Алеся Ли
Дело Декстера

КПП – контрольно-пропускной пункт,

идейный враг призывников и контрабанды.

Дух – призывник после присяги.

Дед – призывник, успевший накопить

достаточное количество впечатлений,

чтобы начать создавать их другим.

Гауптвахта – помещение для содержания под арестом.

Я очнулся на узкой больничной койке.

Не понял.

Это сколько же мы вчера выпили?

Попытался сесть – и свет погас.

Некоторое время спустя, я отважился открыть один глаз, затем второй…

Не-е-ет, для такого состояния алкашки маловато. Да и сколько там было! Три бутылки на пятерых дедов.

Я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, что же вчера произошло.

Ко мне прилетела девушка. Разумеется, на базу ее никто не пустил. Пришлось заранее договориться с проходной, чтобы выпустили меня. В доках не было ни одного укромного угла, так что позволить себе лишнего не удалось, хоть и очень хотелось.

Одним рейсом с ней вернулся Арти, землянин по паспорту и центаврийский слизень по факту. Он и протащил в себе через зону досмотра вожделенную алкашку. Мы беззастенчиво пользовались тем, что два земных месяца назад сломался последний доисторический сканер.

На станции все называлось по старинке. Да и сама она была архаичным пережитком времен «первого контакта», где для прохождения обязательной воинской службы на год запирали несколько сотен не перебесившихся юнцов, жестоко страдающих от скуки. Возможно, когда-то служить на аванпосте человечества и было почетно, но длилось это крайне недолго.

Когда первый корабль, оснащенный для путешествий в глубины космоса, отправился исследовать новые миры и цивилизации, представители одной из этих самых цивилизаций объявились у землян на орбите. Обеспокоенное человечество мгновенно отложило внутренние распри и попыталось решить проблему по привычному для них шаблону: то есть построить военную базу на орбите планеты.

Но тут всех ждало разочарование.

Предполагаемый противник превосходил Землю в техническом, энергическом, экологическом и, черт знает, еще в каком плане. Догнать в ближайшую сотню лет не представлялось возможным. В культурном плане, к счастью, цивилизации тоже превосходили людей, так что не стали огнем и мечом, пардон, плазмой и космолетами, утюжить старушку Землю. Наоборот, помогли разрулить ряд насущных вопросов, пригласили во что-то напоминающее Федерацию, заключили ряд торговых соглашений. Земляне ломанулись в космос гастарбайтерами и когда первая волна массовой истерии схлынула, всё улеглось.

База, потерявшая свое основное предназначение, сменила имидж, став страшным сном не врагов цивилизации, а ее граждан мужского пола, достигших совершеннолетия.

Ну вот почему я помню мировую историю, а то, что произошло вчера, нет?!

***

Провалявшись без малого неделю, вернуться в казарменный блок сразу после выписки мне не удалось. Как зачинщика драки, про которую я даже не помнил, меня ждала гауптвахта. То еще развлечение, скажу я вам. Арти, навещавший меня в госпитале и протащивший кое-чего в дополнение к скудному медицинскому пайку, напомнил, что произошло.

Какие-то деграданты додумались прицепиться к Эли – и у нас случился конфликт интересов. Это многое объясняло. Еще со школы я, выработал условный рефлекс – давать в бубен за любой косой взгляд в ее сторону.

На этот раз критиков оказалось слишком много. Я бы с удовольствием вернул им должок по отдельности, на него как раз проценты набежать успели, но, увы, понятия не имел, как они выглядят. Духи там были или деды, знакомые, или нет, память уверенно молчала. А на гауптвахте они свое уже давно отсидели.

«Губа» представляла собой каюту на восьмерых. Два человека и альфианин встретили меня неласковыми взглядами.

Демонстративно пройдя сквозь стол, я залез на неудобную койку и приготовился играть в гляделки. Против неожиданных соседей я ничего не имел, но кто я такой, чтобы нарушать традиции.

– Это ты из-за девицы подрался? – наконец спросил землянин.

И они туда же…

– Судя по всему.

– Он не уверен? – уточнила одна голова альфианина у другой.

– По затылку дали, ничего вспомнить не могу, – честно признался я.

– А девушка красивая? – спросил второй человек.

– Мне нравится, – философски ответил я, устраиваясь на койке.

– А изображение есть?

Я хмыкнул. Парни явно соскучились по женскому обществу.

Достать медальон было делом пары секунд. Над полусферой закружилась картинка.

Эли беспечно улыбалась и махала рукой.

Ей нравилась именно эта запись. Здесь не было даже намека на биокостюм, который защищал ее от случайных повреждений. Она была такой же, как все. Обычной земной девушкой.

– Краси-и-ивая, – хором выдохнули земляне. Головы альфианина переглянулись, но вежливо промолчали.

«Будь у нее еще одна голова, тогда – да, а так… терпимо», – говорил его взгляд.

Я хотел было улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

Без биокостюма Эли могла быть хоть мисс «Федерация», а вот в нем… в нем она мало кого интересовала. Ее кожа травмировалась от любого, самого легкого механического воздействия. В детстве с ней нельзя было играть, в школе – пригласить на свидание. Когда мы познакомились, она казалась тенью живого человека.

