Название книги:

Морис

Автор:
Владимир Леонидович Шорохов
Морис

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

В оформлении обложки использована фотография с https://stock.adobe.com по лицензии CC0


1

Часть 1


Ангел – это не миф, это реальность. Теперь я это знаю, ведь сам видел его, вернее, ее – молодую, даже, можно сказать, еще девочку. Она привыкла смеяться, смотреть в глаза, говорить то, что думает: для нее правда была жизнью. Ангелы не такие, как люди, хотя, если встретишь такого на улице, никогда не узнаешь. Много мифов у народов мира, но это фантазии. Человеку свойственно приукрашивать и мечтать, вот и появились легенды об ангелах, которые тебе помогут в трудную минуту, выслушают, когда тебе плохо, посоветуют. Но это не так. Ангел никогда не советует, никогда не сочувствует. Он защитник, но необычный. Его цель – защищать миры, жизнь, и ради этой цели он готов, не моргнув глазом, уничтожить сотни, тысячи, миллиарды других. Ангел не может плакать, но он способен любить, радоваться, слушать музыку, восхищаться красотой картин, грацией походки слона.

Ангел – это человек, да, именно человек, ведь он был рожден на планете Земля. Рос, как и все дети, но он рано понял, что люди заражены, их души покрыты пятнами лжи, и чем искусней они лгут, тем более гордятся этим. Ложь превратилась в искусство. Экономика лжива, политика лжива, история – и та лжива. С пеленок родители учат ребенка лгать, и чистые души детей со временем покрываются язвами, а вырастают уже неизлечимо больными.

Сейчас речь пойдет о ней, а не о нем.

Он осознанно отказался говорить не правду, был не один такой: подобных ему, пытавшихся изменить себя, на Земле множество, но он этого еще не знал. Просто решил измениться. К тому моменту уже окончил школу. Его новые взгляды не понравились окружающим, сразу появились враги. Так уж устроены люди: они любят лесть и считают это хорошим тоном. Зависть приводит к гневу, за гневом следуют злоба, страх, ненависть – вот и повод для войны.

А что же мир? А мир держится на силе, на власти и страхе. Но тогда что такое любовь, которую так превозносят люди? Многие просто путают одно понятие с другим, поэтому ревнуют, боятся потерять, как будто это вещь. Но любовь – это больше, намного больше. Это радость от того, что тому, кого ты любишь – хорошо, и при этом даже не важно, с тобой он или нет. Любовь – это не слепое почитание. Ты любишь, и все. Это просто надо принять, научиться ощущать, и ты увидишь, как мир вокруг тебя расцвел.

Он изменил свой мир. Сперва отказался от вранья, предпочитал промолчать, чтобы не обидеть собеседника, но не лгал. А позднее начал видеть цвет. Весь окружающий мир сиял радугой. Большинство людей предпочитали серые и черные тона, оправдываясь, что так практичней, но это оттенок их души, их мыслей.

В свое время читал о красивых снах, но не мог сказать, видит ли сны сам. Ложился, засыпал. Просыпался как рубильник: выключился – включился. Долго старался запомнить из снов хоть что-нибудь. Вдруг промелькнет что-то – даже не понимал… Сны мгновенно стирались. Разве можно поймать и удержать в ладонях ветер? Вот так и сон – просто испарялся.

Не отчаивался. День за днем ловил свои ночные грезы, и они наконец стали приходить к нему каждую ночь, стал запоминать их. Сны были странные. Они показывали то, чего не было на самом деле. Потом опять задумался: а какой цвет у его снов? Вспомнить не получалось, видел только картинки, а какие на них цвета – не получалось. Еще через некоторое время осознал, что его сны просто бесцветные. Закрывая глаза, он не видел ничего, только серость и темноту. Но где же краски? Просыпался – перед ним был цветной мир, но во сне все было черно-белым.

И опять потребовалось время, и немало, прежде чем смог увидеть во сне тусклое синее пятно. От этого он даже проснулся – таково было его удивление. А далее произошел какой-то сдвиг, и сны окрасились яркими и порой такими четким, что можно было рассмотреть рисунок на листе дерева. Чуть позднее пришли запах и звук, и сны превратились в реальность.

