Кристина Высоцкая
Полукровка. Тень на свету. Книга первая

© Кристина Высоцкая, 2017-2018

© Издание, оформление. Animedia Company, 2018

* * *

Пролог

Как много их – несбывшихся желаний…
Стремлений, остающихся мечтой!
Эльфийка стала демона рабой,
А дочка – полукровкою в изгнаньи.

И. Михеев

– Избавься от нее! – голос демона бешеным рычанием разнесся по малому залу главного замка, отчего цветные оконные стекла отозвались тоненьким звоном.

– Но, Сарринал, она же твоя плоть и кровь, – умоляюще протягивая мужчине руки с маленьким хнычущим комочком, завернутым в тонкий черный плащ, прорыдала эльфийка.

– Думаешь, мне нужна грязная полукровка?! Ты избавишься от девчонки, или я брошу ее цепным псам! – демон с яростью швырнул хрустальный бокал о стену. Во все стороны брызнули осколки, и по шелковой ткани обоев расплылось уродливое винное пятно. – Я предупреждал, что будет, если ты осмелишься выносить это дитя! Жалкая рабыня! Забыла, где твое место?! С меня хватит! Я долго терпел твое уродливое брюхо, но с присутствием сопливого младенца мириться не намерен!

– Я не могу… не могу, – захлебываясь слезами, Лиэнлиаль прижала к себе расплакавшуюся от рева отца малышку.

– Тогда это сделаю я, – прорычал Сарринал, резко оборачиваясь к той, что посмела перечить ему. Черные, как вороново крыло, волосы, заплетенные в десятки длинных косичек, собранных на затылке в тугой хвост, взметнулись вверх и рассыпались по плечам. Карие глаза потемнели от гнева и казались сгустками тьмы. Тонкие губы плотно сжались, выдавая жестокую натуру демона. Резко очерченные скулы, сломанный нос и узкий подбородок придавали его лицу извращенную завершенность.

– Нет! – эльфийка закрыла девочку своим телом, пряча от неизбежной смерти. – Я сама, – прошептала она дрожащими губами и поднялась с колен, едва удерживаясь на подгибающихся ногах…

Глава 1. Наемница

Мир Лидения

Королевство Риондавир

Провинция Сам-Рион

Город Кердиш

19 лет спустя

…Она несколько минут смотрела на него из темноты в прицел взведенного арбалета, наслаждаясь ощущением власти. Палец твердо лежал на спусковом крючке.

В следующий миг поднявшийся ветер донес кислый запах перегара, и скрытое черной полумаской и тенью глубоко надвинутого капюшона лицо девушки исказила брезгливая гримаса. Рука дрогнула, но тут же расслабилась.

Пусть живет. Не он в этот вечер ее добыча…

Спрыгнув с дерева и по-кошачьи мягко подкравшись к стоявшему у резной беседки тучному мужчине, она приставила острый кинжал к беззащитному горлу. Черная полумаска скрывала ее лицо, оставляя открытыми нежные, чувственные губы и мягкую линию подбородка.

– Ты искал меня, Кориус? – глухой, похожий на шипение змеи шепот ужалил испуганного барона. На висках и лбу толстяка тотчас выступила холодная испарина, а тело, пятная дорогую рубашку, покрылось липким потом.

– Д-да… Мне нужны твои услуги, – его голос дребезжал, как старая посуда в шкафу.

– Я дорого беру, – мурлыкающие нотки проскользнули в голосе полукровки. Девушка убрала кинжал и, запрыгнув на ветку ближайшего дерева, устроилась, глядя на трясущегося барона. – Так что тебе от меня нужно?

Кориус, пытаясь сохранить остатки достоинства, вытер виски и лоб шелковым платком и, вздернув дряблый подбородок, ядовито выплюнул:

– Я щедро заплачу за убийство дяди!

– Ты знаешь условия?

– Да-да, мне сказали. Но он просто зажившийся на свете старик, а я нуждаюсь в деньгах!

– Наследничек, – презрительно протянула маска, насмешливо глядя на взмокшего толстяка. – И какова твоя цена за богатство?

– Тысяча золотых!

Она с трудом подавила удивленный возглас – плата превышала обычную в пять раз!

– Что ж, я согласна, – прошипела девушка, искажая голос, – есть особые пожелания?

– Я хочу, чтобы все списали на несчастный случай.

– Хорошо, но плата вперед… – затянутая в темные одежды наемница спрыгнула на землю, мягко приземлившись на ноги.

– Держи, – он, всеми силами сдерживая трусливую дрожь, с надменным видом бросил ей под ноги туго набитый кожаный мешочек и небольшой свиток. Она, не обращая внимания на поведение барона, подняла их и развязала тонкий шнурок – на ладонь высыпались крупные желтые монеты. Довольная, девушка вновь завязала его и сунула за пазуху вместе с трубочкой пергамента:

– Принимается.

Спустя мгновение наемница скрылась в темноте, и лишь тонкий запах жасмина с потревоженных кустов еще долго напоминал о ее недавнем присутствии.

* * *

Скрываясь в тени и избегая света уличных фонарей, она пробралась в заколоченный дом, аккуратно отодвинув чуть скрипнувшую в ночной тишине доску, и, проскользнув внутрь, вернула ее на место. Наощупь найдя в темноте старую керосиновую лампу, девушка запалила фитиль и, вынув тяжелый кошель, бросила его на потрескавшийся от сырости стол. Шнурок развязался, и несколько монет выкатились на стол, издав приятный слуху звон. Эллия улыбнулась. Удачная ночь! Накопленных денег наконец-то хватит, чтобы убраться из прогнившего насквозь города и заняться поисками. Вот только выполнит последний заказ. Много времени это не займет.

Черная полумаска небрежно легла на стол рядом с просыпавшимися монетами. Скинув капюшон, девушка стянула стягивающую волосы ленту, и они рассыпались по плечам лунным серебром, обрамляя симпатичное личико с миндалевидными глазами цвета горького шоколада, чуть вздернутым кверху носиком и изящно вылепленными скулами.

Разжечь старенькую жаровню не заняло много времени, и вскоре она с наслаждением потягивала горячий отвар земляничных листьев. Опасаясь привлечь внимание ищеек к своему убежищу, Эля не разводила огня в очаге, довольствуясь тем, что могла приготовить на углях, купленных у старого угольщика на другом конце города.

Прихлебывая ароматный напиток, девушка забралась с ногами в старое кресло, вытащила свиток и внимательно прочитала информацию, переданную ей бароном. В ней не было ничего особенного – обычные сведенья о расположении особняка и распорядке дня старого графа, но чем больше Эллия размышляла о полученном заказе, тем все больше сомнений возникало в ее душе. Уж слишком щедрой была плата за подозрительно несложную для нее работу. Поместье графа Сольдериуса находилось за городом, вдали от соседей, а сам он практически не выезжал, предпочитая проводить время в библиотеке в обществе книг и бокальчика золотистого аквавита [1].

Неужели Кориус решил подставить? Но тогда к чему такие расходы? Решил насадить червяка пожирнее, в надежде, что она потеряет голову и без опаски ринется в ловушку? А что если здесь приложили руку проклятые ищейки? Третий год они пытаются выследить ее.

Есть о чем подумать.

Решив, что все проверит и лишь потом, если ничто не вызовет подозрений, выполнит заказ, Эля допила чай, прикрутила фитиль лампы и, раздевшись, нырнула под одеяло.

Проснувшись ближе к полудню, девушка потянулась и открыла глаза. Сквозь заколоченные окна, разбросав по полу золотистые пятна, пробивались яркие лучи летнего солнца, а в них, беспорядочно кружась, радостно танцевали невесомые пылинки. Чихнув, Эллия сморщила нос и улыбнулась. Настроение было отличным. Девушка выбралась из кровати и прошлепала босиком к умывальнику – приводить себя в порядок.

До вечера нечего было и думать о том, чтобы отправиться к дому графа, и оставшееся до темноты время она решила провести в городе, посетив местный базар. Одевшись в неброское платье служанки, вымазав щеки раствором арнии, делающим кожу смуглой, и тщательно спрятав волосы под плотный чепец, девушка сунула ноги в удобные башмаки, прихватила корзинку и, убедившись, что вокруг никого нет, выскользнула наружу.

Облюбованный ею дом стоял в самом конце улицы, последним в ряду полуразвалившихся лачуг беднейшего квартала Кердиша. Все, кто смог себе это позволить, давно покинули обветшалое жилье, перебравшись в соседний район, а здесь оставались лишь жалкие пьянчуги да нищие, которым переезд был не по карману. Остальные дома пустовали, медленно разваливаясь без присмотра.

Пробравшись через заросший сорняками двор, Эллия приоткрыла заднюю калитку и вышла на соседнюю улицу. Отсюда было недалеко до оживленного квартала, и уже сейчас до девушки доносились крики возниц, подгоняющих медлительных лошадей, конское ржание да гул множества голосов. Потихоньку деревянные дома сменились каменными, и Эля оказалась на шумном проспекте, едва не попав под колеса несущегося по булыжной мостовой экипажа.

– Поберегись! – громкий окрик возницы совпал с неожиданным рывком, выдернувшим девушку из-под копыт коня. Ругая собственную невнимательность, Эллия резко обернулась и уткнулась взглядом в распахнутый вырез рубашки. Запрокинув голову, она поймала укоризненный взгляд янтарных глаз:

– Что же вы так неосторожны, – от звуков низкого, бархатного голоса девушка вздрогнула и невольно перевела взгляд на губы говорившего.

Красиво очерченные, они изгибались в легкой улыбке, а в их уголках притаились маленькие, соблазнительные ямочки.

Столь откровенное разглядывание насмешило мужчину, и его улыбка стала шире, приоткрывая белоснежные зубы с чуть выступающими клыками.

Стряхивая наваждение, Эля вновь подняла глаза, стараясь не замечать бешено колотящегося сердца:

– Спасибо, вы спасли мне жизнь, – она отступила на шаг, с удивлением отмечая, что мужчина по-прежнему крепко сжимает ее локоть. Спохватившись, он отпустил девушку:

– Извините. Кажется, я испугался куда больше вас.

– Все равно, я очень благодарна. Но мне действительно пора.

– Что ж, не смею задерживать, – он слегка поклонился и, подарив на прощание долгий взгляд, растворился в толпе.

Держась поближе к лавкам, пестревшим яркими вывесками, Эллия поспешила уйти, но незнакомец никак не выходил у нее из головы, будоража взглядом золотисто-рыжих глаз и веселой улыбкой, а в ушах, мешая связно думать, продолжал звучать чуть насмешливый голос. Разозлившись на себя, Эля усилием воли прогнала непрошеные мысли и сосредоточилась на цели своей вылазки.

Базарная площадь гудела как растревоженный улей, встретив девушку неумолкающим ни на минуту гулом и пестрыми красками. В толпе сновали шустрые мальчишки-карманники, выглядывая зазевавшихся покупателей и оставленный без присмотра товар; смешливые служанки, весело щебеча, выбирали спелые помидоры на заваленных овощами и фруктами прилавках; степенные матроны, сопровождающие молоденьких барышень, снисходительно наблюдали, как те, привлеченные яркими тканями, щупают все подряд, мечтательно закатывая глазки. Со всех сторон доносились голоса азартно торгующихся покупателей и торговцев, но весь этот шум перекрывали визгливые выкрики нанятых зазывал.

Ловко избегая столкновений, Эллия пробиралась туда, откуда по рыночной площади разносились аппетитные запахи запеченного на гриле мяса с пряными специями, выпечки и жареных каштанов. Тут же торговали гипокрасом[1], медовым элем и ягодными соками.

Заплатив серебрушку за ломоть свежевыпеченного хлеба, пару сочных колбасок и кружку кисловатого вишневого сока, девушка присела на лавку, внимательно прислушиваясь к разговорам.

– …а барин-то, барин! Вот проныра! Своего не упустит! – похохатывая, обсуждали хозяина трое простоватого вида мужиков за кружками эля.

– …я же говорила, не стоит брать эти яблоки! – ворчала пожилая дама. – Сплошное гнилье! Кто нам вернет деньги?

Подхватывая губами стекающий по пальцам мясной сок, Эля отметала обычные сплетни, когда ее внимание привлекло имя барона Кориуса.

– Я тебе говорю, барон что-то недоброе задумал. Видел, как он на Янинку смотрит? Взгляд такой масляный, противный.

– Да-да, я тоже заметил: как приедет, так и норовит сиротку подловить, а та, бедняжка, и возразить боится, да при графе молчит, стыдится. Хозяин-то хоть и стар, да крут. Осадил бы мерзавца. Да как скажешь, в хозяйские дела нам лезть негоже.

– Прав ты, но ведь жалко, сгубит ее Кориус.

Осторожно, стараясь не привлекать внимания, она повернула голову и взглянула на говоривших. Сбоку от девушки, пристроившись за грубым столиком, сидели двое мужчин лет пятидесяти – пятидесяти пяти.

Запомнив на всякий случай внешность собеседников и отложив сказанное ими в памяти, чтобы обдумать позже, девушка продолжила прислушиваться к разговору, но графские слуги уже сменили тему на хозяйственные проблемы усадьбы. Решив, что здесь больше нечего делать, она допила сок и вернула кружку улыбчивому торговцу.

Побродив по площади и потолкавшись среди праздно шатающейся толпы, Эля для вида наполнила свою корзинку спелыми грушами и золотистыми персиками. Так и не услышав ничего интересного, она только направилась к выходу, как от хлебного ряда раздался визгливый крик:

– Держите его! Вора держите! Стой, гаденыш! – потрясая мясистым кулаком, в ее сторону, смешно переваливаясь, торопился толстый торговец, а впереди него, уворачиваясь от протянутых рук, мчался паренек лет двенадцати, обеими руками прижимая к животу украденный каравай. Чумазое лицо искажало неподдельное отчаянье, и Эллия, недолго думая, дождалась, когда мальчишка проскользнет мимо нее, и словно невзначай заступила дорогу толстяку. Он тут же налетел на девушку, не сумев сменить направление, и выбил из ее рук корзинку с фруктами. Персики с грушами взлетели в воздух, рассыпаясь под ногами отпрянувших зевак.

– Ой, что же это делается! – схватившись за голову, запричитала Эллия, краем глаза наблюдая, как паренек на мгновение обернулся и, воспользовавшись суматохой, скрылся в толпе. – Что же я хозяйке скажу?! – Притворно разрыдавшись, девушка бросилась поднимать испорченные фрукты, продолжая спектакль: – Она же меня на конюшне выпороть велит!

Выпрямившись, Эля, изо всех сил сдерживая смех, отчего на ресницах и впрямь заблестели слезы, наступала на торговца:

– Что мне теперь делать?! – ее глаза гневно сверкали. – Ты рассыпал – плати! Или я стражу позову!

– Уйди, девка! – оттолкнул ее толстяк и с досадой сплюнул под ноги. – Из-за тебя поганца упустил. Топай себе подобру-поздорову!

Отпрянув как будто в испуге, девушка подхватила пустую корзинку и, вытирая глаза, поспешила прочь, качая головой и причитая о скорой на расправу хозяйке. Толпа, жадная до чужого горя, расступилась и тут же сомкнулась за ее спиной, отрезая девушку от разозленного торговца.

Удовлетворенно улыбнувшись, Эля выбралась с базарной площади и, избегая оживленных улиц, вернулась домой.

В провинции Сам-Рион сумерки наступали рано. Именно в это время местная знать устраивала пышные приемы, молодые бездельники посещали увеселительные заведения, а обитатели городского дна покидали свои норы, торопясь поживиться за счет подвыпивших одиночек. Но среди этого сброда попадались и куда более темные личности.

Эллия по праву считалась одной из лучших в своем ремесле. Те, кто знал о ее репутации, относились к ней с уважительным опасением, а остальные просто боялись. Вот уже третий год как за ее голову была назначена щедрая королевская награда, но не нашелся еще тот смельчак, который решился бы предать ее, зная, что Анде[2] – под этим именем ее знали – найдет возможность отомстить предателю.

До темноты девушка успела смыть с кожи затемняющий раствор и переодеться. Костюм темно-бурого цвета из эластичной ткани, делавший наемницу практически невидимой в темноте, плотно облегал обманчиво-хрупкую фигурку с узкими бедрами и небольшой грудью, подчеркивая тонкую талию и длинные стройные ноги. Довершали образ высокие мягкие сапоги, перчатки и маска.

Арбалет занял свое место в заплечных ремнях, устроенных так, чтобы оружие вынималось мгновенным движением, колчан с короткими болтами удобно пристроился на бедре девушки, по соседству с острым кинжалом в простых, ничем не украшенных ножнах.

Эля набросила на голову капюшон, скрывая стянутые в тугую косу волосы, и, отодвинув доску, выскользнула во двор. Путь до поместья графа предстоял неблизкий, и девушка направилась в конюшню за чертой города, хозяин которой умел держать язык за зубами и за умеренную плату разрешал пользоваться лошадьми.

Оседлав вороного, Эллия с наслаждением отдалась стремительному галопу, пригибаясь к шее жеребца, позволяя ему самому выбирать дорогу, лишь легким натяжением узды меняя бег в нужном направлении.

Вскоре на горизонте показались графские угодья. Оставив вороного в примыкающем к усадьбе лесу, Эля неслышной тенью прокралась в сад, перемахнув невысокую изгородь, и, прислушиваясь к ночным звукам, крадучись направилась к распахнутым окнам. Где-то на другой стороне лениво забрехали собаки, заставив девушку настороженно замереть на месте, но через минуту затихли.

Заглянув в окно, Анде сквозь неплотно задернутые шторы увидела многочисленные книжные шкафы, заполненные стройными рядами книг, удобное кресло и развалившегося в нем старого графа. Невысокий, сохранивший подтянутую фигуру, с приятными чертами тронутого старостью лица, он с первого взгляда располагал к себе. В короткой седой бороде тонула улыбка, неуловимо освещая темно-серые глаза в окружении тонких лучиков морщинок. Мужчина держал на коленях раскрытую книгу и увлеченно читал.

В следующую минуту дверь библиотеки отворилась и в комнату вошла девушка лет пятнадцати, с рыжевато-каштановыми волосами, мягкими локонами, обрамляющими милое личико, с тоненькой фигуркой, едва-едва начинающей расцветать первой женской красотой. Подойдя к креслу, она наклонилась и поцеловала старика в щеку:

– Дядюшка, я посижу с вами. Вечер такой душный, мне совсем не спится.

– Конечно, милая, я всегда рад твоему обществу, – граф похлопал по задержавшейся на его плече тоненькой ладошке. – Садись, почитай старику.

– И вовсе вы не старик! – в нежном голосе девочки послышалось искреннее возмущение.

Рассмеявшись, мужчина протянул воспитаннице книгу. Девушка взяла ее и, забравшись с ногами в соседнее кресло, начала читать с того места, где граф остановился. Это оказался исторический роман о войне двух рас – эльфов и демонов, закончившейся хрупким перемирием, длящимся до сих пор.

Постояв пару минут и убедившись, что библиотеку пока никто покидать не собирается, Эллия обошла дом и залезла внутрь через открытое окно гостиной. Прячась от немногочисленных слуг, она запомнила расположение комнат, отыскала покои графа, заглянула в рабочий кабинет и, никем не замеченная, выбралась обратно в сад. Стараясь держаться как можно дальше от псарни, Анде изучила пути отхода и вернулась к вороному. На сегодня ее задача была выполнена.

Следующие несколько дней Эля продолжала следить за поместьем. Сольдериус вел уединенную жизнь. С утра граф проводил время в кабинете с управляющим, разбирая бумаги, подписывая счета и занимаясь делами, требующими его непосредственного вмешательства. А после обеда с удовольствием посвящал время воспитаннице, прогуливаясь с ней по саду или выезжая на конную прогулку, а после уходил в библиотеку, где и оставался до глубокой ночи. Иногда Янинка присоединялась к опекуну, читая ему вслух или зачитываясь романами о любви.

Этим вечером в поместье приехал барон. Укрывшись в густых ветвях дерева, низко склонившегося к раскрытому окну, откуда открывался великолепный обзор гостиной и соседствующей с ней столовой, Эллия отчетливо видела все происходящее. Оттолкнув слугу, Кориус прошел в комнату, где Янинка, сидя на низком диванчике, увлеченно вышивала, склонив голову над пяльцами. Услышав, как стукнула дверь, девочка подняла взгляд и вздрогнула. Эля заметила, как испуганно расширились ее глаза, а тонкие пальцы, побелев от напряжения, скомкали шелковую ткань. По лицу барона расплылась слащавая улыбка:

– Дарьяна, крошка моя! Как ты хороша! – Кориус медленно направился к девушке.

Янинка, вскочив с дивана, поспешно отступила подальше к стене, затравленно глядя на приближающегося толстяка:

– Не подходите! Я буду кричать!

– Мы же оба знаем, что не будешь, – сузившимися от ярости глазами Эллия видела, как плотоядно ухмыльнулся барон, подступая все ближе, заставляя девушку пятится, пока она не вжалась спиной в угол. – Ну-ну, не сопротивляйся. Обещаю, когда старик умрет, я позабочусь о тебе.

– Не надейтесь! Я никогда не достанусь вам! – обхватив себя за плечи, Дарьяна замерла.

Подойдя вплотную, Кориус протянул руку и провел пальцем по щеке девушки. отчего та, избегая неприятного прикосновения, резко дернулась. Тогда барон, прижав Янинку к стене, впился ртом в ее губы, не обращая внимания на сопротивление. Его руки жадно блуждали по телу, грубо сжимая девичью грудь. Девочка молча отбивалась.

Когда Анде, наплевав на последствия, уже готова была вмешаться, дверь гостиной распахнулась, и в комнату вошел дворецкий. Барон с неудовольствием выпустил девушку:

– Мы еще не закончили, – он надменно задрал подбородок и вышел. Через минуту Кориус покинул поместье, даже не заглянув к графу.

– Госпожа, как вы? – пожилой дворецкий, бессильно сжимая кулаки, с тревогой смотрел на дрожащую девушку.

– Спасибо, Джеррин, со мной все в порядке, – Янинка с отвращением вытерла губы.

– Вы должны сказать графу, пока этот подонок не сотворил что похуже.

– Нет! – девушка отчаянно посмотрела на дворецкого. – Пожалуйста, ничего ему не говорите. Я справлюсь.

– Но как же так?

– Я не вынесу, если дядюшка станет презирать меня. Все-таки барон – его родной племянник, а я…

– Но он любит вас, как любил вашего деда. Граф искренне горевал, когда тот погиб вместе с вашими родителями, и когда ему сообщили, что их единственное дитя осталось без защиты, он ни минуты не раздумывал.

– И все же… молчите, прошу вас, Джеррин.

Вздохнув, дворецкий чуть поколебался и обнял дрожащую девочку. Уткнувшись лицом ему в грудь, Янинка не выдержала и разрыдалась.

Эллия решила, что видела достаточно. Дождавшись, пока ночь окончательно укутает поместье непроницаемым покрывалом до самого восхода луны, она спрыгнула с дерева и, войдя в дом через заднюю дверь, пробралась на второй этаж, в кабинет графа. Выглянув из окна, девушка удовлетворенно улыбнулась – увитая толстым плющом стена открывала отличный путь для поспешного ухода. Передвинув в угол кресло, Эля устроилась в нем, направив арбалет в дверь, и тихонько постучала пяткой по полу. Кабинет графа располагался точно над библиотекой, и девушка надеялась быстро привлечь его внимание.

Ее расчет оправдался. Не прошло и десяти минут, как дверь осторожно отворилась и на пороге, со свечой в руке, появился Сольдериус. Сжимая каминную кочергу, он сделал шаг к столу, намереваясь зажечь светильник.

– Не делайте этого.

Приглушенный голос, раздавшийся в темноте, заставил графа замереть:

– Кто вы, что вам нужно?

– Поговорить, – девушка чуть двинула арбалетом. – Не делайте глупости, я успею выстрелить раньше, чем вы двинетесь с места.

– Я могу хотя бы присесть? – хладнокровно спросил Сольдериус.

– Будьте как дома, граф, – насмешливо улыбнулась Эллия.

Устроившись в кресле напротив рабочего стола, граф прислонил кочергу к подлокотнику и, закинув ногу на ногу, сплел пальцы в замок:

– И все же, с кем я имею честь разговаривать?

– Меня знают как Анде, – увидев, как мужчина напряженно выпрямился, Эллия усмехнулась: – Вижу, мое имя вам знакомо.

– Не стану отрицать, – покачал головой Сольдериус. – Но что вам от меня нужно? Насколько я наслышан, вы не имеете привычки предупреждать свои жертвы.

– Обстоятельства, милорд, всего лишь обстоятельства. Ваш племянник щедро заплатил, но нарушил условия. Раз вы знаете меня, то знаете и мою репутацию – я никогда не берусь за дело, если при этом страдают дети или жизнь третьего лица оказывается под угрозой. В данном случае барон нарушил оба условия.

– Полагаю, речь идет о моей воспитаннице?

– Именно.

– Она, конечно, совсем еще дитя, но как моя смерть угрожает ей? – Сольдериус нахмурился.

– Я не думаю, что Дарьяна смирится с той участью, которую Кориус для нее приготовил. Похоть, милорд. Вот что движет вашим племянником. Похоть и жадность.

– Гнусный подонок! – крепкие руки сжали подлокотники так сильно, что дерево жалобно скрипнуло. – Я убью его!

– Не горячитесь, граф, с бароном я разберусь сама. Только как быть с платой за ваше убийство? Я наемница, и возвращать деньги не в моих правилах, но оставить золото Кориуса себе… Нет. При всем соблазне – не могу. У меня тоже есть честь.

– Сколько он вам заплатил?

– Тысячу золотых.

– Я заплачу вдвое, если вы навсегда избавите нас от его общества. Убейте, если не будет иного выхода. Я лишь хочу, чтобы он никогда более не переступал порог этого дома.

– Вы щедры, но в дополнение я хочу попросить об одной услуге, – Эллия на мгновение замешкалась, – у вас есть связи. Помогите мне найти информацию об одном человеке. Взамен я сделаю так, чтобы больше никто и никогда не взялся за заказ барона или любого другого, кому вы помешаете.

– Согласен. Кто этот человек?

– Я напишу имя, – Анде протянула руку к стоящему рядом столу и, взяв перо и лист бумаги, торопливо накорябала несколько слов.

– Как мне передать вам сведенья?

– Просто оставьте письмо на столе, я сама заберу его. Но не пытайтесь предать меня, граф.

– У меня тоже есть честь, – усмехнулся Сольдериус, повторяя ее же слова. – Вы позволите? – он привстал, кивнув на скрытый за картиной сейф.

– Будьте любезны.

Мужчина достал туго набитый кошель и перебросил его девушке:

– Здесь немного больше, но будем считать это чаевыми.

– Я не трактирная девка, милорд!

– Тогда пусть это будет дополнительной благодарностью за спасение моей жизни и чести моей девочки.

– Принимается, – Эллия убрала мешочек за пазуху и мягко встала. Сольдериус, не предпринимая попыток помешать, смотрел, как Анде вскочила на подоконник. На мгновение обернувшись, девушка кивнула – «Прощайте, граф!» – и спрыгнула вниз.

Граф еще долго смотрел на опустевший проем окна невидящим взглядом, сжимая и разжимая кулаки в бессильном гневе. На его душе было тяжело, но ни тени сомнения в правильности совершенного выбора так и не возникло.

Глава 2. Справедливое возмездие

Мир Лидения

Королевство Риондавир

Провинция Сам-Рион

Город Кердиш

Эллия вернулась домой далеко за полночь, по дороге заглянув в пару мест и выполнив данное графу обещание.

Прислонившись к стене как раз в том месте, где находился потайной ход, спал мальчишка, в котором Эля с удивлением узнала воришку с рынка. Девушка легонько тряхнула его за плечо:

– Эй, ты чего тут делаешь?

Паренек распахнул глаза и, сонно моргая, уставился на склонившуюся к нему девушку:

– Тебя жду.

– Как ты меня нашел? – нахмурилась Эля, оглядываясь вокруг в поисках подозрительных теней.

– Не бойся, я один. Проследил за тобой от самого рынка. Хотел спасибо сказать, что спасла меня.

– Поэтому ждал почти седьмицу? – насмешливо протянула она, разглядывая нежданного гостя. Нечесаные вихры непонятного темного оттенка волнами обрамляли грязное, худое от недоедания лицо. В серо-голубых глазах стыла недетская тоска, чуть пухловатые губы упрямо сжимались, бледная кожа туго обтягивала острые скулы. Все вместе выглядело таким неправильным, что прямой, изящно вылепленный нос казался на лице лишней деталью. Да и сам мальчишка был удивительно нескладным.

– Я боялся… – прошептал он в ответ.

– Меня?

– Того, что прогонишь.

– А теперь, значит, перестал? – Эллия с недоумением приподняла брови.

– Мне больше некуда идти, – мальчик опустил голову.

Эля в нерешительности прикусила губу. После недолгих раздумий, досадливо вздохнув, она махнула в сторону дома:

– Вставай. Отмоем тебя, накормим, а там посмотрим.

В глазах мальчишки вспыхнула такая надежда, что Эллия невольно смутилась. Задвинув за гостем доску, она без промедления отвела его в маленькую комнатку, в которой когда-то располагалась большая ванна, а теперь на ее месте, заменяя слив, в полу зияла небольшая дыра. Кивнув на ведра с водой, девушка достала кусок мыла и мочалку:

– Отмывайся. За дверью возьмешь простыню, а свою одеждувыбросишь. Я что-нибудь найду. Закончишь, приходи в комнату, накормлю тебя, и поговорим.

Оставив мальчика одного, Эллия ушла. Убрав арбалет в угол, а маску и кошель в сундук, стоявший возле кровати, девушка подогрела вчерашний суп. К тому времени как мальчик вернулся в комнату, на столе уже стояли две миски с горячей солянкой, кружки с чаем и лежали толстые ломти хлеба. На погнутой спинке единственной кровати висели чистая рубашка и просторные штаны.

Кивнув на одежду, Эля отвернулась, позволяя гостю спокойно переодеться. Торопливо натянув не новые, но тщательно выстиранные с щелоком вещи и подвернув слишком длинные штанины, мальчик смущенно взъерошил отмытые до блеска темно-русые вихры.

– Спасибо.

Улыбнувшись, Эллия усадила его за стол и придвинула миску:

– Ешь.

Живо устроившись на табурете, он с такой жадностью накинулся на еду, что девушка от жалости закусила губу. Сама она ела медленно, не чувствуя обычного аппетита. Дождавшись, когда гость дочиста вылижет тарелку, Эля с облегчением отодвинула свою:

– Для начала скажи, как тебя зовут.

– Киран.

– И что мне с тобой делать, Киран?

– Обещаю, я не буду мешать! Позволь мне остаться…

– Какая мне радость возиться с беспризорным мальчишкой?

– Я знаю, кто ты! – крепко зажмурившись, выпалил мальчик и испуганно затаил дыхание.

Прищурив сверкнувшие гневом черные глаза, Эля до боли сжала кулаки, лихорадочно обдумывая, чем ей грозит подобное признание. С побелевших губ сорвался глухой, угрожающий рык:

– Как ты узнал?!

– Случайно! – вжав растрепанную голову в острые плечи, Киран отчаянно затрясся от запоздалого страха. – Когда ты спасла меня от торговца, япроследил за тобой и следил каждую ночь, спрятавшись во дворе за грудой хлама. Впервые увидев тебя в этом… костюме, я просто удивился, а потом вспомнил, как стражники говорили о неуловимой Анде, – скороговоркой выпалил паренек и поднял на девушку умоляющий взгляд. – Я никому не говорил! И не скажу… даже если прогонишь, – он с безнадежностью опустил голову.

С трудом взяв себя в руки и успокоив взметнувшуюся в душе панику с привкусом ярости загнанного в ловушку зверя, Эллия глубоко вздохнула:

– Если ты знаешь, кто я, то должен знать, что напарник мне не нужен.