Я хорошо знаю, каково это – не быть как все. Вот только в отличие от беззащитной Эли, ко мне не так-то просто сунуться с комментариями.

Мы дружили много лет, но недавно кое-что изменилось.

Местные законы физики действовали на таких… как я… своеобразно. Школьный преподаватель этой самой физики готов был застрелиться из штурмового плазматрона, когда я, рисуясь перед Эли, проходил сквозь дверь.

Закономерно, что при наличии некоторой смекалки, я стал первым парнем, сумевшим поцеловать самую красивую из земных девушек.

До сих пор не могу решить, честно ли это. Я мог встречаться с любой, а вот у Эли выбора особо не было…

Женский лик, освещающий каюту, погас – медальон вернулся на свое место.

Стало особенно уныло.

***

Мое возвращение в казарму ребята решили отметить традиционно: то есть, распитием того, что способно было отправить меня обратно на более продолжительный срок.

Для таких мероприятий имелось особое место. Один умелец, служивший еще до нас, чуть-чуть повернул камеру в техническом отсеке, образовав тем самым слепую зону для передачи контрабандной алкашки и прочих темных дел.

– А д-д-давайте сход-дим и п-посмотрим, как тебе в т-табло д-дают? – предложил уже совсем «готовенький» Арти, когда закончилась вторая бутылка. Земная водка слабо торкала альфиан, а вот слизней уносило от одного запаха.

– А давайте просто продолжим пить, – возразил мелкий и щуплый землянин. – Никак собраться не можем! Декстер вечно занят: то свидание у него, то драка, то биоутилизатор драит… Даже неловко как-то отвлекать.

Я ухмыльнулся деликатному описанию сортира.

– Сначала сходим. Потом выпьем, – головы альфианина чокнулись между собой. – Вирт-прогер хотя бы в мед блок тебя тащил, а мы вообще никак не участвовали. К тому же в архиве сейчас никого нет.

Пятый член нашего «бойцовского клуба», мирно спал, обняв пустую бутылку.

Косые взгляды приятелей скрестились на мне. Оставшийся в меньшинстве землянин с надеждой обреченного ждал моего решения.

– Ааа, давайте! – меня тоже потянуло на подвиги.

Ввиду отсутствия на станции твердой и виртуальной валюты в обиход прочно вошла жидкая. Алкашка была ключом, открывающим любые двери. Получив непочатую бутылку, к которой мы не успели даже прикоснуться, вахтенный без слов выпустил нас из казарменного блока. Более того, пообещал прикрыть в случае чего. Попытайся мы повторить нечто подобное в трезвом виде, вряд ли бы удалось. Некоторые зачатки дисциплины на станции все же сохранились.

Учитывая то, что сознание дремало на пару со здравым смыслом, проснулись результаты полугодовой муштры на орбитальном полигоне. Относительно аккуратно и бесшумно мы преодолели расстояние, отделяющее нас от архива. Найти нужное отделение и включить запись, имея одного ноющего и пытающегося откосить дипломированного вирт-прогера, не составило труда.

От увиденного, признаюсь, я даже протрезвел.

Мы прокрутили запись трижды, не веря своим глазам.

Вот я… и Эли, вот какие-то ребята, спокойно прошедшие мимо. Вот я возвращаюсь… и вот я лежу! Затем появляется вирт-прогер, начинает бегать из угла в угол. Потом, из последних сил и не очень аккуратно, прошу заметить, тащит меня из кадра.

Мы пересмотрели записи камер всех коридоров и отсеков сектора и не нашли ни-че-го!

– Затерли? – с пьяной подозрительностью уточнила одна из голов альфианина, пристально разглядывая поставленную на паузу запись.

– Очень похоже на то, – задумчиво ответил я. Слова гнетуще повисли в воздухе.

– А д-девушка у т-тебя в-все-таки устрашающая, капец, – авторитетно сообщил Арти и громко икнул. Обстановка мгновенно разрядилась.

– Слизень любит риск! – дружно заржали приятели.

Я наградил их злобным взглядом.

Не помогло.

– На, пусть у тебя побудет, – вытирая слезы, вирт-прогер отсоединил хранитель и через плечо сунул его прямо в слизня. Арти покорно икнул. – Отсутствие улик, это тоже улики.

Я согласно кивнул.

Вопросов становилось все больше. Ерунда какая-то.

По спине пробежал холодок, затылок загудел, напоминая о днях, проведенных в госпитале. До демобилизации оставалось всего четыре месяца, а я по уши влип во что-то непонятное.

***

Я честно хотел отсидеться до конца службы, не привлекая к себе лишнего внимания, но разговор с Эли снова заставил меня насторожиться.

Моя девушка ни о чем не знала.

Это что же получается? Вирт-прогер нашел меня в доках, после драки, про которую Эли даже не слышала, хотя улететь к тому моменту еще не успела. И записей нет. Странно это все, очень странно.