Постепенно все стало меняться. Он влюбился, все свободное время сидел и читал, слушал свои мысли. Да, именно, не думал, а слушал, давая волю своим фантазиям. Ему не надо было ничего делать, только сесть поудобнее и закрыть глаза. Мысли сами текли как ручеек, то бурно, то медленно, то капая дождем, то превращаясь в туман, то испаряясь, то просто играя в лучах солнца, и кто-то смотрел на них и думал: «какая красивая радуга!»

Все изменилось, все. Он стал думать, почему человек такой, что в нем такого удивительного, что такое природа и почему нам многое не дано. Решил, что все не так, что человеку дано в сотни раз больше, только если он для этого сам готов, ведь тело человека – это только исходный набор материала, и теперь его надо доукомплектовать. От этой мысли ему стало весело, и он уже мечтал, чтобы сделать с телом и душой, но ничего лучше не смог придумать, чем просто летать, как ангел. Не как птица, которой для полета требуются крылья, нет. Ангелу крылья не нужны, их дорисовали люди, чтобы можно было отличить небесных посланников от простых смертных. И он решил летать.

Кто-то скажет: абсурд, это нереально, физика, гравитация… Но не все так просто, как кажется. Все дело в наших мыслях, их силе и чистоте, ведь секрет перевоплощения заключается в том, что мы думаем, а за мыслями следуют слова. Мысли материальны.

Приступил к медитации. Его ноги затекали, искал свою позу, свое дыхание, свой ритм внутреннего мира. У него не получалось, но он не злился, а понимал, что что-то не так и опять повторял все заново. Так прошел не один год. Самопознание стало для него стилем жизни. Садился у дивана. Никак не получалось сесть в позу лотоса. Все тело было напряжено, но если ноги сложить в полулотосе, то тогда все иначе: легко и свободно держится спина, руки ложатся на колени, прикрываешь глаза (свет мешает), отключаешься от звука (кому-то нужна музыка или городской шум, но он любил тишину в том виде в каком она могла вообще существовать). В таком положении его мозг раскрывался, легкие медленно дышали, воздух струился как кисель, плечи опускались.

С каждым вдохом он ощущал, как что-то давит ему между бровей. И порой так сильно, что голова начинала запрокидываться. С выдохом, мысленно передавал жизненную силу рукам, так он называл то состояние, когда при выдохе ощущаешь в руках резиновый мяч. Тяжелый и в тоже время легкий, твердый и в то же время эластичный, большой, но мог быть и маленьким. Так с закрытыми глазами, делая движения руками, он уронил со столика конфету (любил сладкое с чаем), но не прервал медитацию, не открыл глаза, просто решил поменьше махать руками. Однако, когда все закончилось, удивился, ведь столик с конфетой стоял далеко и он не мог до него дотянуться. Удивленный, вытянул руку и чуть выдохнул. Тепло в ладони ушло в направлении столика. Вторая конфета соскользнула и полетела на пол. Как такое возможно? Опять вытянув руку и выдохнув, он уже сдвинул блюдце. Двигал все, что видел. В этот момент понимал, что не спит, что не принимает свою фантазию за реальность, что все это происходит с ним здесь и сейчас.

У него появилось второе дыхание. Теперь, медитируя, уже не закрывал глаза. Учился управлять той энергией, что таилась у него в ладонях. Спустя месяц двигал книги, а после перестал использовать руки и решил, если это руки влияют на предметы, то может ли он повлиять на них с помощью своих мыслей. Более абсурдного решения нельзя было придумать, но он считал, что мысли материальны, что нас окружает не просто материя, а что-то намного более тонкое и сильное. Ученым еще предстоит это обнаружить, если вообще возможно.

