Название книги:

Прошлым летом

Автор:
Кэрри Лонсдейл
Прошлым летом

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Глава 5

Элла стала ведущим журналистом, но это повышение она заслужила статьей о Шарлиз Терон, а не о Дэмьене Расселле. Она так и не сделала интервью с ним. Вместо этого она полюбила его и обнаружила, что его личная жизнь была вовсе не той, о которой взахлеб писали глянцевые журналы и интернет-сайты. Ну и, кроме всего прочего, если бы кто-то написал о нем снова, самой большой новостью этой статьи стала бы она сама.

Они провели вместе несколько чудесных лет, прежде чем с ними случилось это несчастье, думала Элла, осторожно потирая рукой болезненную область вокруг шрама. Как пара может прийти в себя после потери ребенка на позднем сроке, да еще если жена не может вспомнить свою беременность? Ответа у нее не было, но ей хотелось поговорить с Дэмьеном обо всем: о них, о ребенке, об аварии и о том, что она может сделать, чтобы вернуть свои воспоминания.

Она допила кофе и пошла искать мужа.

В их спальне она прислушалась, не льется ли вода в душе, но услыхала только шум дождя. Капли бились в окно и стекали по стеклу, словно слезы. Она позвала Дэмьена. Он не ответил.

Он незаметно ушел из дому, пока она растекалась там на кухне, предаваясь воспоминаниям об их первой встрече? Слава богу, что она не забыла ту ночь. Если бы она забыла и своего мужа, ее потеря была бы гораздо тяжелее. Это было бы все равно что жить с незнакомцем.

Элла вернулась в холл. В ее домашнем офисе было пусто, но дверь в одну из гостевых спален была приоткрыта. Заглянув туда, она замерла, прижав руку к раскрытому рту. Вместо двуспальной кровати с туалетным столиком там была полусобранная детская. В одном углу на куске линолеума стояли банки с краской и инструменты. В другом – колыбель вишневого дерева с матрасом, еще обернутым пленкой. Две стены были покрашены в веселый желтый цвет, и на одной был набросан контур букв, составляющих имя – Саймон.

У Эллы закружилась голова, и она покачнулась. Чтобы не упасть, она схватилась за дверной косяк. Беременность, авария, потеря Саймона – в этот момент все стало для нее реальнее, чем когда-либо прежде. Детская, готовая наполниться любовью и смехом, запахами тальковой присыпки и детского крема, теперь навсегда останется пустой.

У нее запершило в горле, словно бы гортань связало узлом. Из глаз покатились слезы. Она смахивала их тыльной стороной ладони, всхлипывая и отчаянно желая вспомнить, что она чувствовала, нося их сына. Разговаривала ли она с ним? Читала ли ему вслух? Пела песенки? Играла ли ему музыку?

Ее внимание привлек слабый шорох, донесшийся из угла комнаты. Дэмьен сидел там в старинном кресле-качалке, прижимая к себе голубого плюшевого зайца. Блестящими глазами он смотрел куда-то мимо Эллы.

– Дэмьен, – хриплым шепотом позвала она.

Он крутил заячье ухо.

Она подошла и неловким осторожным движением опустилась на пол возле его ног. Положила руки ему на колени.

– Поговори со мной.

Он прижал пальцы к уголкам глаз, убирая собравшиеся там слезы, и хрипловато откашлялся.

– До меня как будто только что дошло, что никакого малыша не будет.

Ее глаза снова наполнились слезами.

– Мне так жаль.

– Я никогда не думал… Я не мог представить, что ты забудешь каждый… – Он тяжело сглотнул.

– Забуду каждый что? – переспросила она, пока он не закончил. Он хотел сказать: «Забудешь все»? Как будто у нее был выбор. Как будто это возможно.

Он поднялся с тяжелым, усталым вздохом и бросил зайца в кресло.

– Я пойду в душ.

Дотронувшись до ее плеча, он вышел из комнаты.

С раскрытым ртом Элла проводила его взглядом. Он снова ушел от нее. Он сам сказал, что в аварии нет ее вины, но вел себя так, будто был уверен в обратном. Очевидно, что он горюет, причем делает это в одиночку.

Но почему?