Коммуникаторов у нас было всего несколько. Их тщательно прятали и пользовались по очереди в режиме строжайшей секретности. Я нагло присвоил себе один, справедливо рассудив, что мне нужнее.

Выждав неделю, я решил попросить землянина еще раз показать мне записи.

– Забил бы ты на это, – хмуро предложил вирт-прогер. – Подумаешь, отметился в штрафниках. Все, кто хоть раз слышал про твою девушку, не удивятся, что ты из-за нее подрался.

Я выразительно скривился.

– Драку из-за девушки затирать не стали бы. Давай еще раз прокрутим. Там парни какие-то ходили, может, они что видели.

– Отличная идея, надо взять у слизня запись, – кисло проявил восторг землянин.

Я уже собрался уходить, но в дверях обернулся.

– Кстати, все забываю спросить, а ты как в доках оказался?

– Гулял, – с запинкой ответил вирт-прогер. – На КПП опять что-то заглючило, попросили глянуть. Считается, раз я прогер – могу починить все, вплоть до антикварного тостера… Вот и воспользовался случаем.

Я кивнул и вышел.

Приятель врал, в этом я уже не сомневался. Начали даже возникать подозрения, что это он приплел Эли к непонятной драке, которую, я и не помню, вдобавок.

Амнезия? Человеческих докторов спрашивать бесполезно. Заживляющим гелем намазали, помолились, чтобы ласты не склеил – вот и вся медицинская помощь. Такие, как я, редко появляются на Земле, так что особенности физиологии нашей расы вызывают вопросы даже в федеральных больничных центрах. Что уж говорить, об устаревшем аванпосте человечества.

***

Мы с парнями дружили с первых дней призыва. Трудовые подвиги, наряды вне очереди и наглые деды очень быстро сплотили новый «коллектив». Вычистишь дважды плазматрон древней как мир, даже немеханической, зубной щеткой, сразу начинаешь ценить блага современной цивилизации и дружеское плечо. Похоже, запасы такой, не побоюсь этого слова, антикварной рухляди, хранились на станции еще со времен «первого контакта». Специально, для проштрафившихся призывников.

Поглощенный своими мыслями я немного отстал от колонны, уныло бредущей на трудовые подвиги. И когда услышал окрик, без задней мысли обернулся.

Никого.

Что за ерунда?

Я собрался было двинуться дальше, но тут прямо перед моим носом обрушилась переборка.

Какого…

Я осмотрелся. Как и на морских кораблях древности, любой отсек базы можно было изолировать на случай разгерметизации или наоборот…

– В отсеке обнаружено постороннее вещество, начинаю очистку, – механическим голосом пояснила программа, – откачка воздуха начнется через три… два…

Вот это уже не похоже на шутку!

Я рванул к двери, в которую только что вошел. Что и говорить, она была заперта.

–…Один.

Взвыла вентиляция.

Я уткнулся лбом в металл.

Давай сосредоточься, она не такая уж и толстая. Когда строили базу, о нашей расе еще не знали.

Моя голова начала медленно уходить в металл, как в масло. Мерзкое чувство. От прилагаемых усилий темнело в глазах.

Давай же! Еще совсем чуть-чуть!

Весь я не пролезу, сил не хватит.

Мне просто нужно… дышать…

***

Очнулся я на больничной койке. Вокруг шеи был виден кусок двери.

Бракоделы. Слов нет.

Видно, спасатели просто выпилили меня из нее, чтобы не запариваться. Очнусь, сам вылезу, как залез. Ага, если сил хватит.

Часто я оказываюсь в медотсеке. Может, и вовсе сюда переехать?!

И тут меня словно током пробило.

Совпадение?! Как бы не так!

Запись мы скопировали. Свой поход, не дураки же, на камерах затерли. Следовательно, знать о том, что я заподозрил неладное, могут только мои друзья.

И про Эли они тысячу раз слышали.

От этой мысли становилось тошно. Неужели кто-то из них попытался от меня избавиться?

Необходимо узнать, что случилось в доках. Срочно. Мне умирать нельзя. Эли расстроится.

***

Начиналось время выездных учений. Ввиду того что ехать на орбитальной станции было некуда, а норматив, есть норматив, призывников запирали в ангаре с десантными капсулами, морально устаревшими еще полвека назад.

Четыре жертвы на один агрегат.

В ошейнике из двери, снять который не получалось, я сидел в капсуле и пребывал в сквернейшем расположении духа. Компанию мне составляли приятели: альфианин с труднопроизносимым именем, вирт-прогер и Арти, хомячивший что-то вкусненькое в обход сух пайка и разнарядки. Пятого пришлось оставить в казарме.

Дело в том, что по человеческим меркам он был весьма… объемен. Во время призыва Пятый весил больше ста пятидесяти кило. Его живот выглядывал из-за поворота коридора задолго до того, как появлялся он сам. С формой, разумеется, возникли вопросы. Но если ее еще можно было расшить, то десантных скафандров таких размеров не изготавливали в принципе. Так что служил Пятый исключительно в брюках и кителе, а поначалу и вовсе разгуливал всем на зависть в штатском и домашних тапочках.