Теперь его мир превратился в учение. Он двигал предметы руками на расстоянии. Думал и убирал руки, но ничего не получалось. Не сдавался, искал подходы, что-то постоянно ускользало от него, но было совсем рядом, какая-то тонкая ниточка, что вьется вокруг, ее нужно бы только подцепить, а там будет проще. И однажды он ее поймал. Там, где не ожидал, в парке. Сидел на скамейке. Было чуть прохладно. В магазине выдали наклейку за покупку, сейчас так модно привлекать покупателей к новому товару. Что с ней делать он не знал. Обычно клеил на почтовый ящик, наклейки сдирали, кому-то не нравилось, что крышка его ящика ими пестрела и выделялась среди других. Продолжал клеить, так, ради забавы. Он положил бумажку на ладонь и, рассматривая ее, представил, что это листочек дерева что парит подхваченный ветерком. И она полетела. Но ветра не было, она просто взяла и полетела. Маленькое чудо. Листочек никуда не делся, висел на месте. Подумал, что ветерок ослаб, и тут бумажка опустилась ему на руку. В испуге снова подумала о ветерке, но мысли были такие сильные, что наклейка буквально взлетела и куда-то по-настоящему улетела, но это уже было не важно. Теперь он точно знал к чему идти.

Прошло не мало времени, прежде чем сам научился летать. Так, как хотел, так, как мечтал. Сперва было страшно парить в воздухе без крыльев. Боялся упасть, но уверенность в себя росла, сила духа и мысли крепли, и уже мог дома парить под потолком, а после научился медленно передвигаться от стенки к стенке. Не хотел отталкиваться руками и парить в комнате, будто плавая в бассейне. Нет, хотел лететь туда, куда думал, куда хотел. Теперь у него действительно появились крылья, хотя до ангела ему было еще далеко. Сделан только первый шаг.

Иногда он летал во сне. В буквальном смысле летал. Просыпался от того, что холодно, а открыв глаза, в ужасе смотрел, как парит посреди комнаты. Было смешно и в то же время странно, почему так происходит. Опять учился контролировать свои способности. Полеты – это хорошо, но только под контролем, а не во сне, ведь не лунатик. Пришло время и решился на полет в подъезде. Оторвался от ступенек – получилось, тут же вышел в парк и чуть оторвался от земли. Почему-то боялся, что его увидят. Мог бежать, не касаясь ногами травы. Странное это ощущение, как будто висишь на турнике, уцепившись за перекладину, и в то же время быстро перебираешь ногами. Нет упора, но земля-то под тобой движется.

 

Легкость, хочется парить еще и еще. У него была мечта, взлететь так высоко, так высоко, чтобы стоя на облаках, смотреть на восход солнца. Быть первым кто его увидит, тянуть к нему руку, почувствовать тепло, а после долгое падение и взлет как на трамплине, да так, чтобы дух замирал от такого полета.

Он мечтал и его мысли воплощались. Не знаю почему, но он всегда верил и говорил: «Я это могу». И однажды переборол страх от падения. Какое это имеет значение – падать с десяти километров или с десятого этажа – результат тот же. Тайком, ночью, чтобы никто не смог его увидеть, подымался с земли на свой балкон, который на всякий случай оставлял открытым. Настал момент, долго не решался, боялся, что забудет, каково это парить. Хотя и не знал, как это делается. Ведь он не махал руками как птица, поэтому как можно забыть то, что ты не знаешь.

Он взлетел над облаками. Холод, ужасный холод, и этот пронизывающий ветер. Тело мгновенно сжалось и затряслось. Ожидал чего-то подобного, но не такого ужаса. На всякий случай надел свитер и брюки, думал, что это поможет. Вытянул руку, поднял над головой. Коснувшись пальцами первого луча, ладонь вспыхнула. Настолько был ярок этот свет, что он непроизвольно закрыл глаза. Но даже тогда ощущал его мощь. Всего маленький лучик солнца, а сколько в нем энергии, сколько силы.

– Сделал это, да сделал, – набрав в легкие холодный воздух, закричал. Вернее, захрипел.

Ждать было нельзя, он еще вернется, обязательно, развернулся посмотреть вниз, увидел розовую пелену облаков и быстро поспешил обратно на землю. Его тело тряслось, казалось, еще немного и превратится в настоящую ледышку. В глазах мутнело. «Еще чуть-чуть, ну же», думал он и как метеорит мчался к Земле.