Она тоже потеряла Саймона. И даже если она не помнит этого, это не значит, что она ничего не чувствует. В шесть лет Элла потеряла своих родителей, в пятнадцать – лучшую подругу Грейс, а в восемнадцать – двоюродную бабушку Кейти. Она знает, что такое горе. И слишком любит Дэмьена, чтобы дать ему горевать в одиночестве. Она не даст ему замкнуться в его горе. Она сама делала так не один раз и знает, что это само по себе хуже ада. И чем дольше ты замыкаешься в горе, тем труднее потом будет выплеснуть его из себя.

Поднявшись на ноги, Элла вышла из детской и пошла в спальню. Дэмьен как раз вышел из душа. Он надел спортивные штаны и белую майку. Взглянув на Эллу, он снял покрывало с кровати. Она подошла к нему и взяла за свежевыбритый подбородок так, чтобы он вынужден был посмотреть на нее. Его кожа была влажной, и он пах мылом и кремом для бритья.

– Мне очень жаль. – Конечно, извинений тут было мало. Они не вернут им сына. Не помогут ей вспомнить. И не избавят ее мужа от боли. Но когда она произнесла эти слова, ей стало чуть легче. Может быть, ему тоже поможет.

Дэмьен мягко взял ее здоровую руку и поцеловал внутреннюю сторону запястья.

– Не казнись. Ты ни в чем не виновата.

– Ты считаешь, что я виновата в потере памяти, – ответила она.

Он поглядел на кровать.

– Приляг со мной. Я совсем не спал прошлой ночью.

– Почему тебе надо было работать всю ночь?

– Надо было закончить несколько дел. И я беспокоился о тебе, трудно было заснуть.

– Ясно. Но, пожалуйста, не прячься от меня. Я хочу всегда быть с тобой рядом.

Он обхватил ее руками, прижал к себе, как она и хотела.

– Ты рядом. – Он поцеловал ее в лоб. – Ложись. Тебе надо отдыхать.

Элла забралась под одеяло. Дэмьен лег рядом и обнял ее. Она зевнула и прошептала:

– Я люблю тебя.

Дэмьен не ответил, а молча поцеловал ее в плечо. Слишком измученная, чтобы думать, что это значит, Элла погрузилась в глубокий сон.

Эллу разбудил звонок домофона. Она поглядела на часы на прикроватном столике. Голубые цифры показывали семь вечера, и она удивленно моргнула. Она проспала три часа. Приглушенный свет окрашивал комнату в темно-серый. Дождь прекратился, и теперь до нее долетал знакомый городской шум. Раздраженные гудки такси и вой полицейских сирен. Крики людей и резкий визг тормозов фуникулера, едущего вниз с Хайда. Отдаленный гул корабельной сирены. Чисто умытый город сиял внизу, и этот свет отражался от низко висящих облаков. Дождь смыл всю уличную грязь, по крайней мере, на этот вечер.

Элла медленно поднялась с постели. Тело во сне затекло, и все раны еще отдавались болью. Большой ушиб на левом плече и ребрах налился ярко-лиловым.

Дэмьена она обнаружила в гостиной. Он был босиком, в темных джинсах и приталенной черной майке. Она немного понаблюдала за ним, пытаясь понять, как он себя чувствует после отдыха. Он менял музыкальные станции в Айпаде, который был привязан к колонкам. Она подошла к нему сзади, обняла за талию и поцеловала в шею. Он вздрогнул, но быстро опомнился и притянул ее к себе.

– Как ты спала? – спросил он.

– Спасибо, хорошо. Кто звонил?

– Дейви. Она уже поднимается.

– Хорошо.

– Она обещала принести лазанью.

– Мммм. – Как ни странно, мысль о еде была приятной. С другой стороны, это была лазанья Дейви, которую она готовила по рецепту своей мамы-итальянки. Никто не мог устоять перед лазаньей мамы Майер.

Дэмьен выбрал станцию и установил громкость так, чтобы музыка звучала фоном.

Элла потерла глаза:

– Эти лекарства просто вырубили меня.

– Если ты не в форме, я могу отправить Дейви домой.

Какая-то ее часть хотела, чтобы Дейви оставила ужин на пороге и ушла. Им с Дэмьеном надо было о многом поговорить. У нее еще оставалась масса вопросов. Но ей хотелось есть и она соскучилась по подруге. Если память не подводила ее и в этом случае, то они уже довольно давно не виделись.

– Нет, я в порядке, – сказала она. – Я рада видеть ее и ее лазанью. Умираю от голода. Пойду умоюсь.