За полгода на типовом пайке хорошего человека стало значительно меньше, но проверять, налезет ли скафандр, Пятый не рвался от слова «вообще».

Я улыбнулся, но тут же сам себя одернул.

Кто-то из них, тех, кого я искренне считаю друзьями, хотел меня убить. Вирт-прогер откровенно врал, остальные либо покрывали, либо не вмешивались. Даже не знаю, что хуже.

Пожалуй, самое время затянуть петлю на шее и посмотреть, что получится.

– Я тут вспомнил, что случилось.

В капсуле повисло недоуменное молчание. Головы альфианина посмотрели друг на друга, Арти перестал жевать.

Кто же из вас участвовал в том, чего я не понимаю?

– Меня чуть дважды не угробили. Знать бы какая рожа с аварийной системой баловалась, я ему… – по очереди посмотрел, на каждого из друзей. Если кто-то из них и пытался меня убить, так просто они не признаются.

– Может, просто программу заключило? – предположил Арти, обеспокоенно поглядывая на кусок двери, по-прежнему украшающий мою шею. – Я бы не удивился.

– Нет, я уверен. Еще и про Эли кто-то байку придумал, – я вперил тяжелый взгляд в лицо вирт-прогера. Он как-то заметно съежился.

– Да не придумывал я ничего! После того как я тебя нашел, вся база судачила, что ты подрался из-за Эли. Понятия не имею, кто первый сказал, но точно не я! – неуверенно возмутился щуплый землянин.

– Мы не видели. Но слышали, – согласился альфианин.

Арти вытащил из себя шоколадку, вытер об китель двухголового и протянул мне.

– Ты вспомнил, кто тебя бил? – осторожно уточнил вирт-прогер.

– Нет, но знаю почему. Рассказывать не стану. За эту информацию тут убить готовы, причем в самом прямом смысле.

В капсуле потянуло дымком. Мы синхронно принюхались…

– Я не очень знаком с земными технологиями, – неуверенно начала одна голова альфианина, но ее перебила другая: – Мы, кажется, горим…

Я выглянул наружу. Искры сыпались откуда-то сверху веселым дождиком, превращая наши спальники, сваленные у капсулы, в уютный костерок.

Серьезно, что ли?!

Пока мы совместными усилиями тушили капсулу, альфианин исчез, потом вернулся.

Куда ходил? Что делал? Побежал доносить или просто в отхожее место отлучился? Альфиане с земным огнем не в ладах, он вызывает у них почти мистический ужас.

Я потряс головой.

Кажется, у меня начинается мания преследования.

***

Инцидент с капсулой сократил учения до двенадцати земных часов, так что в казарму мы вернулись досрочно. Я старался держаться на виду, желательно поближе к кому-то из сослуживцев, предполагая, что всех сразу калечить не станут.

Впервые в жизни, мне по-настоящему было страшно.

– Нам нужно поговорить, – дернул меня за рукав вирт-прогер, – через полчаса возле КПП.

Я неуверенно кивнул.

Казарменный блок делился на ячейки, где в три яруса ютились кровати. Нас в ячейке было сначала четверо, потом пятеро, отсюда и кличка второго землянина.

Я уселся на нижнюю койку, на которой обычно спал наш Пятый. Наверх мы его не пускали, так как был серьезный риск обрушения древней конструкции.

Мне нужно было подумать.

Кто-то из них точно знает, что происходит.

Арти? Не похоже. Он заядлый контрабандист и отличный парень, убийство ему ни к чему.

Вирт-прогер? Он меня нашел. С самого начала что-то знал? Фантазия услужливо нарисовала струю плазмы в затылок.

Альфианин? Ходил куда-то сразу после моего признания. Подозрительно. Когда видео добывали, он был с нами, как и трое остальных. Не было только Пятого. И в капсуле тоже. Стоит ли сбрасывать со счетов толстого землянина, когда ему уже десять раз могли все рассказать остальные?

– О чем задумался? – словно материализовавшийся из мыслей Пятый, уселся на кровать рядом со мной.

– Я знаю, из-за чего меня пытались прикончить. И вирт-прогер тоже.

Сколько я не приглядывался, Пятый так и не выказал особого удивления. Он мне нравился, почти так же как Арти, но значит ли это хоть что-то в сложившейся ситуации?

– Мне нужно на КПП, составишь компанию?

Землянин понятливо кивнул.

– Легко. Боишься опять получить по затылку?

Я невесело усмехнулся. Да, голова у меня оказалась крепче, чем кажется.

Дорога была бесконечно длинной, дыхание замирало каждый раз, когда мы оказывались в относительно безлюдном отсеке.

Вирт-прогер встретил нас, как условились. Втроем мы слаженно шмыгнули в технический отсек, под любимую камеру. Здесь можно было говорить не таясь.

Стоило двери закрыться за нашими спинами, как я едва заметно кивнул Пятому. Мы кинулись на вирт-прогера с двух сторон. Скрутить, щуплого землянина, не составило труда.

– Рассказывай, что знаешь, – потребовал я.

– Да и так бы рассказал! – возмущенно дернулся приятель, силясь вырваться.