Однако на этом приключения в тот день не закончились. Он смог. Да, смог это сделать. «Смог», шептал себе, обнимая руками трясущие плечи. Немного придя в себя, посмотрел вокруг и не узнал места, куда приземлился. Город пропал, все незнакомо, его отнесло ветром на десятки километров от того места, где решился на полет. И теперь стоял посреди какого-то поля, в сырости и полумраке. Солнце только еще начало свой восход. В ту минуту забыл, что умеет летать, и как обычный человек, размяв ноги и попрыгав на месте для согрева, побрел на шум трассы. И все же он летал, остальное не важно. Летал как ангел. Летал. Это все, что ему было нужно. И пока брел до цивилизации, мечтал о новых полетах.

Второй очень важный шаг – научился создавать вокруг себя сферу. Сфера похожа на оболочку от мыльного пузыря, только он сам находился внутри этого пространства. Эта сфера была важна, хотелось защитить себя от ветра и холода, и вообще, она могла стать защитой от всего, что могло угрожать во время полетов.

Третий шаг – научился управлять гравитацией. Опять кто-то скажет, что это нереально. Но что такое реальность? Ведь он уже летал, изменяя свое гравитационное поле. Но сейчас он создавал гравитацию в конкретной точке, а именно в ногах. Мог перевернутся вниз головой, и волосы тянулись не к земле, а наоборот – к его ногам. Для него гравитация стала условностью. Физический код был изменен.

Теперь мог не просто летать вверх или вниз, вправо или влево. Он мог болтаться часами вниз головой, ходить по потолку так же, как по полу, только оказалось неудобно, приходилось переступать большой порог у дверей. Да и предметы частенько падали, когда забывался, нечаянно положив их на потолок. Но, в то же время можно было ходить по стене.

Мир изменился. Все изменилось, во что верил, чему учился в школе, поменяло смысл, разрушилось. Он не знал, почему овладел этими способностями и не знал, что дальше с ними делать и то, как далеко они его заведут. Уехал из города. Друзья пытались отговорить, думали, что у него депрессия, но он не мог им ничего сказать.

На новом месте Морис (именно так его зовут) погрузился в свое учение. Он экспериментировал. Сказать честно, то просто фантазировал как ребенок и очень быстро овладел новыми навыками. А потом еще и еще. Он не мог остановиться, должен был идти дальше, ведь еще так много всего, что надо было сделать.

В прессе и в новостях стали появляться сообщения о летающем человеке. Его видели, снимали, строили домыслы, догадки, считали, что это чей-то розыгрыш. Оставаться постоянно в тени было нереально и надо было что-то делать. Так Морис вернулся обратно в город к своей семье. Поступил необдуманно, бросив жену и двух детей, но тогда не мог иначе. После того как все рассказал своей любимой Нани (это его жена), она не бросила его и в гневе обид не запустила в него тарелкой, а, спокойно выслушав, протянула ему книжку. Всегда любил ее, она была для него всем. Морис взял протянутую книжку, встал и убрал руки. Книжка так и осталась висеть на месте, после, не прикасаясь к страницам, раскрыл ее, развернул в сторону жены и спокойно сказал:

– Я люблю тебя.

2

Нани долго свыкалась с мыслью, что творил ее муж, и если бы не видела это ежедневно, то посчитала, что чуточку повредилась рассудком, а вот дети сразу восприняли с криками «Ура! Папа волшебник!». Так у Мориса появились первые ученики. Какое-то время семья еще жила в городе, но на семейном собрании было решено, что новое учение намного важнее, чем садик и просто работа от слова «раб». Он всегда придерживался мнения: делать то, что ты любишь – свобода, любить то, что ты делаешь – счастье.

Не имея даже машины, они отправились в глушь и сняли там домик без телевизора и интернета, но было электричество и это уже хорошо. А главное – дети не скучали: сперва радовались лесу, а после настали дни учения.

Мог ли Морис их научить, он и сам не знал. Но у них был живой пример, и поэтому детки очень-очень старались, к тому же порой было весело, когда папа гонялся за белкой, прыгая как Тарзан с дерева на дерево. Что-то поменялось в отношениях Мориса и Нани: иное чувство, открытость, свобода, тепло и глубокое сопереживание. Она занялась травами, ходила босиком по лесу, слушала шум камышей. Рядом было озеро, правда к нему невозможно подобраться: оно все заросло. Но Морис все устроил, соорудил небольшой помост там, подальше за камышами у воды, и когда было тепло, всех по одному переправлял на маленький причал, и они как на необитаемом острове загорали, ловили рыбу и, жуя яблоки, мечтали о полетах к звездам.