В ванной Элла разделась и закрыла повязку на руке специальным чехлом, который ей дали в больнице, чтобы не мочить руку. Шрам от кесарева сечения Линн заклеила стерильными повязками и велела Элле их не трогать. Они должны были отпасть сами. Но их можно было мочить, она только не должна была чесать область шрама.

Встав под горячий душ, она быстро намылилась, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Но все равно она не могла не заметить, как изменилась ее фигура. Грудь стала тяжелой, живот мягким, а бедра гораздо полнее. Столько набранного веса, и никакого младенца в оправдание.

Она выключила воду.

После душа она аккуратно вытерлась и насухо промокнула стерильные повязки. Потом выбрала и надела просторную блузку на пуговицах и эластичные штаны для йоги с высокой талией – единственные небеременные вещи, что ей удалось обнаружить среди одежды, которой она не помнила.

Дейви с Дэмьеном сидели в гостиной возле бара. Дэмьен смешал «Манхэттен» для Дейви, а себе сделал виски со льдом. Увидев Эллу, Дейви заплакала. Она поставила свой бокал, кинулась к Элле и обняла ее так, словно не видела много лет. Но Элла почувствовала, как он нее пахнет духами «Шанель Шанс», и вспомнила, что они покупали их вместе на прошлой неделе. Дейви искала туфли для презентации в сан-францисском Музее изящных искусств, где проходила выставка ее клиента.

– Ох, Элла, – говорила Дейви со слезами на глазах. – Твой малыш… – Она всхлипнула, охваченная эмоциями, и снова крепко обняла Эллу. – Мне так ужасно жаль…

– Все в порядке, – ответила Элла, хотя все было совсем не так. Это ей было ужасно жаль. Это она все испортила, сев в ту машину после…

После чего? У нее возникло смутное чувство, что они с Дэмьеном как будто ссорились.

Из-за чего?

Дейви выпустила ее из объятий, но продолжала держать за руку.

– Все совсем не в порядке. Все просто ужасно. Я даже представить себе не могу, через что тебе пришлось пройти. Ты забыла о своем ребенке.

– Дэмьен рассказал тебе о моей амнезии? – Она поглядела на мужа. Он смотрел в свой стакан, как будто пытался разрешать какую-то особенно сложную задачу по кодированию.

 

– Да, пока ты была в душе. А ты помнишь, как мы на той неделе ходили по магазинам? – Элла кивнула. – А как в прошлом месяце смотрели Гамильтон?

– Да, мне очень понравился этот мюзикл.

– И мне. Но ты не помнишь ничего про аварию?

Элла покачала головой.

– И про беременность тоже. – Она не помнила, ни как обставляла детскую, ни как носила беременную одежду. Когда она только что выбирала себе одежду после душа, ей казалось, что она роется в чужом шкафу. Ее гардероб, состоящий из дизайнерских джинсов и платьев, сменился свободными расклешенными рубашками и брюками с эластичным верхом.

– Как это странно, – пробормотала Дейви.

– Что я могу вспомнить, как покупала майку Гамильтон большого размера, но не помню, почему это делала? – Она носила самый маленький размер. По крайней мере раньше.

– Ну, и это тоже, но главное – что ты потеряла память, точнее, фрагменты памяти…

– Ну да, это хорошее описание произошедшего, – согласилась Элла.

– Правда же да? Я хочу выпить, где мой бокал? – Дейви обернулась к бару. – Я имею в виду, что потеря памяти случилась у тебя только через пять дней после аварии.

– Я знаю. Это необычно.

– Доктор не сказал почему?

– Он считает, потеря ребенка стала для меня слишком большим потрясением.

– Не случилось ли в больнице чего-то такого, что могло это вызвать? – прошептала Дейви. Она взглянула на Дэмьена, который вышел в кухню, чтобы поставить лазанью в духовку.

«Интересно, он что-то знает?» – подумала Элла.

Дэмьен вернулся к бару и смешал себе новый коктейль.

– Понятия не имею, – ответила Элла, отворачиваясь от подруги. – Если что-то и было, моя память заблокировала это.

Снова раздался звонок домофона.

– А это кто? – спросила Элла у Дэмьена, который по пути к двери протянул Дейви салфетку. Взяв ее, она стала изящно промокать глаза.

– Эндрю. Он звонил, пока ты была в душе.

– Как поживает твой противный младший братец? – спросила Дейви. – Я уверена, он все такой же противный.