– Вот и начинай.

– Возле того дока сбрасывают в космос мусор! Подозреваю, чтобы не платить за утилизацию.

Я замер. Вирт-прогер вырвал руку и раздраженно пихнул меня в плечо. Я этого даже не заметил.

Запрет на мусор в открытом космосе существовал всегда. Никому не хотелось расшибиться на скорости об консервную банку. Утилизация стоила дорого, но за мусор в свободном парении можно было схлопотать заоблачный штраф или даже присесть на серьезный срок.

– Чудовищно. Откуда узнал?!

Приятель отвел глаза.

– Наряд в доках был. Возникли нехорошие мысли. Потом ребят порасспросил – все сходилось. Решил еще раз проверить – и наткнулся на тебя, – он помолчал. – Мне хотелось думать, что ты подрался из-за Эли, понимаешь? И ты тоже должен быть в этом уверен! Это безопасно.

– Ты поэтому не доложил? Боишься?

– Боюсь?! А кому докладывать? Откуда мне знать, что я не приду прямиком к тому, кто этим заправляет?! – неожиданно грозно рявкнул вирт-прогер.

Я промолчал, сказать было нечего.

– Ты ведь так и не вспомнил, что случилось? – поинтересовался у меня Пятый. – И хотел, чтобы он рассказал?

На второго землянина в нашей компании, новости особого впечатления не произвели.

– Может, этот, – Пятый кивнул в сторону затравленно озирающегося вирт-прогера, – все-таки бредит? Мусор в открытом космосе, это же надо было додуматься…

– Не вспомнил… – медленно ответил я.

Наши взгляды встретились.

Ну я и дурак…

Разгадка ведь была под самым носом.

***

Кулак опустился на голову вирт-прогера раньше, чем я успел хоть как-то среагировать.

– Вот и зачем вы меня в это все втянули… – разочарованно протянул Пятый, переступая через бесчувственное тело приятеля.

– Он же тебе первому рассказал, как единственному соотечественнику, верно? – спросил я, отступая на шаг. – И это ты ему посоветовал молчать в тряпочку после истории в доках, а остальным наплел про Эли. Убить меня тоже ты пытался?!

– Поверишь, если я скажу, что мы тебя защищали? Без обид, Декс, таких правдолюбов, как ты, нужно душить еще в пеленках. Если бы вы видео тогда смотреть не потащились, ты бы так и пребывал в святой уверенности, что на твою подружку косо посмотрели. А сейчас начнёшь копать, уже начал… и отправишь нас всех на тот свет.

– Врешь, – пробормотал я, просто чтобы хоть что-то сказать. – Меня и так в покое уже не оставят и со станции не выпустят, разве что, ногами вперед. Ребята, задумавшие превратить околоземную орбиту в помойку, не знали, кто именно из нашей ячейки оказался слишком догадливым, – я невольно взглянул на лежащего без сознания вирт-прогера. – И теперь они думают, что это я. Нет у меня никакой амнезии. И быть не могло! А не помню я ничего потому, что помнить нечего! У меня свидание было, решил после него по докам прогуляться, присмотреть местечко поукромнее… на следующий раз. Там и получил по затылку вместо нашего любознательного, а очнулся уже в мед блоке. И я выясню, кто это сделал!

Пятый пожал плечами.

– Не могу позволить тебе рисковать и моей жизнью тоже…

Я кинулся в атаку, слабо понимая, что вообще собираюсь делать.

Пятый был выше меня и куда тяжелее. Оружия не было у обоих, душить меня мешал кусок двери, к тому же я не человек. Маленький шанс на победу все-таки был.

– Что здесь происходит? – в дверь заглянул альфианин. – Мы смотрим, вы ушли, нет долго…

– Гаси гада, а не разговаривай! – пропыхтел я, вися на Пятом и не давая тому стряхнуть себя на пол. Сапогом в бок – пожалуй, самый большой урон, который он мог бы мне навести.

– Нам гасить Пятого? – головы альфианина переглянулись. Пока они там коллективно решали, что делать, меня отшвырнули к стене.

Пятый нагнулся подобрать с пола какую-нибудь штуку потяжелее. Воспользовавшись заминкой, я рывком вытянул из шеи надоевший уже кусок двери и с размаху опустил на затылок Пятого. Землянин прилег.

Я обессиленно привалился к стене.

– В доке мусор отгружают? – альфианин боязливо смотрел на меня, не заходя в каюту.

Я кивнул, сил говорить не оставалось.

– И давно вы с Пятым про это знаете?

– Не очень… Вот, не сошлись во мнении, стоит об этом рассказать или нет.

– А вирт-прогер тоже знает?

Я помедлил с ответом.

– Нет, потому и пришлось по голове тюкнуть, чтобы лишнего не услышал.

– Понятно, – головы переглянулись. – А он жив вообще?

– Не знаю. Можешь посмотреть? Что-то мне плохо, – пробормотал я, сползая по стеночке.

Альфианин неуверенно приблизился и наклонился.

Признаться, в своем плане я не учел одну деталь. Существенную. Кусок двери был один, а голов – две. И уж тем более я не мог предположить, что у приятеля окажется парализатор, который он недвусмысленно наставит на меня. Одна голова альфианина пребывала в отключке, вторая смотрела так, что сомнений не оставалось.

– Декстер, ты сбредил? – попытался сыграть в удивление иномирец. Получилось плохо. Парализатор портил весь эффект.

Я нашел в себе силы изобразить ухмылку.

– Прекращай комедию. Ты не мог весь разговор слышать, но про мусор знаешь.

– Досадно.

– Меня настораживают все посвященные. Смею предположить, в доках это ты меня приголубил.

– Да.

– И зачем?

– Деньги, – альфианин дернул головой, – меня воротит от Земли, мечтаю отсюда убраться. Нам сказали: узнаем, кто из ячейки копает про сброс мусора – внакладе не останусь. Если незаметно избавлюсь – тем более.

– Понятно.

Сейчас меня будут убивать.

Обидно. И Эли расстроится.

Внезапно оживший Пятый, так я и думал, что недодал, подсек альфианскую крысу по ногам. Я прыгнул сверху, пытаясь отобрать парализатор.

В комнате материализовался Арти и без колебаний плюхнулся на нас сверху. Я успел вовремя задержать дыхание.

Выбравшись из приятеля, я несколько секунд тряс головой, стоя на коленях.

Фу, гадость.

Вслепую нашарил кусок двери.

– Посторонись!

Арчи понятливо откатился.

Метал звучно повстречал второй лоб альфианина.

Вот теперь мы квиты!

Отдышавшись, я ошалело переглянулся с Пятым – и мы оба подозрительно уставились на центраврийского слизня.

Арти смущенно потупился.

– И ты про мусор знаешь?

– Какой мусор?

– Вот и превосходно!

***

Спеленав двухголового, в ход пошло все, что попалось под руки, мы призадумались.

Кто именно стоит за уголовщиной, творящейся на станции, выяснить мы не могли, да и не хотели. Единственное, что можно было сделать для сохранения собственной жизни – это унести ноги. И как можно быстрее.

– Что решаем? – хмуро спросил Пятый, прикладывая к пострадавшей голове какой-то неопознанный металлический фрагмент, отодранный от стены. Судя по гримасе землянина – холодный.

– Сматываться надо, – предсказуемо ответил я, настороженно и несколько смущенно поглядывая на приятеля. Впрочем, особого недовольства тот не высказывал.

Пятый мне нравился. Во многом, благодаря своей жизненной философии. А заключалась она в том, что после драки кулаками не машут. Он попытался мне помочь, я не согласился, мы оба оказались неправы – инцидент исчерпан.

– Идеи будут?

Арти, возившийся с пришедшим в себя вирт-прогером, отрицательно покачал головой.

Я призадумался.

Взгляд то и дело спотыкался о тщательно упакованного альфианина, тихо лежащего под стенкой. Это мешало сосредоточиться.

Нужно было что-то решать.

– Корвет. Можно угнать корвет, – поднявшийся на четвереньки щуплый вирт-прогер выглядел потрепанным. Его шатало, но говорил он внятно. – Я как-то разбирался с техникой в доке, смогу впустить нас на корабль.

– А управлять ты им сможешь? – уточнил я.

– Я несколько лет за… играл на симуляторе. Ретрогейминг, все дела. Разработчики клялись, что управление – как на настоящем судне.

Мы переглянулись.

– Вот и выясним, – согласился Арти. – Все равно, лучше идеи нет.

– В доки на наряд никто не рвется, – продолжил развивать мысль я. – Работа тяжелая и грязная, парни будут счастливы поменяться.

– А с этим что делать? – уточнил вирт-прогер, все еще ошалело косясь на альфианина. – Если он так до завтра пролежит, сразу придется в больницу сдавать.

– А нам до этого есть дело? – Пятый не страдал излишним гуманоидолюбием.

– Он тебя убить пытался, – смущенно добавил Арти.

– Его отсутствие сразу обнаружится, – возразил я, после короткого раздумья. – Выбора нет, придется пробираться в доки сейчас. Соврем что-нибудь. Учения накрылись из-за пожара, график сбился. В доках, должно быть пусто, за вычетом нескольких дежурных, но тут, – я рассеянно подобрал с пола кусок двери, зарекомендовавший себя в бою, – уже ничего не поделаешь.

– Есть мысль. Ждите здесь!

Арти исчез за дверью прежде, чем кто-то успел что-нибудь сообразить.

– А парализатор где? – спохватился я, глядя ему вслед.

– У меня. Отбросил к стенке, потом подобрал, – признался Пятый.

И когда успел только.

– Отдашь Арти, он стреляет лучше, – сказал я, не уверенный, что имею право распоряжаться. Вопреки ожиданиям, спорить землянин не стал.

Флегматичный и забавный слизень имел твердую руку, что уже само по себе звучит иронично, и отлично ладил как с табельным оружием, так и с корабельными пушками.

Ждать Арти оказалось выматывающим занятием.

Очнувшийся альфианин начал стонать. Пришлось его заткнуть, в самом прямом смысле этого слова. Никогда еще я не чувствовал себя таким варваром. Но жить хотелось чуть больше, чем проявлять гуманизм.

Вернувшийся слизень с порога замахал нам, чтобы выходили. Зачем он отлучался и куда, оставалось загадкой. Мысль, что он нас сдал, мелькнула и исчезла. На излишнюю паранойю сил не оставалось.

За углом поджидала грузовая платформа.

Где Арти ее раздобыл, спрашивать было бесполезно. Бывалый контрабандист имел на станции кучу полезных знакомств, которые не афишировал. И это был едва ли не первый случай на моей памяти, когда слизень ими воспользовался.

Дорога была хорошо известна, до отбоя оставалось предостаточно времени. Примостив альфианина на платформу и замаскировав техническим мусором, мы бодро двинулись по коридору, сомкнув строй.

Мимо постов мы проходили с таким праведным и честным видом, что на месте дежурных я бы насторожился. К счастью, нам везло.

Учитывая древность конструкции, корабли, даже мелкие, швартовались к станции снаружи. Что было нам порядком на руку. Будь суденышко заперто внутри, получить разрешение на взлет и открыть ангарные ворота, стало бы непосильной задачей. А так у нас имелись все шансы исполнить задуманное.

– Куда идем?

Обыденный вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, заставив остановиться у самых доков. Мы рефлекторно повернулись к старшему по званию и приняли строевую стойку.

– В доки. Капсула загорелась, товарищ сержант! Тушили, – коротко отрапортовал я, надеясь, что этого конкретного иномирца на учениях не было и детали ему неинтересны.

– Вольно, рядовой…?

– Декстер!

– Ловите свою платформу, рядовой Декстер – за суровостью сержанта угадывался намек на дружелюбие.

Мы оглянулись. Позабытая платформа уверенно плыла дальше по коридору под насмешливым взглядом старшины.

Пятый со всех ног бросился исполнять поручение.

***

– Ну вот мы и на месте. Дальше-то что?

– Взлетаем, пока никто не спохватился, – распорядился я, хоть вопрос был, скорее, риторический.

В одинаковых шапочках с прорезями для глаз мы представляли собой комичное зрелище. Впрочем, веселиться было некогда. Хорошо, что вирт-прогер вообще сумел договориться с аппаратом, генерирующим бытовую мелочевку.

Мы отогнали платформу в соседнее помещение, разбили камеру, надели маски. Пятый вскинул альфианина на плечо – и наша группа метнулась обратно к корвету якобы с другой стороны. Одного случайно забредшего на огонек деда, пришлось вырубить из парализатора, но в остальном нам поразительно везло.

Отсек, ведущий на корабль, открылся легко, пусть и не с первого раза.

Отбоявшийся свое вирт-прогер первым подошел к пульту. Мы подтянулись следом, с любопытством заглядывая ему через плечо.

– Ну что, на игру похоже?

Вместо ответа землянин что-то дернул, где-то повернул.

Пульт мигнул и ожил.

Вирт-прогер поспешно плюхнулся в пилотское кресло.

– По местам, все. И пристегнитесь, – скомандовал он.

Возражений не нашлось. Пришвартовав к одному из кресел частично очнувшегося альфианина, парни бодро разбежались по рубке, занимая, свободные места. Пятый занял сразу два кресла десантного блока, зато смог пристегнуться.

Я замешкался, набирая номер Эли на трофейном коммуникаторе. Как знал, что понадобится. Связь пропадет, как только мы отстыкуемся от станции. От этого звонка зависело, срастется ли вторая часть нашего отчаянного плана.

– Привет.

– Декс! Где это ты?! – Эли пытливо разглядывала иллюминатор, коих на станции не водилось, и пульт пилота у меня за спиной.

– Долго объяснять. У меня к тебе просьба, от которой зависит… многое зависит, – я запнулся, не зная с чего начать.

– Короче, Декс! Ты ведешь себя странно. Что случилось?!

– Я тебя люблю, – неожиданно признался я.

– Нашел время! – рявкнул вирт-прогер. – Герметизация запущена, мы почти отстыковались!

Я вздрогнул и коротко описал все произошедшее.

По мере изложения проблем тонкие брови Эли все ближе сдвигались к переносице. Я думал, она разнервничается или испугается, но никак не ожидал, что она разозлится.

Изображение начало мигать. Связь слабела

–…Репортеры, нам нужны репортеры! – отчаянно крикнул я напоследок, надеясь, что она расслышала все остальное.

Изображение мигнуло в последний раз и погасло.

Я стиснул бесполезный девайс. Эли все сделает правильно, иначе и быть не может!

Ожила рация.

– Несанкционированный взлет. Назовитесь.

Мы гордо промолчали.

Корвет медленно относило от станции.

Я оглянулся и обнаружил, что единственное кресло, оставшееся свободным – место командира корабля. И с каких это пор я тут командую?

Вирт-прогер обернулся ко мне.

– Не тормози, Ромео!

Я уселся в кресло и пристегнулся.

– НАЗОВИТЕСЬ! – упорствовала рация, но до нее никому не было дела.

– Полный вперед, парни.

***

Управление настоящим корветом явно отличалось от виртуального. В виртуальном не сидели живые гуманоиды.

Вирт-прогер задал такой старт, что нас буквально вжало в кресла. Вдобавок мы почти протаранили какую-то посудину, неспешно приближавшуюся к станции. Рванувшееся в сторону судно, с пилотом, куда более опытным, чем наш, каким-то чудом избежало столкновения.

Но самые незабываемые ощущения ждали впереди. Корвет бросало со стороны в сторону при каждом рывке. А при входе в атмосферу планеты начались такие перегрузки, что я всерьез начал опасаться, как бы меня намертво ни впаяло в корабль.

Я заставил себя посмотреть по сторонам, оценивая ущерб.

У вирт-прогера шла носом кровь. Арти я не видел. Он устроился за орудийным пультом, в поле зрения была только спинка кресла. Пятый, зажмурившись, скрипел зубами. Что там с альфианином, думать было некогда.

Казалось, эта пытка никогда не закончится…

Эли.

Меня ждет Эли.

***

Самое сложное в управление транспортным средством, будь то космическое, воздушное или наземное судно – это парковка. В воздухе хотя бы много места и сложно во что-то врезаться: мелкие суда сами шарахались от нас во все стороны.

Приземление поставило в этой истории жирную точку. Во двор центаврианского посольства мы рухнули с такой высоты и на такой скорости, что огромное, похожее на улей здание подпрыгнуло на фундаменте.

А я уже думал, промахнемся…

Что ж, если мы хотели привлечь внимание, нам это удалось.

Кое-как отстегнувшись, я приник к иллюминатору.

К посольству на всех парах мчались: один полицейский крейсер, несколько военных корветов, посланных на станции вдогонку за нами, медицинское судно, частные посудины крупных медиахолдингов.

Умница, Эли.

Центаврийское посольство – самое большое и влиятельное из представленных на Земле. Неизвестно почему, но слизням нравилась эта планета.

Никто из незваных гостей на территорию сунуться не мог, не спровоцировав при этом межрасовый скандал. На что и был расчет.

Я кое-как выбрался из кресла. Не стоило терять время.

Вирт-прогер отключился, приводить его в чувство было бесполезно.

И как только корвет посадить сумел? Щуплый пугливый землянин оказался на удивление выносливым. А когда устал бояться, еще и отчаянным. Это вызывало уважение.

Помятый Арти выбрался из кресла и зигзагами двинулся к люку. К счастью, хоть этот в сознании, без него с переговорами возникло бы затруднение.

Пятый приподнялся, упал, снова приподнялся и упрямо пополз следом за нами.

Кое-как справившись с люком, мы выпали прямо под ноги (если бы они у слизней были) центаврийской делегации. Представители посольства вежливо ждали, пока мы примем пристойное положение, опираясь друг на друга. Конструкция вышла неустойчивой. Удивление зрителей нарастало.

– Мы требуем этого, политического убежища! – дипломатично сообщил Арти, стекая на землю, несмотря на все попытки его удержать.

Я вздохнул.

Переговоры придется взять на себя.

***

Я подошел к зеркалу и взглянул на свое отражение. Росту во мне было не больше метра шестидесяти. На человека похож только со спины и то, если не приглядываться.

Дед был профессором, читал в университете Федерации историю Земли, мечтал пожить среди людей. Я родился уже здесь и родной мир, расположенный в сотнях световых лет от старушки Земли, никогда не видел.

– В облаках витаешь? – Эли вошла в каюту и заглянула в зеркало из-за моего плеча. – Декстер, ты псих! После того жуткого скандала с твоим участием, когда вы с друзьями угнали военный корвет и вломились в центаврийское посольство, любой нормальный гуманоид держался бы от армии на расстоянии в несколько десятков световых лет! А ты поступаешь в военную академию?!

– В здравом уме и твердой памяти, – ухмыльнувшись, подтвердил я. – К тому же у меня связи. Даже рекомендательное письмо есть. Эти консерваторы неохотно принимают иномирцев.

– Ты про коменданта станции? Да его чуть инфаркт не хватил, после твоего донесения, – напомнила Эли. – Там треть офицерского состава разогнать пришлось!

Ее отражение смотрело на меня укоризненно.

– Он компенсировал стресс гауптвахтой, – я хмыкнул. – А еще говорят, что победителей не судят. Причем посадили не за то, что угнали катер, а за оскорбление чести мундира. Я вот тоже парням говорил, что шапочки с прорезями как в историческом кино – это уже перебор.

– Ну, куда ты вечно лезешь, – Эли уткнулась лбом мне в плечо, пряча улыбку. Она была самую малость выше и каблуков не носила, щадя мое мужское самолюбие.

– Не волнуйся, со мной будет Арти. Остальные пока думают.

– Тогда, – Эли со смешком развернула меня к себе, – беспокоиться стоит за академию!

Биокостюм, защищавший ее от случайных повреждений, стекал с волос, лица, шеи, обнажил ключицы…

Святая физика! Как же мне повезло, что я не человек!