Это были самые счастливые и по-настоящему беззаботные, сказочные дни в их жизни. Прошел год, его маленькая команда учеников очень старалась овладеть хоть малейшими навыками, которыми он владел. Мориса охватило отчаяние, он хотел было вернутся в город, но Нани сказала: «Нет, так нельзя бросать. Если ты смог, то и дети тоже смогут». И он продолжил.

Дети стали ходить в местную школу, дети как дети, смеются, обижаются, порой дерутся, учеба давалась легко, как будто они знали предмет наперед. Иона бредила лошадями, и как только появлялась свободная минутка, сразу бежала в деревенскую конюшню. Там было-то всего три лошади, да и то уже старые, без присмотра ездить не разрешали, но лошади слушались ее и покорно ходили за ней под уздцы. Дул же мечтал о роботах, все мастерил их и устраивал целые баталии, дома после его боя было трудно найти запчасти, полная разруха. И все равно, каждый день они садились заниматься, медитировать, концентрировать внимание внутри себя, искать пути к источнику. Для многих это пустые слова: как что-то внутри себя можно найти? Но они находили, а после рассказывали.

Весной Иона первой испытала успех. Она играла на поле с лошадью и вдруг запрыгнула ей на спину и поехала. Иона была не выше шестка, Морису доходила до пояса, и вдруг на лошадь. Когда соседи увидели скачущую на лошади Иону, запричитали. От страха они героически кинулись спасать девочку от неминуемой беды.

Дул обижался, что ему не удалось быть первым, что его сестра обскакала его. Но он сам не заметил, как и его настиг успех, и достаточно давно, просто он не обратил на это внимание. Вечером Дул ложился спать со своей любимой мягкой черепашкой Бу, она была его верным другом, с которым можно было поделиться тайнами. Обычно днем он клал ее себе на полку, но в последнее время Нани заметила, что черепашка целый день лежит на люстре. Когда спросила сына, что Бу там делает, тот просто ответил, что она его охраняет. Люстра была высоко, а перед сном Бу опять оказывалась у него в постели. Нани рассказала об этом мужу, и вечером они решили посмотреть, как он ее снимает. Удивительно, но он просто подпрыгивал! Прыжок был в четыре раза выше его роста, и делал он это с кошачьей легкостью.

Строгое правило для детей: никогда никому не показывай своих способностей. И они старательно следовали этому главному правилу. Все тренировки проходили дома, а более сложные упражнения – на озере. Там был естественный барьер от любопытных глаз – это заросли камышей. Но именно сам Мори и стал виновником раскрытия их тайны. Он не мог проводить эксперименты только дома, поэтому иногда один или в компании с женой выезжал подальше, порой даже в другую область, где проводил свои тренировки. Морис должен был знать, как высоко может подняться, как долго сможет пробыть там над облаками, как полет будет проходить зимой или в дождь, как будет держаться защитная сфера в туман. Нани стала его научным секретарем, она записывала, систематизировала, сравнивала расчеты, снимала видео и фотографировала, ей до сих пор было трудно поверить в то, что такое возможно. Перелопатив огромное количество материалов прессы и перечитав тонны книг, она собрала много информации о левитации. В истории было много дыр. Ученые не могла объяснить, как изготавливались и передвигались в сотни тон стелы и колонны. Они просто тупо твердили, что эти предметы изготовлены медными орудиями. А тот факт, что даже современная техника не в состоянии переместить их в горы, умалчивали. А обработка? А математика? И вообще, в истории слишком много неизвестного.

Их уже давно вычислили, за ними велась слежка, но ни Морис ни Нани этого не заметили, пока сами сотрудники спецслужб к ним не пришли. В тот зимний день падал крупный снег. Дом стоял на отшибе в лесу. Дорогу никто не чистил, поэтому Морису пришлось самому найти выход из положения. За небольшие деньги ему удалось купить старенький внедорожник. Машина не могла справиться с большими заносами, поэтому просто скользил на ней по снегу, не летел и уж тем более не ехал, а просто скользил, оставляя еле заметные полосы на снегу. Это был его конек, теперь Морис мог управлять не отдельными предметами, а такими тяжелыми, весом в несколько тонн, машиной. Летом хотел испробовать, что-то помощнее, но пока было не до того.