– Анде, пожалуйста! – взмолился мальчик. – Я ловкий… и выносливый!

– А еще глупый, назойливый мальчишка, от которого одни неприятности, – девушка с досадой закусила губу. – Ты хотя бы осознаешь, что мне легче убить тебя, чем доверить свою жизнь? – С обреченностью понимая, что никогда не пойдет на этот шаг, Эллия со злостью стукнула по столу.

– Лучше сразу, чем смерть от голода, – не поднимая остекленевших от ужаса глаз, прошептал дрожащий мальчик. – Лучше убей, только не выгоняй… Анде, пожалуйста, – по щекам, оставляя мокрые дорожки, потекли слезы безысходности.

Перед внутренним взором раздосадованной девушки медленно проступили загнанные в глубь сознания воспоминания о маленькой, потерянной девочке, вот так же размазывающей по щекам отчаянные слезы, и сильном, поверившим в нее мужчине, спасшем никому не нужную сироту.

– Меня зовут Эля, – мысленно махнув рукой на бьющуюся в сердце тревогу, вздохнула она.

Кир неверяще вскинул серо-голубые глаза, робко просиявшие надеждой:

– Значит, я могу остаться?!

– Можешь. Но с этого дня никакого воровства, делать будешь только то, что я скажу, согласен?

– Я не вор, – мальчик шмыгнул носом, согласно кивнув вихрастой головой, – просто есть очень хотелось.

– Лет-то тебе сколько, напарник?

– Тринадцать.

– Ладно, ложись спать. Раз уж навязался на мою голову, куплю тебе завтра новую одежду и крепкую обувь. Да и откормить тебя не помешает.

Вскочив и едва не опрокинув пошатнувшийся стул, Кир порывисто обнял оторопевшую от неожиданности девушку и торопливо забрался в разобранную постель. Через минуту, с головой закутавшись в одеяло, измученный мальчик крепко спал. Эля убрала со стола остатки еды, стерла крошки и, притащив из соседней комнаты пару продавленных кресел, кое-как устроилась, чтобы немного поспать.

Утром девушка проснулась от боли в затекшей спине. Размявшись и приготовив завтрак для крепко спящего Кира, она пересчитала свои сбережения. Вместе с деньгами, заплаченными графом, получилась весьма приличная сумма, которой вполне хватило бы на приобретение небольшого домика. Мешочек с платой за убийство Сольдериуса она убрала в сторону. Ссыпав в небольшой кошель часть денег на расходы, Эля убрала остальные обратно в сундук, прикрыла сверху тряпками и вынула платьеслужанки и чепец.

Через десять минут из дома выскользнула ничем не примечательная девушка и направилась в сторону торговых рядов, где можно было найти одежду на любой вкус и кошелек.

К обеду Эллия вернулась, неся сапоги и свертки с одеждой для Кира да пару коробок с платьями для себя. К платьям прилагались комплекты нижнего белья, чулки и легкие накидки с капюшонами.

С трудом втиснувшись с покупками в дом, девушка выронила свертки – комната преобразилась: разделенные старенькой ширмой, в углу стояли две кровати; сундук был придвинут к той, что примостилась ближе к заколоченному окну, а у второй притулилась тумбочка с оторванной дверцей. На столе стояла ваза с букетом ярких васильков. Отмытые полы сверкали чистотой, и так же ярко сияли очищенные от нагара сковорода и кастрюля.

– Кир, где ты все это взял? – изумленно осмотрелась Эля.

– В соседних домах, – Кир с опаской посмотрел на девушку, – ты же не против? Там все равно никто не живет, почти все растащили, а нам нужна вторая кровать. Извини, я вчера о тебе не подумал.

– На этот раз я не стану тебя ругать, но больше без спросу ничего подобного не делай, – Эллия покачала головой, глядя на виновато смотрящего на нее мальчика. – Ладно, если ты закончил, давай, примеряй обновки, – она сунула ему в руки свертки с одеждой, и Кир радостно ускакал за ширму переодеваться.

Вышел он одетым в темно-серые брюки, заправленные в высокие сапоги из мягкой черной кожи, белую с жемчужным отливом рубашку и приталенную курточку кобальтово-синего цвета с серебряной вышивкой. В глазах Кира застыли слезы, которые подросток тщетно попытался скрыть, но Эля сразу поняла, что его настроение резко изменилось.

– Киран, что случилось? – девушка попыталась поймать его взгляд, но Кир старательно отводил глаза.

– Ничего.

– Но я же вижу, – она помолчала. – Ладно, не хочешь, не рассказывай. – Искоса поглядывая на неожиданного подопечного, Эллия занялась приготовлением скромного обеда.

В конце концов, мальчик не выдержал. Примостившись на краешке стула, он угрюмо поковырял потемневшую трещину в столе, отрывая мелкие щепочки, и тихо, словно каждое слово давалось ему с неимоверным трудом, выдавил нелегкий рассказ:

– Ты думаешь, я всю жизнь жил на улице? – он сделал паузу, собираясь с духом. – В прошлом году у меня был дом, были мама и папа… и младшая сестренка. Мы жили в провинции Кард-Рион, а мой отец был старшим сыном баронета и его наследником. Дедушка выгнал младшего сына – моего дядю – из дома, когда поймал на воровстве. Три года мы ничего о нем не знали. А потом дедушка умер… Тут-то Диргис и объявился, – голос Кира наполнился ненавистью. – Вместе со своими дружками он ворвался ночью в поместье и убил моих родных. Катинка тогда болела, поэтому спала в комнате родителей, а я успел спрятаться. Ночью выбрался и бежал до тех пор, пока не добрался до Кердиша.

Кир замолчал. Эллия отставила тарелку в сторону, подошла к мальчику и, опустившись на корточки, взяла его похолодевшие руки в свои:

– Мне очень жаль.

– Прости, что расстроился из-за одежды, это глупо, – грустно улыбнулся Киран. – Просто весь год я не позволял себе помнить, боялся, что не выдержу. А сейчас… Думал, ты купишь что-то простое, как у обычных городских мальчишек, а это, – он оглядел себя, – одежда для дворянина.

– Скоро мы уедем из Кердиша. Будет проще выдавать себя за дворян, это позволит избежать лишних подозрений, – Эля коснулась мягкого рукава.

– Ты возьмешь меня с собой? – Кир вскинул широко распахнувшиеся глаза.

– Да куда я теперь без тебя, – она поднялась и потрепала мальчика по взъерошенным волосам. – Давай обедать. Вечером у меня есть дела, так что тебе вновь придется остаться одному.

Повеселевший Кир повернулся к столу, с любопытством заглядывая в тарелки. Поставив перед мальчиком омлет с кусочками мяса и овощей, Эллия села напротив, с улыбкой глядя, как он аккуратно, стараясь не запачкаться, подцепляет вилкой маленькие кусочки.

Вечером Эллия тщательно приготовилась к визиту в дом барона. Заплела и уложила светлые волосы вокруг головы аккуратной короной, следя, чтобы ни один волосок не выбился из-под темной банданы, надела привычно прильнувший к телу и не стеснявший движений костюм и натянула сапоги на мягкой подошве.

Кир, лежа на кровати и чуть сдвинув ширму в сторону, с любопытством следил, как Эля подошла к сундуку и вытащила сверток черной бархатной ткани. Развернув его на кровати, она достала перекрестную нагрудную перевязь с метательными ножами и, ловко накинув ее на себя, застегнула ремешки и тут же проверила каждое из узких лезвий длинной с ладонь. Закрепив заряженный арбалет на заплечных ремнях и пристегнув колчан с болтами, девушка натянула перчатки, взяла маску и обернулась к Кирану:

– Меня не жди, ложись спать. Я постараюсь вернуться до рассвета.

Кивнув, Кир поплотнее завернулся в одеяло и послушно закрыл глаза. Улыбнувшись, Эллия надела маску, накинула капюшон и выскользнула в темноту.

Усадьбу барона ярко освещали зажженные к ночи огни. Несмотря на поздний час, оживленно сновали слуги, и Эле пришлось затаиться в высоких зарослях жасмина, в изобилии растущего возле самых стен двухэтажного дома.

Из распахнутых окон звучали громкие голоса и слышался приглушенный звон стекла. Осторожно заглянув в комнату, Эллия увидела просторную гостиную, в которой, вольготно раскинувшись на широком диване, сидели трое мужчин. Одним из них оказался сам хозяин усадьбы. И он, и его гости были уже изрядно пьяны, что не мешало им то и дело прикладываться к наполненным золотистым напитком бокалам.

Прошла пара часов, за которые девушка успела услышать немало такого, отчего в ее душе поднялась настоящая буря негодования и омерзения, вызванная похабными шутками по поводу частых развлечениях барона с юными девочками. Наконец, гости, едва удерживаясь на ногах, распрощались с хозяином и, тяжело опираясь на плечи подоспевших слуг, направились к ожидавшим их экипажам, стоящим на подъездной аллее. Кориус остался в гостиной, крутя в руке полупустой стакан с темной жидкостью.

В гостиную неслышно вошла молоденькая служанка и, покосившись на хозяина, стала торопливо убирать остатки пьяной оргии. Прищуренными глазами барон наблюдал, как девочка сгребает грязные тарелки, составляя их на низкий сервировочный столик. Поднимая брошенную бутылку из-под напитка, она оказалась в опасной близости от Кориуса. Схватив служанку за платье, барон дернул ее на себя, и девушка, вскрикнув от неожиданности, оказалась на толстых коленях хозяина. Сжав хрупкую шею, Кориус впился в губы задыхающейся девочки, грубо сминая их жадным ртом, а его рука, разрывая тонкую шнуровку платья, вцепилась в нежную грудь. Служанка всеми силами пыталась вырваться, но ее сопротивление еще больше распаляло похоть пьяного мужчины.

– Сопротивляйся, Дарьяна, сопротивляйся, – шептал он, в алкогольном дурмане принимая девушку за другую, покрывая грудь служанки грубыми поцелуями и болезненно прикусывая упругую плоть. Развернувшись, барон подмял девушку под себя, зажимая ей рот ладонью, и задрал юбки, обнажая длинные стройные ноги. Изгибаясь всем телом, служанка отчаянно сопротивлялась; по побледневшим от страха щекам градом текли слезы.

– Хурсово семя! – Эллия, махнув рукой на разрушенный обстоятельствами план, неслышно забралась в окно.

Тщательно притворив створку и задернув тяжелые шторы, она вытащила нож и, приблизившись к дивану, приставила его к заплывшему жиром горлу барона. Насильник замер, ощутив, как холодный металл проткнул кожу. Потянув его за воротник камзола, Эллия заставила Кориуса сесть, освободив девушку, и кивнула ей на дверь. Вскочив, та судорожно стянула порванное платье и метнулась к двери, на мгновение задержавшись на пороге. Непослушные губы выговорили «спасибо», и служанка скрылась в коридоре, тихонько прикрыв за собой дверь. Раздавшийся в тишине щелчок захлопнувшегося замка заставил барона вздрогнуть и испуганно задрожать, отчего крупное тело заколыхалось, как кусок упавшего студня.

– Боишься? – прошипела Эллия, склонившись к самому уху толстяка. – Трусливый ублюдок! Решил, что безнаказанно обманешь Анде?

Опасаясь произнести хоть звук, барон осторожно помотал головой, пытаясь отодвинуться подальше от острого лезвия, которое с каждой секундой все глубже впивалось в шею. Капая на воротник шелковой рубашки, по дряблой коже потекла кровь.

– Раздевайся, не заставляй меня ворочать твою жирную тушу, – одним движением Эллия отцепила арбалет и, отступив от барона на несколько шагов, направила оружие ему в живот.

Трясущимися руками Кориус, трезвея на глазах, стянул камзол и уронил его на пол. Попытавшись расстегнуть рубашку под насмешливым взглядом Анде, барон нечаянно дернул батистовую ткань, и по полу разлетелись жемчужные пуговицы. Разошедшиеся полы обнажили внушительный живот, крупными складками нависающий над расстегнутым поясом свободного кроя брюк. Повинуясь молчаливому жесту девушки, Кориус стянул их вместе с сапогами, оставшись в коротких панталонах.

– Я сказала, раздевайся, – кивнув на последнюю деталь гардероба, приказала девушка.

Собрав остатки достоинства, барон отрицательно покачал головой:

– Нет.

Глаза Анде сузились от ярости. Чуть отвернув арбалет в сторону, она выстрелила. Выпущенный болт глубоко впился в деревянную стену под шелковой тканью обоев.

– У меня еще два заряда, – прошипела девушка, – следующий выстрел будет тебе в живот.

Судорожно сглотнув, барон стянул панталоны, сгорбившись и прикрывая руками причинное место.

– А теперь возьми рубашку и заткни себе рот, – Анде насмешливо улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами. – Не хочу, чтобы твои вопли переполошили весь дом.

В глазах барона заплескался ужас. Комкая тонкий шелк, он, давясь, затолкал рубашку себе в рот, почти задыхаясь от плотно забившей его ткани.

Наступая, Эллия заставила обнаженного толстяка пятиться, пока его взмокшая от страха спина не уперлась в стену. Снова вынув нож, Эля отбросила арбалет на диван и, вплотную приблизившись к барону, жарко зашептала:

– Значит, девочек любишь? Решил моими руками Дарьяну заполучить? Нравится, когда тебе сопротивляются? – с каждым словом барон дрожал все сильнее. – Одного ты не учел: Анде никогда не обижает детей. – Резко схватив Кориуса за руку, Эля прижала ее к стене и, проткнув насквозь ладонь, вогнала в нее нож.

Крик барона потонул в рубашечном кляпе, переходя в тихий скулеж, но девушка, не обращая внимания на сдавленные звуки, пригвоздила вторую руку ослепленного болью Кориуса. Отступив от распятого тела и оглядев его с ног до головы, она невольно поморщилась – уж больно жалкое зрелище представлял собой некогда надменный дворянин.

Следующий нож, взлетая в воздух и вновь приземляясь рукояткой на ладонь девушки, приковал к себе испуганный взгляд барона, заставив его подавиться криком. Под его ногами расплылась зловонная лужа.

– Фу, да ты трусливее, чем я думала, – примерившись, Эллия метнула острое лезвие, и оно, задев ухо, вонзилось рядом с головой. Дернувшись, Кориус в ужасе уставился на мучительницу, а она продолжала метать ножи, нанося поверхностные раны и заставляя насильника истекать кровью.

Брезгливо оглядев окровавленного барона, Эля подняла арбалет:

– Ты обманул меня, и за это умрешь, – вынув кошель с платой за убийство Сольдериуса, она развязала шнурок и бросила его под ноги пригвожденного мужчины. Монеты, рассыпавшись по полу, ярко сверкнули. Прицелившись, Анде выстрелила. Два болта, торопясь друг за другом, по самое оперение вонзились в грудь Кориуса. Выгнувшись от невыносимой боли, он потерял сознание и повис на распятых руках.

Стараясь не наступить в желто-красную жижу под обвисшим телом, Эля собрала ножи, оставив только те, на которых держалось тело барона, и убрала их обратно в перевязь. Поколебавшись, она взвесила в ладони последний клинок и, вспомнив испуганные глаза Дарьяны да застывший от отчаянья взгляд служанки, глубоко вонзила его в живот мужчины, вспарывая дряблую плоть. Тело барона, несмотря на бессознательное состояние, сильно дернулось. По ногам обильно хлынула кровь, заливая пол и рассыпанные монеты.

Прислушавшись к хрипящему, прерывающемуся дыханию умирающего Кориуса, Эля затушила светильники и отступила к окну. Оттерев шторой окровавленные перчатки, девушка вскочила на подоконник и, убедившись в отсутствии свидетелей, спрыгнула в сад. Вскоре она беспрепятственно покинула мирно спящую усадьбу и вернулась домой.

Кир сладко посапывал. Стараясь не разбудить мальчика, Эля тихонько прошла в ванную, стянула сапоги и скинула забрызганную кровью одежду. Киран и здесь похозяйничал – в углу притаилось глубокое деревянное корыто, а вместо двух обычных ведер стояла объемная кадка, полная прохладной воды. Ведра стояли рядом, так же наполненные доверху.

Распустив волосы и с ожесточением растирая тело жесткой мочалкой, Эля снова и снова обливалась водой, смывая горечь с измученной души. Девушка долго зарабатывала репутацию жестокой, хладнокровной убийцы, не позволяя никому узнать, как непросто ей каждый раз смириться с тем, как легко ее рука обрывала чужую жизнь.

Успокоившись, Эля завернулась в простыню и тщательно выстирала одежду, не забыв про маску и перчатки. Развесив вещи сушиться, она пробралась в постель и закрыла глаза, прислушиваясь к ровному дыханию мальчика. В душе робко поднял голову хрупкий росток привязанности, навсегда избавляя девушку от одиночества. Улыбнувшись, Эллия натянула одеяло повыше и, обняв подушку, спокойно уснула.

А утром, не найдя хозяина в спальне, камердинер барона спустился в гостиную, свято полагая, что тот, перепив накануне, уснул на диване. На стук в дверь ответа не последовало, и он, отыскав заспанных конюхов, приказал вскрыть замок. На шум собралась почти вся челядь, исключая готовящую завтрак кухарку да двух горничных, убирающих второй этаж. Едва сломанная дверь распахнулась, по дому разнесся оглушительный крик…

Глава 3. Переполох

Мир Лидения

Королевство Риондавир

Провинция Сам-Рион

Город Кердиш

На следующий день Эллия осталась дома, пережидая, пока уляжется первый переполох, поднятый после смерти барона. Отправленный за продуктами Кир вернулся через пару часов, возбужденно блестя глазами и поглядывая на Элю с восторженным ужасом. Судя по слухам, подчерпнутым мальчиком из многочисленных разговоров, на уши подняты все королевские ищейки, находящиеся в Кердише, с приказом: «Найти, поймать, казнить». За голову убийцы Кориуса, кем бы он ни был, назначили награду в тысячу золотых, и все, кто хотел поживиться за счет городской казны, рыскали по улицам в поисках любых подозрительных личностей. Выслушав Кирана, Эллия встревожено нахмурилась:

– Кир, собирай вещи, нам придется уходить, – торопливо доставая вещи из сундука, девушка скидывала их на кровать. – Ищейкам прекрасно известно, что в этом районе много заброшенных лачуг, и они обязательно нагрянут с обысками.

– Но куда мы пойдем?

– Навестим графа. Не думаю, что он выдаст нас, а искать у него никому и в голову не придет.

Вынув со дна сундука мешок, девушка упаковала в него одежду Анде, тщательно завернув ее в одно из новых платьев, туда же сунула объемный кошель с деньгами и оружие, накрыв сверху запасной одеждой Кира. Разряженный арбалет пришлось взять мальчику – он меньше привлекал с ним внимание. Быстро переодевшись во второе платье, девушка преобразилась. Сейчас в ней никто не узнал бы ни ловкую Анде, ни скромную служанку – длинное платье нежно-голубого цвета с длинными рукавами и завышенной талией мягкими складками струилось до самого пола, золотистая отделка подчеркивала глаза, а плотный лиф, покрытый изящной вышивкой, приподнимал грудь девушки, делая ее пышнее. Оставив волосы свободно струиться по спине, Эля заплела у висков тонкие косички и закрепила их на затылке небольшой заколкой. Последним штрихом стали мягкие кожаные туфельки.

Накинув на плечи темно-синий плащ, девушка протянула мешок Киру:

– Держи, для стражи ты сын мелкого дворянина, приехавший навестить дальних родственников, а я твоя сестра. Доберемся до оживленных улиц и наймем экипаж. Искать будут одиночку, надеюсь, нам удастся проскользнуть незамеченными.

Через десять минут, уничтожив все следы своего пребывания, они торопливо покинули дом и направились в сторону шумного квартала. Незаметно влившись в толпу, Эля потянула Кирана туда, где стоял целый ряд неброских с виду наемных экипажей, и, протянув вознице серебряную монету, забралась вместе с мальчиком внутрь, задернув шторку на окне, оставив лишь небольшую щелочку, чтобы видеть происходящее на улице.

Вскоре коляска беспрепятственно покинула город и направилась в сторону графского поместья.

На громкий стук девушки дверь тут же распахнулась, и в открывшем ее дворецком Эля узнала Джеррина, успокаивавшего Дарьяну после очередной выходки барона.

– Чем могу служить? – оглядев гостей с ног до головы, дворецкий едва заметно расслабился.

– Будьте добры, доложите графу Сольдериусу, что его приехали навестить родственники из Андерина[3].

– Хорошо. Пройдите в гостиную, я справлюсь у хозяина, примет ли он вас, – в глазах Джеррина промелькнуло легкое удивление, но он развернулся и, проводив их в небольшую, но уютную гостиную, с достоинством поклонился и оставил одних, а сам поспешил к графу.

Пристроившись на краешке обитого золотистым сафьяном дивана, Эллия напряженно смотрела на дверь, гадая, как воспримет Сольдериус граничащий с наглостью визит. Но выхода у девушки не было – сведенья, которые граф пообещал раздобыть, были ей жизненно необходимы. Кир, тревожно посматривая на «сестру», тихо сидел рядом, не задавая вопросов, лишь нервно теребил в руках мешок.

Наконец, раздались торопливые шаги и в комнату буквально влетел граф, неверящими глазами глядя на незваных гостей. Его взор изучающе пробежался по тоненькой фигуре девушки и открытому, привлекательному лицу, ища сходство с ночной гостьей, посмевшей угрожать ему в его собственном доме. Мельком взглянув на мальчика, он повернулся к дверям и, бросив дворецкому: «Меня ни для кого нет», – прошел в гостиную и устроился в глубоком кресле напротив дивана.

Молчание начинало действовать Эллии на нервы. Придя сюда, она слишком многим рисковала, раскрывая Сольдериусу свою личность, впервые в жизни полагаясь на кого-то, кто одним движением пальца способен отправить ее на виселицу. Вздернув подбородок, она с вызовом посмотрела в серые, грозового оттенка глаза:

– Милорд?

– Миледи, – в душе графа восхищение наглостью Анде боролось с легким раздражением от того, что безжалостной наемницей, держащей в страхе самого короля, оказалась столь юная особа, едва ли намного старше его воспитанницы. Подавив недостойные мысли, Сольдериус заставил себя вспомнить, чем он обязан сидящей перед ним девушке. Было совершенно неважно, что за жизнь барона он заплатил весьма приличную сумму, но то, что наемная убийца обладает честью, которой не могут похвастаться весьма и весьма многие в его среде, а также то, что предотвратила эта девочка… Этого граф не собирался отрицать, а тем более забывать.

Он ясно видел страх, глубоко запрятанный на дно чудесных темно-карих глаз, и поспешил развеять опасения гостьи:

– Я рад, что вы доверились мне. Поверьте, я сделаю все, чтобы помочь, если вы позволите узнать, в чем нуждаетесь.

С облегчением улыбнувшись, Эля чуть наклонила голову:

– Нам необходимо выбраться отсюда, не возбуждая лишних подозрений. Но прежде всего я пришла к вам из-за сведений, которые вы, граф, обещали для меня достать.

– К сожалению, я еще не получил ответа на запрос, но вы можете пока остаться у меня. Вы представились моему дворецкому как родственники, приехавшие меня навестить… Я поддержу вашу легенду. А пока прикажу подготовить для вас комнаты, – взглянув на часы, он встал. – Близится время обеда, не буду задерживать. Через час жду в столовой, заодно представлю вас моей подопечной.

Поднявшись вслед за Сольдериусом, Эллия серьезно посмотрела в глаза хозяина поместья:

– Спасибо вам, – и оба они знали, что сказанное относилось вовсе не к гостеприимству графа.

Разместив «родственников» в смежных комнатах, слуга, удивляясь про себя отсутствию багажа у девушки, удалился. Оставшись одна, Эля подошла к окну, задумчиво глядя в сад, по которому еще недавно пробиралась тайком, скрываясь в тени.

В смежную дверь постучали, и в комнату просунулась голова Кира:

– Эль, можно к тебе?

– Конечно, проходи.

Мальчик огляделся и, выбрав стоявшее у камина кресло, забрался в него с ногами:

– Мы здесь надолго?

– Не знаю, Кир, на несколько дней.

– А почему нельзя уехать прямо сейчас? Ведь мы уже выбрались из города, никто нас не подозревает.

– Во-первых, дороги наверняка патрулируют, стоит подождать, пока уляжется первая суматоха. Вряд ли наша выдумка выдержит тщательную проверку. А во-вторых, мне очень нужна помощь графа. Я не могу уехать раньше, чем он найдет для меня информацию.

– Это что-то важное, да? – мальчик вопросительно посмотрел на старшую подругу.

– Да, для меня очень важное.

– Расскажешь?

– Не сейчас, хорошо?

– Ладно, – вздохнул Киран и нехотя слез с кресла, – пойду к себе, за нами уже скоро придут. Я проголодался.

– Я тоже, – улыбнулась девушка.

Вернув ей улыбку, мальчик вприпрыжку выбежал из комнаты.

Столовая оказалась уютной, просторной, залитой светом солнечных лучей, проникающих сквозь высокие окна. Представив Дарьяне гостей как троюродных племянницу и племянника, граф пригласил всех к столу. Янинка с любопытством бросала взгляды на красивую девушку и ее нескладного брата, но не решалась донимать их вопросами, предпочтя прислушиваться к легкому, ничего не значащему разговору, который вели дядюшка и Эля. К ее разочарованию, никто из них ни разу не упомянул, откуда приехали «родственники».

Обед прошел в непринужденной обстановке. Кир с удовольствием поглощал вкусные блюда, демонстрируя безупречные манеры, и Эллия предоставила мальчика самому себе, полностью обратив внимание на Сольдериуса.

– Дядя, – легкая насмешка в голосе «племянницы» не укрылась от внимательного графа, вызвав добродушную улыбку, – вы не поделитесь последними новостями? Мы почти никуда не выезжаем, и вести доходят до нас с опозданием.

– Что бы вы желали услышать?

– По дороге к вам мы заметили, что город гудит, как растревоженный улей! Намечается какой-то праздник?

– Увы, дело вовсе не в празднике. Вчера убили вашего кузена, барона Кориуса, – краем глаза Эллия заметила, как Дарьяна вздрогнула, а на ее лице промелькнула гримаса отвращения. – А суета потому, что повсюду ищут его убийцу.

– Какой ужас! О, дядя, нам так жаль, правда, Киран? – окликнула мальчика Эля. Что-то неразборчиво буркнув, Кир уткнулся носом в тарелку, не желая ввязываться в опасный разговор.

– Не стоит. Никчемный был человек, – тон графа дал Эллии ясно понять, что продолжать этот разговор он больше не намерен, и девушка решила не играть с судьбой.

После обеда Эля поднялась:

– Дядя, вы не могли бы уделить мне время?

– Буду рад вашему обществу. Пройдемте в мой кабинет, – он поцеловал воспитанницу в висок и вышел из столовой. Эля, шепнув Киру, чтобы ждал ее в комнате, поспешила за ним.

Знакомая с кабинетом по прошлому визиту, девушка уверенно направилась к креслу и, сев, сложила ладони на коленях. Вся ее поза выражала такую неестественную для нее кротость, что граф невольно рассмеялся:

– Полно, Анде, мы оба знаем, кто вы есть. Расслабьтесь! О чем вы хотели поговорить?

– Мы не можем остаться надолго, – Эля откинулась на высокую спинку и, закусив губу, посмотрела на мужчину, – слуги не задают вопросов, но, поверьте, они весьма удивлены путешествующим без багажа родственникам, и вскоре начнут гадать, а там и до слухов недалеко.

– Об этом я не подумал. Но мы можем сказать, что ваш багаж задержался в пути, и вы ждете его прибытия со дня на день.

– Я бы хотела покинуть ваш дом как можно скорее. Не только из-за нас. Оставаясь здесь, мы подвергаем опасности и вас. Что скажут, если узнают, что вы покрываете беглую убийцу собственного племянника?

Задумавшись ненадолго, граф вскинул глаза:

– Что вы предлагаете?

– Если послезавтра утром вы прикажете заложить экипаж и довезти нас с «братом» до границ соседней провинции, нас это устроит.

– А как же то, что я вам обещал?

– Пожалуйста, поторопите ваших информаторов. Мы подождем еще один день, но вряд ли сможем позволить себе большее.

– Хорошо. Я сегодня же переговорю с кем нужно и постараюсь сдержать слово.

– Спасибо, «дядя», – улыбаясь, Эля вышла из кабинета.

Через час из поместья выехал экипаж, увозя графа к таинственным информаторам.

Пролетел остаток вечера и весь следующий день. Ворочаясь в мягкой постели, Эллия никак не могла уснуть. В голове настойчиво билась одна и та же мысль, вызывая глухое отчаянье, – «не успеет». За ужином на вопросительный взгляд девушки граф лишь покачал головой, давая понять, что результатов пока нет. И теперь Эля мучительно размышляла, стоит ли рисковать и остаться еще на день, ведь вчера Сольдериус, поймав ее в коридоре и убедившись, что никого из слуг рядом нет, пересказал услышанное им в городе – из столицы королевства спешит особый отряд ищеек, среди которых находится королевский маг. Чем он может помочь, никто не знал, но ходят слухи, что он умеет «видеть». Что бы это ни означало, оставаться было опасно.

Мучительно взвесив шансы, Эля поняла, что не имеет права подвести Кира, Дарьяну и без возражений принявшего их графа. Лишь под утро девушка забылась тяжелым сном.

Разбудила ее служанка. Проснувшись от звона разбившейся посуды, Эля открыла глаза и наткнулась на испуганный взгляд девушки:

– Простите, миледи, я нечаянно.

– Ничего, – потянувшись, Эля тепло улыбнулась – Все равно пора вставать.

– Граф просил передать, что экипаж готов, – быстро присев, девушка собрала разлетевшийся по полу завтрак и осколки фарфора, – я принесу вам новый завтрак.

– Подожди, не надо ничего, – Эля села на кровати, – я спущусь в столовую.

– Как вам угодно, – улыбнулась служанка. – Ваш брат встал и вместе с его сиятельством ждет вас в гостиной.

– Спасибо.

Кивнув, девушка вышла из комнаты, а Эля, быстро переодевшись, собрала вещи и спустилась в столовую. Завтрак уже ждал ее на столе. Быстро проглотив воздушный омлет с кусочками сладкой клубники, теплую булочку с маслом и стакан молока, Эля забрала собранный мешок и присоединилась к Кирану и Сольдериусу.

– Доброе утро, экипаж ждет, – граф смотрел на Эллию без тени улыбки. Его душа изнывала от тревоги. За прошедшие два дня ему успела понравиться эта серьезная девушка, вопреки своей репутации заботящаяся обо всех, кто ее окружает. На дне карих глаз, когда Эле казалось, что никто на нее не смотрит, мужчина замечал затаенную боль и странную тоску, которую сложнообъяснить лишь той жизнью, которую ей приходилось вести.

– Я взял на себя смелость… – граф, чувствуя себя удивительно неловко, повернулся к стоящему у кресла мешку. – Это вам.

– Что это? – брови девушки удивленно приподнялись.

– Ничего такого, но мне бы хотелось, чтобы вы взяли. Посмотрите потом, – он решительно шагнул к двери. – Я провожу.

Раннее утро встретило их мягкой прохладой и сладким запахом цветущей магнолии. К счастью, Дарьяна еще спала, и ничто не мешало графу попрощаться с Эллией и ее юным спутником:

– Эля, я навсегда сохраню ваш секрет, клянусь.

– Я верю, – Эля тепло заглянула в его глаза. – Нам пора.

– Мне так жаль, что я не сдержал обещание.

– Это не ваша вина, – покачала головой девушка.

Но в то мгновение, когда Эля собиралась сесть в коляску вслед за запрыгнувшим в нее Киром, к графу подбежал мальчик-конюший и, что-то прошептав, сунул в руку слегка помятый конверт. Замешкавшись на мгновение, граф поднял на девушку сияющий взгляд. На лице мужчины заиграла радостная улыбка, и он торопливо шагнул к экипажу:

– Успел! Он все-таки успел!

Неверяще взглянув на конверт, Эллия протянула к посланию внезапно задрожавшую ладонь и, торопливо надорвав край, вынула исписанный мелким почерком листок. Ее сердце на мгновение остановилось и тотчас забилось с неистовой силой.

Сжав письмо в кулаке, Эля порывисто бросилась к графу и крепко обняла:

– Спасибо!

Слегка опешив от столь бурного проявления чувств всегда сдержанной девушки, мужчина неловко обнял ее в ответ и поспешно отступил, борясь с нахлынувшим сожалением от расставания с этим удивительным существом.

Смутившись неожиданного поступка, Эля быстро забралась в коляску и, устроившись рядом с Кираном, выглянула в окно:

– Прощайте, дядя, – на этот раз в голосе Анде не было и тени насмешки.

– Прощайте, дитя, берегите себя, – дав вознице знак трогаться, граф отступил назад и долго смотрел вслед удаляющемуся экипажу…

Глава 4. Веард-Рион

Королевство Риондавир

Провинция Веард-Рион

Город Кардин

Экипаж беспрепятственно покинул пределы провинции Сам-Рион, удостоившись короткого взгляда патруля, караулящего выезды из Кердиша и его окрестностей. Усатому капитану и в голову не могло прийти, что хрупкая девушка, сопровождаемая юным братом, и есть та самая Анде, которую они разыскивают, поэтому он окинул спутников беглым взглядом и равнодушно махнул, пропуская их дальше.

К вечеру коляска подкатила к постоялому двору маленького городка на окраине провинции Веард-Рион. Попрощавшись с возницей и прихватив вещи, они вошли внутрь мимо двух внушительного вида великанов, охраняющих вход, с первого взгляда на которых была видна примесь орочьей крови, выдаваемая густыми, нависшими надбровьями, чуть заостренными кончиками ушей и голубоватым цветом кожи.

Хозяйкой оказалась невысокая, хитроватая толстушка, поспешившая навстречу новым постояльцам с широкой улыбкой:

– Добрый вечер! Желаете ужин или комнату?! Мадам Бурсье предоставит вам все необходимое!

– Нам бы с братом комнату на ночь, а поужинаем мы у себя, – Эля устало улыбнулась женщине.

– Сию минуту, госпожа! – мадам повернула голову и крикнула куда-то вглубь помещения: – Агнешка!

На ее голос прибежала запыхавшаяся девушка лет двадцати:

– Да, мадам.

– Проводи господ в свободную спальню и подай им ужин, – служанка присела и, развернувшись, направилась к лестнице. Кивнув мадам Бурсье, Эля с Киром поспешили за ней.

В небольшой комнате, куда Агнешка их проводила, стояли две разделенные ширмой кровати, стол, пара стульев и большой сундук. Деревянная дверца в углу вела в маленькую ванную.

Едва за служанкой закрылась дверь, Кир опустил свою ношу на кровать и с еле сдерживаемым нетерпением посмотрел на подругу:

– Ну, Эль, ну интересно же!

Улыбнувшись, Эллия села:

– Ну, давай посмотрим.

Развязав шнурок, стягивающий горловину собранного графом мешка, девушка вывалила на кровать содержимое. С недоумением глядя на кучу совершенно нелепых вещей, Эля поворошила ее и обнаружила маленький, крепко завязанный кисет и небольшое письмо:

«Дорогая девочка!

Ты помогла мне понять одну важную вещь – мы можем многое слышать о человеке, но никогда не узнаем, какой он на самом деле, пока жизнь все не расставит по своим местам. Мог ли я ожидать, что та, кого я должен был бы ненавидеть всей душой, станет столь желанной гостьей? Разве сумею я отплатить тебе за все, что ты дала мне? Прошу тебя, не сердись на старика за глупую сентиментальность.

Среди ненужных вещей ты найдешь амулет, бережно хранимый нашей семьей многие поколения. Носи его не снимая. Он защитит тебя.

Прощай и береги себя.

Вертис Сольдериус».

Взгляд Эли невидяще уставился на груду разбросанных по кровати кухонных полотенец и пестрых тряпок. Рука, в которой девушка держала письмо графа, бессильно упала на колени, а лицо искривилось в легкой гримасе, словно она сдерживала слезы. Но глаза Эли оставались сухими.

– Ты чего? – Кир легонько ткнул девушку в плечо.

– Что? – она провела по лицу ладонью, как будто стирая наваждение. – Нет, ничего. Все в порядке.

Эллия отложила письмо и потянулась, чтобы взять небольшой кисет из черной бархатной ткани. На ее ладонь выпала красивая, витая цепочка с крошечным кулончиком в виде вырезанной из хрусталя стрекозы. В центре прозрачного камня мягко горела бледно-золотая искра защитной магии, отчего казалось, что хрупкие крылышки едва уловимо трепещут.

В этот момент раздался тихий стук в дверь. Торопливо застегнув цепочку на шее, Эля спрятала амулет под одежду и, сунув письмо под подушку, быстро сгребла вещи обратно в мешок.

Прислушавшись к звукам, доносящимся из коридора, она различила тихий звон посуды и, облегченно вздохнув, открыла. В комнату с полным подносом проскользнула Агнешка:

– Я вам ужин принесла, – не дожидаясь ответа, девушка прошла к столу и выставила на него тарелки, высокий графин, пару кружек и столовые приборы. Сделав быстрый книксен, служанка оставила их одних, пообещав вернуться позже.

Уставшие от долгой поездки, Эля с Киром быстро поужинали, выставили грязную посуду за порог и, крепко заперев дверь, легли спать.

Утром, едва солнце заглянуло в окно, Эллия разбудила Кирана и спустилась вниз. Несмотря на ранний час, хозяйка, подгоняя зевающих служанок бодрыми окриками, уже принимала новых постояльцев.

Обежав глазами немногих завтракающих посетителей и не обнаружив никого подозрительного, Эля дождалась, когда мадам Бурсье остановится рядом с ней:

– Доброе утро, мадам, я хотела бы расплатиться и узнать, можно ли где поблизости приобрести лошадей?

– И вам доброго утра! Я сию минуту приготовлю счет, – она вынула из внушительного кармана засаленный блокнот и карандаш. – А что касается лошадей, так поблизости есть небольшая конюшня. Думаю, старик Хоронт не откажется продать вам парочку, если цена устроит.

– Спасибо, – кивнула Эля.

– Рада помочь, – улыбнулась толстушка. – С вас пять серебрушек за ночлег и ужин. Желаете что-то еще?

– Да, если это возможно, мы бы взяли завтрак с собой. Мы с братом очень спешим.

– Через минуту все будет.

Еще раз поблагодарив хозяйку, Эля поспешила наверх. Кир уже оделся и с нетерпением поглядывал на дверь, дожидаясь возвращения девушки. Через несколько минут, убедившись, что не оставили ничего важного, они забрали приготовленный сверток с едой, распрощались с хозяйкой и вышли на улицу.

– Куда теперь? – закинув на плечо мешок с торчащим из него арбалетом, Киран с любопытством огляделся.

Постоялый двор стоял на самой окраине возле широкой дороги, которая вела в обход города и терялась где-то вдали, а на другой ее стороне шумел густой лес.

– Пойдем в город, – Эля решительно повернула в сторону ближайших домов. – Отыщем лавки и сменим одежду, а потом отправимся дальше. Ты умеешь ездить верхом?

– Отец посадил меня на коня раньше, чем я научился ходить.

– Тогда нам не придется покупать повозку, – обрадовалась девушка. – Мне не терпится уехать отсюда.

– Куда мы так спешим?

– Хочу поскорее добраться до столицы.

– Но, Эль, мы же окажемся прямо под носом у ищеек короля! Ты уверена, что нам надо именно туда?!

– У меня нет выбора, я должна, – Эллия повернулась к мальчику и, положив руки на худые плечи, серьезно посмотрела в расширенные глаза. – Но, если не захочешь ехать со мной, мы что-нибудь придумаем, найдем подходящее место, где ты сможешь остаться.

– Как ты можешь?! – Киран вырвался из ее рук, глядя с нескрываемой обидой. – Ты же обещала, что не оставишь меня!

– Не оставлю, если сам не решишь, – с видимым усилием, переступая через себя, она шагнула к Киру и неуверенно обняла застывшего мальчика. На мгновение Киран напрягся, но тут же прижался к ней, еле слышно вздохнув. Словно испугавшись зарождающегося в сердце тепла, Эля поспешно отступила:

– Идем, мы зря теряем время.

Нужную лавку они отыскали достаточно быстро. К счастью, по поводу женской одежды в королевстве не было строгих правил, поэтому Эля с удовольствием сменила платье на белую шелковую рубашку с широкими рукавами, забранными узкими манжетами, расшитый вышивкой длинный, приталенный жилет и удобные, плотные брючки, а туфельки – на привычные сапоги. Густой винно-бордовый цвет одежды удивительно шел девушке, и Киран смотрел на нее восхищенно расширенными глазами. Сам мальчик был теперь одет в практичный шоколадно-коричневый костюм, подходящий для долгого путешествия.

Оставив свою одежду обрадованному торговцу, они посетили еще несколько лавок, приобретя все, что могло им понадобиться в дороге, и не забыв купить у оружейника кинжал для Кирана. В лавке кожевника внимание Эллии привлек широкий, сантиметров пятнадцати, кожаный пояс с множеством небольших кармашков и петель, в которых (за исключением двух широких по бокам) болтались крепкие кольца-карабины.

– Что это? – заинтересованно вертя в руках изделие, спросила она у хозяина.

– О, это незаменимая вещь в путешествии! – воскликнул торговец. – Позвольте, я покажу. Вот эти широкие петли удерживают кинжальные ножны и позволяют отказаться от лишних ремней, а на эти карабинчики можно цеплять разные мелочи, для того же предназначены и кармашки. Но самое главное, – кожевник перевернул пояс и отогнул небольшую полоску кожи, тянущуюся по всей длине, открывая несколько карманов, – это потайные отделения для хранения денег!

– Удобно и очень практично. Ну что, Кир, берем? – подмигнув мальчику, спросила Эля, возвращая себе пояс.

– Берем! – мальчик зачарованно смотрел на удивительную вещь.

Эллия повернулась к хозяину лавки:

– Если у вас есть еще один такой же, мы возьмем, не торгуясь, – она с усмешкой смотрела, как обрадованный торговец поспешно скрылся в задней комнате, чем-то шурша и приглушенно ругая отсутствующего на месте помощника, засунувшего куда-то столь необходимую вещь. Наконец, слегка запыленный, он вернулся к покупателям, положив на прилавок почти точную копию первого пояса, и назвал цену, от которой глаза девушки изумленно округлились:

– Шесть золотых.

Эля поняла, что поторопилась пообещать торговцу полную плату, и тот безбожно завысил цену, но отступать от своего слова не собиралась. Расплатившись с довольным кожевником, друзья направились к конюшне.

По понятным причинам, она находилась в стороне от города, распространяя вокруг себя въедливый запах навоза и конского пота. Их встретил сам хозяин, оказавшийся высоким, крепко сбитым стариком с литыми мускулами, легко угадывающимися под рабочей одеждой. Оглядев пришельцев с ног до головы цепким взглядом и отметив дорогую одежду и уверенный взгляд девушки, он приветствовал их наклоном головы и поинтересовался:

– Желаете чего, господа хорошие?

– Думаю, в вашей конюшне найдется пара крепких лошадок на продажу? – ответив на приветствие, поинтересовалась Эллия, с интересом заглядывая в просторный загон.

Ее внимание привлекла изящная, тонконогая кобыла жемчужно-серой в яблоках масти, с белоснежными бабками и живыми, умными глазами в обрамлении длинных бархатных ресниц. Забыв про стоявшего рядом Кира и хозяина, она зачарованно шагнула к забору, восхищенно разглядывая грациозное животное. Кобылка стояла в паре метров от ограды, нервно переступая стройными ногами, и настороженно косилась на девушку.

Открыв небольшие воротца, Эллия вошла в загон, не обращая внимания на встревоженный окрик старика, и шагнула к ней, протягивая открытую ладонь. Кобылка осторожно толкнулась в руку девушки мягким носом и громко фыркнула, отпрянув в сторону.

– Миледи, осторожнее! – в голосе хозяина звучал испуг. – Дикая она, никого не подпускает, как бы не поранила! Может, другую выберете?

– Не хочу другую, – не отрывая взгляд от норовистой красавицы, отозвалась Эля. Шаг за шагом, стараясь не испугать животное резким движением, она подошла и медленно протянула руку, погладив шелковистую морду. Нервно вздрогнув, кобылка застыла, готовая сорваться с места, но мягкие, чуткие прикосновения девушки и тихий, успокаивающий голос заставили ее замереть на месте, шумно втягивая незнакомый запах.

– Тише, милая, тише… Красавица моя… – Эллия медленно продвигалась к левому боку лошади, ласковыми поглаживаниями успокаивая нервную дрожь. Повернув голову, кобыла внимательно наблюдала за девушкой, переступая копытами, но оставаясь на месте. Проведя ладонью по изящной холке, Эля одним стремительным движением взлетела на спину лошади и крепко стиснула ногами бока, запутываясь руками в длинную белоснежную гриву. С возмущенным ржанием взвившись на дыбы, кобылка попыталась стряхнуть Элю, но девушка сидела на ней как влитая, легко удерживаясь на взбешенном животном. Безуспешно взбрыкнув несколько раз, лошадь сорвалась с места, распугивая обитателей загона и безудержным бегом стараясь скинуть с себя ненавистный груз. Но, спустя полчаса бешеной гонки, уставшая кобыла все же замедлила бег и постепенно остановилась неподалеку от застывших в ужасе Кирана и старика Хоронта. Ее бока тяжело вздымались, но она уже смирилась с наездницей, и когда Эллия соскользнула со спины и, поглаживая кобылу по шелковистой шерсти, обняла ее за шею, потянув к хозяину конюшни, она послушно последовала за девушкой.

Округлившимися от изумления глазами тот смотрел на спокойно стоящую лошадь, лениво помахивающую длинным белоснежным хвостом, и на сияющую улыбкой юную девушку:

– Простите меня за недоверие, миледи, – он неверяще покачал головой. – Эту гордячку ни один из моих ребят усмирить не смог, а вы вона как справились. Ваша она, и цену дорогую не возьму. Одни убытки мне от нее были. Сильная, крепкая, молодая, да с норовом.

– Не нужно, Хоронт, называй справедливую цену, – отказалась Эллия, – не может такая красавица стоить как жалкая кляча.

– Ваша правда, эльфийских она кровей, чудом мне досталась. Я за нее десять золотых отдал, да и то дешево показалось.

– Заплачу вдвое, если подберешь достойную ее упряжь.

– Все есть: и хакамора[4], и седло, и вальтрап[5], – весь комплект упряжи вместе с ней достался. Все отдам.

– Еще нам понадобятся переметные сумки да небольшой запас овса, – вновь обернувшись к лошади, Эля с нежностью погладила шелковистую морду. – Я буду звать тебя Скоэл[6].

Кир, весь разговор нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу, не выдержал и тихонько потянул Эллию за рукав:

– Эль, а можно я тоже сам выберу? Меня отец учил.

– По-видимому, присмотрел уже? – усмехнулась Эля, глядя в лукаво прищуренные глаза.

– Присмотрел.

– Ну, показывай свой выбор, – девушка накинула поспешно принесенную мальчиком-конюшим узду на кобылу и закрепила ее на специальном крюке.

Конь, к которому уверенно направился Киран, был худ, чуть ниже эльфийской кобылы, пепельно-черной масти с густой темной гривой и длинным хвостом того же цвета. Он спокойно стоял, пока мальчик со знанием дела осматривал копыта, лишь косился в его сторону непроницаемо-черным глазом. Но стоило Киру повернуться к жеребцу спиной, как тот потянулся к мальчику мордой и тихонько фыркнул, взъерошивая и без того растрепанные волосы.

– Эй, ты чего?! – отпрянув, Кир похлопал коня по шее.

Эля с изумлением увидела, как в темных глазах блеснула веселая насмешка, но в следующую секунду они вновь стали непроницаемыми, и девушка решила, что ей померещилось.

– Вы его выбрали, а он вас, – улыбнулся Хоронт. – Да вы не бойтесь, – заметив мимолетное сомнение девушки и по-своему его истолковав, поспешил успокоить старик, – смирный он, тихий. Мальчику в самый раз будет.

– Эль, он хороший, – Киран с мольбой посмотрел на девушку.

– Ну, раз уж вы друг друга выбрали, кто я, чтобы мешать, – покосилась на неказистого жеребца Эллия. – У него есть имя? – обернулась она к Хоронту.

– Да вот пусть молодой господин и выберет, – сощурился в улыбке тот. – Мы-то что, коняшкой зовем, да и ладно. Никто на него раньше не польстился, милорд первый, – поклонился он Кирану.

– Тогда я назову его Теймлис[7]! – Киран с восторгом обнял доходягу за шею, уткнувшись сияющим лицом в спутанную гриву.

– Теймлис?! Кир, ты уверен?! – Эля с веселым удивлением посмотрела на мальчика. – Да он, скорее, на Серво[8] похож!

– Не смейся, – обиделся паренек, – он вам еще всем покажет! – Он ласково провел по морде жеребца. Потянувшись, тот ткнулся мягким носом в ладонь Кирана и тихонько фыркнул.

– Ладно, извини, – Эллия закусила губу, сдерживая смех, – седлай своего Непокорного да в путь, – девушка протянула руку, чтобы погладить жеребца, но он отступил от ее ладони, гордо отвернув голову. Девушка недоуменно посмотрела на Хоронта.

– Ишь ты, обиделся, – засмеялся старик, – видать, прав молодой господин, не так прост конек. Ну да ладно, прощайте, господа хорошие. Сбрую вам сейчас принесут, а мне и за работу пора. Доброго пути, – он низко поклонился, весело сверкнув глазами, и пошел прочь.

Не прошло и пяти минут, как молчаливый работник помог им оседлать лошадей, и вскоре они уже ехали по дороге, направляясь прочь от города.

Когда за деревьями скрылись последние дома, Эля огляделась вокруг и свернула на обочину. Аккуратно переложив вещи из мешка в седельные сумки, она перекинула Киру меньший из поясов, купленных у кожевника:

– Надень.

Расстегнув жилет, девушка крепко зашнуровала свой пояс на талии. Кинжал плотно лег в левую петлю, удобно расположившись на бедре, а в потайные карманы Эллия пересыпала золото да спрятала письма от графа и его информатора. Небольшую часть серебра девушка оставила на дорожные расходы в маленьком кожаном кошеле, закрепив его на одном из карабинов, а оставшиеся деньги перебросила мальчику вместе с купленным кинжалом. Арбалет, заряженный и готовый в любой момент выпустить смертоносное жало, тоже занял привычное место в наплечных ремнях, запасные же болты Эля расположила под рукой в правой сумке, прикрыв их от посторонних взглядов.

Готовые к любым неожиданностям, поджидающим на пути, они вернулись на дорогу и пустили лошадей легкой рысью. За всеми приготовлениями друзья совсем забыли позавтракать и теперь с удовольствием жевали остывшие пироги, запивая купленным в городе соком из зачарованных на свежесть фляжек.

Сильных магов в королевстве Риондавир было не так уж и много, и все они находились на службе короля, числясь в ДКМ (Департаменте Королевских Магов). Ежегодно элитный отряд ищеек, сопровождаемый тройкой магов, объезжал все королевство, выискивая магически одаренных детей и забирая их в столицу, где опытные наставники воспитывали их так, как это угодно Его Величеству Аргаину V. Любые попытки родителей скрыть дитя, рожденное со способностями, жестоко карались, и вскоре среди населения остались лишь слабенькие целители, способные разве что зубную боль заговорить да синяки свести, и прочие умельцы, освоившие мелкие бытовые заклинания.

Бывали, конечно, случаи, когда ребенка прятали так надежно, всем миром отрицая его существование, что даже опытные Магистры попадали впросак и, хотя чувствовали отголоски силы, уходили ни с чем. Вот только случалось подобное – по пальцам пересчитать, а дети эти, вырастая, либо вели себя тише воды ниже травы да исподволь помогали знакомым, вздрагивая от каждого звука, либо становились темными Магистрами, восставая против короля, что, учитывая возможности и ресурсы ДКМ, было чистым самоубийством.

– Эль, а как ты стала Анде?

От неожиданного вопроса девушка подавилась последним пирогом, закашлявшись так, что на глазах выступили слезы. Кое-как восстановив дыхание, она озадаченно посмотрела на спутника:

– Зачем это тебе?

– Ты такая красивая, могла бы выйти замуж. Так все девушки поступают, – смутившись, сбивчиво пояснил Кир.

– Я не все, – покачала головой Эля, – да и выбора у меня особого не было. – Воспоминания перенесли ее на семь лет назад, в то время, когда и без того нелегкая жизнь сделала крутой поворот…

Глава 5. Наставник

Мир Лидения

Королевство Риондавир

…семь лет назад…

То утро началось как обычно – с первыми лучами солнца, заглянувшего в узкое чердачное окно, где в крохотной, вечно пыльной комнатке ютилась двенадцатилетняя Эля. Не дожидаясь криков отчима, девочка быстро натянула старенькую одежду и, стараясь не шуметь, спустилась во двор. Когда она доставала из колодца, расположившегося в дальнем углу, ведро с водой, рассохшийся ворот громко скрипнул, заставив ее вздрогнуть и втянуть голову в худенькие плечи в ожидании гневных воплей. Но было по-прежнему тихо, и Эллия, торопливо умывшись ледяной водой, отчего ее кожа покрылась мурашками, выплеснула оставшуюся воду в траву и побежала в сарай, кормить кур да забавных пушистых кроликов.

На крыльцо, почесывая волосатую грудь в распахнутом вырезе просторной рубахи, вышел ее отчим Харум – еще не старый, но уже обрюзгший мужчина лет пятидесяти с внушительным животом, туго обтянутым простой холщовой рубахой. Пряча ненависть глубоко на дне глаз, Эля постаралась быстро проскочить мимо него в дом, но грубая рука успела схватить ее за тонкое предплечье, оставляя очередные синяки, во множестве «украшавшие» тело девочки.

– Куда это ты торопишься? – дернув Элю к себе, Харум дыхнул ей в лицо кислым запахом перегара. – Животину накормила?

– Накормила, – старательно отворачиваясь и пытаясь не морщиться, буркнула девочка, борясь с тошнотой.

– Чего морду воротишь, хурсова девка?! – он со всей силы сжал пальцы, заставляя Эллию кривиться от боли, упрямо сдерживая слезы.

– Отпусти, – побелевшими губами едва выговорила она, – мне на кухню надо.

Несколько мгновений отчим наслаждался искаженным личиком, а потом оттолкнул Элю от себя. Больно ударившись о косяк, она едва сдержала невольный крик и быстро, пока Харум не передумал, шмыгнула на кухню, торопливо наливая горячую воду в таз и сгребая со стола грязную посуду, оставленную выпивавшими накануне отчимом и братцем.

Рука, на которой уже отчетливо проступали следы пальцев, нещадно ныла, но к этой боли девочка успела привыкнуть за три года, прошедшие со дня смерти приемной матери – единственного человека, любившего безвестную сироту. Она одна как могла защищала кроху от побоев и жестокости мужа да родного сына, прикрывая своим телом и утешая, когда девочка, после несправедливой трепки, забивалась на чердак и, уткнувшись личиком в колени, горько плакала. За эту любовь она и расплатилась своей жизнью.

Напившись в очередной раз, Харум поймал Элю на лестнице и уже занес руку для удара, когда на ней повисла его жена, умоляя не трогать девочку. Отпихнув хрупкую женщину, отчим не рассчитал силу, и Элайна, не удержавшись на ногах, скатилась по крутым ступенькам, безжизненно распростершись на полу. С криком «Мама, мамочка!» Эллия, забыв про отчима, непонимающе смотрящего на неподвижное тело жены сквозь алкогольную пелену, слетела по лестнице и упала на колени, сжимая уже мертвую руку и отчаянно рыдая.

Впервые в жизни Харум молча развернулся и ушел в спальню, не реагируя на плач малышки привычной злобой, а через какой-то промежуток времени в доме появились чужие люди, оторвавшие Элю от тела матери. Чьи-то руки уложили отупевшую от горя и слез девочку в постель и заботливо укутали одеялом, напоив теплым настоем успокаивающих трав. И эта ласка была последней, которую Эллия запомнила.

Нескончаемая череда побоев стала привычным делом, но теперь ее некому было защитить, и девочка как могла училась выживать. Через месяц из дальней поездки вернулся родной сын Харума, восемнадцатилетний Барлаф, отсутствовавший почти полгода, и, узнав от отца о смерти матери, в которой тот с какой-то мстительной радостью обвинил беззащитную девочку, напился и избил Элю до полусмерти.

Больше двух месяцев она пролежала в постели, борясь за свою жизнь, и все это время за ней ухаживала толстая, ворчливая соседка, которой протрезвевший Харум, испугавшись, что сына казнят за убийство, если девочка не выкарабкается, щедро заплатил. Вот только жалости эта женщина к сироте вовсе не испытывала, обходясь с ней грубо и без малейшего тепла, согласившись присмотреть за больной из ненасытной жадности. Но Эля поправилась, и все вернулось на привычный круг. Все обязанности по дому легли на плечи девятилетней девочки, но как она ни старалась, и отчим, и Барлаф постоянно находили повод ее наказать.

Три года тянулись чередой безрадостных дней, не принося Эллии ни проблеска надежды, лишь разжигая в ее сердце ненависть, которую она тщательно скрывала, мечтая о том дне, когда сможет вырваться из полного жестокости дома и отомстить за смерть матери.

В те минуты… могла ли она знать, что мечты имеют свойство сбываться в своей, извращенной форме?..

Наведя порядок на кухне, Эля приготовила завтрак и успела прибраться почти во всем доме, когда из своей комнаты наконец-то выполз опухший от вчерашней пьянки «братец», щуря покрасневшие, слегка заплывшие глаза. Зная, что в таком состоянии с ним лучше не оставаться наедине, девочка хотела спрятаться на чердаке и уже почти поднялась по чердачной лестнице, когда сильная, несмотря на разгульную жизнь, рука сдернула ее вниз. Больно ударившись спиной, Эля упала на пол. Глумливо захохотав, Барлаф протащил ее по полу, крепко сжимая щиколотку, отчего платье высоко задралось, и с удовольствием глядя в расширенные от страха глаза. Он отпустил лишь тогда, когда девочка пересчитала и без того ноющей от удара спиной верхние ступеньки лестницы. Навалившись на тонкое, как молодая осинка, тело Эли, он жадно зашарил по едва наметившейся груди грубыми пальцами, все больше распаляясь от молчаливого сопротивления «сестрицы», когда снизу раздался окрик отца:

– На кой тебе сдалась эта девка? – в голосе Харума звучало полное равнодушие с еле уловимой ноткой брезгливости. – Смотри, сломаешь ее, кто нам прислуживать будет. Да и не годна она. Баба должна быть такой, чтоб ухватиться было за что, а она… тьфу!.. кожа да кости.

– Кому, может, и не годна, а мне сейчас и такая сойдет! Давненько у меня никого не было, – стиснув хрупкие запястья, он разорвал ветхое платье, обнажая покрытое синяками тело.

– Только не переусердствуй, – поморщился отчим, выходя из дома и бросив напоследок: – Ей еще ужин сгоношить надо. Смотри, чтоб на ноги встала.

Хмыкнув, Барлаф посмотрел в искаженное отчаяньем лицо:

– Слышала? Не сопротивляйся! Обещаю, тебе понравится, «сестрица», – задирая подол и втискиваясь между худенькими бедрами, хихикнул он.

В душе Эли вспыхнула дикая ненависть, придавая нечеловеческие силы изможденному телу. Она отчаянно выгнулась, упираясь пятками в ступеньку, пытаясь сбросить насильника, но Барлаф легко удержал девочку, не позволяя вырваться, и тогда Эля со всей силы вцепилась зубами в щеку, прокусывая кожу и чувствуя, как по подбородку потекла солоноватая кровь. Отпрянув от вспыхнувшей боли, парень взвыл, отталкиваясь от обезумевшей от ярости и страха девочки, и, не удержавшись, слетел с лестницы. Вытирая окровавленные губы, Эля поднялась, глядя на распростертого внизу брата, и, поколебавшись, осторожно спустилась вниз, прислушиваясь к дыханию. Барлаф был жив, но от падения потерял сознание.

Чувствуя странное разочарование, Эля стянула на груди разорванную одежду и выглянула во двор. Не увидев Харума, девочка стремительно взлетела в свою коморку, лихорадочно скинула испорченное платье и натянула рубашку и большеватые брюки, подпоясав их шнурком. Отыскав в комнате отчима мешок, Эллия покидала в него кое-какие продукты, несколько найденных монет и пустую фляжку, прихватила с кухни большой нож, и, выскользнув за дверь и даже не посмотрев на лежащего на полу парня, побежала прочь из дома.

«Убьет, обязательно убьет», – билась в голове паническая мысль, заставляя задыхающуюся от бега девочку собирать последние силы и мчаться дальше, все глубже и глубже в окружающий селение лес.

Остановилась Эля только тогда, когда от усталости подогнулись ноги, а из горящих от недостатка кислорода легких вместо вдохов вырывался болезненный хрип. Упав на колени, девочка жадно хватала воздух, пытаясь выровнять дыхание, со страхом оглядываясь вокруг. Но везде, куда бы она ни посмотрела, возвышались деревья, надежно укрывая девочку от вероятной погони. Отчаянно хотелось пить, и, собрав последние силы, Эллия побрела дальше, пытаясь отыскать родник или заплутавший в лесу ручей. Ей не пришлось идти далеко, и вскоре, напившись и ополоснув разгоряченное лицо, девочка свернулась калачиком и провалилась в темный, мучительный кошмар.

Почти три месяца Эллия пробиралась по лесу, избегая городов и поселков, питаясь только тем, что находила сама. Ночи становились все длиннее, и от холода уже не спасала украденная в деревушке шаль, истрепавшаяся почти до дыр. Девочка задумалась о том, как ей выжить дальше. Приближающаяся зима пугала ее, и Эля решила, что ей все же придется пойти в город, поближе к людям.

Дорога до столицы королевства, куда она решила податься, заняла еще месяц, встретив продрогшую от осенней сырости девочку суетой и полным безразличием к судьбе никому не нужной сироты. Куда бы ни приходила Эля, ее прогоняли, в лучшем случае бросая черствую корку, как бродячей собаке, а в худшем – награждая пинками и оплеухами, заставляя все больше и больше ожесточаться истерзанную душу.

В ту ночь ноги сами принесли девочку в один из бедных кварталов Самарина в поисках пустующего дома для ночлега, не занятого другими бродягами. Жуя отобранную у бездомного пса корку, Эля шла по темному переулку, когда от каменной стены отлепилась темная тень, заступая ей дорогу:

– Ба, кто это тут у нас? – от хриплого голоса по коже девочки побежали мурашки страха. – Маленькая птичка – да в наши сети! Куда спешишь, крошка?

В панике оглянувшись, Эля увидела еще два темных силуэта, отрезавшие ей дорогу к бегству. Сердце отчаянно колотилось, грозя выпрыгнуть наружу, но она изо всех сил боролась с накатывающим ужасом и, вынув из-за пазухи нож, выставила его перед собой, держа обеими ощутимо дрожащими руками:

– Не подходите!

– Ай-ты, да у птички зубки есть! – тень шагнула вперед и, попав под тусклый свет, льющийся из окна, превратилась в коренастого, патлатого мужика с ленивой ухмылкой на рябом лице.

Едва заметно кивнув дружкам, он резко выбросил руку, пытаясь ухватить девочку за запястье и вырвать нож, но, наученная отчимом воспринимать малейшее движение как угрозу, Эля быстро полоснула его по ладони, заставив с проклятиями отшатнуться, зажимая рану. Брызнувшая кровь попала ей на лицо, но она не обратила внимания. В голове билась лишь одна мысль: «Только бы выжить». В следующий миг на нее накинулись дружки первого бандита, и Эллия, всеми силами подавляя страх, отчаянно отбивалась, но где ей было справиться с двумя сильными мужиками, к которым вскоре присоединился разозленный главарь?

Девочке было невдомек, что из темноты за этой неравной схваткой наблюдают внимательные глаза.

Нож отлетел в сторону, зазвенев по булыжной мостовой, когда один из мужланов выкрутил ей руку, заставив вскрикнуть от острой боли. Эля упала на колени, исподлобья глядя на мучителей, обреченно ожидая своей участи, но именно в этот момент на дорогу за главарем, стоявшим прямо перед девочкой, неслышно приземлились ноги, обутые в мягкие, высокие сапоги. Преодолевая боль, Эллия подняла голову выше и скользнула глазами по чуть свободным штанам пепельно-серого цвета, краю выглядывающей из-за бандита куртки и наткнулась взглядом на кинжал, впившийся в горло главаря. По его лицу градом катился пот, а глаза от ужаса расширились так сильно, что отражали бледную луну, висящую почти над головой.

– Отпусти девочку, – взгляд Эли переметнулся на говорившего. Верхнюю половину лица незнакомца скрывала маска, оставляя на виду только губы и волевой подбородок. Из-под глубоко надвинутого капюшона куртки опасно поблескивали глаза.

Удерживающий девочку бандит поспешно отступил, не сводя глаз с затянутой в темное фигуры. Морщась от боли в плече, Эля обернулась и с удивлением увидела зеркальное отражение того ужаса, что сковал главаря, на лицах его подельников.

Одним стремительным движением незнакомец перерезал бандиту горло и, перешагнув через упавшее тело, еще издающее мучительные хрипы, рывком поднял девочку с коленей. Еле слышно застонав, Эля с трудом удержалась на ногах. Голод, усталость и страх сделали свое дело, и девочка была едва жива. Пошатнувшись, она все же справилась со своим телом, во все глаза глядя на возвышающегося над ней незнакомца.

– Убирайтесь! – он коротко кивнул застывшим бандитам, и те, словно только этого и ждали, бросились наутек, даже не взглянув в сторону убитого дружка.

Мужчина повернулся к девочке, нависая над ней массивной тенью:

– Пойдем со мной, – он протянул навстречу испуганно дрожащему ребенку затянутую в тонкую перчатку руку.

– Нет, – отчаянно мотая головой, Эля пятилась до тех пор, пока не уперлась в стену дома.

– Ты хочешь жить? – голос незнакомца звучал без тени насмешки.

Осторожно кивнув, Эля с опаской взвешивала свои шансы убежать, но ноги подгибались от слабости, и девочка поняла, что шансов у нее нет.

– Ты боишься меня, – спокойно произнес мужчина, – и можешь уйти, я не стану тебя держать. Но я предлагаю тебе жизнь. Разве это то, что ты найдешь на темных улицах Самарина?

Страх, вбиваемый в Элю годами, удерживал ее от того, чтобы довериться кому-то, но она понимала, что ей не выжить на улицах без помощи. Борясь с собой, она медленно протянула руку и вложила ее в протянутую ладонь незнакомца.

Они молча брели по извилистым улицам города, направляясь к неведомой девочке цели. Эля с трудом переставляла ноги, преодолевая головокружение и пытаясь избавится от мутной пелены перед глазами, но, не выдержав напряжения, тело подвело ее, и она потеряла сознание, упав на руки едва успевшего подхватить ее спутника.

Пришла в себя Эллия только на следующий день. Кое-как разлепив не желавшие открываться глаза, она с трудом села на постели, оглядывая место, в котором оказалась по воле судьбы. Окно было прикрыто тяжелыми шторами, сквозь которые едва проникал солнечный свет, и комната была погружена в полумрак, но это не помешало девочке, воспользовавшись одиночеством, разглядеть обстановку.

Неширокая кровать, на которой она проснулась, массивный комод, небольшой письменный стол, стул, задвинутый в угол высокий, узкий шкаф да несколько пустых полок – вот и вся мебель. На стенах – светлые обои из недорогой ткани бледно-зеленого оттенка, простая люстра в белом абажуре на потолке и такой же светильник на стене в изголовье кровати, темно-зеленое покрывало, сложенное в ногах на постели и почти черный ковер, закрывающий пол от стены до стены, с едва заметным зеленым отливом. Ничего особенного, но привыкшей ютиться на пыльном чердаке и спать под открытым небом девочке комната показалась чудесной.

Она вновь откинулась на подушку и зарылась в теплое одеяло, гадая, что это за место и кто тот незнакомец, спасший ее накануне? Как ни странно, но беспокойства Эля почти не испытывала, справедливо рассудив, что будь у него дурные намеренья, он не стал бы тащить потерявшую сознание девочку и устраивать ее в такой замечательной комнате.

В этот момент дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился вчерашний спаситель. Оставив небольшой поднос, который держал в руках, на столе, мужчина подошел к окну и отдернул шторы, впуская в комнату яркий солнечный свет. Зажмурившись, Эля через минуту осторожно приоткрыла глаза, привыкая к изменившемуся освещению, и посмотрела на незнакомца. Сегодня маска не скрывала его лица, и девочка разглядела резкие, словно вырезанные из дерева, черты, тонкие, твердо очерченные губы, прямой нос и проницательные серо-зеленые глаза. Не прикрытые капюшоном волосы оказались странно-белыми, и Эля не сразу поняла, что мужчина абсолютно седой. От уголка губ до правого виска тянулся застарелый тонкий шрам, отчего его черты казались еще суровее.

Наткнувшись на чуть насмешливый взгляд незнакомца, Эллия смутилась и выпалила первое, что пришло в голову:

– Кто вы?

Губы ее посетителя дрогнули в еле уловимой улыбке. Прихватив поднос, он сел на постель рядом с отпрянувшей в сторону девочкой:

– Не могу не ответить на столь откровенный вопрос, – усмехнулся он. – Меня зовут Вертран. И раз уж я назвал свое имя, невежливо с твоей стороны скрывать свое.

– Эллия, – девочка настороженно смотрела на мужчину.

Покачав головой, Вертран тихонько подтолкнул к девочке поднос с чашкой бульона и тонким ломтиком хлеба:

– Ешь, на тебя смотреть страшно, кости того и гляди кожу проткнут.

– Вы не ответили, – не делая попытки прикоснуться к еде, сказала Эля, не обращая внимания на протестующе взвывший от голода желудок.

– Прежде чем ответить на твои вопросы, я должен предупредить, – его взгляд похолодел на несколько градусов, заставив девочку поежиться от неясной тревоги, – если я открою тебе свои тайны, ты больше не сможешь свободно уйти. Я дам тебе время принять решение. Сейчас у тебя еще есть возможность оставить все как есть, прийти в себя и пойти своей дорогой. Я даже дам тебе немного денег и теплую одежду. Но если ты решишь остаться в моем доме, то твоей судьбой станет либо безоговорочная преданность, либо смерть. Решать тебе, – глядя в расширившиеся от испуга глаза, он смягчился: – Но ты можешь не торопиться.

– Зачем я вам? – невольно вырвалось у девочки.

– Я уже стар, – Вертран улыбнулся, – возможно, просто устал от одиночества и стал немного сентиментален, а ты напомнила мне кое-кого из далекого прошлого. Если решишь остаться, я научу тебя всему, что знаю сам. Никто тебя не обидит, пока ты в этом доме.

– Я останусь, – немного помолчав, сказала Эля. Что бы ни скрывал Вертран, вряд ли ей будет хуже, чем у отчима или в одиночестве на улице, где она вновь останется беззащитной.

– Ты не хочешь подумать? – чуть приподнял бровь мужчина.

– Не думаю, что у меня есть выбор, – грустно усмехнулась девочка, не питающая иллюзий на счет своих возможностей. – Мне не выжить одной.

– И все же подумай. Пути назад не будет.

– Нет, – твердо глядя на собеседника, ответила Эллия, – я уже приняла решение.

Вертран внимательно посмотрел ей в глаза, но девочка встретила его взгляд решительно, не позволяя смутным сомнениям сломать себя.

– Хорошо, – наконец сдался он, удивленный недетской твердостью. – Раз ты уверена, мы поговорим обо всем, когда ты поешь и приведешь себя в порядок. За той дверью, – он показал на незамеченную Элей узкую створку, – ванная. У меня нет подходящей одежды для тебя, но в комоде найдется несколько рубашек, возьми одну из них. После обеда я схожу в город и принесу все, что необходимо.

Дождавшись кивка девочки, Вертран пошел к выходу. Уже на пороге он обернулся:

– Я буду ждать тебя в гостиной. Думаю, ты не заблудишься, – дверь тихо затворилась, оставляя Элю в одиночестве.

Вздохнув, она немного посидела, осознавая резкий поворот судьбы, и принялась за еду. Бульон уже подстыл, но голодная девочка с удовольствием выпила теплую золотистую жидкость и проглотила кусочек хлеба, тщательно собрав все крошки. Не сказать, чтобы она почувствовала себя сытой, но желудок блаженно затих, благодарно принимая полузабытую пищу.

С сожалением глядя на опустевший поднос, Эля поднялась и, отнеся его обратно на стол, отправилась в ванную. В доме отчима для помывки отводилось крошечное помещение с решетчатым полом и широкой бадьей, в которой подогревалась вода. Здесь же перед девочкой оказалось хорошо оборудованное помещение с глубокой белоснежной ванной из незнакомого девочке металла, над которой прямо из стены торчала странная блестящая трубка с двумя вентилями. С недоумением разглядывая непонятную конструкцию, Эллия потыкала пальцем в один из вентилей, но ничего не произошло, и девочка дернула его, случайно повернув. В ванну тут же хлынула прозрачная вода, обдав Элю обжигающими брызгами. Взвизгнув, она отпрыгнула в сторону, во все глаза глядя на такое чудо.

Не прошло и пары мгновений, как в ванную влетел встревоженный Вертран:

– Что случилось?! – разглядев изумление и испуг на лице маленькой гостьи, он удивленно спросил: – Ты что, никогда не видела ванны?

– У нас дома была обычная бадья, из которой мы себя поливали, – отрицательно помотала она головой.

– Старый дурак, – хлопнул себя по лбу мужчина, – нет бы догадаться, да привык к удобствам, забыл, что не все себе позволить могут. Извини. Иди сюда, я покажу.

Он подождал, когда Эля подойдет ближе, и объяснил, как настраивать воду, чтобы в ванную текла теплая, комфортной температуры вода. Показав девочке пробку, он закрыл ей небольшое отверстие на дне и, уже выходя из ванны, напомнил:

– Не забудь выключить воду, иначе она перельется через край и все затопит.

Кивнув, Эля подождала, когда дверь за мужчиной закроется, и стянула заскорузлую от грязи одежду. Осторожно ступив в сверкающее белизной корыто, девочка медленно села, наслаждаясь удивительным ощущением ласкающей тело воды, обволакивающей его, словно любящие объятья. Именно с этих пор Эллия полюбила купание и пользовалась любой возможностью подольше понежиться в ванне.

Отмывшись так, что кожа скрипела от чистоты, а волосы, потеряв грязно-серый оттенок, влажным серебром легли на спину, Эля вытащила пробку и дала стечь мутной воде. На белоснежной поверхности остались безобразные разводы, которые девочка поспешила смыть чистой водой, тщательно ополоснулась сама и наконец-то вылезла из лохани, оглядываясь в поисках чистой тряпицы. Закутавшись в широкое мягкое полотенце, найденное на крючке, она вышла и отыскала в комоде рубашку. Мягкая ткань приятно коснулась тела, закрывая ее до самых коленей, болтаясь на ней просторным балахоном. Вздохнув, Эля прошлепала босыми ногами к двери и пошла искать гостиную.

Вертран ждал ее с очередной порцией бульона. Он протянул девочке чашку сразу, как она устроилась в глубоком кресле, натянув рубашку на босые ноги. Эля с благодарностью приняла подношение и, прихлебывая горячую жидкость мелкими глоточками, вопросительно посмотрела на хозяина дома.

– Вижу, своего решения ты не изменила? – разглядывая девочку, чья зарождающаяся красота проявилась только сейчас, спросил Вертран.

Эллия отрицательно мотнула головой.

– Ну что ж. Не стану тебя отговаривать. Мне приятно твое доверие, но с этого дня ты не должна доверять больше никому. Со временем ты научишься разбираться в людях и сможешь понять, кто достоин, а кто предаст, едва повернешься спиной, но сейчас для тебя существует только один человек в мире – я. Ты поняла?

Отставив опустевшую чашку на столик, Эля серьезно кивнула:

– Да.

– Хорошо, тогда слушай внимательно. Я – наемник, наемный убийца, – он замолчал, давая Эллии время принять сказанное.

В глазах девочки мелькнул мимолетный ужас, сменившийся задумчивостью и вдруг засиявший такой радостью, что Вертран невольно отпрянул:

– Вижу, ты быстро справилась со своим испугом, но о причинах твоей радости поговорим потом, – он усмехнулся. – Мою судьбу не назовешь завидной, но эта та судьба, которая меня устраивает… – Вертран без утайки рассказал Эллии обо всем, из чего состоит его жизнь, – опасность, постоянное преследование, долгие тренировки, страх, сопровождающий его появление в ночи. Маска скрывала его лицо, давая возможность оставаться неузнанным в толпе, но не могла избавить от одиночества. Несколько раз он оказывался на грани того, чтобы изменить все, но так и не смог, оставаясь неуловимым призраком, которого боялись, но к которому шли в минуты злобы, зависти или отчаянья.

С этого дня Эля ступила на новую дорогу. Четыре года продолжались изнурительные тренировки, в результате которых шестнадцатилетняя девушка стала Анде, новым призраком Риондавира. Вертран научил ее в совершенстве владеть любым оружием, но любимым стал легкий сборный трехзарядный арбалет, с которым девушка почти не расставалась. Наставник стал «мостиком», позволившим Эле заработать репутацию неуловимой, безжалостной наемницы, всегда выполняющей заказы и жестоко наказывающей тех, кто посмел ее обмануть. Всем заинтересованным лицам стало известно о твердых принципах Анде, никогда не трогавшей детей и не убивавшей тех, от кого зависела еще чья-то жизнь. Те, кто пытался провести ее, поплатились за это жизнью, наглядно доказав – с ней шутки плохи.

Зачем, почему старый наемник пожалел безвестную сироту и взял ее под свое крыло, посвящая в тонкости темного ремесла? Эллия никогда не задавала этот вопрос Вертрану, с молчаливой благодарностью принимая все, что он ей отдавал. Этот суровый, немногословный мужчина стал единственным (после приемной матери) человеком, любившим ее бескорыстно, научившим ее тому, что даже в их непростой жизни есть место доверию и искренней привязанности. И его смерть спустя четыре с половиной года после их встречи принесла ей неизгладимую боль, до сих пор причинявшую девушке страдания.

Глава 6. Самарин

Королевство Риондавир

Провинция Веард-Рион

Город-столица Самарин

– Эль, так ты расскажешь? – выдернул ее из воспоминаний голос Кирана.

– Расскажу, – согласилась Эллия, – только не сейчас, – она махнула в сторону широкой дороги, пересекающей их путь, по которой в сторону Самарина двигались многочисленные груженые подводы и верховые всадники.

Влившись в общий поток, они, лишь ненадолго остановившись в придорожной таверне, чтобы прихватить еды, ехали вместе со всеми еще несколько часов, пока сзади не раздались громкие крики, призывающие уступить дорогу.

Свернув на обочину, Эля посмотрела на приближающееся облако пыли, силясь разглядеть, что за важная процессия заставила замереть слаженное движение путников. Спустя несколько минут мимо них неторопливой рысью проскакал отряд всадников на огромных, черных как смоль жеребцах. Черные плащи развивались за их спинами, приоткрывая кроваво-красные одеяния с темными вставками на груди и богато украшенные ножны с одноручными мечами. По широким плечам мужчин рассыпались тонкими плетями десятки упругих косичек, собранных в высокий хвост алыми лентами.

– Хурсовы демоны, – чей-то шепот заставил слух девушки насторожиться, ловя скудные реплики из-за спины, – зачастили, окаянные. Покоя от них нет.

– Послы, что ль, опять скачут? – удивился второй голос. – Так давеча были.

– Так-то оно и есть, – мужик немного помолчал. – Слыхал, на прошлой неделе они с Хранителями во дворце столкнулись?

– И чего? Неужто сцепились?! – зацокал мужичок.

– Не успели, развели их в стороны. Да только так зыркали демонюги проклятые, что Ванко, свояк мой, – он там коридорным служит – от страха заледенел весь да едва штаны не обмочил от страха. Сам признал. А я и осуждать не берусь, у самого от их взглядов мороз по коже.

– Ох, не к добру это.

– Твоя правда.

Мужики замолчали, а Эля еще внимательней пригляделась к лицам, ища неуловимые отличия. За все годы жизни в столице вместе с наставником, девушке так и не довелось увидеть представителей этой загадочной расы.

Все, что она о них знала, было подчерпнуто из немногих книг. Раса магов, владеющих темной магией и черпающих силу из Тьмы, беспощадные к врагам и непоколебимые в своем превосходстве над остальными народами. На протяжении двух десятилетий между Демонами из Юоргхельма и Светлыми эльфами из Эльминатиэля шла непримиримая война, причина которой так и осталась для всего остального мира тайной. И только последние семнадцать лет между ними установилось хрупкое перемирие, за время которого Хранители Великого Леса старались наладить почти разрушенную жизнь.

Взгляд Эли невольно приковал всадник, скачущий в самой середине отряда на исполинском вороном жеребце, на голову превосходящем остальных коней. Скользя по толпе людей, среди которых изредка встречались представители других рас, равнодушно-презрительным взглядом, демон возвышался в седле неподвижной глыбой, а на узком, надменном лице застыла маска неизмеримого превосходства, придавая и без того жестокому лицу отталкивающее выражение.

Словно почувствовав взгляд девушки, он чуть-чуть повернул голову и посмотрел прямо на нее. При виде искрящихся серебром волос Эллии, цвет которых выдавал в ней эльфийскую кровь, его глаза полыхнули такой ненавистью, что она невольно отшатнулась, ощущая физическую боль от обжигающего взгляда. Всего один удар сердца длился этот невольный контакт, но и этого хватило, чтобы Эля твердо решила избегать в будущем подобных встреч.

Отвернувшись, всадник пришпорил жеребца, вырываясь вперед, и вскоре весь отряд, заметно ускорившись, скрылся за поворотом. Движение на дороге возобновилось.

Успокоившись, Эля постаралась забыть неприятную встречу и обратила внимание на невольных спутников, замечая среди них голубокожих орков, отличающихся от людей не только цветом, но и огромным ростом да тяжелыми чертами лица; шустрых гномов с хитрыми личиками; и даже парочку чистокровных эльфов, благоразумно скрывшихся при виде делегации демонов за спины людей.

Оставшийся отрезок пути прошел спокойно, и в наступивших сумерках Эллия с Кираном въехали в широкие, никогда не закрывающиеся ворота Самарина.

Внешний круг города представлял собой район всевозможных гостиниц, таверн, мелких контор, лавочек и прочих заведений, отгороженный от внутреннего, жилого сектора невысокой стеной, условно обозначающей его границы.

Отыскав среди множества других вполне приличный постоялый двор, они спешились, оставив Скоэл и Теймлиса у коновязи на попечение мальчика-конюшего, сбивавшегося с ног в попытке поспеть ко всем новоприбывшим сразу. Таковых, кроме Эллии и Кира, оказалось еще четверо.

В одном из них девушка уловила что-то мимолетно знакомое, но, сколько она ни всматривалась в широкоплечую фигуру стоявшего к ней спиной светловолосого мужчины, так и не смогла вытащить из глубины подсознания нужное воспоминание. На всякий случай, если не узнанный ею знакомец вдруг окажется одним из тех, с кем Эле вовсе не улыбалось встречаться, она поспешно отвернулась и подтолкнула Кира в направлении входа.

Доведя хозяина до грани помешательства, Эллия пересмотрела все свободные комнаты, отвергая их одну за другой под разными предлогами, пока он не привел их в просторную мансарду над вторым этажом дома, разделенную на две смежные спальни и небольшую гостиную. Выглянув в небольшое окно, девушка удовлетворенно улыбнулась:

– Нам подходит, мы с братом остановимся здесь.

– Слава Богам! – всплеснул короткими пухлыми руками коротышка-гном, доведенный до отчаянья привередливой постоялицей, и поспешно отдал ключи, едва ли не бегом покидая чердак.

– Эль, а почему здесь? – спросил молчавший до этого Киран с изрядной долей любопытства. – Что ты искала?

– Вот это, – вновь подойдя к окну, девушка толкнула створки наружу, и внутрь ворвался теплый ветерок, сметая пыль с узкого подоконника. Мансарда возвышалась только на одном конце здания, что привлекло внимание Эли еще на подъезде к постоялому двору, а под ее окном раскинулась крыша второго этажа, по которой не представляло труда добраться до соседней конюшни и спуститься на улицу никем не замеченной.

Подойдя к девушке, Киран выглянул наружу:

– Ого! Да тут гулять можно!

– Даже не думай! – щелкнула его Эллия по носу. – Нам вовсе не нужно привлекать к себе внимание.

– Чего ты дерешься, – обижено потер пострадавшую «конечность» Кир, – я же пошутил. Но тут, и правда, есть где гулять.

– Именно поэтому я ждала, когда хозяин приведет нас в эти комнаты. Мне нужно будет незаметно уйти, а отсюда это сделать проще всего.

– Куда ты пойдешь? Мне можно с тобой?

– Нет, дружок, там, куда я отправлюсь, тебе не место.

– Я для тебя просто обуза, ни на что не гожусь, – расстроенно отвернулся мальчик.

– Это не так, Кир, – Эля, поколебавшись, сжала его плечо, – никогда так не говори. Я давно забыла, как это хорошо, когда рядом есть кто-то, кому ты доверяешь, и кто верит тебе, несмотря ни на что.

– А ты мне правда доверяешь? – Киран вскинул глаза, вглядываясь ей в лицо. Затаив дыхание, он ждал ответа.

С трудом преодолев внутреннее сопротивление, Эля кивнула:

– Да, хотя и не понимаю, почему, – уже произнеся эти слова, она поняла, что покривила душой. Все было просто: Кир напомнил ей ее саму, ту, дрожащую от холода и страха, обессилевшую от голода, и Вертрана, без раздумий предложившего никому не нужной девочке, обреченной на смерть, помощь и кров. Подавив привычную боль, полоснувшую сердце при воспоминании о наставнике, она вздохнула и отошла от окна:

– Пойдем ужинать, у меня не так уж много времени.

Ночь опустилась на улицы Самарина, зажигая фонари на широких улицах, оставляя переулки утопать в темноте. И именно в этой темноте неслышной тенью скользила Анде, избегая редких прохожих и льющегося из окон света. Добравшись до каменного дома, стоявшего особняком на краю жилого квартала, там, где к высокому забору примыкал пустырь, она с кошачьей ловкостью взобралась по увитой толстыми лианами плюща стене на второй этаж, перемахнула через балконные перила и, отодвинув небольшую дощечку, просунула руку в образовавшееся отверстие.

Спустя мгновение раздался тихий щелчок, и Эллия, удовлетворенно улыбнувшись, приоткрыла створку застекленной двери. Скользнув в темную комнату, девушка неслышно прикрыла за собой дверь и постояла, привыкая к темноте помещения. Спустя несколько вдохов она смогла различить мебель и уверенно направилась вглубь комнаты, огибая широкую кровать, пока не оказалась у темной, тяжелой портьеры, скрывающей стену. Усмехнувшись, она сдвинула ткань, едва сдержавшись, чтобы не чихнуть от пыли, и шагнула в открывшийся проем. Кинжал, вынутый девушкой из ножен, тихонько звякнул.

Быстро преодолев небольшое расстояние, она оказалась в другой комнате, освещенной неяркой настольной лампой. За широким письменным столом, склонившись над бумагами, спиной к ней сидел мужчина. Коротко стриженные темные волосы торчали на затылке смешным ежиком, затянутая в темно-синюю рубашку спина чуть сутулилась, скрывая широкие плечи, а сам он полностью погрузился в лежащие перед ним записи.

Мягко ступая, Эллия подкралась вплотную к хозяину кабинета и прижала кинжал к беззащитному горлу. Мужчина вздрогнул и ощутимо напрягся, готовый к немедленным действиям, но тихий, вкрадчивый голос девушки остановил его за мгновение до стремительного рывка:

– Ты все так же беспечен, Ловкач, – мурлыкающие нотки заставили мужчину расплыться в счастливой улыбке.

Без усилий отодвинув руку с кинжалом в сторону, он быстро обернулся, вскочил со стула и сгреб Элю в медвежьи объятья:

– Анде! Девочка, я так скучал! – резким движением головы отбросив капюшон на спину, Эля с обожанием посмотрела в глаза одного из немногих друзей Вертрана и ее самой, с жадностью разглядывая постаревшее за последние годы лицо с широким квадратным подбородком, сломанным в драке носом и ясными синими глазами с тонкими лучиками морщинок.

– Отпусти, ты же меня задушишь! Вот медведь! – с наигранным возмущением девушка выпуталась из крепких рук и уселась на стол, беспечно болтая в воздухе ногой.

С Орандо по кличке Ловкач незадолго до смерти познакомил ее наставник. Научившаяся не доверять никому, кроме Вертрана, Эля настороженно приняла грубоватого с виду мужчину. Огромный рост, мощная, перевитая литыми мышцами фигура, ладони, в которых с легкостью тонул громоздкий кубок с вином, показавшийся детской игрушкой, молчаливая угрюмость… Все это поначалу пугало девушку, но прошло совсем немного времени, и Эллия поняла, что душой этот гигант напоминает скорее ласкового домашнего котенка, чем свирепого тигра. Но таким его знали только самые близкие люди. Для остальных же он оставался непримиримым уличным бойцом с крепкими кулаками и неуемной жаждой победы.

– Что ты делаешь здесь, под самым носом ищеек? – нахмурился Орандо.

– Ты не рад меня видеть? – ушла от ответа Эля. Стянув маску, она бросила ее на стол, насмешливо сверкнув глазами.

– Конечно, рад, но я волнуюсь за тебя. В столице опасно. После третьего покушения на Аргаина усилили патрули, устраивают внезапные облавы, а маги проверяют каждого попавшего им в руки. Многие затаились, а кое-кто и вовсе исчез из города.

– Покушения на короля? Смело! – присвистнула девушка. – Послушай, до меня дошли слухи, что у ДКМ появились новые возможности, ты ничего не слышал?

– Как же… Потому-то многие и забились в темные норы и боятся нос высунуть. В прошлом году всплыл один любопытный артефакт. Он создает временной камень-поисковик, который обнаруживает следы каждого, побывавшего на исследуемой территории, вплоть до крыс. К счастью, на создание одной такой вещицы уходит целая декада кропотливого труда, да и способны на это только Магистры, а их в департаменте не так уж много.

– И нет никакой возможности скрыться от этого магического глаза? – нахмурилась Эллия, чувствуя, что ее задача сильно осложнится.

Ловкач задумался. Неуверенно покачав головой, он протянул:

– Как-то упоминался один способ, но я не уверен, что это правда.

– И все же? – выпрямилась девушка, пытливо глядя на гиганта.

– Говорят, существует амулет. Он невероятно древний, его создали еще в те времена, когда магией владел каждый, но вероятность отыскать его сейчас… Да нет такой вероятности! – махнул рукой Орандо.

– А как он выглядит? – чувствуя смутную надежду, подалась вперед Эля.

– Никто не знает, – пожал плечами Ловкач, – известно только, что заключенная в нем сила защищает владельца от любого магического влияния.

Эллия на мгновение заколебалась, а потом медленно расстегнула цепочку и вытащила ее из-под рубашки. Сверкнув в неярком свете, кулон закачался, отбрасывая золотистые блики на лицо девушки:

– Это может быть он?

На лице Орандо промелькнула тень удивления:

– Эта безделушка? Эля, тот амулет – сказка, за прошедшие тысячелетия он мог оказаться где угодно, а скорее всего просто сгинул без следа.

– И все же? – не сдавалась девушка.

– Можно проверить, если ты не боишься. Для этого достаточно любого проявления магии, направленного против владельца.

– Проверяй! – девушку охватило возбуждение при мысли, что подарок графа не так прост, как она думала.

– Ты уверена? Если твое украшение – не легендарный амулет, последствия будут весьма болезненны, – нахмурился Ловкач.

– Раз другого способа нет, я готова рискнуть.

– Что ж, – сдался мужчина, – пойдем вниз, мне бы не хотелось случайно спалить дом, я к нему как-то привык, – он усмехнулся.

Мало кто знал, что Орандо родился с небольшим даром: ему подчинялся огонь, но сил хватало только на мелкие фокусы. Всю жизнь, счастливо избежав внимания Магистров, не заинтересовавшихся столь незначительным уровнем магического резерва, он старательно развивал свои способности, и сейчас верхом его мастерства стали небольшие файерболы, размером с грецкий орех. Практической пользы никакой, разве что подпалить какой сарай да развести огонь в камине, но ему доставляло удовольствие сама мысль, что он не такой, как другие.

Подвал был скорее подземным этажом, сложенным из прочного камня, в котором часто прятались те, кто скрывался от преследования. Но с тех пор, как появился артефакт, многие опасались приходить сюда, поэтому подвал был заброшен. На сдвинутой в угол мебели лежал толстый слой вездесущей пыли, светильники почти не разгоняли темноту, облепленные толстой паутиной, а узкие окна под потолком заросли таким слоем грязи, что разглядеть что-либо сквозь стекла не представлялось возможным.

– Давненько я сюда не заглядывал, – плотно закрывая толстую дверь, проворчал Орандо.

Оглушительно чихнув, Эля поморщилась:

– Раньше здесь было уютно.

– Ко мне больше никто не приходит, – пожал плечами гигант, – все боятся. Не будем затягивать. Надень цепочку на шею и отойди к той стене, – он указал на пустую стену, где при всем желании было нечему гореть.

Эля послушно вернула кулон на место и встала там, где указал Ловкач.

– Не передумала?

Горло внезапно пересохло от смеси страха и странного предвкушения. Боясь, что голос ее подведет, девушка отрицательно помотала головой и замерла в ожидании.

Вздохнув, Орандо сосредоточился. Между сведенными ладонями медленно разгоралось огненно-золотистое свечение, постепенно сворачиваясь в ярко пылающий шарик. Добившись устойчивой формы, Ловкач внимательно посмотрел на застывшую фигурку и резко выбросил руки вперед, швырнув файербол в ее направлении.

Усилием воли Эля заставила себя стоять неподвижно, гордо расправив плечи, и только крепко зажмуренные веки да стиснутые кулаки выдавали ее страх и напряжение. Чувствуя, как бешено колотится сердце, она ждала, когда в одеревеневшее тело врежется обжигающий мячик. Сбоку полыхнуло, обдав щеку нестерпимым жаром, и девушка распахнула глаза, невольно оглядываясь на черное пятно подпалины, расплывшееся по стене.

– Неужели ты промазал?! – она укоризненно посмотрела на изумленного Орандо.

– Не может быть! – он с недоверием посмотрел на огромные ладони. – Я же точно прицелился!

– Попробуй еще раз, – на этот раз Эллия смотрела, не закрывая глаз. После первой попытки было уже не так страшно, и она с любопытством наблюдала, как старый друг формирует новый файербол и уже уверенно швыряет его в ее сторону. Огненный шарик полетел ей прямо в грудь, рассыпая быстро гаснущие искры, но в полуметре от девушки он вдруг вильнул в сторону, огибая неподвижную фигурку, и врезался в стену чуть ниже первой отметины.

– Получилось! Оран, это точно он! – Эллия радостно подпрыгнула, расплываясь в ослепительной улыбке. – А ты говорил, что это сказки!

– Не верю глазам, – вид у гиганта был настолько ошарашенным, что Эля не выдержала и звонко рассмеялась. – Где ты его взяла?!

– Это подарок, – загадочно ответила она, с нежностью погладив кулон.

– Ничего себе! Ты даже не представляешь, каким сокровищем владеешь, – он покачал головой. – Береги его от чужих глаз. Если кто-нибудь узнает в нем легендарный амулет, найдется немало охотников присвоить его себе и тогда твоя жизнь не будет стоить и гроша.

– Ты прав, – серьезно кивнула девушка, пряча цепочку под глухой ворот одежды. – Но теперь я могу не опасаться таинственного артефакта.

– Только не обольщайся, – предостерег ее Орандо, – твой след ищейкам не взять, амулет исказит его так, что это станет невозможным, но в арсенале магов достаточно других возможностей, чтобы поймать тебя на месте.

– Я буду осторожна, – заверила она обеспокоенного друга.

Они вернулись в кабинет и устроились в мягких креслах напротив друг друга. Налив в кубок густое, рубиново-красного цвета вино, он кивнул в сторону стола:

– Тебе не предлагаю, помню, что не пьешь алкоголь, так что там найдешь себе что-нибудь по вкусу. Если не ошибаюсь, то бутылочка твоего любимого клатте[9] затесалась среди других.

Глаза Эли вспыхнули от радости, вызвав ласковую усмешку Орана:

– Так ты помнишь?!

– Как я мог забыть, – хохотнул он, – ты единственная, кто сводил меня с ума, если его не оказывалось среди моих запасов!

– С тех пор я повзрослела, – Эля совсем по-детски показала ему язык.

– Ты уверена?! – приподнял Орандо густую бровь. – А по тебе не скажешь.

– Остряк-самоучка! – фыркнула девушка, с наслаждением отпивая прохладный напиток.

– И все же, для чего ты вернулась? – мгновенно посерьезнел Ловкач.

– Отыскать одного человека… – Эля отвела глаза.

– Ты так и не отказалась от мысли отомстить? – в его голосе скользнула горечь. – Пора все забыть, ты стала другой, теперь никто не посмеет обидеть тебя.

– Но это не меняет того, что он сделал! – вскинулась девушка.

Орандо помолчал, вертя в руках кубок, потом, приняв какое-то решение, шумно вздохнул и посмотрел прямо в полыхавшие гневом глаза:

– Я могу помочь? Моя репутация все еще что-то да значит на улицах Самарина.

– Мне подсказали, где он может проживать. Ты можешь узнать, здесь ли он?

– Без проблем. Дай мне немного времени, я все узнаю.

– Спасибо, – она улыбнулась, глядя на него чуточку виновато.

Они еще долго просидели, наслаждаясь обществом друг друга, и лишь перед самым рассветом Эля вернулась на постоялый двор, с легкостью проделав обратный путь, которым покинула комнаты несколько часов назад.

Глава 7. Призраки прошлого

Королевство Риондавир

Провинция Веард-Рион

Город-столица Самарин

Послеобеденное время следующего дня выспавшаяся Эля провела с Кираном, таская мальчика по городу и показывая интересные места. Передвигаться верхом по второму, среднему, кольцу города, где сосредоточились многочисленные лавки, жилые кварталы и парки, дозволялось только городской страже и королевским отрядам, поэтому они наняли легкую, открытую повозку, наслаждаясь теплым ветерком да ласковыми поцелуями солнца. Кир с восторгом разглядывал проплывающие мимо витрины с выставленными в них сладостями и разными диковинками, пока Эллия не сжалилась и не велела вознице остановиться напротив большой кондитерской лавки.

– Пошли, можешь взять все, что захочешь, – она легонько подтолкнула Кира к широко распахнутым стеклянным дверям, откуда тянуло теплым ароматом сладкой сдобы и горячего шоколада.

– Все-все?! – затаив дыхание, Киран во все глаза смотрел на воздушные торты, ровные горки разноцветных пирожных, вазочки с кремом, посыпанным яркими цукатами и тертым орехом, и прочие сладости, от которых рот непроизвольно наполнялся слюной.

Стоит ли говорить, что вышли они оттуда груженые под завязку, с трудом уместив многочисленные коробочки на сиденье коляски?!

В гостиницу вернулись, когда вечернее солнце погрузило город в золотисто-оранжевую дымку угасающих лучей. Оставив Кира разбирать немногочисленные покупки, перед которыми мальчик не смог устоять, Эля скрылась в крошечной ванной.

Оставшееся до ночной темноты время она проспала, зная, что ей вновь предстоит бессонная ночь.

В кабинет Оранда она пробралась тем же путем, что и накануне, но в этот раз друг ждал ее появления и застать его врасплох не получилось.

– Так и знал, что ты не сможешь долго ждать, – ухмыльнулся он, едва Эля бесшумной тенью скользнула в комнату. – Как всегда, нетерпелива во всем, что касается лично тебя.

– А ты всегда пытался меня поддеть, – беря из корзинки сочный персик и впиваясь в сладкую мякоть, заметила она, устраиваясь в кресле. – Ты уже что-то выяснил?

– Да, это было нетрудно. Его больше нет в городе, но в том доме живет его сын.

– Барлаф? Он жив?! – Эллия едва не подавилась. Перед глазами промелькнуло видение распростертого у подножия лестницы тела.

– Жив. И даже почти здоров. Подробностей не знаю, но, говорят, что из дома он не выходит.

– Где этот дом?

– Ты собираешься туда прямо сейчас?

– А ты хочешь меня отговорить? – Эля вскинула голову, с непокорным вызовом глядя в подернутые тревогой глаза.

Орандо едва заметно напрягся, но спустя пару ударов сердца его плечи обреченно ссутулились:

– Нет, я не стану этого делать, ты все равно поступишь по-своему.

Эллия поднялась и, мягко ступая, подошла к нему:

– Оран, я не могу по-другому, у меня так много вопросов, а ответить на них может только он.

– Будь осторожна, – сжав ее ладонь в своей руке, тихо сказал он, – у меня осталось не так много друзей, я вовсе не хочу потерять одного из них.

– Я всегда осторожна, ты же знаешь, – она легко вскочила на ноги и вновь спросила: – Так где его дом?

Черкнув пару строк на обрывке бумаги, Орандо молча протянул его Эле.

– Спасибо, – она спрятала записку в карман и шагнула к потайному ходу.

– Ты еще вернешься? – он остановил ее уже на пороге, печально вглядываясь в скрытое маской лицо.

– Да. Обещаю.

Он молча кивнул, отпуская ее, и Эллия, чувствуя неясную тревогу, окунулась в темноту, скрывшую ее от устремленного вслед взгляда.

По затихшему до утра ночному городу скользила безмолвная тень…

Дом, к которому направлялась Анде, находился на самом краю жилой части Самарина, в глухих трущобах, где даже стража избегала появляться лишний раз, справедливо опасаясь за свою жизнь. Ветхий, слегка покосившийся, с прохудившейся крышей, он стоял в окружении таких же жалких лачуг, где жили беднейшие жители столицы, немалая часть которых промышляла ночным ремеслом.

Эллия неслышно забралась внутрь через приоткрытое окно и, притворив его за собой, осторожно шагнула в сторону, растворившись в темноте комнаты. Лунного света, падающего сквозь неплотно задёрнутые шторы, хватило, чтобы разглядеть неподвижную, накрытую темным покрывалом фигуру на узкой кровати в углу. Комната сильно пропахла нечистотами, но хуже всего оказалась сладковатая вонь гниющей плоти, заставившая девушку задержать дыхание.

«Не успела», – полоснувшая отчаяньем мысль вырвала невольный стон разочарования. Прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь привычными слуху ночными шорохами, Эля постояла еще немного и, уже не таясь, повернулась в сторону окна. Распахнув створки, девушка уже была готова вновь раствориться в ночи, но слабый оклик заставил ее застыть на месте.

– Кто здесь? Маниус, это ты? Где ты пропадал? – в темноте раздался тихий скрежет, и на ночном столике зажглась лампа, тускло осветив грязную комнату.

Обернувшись, Эллия посмотрела на приподнявшегося на локте мужчину. Нечесаные сальные волосы спутанными прядями падали на замызганную подушку, на болезненно худом лице лихорадочно горели глаза, пересохшие губы потрескались… Будь на его месте другой, Эля испытала бы жалость, но это был Барлаф. Разительно изменившийся, но все-таки он.

Девушка равнодушно смотрела, как он тянется к стоящему рядом ведру с мутноватой водой и жадно глотает воду из треснутого деревянного ковша.

– Барлаф, – она подождала, когда он напьется, и сделала шаг к кровати, задев пошатнувшийся стол. На пол, звеня, полетела какая-то посуда, но девушка не обратила внимания, не сводя горящего взора с того, кто должен был умереть семь лет назад.

– Ты не Маниус, – полувопросительно прохрипел «братец», – кто ты?

Откинув капюшон, Эля сняла маску и бросила ее на пыльный стол. Приблизившись к постели, она встала так, чтобы тусклый свет лампы осветил ее лицо. Барлаф отшатнулся:

– Ты?! – его лицо стремительно побелело. – Откуда ты взялась?

– Смотрю, ты меня узнал, братец, – последнее слово Эля выплюнула, как сгусток яда.

– Зачем ты пришла?! Тебе мало того, что ты со мной сделала? – он рывком откинул одеяло, открыв неподвижные, синюшного оттенка худые ноги с атрофированными мышцами. – Из-за тебя, тварь, я парализован! Долгих семь лет… семь хурсовых лет я не могу пошевелить даже пальцем!

– Ты сам во всем виноват, – в бесстрастном голосе Эллии не было ни малейшего оттенка бушевавших внутри чувств.

– Так ты пришла поиздеваться надо мной?!

– Нет, я пришла отомстить, – по ее губам скользнула легкая гримаса насмешливой улыбки.

– Думаешь, я боюсь смерти? – горько усмехнулся мужчина, откидываясь на подушку. – Я жду ее как избавления от мук! Посмотри на меня, я гнию заживо. Что ты можешь еще сделать, чтобы доставить мне бо́льшие муки?

– Ты заслужил такую участь, – она с трудом сдержала судорожный вдох, когда яркие видения того утра промелькнули в памяти. – Где Харум?

– Отец? – удивился Барлаф. Лихорадочный румянец вновь окрасил его скулы, резко контрастируя с бледным лицом. – Он давно уже бросил меня. Я не знаю, где он.

– Ты лжешь! – ярость в голосе Эллии заставил мужчину вздрогнуть.

– Ты думаешь, я стану защищать его, после того как он бросил меня подыхать в этих трущобах? – съязвил он. – Я не видел его больше года.

– Он что-то говорил о том, куда намерен отправиться?

– Нет… я не помню…

Кинжал легко выскользнул из ножен, издав тихий скрежет, отозвавшийся в голове Барлафа похоронным звоном. Несмотря на все заверения, глаза мужчины расширились от ужаса при виде остро отточенного лезвия.

– Я помогу освежить тебе память, – Эля вплотную приблизилась к постели и наклонилась над искаженным от страха лицом.

– Не трогай меня, хурсово отродье! – его голос сорвался на визг.

Не обращая внимания на режущие слух звуки, Эллия схватила Барлафа за горло, прижимая к подушке, и медленно провела кончиком кинжала по его щеке, рисуя кровавый узор. Резкая вспышка боли заставила его ослабнувшее за долгую болезнь тело бессильно биться в руках девушки в напрасной попытке вырваться из ее рук. Сдавленный крик разбился о стены, не потревожив ночную тишину улицы.

– Не вспомнил? – от вкрадчивого голоса Эли Барлаф затрясся. – Нет? Как жаль. Видимо, твоя память нуждается в дополнительном стимуле, – чертя кровавую дорожку на второй щеке, наигранно-разочаровано протянула она.

Скрюченные пальцы «братца» бессильно скребли по ее запястью в попытке оторвать душащую его руку, но Эллия с легкостью удерживала его, нанося все новые узоры на залитое кровью лицо.

– Я могу долго растягивать удовольствие, – прошептала она, склонившись к самому уху. Ее слова с трудом пробились в замутненное болью сознание Барлафа, и, когда Эля в очередной раз приблизила кинжал к рассеченной коже, он еле слышно прохрипел:

– Остановись… Я не знаю, где отец, – он кое-как облизал пересохшие губы. – Он просто ушел. Все, что я слышал, – это название таверны, в которой он пропадал, – по его щекам, смешиваясь с кровью, текли слезы жалости к себе. – «Бешеный кабан». Это все.

Выпрямившись, Эля с насмешкой посмотрела на жалкое подобие мужчины перед собой и, вытерев кинжал о грязное одеяло, с лязгом задвинула его в ножны:

– Трус! Недолго же ты выдержал! – презрение в голосе Эллии заставило Барлафа вздрогнуть.

Отряхнув маску от пыли, девушка надела ее и, бросив последний взгляд на лежащего мужчину, распахнула окно.

– Стой! Не оставляй меня, я не хочу умирать! – скулеж, полный мольбы, ударился ей в спину. – Ты не можешь меня так оставить! Я твой брат!

– Брат?! – Эля резко обернулась, сузившимися от ярости глазами глядя в изуродованное лицо. – Брат?! Ты не вспоминал об этом, когда Харум избивал меня! – она сделала шаг к постели. – Ты не вспоминал об этом, когда я умирала после твоих побоев, – еще шаг, – и когда пытался изнасиловать, ты тоже не вспомнил, что ты – мой брат! А сейчас просишь меня о помощи?! Ты?!

Сжавшись от обжигающего гнева в словах Эллии, Барлаф выкрикнул:

– Ты пыталась меня убить! Из-за тебя, проклятая полукровка, я оказался здесь! Ты обязана помочь мне!

– Обязана? – ее голос превратился в шипение. – Что ж, я тебе помогу.

Неуловимым движением вырвав из ножен кинжал, Эля метнулась к постели и перерезала Барлафу горло. Издав булькающий звук, он с ужасом смотрел в ее глаза, пока из бьющегося в агонии тела капля за каплей вытекала жизнь.

Вытерев брызнувшую на лицо кровь, девушка медленно отвела взгляд и, решительно повернувшись спиной к затихшему телу, бесшумно растворилась в ночи.

Почти к рассвету Эллия вернулась в дом Орандо. Он все так же сидел в кресле, не сдвинувшись с места, а его глаза были прикованы к потайному ходу. При виде живой и невредимой девушки из его груди вырвался вздох облегчения:

– Наконец-то! Я беспокоился о тебе.

– Я же обещала, что буду осторожна, – бросив маску на стол, Эля села в кресло и потянулась к бутылке с любимым клатте.

– Тебя давно не было в столице, многое изменилось. Но я рад, что все в порядке. Что ты собираешься делать дальше?

– Я все еще не нашла Харума, продолжу поиски, – наливая розоватый напиток, пожала она плечами. Бутылка громко звякнула о край бокала, расплескивая клатте и привлекая внимание Ловкача к дрожащим рукам девушки.

Он внимательно посмотрел на Элю, отмечая непривычную бледность лица:

– Что произошло в том доме?

– А что там могло произойти? Он получил по заслугам, – она всеми силами избегала смотреть в глаза Орандо.

– Ты на себя не похожа. Я знаю, твое ремесло дается тебе нелегко, и давно понял, что только ради мести ты согласилась на предложение Вертрана, но никогда не показывала свои чувства. А сейчас… ты дрожишь.

– Это оказалось тяжелее, чем я думала, – Эля крепко сжала бокал обеими руками, сдерживая предательскую дрожь. – В отличие от других я росла вместе с ним, он был моей семьей. Я всегда знала, что и он, и отчим ненавидят меня, ведь я подкидыш, полукровка, – но продолжала мечтать, что однажды хотя бы брат полюбит меня. Со смертью мамы все изменилось. Я тоже научилась ненавидеть.

– Расскажи, что произошло сегодня ночью.

Перед Эллией вспыхнуло видение полных ужаса глаз Барлафа. Проглотив подкативший к горлу горький комок, она рассказала Орандо все без утайки. «Грязная полукровка» – эти слова болью отдались в душе девушки, но в тот момент, ослепленная яростью, она не обратила на это внимание. Теперь же внутри вновь вспыхнула обжигающая обида:

– Почему? Почему они так меня ненавидели?

– Потому что ты лучше их, – он встал и протянул Эле раскрытую ладонь.

В замешательстве она не сразу поняла, что Орандо просит ее встать, и лишь спустя несколько мгновений вложила в нее свою руку. Подведя Эллию к высокому зеркалу, Ор встал у нее за спиной:

– Посмотри, – он осторожно снял с ее головы темную бандану, под которой Эля, превращаясь в Анде, прятала волосы. Серебряный водопад освобожденно рассыпался по плечам. Бережно убрав непокорный локон, Орандо вновь сказал непонимающе наблюдающей за его действиями девушке:

– Посмотри на себя.

Эля послушно посмотрела на свое отражение, стараясь увидеть то, что так настойчиво показывал ей Оран. Перед ней стояла стройная, почти худенькая девушка с мерцающими, светлыми волосами, спадающими чуть ниже лопаток, с нежным овалом лица, темными, почти черными глазами. Чуть повернув голову, она скосила взгляд на заостренное ушко и вновь посмотрела на друга:

– Я ничего не вижу.

– Глупый ребенок, – покачал головой Ловкач. – В тебе течет кровь эльфов. Как бы мы ни старались, нам никогда не достичь их мудрости, их силы. Люди восхищаются Хранителями, принимают их как старших братьев, но всегда будут те, кто завидует и мечтает увидеть, как будет сломлен этот гордый народ. Потому твой отчим и Барлаф ненавидели тебя.

– Но я всего лишь полукровка!

– Неважно, ты все равно выше их по рождению.

– Кто я, Оран? Кто мои настоящие родители? Почему они бросили меня? – Эля не отрываясь смотрела на свое отражение.

– Я не знаю, малышка. Но это не так важно, как то, кто ты есть. Эта жизнь не для тебя. С каждым убийством ты убиваешь и часть себя. Ту часть, что досталась от Хранителей, – Орандо подозревал, от кого девушке достались такие жгучие глаза, но надеялся, что ошибается.

– Я еще не готова все бросить, – покачала она головой, – я должна дойти до конца.

– Я понимаю. Лишь молюсь, чтобы не стало слишком поздно.

На это ей было нечего сказать, и Эля, вновь пряча волосы под темную ткань, отвела взгляд, чтобы не видеть печали в глазах друга.

– Мне пора, Кир будет беспокоиться, – сказала она, чувствуя непривычную неловкость.

– Не уходи, я отвезу тебя, – Оран, словно забыв о недавнем разговоре, смерил ее веселым взглядом. – Куда ты в таком виде?

– До первой стражи, – выглядывая на залитую солнцем улицу, вздохнула девушка. – Я совсем забыла о времени.

– Возьми в спальне мой плащ и спускайся во двор, а я пока заложу коляску.

Кивнув, Эля сунула маску за пазуху и убежала в спальню. Через несколько минут она была уже внизу, закутанная с ног до головы в темно-синий плащ.

Глава 8. Старые люди, старые места…

Королевство Риондавир

Провинция Веард-Рион

Город-столица Самарин

Кир встретил Элю недовольным взглядом из-под насупленных бровей:

– А я, между прочим, переживал.

– Извини, задержалась у старого друга. Я сейчас немного посплю, и мы куда-нибудь сходим, хорошо?

– Эль, мы еще долго здесь пробудем? Мне скучно.

– Потерпи еще несколько дней, ладно? – Но в эти планы вмешалась третья сила, о которой Эля еще не подозревала.

День прошел спокойно. Застирав окровавленную одежду и до скрипа отмыв тело, девушка проспала несколько часов, и после запоздавшего обеда они с Кираном отправились в город. Как и в первый раз, мальчик во все глаза таращился на яркие витрины и праздношатающихся горожан из нанятого экипажа. Воспользовавшись случаем, Эля заглянула в несколько лавок и приобрела кое-что в дорогу, после чего экипаж доставил их в еще незнакомый Киру квартал.

– Где это мы? – оглядывая невысокие здания из серого камня и пустую улицу, недоуменно спросил он.

Договорившись с возницей, что тот заберет их на этом же месте часа через два, Эля расплатилась и отпустила экипаж.

– Это сюрприз, – лукаво улыбнувшись заинтригованному мальчику, она повела его туда, откуда смутно доносился шум многочисленной толпы. Пройдя с десяток домов и свернув за угол, они оказались за скопищем возбужденных людей, подбадривающих кого-то, кого Киран, как ни силился, не мог разглядеть за плотно сдвинутыми спинами. Кое-как протиснувшись сквозь толпу, они вынырнули перед свободной от зрителей площадкой, на которой, сцепившись в горячке боя, катались две полуобнаженные мужские фигуры.

Округлившимися от восторга глазами Киран смотрел, как загорелый гигант, освободившись от захвата, легко вскочил на ноги и остановился, насмешливо глядя на неуклюжего противника. Взревев, тот бросился на него, по-бычьи склонив голову и сжимая увесистые кулаки, но за мгновение до столкновения здоровяк увернулся и отвесил нападавшему задире смачного пинка. Толпа захохотала и заулюлюкала, приветствуя развлечение. Пропахав в пыли широкую борозду, разъяренный боец сплюнул кровавую слюну разбитыми губами и уже осторожно, следя за каждым движением гиганта, двинулся к нему, выставив кулаки вперед. Тот спокойно смотрел на приближающегося противника, не переставая улыбаться. Зрители замерли в предвкушении… Дальше… А дальше был бой, так похожий на великолепный танец! С удивительной для такого великана ловкостью уклоняясь от ударов, здоровяк, на потеху толпе, отвешивал сопернику все новые оплеухи и подзатыльники, заставляя того яриться еще сильнее и все чаще бездумно бросаться на него в попытке нанести решающий удар. В конце концов, бойцу, с которого Киран не сводил восторженных глаз, надоело играть с противником, и он одним точно выверенным ударом отправил его в нокаут. Потеряв сознание, незадачливый задира растянулся в пыли, а зрители взорвались радостными криками:

– Ловкач, Ловкач!!!

– Это мой друг, – наклонившись к самому уху Кира, чтобы он услышал ее среди оглушительного шума, сказала Эля, с широкой улыбкой глядя на приближающегося к ним Орандо. Обводя скандирующую его – честно заслуженное – прозвище толпу веселым взглядом, он с удивлением увидел среди галдящих людей свою любимицу и жмущегося к ней паренька, и теперь, с улыбкой кивая в ответ на приветствия, уверенно направлялся прямо к ним.

– Эль, он такой… – Киран с благоговением смотрел на блестящую от пота мощную фигуру Ловкача.

– Как вы здесь оказались? – отмахнувшись от настойчивых поклонников, с изумлением спросил он у девушки, покосившись на счастливую мордашку ее спутника.

– Ор, давай выберемся из этой толпы, а потом я вас познакомлю, – не отвечая на вопрос, поморщилась она, когда локоть одного из разгоряченных зрителей вонзился ей в бок.

Больших усилий в этот раз не потребовалось. Завидев возвышающегося над всеми любимца, люди торопливо расступались в сторону, пропуская его и спешащих за ним Элю и Кира. Выбравшись и отделавшись от бросившихся вслед фанатов, они с облегчением убедились, что зрителей наконец-то отвлек следующий поединок, и уже не торопясь отправились туда, где уже ждал экипаж. И только устроившись на сиденье, Эля познакомила своих друзей.

– Кир, познакомься, это мой давний друг, Орандо, – она улыбнулась, глядя, как заинтересованно Ловкач разглядывает смутившегося мальчишку. – Ну, а это Киран, мой новый друг.

– И почему же ты скрыла от меня, что у тебя появился юный подопечный? – Оран с укором посмотрел на девушку.

– Не было повода, – нисколько не смутившись, ответила Эля и спросила о том, о чем думала последние несколько часов: – Ты не против, если мы на время переедем к тебе? Киру скучно одному, а мне боязно оставлять его так надолго. Да и чужих глаз у тебя избежать гораздо легче.

– Конечно, я буду только рад обществу. Последнее время ко мне мало кто заглядывает.

– Тогда давай заедем в гостиницу за вещами и сразу отправимся к тебе.

– Я предлагаю сначала заехать ко мне, отпустив возницу, а потом заложить мою коляску и на ней съездить на постоялый двор. В случае чего никто не будет знать, куда ты уехала.

– Ты прав, – широко улыбнулась Эллия.

Отпустив экипаж в квартале от дома Орандо, они добрались до него пешком и запрягли повозку. Через час, расплатившись за комнаты и забрав вещи, друзья привязали соскучившихся по хозяевам Скоэл и Теймлиса по бокам от запряжного мерина Ора и покатили домой.

Киран быстро освоился и донимал Орандо вопросами да просьбами научить его драться «так же, как ты!», на что Ловкач отшучивался, по-доброму глядя на раскрасневшегося паренька. А Эля, с радостью глядя на ожившего мальчика, наконец-то заметила, что болезненная худоба Кира постепенно исчезает и кости больше не пытаются проткнуть кожу. Мордашка тоже немного поправилась, и черты, проглядывающие сквозь мальчишескую угловатость, грозили разбить немало девичьих сердец, когда Киран подрастет.

До того, как наступили сумерки, друзья успели разместиться и уплести прихваченный в попутной таверне ужин. Киран уснул, а Эля, устроившись напротив Орандо, потягивала клатте и не отрываясь смотрела на него, обдумывая, как подступиться с очередной просьбой. Не выдержав, Оран шумно вздохнул и укоризненно покачал головой:

– Говори уже, я же вижу, что тебе снова от меня что-то надо.

– Угадал, – не стала отрицать девушка. – Барлаф упомянул название таверны, в которой часто пропадал Харум. Ты не знаешь, где она?

– Что за таверна?

– «Бешеный кабан».

– Гиблое местечко, – хмыкнул Оран, наливая себе вина, – там собирается всякое отребье, с которым никто не желает иметь дело. Не вздумай туда соваться, – в его голосе прозвучало явное предостережение, – я попрошу кое-кого проверить.

– Хорошо, – с неохотой отступила Эля от первоначального намеренья отправиться в «Кабана» самой, – а я пока навещу парочку приятелей.

– Ты же…

– …буду осторожна. Да, я помню, – улыбнулась она.

– Пойду, накормлю лошадей, – поднялся Орандо, зная, что к его возвращению Эли уже не будет. – Не рискуй понапрасну.

Убедившись, что Кир крепко спит, Эллия быстро переоделась и отправилась в одно из тех мест, где собирались такие же объявленные вне закона авантюристы, как и она сама. Девушка надеялась, что Гарто не скрылся из города, опасаясь облавы ищеек, и поможет ей отыскать следы отчима, если Ора постигнет неудача.

Никем не замеченная, Эля добралась до серого приземистого здания, на котором висела выцветшая вывеска с облупившейся краской. Название давно уже стерлось, а забитые крест-накрест досками окна наглядно свидетельствовали о заброшенности конторки. Но это впечатление было обманчиво – весь антураж тщательно создавался, чтобы обвести вокруг пальца королевских ищеек. Вздумай они проверить здание, не увидели бы ничего, кроме пыльных помещений, сломанной мебели да парочки заблудившихся крыс, а вот воры, наемники да прочие «ночные ремесленники» были чудесным образом осведомлены о просторном, хорошо изолированном подземном этаже, где разместился веселый кабачок. Конечно, мага столь детская уловка не обманула бы, но раньше это не являлось столь острой проблемой, а теперь собирались здесь на свой страх и риск.

Замаскированный вход открылся без малейшего скрипа, едва Эля потянула неприметный с виду рычажок. Нырнув в полутемный провал, освещаемый единственным тусклым светильником, она спустилась по узкой лестнице и попала в полупустой зал.

Унылая атмосфера и едва слышные, натянутые разговоры остро отличались от тех, что Эллия помнила. Внезапное появление темной фигурки, скрывающей лицо под маской, прервало и без того вялую беседу и сгустило тишину настолько, что девушка почувствовала ее всем телом. Поморщившись от ощутимого напряжения, сковавшего немногочисленных посетителей, она огляделась в поисках Гарто.

– Эй! Ты кто такая? – грубый окрик незнакомого кабатчика прервал ее поиски.

– Уймись, Берт, свои, – одернул его коренастый, смахивающий на росомаху мужичок, поднимаясь из-за стола. – Анде, какими судьбами? Давненько тебе не видали.

– Крочит[10], – откликнулась Эля, увидев старого вора, с которым пару раз сводила ее судьба. – Я ищу Гарто. Надеялась найти его здесь, но вижу, зря пришла.

– Так ты не в курсе! В темнице он, – покачал головой Крочит. – Второй месяц уж пошел. Опоздала.

Эля раздосадованно закусила губу, гадая, как ей быть дальше.

– Присядешь с нами? – прищурился вор, кивнув в сторону стола, за которым, внимательно прислушиваясь к разговору, сидели трое незнакомых девушке мужчин.

– Отчего не присесть, – она опустилась на лавку, кивнув в ответ на приветственные возгласы.

– Берт, налей-ка нашей гостье своей наливки, – усаживаясь напротив девушки, окликнул кабатчика Крочит.

Насупив густые брови, Берт вышел из-за высокой стойки и плюхнул на стол кувшин да не слишком чистую кружку.

– Сам нальешь, – буркнул он, возвращаясь на свое место.

– Не обращай на него внимания, поворчит и успокоится. Нынче незнакомцев с опаской встречают, а тебя мало кто видел.

– Что произошло? – с сомнением глядя на пододвинутую кружку с темно-лиловой жидкостью, спросила Эля. – Я слышала, что облавы теперь проводят вместе с магами, но ведь это место всегда было так защищено.

– Так-то оно так, да где нам тягаться с Магистрами, – он с горечью махнул рукой. – Они в два счета обнаружили это место да сгребли всех без разбору.

– А вы как же? – она обвела взглядом дюжину присутствующих в кабаке «ночных ремесленников», мрачно слушавших то, что рассказывал Крочит.

– Да повезло нам, – невесело усмехнулся старый вор. – Меня в городе не было, да и остальные кто где промышляли. А когда вернулись, тут все разгромлено было. Аграя – помнишь его? – убили, – упомянул он бывшего хозяина заведения.

– А этот? – покосившись на хмурого Берта, спросила Эллия.

– Племяш его. Принял хозяйство, починил все да приглядывает. Ты не смотри так, хороший мужик, да только не верит теперь никому.

– Что же вы тогда тут делаете?

– Так с прошлой облавы всего ничего прошло, вот и собираемся на свой страх и риск. Да только сама видишь, не то здесь все. Уверенности больше нет, в любую минуту беда придет. Уходила бы ты, за твою голову огромная награда назначена. А о Гарто забудь, не скоро свидитесь… да и свидитесь ли?

– Спасибо тебе, Крочит. Мне жаль, что так вышло, – Эля отодвинула кружку и поднялась, с сочувствием глядя на сгорбленную фигуру старика.

– Да чего уж там, – махнул он рукой.

Попрощавшись, Эллия вышла на улицу и немного постояла, вдыхая ночной воздух, пропахший свежестью, ароматом цветов и запахом конского навоза из ближайшей конюшни. Глубоко вздохнув, она поглубже натянула капюшон и, не заметив, как вышедший из кабака один из «ремесленников» проводил ее долгим взглядом, скользнула в тень.

В этот раз Орандо не ждал ее в кабинете, только на столе одиноко горела лампа, показывая его заботу. Улыбнувшись этому маленькому знаку внимания, Эля заглянула к безмятежно спящему Киру и ушла в свою комнату.

Глава 9. Изнанка Самарина

Королевство Риондавир

Провинция Веард-Рион

Город-столица Самарин

Следующий день не принес ничего нового. Орандо с утра куда-то запропастился, и Эля, изнывая от нетерпения, мерила шагами комнату, пока, наконец, не хлопнула входная дверь, оповещая о возвращении хозяина. Бросившись навстречу, она с надеждой посмотрела в его глаза, но Ор отрицательно покачал головой:

– Харум давно не появлялся в «Бешеном кабане», и никто не знает, куда он мог отправиться.

– Да что ж за невезуха такая! – с досадой стукнула Эля по стене.

– Говорят, что он иногда заглядывал в «Сонного орка», но это только слухи.

– «Сонный орк»? – встрепенулась девушка. – Я знаю его хозяина! Если Молчуну что-то известно, он не откажется мне помочь.

– Откуда ты его знаешь? – удивился Ор.

– Это был мой первый самостоятельный заказ, – с улыбкой вспомнила Эля. – Гарзера тогда сильно достал один конкурент, и он, собрав все, что у него еще оставалось, нанял Вертрана. Наставника такая мизерная плата не устроила, но отказывать он не стал, а отправил к Молчуну меня. Видел бы ты его лицо, когда перед ним вместо опытного наемника появилась я! – засмеялась Эллия. – Но у Гарзера не было выхода, и он согласился. А когда я справилась, он на радостях пообещал компенсировать недоплату любой услугой. Вот только до этого времени мне от него ничего не было нужно. Что ж, пришла пора платить старые долги.

– Тут я тебе, видимо, не помощник, – Ловкач заглянул за плечо Эли. – А где Кир?

– В комнате. Нашел у тебя книги, и теперь его приходится насильно оттаскивать от них, чтобы заставить поесть, а ведь на аппетит он никогда не жаловался, – она развела руками.

– А я хотел его с собой взять. Ему, кажется, понравились бои.

– Шутишь?! Да он от них в полном восторге! Если кому и под силу вытащить его из дома, то только тебе.

– А ты?

– Не переживай, найду, чем себя занять до вечера, а с темнотой отправлюсь к Молчуну.

– Если что-нибудь будет нужно, найди меня, – Оран на мгновение прикоснулся ладонью к щеке Эли и пошел к Кирану.

Оставшись в одиночестве, девушка немного побродила по дому, ища себе занятие и, в конце концов, решила побаловать друзей и приготовить ужин. Готовить она умела. Вертран старался научить свою подопечную всему, что может ей пригодиться в жизни, поэтому, не умея готовить ничего, кроме простейших блюд, он притащил ей кучу поваренных книг. Одно время Эля с искренней увлеченностью осваивала их, каждый день балуя наставника новым рецептом. Порой получалось ужасно, и Вертран, смеясь, отправлялся в ближайшую таверну – спасать ужин, но все-таки мало-помалу Эллия освоила кулинарное искусство, и тогда занятие ей наскучило. Нет, она по-прежнему готовила для себя и наставника, но былой увлеченностью и не пахло. Но навыки остались, и теперь девушка, убедившись, что в холодной кладовой есть все, что ей необходимо, засучила рукава и взялась за дело.

К возвращению Орандо и счастливого Кира на столе, источая упоительный аромат, стояла запеченная с овощами свинина, мягкое картофельное пюре с мелко нарезанной зеленью и грибной салат, а в холоднушке ждал до десерта мягкий сливочный крем с кусочками сладких персиков и шоколадной крошкой.

– У нас праздник? – удивленно глядя на приготовленный Элей ужин, спросил Орандо.

– Да вот, решила вспомнить давнее увлечение, – немного смутилась девушка.

– Ну-ка, дружок, – Ловкач легонько подтолкнул Кира, – беги умываться и за стол! Будем праздновать!

– А что праздновать? – с любопытством посмотрел на него мальчик.

– Что ж мы, повод не найдем?! Да вот хотя бы ваш приезд, чем не праздник?! Беги.

Киран умчался, а Орандо посмотрел на прихваченную из таверны картонную коробку со скромным ужином:

– А это куда теперь?

– Уберем в кладовую, – забрала у него Эля купленное, – а завтра разогреем и съедим.

Через час, шумно отдуваясь, Ор откинулся на спинку стула, удовлетворенно похлопав себя по животу:

– Никогда не ел ничего вкуснее!

– Только не привыкай, – шутливо проворчала девушка, – я вовсе не собираюсь превращаться в примерную домохозяйку.

– Жаль, – притворно огорчился Ловкач, – ты зарываешь свой талант в землю!

Он рассмеялся:

– Но если честно, то я вовсе не представляю тебя в переднике и поварском колпаке.

Не участвуя в разговоре, Киран за обе щеки уплетал десерт, поглядывая на полупустую вазочку Эли. Заметив его взгляд, она рассмеялась и пододвинула сладкое поближе к мальчику:

– Держи, сладкоежка.

Каждый из них поймал себя на мысли, что давно уже не позволял себе так беззаботно проводить время, забыв обо всем. На короткие мгновения отступило прошлое, отпуская из тисков незатухающей обиды, настоящее растворилось в мягком пламени десятков свечей, сменивших магические светильники и создающих уютную обстановку, а будущее… будущее они оставили на потом, наслаждаясь минутами теплого доверия…

Но все когда-то кончается…

За окнами стемнело, и, убрав со стола при помощи друзей, Эллия вернулась в реальность. Пришла пора отправляться в «Сонный орк».

Избавленная от главного конкурента таверна процветала. Из распахнутых дверей доносились громкие голоса посетителей, взрывы хохота, брань да грубые окрики, без которых немыслимо ни одно подобное заведение. Мало кто, занятый своими делами, обратил внимание на девушку, и она беспрепятственно добралась до высокой стойки, за которой хлопотал Молчун.

При виде знакомой маски, из-под которой блеснули темные глаза, Гарзер едва заметно кивнул и указал глазами на заднюю комнату. Он сразу понял, что Анде пришла не просто так. Все эти годы девушка не напоминала о себе, значит, пришла пора платить по старым счетам. Молчун обвел глазами шумный зал, битком набитый разношерстным людом, среди которых затесалась парочка гномов да старый клиент-орк, тихо дремлющий в дальнем углу. Гарзер усмехнулся. Ему казалось забавным его присутствие, придающее вес названию заведения, да и посетители давно привыкли и воспринимали голубокожего старика как неотъемлемую часть таверны. За все это Молчун был готов сделать для девушки все, что она попросит. Он умел быть благодарным.

Хлопнув по спине помощника, он кивнул на ожидающие заказов столики и скрылся в задней комнате, плотно притворив дверь. Громкий шум тут же сменился неясным гулом. Гарзер, прислонившись плечом к косяку, молча смотрел на Элю, ожидая, когда она начнет разговор.

– Так и будешь молчать, даже не поздороваешься? – нежные губы девушки изогнулись в насмешливой улыбке.

Пожав плечами, хозяин кивнул ей, так и не проронив ни слова.

– Ладно, слова из тебя не вытянешь, – махнула рукой Эллия, – а теперь серьезно. Нужна твоя помощь, и мы в расчете.

Молчун снова кивнул.

– До меня дошли слухи, что в твою таверну заглядывал один человек. Его имя Харум. Все, что мне нужно, – это любые сведенья о том, куда он мог направиться и где его искать.

Гарзер помолчал, а потом, тщательно подбирая слова, с трудом разомкнул губы:

– Был такой. Месяца два тому. Хвастал, что нашел богатую вдовушку. Денег у нее много. Собирался с ней в провинцию Мирд-Рион. Дом у нее там. В каком-то маленьком городишке. Названия не знаю. – Его фразы звучали отрывисто, с усилием рождаясь в горле. – Это все.

– А как зовут эту несчастную, он не упоминал?

– Имя нет, а фамилия… – он вновь замолчал, перебирая воспоминания. – Бельнариус… да, именно так.

– Спасибо, Гарзер, ты мне очень помог, – Эля оттолкнулась от стены, возле которой простояла весь недолгий разговор и направилась к двери.

Молчун посторонился, пропуская девушку, и уже в спину спросил:

– Тебе действительно ничего больше не нужно?

– Нет, – Эллия обернулась, – как я и сказала, мы в расчете.

– Это небольшая услуга.

– Но для меня очень важная, Молчун.

– Ты можешь рассчитывать на меня, – от непривычно долгого разговора разболелось горло, и Гарзер замолчал.

Кивнув, Эля благодарно улыбнулась и, стараясь не привлекать внимания, пошла к выходу.

На улице, вынырнув из тени, ей преградил дорогу невысокий мужчина в грязно-коричневой одежде:

– Ты и есть та самая Анде?

Присмотревшись, Эллия узнала в нем одного из тех, кто был в компании Крочита. Расслабившись, она кивнула.

– Я сначала не поверил, но старик Крочит умеет убеждать, – подтвердил он ее догадки.

– Что тебе нужно?

– Одна услуга.

– Убеди меня.

– Нас осталось не так уж много, почему бы не помогать друг другу? Сегодня ты окажешь мне услугу, завтра я отплачу тебе.

– Кто?

– Вижу, ты не любишь лишних слов, от Молчуна заразилась? – усмехнулся незнакомец. – Считай, что конкурент. Он перебежал мне дорожку, а я не терплю тех, кто мне мешает.

– Мои условия тебе известны?

– Он одиночка, так что с этим не возникнет проблемы.

– Где?

– Вот адрес, – он протянул ей небольшую записку. – Мне плевать, как ты его уберешь, главное, чтобы он исчез.

– Плата вперед.

Он протянул ей кожаный мешочек:

– Здесь двести золотых, кажется, это твоя обычная плата.

Кивнув, Эля убрала деньги за пазуху и шагнула в тень.

– Эй, – остановил он ее, – когда ты сделаешь свое дело?

Помолчав, девушка прикинула, сколько времени ей потребуется на проверку его сведений и бросила через плечо:

– Послезавтра.

Удовлетворенно усмехаясь, он проследил взглядом за гибкой фигуркой, пока та не скрылась в непроницаемой темноте переулка. Едва девушка исчезла, его ухмылка сменилась злобной гримасой, а в глазах загорелось торжество. Сунув руки в карманы, он, насвистывая, вернулся в таверну.

На следующий день, оставив Кира в обществе книг и Орандо, Эля, тщательно изменив внешность, отправилась по указанному адресу. Прогуливаясь под окнами дома, она незаметно оглядывалась по сторонам в поисках подозрительных лиц, но вокруг кипела обычная жизнь: прохожие торопились по своим делам, не обращая внимания на бедно одетую девушку в линялом платье и бесформенном чепчике с огромной рюшей, то и дело падавшей на глаза.

Опасаясь оставаться на улице дольше необходимого, чтобы не привлечь внимание своим хождением по одному месту, Эллия решила прийти сюда еще раз, ближе к ночи, чтобы окончательно убедиться в словах заказчика. Сейчас же ей не терпелось вернуться домой и спокойно обдумать все, что сказал ей Молчун. Вчера девушка слишком устала, и сон сморил ее раньше, чем голова коснулась подушки.

Так и не обнаружив ничего подозрительного, она вернулась в дом Орандо, поймав извозчика и сунув ему несколько медяшек.

Ночная разведка рассеяла последние опасения девушки. По указанному адресу проживал один-единственный человек – мужчина лет сорока, с виду вполне неприметный. Да и сам дом, в который Эля пробралась через открытое окно в какой-то захламленной комнате, в которую явно давно не заглядывали (такой толстый слой пыли лежал на всем), наглядно свидетельствовал об одиночестве своего владельца. Скудная обстановка, отсутствие уюта, давно не стираные шторы… Ничего не насторожило Элю, и она спокойно отправилась домой.

Темнота привычно приняла Анде в свои материнские объятья, скрывая от посторонних глаз в густых тенях. Дорога заняла у девушки почти три часа, и она использовала их, чтобы тщательно продумать свои действия.

Пробравшись в дом через то же самое незапертое окно, Эля осторожно выглянула в коридор. Сонную тишину не нарушил ни один звук, и она, тихо ступая, двинулась к хозяйской спальне. Дверь распахнулась без малейшего скрипа, открыв освещенную лунным светом комнату и темную фигуру на широкой кровати, закутанную в легкое покрывало.

Арбалет и метательные ножи девушка оставила в доме Орандо, рассудив, что здесь в них нет необходимости, и сейчас острый кинжал привычно лег в руку, бесшумно выскользнув из ножен. Приблизившись к постели, Эллия сильно толкнула деревянную конструкцию, будя хозяина дома, – спящих она не убивала.

– Что такое?! – мужчина сел на кровати, сонно моргая глазами. Разглядев стоящую в ногах девушку, он испуганно вскинулся: – Кто вы?

Эля усмехнулась, в очередной раз за последние три года подумав о том, как одинаково реагируют люди на присутствие постороннего.

– Я? – девушка забавлялась. – Твой маленький кошмарный сон.

– Что тебе от меня нужно?!

– Сущая безделица! Всего лишь… – Эллия наклонилась вперед, а ее голос упал до шепота, – твоя жизнь.

– А-а-а! – закричал мужчина. – Это она!

Последние слова заставили Элю недоуменно нахмуриться, но в этот миг в комнате вспыхнул яркий свет магических светильников, и со всех сторон на нее накинулись мужчины в форме королевских ищеек.

«Ловушка!» – метнулась испуганная мысль. Отчаянно сопротивляясь, девушка отбивалась кинжалом, пока сильная рука не вывернула ей запястье, заставляя выпустить оружие. Клинок со звоном отлетел в угол комнаты, отброшенный чьей-то ногой, а сама девушка, застонав от боли в плече, упала на колени, с ненавистью глядя на кровать. Торжествующе ухмыляясь, на ней сидел ее недавний заказчик.

– Крысюк, это точно она? – с недоверием разглядывая хрупкую фигурку у своих ног, спросил капитан.

– Она-она, можете мне поверить! – он злорадно потер руки. – Так где моя награда?

– Взять его! – на приказ тут же отреагировали двое из восьми присутствующих королевских гвардейцев, заломив руки за спину вскрикнувшему от боли и неожиданности мерзавцу.

«Крысюк, значит, – внимательно запоминая внешность предателя, подумала Эля. – Я запомню. И найду тебя. А когда найду, ты горько пожалеешь о своем предательстве».

– Поднимите ее, – капитан безразлично отвернулся от мошенника. – Ну-ка, кто у нас тут?

По его знаку один из конвоиров сдернул с нее капюшон, зацепив бандану, и волосы рассыпались по плечам девушки, вызвав удивленный вздох. Шагнув к ней, капитан снял с нее маску, с интересом разглядывая совсем юное лицо.

Выпрямившись, Эллия с вызовом посмотрела в серые глаза, вздернув подбородок и крепко сжимая дрожащие губы.

– Ну и ну, совсем девчонка! – присвистнул один из гвардейцев.

– Девчонка или нет, а она опасна. Отберите у нее оружие и отвезите к остальным, – как ни странно, но, несмотря на твердый тон, которым был отдан приказ, в глазах капитана промелькнуло что-то похожее на сочувствие. – Мы свою работу сделали, а со всем остальным пусть разбираются Магистры.

Он вышел, не дожидаясь ответа. Оказавшись на улице, капитан легко вскочил на коня, поглядывая в сторону входа. Наконец, из дверей показались конвоируемые ищейками пленники.

Чувствуя, что это ее единственный шанс, Эля отчаянно рванулась из рук гвардейцев, не обращая внимания на боль в связанных за спиной руках. От неожиданности они едва не выпустили девушку, но в следующее мгновение один из конвоиров выхватил кинжал и несильно ударил ее рукоятью в висок. Споткнувшись, Эллия мешком рухнула на мостовую, потеряв сознание…

Глава 10. Темница

Королевство Риондавир

Провинция Веард-Рион

Город-столица Самарин

Голова болела так, что при малейшем движении под веками вспыхивали яркие звезды. Застонав, Эля с трудом приоткрыла слезящиеся от боли глаза и огляделась. Толстые каменные стены смыкались вокруг нее, оставляя тесное пространство, в которое с трудом втиснулся соломенный тюфяк да грязное ведро, наполненное теплой, мутной водой. От дыры в полу, до которой было какие-то четыре шага, тянуло ужасным смрадом.

Преодолевая тошноту, Эллия сделала пару глотков, смачивая пересохшее горло, и умылась.

«Как меня угораздило?! Попалась, как дура! – она с досадой стукнула кулаком по подстилке, вызвав новую вспышку перед глазами. – Думай, Эля, думай… Хурс, как болит голова! Чем это он меня так?»

Девушка дотронулась до виска, на котором вспухла болезненная шишка, и зашипела сквозь зубы. Невольно передернувшись, она снова осмотрела маленькую камеру. На противоположной стене, подвешенные на толстых, вбитых в стену крюках, болтались кандалы, под потолком затерялось узкое, забранное решеткой окно, а массивная дверь преграждала путь на свободу. Ничего обнадеживающего… ничего, что давало бы малейший шанс на побег.

Вспомнив о спрятанном на груди амулете, Эля нащупала цепочку и с облегчением вздохнула.

«Не нашли! А может, просто не искали? Ор говорил, что он считается утерянным навсегда… А может… Нет, если я отсюда не вырвусь, он бесполезен. И все же нельзя показать, что у меня есть такая ценная вещь», – мысли девушки напряженно метались в голове, вызывая тупую ноющую боль.

«Сколько я уже здесь? За окном совсем светло. Утро? Хурс! Да Ор с Киром, наверное, места себе не находят! Нет, ну Ловкач точно поймет, что что-то случилось, а как же Киран?.. Ведь не выбросит же он его… да и общий язык они вроде нашли…» – стараясь не делать резких движений, Эллия вытянулась на тюфяке, устремив взгляд на кусочек яркого голубого неба, виднеющийся в окне.

«Интересно, меня оставили здесь умирать? Тогда зачем воду дали? Хотя какая это вода – помои. Так и отравиться недолго. Да уж, смерть – краше не придумаешь… И все-таки…»

В этот момент, словно подслушав ее мысли, громко лязгнул тяжелый засов, и дверь отворилась. Не обращая внимания на новую вспышку в голове и поднявшуюся дурноту, Эля стремительно села, настороженно глядя на стоящего на пороге старика, за спиной которого маячил орк-охранник. А посмотреть было на что!

До сего момента девушке не приходилось видеть ни одного из магистров так близко, и сейчас она с осторожным интересом разглядывала седовласого мужчину лет пятидесяти. Длинная, ниже пояса борода разделялась на три неравные части: крайние оказались заплетены в мягкие косицы, а среднюю – самую густую – в нескольких местах перехватывали цветные кольца, при этом прическа оказалась необычно короткой по сравнению с растительностью на лице – кончики ровных прядей едва касались плеч. Из-под белых бровей на Элю бесстрастно смотрели почти белые глаза с легким оттенком цвета. Вот только неяркого света девушке не хватило, чтобы разобрать, какого именно, но впечатление оставалось жутковатым. Вопреки досужим сплетням об обязательных для магов просторных балахонах, одет он был в удобные штаны и легкую куртку, а вот на шее ожидаемо висели десятка два амулетов, накопителей и прочих атрибутов.

– Насмотрелась? – без тени эмоций спросил Магистр замершую девушку. – Вставай и иди за мной.

– А если я откажусь? – Эля с вызовом посмотрела на развернувшегося мужчину.

– Тогда тебя понесут, – равнодушно бросил он через плечо.

Стараясь не думать, что ее ждет впереди, Эллия поднялась, закусив губу, чтобы не застонать от боли, и, больше не прекословя, пошла за магом. Орк двинулся следом, следя за малейшим движением пленницы.

Идти было тяжело, но показывать слабость этим двоим девушке не хотелось, поэтому она шла, стиснув зубы и изо всех сил стараясь не шататься. К тому времени, как вся процессия поднялась по лестнице и подошла к большому залу, в котором находились еще около тридцати магов и магесс, сидящих за подковообразной трибуной, Эля думала лишь о том, как не упасть. К счастью, для нее был приготовлен стул, стоявший прямо перед Магистрами, и она с облегчением опустилась на жесткое сиденье.

– И это дитя – та убийца, за которой охотится каждая ищейка в королевстве? – вытянулось в недоумении лицо одной из самых молодых магесс.

– Это-то нам с вами и предстоит выяснить, – ответил ей сидящий в центре магистр, борода которого заметно превосходила остальных по количеству колец. При первых же звуках его голоса собравшиеся почтительно замолчали. – Итак, юная особа, вас обвиняют в том, что вы являетесь наемной убийцей, известной под именем Анде. Вам есть что сказать? – белесо-серый взгляд остановился на крепко вцепившейся в сиденье девушке.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – состроив удивленно-обиженную гримасу, посмотрела на него Эля.

– Тогда позвольте полюбопытствовать, – прищурил он глаза, – что вы делали в той комнате?

– В какой комнате? – она осторожно пожала плечами и дотронулась до припухшего виска. – Я ничего не помню.

– Что там произошло? – нахмурившись, магистр посмотрел на мага, который привел девушку из темницы.

– Она пыталась бежать, и гвардеец немного перестарался, – обронил тот, по-прежнему равнодушно глядя на пленницу.

– Что ж, раз так, нам придется прибегнуть к иным методам. Алафей, будь добр, принеси кубок Истины, – молодой маг, чья бородка едва прикрывала шею и была украшена всего одним кольцом, почтительно поклонился и вышел через ранее не замеченную Элей дверь.

Ужас боролся в ее душе с надеждой, что силы чудесного амулета хватит, чтобы справиться с магией артефакта, но внутри прочно поселился липкий, холодный комок страха. Пытаясь взять себя в руки, девушка украдкой разглядывала магов.

«Не понимаю… они вовсе не такие, какими их все видят, – она пристально всматривалась в лица. – Я вижу равнодушие, недоверие, любопытство… даже жалость… но ни у одного нет враждебности. Разве нам не говорили, что все маги жестоки и надменны?..»

Словно подтверждая ее мысли, магесса (та самая, что удивилась юности пленницы) обернулась к старейшему из магов:

– Килиан, позволь мне помочь этой девочке.

– Я не думаю, что это целесообразно, Ваннея. Эта девочка, как ты говоришь, – возможная убийца. Впрочем, поступай как знаешь, – Главный Магистр на миг взглянул на бледную Эллию и махнул рукой.

– Я целительница и не могу это игнорировать, а она сейчас всего лишь испуганный ребенок. К тому же, пока вина не доказана, это дитя имеет право на человеческое отношение, – целительница встала и, обогнув коллег, направилась к Эле.

– Не бойся, – когда девушка настороженно отпрянула от протянутой руки, мягко улыбнулась она, – я просто сниму тебе боль. На лечение требуется время, но облегчить твое состояние я могу прямо сейчас, – она, не касаясь кожи, накрыла ладонью припухший висок.

«Амулет!» – всплыла паническая мысль, заставляя Элю мелко дрожать. Неправильно истолковав реакцию девушки, Ваннея успокаивающе погладила ее по плечу.

«Хурс! Он же отталкивает магию! Лечение не подействует, и они обо всем догадаются… догадаются, что что-то не так! И тогда я обречена!» – но, к ее удивлению, она почувствовала, как голову без сопротивления обволакивает мягкое тепло, и боль отступает, превращаясь в крохотный пульсирующий комочек.

– Вот и все, – отступила от нее на шаг целительница, – какое-то время тебе будет легче.

– Спасибо, – едва слышно поблагодарила Эллия, изумленная странным поведением магессы, опровергающим бесчисленные слухи.

В этот момент вернулся Алафей, и Ваннея, сочувствующе кивнув девушке, поспешила на место.

Кубок Истины, поставленный перед Килианом, с виду казался неказистым, небрежно отлитым из черненого серебра без малейших узоров и украшений, но его настоящей ценностью был не драгоценный металл, а уникальная магия.

– Подойди, – взглянув на Эллию, властно приказал Магистр.

Не посмев ослушаться, она слезла со стула и на негнущихся ногах подошла к трибуне, остановившись напротив мага.

– Возьми кубок. – Он подождал, пока девушка поднимет тяжелый артефакт, и продолжил: – Я буду задавать тебе вопросы. Отвечай честно, и тогда с тобой ничего не случится. Ты меня поняла?

Кивнув, Эля настороженно застыла.

– Если тебе трудно стоять, – поколебавшись несколько секунд, сказал Килиан, – можешь вернуться на место.

Чувствуя, как дрожат ноги, девушка вновь уселась на жесткий стул.

«Боги, только бы не подвел!» – взмолилась она, вцепившись в кубок вспотевшими ладонями.

– Как тебя зовут? – не дав ей собраться с мыслями, начал допрос Магистр.

– Эллия. Эллия Таррин, – назвала она фамилию отчима. На дне кубка тотчас выступила влага, собравшись в небольшой глоток.

– Пей! И помни: если ты сказала правду, в кубке окажется вода, но если ты солгала, она превратится в яд.

Вздрогнув от зловещего предупреждения, Эля поднесла сосуд к губам и выпила его содержимое. Глоток чистой родниковой воды коснулся нёба и смочил пересохшее от волнения горло. Удовлетворенно кивнув, Магистр продолжил:

– Итак, Эллия, что ты делала в том доме, где тебя поймали?

– Я не помню, – ей ничего не оставалось, как придерживаться прежней версии. Признание несло с собой неминуемую казнь. С ужасом глядя на вновь выступившую жидкость, она, уповая на защитную силу амулета, сделала глоток. Замерев, девушка ждала, что ее тело охватит боль, но время шло, а ничего не происходило.

– Она говорит правду, – удивленно протянул один из магов.

– Тогда не будем медлить, перейдем к главному вопросу, – Килиан твердо взглянул на пленницу. – Эллия Таррин, являетесь ли вы наемницей, известной под именем Анде?

– Нет! – собрав в кулак всю свою волю, Эля, не мигая, посмотрела в светлые глаза Магистра.

– Пей!

Под испытывающими взорами тридцати пар глаз девушка, чувствуя себя чуть более уверенно, решительно подняла кубок и быстро выпила прозрачную влагу. По языку скользнула полынная горечь яда. Внешне спокойная, внутри Эля содрогнулась, обреченно замерев в ожидании смерти. Сердце билось испуганной птичкой, все быстрее разгоняя отравленную ядом кровь, руки и ноги налились свинцовой тяжестью, а по телу, охватывая каждую клеточку, разлился огонь.

И вдруг… все прекратилось. Лишь небольшая слабость да легкая тошнота напоминали о том, как близка она была к мучительной смерти.

Опустив тяжелый кубок, Эллия устало посмотрела на своих судей, сдерживая торжествующую улыбку.

– Что ж, ты прошла испытание. Мы ошиблись, – черты Магистра едва уловимо смягчились. – Мы признаем, что ты не Анде, но все еще остается вопрос о твоем нахождении на месте преступления, поэтому мы вынуждены оставить тебя под стражей. Беардар, – он повернулся к магу, приведшему Элю из камеры, – я думаю, нет нужды в строгой изоляции, переведите девушку в общее помещение.

Сухо кивнув, маг поднялся.

– Подождите! – остановила собравшихся уходить магов целительница. – Это дитя нуждается в лечении, могу я забрать ее к себе?

– Нет, Ваннея, мы все еще не знаем, насколько она опасна, – покачал головой Килиан, – но ты можешь навещать ее в темнице, – с этими словами Магистр скрылся за той дверью, откуда Алафей вынес кубок Истины.

За спиной Эли неслышно возник орк-охранник. Подошедший Беардар забрал артефакт из ее рук, передал его молодому магу, следующему за ним по пятам, и, бросив девушке: «Иди за мной», направился к выходу. Обратный путь они проделали молча, почти перед самой камерой, в которой очнулась Эллия, повернув левее, в широкий коридор, который привел их к тяжелой, массивной двери. Втолкнув девушку в полутемное помещение, и маг, и охранник удалились, задвинув за ее спиной крепкий засов.

– Килиан, ты не прав! – Беардар раздраженно метался по кабинету Магистра, едва не снося стоявшие на лабораторном столе колбы и реторты. – Я не понимаю, почему кубок вдруг дал сбой, но эта девка совершенно точно Анде!

– Да с чего ты взял?! – старый маг непонимающе следил за мечущимся коллегой. – Артефакт всегда различал сказанную ложь. Слава Богам, не одно столетие.

– Я ей не верю! Не знаю, как она обошла древнюю магию, но она совершенно точно сделала это!

– Беардар, угомонись! В этой девочке нет ни капли дара, уж ты-то, Охотник, в первую очередь должен был проверить это.

– Я и проверил. Ее аура абсолютно бесцветна.

– Тогда чего ты злишься?

– Она убила моего брата! Я хочу знать, кто за этим стоит!

– Это не она, слышишь? Ты найдешь Анде, но это дитя не имеет к ней отношения. Смирись… Я знаю, как тебе хочется, чтобы она оказалась той, которую ты ищешь уже два года, но в этот раз тебя постигла неудача.

– Почему, Килиан, почему это снова не она? Я был так близок… – плечи мага бессильно опустились.

– Дар, люди и так нас ненавидят и боятся. Не позволяй ненависти ослепить себя, не подкидывай топлива в это пламя, осудив невиновную за чужие грехи.

– Я тебя понял, – глухо выговорил маг, – но я не смирюсь! Я буду продолжать искать ее! – он распрямил плечи и, не говоря ни слова, вышел из кабинета.

Оказавшись в темнице, Эля почти равнодушно осмотрела огромное помещение, в котором находилось не менее сотни пленников. По всему периметру располагались небольшие кабинки, в которых прямо на полу лежало по два толстых тюфяка, набитых сухой травой. Делить свое убежище с кем-то еще у Эли не было ни сил, ни желания, поэтому, кое-как отыскав незанятую клетушку, девушка сложила одну подстилку на другую и улеглась, твердо намереваясь никого сюда не пускать.

Слабость накатывала волнами, оставляя после себя дурноту и горьковатый привкус во рту. Амулет, хоть и справился с действием магического яда, не смог нейтрализовать его полностью, и сейчас девушка в полной мере прочувствовала последствия своего допроса. Оставалось уповать на то, что ее молодой организм быстро справится с отравой.

Эля понадеялась, что ее оставят в покое, но обитатели темницы решили не считаться с ее желаниями.

Стоило ей прикрыть глаза, как в тесный проем просунулась косматая голова:

– Эй, девка! Негоже так. Не представилась, с людями не потолковала, ай, чем лучше? – мужичок укоризненно поцокал языком.

– Скройся, – простонала девушка, – приду я сейчас. Дайте мне пару минут.

Голова исчезла.

Вернувшаяся головная боль навалилась с удвоенной силой, усиливая тошноту, но Эля заставила себя встать – ссориться с обитателями сего места ей вовсе не хотелось. Это против двух-трех человек она воин, да и то с оружием в руках, а их тут около сотни. Набросятся они на нее всем скопом – мокрого места не останется. Поэтому она собрала всю свою волю и медленно, шаркая ногами, чтобы шаги не отдавались в висках ослепительными вспышками боли, направилась туда, где пленники в ожидании ее появления расселись кружком, оставив для нее место в самой середке.

Отпрянув с ее пути, они разглядывали ее с любопытством и плохо скрытой настороженностью. Здесь стирались все сословные различия и властвовали сила и хитрость.

Эля знала, что стоит ей признаться в том, что она и есть Анде, ей будут обеспечены их страх, уважение и даже преклонение, – она прекрасно осознавала, какой репутации добилась, создавая вокруг себя ореол таинственности все эти годы. Но именно этого ей хотелось избежать. До сих пор немногие люди были посвящены в ее тайну, и в планах девушки не было желания раскрыть свою личность всем, ведь всегда найдется та крыса, что не побоится ее мести и предаст.

С трудом добравшись до предназначенного для нее места, Эллия уселась, скрестив ноги, и вопросительно посмотрела на косматого мужика, приходившего за ней в каморку:

– Ну? И что вам от меня нужно?

Хитро прищурившись, он усмехнулся:

– Да вот хоть бы – кто ты такая? За что тебя сгребли ищейки?

– Эллия, – спокойно ответила девушка, – а вот за что взяли… да сама не знаю, не помню ничего.

– Как так?! – удивился ее собеседник, в то время как другие молча слушали их разговор.

– А вот так, – пожала Эля плечами, тут же пожалев о своей неосторожности, – по голове ударили, вот память и отшибло.

– А правда, что ты та самая Анде? – раздавшийся за спиной тихий вопрос заставил девушку вздрогнуть и резко повернуться в сторону его задавшего. Красные круги, вспыхнувшие перед глазами, помешали ей сразу разглядеть любопытного, но мало-помалу перед ней проявилось веснушчатое лицо рыжего мальчишки не старше пятнадцати лет.

– Нет, с чего ты взял? – ее взгляд обежал застывшую толпу и внезапно выхватил знакомую фигуру, прятавшуюся за спинами остальных.

«Крысюк! И ты здесь. Ну вот и свиделись…» – мелькнувшая мысль была полна злой радости.

– Да так, ходят слухи, – почувствовав себя неуютно от устремленных на него глаз, сжался паренек.

– Врут, – отрезала Эля. – Ну что, допрос окончен? Или вы еще что-то узнать хотите?

– Не узнать, а объяснить, – косматый ощерился. – Мы тут навроде как стараемся вместе держаться, дисциплину блюсти. Будешь вести себя тихо – сживемся, а нет – так не обессудь. Кому проучить – найдется. Я тут вроде старшины, будут вопросы – придешь ко мне. Задирать кто будет, тоже ко мне. Да любые вопросы тут я решаю, поняла?

– Чего ж не понять, – осторожно кивнула девушка, пристально глядя в глаза говорившего.

– Ну вот и правильно, – довольно осклабился мужичок. Он поднялся, и это послужило сигналом для всех остальных. Поглядывая в сторону девушки, они тоже поднялись на ноги и разбрелись в разные стороны.

Не понимая, для чего вообще нужен был этот фарс (сказать все то же самое косматый мог ей и наедине), Эля встала, выискивая глазами Крысюка, но тот как сквозь землю провалился.

«Ничего, здесь тебе некуда деться. Еще пообщаемся, не до тебя пока», – мысленно махнула рукой девушка, направляясь на свое место.

До облюбованного закутка оставалось не больше шести метров, когда ее ноги подогнулись, и, не сумев справиться с навалившейся темнотой, Эллия потеряла сознание…

Глава 11. Орандо и Киран

Королевство Риондавир

Провинция Веард-Рион

Город-столица Самарин

В то время, когда Эллия отбивалась от окруживших ее гвардейцев под злорадными взглядами заманившего ее в ловушку Крысюка, Кир спокойно спал. Орандо давно уже вернулся из конюшни, накормив лошадей, и теперь ворочался с боку на бок, но глухое беспокойство никак не отпускало.

Когда за окнами затеплился рассвет, а девушка так и не появилась, Ор плюнул на бесплодные попытки уснуть и поднялся. Тревога никак не отпускала, и, закрывшись в кабинете, Ловкач мерил комнату нервными шагами, каждую минуту ожидая, что вот-вот хлопнет дверь и Эллия появится на пороге. Когда время перевалило за отметку в девять часов, а из комнаты Кира раздались глухие звуки, оповещающие о пробуждении мальчика, Оран окончательно понял, что случилось непоправимое.

Непоправимое? Как бы не так!

– Кир! – выглянув в коридор, крикнул мужчина.

Из комнаты высунулась заспанная мордочка мальчишки. Мимолетно пожалев, что придется встревожить и его, Ловкач сказал:

– Я ухожу, не вздумай высунуться на улицу один.

– А что случилось? – почесывая пальцами ног голую пятку, спросил отчаянно зевающий Киран.

– Эля пропала.

– Как?! – сон моментально слетел с паренька, уставившегося на Ора испуганными глазами.

– Не знаю, но постараюсь выяснить как можно скорее, – покачал головой Ловкач. – Никуда не уходи, вдруг она все-таки вернется.

– Ты надолго? – в глазах мальчика сверкнули слезы.

– Как получится. Но я обязательно вернусь, дружок, – он мягко улыбнулся и поспешно вышел из дома.

Обойдя полупустые таверны, он так и не узнал ничего конкретного, кроме слухов о какой-то заварушке в жилом кольце города, в которой участвовали ищейки короля.

«Она! Вот точно, она там была! Иначе почему до сих пор не вернулась? – Орандо с досадой стукнул кулаком по ладони. – Если здесь замешаны гвардейцы, то Эля давно уже в темнице… А если это была не она? Никто не сказал, что поймали девушку. Вдруг кто-то другой? Хурс, глупая девчонка! Ведь предупреждал же, чтобы не лезла никуда!»

Так больше ничего и не выяснив, Ловкач отправился домой – успокаивать Кира и обдумывать, что делать дальше. К сожалению, знакомых среди охраны темницы у него не было, да и соваться туда, где магам известен каждый шаг, было небезопасно, поэтому оставалось искать обходные пути.

– Ор, ты нашел ее? – бросился к нему Кир, едва Ловкач открыл входную дверь.

Вместо ответа Орандо мрачно покачал головой, с болью глядя, как понурились плечи мальчика и потухли серо-голубые глаза, превращаясь в грозовые облака.

– Ничего, мы ее отыщем, – он взъерошил русые вихры и притянул Кирана к себе.

Упрямо сжав губы, Кир изо всех сил зажмурился, не давая пролиться слезам, и, на несколько мгновений прижавшись к Орану, отстранился:

– Что ты собираешься делать?

– Дождусь вечера и вновь попытаюсь узнать хоть что-то, – бесцельно, просто чтобы что-то сделать, Ловкач зашел в комнату Эли и обвел глазами легкий беспорядок.

Внезапно его взгляд зацепился за скомканный клочок бумаги, небрежно оброненный мимо стола. Адрес, написанный неаккуратным почерком, был ему незнаком, но раз он каким-то образом оказался у Эллии…

«Стоит проверить», – еще раз прочитав написанное, Ор сунул листочек в карман и повернулся к Киру:

– Планы меняются.

– Ты что-то нашел? – надежда, вспыхнувшая в глазах паренька, занозой вонзилась в сердце.

– Не знаю, но очень надеюсь, что это поможет найти непутевую девчонку.

– Ор, не сердись на нее, – жалобно протянул Киран.

– Не сержусь, малыш, просто очень беспокоюсь.

– А мне можно с тобой?

Ловкач ненадолго заколебался, но все же согласно кивнул:

– Собирайся. Возможно, мне понадобится твоя помощь.

Поймать экипаж не составило труда, и вскоре они, сдерживая нетерпение, катили по жилым улицам на противоположную сторону «кольца», где находился нужный им дом. Отпустив возницу и еще раз сверившись с запиской, Оран указал на серое двухэтажное здание:

– Это здесь. Скорее всего, вчера Эля направилась именно сюда, – он огляделся, выискивая глазами зевак, но улица была пуста. Зато почти напротив того места, где они стояли, приткнулась небольшая торговая лавочка. – Заглянем?

Не дожидаясь ответа, Ор направился к раскрытым дверям.

Выяснить хоть что-то у пугливого хозяина, несмотря на все попытки, не удалось, как не получилось отыскать хоть кого-то, кто мог сказать, что произошло здесь ночью.

– Ор, а давай я в дом влезу. Если Эля здесь была, я смогу найти ее следы, – Кир выглядел потерянным.

– Не уверен, что это возможно, но по-другому нам ничего не узнать.

У торговца они выяснили, что дом этот давно заброшен, после смерти старого хозяина в нем никто не жил и даже бродяги не рисковали забираться туда, опасаясь частых патрулей.

Поэтому, обойдя его, они, не задумываясь, разбили окно, и Киран с помощью Ловкача влез внутрь, оказавшись в заброшенной кухне. Повсюду царили следы запустения. Поднимая с пола клубы пыли, Кир пробрался к двери и, отчаянно чихая, вылетел в коридор. Здесь было гораздо чище. Видимо, опасаясь заранее насторожить Анде, готовящие ловушку ищейки попытались навести подобие порядка. В темноте грязные разводы были не видны, но сейчас, при солнечном свете, было отчетливо видно, что это нелепый фарс.

Обследовав первый этаж, Кир поднялся по лестнице, оказавшись прямо у раскрытых дверей спальни. Постель разворошена, сломанные стулья у стены и осколки разбитой вазы посреди комнаты, а на полу отчетливо видны брызги крови. Здесь явно шла нешуточная борьба.

Облазив каждый сантиметр, мальчик отыскал несомненное свидетельство недавнего присутствия Эли.

– Ор, Ор! – выпрыгивая в подставленные руки Ловкача, зачастил Киран. – Смотри… смотри, что я нашел! Эля точно здесь была! – в его протянутой руке лежал кинжал, выбитый из руки девушки гвардейцем. – Он под кроватью валялся, наверное, его не нашли, – мальчик чуть не плакал. – Ор, там кровь… она ранена, да?

– Возможно, малыш. Но, главное, что теперь мы точно знаем, где она может быть.

– И что теперь? Что мы будем делать?

– Думать. У меня нет знакомых среди стражи, но я что-нибудь придумаю, не переживай.

Глава 12. Целительница

Королевство Риондавир

Провинция Веард-Рион

Город-столица Самарин

Мокрая тряпка на глазах противно холодила, и Эля избавилась от нее, рывком садясь на постели. Голова тут же отозвалась сильной болью, сдавившей виски, но девушка не позволила себе вновь потерять сознание. Горло неприятно саднило, мешая нормально дышать.

– Ох, что же ты встала, тебе лежать надо! – невысокая фигура заслонила дверной проем. – Ложись, ложись, – женщина шагнула внутрь клетушки, и Эллия узнала целительницу.

«Как же ее зовут?.. Венна… Ваенна… Ваннея! Точно! Что она здесь делает?!»

– Что вы здесь делаете? – уже вслух спросила девушка, с удивлением слыша вместо слов почти невнятный хрип, перешедший в мучительный кашель.

Откашлявшись, она попыталась сказать, что ей уже лучше, но целительница жестом прервала ее фразу:

– Тебе нельзя разговаривать. Вот, выпей это, – она помогла Эле удержать кружку в дрожащих от слабости руках, и в пересохшее горло девушки полилась теплая, чуть горьковатая влага.

– Спасибо, – сипло прошептала она, отдав Ваннее пустую посуду, и легла, чувствуя, как тают и без того скудные силы. – Что со мной случилось?

– Ты потеряла сознание, – смачивая тряпицу в миске с остро пахнущей жидкостью и протирая виски девушки, ответила женщина. – Портап стражников позвал, а те – меня. А теперь спи.

Когда Эля открыла глаза в следующий раз, Ваннея по-прежнему была рядом.

– Почему вы возитесь со мной?

– Как же иначе, ведь ты нуждаешься в моей помощи, – мягко улыбнулась она.

– Но я думала… – Эля неловко замолчала.

– Ты, как и все в королевстве, наслушалась глупых слухов. Всё совсем не так, Эллия. Мы не такие равнодушные и надменные, как о нас говорят. Сила не делает нас лучше или хуже, только показывает, какие мы на самом деле. И дар не дается Богами просто так, у всего есть свой смысл.

– Но вы никогда не помогаете людям!

– Это не так, – покачала головой Ваннея, – мы помогаем им каждый день.

– Тогда почему магов так ненавидят?

– Это не ненависть, а глупая зависть. В нашем мире не так много тех, кто обладает даром управлять магическими энергиями. Когда-то маги свободно жили среди людей, но, обладая тем, о чем другие могли только мечтать, становились мишенью человеческой злобы. Многие погибли только потому, что кто-то позавидовал проявившемуся Дару, не понимая, какая ответственность лежит на наших плечах тяжелым грузом.

– Ответственность?

– Огромная ответственность. Мы каждый день боремся с самими собой, чтобы не поддаться соблазну и не стать монстрами. Большие возможности дают иллюзию власти. Нам ничего не стоит захватить реальную власть в королевстве, поработить людей и заставить их служить нашим прихотям, – грустно улыбнулась Ваннея. – Поэтому Аргаин II, прадед нашего короля, приказал собрать всех магов до единого в дворцовом кольце. Он создал для нас убежище-тюрьму, надежно отгородив от внешнего мира. Тех, кто ступил на дорогу Тьмы, рано или поздно вычисляли и безжалостно казнили.

– Значит, вы здесь такие же пленники, как и мы? – Эля слушала целительницу с немалым удивлением, чувствуя, как рушатся те представления о магах, которые сформировались у нее с детства.

– Нет. Теперь уже нет. С течением времени мы осознали, что целью старого короля было защитить нас не только от людей, но и от самих себя. Сейчас мы более свободны, чем когда-либо!

Эля ненадолго задумалась, а потом подняла глаза на Ваннею, озаренная неожиданной догадкой:

– Так вот почему вы собираете одаренных детей! Вы продолжаете защищать их!

– Не только защищать, но и учить, – согласилась с ней целительница. – Чем раньше начинается обучение, тем меньше вероятность, что Тьма завладеет неокрепшими душами.

– Но некоторые все равно уходят от ваших поисковиков! – воскликнула Эллия, с трудом подавляя кашель, и изумленно замолчала, когда собеседница заливисто рассмеялась.

– Это не так, девочка. Мы сознательно оставляем в покое тех, в ком светлое начало так сильно, что у Тьмы нет шансов завладеть ими. Это дает нам надежду, что однажды мы вновь вернемся к людям. Посмотри, теперь таких людей защищают от нас, не дают в обиду, обращаются к ним за помощью, не питая злобы.

– Но почему вы не скажете им?! Ведь они всю жизнь живут в страхе!

– И это не так, – покачала головой женщина, – к каждому из одаренных тайно приходит опытный наставник и обучает их владеть своим даром. И уже они сами решают, как много позволят узнать о себе другим.

– Мне понятны ваши мотивы, – медленно кивнула Эля. – Но я не понимаю другого… Если вы многое можете, почему в Риондавире так много зла?

– Мы не всесильны. Да и человеческая природа такова, что всегда будут существовать те, кому кажется, что у соседа трава зеленее, яблоки – слаще, а кошель – полнее. – Ваннея протянула Эле лечебное зелье: – А теперь выпей это и отдохни, а я загляну попозже.

Чувствуя, что действительно устала, девушка послушно выпила пряный напиток и, свернувшись калачиком, моментально уснула. Целительница накрыла ее стареньким покрывалом и неслышно вышла из каморки.

Очередное пробуждение Эли оказалось значительно приятнее. Голова почти не болела, и, хотя горло все еще саднило, дышать стало легче. Судя по тишине, нарушаемой лишь чьим-то храпом, давно уже наступила ночь, но отдохнувшая девушка чувствовала, что больше не уснет. Мысли вновь вернулись к разговору с целительницей, наполняя горьким недоумением:

«Ох, Ор, почему же ты не доверился мне? Ведь ты не мог не знать? – от обиды на друга, которому доверяла во всем, на глаза навернулись слезы, но Эля заставила себя рассуждать здраво, откинув ненужные сейчас эмоции. – А если ты не мог? Вправе ли я винить тебя?.. Надо было спросить у Ваннеи… Нет, нельзя. Что, если они решат проверить его? А Кира? У них-то нет никакой защиты… Я сама с трудом выжила. Хорошо, что магесса не догадывается, почему я заболела. Амулет!» – паническая мысль заставила Эллию схватиться за грудь. Нащупав под одеждой кулон, она с облегчением выдохнула:

«Не нашли… Странно. Неужели целительница ни разу не проверила, как бьется сердце, пока я была без сознания? Не может быть… Тогда почему амулет все еще при мне? Приняла за безделушку? Невозможно! Его защита не позволяет ПОЧУВСТВОВАТЬ, но ВИДЕТЬ-то… даже я вижу крохотную искру магии… И ведь не спросишь напрямую…»

Чем больше Эля думала обо всем, что узнала за последние сутки, тем больше вопросов у нее возникало. Мысли ворочались в голове тяжелыми камнями до тех пор, пока головная боль не вернулась с новой силой… Только тогда девушка позволила себе вновь провалиться в темный, без сновидений, сон.

– Эй, проснись! – хриплый шепот и осторожная встряска разбудили Элю незадолго до пробуждения остальных обитателей темницы.

– Чего тебе? – сонно моргая, девушка пыталась рассмотреть неожиданного гостя, но смогла разглядеть лишь темный силуэт, почти сливающийся с окружающим мраком.

– Ты, что ли, Эллия?

– А ты кто такой? – насторожилась Эля, прислушиваясь к голосу невидимого собеседника.

– Орандо знаешь?

Девушка недоверчиво промолчала, не зная, можно ли верить пришельцу.

– Он так и сказал, что ты не поверишь. На этот случай… Вот, держи, – он нащупал ее руку и вложил в нее какой-то твердый предмет.

Машинально сжав ладонь, Эля поняла, что странный гость вложил в нее кинжал. Ее собственный кинжал, выбитый во время борьбы в злополучном доме. Она узнала его по крошечным зарубкам на рукояти, которые делала после каждого заказа. Это была память. Память о всех ее жертвах, о которых она считала себя не вправе забыть.

Клинок был подарком наставника, и, собственноручно делая на нем первую зарубку, Вертран сказал тогда еще юной Эле слова, навсегда врезавшиеся в память: «Каждый раз, глядя на эти следы, ты будешь помнить. До тех пор, пока в твоем сердце не поселится сожаление, следуй своему пути, но едва на месте простых царапин ты начнешь видеть лица – ищи новую себя внутри той, что создала за эти годы. Иначе это убьет тебя вернее, чем рука, держащая оружие».

– Откуда он у тебя? – очнувшись от мгновенных воспоминаний, спросила Эллия.

– Орандо отыскал его там, где тебя взяли. Я его сюда еле пронес! Чуть не попался! – в шепоте послышалось неподдельное возмущение.

– Кто ты вообще такой?

– Круцик я. Ловкач меня как-то крепко выручил, а теперь попросил должок вернуть. Весточку он просил передать, что знает, где ты, и ищет возможность вытащить. Да еще оружие… Вдруг пригодится.

– Спасибо, Круцик. А ты, что же, теперь из-за меня здесь будешь сидеть? – заноза сожаления глухо кольнула в сердце.

– Да не-е-е, долго не продержат, постращают немного да отпустят. Я ж специально драку затеял, чтоб сюда попасть, – самодовольство в голосе собеседника заставило Элю улыбнуться.

– Кстати, а сюда – это куда? – задала она давно мучающий ее вопрос.

– А ты что, не знаешь? – удивился Круцик.

– Меня без сознания привезли, я даже не знаю, в какой части города эта темница.

– Так это, во дворцовом кольце она, прямо в ДКМ. Чтобы, значит, под присмотром магов была. Они за всех заключенных перед самим Аргаином отвечают. Да отсюда еще никто не сбегал! Защита здесь знаешь какая?! О-го-го!

– Я сначала в тесной камере очнулась, а потом уже сюда попала, после допроса.

– Это значит, подозрений ты особых не вызвала, – пояснил ей гость. – В одиночках-то опасные сидят, а здесь так, мелкий сброд. Потому и в общей камере. Их таких тут с десяток будет.

– Понятно, – Эля ненадолго задумалась. – Круцик, не мог бы ты мне помочь в одном деле…

– Коли в моих силах, отчего не помочь? А чего сама?

– Мне бы не светиться.

– Что делать-то надо?

– Да слушок пустить. Есть тут одна личность, Крысюком кличут… Можешь сделать так, чтобы кровь ему слегка попортили?

– Не продолжай, знаю я этого… – в голосе мужчины явственно проступило злорадство. – Вот и свиделись… Не беспокойся! Неприятности я ему обеспечу, а про тебя никто и не узнает, – он на мгновение прислушался. – Ой, пора мне, не надо, чтобы нас вместе видели. Удачи, – прошептал он на прощанье и выскользнул из каморки.

Через несколько минут в помещении зажглись магические светильники, будя обитателей темницы, и Эля, избегая общения с другими пленниками, закуталась в покрывало и закрыла глаза. Незаметно для себя девушка задремала, проснувшись только с приходом целительницы.

– Проголодалась, поди? – заметив, что девушка уже не спит, спросила Ваннея. – Держи, – она подождала, когда Эллия сядет, и протянула ей глиняную чашку, полную ароматного бульона с кусочками овощей и мяса. – Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, мне уже лучше, – желудок девушки моментально отозвался на чудесный запах громким урчанием, заставив ее покраснеть от неловкости, но целительница только рассмеялась:

– Вижу, тебе действительно лучше, но зелья я еще не отменяю, чтобы хуже не стало. Да ты ешь, ешь, – видя, что Эля замешкалась, улыбнулась она.

Потягивая горячее, запашистое варево, Эллия смотрела, как Ваннея ловко смешивает ее лекарство, и чувствовала странную робость по отношению к этой женщине. Ее доброта была столь непривычна девушке, что вызывала почти забытые чувства сожаления от вынужденного обмана.

«Что бы сказала она, узнай, что я и в самом деле Анде? Рассердилась бы? Испугалась? Наверняка рассказала бы все этому… как его?.. Килиану. И тогда все… Почему же мне так тяжело обманывать ее?» – заметив, что целительница смотрит на нее, Эля отвела глаза, чувствуя горячий стыд.

«Ох, девочка, – Ваннея с грустью смотрела на склоненную головку. – Тьма еще сильна в твоей душе, но я вижу, как она светлеет. Как жаль, что я не могу помочь разогнать ее. Сделать это можешь лишь ты сама. Никто из моих коллег не догадался проверить твой Свет, поверив кубку, а я ничего не скажу. И буду надеяться, что не ошиблась в тебе, скрыв твой обман», – она встряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, и забрала у Эли пустую чашку, сунув взамен кружечку с разбавленным зельем.

Поморщившись, Эллия проглотила горькую микстуру и посмотрела на целительницу:

– Расскажите мне еще о магах.

– Что ты хочешь знать?

– Какие они?

– Ты, кажется, забываешь, что я тоже одна из них, – засмеялась Ваннея.

– Прости, – девушка смутилась, с удивлением осознавая, что целительница права. Ну никак Эля не могла до конца осознать тот факт, что маги вовсе не такие, какими их видят в народе. А уж эта женщина и вовсе не вязалась со старыми представлениями, поэтому незаметно для себя Эллия отделила ее от остальных невидимым барьером. – Тогда расскажи о себе. Как ты сюда попала?

– Это нетрудно. В отличие от многих, меня забрали от семьи, когда я была уже подростком. К тому времени люди вовсю обращались ко мне за помощью, и это стало причиной глупой гордыни и завышенного самомнения. Я стала брать плату за лечение, готовить за звонкие монеты зелья, наносившие вред. Нет, убивать они никого не убивали, но могли надолго свалить с ног или вызвать серьезное расстройство. Мне это казалось глупостями, чем-то незначительным, но зло и начинается с таких мелочей. Я своими руками открыла дорогу Тьме. Вот тогда они и пришли.

Беардар поставил меня перед выбором: либо мой дар запечатают и тогда я больше никогда не смогу быть собой, потеряв часть своего естества, либо я еду с ними и учусь сопротивляться соблазнам. Так я оказалась здесь. Сначала было трудно. Привыкшая поступать, как сама того хочу, я противилась как умела, но Килиан… однажды я поймала себя на желании быть достойной в его глазах. И добилась этого. Огромным трудом, морем слез, бессонными ночами…

– Ты любишь его? – видя, как светятся глаза Ваннеи при одном упоминании старого Магистра, спросила Эля.

– Не в том смысле, как ты подумала, – покачала головой целительница. – Он стал для меня той вершиной, которую я считала себя обязанной покорить. А в процессе я научилась уважать его и любить как старшего, более мудрого товарища.

– А он… в нем тоже есть Тьма?

– Она есть в каждом, но в ком-то она трусливой мышью прячется глубоко на дне души, а в ком-то цветет пышным цветом. Мы научились превращать свою Тьму в маленьких зверьков, но каждый день продолжаем отстаивать свои души, зная, что эти мыши всеядны и прожорливы и, если не уследить, с легкостью поглотят внутренний Свет.

– Тогда почему магов так ненавидят и боятся?

– Отчасти мы сами поддерживаем эти заблуждения, защищая себя, но в большей степени в этом виноват наш статус при короле. Мы судьи и палачи, а за этим никто не видит того добра, что мы делаем. Никто не задумывается, откуда у слабых целителей, к которым они обращаются, появляются сильные зелья, почему в каждом доме каждый вечер загораются магические светильники, отчего зимы не пугают суровыми холодами, а летом всегда светит солнце и вовремя идут дожди, поливая растущий урожай. И таких незаметных вещей – тысячи, но люди видят в нас только суровых судей. Поэтому боятся. А страх и порождает ненависть.

– Как трудно принять правду, когда всю жизнь верил в ложь, – закусив губу, Эллия задумчиво накручивала серебристый локон на палец. – А Беардар? Он какой-то другой?..

– Он изменился два года назад, когда Анде убила его младшего брата, – от взгляда целительницы не укрылось, как вздрогнула девушка, крепко сжав в кулаке покрывало. – С тех пор он ищет ее.

– Зачем? Отомстить? – напряженно спросила Эля.

– Нет, узнать… Узнать, за что и кто стоит за этим убийством, – Ваннея внутренним зрением видела, как еще один краешек Тьмы в душе девушки отделился и разорвался на мелкие лоскуты, растаяв без следа.

– Как его звали? – едва слышно прошептала Эллия непослушными губами.

– Малик. Малик Эльрамин.

Перед глазами девушки моментально всплыло лицо молодого мужчины с насмешливыми глазами. Да… это было два года назад… Заказчик отыскал ее в небольшом городке на севере Сам-Риона и привел веские причины избавить его от Малика. Соперник. Они оба боролись за внимание красавицы-вдовы, владелицы маленького постоялого двора. Нанявший ее мужчина не понравился Эле с первого взгляда, но, отмахнувшись от назойливого внутреннего голоса, она поверила его словам и свидетельствам двух его дружков, с жаром рассказывающим о жестокости Эльрамина и его нечистых намереньях. Тогда Эллия представила себя на месте вдовы и искренне возмутилась, поверив в обман… Только много позже, после того как дело было сделано, девушка узнала правду: Малик искренне любил женщину и пытался защитить ее от проходимца-соперника, нацелившегося на имущество вдовушки. Тот случай заставил Анде быть осторожнее в выборе заказов. Больше никогда она не убивала тех, кто был достоин жить, тщательно проверяя сведенья. Насмешка судьбы привела ее в руки того, чью жизнь она изменила, убив брата. Так почему же сейчас, в эту минуту, ее мучает не страх быть разоблаченной, а горькое раскаянье, причиняющее боль?

По щекам Эллии покатились слезы. Отвернувшись, она постаралась незаметно вытереть их и глухо спросила:

– Что со мной будет?

Ваннея подошла ближе и села рядом с ней на тюфяк, обняв девушку за плечи:

– Я знаю, что ты Анде… чш-ш-ш, – почувствовав, как дернулась Эля, успокоила она. – Не бойся, я никому не сказала. Не знаю, как ты избежала действия яда – еще никому это не удавалось, – но грош мне цена как целительнице, если бы я не распознала его последствия. У тебя есть время до следующего Совета. Он будет через три дня. Я вижу, как ты меняешься, вижу, как отступает Тьма в твоей душе, но она все еще сильна. В тебе все еще много темных мыслей и желаний. Сможешь победить ее – я промолчу, нет – не обижайся. Я и так многим рискнула, не выдав тебя.

– Разве можно за три дня очистить душу от долгих лет горечи и ненависти?

– Нет, но можно попытаться идти новым путем, который приведет к Свету. Я не жду, что к Совету твоя душа будет сверкать, но я хочу видеть свидетельства того, что ты решила оставить прошлое. Никто отныне не должен умереть по твоей вине. Ты должна понимать, что у любого преступления всегда больше, чем одна жертва.

Оставив Элю, в душе которой бушевал настоящий ураган, наедине с мыслями, она незаметно ушла.

А ночью… Ночью Эллия провалилась в липкий кошмар, из которого никак не могла вырваться. Оскаленные в беззвучном хохоте, вокруг нее кружили лица тех, пусть и немногих, кто умер от ее руки. Скрюченные пальцы впивались в ее тело, заставляя содрогаться от боли, раздирали одежду, рвали в клочья плоть. Эля изо всех сил пыталась вырваться, и ей это почти удалось, когда перед ней возникла призрачная фигура Малика. «За что ты убила меня? За любовь? За это ты тоже убиваешь? Тогда тебе не место среди живых!» Его руки сомкнулись на ее шее, и девушка начала задыхаться, проснувшись за мгновение до того, как сознание помутилось. С громким криком она села на постели, чувствуя, как сильно колотится сердце.

– Нет, нет, нет… ты должен знать, что я больше никогда не убивала невиновных… – отчаянным шепотом умоляла она призрачного Малика, все еще стоящего перед глазами. Где-то глубоко внутри родилось болезненное ощущение неправильности того, что она совершила за эти годы, и Эля впервые за последние семь лет отчаянно разрыдалась, кусая уголок покрывала, чтобы заглушить звуки.

Следующие три дня прошли для девушки как во сне. Она машинально ела предложенную целительницей еду и пила горькие зелья, не чувствуя вкуса, закрывала глаза, когда Ваннея советовала отдыхать, и просыпалась, едва та касалась ее плеча. И все это время она думала. Каждую минуту Эля заставляла себя вспоминать полузабытые лица, представляла, что было бы, не вмешайся она в их судьбы, не оборви их жизни. Нет, многие из них были достойны своего конца, но среди них Эллия помнила тех, кто еще не был окончательно потерян. Помнила и отчаянно жалела, что именно ее рука не позволила им доказать то, что она теперь так ясно видела, – они не должны были умирать… А впереди всех стоял Малик.

К Совету Эля приняла решение. Она не знала, чем кончится этот день, и сожалела лишь о боли, которую доставит Орандо и Кирану своим поступком, но уже не могла отказаться от него.

Глава 13. Совет

Королевство Риондавир

Провинция Веард-Рион

Город-столица Самарин

«Как страшно! Я сама приняла решение и буду следовать ему до конца, но, Боги… как мне страшно!» – Эля шла между суровым Беардаром и молчаливым орком-охранником, изо всех сил стараясь сдержать дрожь.

Приведя девушку в уже знакомый зал, Магистр занял свое место, потеряв к пленнице последний интерес.

«Скоро все изменится. Твои глаза перестанут быть такими равнодушными и засверкают от ненависти. Что ты сделаешь? Убьешь меня? Я хочу жить! Но если это – моя судьба, я принимаю ее», – игнорируя оставленный для нее стул, Эля гордо расправила плечи, твердо глядя на магов.

– Присаживайся, Совет будет долгим, – кивком указал на стул Килиан.

– Нет, – мотнула головой девушка и, боясь передумать, сделала глубокий вдох. – Я хочу, чтобы принесли кубок Истины.

– Кубок? – брови Магистра изумленно приподнялись. – Ты уже прошла его испытание, у нас нет к тебе вопросов. Мы здесь только для того, чтобы решить, как поступить с тобой теперь.

– Я солгала! – стиснув кулаки, она с трудом сдерживалась, чтобы не сжаться под пронизывающе-пристальным взглядом старого Магистра.

– Как ты смогла, ведь магия артефакта распознает ложь?!

– Вот, – сорвав с шеи цепочку с бесполезным теперь амулетом, Эля шагнула к трибуне и положила его перед Килианом. Золотистая искорка ярко вспыхнула, словно подмигнув девушке напоследок, и скрылась в широкой ладони мага.

– Не может быть! – ахнул Магистр. – Он считается утерянным века назад! Где ты взяла его?

– Разве это так важно?

– Ты права, – помедлив, согласился Магистр, – совершенно неважно. Что ж, Алафей, будь добр… – Молодой маг, как и в прошлый раз, без слов скрылся за дверью.

Минуты тянулись мучительно долго. Опустив голову, Эллия всеми силами старалась не смотреть в сторону Беардара, чувствуя, как его пристальный взгляд прожигает ее насквозь. Она боялась. Боялась в его глазах увидеть отражение той ненависти, что, в конце концов, привела ее сюда. Боялась прочитать в них свой приговор.

Наконец, Алафей принес кубок и аккуратно поставил его перед Килианом.

– Ты не оставила нам выбора. Возьми его.

Судорожно вдохнув, Эля шагнула вперед, подняла тяжелый артефакт и замерла в ожидании нового допроса.

– Как тебя зовут?

– Эллия Таррин, – она выпила собравшуюся на дне влагу и подняла на Магистра напряженный взгляд.

– Ты действительно не помнишь, что делала в доме, где тебя задержали?

– Нет, это была ложь. Я пришла выполнить заказ… заказ на убийство, – и на этот раз в кубке оказалась простая вода.

– Кто поручил его тебе?

– Мне не известно его имя, только кличка.

– Я думаю, будет быстрее, если ты сама все расскажешь, – вздохнул Килиан.

Согласна кивнув, Эля крепче обхватила ладонями кубок:

– Меня зовут Эллия… и вместе с тем меня зовут… Анде, – сдавленный стон с той стороны, где сидел Беардар, заставил ее вздрогнуть, но, сглотнув ставшую вязкой слюну, она продолжила свой рассказ, старательно избегая имен тех, о ком не желала говорить. Она рассказала все… с самого начала, не смея поднять глаза на своих судей, глядя, как прозрачная вода капля по капле наполняет кубок. С последними словами переполнившая артефакт влага перелилась через край, сбегая по побелевшим от напряжения пальцам.

«Одно неверное слово – и эта вода превратится в яд… Одно слово – и все закончится здесь и сейчас. Но я… так хочу жить», – Эля решительно подняла сосуд и осушила его до самого дна.

В полной тишине она поставила опустевший кубок перед Килианом и, повернув голову, посмотрела на Беардара. Ненависть?.. Нет. В его глазах горела такая нечеловеческая мука, что сердце девушки пропустило удар и вновь забилось неровными, рваными толчками, разгоняя заледеневшую кровь.

– Мне жаль, – одними губами прошептала Эллия и отвела глаза, не в силах вынести этот взгляд.

– Я хочу поговорить с ней, – в этом хрипе с трудом узнавался некогда равнодушный голос Охотника. – Наедине. Сейчас, – отрывистые фразы рассекали воздух подобно кинжалам.

– Дар! Я не могу позволить тебе! – привстав, Килиан с тревогой смотрел на подобравшегося как перед прыжком друга.

– Я. Просто. Хочу. С ней. Поговорить, – от напряжения его скулы побелели. – Сейчас.

– Дар…

– Я не причиню ей вреда.

– Хорошо, – сдался старый Магистр. – Я даю тебе полчаса.

– Мне этого достаточно.

Маги поднялись и цепочкой вышли из зала. Последним шел Килиан. Обернувшись, он с тревогой посмотрел на Беардара:

– Помни, ты обещал, – не дождавшись ответа, он вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Эля стояла посреди опустевшего зала, чувствуя, как его стены стремительно сближаются, заставляя ее задыхаться. Все, что она видела перед собой, – это пронзительный взгляд бледно-карих глаз. Содрогнувшись от горящей в них ярости, она опустила глаза на судорожно сжатые кулаки мужчины, изо всех сил сдерживающего гнев. Грудь Дара вздымалась, загоняя в легкие воздух с силой кузнечных мехов, выдавливая из груди невыносимую боль, пока она не прорвалась наружу глухим рычанием:

– За что? – его кулак с силой врезался в столешницу, оставив в прочном дереве внушительную вмятину. – За что? – не выдержав напряжения, он заметался по комнате, пытаясь успокоиться.

Все, чего хотелось Беардару в данный момент, – это сомкнуть свои руки на шее этой девчонки и душить, пока в ее глазах не потухнет последняя искорка жизни. Он чувствовал, как Тьма отвоевывает уголок в его душе, и всей своей волей боролся с неистовой яростью. Схватив со стола хрустальный графин, Дар со всей силы запустил им об стену, давая выход скопившимся эмоциям, и, невероятным усилием взяв себя в руки, вновь повернулся к застывшей Эле:

– За что? Почему Малик? Он в своей жизни мухи не обидел, – каждое слово, произнесенное глухим, хриплым голосом, вонзалось в ее сердце подобно копью.

– Мне действительно жаль. Это моя ошибка, – сцепив за спиной дрожащие пальцы, Эллия посмотрела на Дара, – прости.

– Простить?! Этому не может быть прощения! – он остановился прямо перед ней, нависая всем телом. – Даже твоя кровь не искупит его смерть.

– Я не боюсь искупления! – запрокинув голову, она твердо посмотрела ему в лицо.

Зарычав, он схватил ее за горло, с наслаждением впитывая испуг, вспыхнувший в темных глазах. Интуитивно схватившись за его запястье, Эллия попыталась ослабить давление, но мгновение спустя, замерев, она с нечеловеческим усилием разжала сведенные пальцы и опустила руки, принимая то, что он уготовил для нее. Крепкая ладонь все сильнее сжималась вокруг гортани… От недостатка кислорода ее сознание помутилось, и, мельком подумав, что это стало дурной привычкой, Эля провалилась в темноту…

Очнувшись от обжегшего лицо потока ледяной воды, она с удивлением поняла, что все еще жива. Над ней, опустившись на колени, с пустым кувшином в руке стоял хмурый Дар:

– Я мог убить тебя! Почему ты не сопротивлялась? – в его взгляде сквозила усталость.

– А разве у меня есть такое право? – поврежденное горло с трудом выдавливало звуки. – Ты сам сказал, что даже моя смерть не искупит совершенного. Но я могла хотя бы попытаться.

– Я едва не потерял себя из-за твоей глупости.

– Мы оба потеряли себя.

Прищурив глаза, он всмотрелся в лежащую перед ним девушку внутренним зрением, и его глаза расширились в удивлении: Тьма в ее душе, расползаясь, как ветхое одеяло, распадалась на отдельные лоскуты и таяла, озаренная ярким Светом. И только ее остатки затаились, скованные окрепшей волей.

– Но мы, кажется, обрели гораздо… гораздо большее, – он протянул руку, помогая Эле подняться. – Я не хотел причинить тебе вреда.

– Это, – девушка коснулась саднящей шеи, – малая цена за то, что я сделала. Прости меня, – преодолевая страх, она взяла его ладонь, прикоснувшись к ней губами. – Твоя рука едва не убила меня, но именно она вернула мне жизнь.

– Не думаю, что ты имеешь в виду вынужденный душ, – иронично поднял брови Дар.

– Нет, – улыбнувшись одними губами, покачала головой Эля, – Ваннея многое помогла мне понять. Понять, что я не имела права вершить свой суд над другими. Но ты показал, что последствия моих поступков намного страшнее, чем мне казалось все эти годы.

– Я не могу простить тебя, – он отнял руку, – этот гнев копился долгое время. Но мне не нужна твоя смерть. Мне нужно время. Много времени.

– Я понимаю, – тихо произнесла она, отступая в сторону.

– Жди здесь, я верну Совет. Теперь твоя судьба в их руках.

– А ты?

– Я сейчас не могу принимать решение. Одна часть моей души жаждет сурового наказания, а другая видит, что ты меняешься. И это сбивает меня с толку. Жди, – он оставил девушку в одиночестве и покинул зал.

Беардар отыскал Килиана в кабинете. Старый Магистр, задумчиво смотревший в окно, стремительно повернулся на звук открывшейся двери. Его брови тревожно нахмурились:

– Что ты с ней сделал?

– Она жива и неплохо себя чувствует, если ты об этом, – опускаясь в кресло, горько усмехнулся Дар. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Что произошло?

– Я не могу принять участие в Совете. Не могу решать ее судьбу.

– Я знаю, ты пристрастен к Анде, но разве не ты мне всегда говорил, что личное не должно мешать работе?

– Ты не понимаешь! Я едва не убил ее! А она стояла, покорно позволяя мне это сделать. И Тьма… она уходит из ее души. Как я могу судить ту, которой она становится? Все эти годы я желал ее смерти, мечтал наказать ее за смерть Малика, но теперь… Она больше не Анде, не с этим Светом.

– Значит, мы не можем наказать ее, приговорив к смерти… но и отпустить… это неправильно. Она виновна.

– Виновна… Но мы никогда не казнили тех, кто отвернулся от Тьмы. Лиан, – Дар поднял на друга взгляд, полный боли, – что мне делать?

– Сможешь ли ты простить ее?

– Не сейчас. Не знаю. Мне действительно нужно время, Я не могу ее видеть. Боюсь, что снова захочу убить ее. Она и в этот раз не станет сопротивляться, я видел это в ее глазах. Она просила простить ее… Я чувствую, что это искренне, и все-таки не могу.

– Я понимаю. Отдохни. Сегодня тебе пришлось нелегко. Мы сами со всем разберемся.

– Несмотря ни на что, я прошу: взвесьте каждое ее слово, каждый поступок и примите правильное решение.

– Мы сделаем это, я прослежу, – Килиан встал и, сжав напоследок плечо друга, вышел из кабинета.

Отчаянно нервничая, Эллия мерила шагами зал, ожидая возвращения Совета, который решит ее судьбу. Обернувшись, когда за спиной раздались шаги, она напряженно застыла на месте, глядя, как маги и магессы устраиваются на своих местах.

– Итак, – начал Килиан, когда все расселись, – по словам Беардара, между вами состоялся непростой разговор. Он добровольно отстранился от участия в Совете, поэтому нам придется принимать решение без него. Ты хочешь что-то сказать нам, прежде чем мы начнем обсуждение?

Медленно кивнув, Эля собралась с духом:

– Я знаю, что заслужила любой приговор, какой вы вынесете, и не стану сопротивляться. Но я прошу вас об отсрочке.

– Что это значит?! – нахмурился Магистр.

– У меня остались неоконченные дела, позвольте мне завершить их.

– Ты предлагаешь просто взять и отпустить тебя? – голос Килиана напомнил Эле о раскатах грома.

– На время… только на время, – не дрогнув, она твердо посмотрела в неожиданно потемневшие глаза. – Я вернусь добровольно.

– Это просто неслыханно!

– Прошу вас! Ваннея, посмотри на меня, ты поверила в меня один раз, поверь и теперь! – девушка с мольбой повернулась к целительнице.

– То, о чем ты просишь, невозможно! Те, чья вина доказана, не могут свободно разгуливать на свободе! Это неправильно!

– Единственный раз… всего один… отступите от своих правил! Я не могу умереть, не найдя ответы на свои вопросы. Я должна знать, кто я!

– Ты готова умереть? – Килиан удивленно посмотрел на Эллию.

– Если такова цена за мои поступки, то я готова ее заплатить, – расправив плечи, она гордо посмотрела на судей. – Даже у Анде есть честь!

Некоторое время в зале царила тишина. И только когда легкие Эли заныли от боли, она поняла, что сдерживает дыхание. Наконец, Магистр нарушил молчание:

– Мы не можем принять решение прямо сейчас. Ты вернешься в темницу. Когда мы решим, можем ли поступить так, как ты просишь, позовем тебя снова. Ваннея, будь добра, отведи ее, – Килиан посмотрел на целительницу, – но не задерживайся, думаю, твое мнение в данном вопросе немаловажно.

Молча кивнув, Ваннея вышла из-за трибуны и подошла к Эллии:

– Идем, – шепнула она и, видя, что девушка хочет что-то сказать, крепко, до боли сжала ее ладонь: – Нет, молчи, ты достаточно сказала. Теперь Совет будет думать.

Они вышли из зала, провожаемые взглядами магов. Орк все так же безмолвно пристроился позади, сопровождая их до дверей темницы.

– Ох, девочка, какую игру ты затеяла? – качая головой, целительница замедлила шаги.

– Это не игра. Я должна, понимаешь? – остановившись, Эля тронула женщину за плечо, вынуждая посмотреть на нее. – Всю жизнь я жила так, как хотели другие, шла туда, куда вела судьба. Даже Анде я стала, потому что не видела другого выхода. И да, я желала мести. Разве после всего я не имела на нее право? Но теперь я хочу хоть раз сделать то, что по-настоящему важно для меня. Пусть это будет последнее…

Недовольный вынужденной задержкой, орк нахмурился и подтолкнул девушку, вынуждая идти дальше. Повинуясь, она зашагала вперед, а Ваннея, задумавшись, снова пристроилась рядом.

– Не думаю, что все будет так просто, но я постараюсь помочь тебе, – нарушила целительница молчание, когда они подошли к массивным дверям темницы. – Мне лучше вернуться.

– Спасибо, – Эля задержала на Ваннее серьезный взгляд и шагнула в приоткрытую охранником дверь, вздрогнув, когда та захлопнулась за спиной с оглушительным грохотом. Заскрежетал засов, и девушка вновь оказалась наедине с обитателями узилища.

Глава 14. Решение

Королевство Риондавир

Провинция Веард-Рион

Город-столица Самарин

Когда дверь захлопнулась, взгляды десятка пленников тотчас устремились к замершей на мгновение девушке, изучающе разглядывая тонкую фигурку.

– Не думали мы, что ты вернешься, – к ней вразвалочку подошел косматый, имени которого Эля так и не узнала. – От магов сюда редко возвращаются второй раз. Видать, важная ты птица, коль так долго с тобой возятся. Аль правду говорят, что ты та самая Анде?

– А ты слухам больше верь, – не желая раскрывать свои тайны всем подряд, проворчала Эллия, направляясь в свою каморку. Мужичок, не отставая, семенил рядом.

– А все-таки непроста ты, девка, непроста.

– Что тебе от меня нужно? – резко остановившись, Эля повернулась к старшине, глядя на него с нескрываемой угрозой.

– Ничего, – поднял ладони тот и остановился, сузившимися глазами следя за тем, как девушка скрывается в своей клетушке. – Ничего, девка, почти ничего… только кровушки твоей на ноже, – прошептал он ей в спину и, крутанувшись на пятках, посвистывая, направился к ожидающим его подельникам.

Начавшийся вполне мирно сон быстро перешел в леденящий кошмар, в котором Малик вновь сжимал ее шею цепкими пальцами до тех пор, пока она усилием воли не вырвалась из липких объятий сна. Вот только в этот раз пробуждение не избавило ее от ужаса. Еще ничего не понимая спросонья, девушка изо всех сил пыталась втянуть в горящие легкие хоть немного воздуха, но навалившееся сверху тело и сжимающие горло ладони не позволяли ей сделать даже крошечный вдох.

Осознав, что сон продолжился наяву, Эллия отчаянно изогнулась, невероятным усилием отбросила нападавшего и, стремительно перекатившись на тюфяке, упала на четвереньки, мучительно кашляя и исподлобья глядя на смутно виднеющуюся, на фоне двери, фигуру, в которой прояснившимся сознанием узнала косматого старшину темницы.

Настороженно глядя на него, Эля поднялась на ноги:

– Совсем сдурел? Что тебе от меня надо?!

– Не с тем ты, девка, связалась. По твоему наущению Крысюка потрепали? Да не отпирайся, видел я, как от тебя тот гаденыш выскальзывал. Да только Крысюк – племяш мой, а я за своего глотку любому перегрызу. Не выйти тебе отсюда, и маги мне не указ, – в тусклом свете единственного светильника, оставленного узникам на ночь, блеснуло лезвие ножа.

– Крысюк твой по заслугам получил, а я тебя не боюсь.

– Посмотрим, как ты потом запоешь.

Косматый стремительным прыжком кинулся на девушку, надеясь застать ее врасплох, но Эля с легкостью увернулась и выскочила из каморки на открытое пространство темницы. Света вполне хватало, чтобы она почувствовала себя уверенней. Из голенища сапога выскользнул острый кинжал и, помянув Ора добрым словом, Эля слегка пригнулась, принимая оборонительную стойку, как когда-то учил ее Вертран. Нападать она не собиралась, надеясь вымотать неумелого противника так, чтобы он оставил ее в покое.

Старшина уже успел сориентироваться и медленно приближался к ней, выставив впереди себя нож.

Из темных клетушек, разбуженные шумом, выбрались узники и, предвкушая схватку, замкнули вокруг сближающихся противников широкий круг, оставляя место для маневра.

– Габо, чего ты взъелся? Племяш твой сам виноват! – попытался его образумить один из пленников, хмурыми глазами глядя на импровизированную арену.

– Не твое дело, Кордас, – зло бросил косматый и бросился на девушку.

Увернувшись, Эллия отбила нож, второй рукой отталкивая противника. Дальнейшее слилось в сплошную череду прыжков, разворотов, перекатываний и уклонов, сопровождающихся свистом и улюлюканьем радостно скалящейся толпы. Взмах, удар, блок… Эля чувствовала, как ослабшее во время болезни тело начинает уставать. Пропустив коварный удар, девушка ощутила резкую боль в левом предплечье, и из рассеченной руки брызнула яркая кровь, окрашивая рукав в буро-черный цвет. Зашипев, как рассерженная кошка, она встретила очередной выпад противника ударом ноги, выбивая нож, отлетевший под ноги зрителей, и, сделав подсечку, уронила косматого на спину. Не давая ему подняться, она приставила кинжал к горлу Габо:

– Мы достаточно повеселили толпу, – за спиной Эли послышался шум борьбы и сдавленный стон, но девушка не решилась обернуться, сосредоточившись на горящих злобой глазах. – Оставь меня в покое!

– Мы еще поквитаемся, – процедил косматый сквозь стиснутые зубы и, оттолкнув руку Эли от своего горла, тяжело поднялся на ноги. Не глядя больше на девушку, он развернулся и, откинув с дороги замешкавшихся узников, направился прочь.

Только теперь Эллия позволила себе немного расслабиться. Оглянувшись, она увидела Кордаса, легко удерживающего одного из подельников Габо; второй без сознания лежал у его ног бесформенной кучей, сбитый ударом увесистого кулака.

– Спасибо, – оценив его своевременную помощь, спасшую ее от предательского удара в спину, поблагодарила девушка.

– Не терплю подлости, – сдвинул брови Кордас.

Все так же держа за шкирку плюгавого мужичка, он коротко кивнул и, подхватив второй рукой его неудачливого дружка, потащил их в дальний угол темницы.

Вернувшись в свою каморку, Эля оторвала кусок тряпки, накрывавшей тюфяк, и, разорвав рукав, туго перевязала руку. Порез оказался глубже, чем ей показалось сразу, и серая ткань моментально пропиталась кровью, еще больше ослабляя девушку. Устав бороться с накатившей слабостью, она провалилась в сон, напоминавший уже знакомое беспамятство.

– Да что же это такое! – встревоженный голос целительницы вырвал ее из забытья. – Тебя же совсем нельзя оставлять без присмотра! Недели не прошло, а ты снова нуждаешься в помощи! Как тебя угораздило?

Садясь на постели, Эля поморщилась от боли, сопровождающей каждое движение. Мышцы протестующе ныли против внезапной нагрузки еще неокрепшего организма, а рука просто полыхала огнем. Взглянув на предплечье, Эллия вздохнула. Ей стало понятно негодование Ваннеи – кровь насквозь пропитала повязку и стекла на запястье, покрыв его подсохшей бурой вязью.

– Я защищалась, – виновато глядя на магессу, пробормотала она.

– Ты идешь со мной! И на этот раз мне все равно, что скажет Килиан! – целительница протянула руку и почти без усилий подняла на ноги похудевшую за эти дни девушку. – Обопрись на меня.

Подхватив Элю под руку, она вывела ее из темницы, грозно глянув на хотевшего что-то возразить бессменного орка, и повела к лестнице.

– Наверху наши комнаты, побудешь пока у меня, – медленно поднимаясь по ступенькам, проворчала Ваннея.

– Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности, – чувствуя себя неловко, взмолилась девушка.

– Никаких неприятностей. Я слишком зла, чтобы реагировать на крики Килиана.

– Ты могла бы отвести меня в одиночку.

– И оставить этому, – она сердито кивнула на рану, – доделать то, что не смог напавший на тебя? Ну уж нет! Я не позволю своим усилиям пропасть даром!

Смирившись, Эля удвоила усилия, чтобы поскорее добраться до жилища Ваннеи и освободить маленькую женщину от своего веса. Когда они добрались до скромных покоев целительницы, состоящих из одной единственной спальни и примыкающей к ней ванной комнаты, Эллия с вожделением уставилась на дверь последней:

– Можно, я воспользуюсь твоей ванной? – она с мольбой посмотрела на целительницу.

– Даже обязательно! Я, конечно, привыкла, что от некоторых моих пациентов дурно пахнет, но в своих покоях не потерплю это зловоние, – подталкивая девушку к двери и вручая ей выхваченное из шкафа полотенце, Ваннея поморщилась. – Твоя одежда никуда не годится. Я принесу тебе какое-нибудь платье, пока ты моешься… Боюсь, нам обеим следует быть готовыми к нелегкому разговору с Килианом.

– Я не стану избегать его, – покачала головой Эля.

– Все-все! Поспеши. Я хочу успеть сообщить Магистру о своем решении раньше, чем этот орк выскажет свое мнение, – женщина еще раз грозно сдвинула брови и вышла из покоев.

Скрипнул замок, когда целительница повернула в скважине ключ, и Эля вздохнула. Доверять ей окончательно тут никто не собирался, и винить за это было некого, кроме самой себя.

Первым делом девушка отмочила заскорузлую от крови повязку, с ужасом глядя на открывшийся глазам безобразный порез с вывернутыми наружу краями. Кое-как, сдерживая рвущийся наружу крик, она стянула края раны и завязала найденным в шкафчике куском полотна, надеясь, что Ваннея не рассердится на нее за самоуправство. Но по-другому ей бы просто не удалось помыться.

Вопреки данному себе слову закончить с омовением побыстрее, Эллия провела в ванной почти час, несколько раз промывая волосы одной рукой, пока они не засверкали серебристыми искрами, и до боли растирая кожу мочалкой, избавляясь от въевшейся в нее грязи.

Наконец, завернувшись в полотенце, Эллия открыла дверь, намереваясь вернуться в спальню, и наткнулась на грозовой взгляд бледно-серых глаз. Испуганно уставившись на Магистра, девушка стремительно покраснела, ощутив себя обнаженной в коротеньком полотенце, едва прикрывающем бедра, и, ойкнув, заскочила обратно в ванную и захлопнула дверь, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Килиан! – раздался за дверью возмущенный голос целительницы. – Как тебе не стыдно! Дай бедной девочке привести себя в порядок!

– Эта бедная девочка отнюдь не безобидная овечка, Ваннея! Как ты могла привести ее к себе?

– А что я должна была делать?! Оставить там, где ее едва не убили?

– В конце концов, есть и другие камеры! Перевела, и дело с концом!

– Лиан, никогда не думала, что ты так жесток! Она нуждается в помощи.

– Я не запрещаю тебе помогать, но должны же быть разумные пределы!

– Я сама решаю, что разумно, а что нет! В конце концов, это мое решение, и я не собираюсь его отменять. Довольно! Ты не имеешь права указывать мне, как правильно поступать!

Зажмурившись, Эллия слушала полную гнева перебранку и сгорала от стыда. Не выдержав, девушка отыскала сложенное в шкафчике полотно и, закутавшись в него с ног до головы, решительно открыла дверь. Маги тут же замолчали, уставившись на бледную фигурку. Белоснежная ткань делала ее похожей на привидение, и только алая кровь, проступившая через плотную повязку, добавляла красок в представшую их глазам картину.

Видя выступившие на глазах Эллии слезы, Ваннея кинулась к ней, с упреком глядя на любимого учителя:

– Посмотри, что ты наделал! На ней же лица нет!

Усадив девушку на единственную кровать, целительница аккуратно размотала прикрывающую рану полоску ткани, стараясь не причинить боли. Теперь уже и Килиан посмотрел на Элю не с гневом, а с затаенной тревогой, увидев страшную рану, рассекшую предплечье от локтя и до запястья.

– Пожалуйста, не спорьте из-за меня, – сдерживая слезы от душевной и физической боли, попросила Эллия. – Ваннея, перевяжи мне руку, я хочу вернуться назад.

– Ты никуда отсюда не пойдешь, – с вызовом глядя на Килиана, сказала целительница, вынимая иглу и тонкие жилы, которыми штопала порезы. – Сейчас мы зашьем твою руку, и ты отправишься в постель.

– Но…

– Еще одно слово, и я просто усыплю тебя, чтобы не мешала мне своими сомнениями, – с угрозой в голосе, женщина потянулась к столику, на котором стояли многочисленные пузырьки.

– Не надо, – ссутулилась Эллия и подняла глаза на Магистра. – Клянусь, я не доставлю вам неприятностей.

– Извини, что накричал. Вы застали меня врасплох, – смягчился Лиан. – Но во избежание тех самых неприятностей – не покидай комнату, пока за тобой не придут. Ты меня поняла? – Кивнув, Эля тихонько вздохнула.

Когда Магистр вышел, Ваннея снова взялась за лечение:

– Тебе придется потерпеть. Обезболивающее подействует нескоро, а зашить надо немедленно. Ты и так потеряла много крови. Я лишь немного облегчу твою боль.

– Я потерплю, – сдерживаясь, чтобы не дрожать от страха, прошептала девушка.

Накрыв ладонями рану Эллии, целительница закрыла глаза и сосредоточилась, снижая чувствительность нервных окончаний в предплечье. Когда боль немного схлынула, сменившись ноющими ощущениями, она вставила жилку в иглу и принялась сшивать рваные края. Стежок за стежком, она стягивала распоротую плоть, с неприятным скрипом прокалывая кожу. Эллия изо всех сил крепилась, чтобы не закричать от острых всполохов боли, но сдержать слезы не смогла, и они светлыми дорожками расчертили бледные щеки.

– Ну вот и все, ты молодец, не дрогнула, – заматывая руку свежими полосками ткани, похвалила Ваннея терпеливую пациентку. – А теперь отдыхай, а я принесу тебе поесть.

Женщина подождала, когда девушка заберется в постель, и тихонько вышла.

Следующие три дня Эля изнывала от скуки. Ваннея целыми днями пропадала с пациентами или занималась делами ДКМ, а ей только и оставалось, что мерить шагами комнату да с тоской смотреть в окно, за которым во всем своем величии возвышался королевский дворец. Но не он так манил Элю, а свобода, которой она была лишена по собственной вине.

А утром четвертого дня за ней, наконец, пришли.

Маги встретили ее полным молчанием, сосредоточенно глядя перед собой. Поежившись от неясного предчувствия, Эллия застыла перед трибуной, стараясь не выдать свою тревогу. Как бы ни храбрилась девушка, но ей было действительно страшно. На этот раз Беардар присутствовал вместе со всеми и сейчас, не отрываясь, смотрел ей прямо в глаза.

– Эллия, Совет принял решение, – Килиан сложил руки на груди, бесстрастно глядя на узницу. – Мы согласны отпустить тебя на время, необходимое, чтобы завершить все твои дела, но взамен ты должна будешь добровольно вернуться в эти стены, когда истечет данный тебе срок. Полагаться на твое слово мы не можем, поэтому Беардар, – кивок в сторону мага, – и Линейя, – второй в сторону пожилой магессы, – создали амулет. Надев его единожды, ты не сможешь снять его без помощи одного из нас. Вместе с тем, когда срок подойдет к концу, зачарованный шнурок, на котором держится сам амулет, начнет сжиматься вокруг шеи. У тебя будет выбор – вернуться к нам, чтобы понести выбранное нами наказание, или умереть. Сам же кулон позволит нам следить за твоими передвижениями, подавая сигнал на мой вишар[11]. Тебе все понятно?

– Да, я все поняла.

– Согласна ли ты с нашим решением?

– Согласна, – твердо посмотрела Эля в глаза Магистра. – Я вернусь в срок или умру.

– Раз так, то по просьбе Дара мы хотели бы вернуть тебе на время амулет защиты. Никто из нас не желает, чтобы ты погибла, встретившись с чужеродной магией, а учитывая эльфийскую кровь, ты не сможешь избежать этого. Эльфы не причинят тебе вреда, но могут демоны. Но по истечении времени он должен вернуться к нам.

– Я верну его, чего бы это мне ни стоило, – поклялась Эллия.

– И еще. Анде должна умереть. Сейчас чаша весов склоняется в твою сторону, но любой проступок может все изменить. Не вреди самой себе, девочка, – тон Килиана едва уловимо потеплел.

– Анде стала частью меня, но я готова отказаться от нее. И не под страхом смерти, не под страхом наказания… Я больше сама не могу идти старым путем, – покачала головой девушка.

– Я рад это слышать. А теперь подойди, если ты готова.

Эллия не мешкая шагнула к трибуне и позволила Магистру надеть ей на шею амулеты. Стрекоза мягко подмигнула ей золотистой искоркой, а каплевидный кулон… Вспыхнув ярким, холодно-голубым светом, он на мгновение окутал девушку сияющим коконом, щекоча открытую кожу россыпью искр, которые быстро впитались в тело. Свечение погасло, но где-то глубоко внутри Эля ощутила живой сгусток холодного огня.

– Теперь ты можешь идти. И помни: у тебя три месяца, истекающие с полуночью последнего дня.

– Спасибо! – напряжение в груди Эллии стало медленно отступать, сменяясь радостным удивлением.

– Иди… и следуй Свету, пусть он ведет тебя.

Глоссарий

Аквавит – настойка на спирту из разнообразных трав и пряностей, выдержанная в вишневых или дубовых бочках.

Анде – призрак.

Андерин – город призраков.

Вальтрап – покрывало под седло. Основное назначение – защитить спину лошади от повреждения седлом.

Вишар – магический предмет в виде сферы, используемый магами для наблюдения.

Гипокрас – алкогольный напиток из вина с медом или сахаром и пряностями (гвоздикой, корицей, имбирем).

Клатте – безалкогольный напиток бледно-розоватого оттенка из ягод земляники и нескольких видов трав, одной из которых является мята. Чтобы добиться нужного вкуса, его выдерживают в полной темноте при прохладной температуре несколько месяцев, магически защищая от закисания. Такой напиток необычайно бодрит.

Крочит – отмычка.

Серво – раб.

Скоэл – вихрь.

Теймлис – неукротимый, дикий.

Хакамора – уздечка без железа. Представляет собой кожаный недоуздок с обшитой мехом или кожей металлической дужкой, от концов которой идут металлические пластинки для пристегивания поводьев. Эта дужка находится на переносье у лошади и в сочетании с подбородной цепочкой позволяет осуществлять управление лошадью с помощью действия поводьев на носовые кости.

Примечания

1

Гипокрас – алкогольный напиток из вина с медом или сахаром и пряностями (гвоздикой, корицей, имбирем).

Вернуться

2

Анде – призрак.

Вернуться

3

Андерин – город призраков.

Вернуться

4

Хакамора – уздечка без железа. Представляет собой кожаный недоуздок с обшитой мехом или кожей металлической дужкой, от концов которой идут металлические пластинки для пристегивания поводьев. Эта дужка находится на переносье у лошади и в сочетании с подбородной цепочкой позволяет осуществлять управление лошадью с помощью действия поводьев на носовые кости.

Вернуться

5

Вальтрап – покрывало под седло. Основное назначение – защитить спину лошади от повреждения седлом.

Вернуться

6

Скоэл – вихрь.

Вернуться

7

Теймлис – неукротимый, дикий.

Вернуться

8

Серво – раб.

Вернуться

9

Клатте – безалкогольный напиток бледно-розоватого оттенка из ягод земляники и нескольких видов трав, одной из которых является мята. Чтобы добиться нужного вкуса, его выдерживают в полной темноте при прохладной температуре несколько месяцев, магически защищая от закисания. Такой напиток необычайно бодрит.

Вернуться

10

Крочит – отмычка.

Вернуться

11

Вишар – магический предмет в виде сферы, используемый магами для наблюдения.

Вернуться