Вошел Эндрю, одетый в широкие спадающие джинсы и выцветшую красную худи. Он пожал руку Дэмьену, а затем увидел Эллу и изменился в лице. В два прыжка он подскочил к ней и крепко обнял. От резкой боли в животе Элла взвыла. Он тут же отпустил ее.

– Ой, сестричка. – Он сделал гримасу, увидев, что Элла осторожно потирает свой шрам.

– Ничего, ничего, я в порядке.

– Правда? А то Дэмьен сказал мне про твои проблемы с головой, черт возьми.

– Ну, если повезет, все обойдется. Доктор сказал, шансы очень высокие.

Кивнув, как будто все понял, Эндрю закусил губу. Казалось, что Эндрю, всегда такой легкомысленный, готов вот-вот расплакаться. Она не видела, чтобы он плакал, с того времени, как умерли их родители. В тот год им обоим пришлось много плакать.

Элла хлопнула в ладоши.

– Поверь мне, все будет прекрасно.

– Ну если ты так говоришь, сестричка.

– Я это знаю. – Она сделает для этого все что можно.

Они сели ужинать. Лазанья, чесночный хлеб и печеные овощи. И, несмотря на все мрачные события прошлой недели, ужин прошел оживленно. Дэмьен всегда был звездой застольных разговоров и поддерживал легкую беседу, расспрашивая Эндрю о его последнем проекте, КамОвер Ровер, приложении, которое помогает организовывать встречи для собак, живущих по соседству.

– Мной уже заинтересовались два инвестора, – заявил Эндрю.

– Фантастика! Я знала, что ты их найдешь, – Элла ткнула брата в плечо. Это приложение было не первым его проектом. Эндрю разрабатывал и продавал аппликации с девятнадцати лет. То же самое он сделает и с этой, когда она ему надоест. Бедные собачки.

Дэмьен добавил себе лазаньи.

– Как я понимаю, мой отдел кадров не скоро дождется от тебя звонка.

– Ты же знаешь, Эндрю не выносит вашу мясорубку с‐восьми-до-шести, – сказала Дейви, кивая на предложение Дэмьена подлить ей вина. – Он экономит тебе время и силы на его увольнение.

– Это правда, милый. Он никогда не станет работать на тебя, – согласилась Элла. – Утро он проводит в спортзале, день – в кофешопе, а вечер – в барах, – стала перечислять она, но тут же поправилась. – Ошибка. Вечера он проводит у голубого экрана.

– Я смотрю футбол. А что, разве не все так делают?

Все трое помотали головами.

– Так что извини, Дэмьен, мой брат работает только по ночам, в пижаме.

– Я не ношу пижаму.

Дейви наклонилась вперед и заинтересованно оперлась о ладонь подбородком. – Правда? – Она любила поддразнивать Эндрю. Это был безобидный флирт, потому что на самом деле она считала его занудой.

– Я ношу шорты! Спортивные штаны! И майку, если не очень жарко. – Он бросил на тарелку кусочек хлеба, но тот свалился на пол. – И вообще! Чего вы ко мне пристали? Это допрос?

Это прозвучало раздраженно, хоть Эндрю и улыбался. Элла знала, что ее брата очень легко вывести из себя.

– Я на днях думал о твоем приложении. ТиндерГов, да? – спросил Дэмьен с совершенно серьезным лицом.

– КамОвер Ровер, – буркнул Эндрю.

– Тебе надо нарисовать туда заставку, где собака гавкает, чтобы найти себе пару. Один раз – «да», два – «нет». И надо научить их пролистывать картинки.

Элла и Дейви расхохотались.

– Ой! – вскрикнула Элла, хватаясь за живот. Ей было больно, но она не могла остановиться. Когда Дэмьен входил в раж, он был чертовски смешным.

– Да ты сегодня в ударе, Расселл. – Эндрю засунул в рот полную вилку лазаньи. – Так-то я бы тебе быстро ответил, не задержался, но с учетом того, что у тебя была дерьмовая неделя, я помолчу.

Лицо Дэмьена помрачнело.

– Эндрю! – воскликнула Элла.

Он обернулся к ней:

– А что?

У Дэмьена задрожал подбородок. Он положил вилку и быстро поднялся из-за стола.

– Извините.

Они провожали его взглядом. Опустив голову, он быстро прошел по коридору и захлопнул за собой дверь кабинета.

– Что случилось? – не понял Эндрю.

Дейви мрачно обернулась к нему:

– Он только что потерял ребенка. Оставь его в покое. Ему и так тяжело.

– Черт, – Эндрю прикрыл руками рот и нос. – Я кретин, – произнес он в сложенные руки и обернулся к Элле: – Я не подумал. И в любом случае он первый начал.

– Да что ты? Правда? Тебе сколько лет?

– Тридцать два.

– Это был риторический вопрос, тупица, – Элла шутливо ткнула его в плечо. Помолчав, она тихо сказала: – Ты тут ни при чем. Дэмьен переживает, что я не могу вспомнить Саймона.

– Конечно, он переживает. Но ясно же, что ты бы помнила, если бы могла. И все придет, нужно только время, – сказала Дейви. Она подошла, наклонилась и обняла Эллу.

От тепла Дейви и сладкого запаха ее духов Элла слегка расслабилась и почувствовала, как к глазам снова подступают слезы. – Мне надо пойти посмотреть, как он там.

Дейви погладила ее по спине:

– Нет, тебе надо поплакать. Пошли. – Дейви протянула ей руку. – Эндрю, извини нас.

Эндрю тоже встал из-за стола.

– Пойду, что ли, найду его и извинюсь.

Элла прошла за Дейви по коридору в свой кабинет, который был рядом с кабинетом Дэмьена. Сквозь стену были слышны их приглушенные голоса. Интересно, о чем они говорят? Ее брат не был большим мастером извинений.

– Да я в порядке, – сказала она Дейви, после того как та закрыла дверь. Вытащив салфетку из коробки на столе, она вытерла глаза и высморкалась.

– Мне кажется, Дэмьен считает, что я вру.

– О чем? – спросила Дейви, опускаясь в кресло напротив письменного стола.

– О своей избирательной потере памяти.

– Правда? Он так и сказал?

– Не совсем. Это скорее ощущение.

– Забудь на минутку о том, что ты думаешь, и что ты думаешь, что он думает. – Дейви помахала перед собой руками. – С чего бы ты стала изображать такое? В этом нет никакого смысла.

– Именно.

– Не надо так себя мучить. Вы со всем разберетесь и справитесь, когда сможете. И память вернется. Нужно только время. – Дейви поджала под себя ноги. – Знаешь, я же навещала тебя в больнице.

– Когда? – спросила Элла, присаживаясь на край стола.

– Хммм… Дай подумать. Пять дней назад.

– Какой я была?

– Несчастной. И Дэмьен тоже. Вы оба были в шоке.

– Это объяснимо. – Опустив взгляд, Элла заметила, что ее педикюр поблек и облез.

– Твоя беременность не была запланированной, – тихо сказала Дейви.

– Что?

– Я же не знаю, сколько и что ты помнишь. Но я подумала, ты захочешь знать это.

У Эллы забилось сердце.

– Но Дэмьен хотел Саймона, да?

– Да, он был в восторге.

– Это хорошо, – Элла с облегчением выдохнула.

– Но… Он не сразу свыкся с этим. Это то, что ты мне рассказывала.

Элла пожевала губу, возвращаясь в уме к реакции Дэмьена на ее амнезию. «Ты не должна была забыть его!» – воскликнул он. Почему он сказал именно так?

– Я ничего не говорила в больнице? Что-нибудь странное?

Дейви нахмурилась:

– Типа чего?

Элла помотала головой, не понимая до конца, почему фраза Дэмьена показалась ей странной, и как объяснить это Дейви, не произведя впечатления ненормальной. В конце концов, Дэмьен мог просто быть в шоке и не отдавать отчета в своих словах.

– А что ты знаешь об аварии? – спросила она вместо этого.

– Только то, что сказал мне Дэмьен. – И Дейви повторила ту же историю, которую Дэмьен рассказал Элле утром.

– И больше ничего?

Дейви покачала головой:

– Я так понимаю, аварию ты тоже не помнишь.

– Нет. – Но у нее было ощущение, что они с Дэмьеном поссорились перед этим. Она спросила об этом у Дейви.

– Если и так, ты мне не говорила.

Из-за двери Элла услышала смех. Музыка, звучащая из динамиков в ее кабинете, вдруг остановилась.

– Пришло время игры! – прокричал им Эндрю.

Дейви застонала и глубже зарылась в кресло. Элла же была рада, что у Дэмьена улучшилось настроение.

– Пошли. Будет весело. – Элла подумала, что сможет как-то использовать безумный вечер с «Картами против человечества». Соскользнув со стола, она потрепала Дейви по коленке.

– Ладно, – пробурчала та, поднимаясь. – Только чтоб это не было снова «Изучение котят». Я отказываюсь еще раз чесать живот твоему братцу.

– Ты не должна была делать это в буквальном смысле.

– Но он наврал, что такие правила.

– Если тебе повезет, сегодня он тебе помурлыкает.

– Иди к черту.

Глава 6

На следующее утро Элла проснулась со смутным воспоминанием, как Дэмьен целовал ее на прощание.

– Постараюсь вернуться пораньше, – прошептал он. Но за его мягким тоном скрывалось беспокойство. Перед сном он прочел письмо от своего вице-президента по продажам. От них собирались уйти Imperial Properties, компания по торговле недвижимостью национального значения.

Элле не хотелось, чтобы Дэмьен уходил. Она предпочла бы провести день в постели в его объятиях. От обезболивающих хотелось спать. Но после недельного отсутствия ему было необходимо появиться в офисе и зайти в отдел продаж. Нужно было выяснить, что происходит с Imperial. Так что Дэмьен ушел еще до рассвета, пообещав принести ей к ужину стейк из ресторана «Стейки и отбивные Боба». Элла любила их стейки.

Элла вскипятила воды и заварила кофе, но завтракать ей не хотелось. Аппетит, похоже, снова пропал. С чашкой кофе в руках она прошла в свой офис, не переодев смятую ночную рубашку и потрепанный махровый халат. Она была готова погрузиться в работу, радуясь возможности отвлечься. Дэмьен оставил дверь в детскую закрытой, за что Элла была ему благодарна. Было проще думать, что там все еще гостевая комната, которая пуста по совершенно другой причине – в доме нет гостей, а не детей.

Она со стоном опустилась в кресло и поставила чашку на стол. Там лежала белая коробка Айфона, перевязанная серебряной лентой, поверх которой была записка от Дэмьена.

Заряжен и настроен. Не смог найти такой же чехол, так что купил несколько. Они в пакете на полке. С любовью, Д.

Элла развернулась на кресле и заглянула в пакет. От эмоций у нее перехватило горло. Прошлая неделя была для Дэмьена совершенно ужасной. Одной из худших в жизни. И все же он подумал и нашел время, чтобы купить ей новый Айфон вместо разбитого. Господи, как она любит его.

Один из чехлов был похож на тот, что был у нее раньше, с рисунком совы. Она распаковала чехол и включила телефон. Там было все, что сохранилось после последнего бэкапа прошлого аппарата, вся старая почта и сотни новых писем. Ее ящик для голосовых сообщений был переполнен, за прошлую неделю скопилось множество неотвеченных звонков, которые нужно просмотреть. Дэмьен даже синхронизировал телефон с ее облаком. Все настройки были те же самые.

 

Она расплакалась. Сглатывая слезы, она рассмеялась сама над собой, рыдающей над дурацким телефоном. Но это был не просто телефон, а телефон, который купил ей муж, пока она лежала, прикованная к больничной койке. Вот так.

Она послала ему сообщение: «Спасибо тебе».

Он не ответил, но она и не ожидала этого, учитывая, как сильно он занят. Ей тоже было бы неплохо заняться делом.

Включив компьютер, она открыла почтовый ящик и чуть не упала с кресла. Семьсот пятьдесят восемь неотвеченных писем. Ей будет чем заняться. Но вместо того чтобы просмотреть их, она открыла самое свежее письмо от Ребекки, своего редактора. Присланный ею изящный букет из белых лилий и садовых роз, который Дэмьен забрал из госпиталя, стоял тут же, на каминной полке. Ребекка могла быть жестким редактором, но она же всегда готова была поддержать Эллу, и это было не просто так. Элла была одним из основных авторов Люкс Авеню. Она никогда не пропустила ни одного дедлайна и не собиралась делать этого впредь, невзирая ни на какую потерю памяти.

Письмо от Ребекки пришло сегодня с утра.

Отдыхай и позвони мне, как сможешь. Целую, Ребекка.

Элла тут же позвонила ей.

– Я сказала, как сможешь, а не как только выйдешь из больницы, – Ребекка подняла трубку после второго звонка.

– Но я в порядке, – возразила Элла.

– Я знаю из надежного источника, а именно от твоего мужа, что доктор предписал тебе двухнедельный отдых. Вот тогда и звони. Если понадобится больше времени, не волнуйся. У меня есть для тебя несколько заданий, и я хочу, чтобы ты была для них в самой лучшей форме. – Ребекка, как всегда, говорила со скоростью тысяча слов в минуту, и спорить с ней, когда она была в таком настроении, было бесполезно. Со вздохом Элла глубже уселась в кресло.

– И да, Элла, – голос Ребекки смягчился. – Дэмьен мне все рассказал. Мне очень жаль, что так получилось с ребенком.

– Спасибо, – ответила Элла, выпрямляясь. Интересно, что именно рассказал ей Дэмьен? Знает ли Ребекка о ее амнезии?

– Что он еще говорил? – спросила она.

– Не очень много. Мы недолго разговаривали, это было через день после аварии, и больше он мне не звонил.

Отлично. Ребекка не знала про амнезию, и Элла хотела, чтобы это так и осталось. Незачем давать ее редактору повод усомниться в ее возможностях и отдать ее задания кому-то другому.

С другой стороны, это, к сожалению, означало, что Ребекка не расскажет ей об аварии и о том, что привело к ней, ничего больше, чем то, что ей уже удалось узнать от Дейви. Впрочем, если подумать, она бы удивилась, если бы кто-то из них что-то знал. Если они с Дэмьеном поссорились, он не стал бы ни с кем это обсуждать. Он всегда был закрытым, и не хотел делить ее ни с кем.

– Послушай, давай вместе пройдемся по твоему расписанию, – предложила Ребекка. – Я могу передать кому-то то, над чем ты работаешь прямо сейчас, а остальное мы можем отложить. Твоя задача на ближайшие две недели – поправляться. Мы все тут страшно переживаем за тебя, включая Пола.

– Как поживает Шеф? – спросила Элла. Их издатель редко позволял себе даже улыбку.

– Все так же. Каждый дедлайн чересчур долог, а каждая статья – коротка. Между прочим, он передавал тебе наилучшие пожелания.

За следующие десять минут Элла с Ребеккой прошлись по ее расписанию. Закончив, Элла повесила трубку и нырнула в свой компьютер, щелкая по ссылкам на документы и закладки, и читая почту. Она искала и смотрела, стараясь обнаружить хоть что-нибудь, что могло бы подтолкнуть ее воспоминания. Должно было быть хоть что-то, что объясняло бы, почему она их блокирует. Но она ничего не нашла.

Около часа дня пришел Эндрю с ланчем. Как бы ни было мило с его стороны навестить ее и принести поесть, ей хотелось остаться одной, чтобы дальше пытаться разгадать свою загадку. Что же с ней произошло? Она впустила его в подъезд, нажав кнопку домофона, и отперла задвижку на двери, но сама вернулась в кабинет, собираясь продолжить работу.

Она слышала, как он вошел, и через несколько секунд он появился на пороге, не сняв с головы бейсболки. Приподняв свои зеркальные очки-авиаторы, он присвистнул:

– Это с какой же страной ты воюешь? Похоже, на твой офис провели ракетную атаку.

Пол покрывал лоскутный узор из коричневых конвертов. Стол Эллы был усеян бесконечными стопками бумаг и газетными вырезками. Сама Элла так и не переоделась с утра. Она даже не причесалась.

– Кажется, я схожу с ума.

Эндрю ухмыльнулся:

– Тоже мне новости. – Войдя в комнату, он плюхнулся на один из стульев напротив Эллы и вскинул ноги в неоново‐зеленых найках на ее стол. – Что у тебя тут творится?

– Я потеряла ребенка, о котором не помню, – саркастически отрезала она.

– Вау! Ты поосторожнее с доставщиком обеда, – Эндрю огляделся. – Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Она затрясла головой:

– Я надеялась, что найду хоть что-то, что могло бы помочь мне вспомнить. И еще мне было интересно, нет ли у меня неоконченной работы, о которой я бы забыла. – Она указала на кучу на полу, а затем, всплеснув руками, беспомощно уронила их вдоль тела. – Почему я все забыла, как ты думаешь?

– Э-э… У тебя был шок? – Он ухватил с ее стола мягкий шарик для снятия стресса и сжал его. – Ты уже назначила визит к психиатру?

– Терапия не вернет мне Саймона. – Она не была противником терапии, но все вечно советовали ее после смерти родителей, и позже Грейс, как будто это было ответом на все вопросы.

Плавали, знаем.

Хотя она обещала Дэмьену пойти к психиатру. Строго говоря, они должны были пойти туда вместе. По распоряжению врача.

– Я позвоню ей позже, – ответила Элла, собирая папки в кучу.

– Умничка. – Эндрю улыбнулся ей и продолжил уже другим тоном: – Я волнуюсь за тебя.

– Я знаю, – сказала Элла, слегка улыбнувшись ему. – Спасибо.

Бросив папки на стол, она нагнулась за следующей порцией. Но выпрямилась слишком быстро, и кровь, отлив от головы, прилила к низу живота. Она покачнулась, ошеломленная неприятным ощущением, и ухватилась за край стола, чтобы не упасть.

Эндрю немедленно вскочил и схватил ее за плечи, чтобы поддержать.

– Эй, ты в порядке?

Элла отбросила с лица волосы. На то, чтобы голова перестала кружиться и внутри все успокоилось, понадобилась пара минут.

Брат не сводил с нее глаз.

– Когда ты последний раз ела?

– Вчера вечером…

– Это многое объясняет, – ухмыльнулся он. – Хорошо, что я принес ланч.

Они уселись возле центрального высокого стола на барные стулья. Эндрю протянул ей белую картонную коробку и палочки в бумажном чехле, не заботясь о тарелках и вилках. – Овощной чу-мейн.

– Мой любимый. – Элла открыла коробку и принялась за еду.

Эндрю расщепил свои палочки и потер их друг об друга, удаляя зацепки. – У вас с Дэмьеном все нормально?

– Ну, если не считать моей головы и потери ребенка, то да. Я думаю, да. А что?

– Я не хотел вчера говорить при Дэмьене, но, когда я в последний раз видел тебя в больнице, ты была очень возбуждена.

– Что ты имеешь в виду? – Она взглянула на него с любопытством.

– Ты плакала. А Дэмьен, казалось, готов был разбить кулаком стену. Ты все повторяла о каком-то обещании. Ты хотела, чтоб он что-то для тебя сделал.

Она нахмурилась.

– А ты не знаешь, что это было?

– Понятия не имею. Вы мне не сказали.

– А ты спрашивал?

– Ага, чтоб предоставить твоему муженьку мою морду в качестве мишени? – сказал он, выставляя перед собой палочки и коробку мяса с брокколи как щит. – Без шансов.

– Дэмьен в жизни бы тебя не ударил. – Он мог быть безжалостным на совете директоров, но Элла никогда не видела его жестоким.

Эндрю, казалось, был в сомнении.

– Ты просто не помнишь того выражения его лица.

Ну что ж, Дэмьен мог напугать кого угодно, Элла не могла этого не признать.

– Когда это было? – спросила она.

– В среду вечером.

Вечер накануне того дня, когда она все забыла. Вечер беспорядка, о котором говорила сестра Джиллиан. Что же случилось тем вечером?

И не только тогда. Что случилось прямо перед аварией? Куда она ехала? Почему она уехала сразу после ужина? Она хоть съела те отбивные, которые готовила?

– А я говорила в больнице что-то еще? – с любопытством спросила она.

– Типа чего?

– Мне кажется, мы с Дэмьеном поссорились прямо перед аварией. Но я не уверена. Просто у меня такое ощущение.

– Ты мне ничего не говорила. А у Дэмьена ты спрашивала?

Элла покачала головой. В раздумье пожевала лапшу. Пожалуй, она спросит его вечером.

– Значит, у вас с ним все в порядке?

– Ну да. – Она надеялась, что это так и есть.

К вечеру Элла приняла душ и, вытираясь, посмотрела на свое отражение в большом зеркале. На этот раз она не избегала его. Отбросив полотенце, она внимательно рассмотрела себя со всех сторон, от пополневшей груди до расплывшейся талии и раздутого, пустого живота. Осторожно потрогала бумажные наклейки, закрывающие свежий шрам. Линн говорила, что краснота и отеки вокруг него совершенно нормальны и что линия шрама будет лиловой примерно полгода после кесарева сечения, а потом постепенно побледнеет до бледно-розового. «Даже в бикини она будет едва заметна», – заверяла она.