Они пришли к нему домой, представились высокими званиями и должностями и вежливо издалека стали обо всем спрашивать. Морис и Нани знали, что это рано или поздно произойдет, поэтому не придали особого значения их появлению. Он ничего не стал скрывать, категорически отказался с ними сотрудничать, ни экспериментов, ни исследований, ничего. Они пробовали и так и этак, приходили несколько раз, по одному или целой делегацией. Порой их требования сводились к отеческой ответственности, но принцип всегда был один – они хотели сделать его своей собственностью. И тогда Морис не выдержал и заявил, что он объявляет себя гражданином планета Земля, а не конкретного государства.

Они затихли. Прошла неделя, затем другая Он уже решил, что от них отстали, но они вновь пришли, согласившись с его решением и предложили свою помощь. Разрешили Морису жить со своей семьей, заниматься изысканиями и экспериментировать. Правительство пообещало не мешать ему, а даже наоборот – помогать, если тот решить открыть школу учеников. Об этом Морис даже и не думал раньше. И более того, правительство обещалось взять на себя все расходы по содержанию семьи, выделить землю в удобном для его семьи и учеников месте.

Предложение было не просто заманчивым, оно было замечательным. Для того, чтобы содержать дом, Морису приходилось часто ездить по работе с лекциями, а на свое учение оставалось слишком мало времени. Поэтому их предложение было с радостью принято. Он выставил следующие условия месторасположения дома: отсутствие поблизости военных объектов, дорог, городов или деревень, отсутствие пролегающих самолетных маршрутов. Чтобы рядом было озеро, а не речка, чтобы были сосны, и чтобы дом был построен из дерева, вот, в прочем, и все. Уже через пару дней была предложена территория, а осенью переехали в небольшой, но уютный дом.

Он знал только одно: дом напичкан всякой фигней в виде жучков. Поэтому первым делом Морис очистил его. Для этого вошел в центр зала, присел и, создав вокруг себя сферу, постарался максимально увеличить ее заряд, по сфере побежали искорки. Он так и не понимал природу этой энергии. Откуда она вообще берется. Смотрел, как она переливается, а после медленно стал расширять сферу. Послышались щелчки. Лампочки и светодиоды одни за другим вспыхивали и тут же гасли, хрюкнул холодильник и что-то защелкало в плите. Все, что было связано с электричеством, медленно, но верно выходило из строя.

 

Ему не хотел, чтобы за ним и его семьей следили, расспрашивали детей. Запретил кому бы то ни было приходить сюда без него или разрешения жены. Куратором с внешним миром была только Ксения, представитель администрации или спецслужб, это не столь важно.

Он перестал работать и ездить на лекции, теперь у него было столько времени, сколько мог вообще иметь. Нани занималась домашним обучением детей по своей программе: математика, письмо, рисование и физкультура. А чтобы не одичать, два раза в неделю они выезжали в город на секции по лепке из пластилина и пению, или просто ходили в парк на аттракционы.

Морис углубился в свое учение. Мог уйти из дома, когда еще солнце не встало, пройтись по озеру, в буквальном смысле пройтись по воде, присесть и начать управлять водой. Это новая фишка. Вода сама по себе нестабильна, быстро нейтрализует весь его энергетический импульс. Поэтому в период дождя его сфера быстро распадалась и таяла. Задача состояла в том, чтобы удержать импульс в контакте с водой. Он бился неделями, месяцами. Казалось, что вот предел, выматывал себя и даже злился, как будто кому-то что-то обязан.

– Здравствуй, милый, – так всегда говорила Нани, прижимаясь к нему и медленно начинала танцевать. Морис забывал про неудачи, подхватывал ее, и они вместе кружили по воздуху.

Нани не обладала способностью летать, поэтому он мысленно представлял, что они танцуют на летающей платформе, которая кружится вместе с ними, и тогда Нани могла спокойно стоять, отходить в сторону и не бояться упасть. Он знал, что все получится, пусть не сегодня, но получится.

Еще стояла глубокая ночь, Нани проснулась от того, что ее что-то разбудило. Она села, прикрывая плечи теплым пледом, чуть вздрогнула. Было тихо, только где-то там в лесу уже запели птицы. Встала и подошла к окну. Туман собирался и, прижимаясь к земле, медленно полз к озеру. Она смотрела, как тот просачивается через кусты, огибает песчаную горку, в которой дети строили свои домики, и собирается большим комком на озере. Внимательно смотрела на это странное движение тумана. Он был как будто живым. В мире все живое, даже камни, и те живые. Все общается друг с другом. Нани подошла к постели и, погладив мужа по спине, шепотом сказала:

– Вставай, милый, пора.

Он всегда просыпался быстро, как будто и не спал. Наверное, только для видимости потянулся и сразу встал.

– Что случилось? – спросил он у нее и обнял.

– Туман, – спокойно ответила она и взглядом показала на озеро.

– Хорошо, – согласился он и, надев шорты, спустился на первый этаж.

В лесу было прохладно. Утро. Где-то там вдалеке, за горизонтом, поднимается солнце. Еще темно, только еле заметная розовая полоска начала проклевываться. Морис подошел к воде, наступил и медленно пошел дальше, будто по отмели. Вода шлепала, обжигая своей прохладой. Туман опустился и расползался в разные стороны, оставляя черноту глади. Морис остановился.

Он порой и вправду был похож на волшебника, который мысленно произносит заклинания, а руками совершает странные пасы, будто хочет вызвать дух воды. Морис стоял прямо, руки подняты, он вдыхает всей грудью воздух, разводит руки в стороны и что-то, еле слышно бормоча, начинает опускать в стороны. Остатки тумана быстро разбегаются в разные стороны, и вода перед ним начинает вздыматься, будто огромный пузырь. Он надувается, все больше и больше, подымается выше, вот уже метр, вот уже два, шар отрывается от озера и все так же медленно уходит вверх. За ним следует Морис.

Нани стояла на берегу и молча радовалась успеху. Он смог. Она знала всегда, что он это сделает. И вот он обуздал воду. Энергия не рассеялась, она замкнулась вокруг него и теперь не выскальзывала. Стало жарко, она положила рядом плед. Ее тело сияло в темноте, вдохнула всей грудью утренний рассвет, а после вошла в воду и поплыла к мужу.

Пропадал неделями, не появляясь в своей новой резиденции. Размер сферы сжался, научился создавать вокруг себе плазменный вакуум, что позволяло ему развивать сверхзвуковую скорость. Морис не ощущал хлопков, которые обычно появляются после того, как объект преодолевает звуковой барьер, ведь теперь он летел быстрее звука. Чтобы не заблудиться на земле и не вылететь за пределы границ государства, где он пока жил, его снабдили небольшим набором оборудования. Навигация оставалась проблемой. Были моменты, когда все же вылетал за пределы страны. Тогда в его сторону вылетали перехватчики, что там думали в войсках противовоздушной ракетной обороны, кто их, знает, но паника была не малая. От перехватчиков он уходил с легкостью. Морис мог делать то, что им и не снилось, мгновенно останавливался и смотрел в хвост самолетам. Его личное гравитационное поле все смягчало. Теперь он мог мгновенно, развить скорость в пять и более раз превышающую скорость звука. Но он хотел большего, не задумываясь над тем, как это вообще опасно. Он сотни раз мог погибнуть: врезался в землю, в небе ударялся в дождевые облака, терял контроль и падал в болотах, подымался и опять взлетал, а порой все кружилось с такой скоростью, что небо с землей несколько раз менялось местами, и он уже не знал куда мчится. Были моменты когда вылетал за пределы атмосферы. Датчики на поясе уже ничего не показывали, у них не было таких цифр, чтобы определить высоту. Порой ему казалось, что может Луну достать. Но не решался на такой самоубийственный поступок.

После таких полетов к нему приходили из службы безопасности и очень-очень просили быть повнимательнее. И каждый раз Морис извинялся, что вот так получилось. А однажды ему заявили, что пора согласовывать полеты, на что он в свойственной ему манере ответил:

– Нет.


Издательство:
ЛитРес: Самиздат
Поделится: