Александр Аввакумов
Аллигатор

Человек вышел из дома и обратно не вернулся. Что с ним произошло? Уехал из города, задержался у друзей? Вопросов много, а ответов нет. Сотрудник Управления уголовного розыска пытается разгадать череду исчезновений женщин. Он еще не знает, что разгадка где-то рядом…

Часть первая

– Это тебя, – произнес начальник отделения розыска и протянул трубку телефона Абрамову.

Виктор вопросительно посмотрел на него. Однако, начальник отделения промолчал.

– Абрамов, – привычно представился он. – Слушаю….

– Зайди ко мне, есть серьезный разговор, – произнес начальник Управления уголовного розыска и положил трубку.

Абрамов снова посмотрел на своего начальника отделения.

– Чего смотришь? Тебя приглашают, а не меня. Так что, давай, топай. Начальство не любит ждать.

Виктор встал из-за стола и направился в кабинет начальника Управления. Осторожно постучав в обшитую дерматином дверь, он толкнул ее и вошел в кабинет.

– Здравия желаю, Юрий Васильевич, – произнес Абрамов, входя в его небольшой, но уютный кабинет.

– Виктор, давай, завязывай с этими армейскими делами. Здесь тебе не армия. Работаешь в Управлении больше года и все привыкнуть не можешь.

– Простите меня, Юрий Васильевич, больше такого не повторится, – произнес Абрамов, вызвав у начальника улыбку на уставшем лице.

– Давай, Виктор, присаживайся, есть серьезный разговор.

Абрамов сел и приготовился слушать. Юрий Васильевич встал из-за стола и подошел к окну. Это была его привычка, начинать любой серьезный разговор, стоя у окна.

– Вот что, Виктор. Меня очень беспокоит нездоровая тенденция роста исчезновений женщин в нашем городе. Я хочу, чтобы ты провел детальную проверку всех розыскных дел, заведенных по факту их исчезновения. Дела на мужчин можешь не изучать.

Закончив говорить, он внимательно посмотрел на Абрамова.

– Вопросы ко мне есть?

– Почему я? Почему не начальник отделения?

Начальник Управления усмехнулся.

– Здесь я решаю, кому и чем заниматься. Я хорошо знаю возможности каждого сотрудника вашего отделения. Еще вопросы ко мне есть?

– Нет. – кратко ответил Абрамов. – Юрий Васильевич! Насколько я владею статистикой, количество пропавших женщин находится на уровне прошлых лет. Вы же знаете, сейчас лето, и людей часто тянет на природу.

– Ты меня не понял, Абрамов. Я хочу, чтобы ты разобрался в причинах их исчезновения. Если это сезонный рост – Бог с ним. Но причины, побуждающие женщину бросить своего ребенка и исчезнуть, наверняка, не связаны с наступившим летом. Так что разберись и подготовь для меня обзор по всем этим исчезновениям. Задача ясна?

Виктор кивнул.

– Разрешите задать еще один вопрос? Может, мы просто запросим подобную справку из УВД города? Пусть поработают немного.

По лицу начальника пробежала едва заметная тень недовольства.

– Мне их справка не нужна. Я знаю, что они в ней напишут. Мне необходима объективная справка с выводами и предложениями. Понял?

Виктор снова, молча, кивнул.

– Каковы сроки, Юрий Васильевич? Когда нужна справка?

– Чем быстрее, тем лучше. Думаю, месяца тебе хватит.

– Что мне сказать своему начальнику отделения?

– Ничего. Я сам ему скажу об этом задании. Если вопросов нет, тогда можешь идти, я тебя больше не задерживаю.

Абрамов встал из-за стола и направился к двери. Виктор шел по коридору, размышляя о задании. В принципе, это было вполне обычное задание, если бы не одно но. И этим но, было то, что его интересовало лишь исчезновение женщин, проживавших в Казани.

Виктор открыл дверь и вошел в свой кабинет. Сев за стол, он взял в руки «Журнал регистрации розыскных дел» и стал выписывать фамилии пропавших женщин, Рядом с фамилиями он записывал номера розыскных дел.

Начальник отделения усмехнулся, заметив, сосредоточенное лицо своего подчиненного.

– Что, опять новое задание? – ехидно спросил он Абрамова.

– Угадали, – коротко ответил ему Виктор. – Похоже, я становлюсь офицером по особым поручениям.

– Я так и думал, – произнес он с каким-то сарказмом. – Вот ты скажи мне, а кто будет исполнять текущую работу? Может, я?

– Вы это не мне говорите, а Костину. Или вы хотите, чтобы я в следующий раз ему посоветовал эти вопросы предварительно согласовывать с вами, а уж затем давать мне поручения?

Начальник отделения замолчал и, достав из ящика стола газету, углубился в чтение.

***

Сергеев Алексей Васильевич, 1943 года рождения, сидел на скамейке в привокзальном скверике и читал газету «Советская Татария». До отравления электрички «Казань – Нижние Вязовые» оставалось чуть больше часа. Он достал пачку сигарет «Аврора» и аккуратно вытащил из нее сигарету. Похлопав себя по карманам, он нашел коробку спичек и прикурил. Выпустив струю голубоватого дыма в синее бездонное небо. Было очень жарко, и он то и дело доставал из кармана носовой платок и вытирал им вспотевший лоб.

«Давно не было такого жаркого мая», – подумал он

Неожиданно его внимание привлекла молодая женщина, которая вела за руку плачущего ребенка. Ребенку было лет пять-шесть и он, явно, не хотел идти. Он упирался своими маленькими ногами в асфальт и громко канючил.

– Ты, почему не слушаешь свою маму? – грозно обратился Алексей к ребенку. – Ты только посмотри, какая она у тебя красивая. Мне вот стыдно брат за тебя!

Мальчик замолчал и испуганно посмотрел на незнакомого дядю, а затем перевел свой взгляд на мать. Женщина подняла его на руки и посадила ребенка на другой конец скамейки.

– Спасибо вам, а то я просто не знала, как остановить его плач, – произнесла женщина, вытирая лицо ребенка носовым платком.

Она с интересом посмотрела на незнакомца, отмечая про себя его неплохие физические данные. Чего греха таить, Бог сполна наделил его всем этим. Рост Сергеева был где-то под метр восемьдесят пять, он был широк в плечах, с хорошо развитой мускулатурой. Грудные мышцы рельефно выпирали из-под белой рубашки. Лицо было не столь симпатично, но темные каштановые волосы и лучезарная белоснежная улыбка делали его довольно привлекательным и интересным. Алексей хорошо знал, что он нравится женщинам, и часто использовал это в своих целях.

Сергеев внимательно посмотрел на женщину. Почувствовав на себе его пристальный взгляд, она невольно засуетилась и покраснела.

– Мужчина! Вы, что меня так рассматриваете? На мне нет узоров! – произнесла она с явным вызовом.

– Это кто вам сказал об этом? – произнес Алексей и улыбнулся. – Вам никогда не говорили, что вы очень красивая женщина?

От этих слов она еще больше смутилась и покраснела.

– Вот видите, вы покраснели. Значит, я прав.

Женщина подхватила ребенка и направилась в сторону пригородной платформы. Сергеев снова достал из кармана очередную сигарету и закурил. Прикрыв глаза от солнца, он посмотрел в сторону удаляющейся женщины, отмечая про себя ее несомненные достоинства: красивую фигуру, длинные стройные ноги.

«Хороша», – невольно подумал он.

Алексей невольно вспомнил свое детство. В семье, в которой он рос, были практически одни женщины. Отец после его рождения, оставил семью и ушел жить к соседке, с которой крутил любовный роман последние три года. Мать и три его сестры «карабкались» в этой жизни, как могли. Он часто донашивал старые вещи, которые приносила откуда-то мать. В какой-то момент своей жизни, он вдруг понял, что просто возненавидит женщин, особенно в лице круглой, словно биллиардный шар, соседки. Ему тогда казалось, что все его трудности исходят именно от окружавших его женщин. Сестры заставляли его убирать квартиру, таскать из колонки воду, колоть дрова и выполнять всю тяжелую работу по дому.

Лишь поздно вечером, оказавшись в своей постели, он придавался своим сокровенным мечтам. Мечта была одна, он мысленно представлял, как отомстит им всем, когда станет взрослым. Он, часто рисовал в своем детском воображении кровавые акты возмездия, которые были одна страшнее другой. Алексей, словно наяву, слышал их крики о помощи и видел обильную кровь, текущую с их тел на пол.

В 1960 году, когда ему исполнилось семнадцать лет, его посадили за зверское изнасилование одноклассницы. Тогда он впервые в своей юной жизни почувствовал физическое превосходство над этой поверженной им девушкой. Выбор жертвы был не случаен. Он ненавидел ее с первого класса, когда молодая учительница посадила его рядом с ней, за одну парту.

– Мила, я очень тебя прошу, подтяни, пожалуйста, Сергеева. Ты же видишь, что он не вылезает из двоек.

ОН хорошо помнил, как Мила смотрела на него сверху вниз, высказывая тем самым свое явное превосходство. Этим взглядом она уже тогда подписала себе приговор. Все школьные годы он только и мечтал отомстить ей за эту обиду. Часто, ложась спать, он строил планы мести, которую впоследствии и воплотил в жизнь. Алексей до сих пор помнил, как кричала она под ним, как он без всякой жалости бил ее по лицу и другим частям тела. Он не убил ее, только потому, что просто не успел это сделать. Кто-то из соседей услышал ее крики и вызвал милицию. Тогда ему дали семь лет.

***

Он, как сейчас, помнил камеру и двенадцать пар мужских глаз, встретивших его при входе в нее. Алексей улыбнулся им, представился и направился к свободной койке.

– Так это ты, значит, вскрываешь «лохматые сейфы»? – спросил его один из осужденных. – Давай, представься, братве.

Сергеев снова улыбнулся и бросил матрас на койку.

– Ну, раз так говорят, то значит это я, – ответил он. – В чем дело?

– Давай, рассказывай, что ты сделал с этой девчонкой? – спросил его, все тот же мужчина.

– А вы, что не знаете, что делают с бабами? Может, это не воровская хата? Может, здесь «чалятся» не воры и блатные, а целомудренные монахи?

Он вовремя успел увернуться. Чей-то запущенный башмак лишь коснулся его головы.

– Мужики, вы что творите? – спросил испуганно он. – За что? Что я вам сделал?

– Мужики, лес валят. Здесь нет мужиков, – произнес кто-то за его спиной.

– Вы, как будто, сами лучше меня! – стал оправдываться он.

– Нам здесь «лохматые взломщики» не нужны. Ломись парень отсюда, пока мы тебя не «опустили ниже плинтуса», – сказал все тот же мужчина. – Мне западло дышать одним воздухом с тобой.

Сергеев забрал матрас и подошел к дверям камеры. Он начал стучать в дверь. Наконец, дверь с грохотом открылась и в проеме возникла массивная фигура контролера, державшего в руках ключи.

– Чего стучишь? Что тебе нужно? – спросил он Алексея.

– Переведите меня, пожалуйста, в другую камеру, – произнес Сергеев. – Они хотят убить меня!

– Забыл, где ты находишься? Это тебе не гостиница! Здесь номера не выбирают! – ответил контролер.

– Но, они мне угрожают, хотят меня «опустить», – чуть ли не со слезами на глазах произнес Алексей.

Контролер засмеялся.

– Я им мешать не стану. Таких, как ты уродов, не только нужно «опускать», но и убивать не грех, – ответил он и захлопнул дверь.

Сергеев обессилено сел за стол и с нескрываемой ненавистью посмотрел на сокамерников.

– Если кто из вас подойдет ко мне – убью! – закричал он.

Раздался дружный смех. Один из осужденных соскочил с койки и, выставив впереди себя заточку, направился к нему.

– Сейчас мы посмотрим, какая у этой твари кровь, – произнес он.

Вслед за ним с коек поднялись еще несколько человек.

Сергеев пришел в себя под утро. Все тело нестерпимо болело, и каждое движение приносило невыносимую физическую и моральную боль. О том, что он лежит около параши, он догадался сразу: сильный и противный запах выворачивал его наизнанку.

– Вот и «петушок» наш очнулся, – произнес один из мужчин. – Однако, он почему-то не поет, не будит нас на завтрак. Эй, «петушок», прокукарекай подъем братве.

– Не буду, – с упрямством ответил Сергеев.

– Что значит, не буду? – спросил его все тот же мужчина. – Ты знаешь, что бывает с теми «петухами», которые отказываются это делать? Все правильно, их забивают на суп. Так что, перед тем как открыть свою пасть, пидор, подумай о последствиях.

Сергеев приготовился к тому, что сейчас может снова повториться то, что с ним сделали эти люди прошлым вечером. Он, как затравленный зверь, забился в угол. Немного подумав, встал на ноги и, взмахнув руками, закукарекал. Осужденные схватились за животы, и тишину камеры взорвал громкий групповой смех.

– Запомни, «петушок», теперь будешь кукарекать каждый час. Пропустишь, задом ответишь.

Звякнула створка «кормушки». Она открылась, и в отверстии показалось сытое лицо «баландера».

– Давайте миски, завтрак, – выкрикнул он.

Сергеев хотел первым подставить свою миску под большой черпак, в котором находилась перловая каша с кусками какой-то рыбы, но сильный удар в челюсть опрокинул его на бетонный пол.

– Ты куда лезешь, «петух гамбургский», ты у нас последний в этой очереди, – произнес сокамерник. – Ты не удивляйся, это – опущенный.

– Все понятно, – равнодушно ответил разносчик пищи.

Сергееву он положил половину положенной нормы. Тот хотел потребовать, чтобы дали ему столько же, как и другим сокамерникам, но вовремя одумался. Он злобно посмотрел на него и молча, направился с миской к столу.

– Ты куда прешь, пидор? Здесь обедают честные арестанты. Твое место у параши, – произнес все тот же арестант. – Если подойдешь к столу, вмиг отоварим.

Алексей направился к параше и, устроившись рядом с унитазом, стал с жадностью поглощать пищу.

***

После обеда его вызвал оперативник. Сергеев вошел в кабинет и остановился у двери.

– Осужденный по статье сто семнадцать часть два Сергеев Алексей Васильевич, срок семь лет, – громко произнес он.

За столом сидел молодой старший лейтенант внутренней службы и с интересом смотрел на него.

– Я слышал, что тебя вчера «опустили» блатные? Это правда?

Сергеев замялся. Он не знал, сознаваться ему или нет. Алексей еще не полностью разобрался во всем этом арестантском мире и сейчас боялся, что может сказать во вред себе.

– Чего молчишь? Или потерял дар речи после вчерашнего вечера? Ты, Сергеев, не расстраивайся, не ты первый, не ты последний, с кем так поступают. Просто твоя статья не в почете у местной арестантской братвы. Я не стану тебя уговаривать, так как деваться тебе просто некуда. Ты – «обиженный», и теперь это пятно будет на тебе до конца твоих дней. На воле ты можешь еще стать каким-то авторитетом, но стоит тебе переступить порог «хаты», ты добровольно должен лечь у параши. Если ты это забудешь, то тебе обязательно напомнят об этом.

– Ну и как мне теперь жить все семь лет? Они же меня убьют.

– А ты сам подумай над этим. Если ты поднимешься в зону, то «драть» тебя там будут каждый божий день. Это значит, что мы, то есть администрация следственного изолятора, являемся твоим защитником. Но, мы защищать тебя просто так не намерены, для этого ты должен помогать нам.

– То есть, вы мне предлагаете …

– Ты все правильно понял, Сергеев, – произнес старший лейтенант. – Красивой и хорошей жизни я тебе не обещаю, но могу гарантировать, что больше трогать тебя в хате никто не будет. Это тоже много значит для тебя, Сергеев. Если пожелаешь, могу перевести в другую хату, но там произойдет то же самое, что и было, но в более в жестоком виде.

– А если я откажусь?

– Сегодня откажешься, а завтра сам приползешь ко мне на коленях, и со слезами на глазах будешь просить меня о защите. Я могу тебе помочь, но могу и не расслышать этой просьбы. Без меня ты через месяц залезешь в петлю. Шансов выжить в тюрьме у тебя, практически нет.

Уговаривал он Сергеева недолго: предложил ему присесть за стол и протянул чистый лист бумаги.

– Пиши: я – такой-то, обязуюсь добровольно помогать администрации следственного изолятора выявлять лиц, злостно нарушающих установленную законом дисциплину, сообщать об укрытых ими преступлениях. Написал?

Алексей закончил писать и протянул ему этот лист. Старший лейтенант прочитал и улыбнулся.

– А почему так грозно подписался – Аллигатор?

– Потому, что я их всех ненавижу. Я бы всех порвал на части и съел.

– Тогда все ясно. Запомни, «Аллигатор», сейчас твоя жизнь в твоих руках. Если проколешься, то они порежут тебя на кусочки и спустят в унитаз.

– Я не маленький и все хорошо понимаю.

– Тогда попей чая с конфетами и иди обратно в камеру. Если будут спрашивать, скажешь, что водили в санчасть.

– Понял, – коротко ответил Сергеев и налил в металлическую кружку крепкий чай.

Он пил не спеша, смакуя сладкую, терпкую жидкость. Закончив пить, он отодвинул от себя кружку и поднялся со стула.

– Я закончил. Спасибо.

Оперативник вызвал контролера и попросил его отвести Сергеева в камеру. Тот вышел из кабинета оперативника и, скрестив руки за спиной, направился в свою камеру.

***

Сергеев поднялся со скамейки и направился в сторону пригородной платформы. Протискиваясь сквозь толпу пассажиров, ожидавших электричку, он снова увидел знакомую женщину с ребенком.

– Извините, товарищи, позвольте пройти, – то и дело произносил он, проталкиваясь в сторону женщины.

Когда до нее оставалось метра три, он вдруг увидел рядом с ней мужчину, который, жестикулируя руками, что-то говорил ей. Неожиданно он схватил ее за руку и потащил к выходу с платформы. Женщина пыталась вырваться, но он крепко держал ее руку.

Алексей схватил мужчину за руку и крепко сжал ее. Лицо мужчины побелело от боли, и он отпустил женскую руку.

– Ты, кто такой? Ты, что лезешь в чужую жизнь? – спросил он Сергеева, стараясь освободиться из цепких рук. – Я ее муж, а ты кто?

– Ты не муж, ты – кобель блохастый, – произнес Алексей. – Если ты еще раз это сделаешь, я убью тебя. Ты понял меня?

Наконец мужчине удалось вырвать свою руку. Он грубо выругался и, расталкивая людей, направился в сторону выхода с платформы.

– Спасибо, – тихо произнесла женщина. – Я думала, что он меня сейчас потащит за собой.

– Кто он вам? Муж?

– Нет. Это бывший сожитель. Хочет вернуть меня, а я, не хочу. Дважды в одну воду не входят.

– Сын-то от него? – поинтересовался Сергеев.

– Нет.

Вдали показалась электричка. Пассажиры мгновенно встрепенулись, и вся толпа хлынула к краю платформы.

– Давайте, я вам помогу, – предложил он женщине и, подхватив ее тяжелые сумки, направился к вагону.

Женщина взяла на руки ребенка и устремилась вслед за ним. Они вошли в вагон и сели друг напротив друга.

– Вы куда едете? – поинтересовался он у нее. – Далеко?

– В Васильево. Там у меня живет мать. Сама я работаю в Раифском зверосовхозе. А вы откуда?

– Я живу в Казани. Вернее, мать живет в Казани. А, работаю я охранником в садовом обществе «Каенлык». Платят мало, зато свободного времени – выше крыши.

– Я случайно увидела у вас наколку. Вы судимы?

Сергеев сделал вид, что смутился от ее вопроса. Немного подумав, он наклонился поближе к ее лицу и тихо произнес:

– Вы угадали. Я действительно судим. Но я, поверьте мне, не уголовник, я – диссидент, то есть политический заключенный. Про нас еще говорят, что мы – «узники совести». Сам я раньше работал в одном из закрытых институтов Москвы, но после того как меня арестовало КГБ, сами понимаете, меня лишили всего, в том числе и возможности работать в институте. После моего второго ареста мне предложили покинуть столицу нашей родины, и я перебрался в Казань, где проживала моя мать.

Он замолчал и посмотрел на женщину, стараясь отгадать, какое впечатление на нее произвел его рассказ. Женщина сидела и, не отрываясь, смотрела на него.

– Мне пришлось оставить в Москве все, – продолжил он. – Семья отреклась от меня. Я оставил квартиру, дачу в Подмосковье и с пустыми карманами приехал в Казань. Я попытался устроиться на работу, но мне везде отказывали. Пришлось устроиться сторожем в садовое общество.

Он замолчал и, достав сигареты, поднялся с сиденья.

– Если вы не возражаете, я пойду, покурю, – сказал он и направился в тамбур.

Там он закурил и посмотрел в окно тамбура вагона. Впервые в своей жизни он не испытывал никакой вражды к этой женщине. Он невольно вспомнил неподдельный интерес к нему, к его придуманной биографии, и ему вдруг стало смешно. Чтобы скрыть улыбку, он отвернулся от стоящего напротив него мужчины и снова посмотрел в окно. Электричка, замедлив ход, остановилась. Он выглянул из открытой двери вагона. Поезд стоял на станции «Юдино».

***

Теперь он знал, как зовут его двадцатитрехлетнюю попутчицу – Шарипова Мадина.

– Вы такой грамотный человек. Наверное, вам пришлось много поездить по Советскому Союзу? – спросила его Сергеева.

Он посмотрел в потолок, словно вспоминая что-то.

– Вы знаете, Мадина, мне проще вам рассказать, где я не был. По крайней мере, начиная с мыса Золотой Рог и кончая Калининградом, я посетил все крупные города: Хабаровск, Находку, Комсомольск–на–Амуре, Омск, Томск, – он продолжал перечислять города, о которых узнал из книг тюремной библиотеки. – Приходилось бывать в Париже, Берлине, Риме, короче – в Европе.

– Да, красивая у вас была жизнь. А я, вот окончила школу, родила, затем соседка устроила меня в зверосовхоз, в котором работала сама. Нигде я не была и ничего такого не видела. Я даже в Казань выезжаю редко.

Мимо их вагона со свистом и грохотом пронесся пассажирский поезд. Она проводила его мечтательным взглядом и снова повернулась лицом к Алексею.

– Кажется, приехали, – произнес он.

И, словно в подтверждение его слов, состав стал сбрасывать скорость, а затем дернулся и остановился.

– Давайте, я вам помогу, – предложил ей Сергеев.

Он подхватил ее сумки с продуктами и поспешил к выходу из вагона. Вслед за ним вышла и Мадина, неся на руках спящего мальчика.

– Если вы не против того, я бы помог вам донести эти сумки до дома, – галантно предложил он ей, удивляясь своему внезапно возникшего желания.

Мадина покраснела. Румянец, который выступил у нее на щеках, сделал ее лицо еще привлекательнее.

– Я согласна, – произнесла она.

Они пошли рядом, бросая друг на друга взгляды.

– Алексей, расскажите мне еще чего-нибудь о себе, – попросила она Сергеева.

– Можно, я вас буду называть на ты? Так проще и более доверительно.

Она, молча, кивнула.

– Ты знаешь, Мадина, мне однажды пришлось побывать в Австралии. Что меня там больше всего поразило, это то, что там до сих пор едят человеческое мясо.

– Как это так? – удивленно спросила она.

– Не все, конечно, но многие местные аборегены. Говорят, что вкус человеческого мяса чем-то напоминает вкус молодого теленка. Многие верят, что, если человек, хоть раз в этой жизни попробует человеческое мясо, то он приобретет иммунитет от многих серьезных заболеваний, таких, как рак, болезни сердца и другие.

– Не может быть? – испуганно произнесла она.

– Почему, не может быть? Просто, основная масса людей, этого не знает. Ты только представь, что сейчас началось, если бы люди узнали об этом. Люди бросались бы друг на друга, убивали, а затем пожирали бы себе подобных. Ты знаешь, мне всегда было интересно, смог бы я это сделать или нет?

– Леша, мне стало страшно от твоего рассказа, – произнесла она.

– Страшно? Потому, что ты представила себе, что это тебя едят разные там люди. А ты представь себе совершенно другую картину, что это ты ешь их, а не они тебя.

Она посмотрела на него, и ей в этот момент показалось, что он уже пробовал человеческое мясо.

– Ты, что так на меня смотришь, Мадина? Я еще никого не съел, но мне ужасно хочется, – сказал он и громко рассмеялся.

– Вот мы и пришли, – произнесла она, остановившись у калитки небольшого деревянного дома.

Дверь дома открылась, и на пороге появилась женщина.

– Наконец-то приехала. Что ты так долго делала в Казани? – стала она спрашивать у нее. – А это кто? Твой новый кобель?

– Мама, как тебе не стыдно! Человек, просто, решил мне немного помочь.

– Знаю я таких помощников. Сначала сумки донесут, а затем под юбку полезут.

Сергеев улыбнулся и, поставив сумки у калитки, направился вдоль улицы.

***

Абрамов уже третий день сидел безвылазно в кабинете и изучал розыскные дела. Открыв одно из них, он увидел указания по делу, которые дал до этого старший оперуполномоченный их отделения, Козин.

– Валерий Михайлович, ты изучал розыскное дело на Милованову Ксению Андреевну?

Козин оторвал свой взгляд от бумаг и посмотрел на Виктора.

– Да, изучал, – ответил он. – Я даже, насколько помню, дал по нему указания. А что? Почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Просто я сейчас изучаю это дело и хочу спросить, чем ты руководствовался, давая подобные указания? Судя по ним, ты считаешь, что женщина могла просто так оставить ребенка у своей матери и, ничего ей не сказав, куда-то уехать из города?

– А ты считаешь, что с ней что-то произошло? Какова твоя версия?

– Пока затрудняюсь сказать что-нибудь конкретное, но с твоими выводами по этому делу, я не согласен.

– Ты знаешь, Абрамов, мне абсолютно безразлично твое личное мнение по этому вопросу. Ты пока не начальник и не пытайся изображать из себя очень умного человека.

– Ты что, Валера? Прости, но я не хотел тебя обидеть. Я думал, что мы с тобой как-то обсудим эту проблему и совместно набросаем алгоритм наших действий.

Он ухмыльнулся.

– Ты на меня не переваливай свои проблемы. Это тебе, а не мне поручил Костин изучить эти дела. Вот ты и изучай. Время покажет, кто из нас прав.

– Все ясно, Валерий Михайлович.

Несмотря на данные указания, оперативник, осуществлявший розыск Миловановой, полностью их проигнорировал. Подшив в дело пару ни к чему не обязывающих ориентировок, он практически свернул работу по ее розыску. Абрамов посмотрел на часы. До окончания рабочего дня оставалось еще сорок минут. Он встал из-за стола и, сложив все свои документы в сейф, направился к выходу из кабинета.

– Ты куда? – спросил Виктора начальник отделения.

– Хочу заехать к матери Миловановой и поговорить с ней о дочери. Мы вот здесь копья ломаем с Козиным, а вдруг она уже дома. Оперативник был у нее всего один раз после заявления матери. С этого момента прошло более двух месяцев.

– Слушай, Абрамов! Я что-то не понимаю тебя? Есть оперативник в Кировском ОВД, есть целое отделение по розыску в УВД Казани, а ты едешь сам опрашивать мать. Тебе, что делать больше нечего?

– Что толку, что они опрашивали мать? В этом объяснении ничего нет о этом человеке. Вот я с ней и поговорю. Вдруг она мне расскажет что-то новое. Может, ее дочь кто-то видел после исчезновения. Мало ли что?

– Ну, давай, вали. Если тебе нравится копаться в этом грязном белье, я тебе запретить не могу. Просто может выйти не совсем тактично: ты что-то нароешь, а как быть операм, которые не сделали или не увидели это? Ты об этом подумай как-нибудь на досуге.

– Хорошо, я обязательно подумаю, – произнес Абрамов и вышел из кабинета.

***

– Здравствуйте! Я из уголовного розыска. Можно с вами поговорить? – обратился к женщине Абрамов.

– Что случилось, сынок? Неужели дочку нашли? – взволнованно произнесла она, пропуская Виктора в квартиру.

Квартира, в которой ютилась семья Миловановых, была метров шестнадцать. Несмотря на то, что в ней проживали четыре человека, она сверкала чистотой. Абрамов невольно снял обувь у порога и прошел к столу.

– Вот сюда садись, – сказала хозяйка, женщина лет шестидесяти.

Он присел на краешек дивана и, взглянув на нее, спросил:

– Анна Васильевна! Я сейчас занимаюсь розыском вашей дочери Ксении и хотел бы у вас поинтересоваться обстоятельствами ее исчезновения. Перед тем как пойти к вам, я прочитал ваше объяснение. Если сказать честно, то оно меня не устроило, и я решил непосредственно переговорить с вами. Если вам нетрудно, то расскажите мне все о вашей дочери. Меня интересует: с кем она встречалась в последнее время, адреса проживания ваших родственников и ее подруг.

Женщина заплакала, а затем, смахнув подолом фартука слезы, стала рассказывать:

– Ксения росла послушной девочкой. Она мечтала после окончания школы поступить в университет, хотела стать юристом. Мы с мужем всячески помогали ей, но поступить сразу ей не удалось. Проработав год на «пороховом» заводе, она снова попыталась поступить, но и в этот раз не получилось – не прошла по конкурсу. В университете она познакомилась с пареньком. Гуляли они недолго, его вскоре забрали в армию. После армии он куда-то завербовался и уехал. Ксения не стала его связывать по рукам, она даже не написала ему, что родила от него девочку. После рождения ребенка она замкнулась в себе: стала целыми днями сидеть дома. Как не пытались подруги вытащить ее из дома, им это не удалось. Мы с отцом только качали головами, не зная, что с ней делать. Она все свое время проводила с дочкой.

Недели за две, как уйти из дома, она вернулась из магазина какая-то не своя. Ее словно подменили: сходила в парикмахерскую, сделала новую прическу, покрасила волосы. Она по секрету рассказала мне, что познакомилась с мужчиной. Он – бывший преподаватель. Сам москвич, но живет пока у матери в Казани.

Ксения дважды встречалась с ним, а в день исчезновения, ей кто-то позвонил по телефону. Она стала быстро собираться и чуть ли не бегом выскочила из квартиры. Дочка сказала, что придет домой часов в восемь вечера. Я тогда подумала, что она побежала на встречу с этим мужчиной, и не стала ее особо расспрашивать. Хотела бы отметить, что дочь мне никогда не врала. Если она говорила, что придет домой в восемь часов, то всегда возвращалась к этому времени. Но, в тот день, она впервые не пришла домой. Мы с мужем забеспокоились. Он стал обзванивать все больницы, но ее нигде не было. На следующий день мы пошли с ним в милицию, но у нас заявление почему-то не приняли. Дежурный офицер посмеялся над нами и велел прийти дня через три, если дочь не вернется домой.

Мы все эти три дня искали ее по больницам, муж каждый день ездил в морг, но дочери по-прежнему нигде не было. Я целыми днями сидела дома с внучкой и все ждала, что она позвонит и объяснит причину своего поведения, но звонка от нее я так и не дождалась. Мы снова пошли в милицию. С нами переговорил оперативник, забрал у нас заявление. Мы рассказали ему, как она была одета в день исчезновения, а также указали все ее особые приметы. После этого к нам больше никто не приходил и не звонил.

Она замолчала и с надеждой посмотрела на Виктора.

– Анна Васильевна! Может, кто-то ее видел после того, как она ушла из дома?

– Одна моя знакомая ее видела на пригородном вокзале. Ей тогда показалось, что Ксения, будто кого-то ждала.

– Скажите, а она не могла ошибиться? Может, обозналась?

– Нет, она не могла обознаться. Она ее хорошо знала. Да и одежду она описала довольно подробно.

– Вы хотите сказать именно ту одежду, в которой ушла ваша дочь?

– Вы правильно поняли.

– Скажите, а в какое время она ее видела?

– Говорит, около трех часов дня.

– Спасибо, – поблагодарил ее Абрамов и стал собираться.

– Виктор Николаевич! Скажите, она жива? Прошло так много времени, как она пропала.

Абрамов промолчал. Ему не хотелось обнадеживать мать Ксении, но и сказать то, о чем он думал, он просто не мог.

– Анна Васильевна, если мне будет нужна ваша помощь, могу я к вам обратиться? Давайте, будем настраивать себя на положительные эмоции. Если до сих пор не обнаружен труп вашей дочки, это говорит о том, что у нас еще есть надежда разыскать ее. Я вам могу привести десятки подобных случаев, когда люди просто не хотели сообщать о своем месте нахождения родным и близким по различным причинам.

– Спасибо вам, Виктор Николаевич, что вы вселили в мое больное сердце хоть какую-то уверенность. Вы не поверите, но мне стало намного легче после общения с вами. А в отношении помощи, можете обращаться в любое удобное для вас время, ведь вы разыскиваете мою дочь. Чем могу, тем и помогу, – произнесла она, поднимаясь со стула.

Абрамов вышел из квартиры и направился к ближайшей остановке троллейбуса.

***

Виктор пришел на работу в начале восьмого утра. Открыв сейф, он вынул из него два десятка розыскных дел и положил их перед собой. Из всех изученных дел, он отобрал всего шесть, которые представляли для него интерес. Все эти дела были заведены на молодых женщин, возраст которых колебался от двадцати до двадцати пяти лет. Дела объединяло еще и то, что все эти женщины никогда не высказывали желания уйти из дома. После их исчезновения родные находили дома их документы, что лишний раз говорило о том, что они не могли куда-то уехать, не взяв с собой необходимых для этого документов и денег.

Виктор разложил перед собой фотографии пропавших женщин. Как ни странно, все исчезнувшие женщины были довольно интересной внешности. Примечателен был факт, что все они были блондинками, пусть и крашеными, но блондинками.

– Чего любуешься? Бабу себе выбираешь? – услышал Абрамов голос своего начальника за спиной.

– Угадали. Сижу и выбираю, – ответил Виктор. – А какая женщина вам больше нравится?

Он взял в руки фотографии и стал их внимательно рассматривать.

– Мне больше нравится вот эта. Смотри, какая колоритная у нее внешность. Ей бы в артистки податься, запросто могла бы сделать там карьеру.

– Вкус у вас неплохой, товарищ подполковник.

– Когда она пропала?

– В ноябре прошлого года.

– А другие?

– Все остальные – в этом году. Я вчера был у матери Миловановой. Она мне рассказала, что дочь в день исчезновения видели на железнодорожном вокзале, а если точнее, то на платформе пригородной электрички «Казань – Нижние Вязовые».

– Я что-то не понял тебя? Поясни.

– Не могу. Пока у меня лишь догадки и версии. Хочу отработать всех пропавших без вести. Мне кажется, что между ними существует какая-то связь, которую нужно выявить.

– Слушай, Абрамов. Не старайся быть умнее других. Я не верю, что в этих исчезновениях существует закономерность. Ты посмотри: даты исчезновений – они разные. Одна пропала весной прошлого года, другая летом, третья в феврале этого года. Сами пропавшие проживали в разных районах города, и ничего их не связывало между собой. Они не были знакомы, не дружили и даже не подозревали, по всей вероятности, о существовании друг друга.

– Вы знаете, вот это я и хочу установить: проверить и выяснить какую-то закономерность в их исчезновении. Например, Милованова Ксения, пропавшая в том году, перед своим исчезновением познакомилась с мужчиной, который рассказал ей, что ранее преподавал в каком-то московском вузе. Это пусть хоть маленькая, но отправная точка в этом деле. Может, и в исчезновении других женщин тоже виноват какой-то преподаватель?

– Дело твое. Когда собаке делать нечего, она начинает что-то лизать. Попробуй и ты найти то, что не нашли другие.

– Вы не правы. Все эти дела заведены в разных районах города, и заводили их абсолютно разные люди, которые не обращали внимания на такие тонкости. Я постараюсь найти в них то, что их объединяет.

– Давай, дерзай. Может, тебе и удастся сделать то, о чем ты сейчас говоришь.

Он достал из кармана пиджака свежие газеты, которые только что купил в киоске и, устроившись в кресле, приступил к изучению последних мировых новостей.

***

– Алексей, ты дома? – постучал в дверь участковый инспектор Гараев.

Сергеев открыл дверь. Судя по его лицу, он был явно не рад своему гостю. Он вчера неплохо посидел с местными садоводами, и сейчас у него голова раскалывалась с похмелья.

– Проходи, лейтенант, – произнес он, пропуская его в дом.

Участковый бегло осмотрел жилище и присел за стол.

– Неплохо живешь, Алексей Васильевич. В доме все убрано и чисто. Мужчина не может так хорошо и опрятно содержать свой дом. Наверняка, женщину нашел? Кстати, ты, что это небрит?

Сергей провел себя по лицу и улыбнулся.

– Тот, кто хочет отрастить красивую бороду, всегда сначала кажется небритым, – ответил он и присел напротив участкового инспектора.

– Ну, что у тебя, Алексей, нового? Ты Савельевых хорошо знаешь? У них домик триста шестнадцать.

Сергеев немного подумал. Перед его глазами отчетливо встала эта вечно ругающаяся пара.

– Да, знаю. Они вечно что-то делят между собой и никак не могут поделить. Такой вредной бабы я еще не видел. И как только мужик живет с ней. Я давно закопал бы ее где-нибудь в посадках. А что за вопрос у вас к ним?

– Да вчера вечером ко мне в опорный пункт пришла их соседка с заявлением. Жалуется на них. Говорит, что нет от них никакого покоя, хоть дачу продавай и съезжай. Давай, сходим вместе, поговорим с ними.

– Нет, товарищ лейтенант. Вы сами сходите без меня. Это же ваша работа разбираться с ними.

–Ты что, Алексей, не понимаешь? Это работа не только моя, но и твоя. Ты за что, брат, деньги получаешь? Могу сказать: за охрану порядка в садовом обществе ты и отвечаешь. В твои обязанности входит профилактика различных правонарушений, в том числе, и краж из садовых домиков. А, это значит, что ты, как и я, должен следить за общественным порядком. Если ты не хочешь этого делать, то я поставлю перед руководством отдела вопрос о замене охранника Сергеева на другого человека, который будет следить за порядком.

Алексей пристально посмотрел на участкового и понял, что тот не шутит.

– Подождите минутку, я сейчас приведу себя в порядок и пойду с вами.

Он вышел из дома, быстро умылся, заскочил в сарай, где в укромном уголке хранил бутылку водки. Налив себе полстакана, он опрокинул ее в себя. Закусив, он вышел из сарая и направился к дому, около которого его ждал участковый инспектор. Они медленно пошли вдоль аллеи.

– Алексей! – обратился к нему участковый. – Я вчера вечером просматривал твои документы и был порядком удивлен тем, что тебя приняли на эту работу. У тебя же две судимости: первая, если мне не изменяет память, за изнасилование, а вторая – за грабеж.

– Кто в молодости из нас не ошибался, – ответил Сергеев. – Как сказал Христос, пусть в нее бросит камень тот, кто безгрешен, и ни один камень не полетел в Марию Магдалину.

– Ты из себя ягненка не изображай. Я тебя, Сергеев, насквозь вижу. Ты – волк в овечьей шкуре. Ты, наверное, понял, к чему я веду. Теперь ты каждую неделю будешь приезжать ко мне в опорный пункт и докладывать о том, что происходит у тебя на участке. Кто пьянствует, кто строит себе новый дом, используя при этом незаконно приобретенные строительные материалы, и так далее, если, конечно, хочешь работать здесь, – подытожил участковый инспектор.

Наконец, они подошли к дому Савельевых. Участковый постучал в калитку. Из-за двери показалась голова женщины с неприбранными волосами.

«Ведьма», – успел подумать Сергеев, прежде чем с ней заговорил участковый инспектор.

– Савельева? – спросил он ее и, не дождавшись ответа от опешившей от неожиданности женщины, прошел в дом.

Вслед за ним вошел и Сергеев. Он выбрал место и, отодвинув в сторону грязную посуду, сел за стол. Участковый инспектор вместе с хозяйкой дома прошел в соседнюю комнату. Они стали о чем-то разговаривать. Прошло минут тридцать, прежде чем они вышли оттуда.

– Вы знаете этого человека? – спросил он у Савельевой. – Это местный охранник – Сергеев Алексей Васильевич. С сегодняшнего дня он будет контролировать вас и, в случае нарушения вами общественного порядка, сообщит мне. У меня рычагов воздействия на вас вполне достаточно. Я напишу на вашу работу и попрошу ваше руководство разобраться с вами. Вы можете потерять не только тринадцатую зарплату, но и очередь на квартиру. Так что все в ваших руках, гражданка Савельева.

Они вышли из дома, и участковый инспектор, попрощавшись с Сергеевым, отправился на соседний участок разбираться по другому аналогичному заявлению.

Сергеев вернулся в дом и, не раздеваясь, лег на диван. Визит участкового напомнил ему, что он до сих пор находится под колпаком правоохранительных органов.

***

Алексей лежал на бетонном полу, подложив под себя грязный матрас, и смотрел в потолок, который, по всей вероятности, был побелен давно, и сейчас на нем, словно на контурной карте, отчетливо проступали трещины, напоминая чем-то очертания материков и островов. Отвратительно воняла параша, вызывая у него приступы рвоты.

– Сергеев! На выход! – крикнул контролер, открывая дверь камеры.

Он встал с пола и направился вслед за ним по нескончаемому коридору, вдоль которого по обе стороны находились камеры с заключенными.

– Стоять! Лицом к стенке! – скомандовал контролер.

Он четко выполнил его команду. Тот открыл камеру и легким движением руки втолкнул в нее Алексея. За столом сидел майор внутренней службы. Его редкие седые волосы были зачесаны назад, и через них просвечивалась лысина.

– Садись, Аллигатор, – произнес он и рукой указал ему на табурет.

Сергеев вздрогнул и беспрекословно сел на прикрученный к полу табурет. Он, внимательно посмотрел на майора.

– Что скажешь? Какая ситуация в камере? Чего смотришь на меня? Работать нужно, а не спать.

– Чаю хочу, гражданин майор, – тихо произнес Алексей. – Что-то плохо себя чувствую, простудился, наверное.

– Тебя снова били? – спросил майор Сергеева.

– Нет, гладили и ласкали, гражданин майор. Переведите меня в другую хату, я здесь больше не могу.

– В другую хату, говоришь? А кто будет работать с этими? Меня очень интересует Муравьев. Мне кажется, что он кроется, берет на себя только кражи. Опера из МВД считают, что за его плечами около десятка разбоев и грабежей. Присмотрись к нему внимательнее, это еще та рыба.

– Хорошо. Я все понял, гражданин майор. Вчера между собой шептались Равилов и Шпакин. Равилов рассказывал ему о налете на магазин «Реал». Говорил, что им пришлось там замочить продавщицу. Якобы пришил ее его дружок по кличке Гусь. Получилось так, что эта продавщица узнала его. Он встречался с дочерью ее соседки, и она его не раз видела в своем подъезде. Вот ему и пришлось ее порезать.

– Молодец, Аллигатор. Вот тебе бумага, пиши все подробно.

Он нажал кнопку на столе, и в дверях показалась фигура контролера.

– Леша! Будь добр, принеси горячий чайник, печенье и конфеты.

Контролер исчез за дверью и вскоре появился с чайником и двумя пакетами. Поставив все на стол, он, молча, вышел из помещения.

– Вот ты мне скажи, Аллигатор, вроде ты мужик толковый, грамотный, можешь людей правильно развести по своим местам, как тебя угораздило второй раз попасть в тюрьму? Я понял, что первый раз ты залетел по малолетке, ну заиграли в тебе гормоны, захотелось женского тела, ну а второй-то раз сесть за грабеж? По-моему, это не нормально?

– Я, гражданин майор, дал себе слово еще при первой ходке, что отомщу Никитину за то, что он «опустил» меня. Я это слово и сдержал. Я встретил его поздно вечером, он был пьяным. Вот тогда я по полной программе и разобрался с ним. Думаю, что он надолго запомнил тот день. Ненужно было отбирать у него деньги, может, тогда и не попал бы сюда. Ведь он, гражданин майор, промолчал, что я его «обидел».

Майор улыбнулся.

– Значит, «опустил» ты его, Аллигатор? Злопамятный ты человек, страшный.

– А почему мне его нужно было жалеть? Это у вас человек человеку друг, а у нас понятия о жизни совершенно другие. Вы читали Дюма? Почему мы все восхищаемся Дантесом, а потому что он смог отомстить всем своим обидчикам. Я тоже всем им отомщу.

– Да, Сергеев, ты неисправим. Теперь я хорошо понимаю, почему тебя называют Аллигатором: тебе нравится риск, тебя возбуждает беспомощность твоих жертв, а вид крови тебя просто завораживает.

– Откуда вы про это знаете, гражданин майор?

– Из учебника психиатрии. Там про таких, как ты, много написано.

Сергеев засмеялся и внимательно посмотрел на майора.

– Вы что, гражданин майор, считаете меня больным?

– А ты разве этого сам не замечаешь? Лечиться тебе нужно, Аллигатор, а иначе ты сожрешь любого, кто хоть покосится в твою сторону.

– Может, вы и правы. Со стороны виднее, гражданин майор. Не забудьте перевести меня в другую камеру, я здесь мерзну на полу.

– Хорошо. Отработаешь нормально, переведу.

Сергеев медленно поднялся из-за стола, подошел к двери и повернулся лицом к стене. Через минуту он снова шел по нескончаемому тюремному коридору.

***

– Привет, Абрамов! – поздоровался с Виктором Козин. – Скажи, это ты Апхалимова вызвал к себе? Зачем он тебе?

– По работе вызвал, нужен он мне, – ответил Виктор, оторвавшись от чтения материалов розыскного дела.

– Он не придет. У них сегодня рейд, и он задействован в нем, – произнес Козин.

– Ты это откуда знаешь, Валерий Михайлович?

– Я его с утра видел. Он попросил меня передать это тебе.

– Спасибо за информацию.

– Ты, похоже, немного расстроился?

– Да, но не совсем. Просто планировал вместе с ним посетить адрес гражданки Семшовой.

– Что, она тоже входит в твой список? Да, укатила она на юг с новым мужиком. Насколько я помню, она об этом рассказывала кому-то из своих подруг. Муж-то у нее настоящий алкоголик, как напьется, начинает ее гонять по квартире.

– А может, он ее и убил? Его кто отрабатывал на причастность к исчезновению?

– Я писал об этом, только не знаю, «закрывали» они его или нет.

– Интересный ты человек, Валерий Михайлович: даешь указания и не контролируешь их исполнение. А кто просто так будет это делать?

– А ты все это держишь на контроле? Я имею в виду, что пишешь?

– Да. Вот я специально завел тетрадь, куда вношу все сроки исполнения своих указаний. Подошел срок, будь добр доложи об исполнении.

Козин усмехнулся. Он достал из пачки сигарету и закурил.

– Ничего, поработаешь с мое, бросишь это дело, – ответил он, выпустив струю дыма в потолок кабинета. – Я тоже помню, начинал свою работу здесь с контроля. Прошло года два, прежде, чем я понял, что это никому не нужно. Ну, не выполнит он твое указание, что ты ему сделаешь? Объявишь выговор? Уволишь? Что молчишь? У него свой начальник уголовного розыска, свой начальник отдела милиции. Только они могут его наказать, но только не ты. А они, как правило, никогда не имеют к нему претензий. Вот круг и замкнулся. Главное для тебя, чтобы в деле были твои указания, чтобы ты мог всегда прикрыться ими. Я, мол, писал и рекомендовал провести эти мероприятия, а почему они не проводили, это спросите у них. Да, я виноват, что не проконтролировал их исполнение, но там у них есть начальник розыска, начальник отдела, в чьи непосредственные обязанности входит контроль.

Абрамов не стал с ним спорить, ведь в этом он был прав. Но согласиться с такой постановкой вопроса он тоже не мог.

– Ты не прав, Валерий Михайлович. Я с твоими словами не согласен. За каждым розыскным делом стоит судьба конкретного человека. И здесь важно только одно, найдем мы его или нет.

Он снова усмехнулся и махнул на Виктора рукой.

– Поступай, как знаешь. Я посмотрю на тебя года через три. Сейчас ты находишься в состоянии эйфории. Да, ты смог раскрыть несколько громких убийств, замаскированных под безвестное исчезновение граждан. Ну и что дальше? Сколько людей уходит, а затем возвращается обратно домой. Многие даже через год и более. Почему ты считаешь, что по всем ним мы должны рыть носом землю? Я вот с тобой не согласен. Человек ушел, погулял и вернулся.

– Так вот в этом и заключается, по-моему, наша работа, чтобы отделить зерна от плевел. Мы и должны выбрать из сотни дел тот десяток, где усматривается криминальное исчезновение. Поэтому мы и обязаны давать подобные указания и контролировать их исполнение.

Он снова махнул рукой и прекратил никому не нужную, по его мнению, полемику.

***

Виктор ехал в троллейбусе четвертого маршрута по дамбе и смотрел на Казанку. Воды в этом году было значительно больше, чем в прошлом, и она плотным кольцом окружила памятник Воинам, погибшим при взятии Казани, который когда-то стоял на берегу. Это уже потом, в середине пятидесятых годов, строители перекрыли старое русло реки и направили ее по новому руслу. О старом русле напоминал до сих пор сохранившийся мост, выходящий на улицу Гладилова.

Погода стояла великолепная, и Абрамов невольно задумался о предстоящих выходных. Дачи у него не было, и он с семьей часто выезжал на озеро Лебяжье, где можно было искупаться и хорошо отдохнуть на свежем воздухе.

Троллейбус остановился. Виктор вышел из него и, не торопясь, направился в сторону дома, в котором проживала пропавшая Семшова. Дом был старый, покосившийся от времени двухэтажный барак. Виктор открыл входную дверь, которая протяжно заскрипела, словно жалуясь ему на свои болезни и время. В коридоре пахло пищей и чем-то кислым и противным. Судя по нумерации квартир, комната, в которой проживала Семшова, находилась на втором этаже. Он осторожно начал подниматься по скрипучей деревянной лестнице. Иногда ему казалось, что ступеньки не выдержат его веса и проломятся под ним. Вдруг из-под его ног с визгом выскочила кошка и скрылась где-то внизу.

Абрамов остановился около нужной ему двери. Судя по ее виду, ее не раз выбивали, а затем неумело устанавливали на прежнее место. Услышав за дверью мужской разговор, он постучал. За дверью замолчали, слышно было, как кто-то двигался за дверью. Тогда Виктор постучал второй раз, более сильнее и настойчивее.

– Кто там? – услышал он чей-то настороженный голос.

– Семшов, открывайте, я из милиции.

– Как ваша фамилия? – спросил он Виктора.

– Моя фамилия Абрамов. Открывайте!

– Я вас не знаю. А, может, вы бандит?

– Я последний раз вам говорю: открывайте дверь или я ее вышибу. Вы поняли меня?

Прошло еще с минуту, прежде чем хозяин комнаты открыл дверь. Виктор вошел в комнату. Кругом была грязь, валялись разбросанные по комнате вещи. В нос ударил спертый воздух, насыщенный запахом пота и алкоголя.

– Ну и свинарник вы здесь устроили, гражданин Семшов. Свиньи и те живут в лучших условиях, чем вы.

Абрамов вытащил из кармана удостоверение и, чтобы избежать лишних вопросов, молча, сунул ему его под нос. В комнате, помимо хозяина, находились еще три человека: двое мужчин и женщина.

– Это кто? Друзья? – спросил его Виктор.

Он, молча, кивнул.

– А что, не имеем права пообщаться? – сказала сидевшая за столом женщина.

– Заткнись! – коротко ответил ей Абрамов.

– Мужики! Вы что молчите? При вас этот ментяра оскорбляет порядочную женщину, а вы молчите?

– Я тебе сказал, заткнись! – снова произнес Виктор. – Нечего здесь устраивать базар! Пошли вон из квартиры, я хочу поговорить с хозяином.

Компания медленно поднялась и, посматривая искоса на оперативника, направилась к двери. Оставшись вдвоем с хозяином квартиры, Абрамов присел на краешек стула и задал свой главный вопрос, из-за которого он сюда и приехал.

– Семшов! Где, ваша жена? Я имею в виду Александру Викторовну?

Он на минуту стушевался, а затем совершенно спокойно ответил:

– Я не знаю, где она. Жена ушла от меня еще летом прошлого года. Как сейчас помню: утром она была дома, а когда я пришел с работы, ее уже не было. Куда ушла, я не знаю.

– Ты мне не крути, Семшов, как это ты не знаешь, куда она ушла? Ты же в милицию не хотел даже обращаться, и только соседи заставили тебя это сделать. Ты знал, куда она ушла, или ты убил ее и поэтому не хотел обращаться в милицию?

Он побелел. Руки его предательски задрожали, и он спрятал их за спину.

– Почему вы так говорите? Я никого не убивал и не знаю, куда она «свалила». Она и раньше уходила от меня и неделями жила у своих знакомых.

– А вы ее искали?

– Почему я должен ее искать? Я ее не выгонял из дома, она сама ушла. Может, нашла другого мужика и живет с ним? Вот и Райка говорила, что видела ее в Васильево с каким-то мужиком.

– Это какая Райка? Эта та, которую я выгнал?

– Да, она. Она ехала на электричке из Зеленого Дола и увидела жену на станции Васильево.

– Может, она врала и специально тебе это рассказала, чтобы ты не искал ее. Ты ей веришь?

Он, молча, кивнул.

– Она хоть и выпивоха, но не обманщица. Если она сказала, что видела, значит, видела. Мы с ней даже ездили туда, искали ее, но не нашли.

– А где вы ее там искали?

– Ходили по поселку, заходили в магазины, показывали фотографию, но ее никто не признал.

– Давай, тащи сюда свою Райку. Я хочу поговорить с ней.

– А если она не пойдет?

– Скажи, что увезу в милицию и там закрою суток на трое по подозрению в совершении преступления.

Семшов вышел из комнаты. Пока его не было, Виктор тщательно осмотрел ее, но следов борьбы и крови он не заметил. Да и осматривать в принципе комнату было бесполезно, слишком много времени прошло с исчезновения женщины. Просто он сделал это как-то автоматически, по привычке.

Услышав приближающиеся шаги, Абрамов сел на стул и сделал вид, что что-то записывает в свой блокнот.

***

Дверь комнаты открылась и в проеме показалась женщина. Она, с опаской взглянула на Виктора и прошла в комнату.

– Семшов! Иди, погуляй. Я сейчас поговорю, а затем займусь тобой.

Он быстро вышел из комнаты, оставив Абрамова один на один с женщиной.

– Как твоя фамилия? – спросил ее Виктор, переходя на ты.

– Зачем тебе она? Я ничего противозаконного не сделала, и ты не имеешь права в таком тоне разговаривать со мной, – произнесла Рая и с вызовом посмотрела на Абрамова.

– Я что-то тебя не понял? Ты что, краев не видишь, тогда я их тебе нарисую. Ты, «промокашка» хренова, решила здесь права качать? Я тебе, сейчас, устрою курс юридического воспитания. Начну его с камеры. Тебя это устраивает, сучка зэковская? Еще раз заикнешься о правах, я их тебе предоставлю в лице твоего адвоката или еще кого-то. Что замолчала?

Женщина явно не ожидала подобного давления со стороны оперативника.

– Я еще раз спрашиваю, как твоя фамилия? – произнес Абрамов и с угрозой посмотрел на нее.

– Ты пургу не гони, начальник. Ну, перегнула я немного. Мне показалось, что ты «кадет» и ничего не понимаешь в нашей жизни.

Виктор, молча, посмотрел на нее.

– Вот что, Рая. Говорю в первый и последний раз. Я тебя за советскую власть не агитирую и ничего тебе лично не шью. Я просто хотел с тобой поговорить, но, если ты не готова со мной говорить, то, давай, будем разговаривать в другом месте. Сейчас, ты бухаешь на воле, но я ее могу быстро заменить. Думаю, что тебе не нужно объяснять, как я это сделаю. Если ты этого хочешь, то я отвезу тебя на «Чернуху». Я тебе задним числом нарисую административный надзор и найду людей, которые подтвердят, что все это время ты его нарушала.

Похоже, она быстро поняла, что с Абрамовым все ее блатные дела не прокатывают. Она с испугом посмотрела на Виктора и еле слышно произнесла:

– Не нужно шуметь! Спрашивай, начальник, я все расскажу, что знаю.

– Фамилия?

– Богомолова Рая, – ответила она. – Замужняя.

– Насколько я понял, ты судима?

– Да. Девичья моя фамилия Измайлова, была судима по статье сто сорок четыре часть два, осуждена на три года Кировским районным судом. Отбывала срок в ИТК -14 в поселке Пановка.

– Вот что, Рая. Меня интересует Семшова Александра. Я хочу знать, где она? Ты меня поняла?

– Я не дура и все хорошо понимаю. Ты зря думаешь, что к этому причастен ее муж. Ты же сам видишь, что он за человек. Он мухи боится обидеть. Если ты хочешь повесить на него убийство, то бесполезно. Ты сам знаешь, нет трупа, значит, нет и убийства. Могу положить две руки, не убивал он ее. Она – «курва» бросила его и смоталась с молодым. Она мне часто говорила, что он уже давно не мужик. Ей же всего двадцать пять, и она вся «текла» при виде мужика. Вот и нашла, наверное, того, кто мог ее удовлетворить.

– Значит, ты считаешь, что он не причастен к ее исчезновению? А почему он обратился в милицию лишь тогда, когда на этом настояли соседи?

– Слушай, меня. Он не при делах. Просто эта сучка нашла себе другого мужика. Я ее видела в прошлом году: она прохаживалась с этим новым мужиком по перрону в Васильево. Интересный мужик, высокий, красивый. Но он мне не понравился. Взгляд какой-то затравленный. Похоже, он ранее судимый.

– Почему ты ее не окликнула?

– Так я ее видела через окно вагона. Я ехала из Зеленого Дола, а она шла по перрону с ним. Она держала его под руку и что-то говорила ему. Мне показалось, что они давно знают друг друга.

– Когда это было? – спросил ее Абрамов.

– Да не помню я, какое это было число. Я приехала в Казань и стала рассказывать Семшову про его жену, а он мне говорит, что ее вторые сутки нет дома. Я еще тогда подумала, что она правильно сделала, что свалила от него. Меньше будет размахивать своими руками, и гонять ее по дому.

– Я слышал, вы ездили с Семшовым в Васильево и пытались разыскать там его жену?

– Это мы поехали с ним через неделю, после того как она ушла от него. Он взял с собой фотографию, и мы, как «путевые», стали там ходить по улицам и спрашивать у жителей, видели ли они эту женщину. Мы показывали фотографию на станции, в магазинах. Только один мужик сказал нам, что он видел эту женщину в каком-то садовом обществе.

Виктор быстро записал ее показания и протянул ей лист бумаги.

– Вот здесь напиши, что с твоих слов записано, верно, и тобой прочитано. Теперь подпишись и поставь дату.

Она старательно все сделала. Абрамов сложил лист бумаги в два раза и сунул его в карман пиджака.

– Ну, что будем делать дальше, Рая? – спросил ее Виктор.

– Это вы на что намекаете? У вас, наверное, и без меня баб, сколько хочешь, зачем я вам?

– Ты меня не поняла. Я не в том смысле, о чем ты подумала. Я говорю о работе.

– О какой работе вы говорите? – удивленно спросила она Абрамова.

В ее глазах мелькнул хитроватый огонек, который затаился где-то в их уголках.

– Рая, ты женщина тертая, судимая, и поэтому я не собираюсь читать тебе здесь лекции. Или мы с тобой договариваемся или я сейчас установлю тебе административный надзор, и ты через неделю уедешь обратно в Пановку. Тебя подобный вариант устраивает?

– Только не надо меня пугать, гражданин начальник. Я зоны не боюсь, но и просто так туда тоже не рвусь. Что вас конкретно интересует?

– Все, Рая, начиная с квартирных воров и кончая убийцами. Я уверен, что с тобой общаются люди, находящиеся в розыске. Вот они меня и интересуют. Возьми листочек бумаги, там записаны мои телефоны. Буду ждать твоего сигнала. Крутить со мной не советую. Дважды повторять тебе прописные истины нашей дружбы, я не собираюсь.

Она взяла протянутый Виктором листок, свернула его и молча, сунула в лифчик.

– Не потеряй, – произнес Абрамов и направился к выходу.

– Не потеряю, начальник. Скажите, как тебя зовут?

– Там все, Рая, написано: и фамилия, и имя, и номер телефона.

Выйдя на улицу, Виктор вдохнул полной грудью весенний воздух и направился к остановке троллейбуса.

***

Дойдя до остановки, он посмотрел на часы. Они показывали начало седьмого вечера.

«Может, заскочить к Лебедевым?» – подумал Виктор.

Лебедевы жили на улице Степана Халтурина в большом доме сталинской застройки. Открыв входную дверь подъезда, Абрамов очутился в большом прохладном коридоре. Посмотрев на нумерацию квартир, он направился вверх по лестнице. Поднявшись на третий этаж, Виктор остановился около массивной деревянной двери. Увидев кнопку звонка, нажал ее и стал ожидать, когда ему откроют дверь.

– Вы к кому, молодой человек? – услышал он у себя за спиной женский голос.

Абрамов обернулся и увидел пожилую женщину, опирающуюся на трость. Волосы женщины были седыми и в полумраке коридора казались покрытыми серебром.

– Гражданка, меня интересуют Лебедевы, а если быть точнее, Зинаида Петровна Лебедева.

– Ее нет дома, – произнесла женщина и, оттеснив Виктора от двери, стала ее открывать.

– А кем вы будете Лебедевой Зинаиде? – спросил ее Абрамов.

– Бабушка я ее, – ответила женщина. – А вы откуда, молодой человек?

– Извините, что не представился. Моя фамилия Абрамов, я из уголовного розыска МВД.

– Если вы из МВД, то проходите в квартиру, – произнесла она и вошла в прихожую.

Женщина включила свет и направилась в комнату. Вслед за ней прошел и Виктор. Комната была большой. У одной из стен стоял коричневый кожаный диван, на комоде стояли слоники, модные в середине пятидесятых годов.

– Вы не стойте, присаживайтесь, где вам удобнее, – произнесла хозяйка. – Меня зовут Валентина Николаевна.

Абрамов присел на диван и, достав из кармана пиджака блокнот, задал ей первый вопрос.

– Скажите, Валентина Николаевна, что предшествовало исчезновению вашей внучки. Может, вы поругались, или еще какие-то другие веские причины. Вы сами подумайте, ведь люди просто так не уходят из дома и тем более не пропадают?

Она посмотрела на него и, отвернувшись в сторону, смахнула набежавшую слезу.

– Знаете, молодой человек, этот вечный конфликт между молодыми и старыми. Ей хотелось свободы, жить на широкую ногу. Она часто вступала со мной в спор, пытаясь доказать свою исключительность. Хотя мне и сейчас непонятна эта ее исключительность. Она успешно окончила финансовый институт, устроилась на работу в торг. Появились деньги, новые друзья. Вышла замуж, но через полгода развелась. Потом снова, вышла замуж и снова развелась. Затем пошли неприятности на работе. Управляющего торга сняли и отдали под суд. В отношении главного бухгалтера возбудили уголовное дело за растрату. Зинаида вскоре уволилась с работы и стала пить. Сначала пила нечасто, а затем стала пить чуть ли не каждый день. Вот с этого момента мы и стали ссориться с ней. Как я ни пыталась ее поставить на правильные рельсы, она всегда съезжала в кювет.

Женщина замолчала и посмотрела на Абрамова.

– За сутки до исчезновения она пришла домой выпивши. Я поинтересовалась, что с ней произошло. Мы снова поругались. В тот вечер она мне рассказала, что познакомилась с одной женщиной из Васильева. Якобы эта женщина пригласила ее к себе погостить.

Утром я ушла в магазин за продуктами, а когда вернулась, то Зинаиды дома уже не было. Куда она ушла, я не знаю. В тот же вечер я обратилась в милицию, но они даже слушать меня не стали. Говорят, что нагуляется и придет. Лишь на пятый день они приняли у меня заявление. Милиционер для проформы поговорил со мной, что-то записал на листочек и велел идти домой. Вот я сейчас и думаю, не уехала ли моя Зинаида в это самое Васильево. Может, гостит там у своей подруги, а я все ночи напролет слезы лью по ней. Вы уж съездите туда, поищите мою дочь.

– Обязательно съезжу, Валентина Николаевна. Если она там, то я найду ее и привезу к вам.

– Спасибо, сынок, – тихо произнесла она и снова заплакала.

Абрамов встал с дивана и направился к двери.

– Сынок! – остановила она Виктора.

Он вопросительно посмотрел на женщину.

– Я тогда не сказала милиционеру о том, что у моей Зинаиды за правом ухом родимое пятно коричневого цвета размером с пятнадцатикопеечную монету.

– Хорошо. Спасибо вам за информацию, – ответил Виктор и вышел из квартиры.

Он шел по улице, не замечая идущих ему навстречу людей, многие из которых спешили домой после трудового дня. Абрамов достал из кармана сигарету и, остановившись на минуту, прикурил. Виктор пытался разложить полученную им информацию по полочкам. Все данные замыкались на железной дороге, а если точнее, на поселке Васильево. Он не спешил делать какие-то окончательные выводы и решил про себя, что ему нужно еще отработать три адреса пропавших без вести женщин, а уж потом делать какие-то выводы.

***

Сергеев проснулся от шума, который доносился с кухни. Он потянулся и, свесив ноги с кровати, стал искать ими домашние тапочки. Нащупав, он надел их и направился на кухню. Открыв дверь, он увидел Мадину, которая что-то готовила.

– Ты давно пришла? – спросил он ее.

– Минут сорок назад. Есть будешь? – поинтересовалась она у Алексея.

Мадина уже вторую неделю жила в доме Сергеева. На той неделе ее уволили с работы за два прогула. Она не стала скандалить, молча, забрала документы в отделе кадров, получила остатки зарплаты и поехала домой. По дороге она заехала в садовое общество «Каенлык», в котором работал охранником ее новый знакомый Алексей.

Она рассказала ему о своей проблеме и, как бы, между прочим, сообщила о возможном скандале дома.

– Оставайся у меня. Живи, дом большой, места нам хватит. Будешь заниматься хозяйством. Думаю, что с голоду мы с тобой не умрем, – предложил он ей.

Мадина сходила в магазин, купила литр водки, закуску и вернулась в дом, где ее ждал Сергеев. Она быстро собрала на стол, и они стали обедать. Через некоторое время женщина почувствовала, что опьянела. Она стала много говорить, смеяться. Похоже, все это забавляло Алексея. Он обнял ее за плечи и поцеловал в губы.

Она почувствовала, как у нее закружилась голова, и ей вдруг стало так хорошо и легко с этим человеком, что она сама стала его целовать, чувствуя, что начинает медленно растворяться в его объятиях. Мадина не обратила внимания на то, что Алексей уже расстегнул пуговицы ее кофты и начал нежно ласкать ее набухшие от неги соски. Она застонала от охватившего ее желания, глаза ее закатились, а дыхание стало частым и глубоким.

Алексей поднял ее на руки и понес на кровать. Она на какой-то миг почувствовала боль, это он заломил ей руки и привязал их к спинке металлической кровати. Ей нравилась его необузданная грубая сила, с которой он овладевал ею. Она стонала от удовольствия и боли, которую испытывала во время полового акта. Женщина, словно заводная игрушка, все требовала и требовала этой боли и удовольствия. Когда он устал и лег рядом с ней, она впервые в жизни поняла и почувствовала всю прелесть секса с этим человеком.

– Леша, развяжи мне руки, – тихо попросила она. – Я принесу тебе воды. Я смотрю, ты сильно устал.

Она встала с постели и, виляя голыми ягодицами, направилась на кухню. Через минуту она вернулась, неся в руках ковш с холодной водой. Алексей сделал несколько глотков и вернул ей ковш обратно.

– Леша, мне нужно домой, – произнесла она. – Ты меня проводишь?

– Я думаю, что тебе не стоит идти домой в таком состоянии. Может, ты это сделаешь завтра, когда проспишься?

– Нет. Я хочу пойти сейчас. Мне все равно, в каком я состоянии, пьяная или трезвая. Я не школьница, и мне глубоко наплевать, что подумают обо мне соседи и мать. Я сама себе хозяйка и делаю то, что хочу.

Он смотрел на нее и впервые не испытывал к женщине никакого отвращения. Ему даже показалось, что она – единственный на свете человек, который может понять его. Он встал с кровати и тоже стал одеваться.

– Погоди, я провожу тебя, – предложил он ей.

Они вышли из дома и, закрыв дверь на замок, направились в поселок.

***

Несмотря на позднее время, в доме Шариповых горел свет. Мадина открыла калитку и вошла во двор. Не успела она подойти к входной двери, как та открылась, и на порог вышла мать.

– Ты, где шляешься? – с угрозой в голосе спросила она дочь.

– Зашла к знакомым, посидела немного, – ответила Мадина.

– Да от тебя за три версты водкой пахнет. Я тебе, «шалава», покажу, как водку пить! – произнесла мать и, схватив первое, что ей попалось под руку, ударила лопатой по голове дочери.

– Ты что делаешь, мама?! – закричала дочь. – Ты же убьешь меня!

– Ну и пусть. Лучше вообще не иметь никакой дочери, чем иметь дочь проститутку. Одного в подоле принесла, хочешь принести и второго? Мне соседка все рассказала. Я знаю, что тебя, как прогульщицу, уволили с работы. Ты думаешь, что я кормить тебя буду. Хватит мне твоего сына!

Она снова замахнулась лопатой, но в этот раз Мадине удалось увернуться от удара. Она повернулась и бросилась бежать к калитке. Мать, размахивая лопатой и громко крича что-то непристойное, устремилась за ней.

Она успела выскочить на улицу, прежде чем очередной удар лопаты достиг ее спины.

– Проститутка! Чтобы больше ноги твоей не было в этом доме. Где пила, туда и иди! – неслось ей вслед.

Она свернула за угол и увидела Сергеева, который стоял на другой стороне улицы и, поджидая ее, курил. Она бросилась к нему на грудь и зарыдала. Он нежно погладил ее по голове и поцеловал в губы.

– Я же тебе говорил, чтобы ты сегодня не ходила домой. Я так и знал, что все этим закончится. Ты не переживай, все будет нормально.

– Нет, Леша, ты мою мать не знаешь. Если она сказала, что меня больше не пустит на порог, значит, не пустит. Жалко сына не увидела. Да, ладно, ему с бабушкой будет лучше, чем со мной.

Она перестала плакать и прижалась к нему всем телом. Она вдруг снова почувствовала желание близости.

– Я хочу тебя, – тихо произнесла она. – Пойдем быстрее к тебе, а то я изнасилую тебя по дороге к дому.

Алексей был удивлен таким перепадом ее настроения: еще секунду назад она горевала о том, что мать выгнала ее из дома, и вдруг у нее возникает неприкрытое желание близости.

–Я согласен, – сказал он, улыбаясь ей в ответ.

– На что согласен? – спросила она его.

– Чтобы ты меня изнасиловала. Я люблю грубость, люблю смотреть, как плачут люди. В этот момент я испытываю какое-то необъяснимое чувство превосходства над другими людьми. Ты знаешь, когда я отбывал свой первый срок, то перечитал практически всю тюремную библиотеку. Я понял, почему Джек-Потрошитель убивал женщин.

– Почему? – спросила Мадина.

– Ему нужно было самоутвердиться в обществе. Ему хотелось славы. Заметь, он не насиловал их, он просто их убивал и от этого, похоже, испытывал сильнейший оргазм, которого не было от обычной близости с женщиной. Я тоже хочу все это испытать, пройти весь его путь. Ведь его так и не нашли. Он оказался намного умнее всех этих полицейских вместе взятых.

– Леша! Мне страшно, – произнесла она и прижалась к нему.

– Ты не бойся, я тебя не убью, если ты будешь молчать и делать все, что я тебе прикажу. Если тебе страшно, то можешь прямо сейчас уходить от меня и бежать в милицию. Правда, что ты им там расскажешь?

– С чего ты взял, что я побегу в милицию? Я от тебя, Леша, никуда не уйду. Ты можешь убить меня, если почувствуешь, что я тебя предала.

– Посмотрим, жизнь покажет, – ответил он.

Они остановились около двери дома. Он достал ключи из кармана и открыл ее. Они вошли в дом и направились на кухню, где на столе стояла недопитая бутылка водки.

***

Истекали сроки, отведенные Абрамовым начальником Управления уголовного розыска на изучение розыскных дел. Однако, сделать какой-то окончательный вывод по ним Виктор еще не мог. Этому препятствовали многие внезапно возникшие обстоятельства.

Во-первых, три оставшихся, на тот момент не изученных розыскных дела почему-то срочно запросила республиканская прокуратура. С чем все это было связано, он не знал, но ему пришлось направить эти дела в их адрес.

Во-вторых, неожиданно возникший конфликт с Козиным, который обвинил его в том, что он копает под него и хочет занять его должность. Виктор, конечно, догадывался, откуда дует этот ветер, наблюдая за поведением начальника отделения. Тот в очередной раз заявил, что собирается уйти на пенсию и хотел бы передать свое отделение в надежные руки Козина, но этому якобы мешает активная работа Абрамова, который может склонить чашу весов в свою пользу.

– Слушай, Валерий Михайлович! С чего ты взял, что я претендую на должность начальника отделения. По-моему, ты ее заслуживаешь ее больше, чем я. Я работаю в отделении всего полтора года, а ты – более десяти лет. Сам подумай, кого может назначить руководство Управления на эту должность. С другой стороны, почему вы все решили, что наш начальник собирается уходить? Судя по всему, ему здесь вполне комфортно. Где он может читать газеты и получать за это деньги?

Этого, наверное, не нужно было говорить, но Абрамов почему-то не сразу это понял. Теперь ему приходилось обороняться уже от двух человек.

– Что ты из себя возомнил, что позволяешь себе такие высказывания? Ты всего полтора года в розыске. Ты считаешь, что если тебе дает индивидуальные задания сам начальник Управления, значит, ты намного лучше нас? – произнес начальник отделения. – Я двадцать пять лет проработал в системе уголовного розыска и насмотрелся на таких выскочек, как ты. Все они плохо закончили свою карьеру, а я вот, в отличие от них, все еще работаю. Не тебе судить, что я делаю на работе, читаю газеты или играю в шахматы. Ты думаешь, что об этом не знает начальник Управления? Он все знает и, если молчит, значит, его это вполне устраивает.

– Слушайте, Фанис Гараевич! Зачем вам этот скандал? Вы же сами его спровоцировали. Судя по всему, вас палкой с работы не выгонишь, и вы все это специально делаете, чтобы мы с Козиным перегрызли друг другу глотки. Вы же великолепно знаете о стремлении Козина занять эту должность, в случае вашего ухода. Зачем вы лишний раз разжигаете в нем все это? Я вам несколько раз говорил, что не претендую на вашу должность и никогда не стану подсиживать никого из вас. Однако если мне предложат ее, я отказываться не буду, так как руководству Управления виднее, кого назначить на эту должность – меня или Козина.

– Ты слышал, Валера? Вот истинное его лицо. Сначала говорит, что его не интересует эта должность, а потом вдруг заявляет, что не откажется от нее, если ему ее предложат. Ты думаешь, почему он бегает к Костину? Не просто так. И просто так люди, как он, не работают. Ведь ты, Валера, не ходишь в специальную библиотеку и не сидишь там, часами изучая труды американских психологов. Он хочет блистать своей эрудицией на нашем сером фоне.

Виктор сидел и молчал. Он давно усвоил, что спорить с руководством абсолютно бесполезно, прав тот, у кого больше прав. А их всегда бывает больше у начальника, и спор лишь разжигает в них желание задавить тебя в самом зародыше.

– Чего молчишь? – с вызовом спросил Абрамова Козин. – Разве начальник не прав? Ты, наверное, не только получаешь от Костина указания, но и стучишь ему на всех?

Виктор невольно усмехнулся.

– Зачем мне на вас стучать, если руководство и так все знает о вас? Только что начальник нам сам сказал, что руководство в курсе, что он читает газеты на рабочем месте. Вот и делай вывод сам, если ты не такой глупый. Я не хочу с вами спорить и доказывать свою правоту. Как говорил мне в свое время командир в Афганистане, правда есть правда, и ее не надо доказывать. Доказательства требуются ложь, когда ее хотят представить в виде правды. Абрамов встал из-за стола и направился к выходу.

– Ты куда? – строго спросил Виктора начальник отделения.

– Работать, – коротко ответил он.

***

Абрамов вышел из электрички и, достав сигареты из кармана куртки, закурил. Быстро покурив, он направился к зданию железнодорожной станции. Народу там было не очень много. Увидев в углу помещения билетную кассу, Виктор пошел к ней.

– Девушка, здравствуйте. Я из уголовного розыска. Посмотрите, пожалуйста, вот на эти фотографии. Может, вы кого-то из них видели случайно здесь. Возможно, кто-то приобретал у вас билеты?

Она взяла в руки фотографии без вести пропавших женщин и стала их внимательно разглядывать. Через минуту она вернула их Абрамову.

– Извините, но я никого из этих женщин не видела. Мне очень жаль, что я не смогла вам помочь. Вы покажите эти фотографии бабушкам, которые торгуют у станции, может, кто из них и вспомнит кого-то.

Он поблагодарил ее и направился к выходу их здания. Площадь около станции была небольшой, и Абрамов сразу же увидел группу старушек, торгующих солениями и свежими овощами.

– Здравствуйте, бабули! Я – из милиции, – произнес Виктор, тем самым вызвав переполох среди них.

Многие из старушек стали быстро укладывать свои продукты в сумки и корзины и в спешном порядке покидать свои насиженные места.

– Вы куда, женщины? – удивленно спросил Виктор их. – Я просто хотел с вами поговорить!

Он остановил за рукав одну из них и, вынув из кармана куртки фотографии, протянул ей.

– Скажите, вы случайно никого из этих женщин не видели здесь? – спросил Абрамов. – Посмотрите внимательнее, я разыскиваю их.

Женщина осторожно взяла в руки фотографии. Через минуту они пошли по рукам торговок.

– Валя! – обратилась одна из них к своей соседке. – Посмотри, пожалуйста. По-моему, эта женщина покупала у тебя соленые огурцы. Она еще стала скандалить, что огурцы у тебя полупустые. Помнишь?

Валентина взяла в руки фотографию и стала ее внимательно рассматривать.

– Нет. Это не она. Та была немного старше и больше походила на алкоголичку.

– Да, ты что, Валентина? Это точно она. Только здесь на фотографии она вся напомажена, а в жизни она немного помята. У меня хорошая помять на лица, и я не могу ошибиться.

– Скажите, эта женщина была одна или с кем-то? – спросил Абрамов ее. – Постарайтесь вспомнить, это очень важно.

– Вот этого, молодой человек, я не помню. Могу сказать лишь одно, что подошла она к Валентине одна. С кем она была, сказать не могу.

– А вы случайно не помните, в какую сторону она направилась? Я имею в виду – в поселок или на перрон?

– Не помню. Извините. Думаю, что она могла пойти в поселок, так как мне тогда показалось, что она приехала сюда на казанской электричке.

– Спасибо за помощь. Удачной вам торговли, – поблагодарил Виктор женщину и направился в сторону поселка.

Абрамов шел по его улице, абсолютно не ориентируясь среди маленьких деревянных домов и двориков. Только когда уперся в пустырь, он понял, что одному ему с заданием не справиться. Заметив идущего в его сторону мужчину, Виктор направился навстречу ему.

– Извините, вы не подскажете, где у вас находится милиция? – спросил он его.

– Городской отдел или поселковое отделение? – вопросом на вопрос ответил мужчина. – Городская милиция – в Зеленодольске, а поселковая, вон за тем домом, – ответил он и показал рукой на двухэтажное здание.

– Спасибо, – поблагодарил его Абрамов и направился в указанном ему направлении.

***

Виктор стоял около входной двери поселкового отделения милиции, которое располагалось на первом этаже двухэтажного дома дореволюционной постройки. Входная дверь, растрескавшаяся от времени, была довольно массивной и невольно вызывала уважение. Абрамов докурил сигарету и, бросив окурок в урну, потянул на себя дверь и очутился в большом коридоре, в котором было всего четыре двери. Все они были старыми и покосившимися от времени.

«Интересно, сколько прошло людей через эти двери? – подумал он. – Сколько они видели сломанных судеб и отчаявшихся в справедливости людей».

Три двери оказались закрытыми. Абрамов потянул на себя четвертую и оказался в небольшом помещении, в котором стояли три стола. За одним из них сидел молодой лейтенант и что-то писал в толстом журнале.

– Разрешите? – спросил он офицера, входя в кабинет.

Лицо лейтенанта исказила недовольная гримаса. Он отложил в сторону журнал и посмотрел в его сторону.

– Что у вас, гражданин? – спросил он Виктора. – Неужели не видите, что я занят?

– Почему вы так плохо встречаете гостей, товарищ лейтенант? Я из Управления уголовного розыска, – произнес Абрамов и присел на свободный стол. – Где остальные сотрудники отделения?

Лицо лейтенанта покраснело. Он растерянно посмотрел на Виктора и попытался убрать со стола журнал, но сделал это как-то поспешно и нерасторопно: журнал упал на пол, и из него высыпались несколько ориентировок. Абрамов поднял одну из них и положил перед собой. Эта была ориентировка по розыску без вести пропавшей Хасановой Гульнары Абдулловны, которую разыскивали сотрудники Советского районного отдела милиции. Как ни странно, но именно на нее указали оперативнику торгующие на станции женщины.

Лейтенант поднял ориентировки и сунул их обратно в журнал. Положив его на соседний стол, он встал и представился Абрамову.

– Участковый инспектор Гараев. Остальные сотрудники отделения находятся на своих участках.

– Значит, вы – дежурный по отделению? – спросил его Виктор.

– Получается, вроде бы так, – ответил лейтенант.

– Вот что, Гараев! Я приехал сюда по розыску женщин, пропавших без вести. Считаю, что их исчезновение связано с вашим поселком. Одну из пропавших последний раз видели на железнодорожном вокзале Казани. Она садилась в электричку «Казань – Зеленый Дол». Вторую видели на перроне вашей станции. Третья, со слов родителей, собиралась погостить в вашем поселке у подруги, после чего исчезла бесследно. А сегодня ваши женщины, торгующие на станции продуктами, признали на одной из фотографий пропавшую без вести Хасанову. Скажите, что ответили вы по всем этим ориентировкам, поступающим в ваш адрес? Ни на минуту не сомневаюсь, что вы ответили таким образом, что проведенными оперативно-розыскными мероприятиями установить их местонахождение не представилось возможным. И вы отвечали, не выходя из этого кабинета. Попробуйте опровергнуть это. А, сейчас, найдите мне начальника отделения. Я хочу встретиться с ним и переговорить по всем этим вопросам.

– Где я его найду? – растерянно спросил он Виктора. – Я же не знаю, куда он ушел?

– Я тоже не знаю, где он, и поэтому прошу вас найти его.

Гараев пододвинул к себе телефон и стал крутить его диск. Прошло минут тридцать, прежде чем он нашел своего начальника.

– Товарищ майор! Здесь человек из МВД просит вас срочно прибыть в отделение, – доложил ему лейтенант. – Нет, я не в курсе. Похоже, его интересуют пропавшие без вести женщины.

Он закончил говорить и положил трубку.

– Майор сказал, что минут через тридцать будет, – доложил он Абрамову.

– Неплохо вы здесь живете, – произнес Виктор. – Полная свобода. Один раз в неделю отписался, и снова тишина.

– Зря вы так говорите, товарищ капитан. Вы знаете, сколько мы садовых обществ и товариществ обслуживаем. Сейчас весна, и все горожане рванули на свои участки. Люди приезжают и видят, что за зиму их домики обчистили. Пишут пачками заявления, а мы должны искать этих воров.

Абрамов посмотрел на него и невольно вспомнил свой прошлогодний случай с задержанием садовых воров.

***

Утром Абрамову позвонил его осведомитель и сообщил, что вчера встретился со своими знакомыми, которые занимаются кражами из садовых домиков.

– Виктор Николаевич, что мне делать, они зовут меня с собой на дело?

– Ни в коем случае не ходи. Найди хороший предлог и откажись от этого дела. Ты мне скажи, куда конкретно они хотят пойти?

– Я лучше вам скажу, где они хранят похищенные вещи. Поймите сами, я не могу их спрашивать, куда они пойдут, это может вызвать у них подозрение.

– Где они хранят похищенные вещи?

– Записывайте, – произнес он и назвал Виктору адрес.

– Слушай, Захар, я тебе еще раз говорю, на кражу не ходи. Ты понял меня?

– Все понял. Я лучше смотаюсь из города, так будет вернее.

Услышав короткие гудки отбоя, Абрамов положил трубку на рычаг телефона и взглянул на начальника отделения.

– Сейчас мне позвонил мой человек. Есть возможность взять воров, грабящих садовые домики. Говорит, что группа состоит из пяти человек, и, по их словам, они нагрели около сотни домов. Может, нам самим их взять, а затем передать ребятам из Кировского отдела милиции?

– Слушай, Абрамов! Ты человек не опытный в розыске, и все это для тебя в новинку. Мне твои садовые воры – «по барабану». Кроме головной боли, от них ты ничего не получишь, поверь мне, старому оперу. Я бы на твоем месте отправил эту информацию на «землю», пусть работают.

– Все дело в том, что мы их сможем взять с поличным. Пока я буду отправлять эту бумагу в Кировский отдел милиции, пройдет время, и они смогут перепрятать все в другом месте.

– Все может быть. Дело твое, хочешь задержать, задерживай. Я тебе мешать в этом не буду.

– Тогда я с вашего разрешения возьму с собой Мартынова и Семенова, как вы на это смотрите?

– Приказать я им не могу: это выходит за их функциональные обязанности. Они, в конце концов, не сотрудники по борьбе с имущественными преступлениями. Если согласятся, то я не против этого.

Услышав это, Виктор обрадовался, так как раскрыть сотню дачных краж удается не каждый день. Около восьми часов вечера Абрамов встретился с ребятами, и они, поймав такси, поехали в поселок Юдино, что рядом с городом. Оперативники сравнительно быстро добрались до Дворца культуры железнодорожников и, выйдя из машины, направились в сторону Белявского поселка. Минут через десять они брели уже в полной темноте, так как электрического освещения в поселке никогда не было.

– Виктор, далеко еще до адреса? – поинтересовался у Абрамова Мартынов.

Он промолчал, так как сам не представлял, где находятся эти улица и дом. С неба неожиданно посыпалась снежная крошка, и стало довольно холодно. Виктор поднял воротник пальто и поправил шарф. Заметив одинокого мужчину, они всей небольшой группой направились в его сторону.

– Гражданин! – обратился к нему Семенов. – Вы не подскажете, как нам пройти к этому адресу.

Семенов назвал улицу и дом, чем вызвал у мужчины улыбку.

– Вы, ребята, шутите? – почему-то спросил он у них. – То, что вы разыскиваете, находится на другой стороне улицы.

Они удивленно посмотрели друг на друга. Первым из этой глупой ситуации вывернулся Виктор.

– Ну, ты и молодец, Юра! Доверься тебе в следующий раз, – сказал Абрамов, стараясь придать своему голосу веселые нотки. – Ты же сам утверждал, что хорошо знаешь поселок, и нам не придется там блуждать.

Юра сделал обиженное лицо и отошел в сторону.

– А вы кого ищите? – спросил Абрамова мужчина.

Виктор на миг замешкался, не зная, как ответить на его вопрос.

– Мой друг Володя пригласил меня в гости к своему старому другу. Сказал только адрес. Вот мы и ходим по поселку, разыскивая этот дом.

Мужчина улыбнулся. Он, по всей вероятности, не поверил им.

– Вот что, парень! Вы, похоже, из милиции, и поэтому я вам скажу честно, что в этом доме сейчас никого нет. Ушли они втроем еще часа два назад. Хозяина дома зовут Разрывин Георгий. Думаю, что придут домой они не раньше десяти часов.

– Ты – прав, отец, мы действительно из милиции, – произнес Абрамов и показал ему служебное удостоверение. – Это плохо, что мы не застали их дома. Придется, видимо, ждать.

– Ребята, заходите ко мне. Пока ждете, чайку попьете, телевизор посмотрите. Как они придут, вы сразу увидите и услышите.

Им ничего другого не оставалось, как согласиться с предложением мужчины.

***

Они сидели в теплой и ухоженной комнате и смотрели телевизор.

– Михаил Федорович, а где ваша супруга? – поинтересовался Виктор у него.

– На работе, – коротко ответил он Абрамову. – Она работает на железнодорожной станции диспетчером.

Хозяин замолчал и, отодвинув в сторону занавеску, посмотрел на улицу.

– У них главным будет Женька Белоконь, они называют его «Белым». Он раньше проживал в нашем поселке, а потом его посадили за кражи из магазинов. Мать не дождалась его и умерла с год назад. Дом на себя оформил его младший брат. Он разошелся с женой, оставил ей с сыном квартиру, а сам перебрался жить сюда. Когда «Белый» вернулся из заключения, между ними вспыхнул скандал, так как младший брат отказался прописывать его в дом матери. Скандалили они сильно, полпоселка сбежалось посмотреть на это. Женька тогда и порезал своего брата, правда, тот не стал обращаться в милицию и сообщил врачам, что сам в темноте в сарае наскочил на косу.

После этого скандала он поселился у своего старого товарища Разрывина, они с ним дружили еще со школы. Тот жил один и отказать в угле своему товарищу не мог. Недели две они все вместе пили: Разрывин, «Белый» и его друзья по зоне. Потом взялись за старое, стали грабить квартиры. Все награбленное у них скупала Верка, продавщица из нашего поселкового магазина. Теперь они перешли на кражи из садовых домиков. Тащат все, что попадет им под руку: старые холодильники, телевизоры, посуду. Женька все это куда-то возит и продает за бесценок. Об этом весь наш поселок знает, но все молчат, боятся «Белого» и его друзей. Вот и сегодня они, похоже, тоже направились на дачи.

Он замолчал и снова, отодвинув край занавески, посмотрел на улицу.

– Михаил Федорович, а почему вы решили, что они пошли грабить дачи? – задал ему вопрос Виктор. – Они, наверное, вам об этом не сказали?

– А тут и говорить ничего не нужно. Раз взяли с собой тачку, значит, пошли «шастать» по дачам. Сейчас их время: людей на дачах нет, сторожей, как правило, тоже не бывает. Да и кто из сторожей будет умирать из-за чужого барахла? Никто! Так что бери, не хочу. Люди только весной поймут, что их домик ограбили, некоторые побегут в милицию, а другие и нет. Все боятся, что жулики могут сжечь их дома. На это они и рассчитывают.

Абрамов сразу же вспомнил слова своего начальника и невольно задумался.

«Ну, задержим мы их с ворованными вещами, а что дальше? Где искать потерпевших? Ведь закон трактует, что если нет потерпевших, то нет и краж. Что тогда с ними делать? Придется извиняться и отпускать».

Размышления Виктора прервал хозяин дома.

– Вон идут, еле волокут награбленное барахло, – произнес он и сплюнул на пол.

Абрамов отодвинул занавеску и посмотрел на улицу. По ней шли три человека и толкали впереди себя тележку, на которой находились какие-то вещи. Виктору удалось разглядеть лишь холодильник, который лежал на тележке с его стороны.

– Спасибо, Михаил Федорович. Нам нужно уходить, – сказал Абрамов и пожал руку хозяину дома.

Он проводил их до двери и пожелал нам удачи.

***

Они возились в гараже, не обращая никакого внимания на редких прохожих, идущих по улице. Когда они закончили укладывать похищенные вещи, Абрамов тихо спросил, наставив на них свой пистолет:

– Ребята? Вы закончили свою работу?

Его голос был подобен выстрелу, прозвучавшему в тишине. Двое мужчин безропотно подняли руки, сразу же сообразив, кто перед ними находится. Только один из них, опрокинув на землю немного задумавшегося Семенова, бросился бежать в сторону темнеющего леса.

– Вяжите их! – произнес Виктор и устремился вслед за бегущим человеком.

Мужчина бежал первые сто метров неплохо, и поэтому Абрамов сразу же оценил его хорошие физические данные. Однако, пробежав метров триста, он стал сдавать. Расстояние между нами заметно таяло.

Неожиданно мужчина резко свернул влево и побежал вдоль забора кладбища. Абрамов на бегу достал из кобуры пистолет и взвел его. Словно прочитав мои мысли, мужчина нырнул в проем забора и мгновенно исчез в темноте.

– «Белый»! Выходи с поднятыми руками! – крикнул Виктор. – Не заставляй меня стрелять!

– А ты меня сначала возьми, мент, а потом диктуй свои правила! – выкрикнул он и выстрелил в сторону Абрамова.

Дробь, словно рой пчел, пронеслась над головой Виктора.

– Вот этого не нужно было делать! – крикнул он в темноту и, упав на живот, медленно пополз, в сторону вспышки.

– Слушай, мент! Может, разойдемся по-хорошему. Зачем тебе я? Там двое есть: есть, кого судить, – выкрикнул он, перезаряжая свой обрез. – Чего молчишь? Скажи хоть слово.

Абрамов, молча, полз на голос. Теперь между ними было метров десять. Неожиданно перед Виктором выросла могильная ограда.

«В какую сторону ползти?» – подумал он и решил обойти ее слева.

Но выбранный им путь оказался неверным. Он вновь уперся в могильную ограду. Делать было нечего, ему пришлось развернуться и двинуться в противоположную сторону.

– Мент! Ты что молчишь? Отзовись, не играй со мной в прятки! Мне тоже не нравится, как и тебе, лежать среди этих могил!

Теперь он находился в метрах пяти от Абрамова. Виктор поднял сухую ветку и швырнул ее в сторону. Мгновенно последовал выстрел в то место, где она упала.

– Чего молчишь? Я случайно не нашпиговал тебя свинцом, мент? – выкрикнул мужчина.

Услышав, что он стал перезаряжать обрез, и, используя эту внезапно возникшую паузу, Абрамов рванул вперед. Выскочив из-за ограды, он всем телом навалился на мужчину. Тот, похоже, не ждал нападения с этой стороны и растерялся на какую-то долю секунды. Как Виктор и предполагал, он оказался крепким малым. Они минуты две катались по земле между могил, прежде чем Абрамову удалось его скрутить. Он невольно вспомнил преподавателя рукопашного боя, обучавшего его азам этого дела.

«Существует, Абрамов, множество приемов захвата, но ты должен автоматически владеть лишь одним из них. Запомни это слово, автоматически, если, конечно, хочешь выжить в этой борьбе».

Виктор, молча, смотрел на поверженного им врага, не испытывая к нему никаких чувств: ни злости, ни жалости. Автоматически проведенный им прием позволил не только лишить его возможности применить оружие, но и скрутить его.

Белоконь лежал на земле и тихо стонал. Абрамов наклонился над ним и зажег спичку, чтобы хорошенько рассмотреть его лицо. Судя по внешности, ему было около тридцати лет. Редкие светлые волосы прилипли к его мокрому лбу.

– Чего смотришь? – произнес он сквозь зубы.

– Да, так. Мне просто интересно: сейчас твои сверстники головы кладут в Афганистане, а ты, гад, здесь по дачам шаришь.

– Скажи спасибо Богу, что тебе повезло. Я бы над тобой так не стоял и не смотрел бы на тебя. Чего уставился? Жалко, что я не попал в тебя.

– Я бы на твоем месте не стал так говорить. Зачем тебе лишние сложности?

– Думаешь, что ты меня испугал? Да мне глубоко наплевать на смерть и тем более на тебя.

Абрамов схватил его за шиворот, поднял с земли и толкнул в спину стволом пистолета, который он снова вытащил из кобуры.

– Пошел! Давай, быстрее. Сейчас мы посмотрим, боишься ты смерти или нет, – сказал Виктор. – Давай, вали!

Он сделал три шага и застыл на месте. Белоконь медленно повернулся в сторону Абрамова. Несмотря на темноту, Виктор заметил, как заблестели его глаза.

– Ты что надумал, мент? Есть же закон, ты же не бандит!

Абрамов снова толкнул стволом пистолета в его спину и приказал двигаться вперед. Видимо, от страха быть убитым в спину ноги не слушались его.

– Если хочешь, убей меня прямо здесь, – произнес он дрожащим голосом.

– Хорошо, – ответил Виктор и отошел назад метра на три.

– Нет. Я хочу жить! – закричал Белоконь что есть мочи. – Хочу жить! Ты не имеешь никакого права расстреливать меня здесь.

– А я и не собираюсь, – тихо ответил Абрамов. – Я тебя просто убью при попытке сопротивления. Ты же стрелял в меня?

Белоконь упал на колени и громко заревел. Он плакал так, как плачут дети. Крупные слезы текли по его грязным щекам.

Виктор демонстративно спрятал пистолет в кобуру и толкнул его ногой.

– Давай, вставай. Я не собираюсь здесь на кладбище ночевать с тобой. Давай, веди меня к дому.

***

Они возвращались обратно тем же лесом, по которому бежали минут сорок назад. В темноте трудно было различить ветки деревьев, и они иногда сильно хлестали по лицу, норовя выбить или выколоть глаза.

«Как же я бежал по этому лесу и не выколол себе глаза?» – невольно подумал Абрамов, получив очередной удар веткой по лицу.

Он невольно вспомнил Афганистан: он там тоже неоднократно удивлялся тому, что делал. Если бы кто-то мне сказал на гражданке, что он сможет делать все это, Виктор бы посчитал его ненормальным. Но, видимо, так устроен человек, что в экстремальных условиях он может творить своеобразные чудеса.

Абрамов споткнулся и чуть не упал, зацепившись ногой за корень сосны.

– Слышишь, мент? Ты действительно готов был убить меня там, на кладбище? – спросил его Белый. – Я что-то в это не верю.

– Я и сейчас могу это сделать спокойно. Скажу, что ты попытался бежать и все. Если не веришь, то можешь попробовать «сделать ноги». Спорю, что я тебя завалю третьим выстрелом.

– А почему третьим?

– Потому что, перед тем как убить тебя, я дважды выстрелю в воздух. Понял? Если нет, то давай попытайся бежать.

– Я не дурак и не хочу испытывать свою судьбу дважды. Ведь ты меня мог завалить и в лесу, когда бежал за мной.

– Мог, но не стал этого делать. Ты мне живой нужен. Давай, иди и не разговаривай. Мы с тобой там поговорим.

– Слушай, начальник! Зачем тебе я с моим обрезом? Что ты хочешь на меня повесить? Обрез? У меня его не было, соответственно, я и не мог в тебя стрелять. Правильно я рассуждаю?

Виктор невольно улыбнулся.

«Действительно, что я мог предоставить следствию? Обрез? Но на нем мои следы, я и сейчас несу его в своей руке. Стрелял он в меня или нет, тоже трудно будет доказать. Если я его подожму оружием, то он скажет, что стрелял в воздух. Не исключено, что будет говорить, что я был в гражданской одежде, и он не знал, кто я», – от этих мыслей у Абрамова испортилось настроение.

Мало того, что Белоконь порвал практически новую куртку, извозил ее всю в грязи, но при всем этом Виктор подумал, что Белоконь прав, и он едва ли сможет доказать покушение на работника милиции, а также хранение и ношение огнестрельного оружия. Впереди показались огни поселка. Белоконь остановился и прижался к дереву.

– Давай отдохнем, – предложил он Абрамову. – Я не из таких людей, кто бегом бежит к своему сроку.

Виктор толкнул его в спину стволом обреза.

– Слушай, если ты еще раз остановишься, то я ради своего удовольствия прострелю тебе ногу. Надеюсь, ты меня понял?

– Не гони пургу, начальник. Если ты меня там не решился убить, то теперь ты меня уже не убьешь, я это точно знаю.

Абрамов схватил его за шиворот и толкнул. Он сделал несколько шагов и повалился на землю.

– Слышишь, мент? Я дальше не пойду. Можешь убить меня прямо здесь. Если я тебе нужен, тащи меня на себе.

– Ты смеешься, «Белый». Еще никто и никогда не ездил на мне верхом. Не хочешь идти, стой здесь.

Абрамов быстро снял с его правой руки браслет наручника, подтянул его к березе и снова заковал таким образом, что береза оказалась между его руками.

– Теперь можешь стоять до утра. Сейчас мы погрузим ваш товар, а затем заедем за тобой. Вот тогда я и посмотрю, как ты будешь выглядеть. Видишь, вышла луна, а это значит, что ночь будет довольно холодной. Придется тебе, Белый, как кавалеристу, скакать вокруг березы, чтобы не замерзнуть, пока я хожу, а тащить тебя на себе, извини, уволь.

Виктор еще раз посмотрел на него и направился к поселку.

***

Как и предполагал его начальник отделения, дело это развалилось. В ту ночь они кое-как нашли машину и часа два грузили в нее дачное барахло. Когда они закончили это делать, Виктор связался со станцией Обсерватория с дежурным по МВД и доложил ему о задержании дачных воров. Через пару часов к нам подъехал наряд милиции из Юдино, и они, забрав еле живого «Белого», поехали все вместе в отделение милиции. Там им снова пришлось это все разгружать в большой гараж, вытолкнув предварительно из него грузовую машину. Дежурный следователь часа три потратил на опись изъятых вещей. Лишь после того как он допросил задержанных и оперативников, они поехали в город. Приехали они в МВД к девяти часам утра, грязные и измученные.

– Ну и как? – поинтересовался у Абрамова начальник отделения.

Виктор доложил ему все подробно, и устало сел на стул. Ужасно хотелось есть и спать.

– Я уверен, Абрамов, что дня через три всех твоих задержанных освободят.

Виктор не стал спорить. Махнув рукой, он поставил электрический чайник.

– Ты знаешь, как это называется? – спросил он Абрамова. – Дурная голова ногам покоя не дает. Понял?

Виктор, молча, кивнул и посмотрел на него. Он впервые осознал, что такое жизненный и оперативный опыт. Мало поймать вора, нужно еще доказать, что он вор, а это – довольно сложно.

Через два дня Абрамову позвонил следователь из отделения милиции поселка Юдино.

– Виктор Николаевич, завтра истекает срок задержания Белоконя, Разрывина и их товарища. Что будем делать?

– В каком смысле? Вы – следователь, вы и решайте. Насколько я знаю, Разрывин и Гильманов признались в кражах из садовых домиков.

– Это ничего не меняет. У нас нет ни одного потерпевшего. Вы это понимаете?

– По-моему, этот вопрос не ко мне. У вас в отделении около десятка оперативников. Пусть свозят этих воров на место, те покажут дачи, а у охранника вы узнаете адреса собственников этих строений. Останется только их вызвать к себе и взять у них заявления. Не мне же вас учить, как нужно это делать.

На том конце провода повисла пауза. Было хорошо слышно, как чей-то голос упорно советовал переложить все это на него.

– Виктор Николаевич, но это вы их задержали, а не наши оперативники. У наших оперативников и так работы очень много.

– Вы не обижайте меня. Можно подумать, что мы все здесь сидим без дела и бьем баклуши. Преступления совершены на территории обслуживания вашего подразделения, и не столь важно, кто задержал этих преступников, мы или вы. Правильно я говорю? А если бы мы были из Москвы, что тогда?

– Формально вы – правы, – произнес он. – Однако начальник отделения считает, что если задержание провели сотрудники центрального аппарата, то и возбуждать уголовное дело должно следственное Управление МВД, а не мы.

– Я смотрю, умный у вас начальник отделения. Я не против этого, пусть он сам звонит начальнику следственного Управления и разговаривает с ним на эту тему.

– Ну и что мне сейчас делать?

– Возбуждайте уголовное дело и расследуйте эти кражи. Кстати, как там Белоконь? Вы в отношении него возбудили уголовное дело? Я написал в заявлении, что это человек дважды стрелял в меня при задержании. Обрез и патроны я передал вам лично в руки.

– Здесь тоже есть определенные сложности. Он утверждает, что впервые видит это оружие и никогда ни в кого не стрелял.

– Странно слышать это от вас. Сделайте смывы с его рук, на теле и одежде должны остаться следы пороха.

Снова возникла непонятная для Абрамова пауза.

– Вы знаете, Виктор Николаевич, мы сразу этого не сделали, а сейчас это сделать практически невозможно. Прошло столько времени, он наверняка успел все это смыть с рук.

– А его одежда? – Виктор чуть ли не закричал в телефонную трубку.

– К нему приходил брат, и мы разрешили ему поменять одежду. У нас поселок небольшой, и все друг друга хорошо знают. Брат попросил помощника дежурного передать ему чистое теплое белье, свитер и новую телогрейку. Все старые вещи он унес с собой.

– Понятно, – произнес Абрамов и положил трубку.

На следующие сутки грабители были освобождены из-под стражи.

***

Абрамов стоял на улице и курил. Недалеко от него остановилась автомашина «Москвич – 412», из которой вышел человек в милицейской форме и стремительной походкой направился в его сторону. Он прошел мимо Виктора и, открыв дверь отделения, скрылся за ней. Абрамов докурил сигарету и направился вслед за ним.

– Здравствуйте, – поздоровался Виктор, входя в кабинет начальника отделения. – Моя фамилия Абрамов, я из Управления уголовного розыска МВД.

Начальник поднялся из-за стола и протянул Виктору свою пухлую, влажную и холодную руку, от пожатия которой у Абрамова остался нехороший осадок. Он не знал почему, но люди с такими руками всегда вызывали у него какую-то внутреннюю антипатию. Начальник, молча, указал ему на стул.

Виктор присел и достал из кармана фотографии пропавших без вести женщин. Чем подробнее он рассказывал начальнику отделения о пропавших женщинах, тем темнее становилось его лицо. Когда Абрамов закончил говорить, майор встал из-за стола и, отодвинув штору, посмотрел на улицу, где стоял ожидавший его «Москвич».

– Если исходить из вашей логики, то последним местом нахождения этих пропавших женщин является поселок Васильево? Ловко это вы придумали. Мало ли кто о чем говорит, где доказательства?

– А я и приехал сюда, чтобы собрать все доказательства вместе с вашими сотрудниками. Скажите, а почему вы это так болезненно воспринимаете? Вот, например, мне рассказали торговки у станции, что они видели без вести пропавшую Хасанову. Она даже устроила небольшой скандал, когда покупала соленые огурцы у одной из торговок. А вы ответили на запрос из ориентировки, что вами не установлен факт пребывания этой женщины на территории поселка. Как это понимать, товарищ начальник отделения? Вам не кажется, что это немного смахивает на должностной подлог? А если эту женщину убили в вашем поселке, вы об этом подумали?

Майор снова подошел к окну и посмотрел на улицу. Мысли его были явно в другом месте, и сейчас он думал, как отделаться от Абрамова. Почувствовав на себе его пристальный взгляд, он повернулся к Виктору лицом и задал вопрос:

– Скажите, а чтобы вы делали на моем месте? Судя по тому, что вы рассказали, я должен закрыть отделение и организовать тотальное прочесывание не только поселка, но и всех садовых обществ и товариществ. Вы хоть представляете, что это такое? Похоже, нет. Вы знаете, сколько у меня людей, товарищ капитан? Могу сказать – два оперативника и семь участковых инспекторов.

Он замолчал и посмотрел на Абрамова, стараясь угадать его реакцию на эту реплику. Виктор тоже выдержал небольшую паузу.

– Ну и что вы предлагаете? Сидеть в кабинете и подписывать ложные ответы на запросы? Насколько я знаю, каждый из ваших участковых обслуживает определенные участки, где находятся садовые товарищества и общества. У меня один вопрос, они отрабатывали эти участки? Судя по целой кипе ориентировок, которые находятся в одном из журналов, никто этого не делал. Почему? Потому что вы им не поручали или потому что вы у них не спрашивали, исполнили они это поручение или нет?

– Вы знаете, чем отличаются сотрудники милиции, работающие на «земле», от сотрудников из МВД? Так я вам объясню. Вы – теоретики, а мы – практики. Вы говорите, что мы должны делать, не представляя даже, как это делается.

Абрамов усмехнулся.

– Извините, товарищ майор, но я не согласен с вами лишь по одной причине: можно не выполнить указание, сославшись на объективные сложности, отсутствие исполнителей и так далее, но докладывать в МВД заведомо ложные сведения о выполнении, не приложив к этому практически ничего, нельзя. За это, вы знаете, наказывают.

– А вы попробуйте наказать меня. У меня свой начальник отдела, который, в отличие от вас, хорошо знает, как работать на «земле».

Он встал из-за стола и, ничего не говоря Виктору, направился к выходу. Дождавшись, когда Абрамов выйдет из кабинета, он закрыл дверь и заглянул в кабинет, где сидел участковый инспектор.

– Гараев, предоставьте капитану схему садовых участков, а также списки охранников и председателей обществ. Если капитан желает, то пусть сам обходит все эти общества.

Начальник отделения вышел из здания и, сев в ожидавшую его автомашину, куда-то поехал. Виктор посмотрел на притихшего участкового инспектора.

– Выполняйте указание вашего начальника. Я подожду, когда вы подготовите все эти документы.

Минут через сорок Виктор вышел из отделения милиции и направился в сторону станции.

***

Вагон электрички был полупустым: Виктор насчитал всего шестнадцать пассажиров, которые дремали, удобно устроившись на деревянных сиденьях. Он сидел и пытался рассмотреть здания и постройки, проносящиеся за окном вагона. Абрамов взглянул на часы, они показывали начало десятого вечера. Достав из кармана списки садовых обществ, он стал просматривать фамилии председателей и охранников.

«Нужно пробить охранников через информационный центр. Наверняка, среди них есть и ранее судимые люди, – подумал он. – Может, с ними поработать, вдруг и выйду на кого-нибудь, кто мне подскажет причину исчезновения женщин».

Виктор сидел в вагоне и строил планы на ближайшее воскресенье, ведь он обещал сводить дочку в зоопарк. Вагон резко дернулся. Раздался скрежет металла, и электричка остановилась. Он вышел из вагона и направился в сторону центрального здания вокзала.

Абрамов плохо спал в эту ночь. В голове крутились мысли о каком-то серийном убийце, который охотится на женщин. Эта мысль была столь навязчивой, что он никак не мог от нее отделаться. Виктор встал с постели и направился на кухню. Разогрев чайник, он налил себе полный бокал чая и раскрыл взятую накануне из библиотеки книгу по психологии. Он пытался найти в ней характерные признаки серийных убийц и маньяков. Книга была довольно сложной, изобиловала многими чисто медицинскими терминами, и не все, что он читал, было понятно ему. Он отложил ее в сторону и, откинувшись на спинку стула, задумался. То, что он находился на верном пути, Абрамов отлично понимал. Однако связать все это в единую цепь он не мог: у него явно не хватало знаний по медицине, а также оперативного опыта.

«Завтра нужно зайти в специальную библиотеку. Может, там есть какие-то научные разработки по этой теме. Ведь наличие в обществе маньяков и серийных убийств не обусловлено политической системой общества. Наверняка, подобные наработки есть и у заграничных ученых и криминалистов», – подумал он.

Услышав шорох, Виктор повернул голову и увидел стоявшую в дверях жену.

– Ты что не спишь? Иди, отдыхай! Я сейчас допью чай и тоже лягу, – произнес он.

– Смотри, Виктор! Сгоришь на работе. Стоит тебе сломаться, и ты станешь никому не нужным человеком. Я понимаю тебя, ты хочешь кому-то что-то доказать, но не делай этого. Ты работаешь в коллективе, а он таких, как ты, не любит: он не уважает людей, которые выше по своему развитию, чем вся основная масса. Коллектив силен сплоченной серостью. Звезды в коллективе не живут, их выдавливают.

– Ты не права. Я не хочу работать так, как работают они. Ведь за каждой бумагой, проходящей через мои руки, стоит чья-то судьба, чьи-то горе или радость.

– Дело твое. Я просто боюсь за тебя. Тебя не сломал Афганистан со своей кровью и горем, но здесь – все по-другому. Там были враги, которых ты знал. Тут враги другие. Они мило улыбаются, но стоит споткнуться, никто из них не протянет тебе руку.

– Да, брось ты! Я не верю и не хочу верить в то, что ты говоришь. А как же такие громкие слова: дружба, любовь. Может, их тоже нет на свете?

Жена махнула рукой и вышла из кухни. Через пять минут он допил свой чай и направился в спальню.

***

Сергеев пьяными глазами смотрел на Мадину. Она, молча, поставила на стол сковороду с жареной картошкой и направилась на кухню.

– Тебя долго ждать? Так и водка может испариться из стаканов, – произнес он и протянул руку к бутылке.

Он разлил водку по трем стаканам и снова позвал с кухни Мадину. Дождавшись ее, он поднял стакан и, обращаясь к своему приятелю, сказал:

– Предлагаю выпить за наше безнадежное дело.

Стукнувшись гранеными стаканами, они выпили и потянулись вилками к горячей картошке.

– Теперь все будет зависеть вот от этой женщины, – произнес Сергеев. – Я очень рассчитываю на нее.

Его приятель Хохлов Иван пристально посмотрел на Мадину.

– Ты поняла? Все будет зависеть от тебя, – пьяно пробормотал он. – Главное – больше натурализма. Плачь, бейся в истерике. Короче, так, как будто тебя должны убить. Ты поняла это?

Она, молча, кивнула. Они допили бутылку водки и стали расставаться.

– Ладно, я пошел, Алексей, до завтра. Фотоаппарат с меня, – произнес Хохлов и пожал руку пьяному Сергееву.

К такси подошла приятная на внешность девушка. Она нагнулась к открытому окну автомашины и, мило улыбаясь, поинтересовалась у водителя:

– Шеф! До Васильево не добросишь?

Водитель окинул ее с ног до головы и, достав сигареты из кармана куртки, поинтересовался у нее стоимостью поездки.

– Поехали, в накладе не останешься, – произнесла девушка.

– Это, в каком смысле? – спросил он ее.

– В самом прямом. Могу оплатить деньгами, а могу и натурой. Тебе выбирать.

– А пятьдесят на пятьдесят можно? – спросил он ее и сально улыбнулся.

– Как пожелаешь, – ответила девушка. – Ну что, едем или нет?

Он еще раз окинул ее взглядом и, немного подумав, принял окончательное решение.

– Садись, поехали. Предупреждаю сразу, никаких попутчиков. Только ты и я.

– Я согласна, – произнесла девушка и села рядом с водителем.

Машина тронулась и направилась в Кировский район. Миновав телевышку, машина набрала скорость и помчалась в сторону Зеленого Дола.

– Тебя как зовут? – поинтересовался водитель у девушки.

– Ира, – соврала она ему. – А тебя?

– Андрей, – ответил он ей. – Скажи, ты замужем?

– Как тебе сказать? По паспорту – да, а по жизни, нет. Я с мужем не живу второй год. Он у меня пьяница. Последние полгода, до того как я его выгнала, он ни разу не прикоснулся ко мне. Он почему-то забыл, кто я. Ему это не надо, а мне – тем более. Что я не найду мужика, с кем мне провести ночь? Ты тоже, наверное, не откажешься поваляться со мной часок?

Несмотря на наступающую темноту, она заметила, как покраснело лицо водителя.

– Ты что молчишь, Андрей? А ты женатый?

– Я, нет, – коротко ответил он.

– Врешь ты. Я же тебя насквозь вижу. Вы все мужики лгуны и неженаты, когда рядом нет жены, – укоризненно произнесла она. – Да ты не красней, мне все равно, женатый ты или нет. Я к твоей жене не побегу и не буду ей жаловаться, что ты переспал со мной.

Она замолчала и стала что-то рассматривать, роясь в своей сумке.

– Ира! Ты где работаешь? – спросил он ее.

– Я? На заправочной станции около парка Горького. А ты где заправляешься?

– По-разному, где придется.

– Приезжай ко мне. Я тебя бесплатно заправлю. Ты же знаешь, у нас всегда есть и бензин, и деньги.

Он снова внимательно посмотрел на нее.

«А она ничего, – подумал таксист. – Надо будет поближе с ней познакомиться, удобная женщина по всем статьям».

– Эй, парень! Поворот на Васильево не проскочи, – произнесла она и громко рассмеялась.

Водитель притормозил и, пропустив встречную машину, свернул налево.

***

Они проехали через поселок, и машина, сбросив скорость, медленно двинулась по грунтовой дороге. Кругом стояли цветущие яблони и вишни.

– Я что-то не понял, мы куда едем? – поинтересовался у нее водитель. – Ты же просила довезти до поселка?

– А это что? Разве не Васильево? Здесь у моего брата дом. Чего так на меня смотришь? Может, передумал?

– Нет, – не совсем уверенно произнес таксист, – просто стараюсь запомнить дорогу. Я тут ни разу не был.

– Дорога здесь одна. Поедешь по ней обратно, не заблудишься.

Они снова замолчали. Водитель уже пожалел, что согласился ехать с этой женщиной, и с каждой минутой это недовольство росло в нем геометрической прогрессией.

– Вон видишь тот дом? – спросила она, указав водителю рукой. – Около него тормози. Это – дом брата.

Машина, подняв облако пыли, остановилась. Женщина вышла и направилась к дому. Открыв замок, она вернулась к машине.

– Ну, что, Андрей, сидишь, пойдем или испугался?

Водитель в нерешительности посмотрел на удаляющуюся фигуру женщины, не зная, что ему предпринять. Он не мог представить, что он может вот так просто отвезти так далеко пассажира и не взять с него деньги. По всей вероятности, это и решило исход его сомнений. Он вышел из машины и направился вслед за ней в дом.

– Ира! Время позднее, может, отложим все это до лучших времен. Ты сейчас рассчитайся со мной, и я поеду обратно в Казань.

– А как же я? Ты же сам был не против того, чтобы задержаться у меня на часок? Может, ты чего-то испугался, милый?

Она обняла его и стала страстно целовать. Через минуту он уже срывал с нее одежду, повалив на широкую кровать. Сняв с нее лифчик, он стал целовать ее груди, а правой рукой расстегивать молнию на юбке. Вдруг до его слуха донесся скрип входной двери. Он на секунду замер, услышав за спиной чьи-то уверенные шаги. Таксист обернулся и увидел двух стоящих у дверей мужчин, в руках одного из них поблескивал топор.

– Ты что здесь делаешь, сука? – спросил его Сергеев. – Похоже, ты хотел изнасиловать мою сестру?

Водитель решил подняться с кровати, но женщина крепко вцепилась в него двумя руками.

– Не делай этого, – прошептала она ему в ухо, – иначе он убьет нас вместе. Это мой брат.

Второй мужчина, стоявший немного в стороне, вдруг достал из-за спины фотоаппарат и начал фотографировать. Тот, что был с топором, заставил водителя встать с кровати и приказал ему раздеться.

– Я не буду! – отчаянно произнес таксист, вскакивая с кровати.

Сильный и точный удар в челюсть опрокинул его на пол. Очнувшись, он попытался подняться на ноги, но мужчина с топором снова предложил ему раздеться догола и лечь в кровать, где, прикрывшись простыней, сидела голая женщина. Водитель снял с себя одежду и присел на кровать, не спуская глаз с топора, который по-прежнему держал в руках мужчина.

– Теперь обними ее, и не просто так, а как прежде обнимал, – приказал он водителю. – Стесняться здесь некого.

Женщина отбросила в сторону простыню и крепко прижалась к водителю всем своим телом. В комнате снова защелкал затвор фотоаппарата. Их несколько раз заставляли менять позы и все время фотографировали.

Наконец мужчина приказал ему одеться. Водитель быстро вскочил на ноги и стал лихорадочно одеваться.

– Садись за стол! – приказал он водителю.

Когда тот сел, мужчина потребовал у него документы. Списав с них его данные, он предложил ему выкупить эти снимки.

– Ты же не хочешь, Андрей, чтобы я отправил их твоей жене или в милицию с заявлением об изнасиловании сестры?

Водитель сидел и молчал. Судя по виду, он был полностью подавлен. Если бы ему раньше рассказали подобную историю, то он бы никогда не поверил в это и долго бы смеялся над этим человеком. Однако, сейчас, ему было не до смеха. Ему было страшно представить, что будет с его женой, когда она увидит эти снимки. Но еще страшнее было то, что эти люди могли направить заявление в милицию и обвинить его в изнасиловании. Сидеть лет пять в зоне ему явно не хотелось.

– Что вы хотите от меня? – спросил он мужчину с топором.

Тот улыбнулся, обнажив белые крупные зубы.

– Это уже теплее, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты заплатил мне пятьсот рублей в виде моральной компенсации за попытку изнасилования моей сестры.

– Сколько, сколько? – переспросил Алексея водитель. – Я за квартал столько не зарабатываю.

– Я не спрашиваю тебя, сколько ты зарабатываешь и сколько получаешь чаевых, – произнес мужчина. – Мне наплевать на это. Если мы с тобой не договоримся, ты потеряешь больше, а может, потеряешь и свободу. Ты знаешь, что там делают с такими, как ты? Могу рассказать, если хочешь?

– Не надо. Я все это хорошо знаю. Сейчас у меня с собой сто пятьдесят рублей. Могу их вам отдать. Завтра завезу остальные.

Мужчина сделал вид, что раздумывает над его словами. Выдержав небольшую паузу, он сказал:

– Хорошо. Давай, деньги. Остальные передашь завтра ей, – произнес он и рукой показал на женщину. – Если выполнишь условия, то можешь просто забыть этот вечер, если обманешь, то пожалеешь.

Водитель залез в карман и вытащил деньги. Мужчина взял их и сунул в карман брюк.

– Завтра она тебя будет ждать у железнодорожного вокзала.

– Где конкретнее, вокзал большой.

– Около пригородных касс. Смотри: обманешь, пожалеешь.

Он пристально посмотрел на водителя и вернул ему ключи от машины. Тот осторожно взял их в руки, еще не веря в свою свободу.

– Ну, тогда до завтра, – сказал он и пулей выскочил из дома.

Через минуту с улицы донесся шум автомобильного мотора, который быстро растаял в ночной тишине.

***

Они всю ночь пили и радовались тому, как ловко провернули это дело.

– Слушай, Хохол? – обратился к нему Сергеев. – Ты хоть бы для приличия пленку зарядил в фотоаппарат. Чего жмешься?

– Какая пленка, Леша? Фотоаппарат вот уже три года, как сломан. Ты видел, как он испугался? Ему все равно, была в фотоаппарате пленка или нет.

Они все дружно засмеялись.

– Ты молодец, Мадина. Сыграла, как настоящая артистка, – произнес Сергеев. – Тебе не в зверосовхозе работать, а сниматься в кино.

Она взяла в руки бутылку и разлила остатки водки по стаканам. Они выпили и стали расходиться по домам. Проводив Хохлова, Алексей вошел в дом. На кровати лежала обнаженная Мадина, которая, вскочив с нее, она повисла у него на шее.

– Леша! Скажи, что ты меня любишь, – прошептала она ему на ухо.

Он улыбнулся, так как ему еще ни разу в жизни не приходилось произносить эти слова.

– Ну, скажи, – капризно произнесла она. – Я хочу услышать эти слова от тебя.

– Отстань! Давай спать. Я очень устал, – сказал он и выключил свет.

Утром они все трое поехали в Казань. Побродив по Центральному рынку и ничего не купив, они направились обратно в сторону железнодорожного вокзала.

– Слушай, Леша, а вдруг он «кинет» нас, – с тревогой спросил его Хохлов. – Это он вчера был ошеломлен твоим присутствием с топором, а сегодня вдруг возьмет и появится на вокзале вместе с милицией?

– Дурак ты, Хохол. Он мог это сделать и вчера, чего ему ждать утра. Нет, брат, он в милицию не побежит, это точно. Я про этот метод в книге читал, когда торчал на зоне. Им не одного человека ломали там за границей. Этот метод надежный и проверенный. Если он повелся, значит, испугался. Сейчас у него мозги работают, как у ненормального человека. Он боится, похоже, и жену, и милицию.

– Посмотрим, – тихо произнес Хохол. – Скажу тебе одно, я к нему подходить не буду. Пусть это сделает она, а я посмотрю со стороны.

– Ты что забыл, Хохол, что мы об этом еще вчера говорили? Пить меньше надо.

Впереди показался железнодорожный вокзал. Сергеев подозвал к себе Мадину. Она, виляя бедрами, шла немного в стороне от них.

– Слушай, что я тебе скажу, – произнес Сергеев. – Когда увидишь этого водителя, сразу к нему не подходи. Убедись, что он никого с собой не привел. Подашь ему знак рукой и выйдешь из здания вокзала на улицу. Мы с Хохлом будем тебя страховать. Возьмешь деньги и сразу же обратно, а оттуда – на платформу. Поняла?

Она, молча, кивнула. Посмотревшись в зеркало и поправив волосы, она направилась в здание пригородного вокзала. Остановившись около касс, она сделала вид, что изучает расписание пригородных электричек. Андрея она заметила сразу. Он осторожно вошел в здание вокзала и начал искать ее глазами. Заметив женщину, он направился к ней. Она улыбнулась ему и махнула ему рукой, вышла из здания. Таксист последовал за ней. Она остановилась у выхода и стала его ждать.

– Ты что такой напуганный? – спросила она водителя. – Деньги принес?

– Да, – коротко ответил он ей. – Вы должны вернуть мне пленку, а иначе никаких денег я вам не отдам.

– Вон оно что? – с угрозой в голосе ответила Мадина. – «Очухалс», начал ноготки показывать? Вот что, милый! Дело твое. Это ты меня насиловал, а не я тебя. Окажешься на нарах около параши, еще вспомнишь меня.

Она резко повернулась и направилась в сторону перрона. Он на какой-то миг растерялся, а затем бросился бежать вслед за ней.

– Погоди! Остановись! – крикнул он ей. – Давай поговорим!

Она остановилась и повернулась к нему лицом.

– Где гарантии, что вы не пошлете эти фотографии моей жене или в милицию? – спросил он ее.

– Все будет зависеть от тебя, – произнесла она. – Мы не соцстрах и гарантий не даем.

Он на секунду задумался.

– Вот, возьмите деньги. Я верю вам, – сказал он.

Она взяла деньги и, улыбнувшись ему, как старому знакомому, направилась в сторону пригородной платформы.

***

– Ну и как все прошло? – спросил Сергеев Мадину.

– Все нормально. Просил у меня гарантий, но я не дала, – произнесла она и громко рассмеялась.

– Жалко, что фотоаппарат не работал. Мы бы с него могли каждый месяц рублей по сто иметь свободно. Нужно это учесть в будущем. Человек пять поймаем на тебе, и можно вообще не работать.

Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Завтра опять попробуем провернуть это дело. Ты должна быть более активной с клиентом и не ждать моей команды. Главное в нашем деле, никого не ревновать друг к другу. Что бы между нами ни случилось, я все равно тебя ни на кого не променяю. Ты должна это хорошо усвоить и всегда верить мне. Поняла?

–Да, – ответила Мадина, – я тебе верю.

– Слушай, Леша? Ты мне денег не дашь? Я же тебе помогал в этом деле? – поинтересовался у него Хохлов.

– Ваня? Ты что, с головой не дружишь? Ты живешь за счет меня, жрешь, пьешь, и я тебе еще должен за это деньги платить? Похоже, ты «краев» не видишь?

– Ты что? Разве я тебе не помогаю? Может, ты участок вскопал у себя? Чего молчишь?

– Вот, возьми, я просто пошутил, – сказал Сергеев и протянул ему две купюры по двадцать пять рублей. – Доволен?

Хохлов аккуратно свернул полученные деньги и сунул их в нагрудный карман рубашки.

– Леша, может быть, обмоем это дело? Я не думал, что мы его так удачно провернем.

– Сейчас приедем домой, там все и решим, – произнес Сергеев. – Завтра снова попробуем прокрутить это дело.

На следующий день все повторилось. Мадина остановила такси и попросила водителя отвезти ее в поселок Васильево.

– Далеко, – ответил водитель, – что я оттуда повезу, воздух? Плати за оба конца, тогда поеду.

– Считай, что договорились, – ответила Мадина.

Она поправила свою короткую юбку и села на сиденье рядом с водителем. Они выехали за город, и, когда машина набрала скорость, она поинтересовалась у водителя, женат ли он.

– Был, с полгода живу один, – произнес он. – Просто не сошлись характерами. А ты – замужем?

– Я тоже была, – ответила Мадина. – Сейчас только поняла, что лучше вообще никого не иметь, чем иметь такого мужа.

– Что так? Пил, что ли?

– Нет. Он оказался больным. Его не интересовали женщины, он любил мальчиков. Когда я это узнала, сразу же подала на развод. Зачем он мне? Я вышла замуж, хотела создать семью, рожать детей. И вдруг – на тебе.

Она замолчала и отвернулась к окну. Водитель невольно удивился ее откровенности. С ним часто флиртовали женщины, которых он подвозил в автомашине, но редко кто из них вот так откровенно делился своими переживаниями.

– Не переживайте, – произнес он. – Вы – интересная женщина, и вам ничего не стоит найти себе другого мужчину, который полюбит вас и оценит, как женщину.

Она повернулась к нему лицом и, посмотрев на него, спросила:

– Вы уверены в этом?

– А почему бы и нет? Вы действительно симпатичны, и вам не составит труда найти себе достойного мужчину.

– Я не верю вам. Вы все мужчины одинаковы. Вы можете только обещать и говорить красиво. Вот вы бы могли меня полюбить? Чего молчите? Я не прошу вас жениться на мне. Я прошу лишь немного тепла, пусть на час, но тепла и мужской ласки. Вам нечего бояться меня. Я не стану бросаться на вас посреди улицы и не посягну на вашу независимость. Мне просто хочется сегодня маленького женского счастья. Почувствовать, что я по-прежнему женщина и привлекательна для мужчин.

Водитель отвернулся от дороги и посмотрел на нее. Неожиданно он почувствовал, что у него на какой-то миг прервалось дыхание, а затем оно стало настолько редким и глубоким, что казалось, что у него останавливается сердце. Он словно случайно положил свою правую руку ей на бедро и повел ее вверх. Он нащупал начало черного ажурного чулка.

– Давайте не будем этим заниматься в машине. Для этого существует квартира. Потерпите немного, скоро подъедем. Вам не одному трудно, но нужно терпеть.

Машина съехала с асфальта и медленно поехала по грунтовой дороге.

– Вон за тем поворотом повернете налево, и метров через триста будет мой дом, – сказала женщина.

– Вы и зимой здесь живете? Летом тут хорошо, сады кругом. А зимой, наверняка – скука. Я бы не смог здесь жить.

– Я тут живу лишь летом. У меня в Казани есть квартира, так что зимую я в городе. Вот здесь прижмитесь к забору поближе и остановитесь. Вроде бы приехали, – произнесла женщина и вышла из автомашины.

Через минуту она открыла дверь дома и махнула ему рукой. Водитель заглушил машину и направился вслед за ней.

***

Он разделся и быстро нырнул в постель. Минуты через три в спальню вошла Мадина.

– Погаси свет, – попросил ее водитель. – Без него лучше.

– Ты что, стесняешься меня? – спросила она его. – Может, я страшная как Баба-Яга, и ты меня боишься?

Он улыбнулся и отбросил в сторону одеяло. Она медленно сняла с себя ночную рубашку и осторожно легла с краю. Он крепко ее обнял и начал целовать сначала в губы, затем в шею. Когда его губы коснулись ее груди, в спальню вошел Сергеев с топором в руке.

– И как это все называется? Если у женщины не хватает денег расплатиться с тобой за оба конца, ты решил получить свое вознаграждение в натуральном виде? Ты знаешь, кто она? Это моя сестра, и я сейчас отсеку тебе голову, – сказал он громко и направился к постели.

Из-за его спины показался еще один мужчина, который постоянно щелкал затвором фотоаппарата. Сергеев схватил водителя за волосы и стащил его на пол. Он хотел ударить его по лицу, но водитель оказался не из робкого десятка.

От сильного удара Сергеев упал, выронив из рук топор. Мужчина, что был с фотоаппаратом, мгновенно куда-то исчез, оставив его на столе. Водитель схватил в руки топор и ударил обухом по фотоаппарату, который разлетелся на две половины.

– Ты сейчас, сука, ответишь мне за эту подставу, – произнес разъяренный водитель и направился к кровати, на которой, прикрывшись одеялом, сидела Мадина. – Я вас гадов всех замочу.

Сергеев поднялся и бросился на водителя с кулаками. Однако силы были не равны. Водитель борцовским приемом бросил его на пол и, когда тот попытался подняться, ударил его коленом в лицо. Алексей тихо охнул и, схватившись руками за окровавленное лицо, рухнул на пол. Водитель снова поднял топор и направился к Мадине. Она от страха тряслась, словно осиновый лист на ветру.

– Не убивай меня! Он заставил меня это сделать! – сказала она. – Пожалей меня и моего сына.

– Живи, сука. Расписать бы твою рожу вот этим ножом, – произнес он и взял со стола нож. – Да так, чтобы тебе стыдно было выходить на улицу.

Он подошел к лежавшему на полу Сергееву и дважды ударил его в лицо кулаком. Получив, по всей видимости, моральное или еще какое-то удовлетворение, он направился к своей одежде, которая была аккуратно сложена на стуле. Он быстро оделся и молча, вышел из дома.

Когда в тишине ночи смолк удаляющийся звук двигателя автомашины, Сергеев поднялся с пола. Он, шатаясь и опираясь о стену, подошел к умывальнику и стал смывать с лица запекшуюся кровь. Умывшись, он сел за стол. Под глазом светился большой фиолетовый синяк, из сломанного носа беспрестанно текла тонкая струйка крови.

– Чего смотришь? – грубо сказал он, обращаясь к Мадине. – Найди что-нибудь, чтобы остановить кровь.

Пока она искала чистое полотенце, он налил себе полный стакан водки и выпил ее без закуски.

***

Абрамов сидел в специальной библиотеке МВД, обложившись книгами и научными трудами по психологии. Некоторые из них были столь трудными для восприятия, что я не мог осилить и несколько страниц. Он отложил в сторону очередную книгу и невольно задумался.

«С чего ты взял, Абрамов, что все эти пропавшие без вести женщины стали жертвой одного и того же человека? Ты считаешь, что последним их местонахождением являлась железнодорожная станция Васильево. Одну из них видели на железнодорожной платформе пригородного вокзала. Почему ты решил, что она направлялась в Васильево, а вдруг она сошла где-нибудь на другой станции, ну, например, на станции Адмиралтейская Слобода или Лагерная?»

Виктор неоднократно задавал себе подобные вопросы, но не находил на них ответов. Какое-то внутреннее чутье, переросшее в убеждение, говорило ему, что он идет по верному следу.

Проверка, которую он организовал, показала, что из тридцати проверяемых им председателей и охранников садовых обществ, трое оказались ранее судимы. Среди них был и Сергеев Алексей Васильевич, дважды судимый за изнасилование и грабеж. Положительная характеристика, которую дал ему его знакомый – участковый инспектор Гараев, еще больше настораживала его.

Вчера Абрамов направил свой очередной запрос по Сергееву в Управление исправительно-трудовых учреждений: его интересовало все, начиная с его поведения в местах лишения свободы, вплоть до его друзей, как по воле, так и по зоне.

«Нужно обязательно встретиться с этим человеком и поговорить с ним лично, – подумал Абрамов. – Все эти характеристики никогда не заменят личного контакта с человеком».

Из-за стеллажа вышла молодая женщина, работавшая в библиотеке, и вопросительно посмотрела на него. Он невольно вспомнил данное ей обещание и взглянул на часы: они показывали начало седьмого вечера. Виктор собрал все книги со стола и понес их ей.

– Извините, что задержал, – произнес он.

– Не стоит извиняться, – ответила она своим певучим голосом. – Приходите завтра.

– Спасибо, – поблагодарил ее Абрамов и направился к себе в кабинет. Открыв дверь, он вошел и увидел у себя на столе лист бумаги, где крупными буквами было написано, что его дважды спрашивал начальник Управления уголовного розыска.

«Интересно, зачем я ему понадобился?» – подумал Виктор и направился к нему в кабинет.

– Разрешите войти, Юрий Васильевич? Мне сказали, что вы разыскивали меня?

– Заходи, присаживайся, – ответил он и показал на стул.

Виктор сел и приготовился к разговору.

– Ну, как у тебя дела, Абрамов? – спросил он.

– Занимаюсь, Юрий Васильевич. Но пока, кроме предчувствия и косвенных доказательств, ничего нет. У меня предположение, что все эти исчезновения связаны с одним человеком. Похоже, мы столкнулись с маньяком или серийным убийцей. Он проживает где-то в районе Васильево.

– Ну, ты и загнул, Абрамов! Маньяк, серийный убийца. Ладно, я тебя хорошо знаю, а так бы подумал, что ты с головой не дружишь. С чего это ты все взял?

– Не знаю, Юрий Васильевич, но мне так кажется.

– Если, кажется, то нужно креститься, – проворчал он, явно не довольный его ответом. – Мы, где живем? То-то и оно, что в СССР, а не в Америке.

– Вот в этом я с вами не согласен. Преступность она и есть – преступность. Все эти преступления совершает человек, а не политическая окраска государства.

– Ты еще это где-нибудь не скажи. Засмеют. Запомни, у тебя осталась неделя. Мне нужен грамотный и вразумительный доклад по пропавшим без вести женщинам. Ты понял меня? Мы его будем делать на совместной конференции прокуратуры и МВД. Я не хочу, чтобы над нами там смеялись.

– Хорошо. Я постараюсь аргументировать свои слова.

– Ладно, иди.

Виктор встал из-за стола и направился к двери.

– Погоди, Абрамов. Ты это серьезно заявил мне, что мы столкнулись с серийным убийцей или маньяком?

– Я так считаю, Юрий Васильевич. И чем быстрее мы это осознаем, тем меньше будет жертв.

– Хорошо, иди.

***

Абрамов снова видел все тот же сон. Сновидение преследовало его уже третью ночь подряд: он бежал по горам, скрываясь от преследовавших его моджахедов, которые гнались за ним с момента его высадки с вертолета. Почему он оказался один, он не знал, но уходил он от моджахедов в одиночестве. Виктор лег за камень и положил перед собой автомат. Это был последний магазин с патронами. Все остальные патроны он уже успел расстрелять раньше. Отстегнув магазин от автомата, Абрамов вытащил патрон, который положил в карман куртки. Он должен был дать ему возможность не попасть к ним в плен. Тот, кто воевал в Афганистане, хорошо знал, что такое плен, и предпочитал умереть, чем оказаться у них.

Из-за камней показались бородатые лица моджахедов. Расстояние между ним и душманами сокращалось очень быстро. Когда до них осталось метров тридцать, он дал первую очередь. Несмотря на то, что он неплохо стрелял из автомата, Виктор почему-то ни в кого из них не попал.

Наконец, его автомат сухо щелкнул. Он вытащил из него магазин: он был пуст. Виктор достал из кармана патрон и, посмотрев на него, зарядил им магазин автомата. Передернув затвор, он подставил ствол к своему подбородку. Запах пороха ударил ему в нос. Прислонившись спиной к теплому камню, он посмотрел в бездонное голубое небо, держа свой палец на спусковом крючке. Он ждал, когда из-за камней появятся эти бородатые, бронзовые от солнца лица его врагов, но их почему-то не было. Кругом стояла мертвая тишина, нарушаемая иногда стрекотом кузнечиков. Его палец одеревенел, и он невольно испугался, что тот может его подвести в самый нужный момент. Убрав автомат в сторону, Виктор выглянул из-за камня, но врагов вокруг себя не увидел. Он хотел встать на ноги, но почувствовал, что не может: они его не слушались. Абрамов снова испугался, что он просто умрет здесь, среди этих камней, и его тело растащат по частям дикие животные и вороны. Одна из этих ворон уже сидела на соседнем камне, и бусинкой своего черного глаза наблюдала за ним. Он хотел закричать, но не смог. У него не было голоса.

Виктор проснулся среди ночи, вспотевший от пережитого им страха.

«Что это? – первым делом подумал он. – Что творится со мной? Меня просто преследует этот сон».

Всю оставшуюся ночь Виктор провалялся в постели, не сомкнув глаз. Разбитый и не выспавшийся, он поехал на работу.

– Абрамов, что с тобой? – спросил Виктора начальник отделения. – Ты себя в зеркале видел? В гроб и то краше кладут.

– Да, так. Я всю ночь не спал. Снится какой-то кошмар уже, которую ночь.

– Смотри, крыша поедет. Кажется мне, что ты плохо кончишь, Абрамов.

– Это, в каком смысле? – поинтересовался у него Виктор.

– В прямом.

Абрамов встал из-за стола и, взяв из тумбы папку, направился к выходу.

– Ты куда? – спросил его начальник.

– Поеду в Васильево. Хочу встретиться там с одним интересным человеком. Может, он что-то прольет новенького по этому вопросу.

Виктор вышел из здания МВД и направился на железнодорожный вокзал.

***

Абрамов вышел из электрички и, осмотревшись по сторонам, направился в сторону отделения милиции. Недалеко от него ему навстречу шел участковый инспектор Гараев.

– Привет, – поздоровался Виктор с ним. – В отделении кто есть?

– А кто вас интересует? – спросил он оперативника. – Если начальник, то его нет.

– Скажи, кто обслуживает садовое общество «Каенлык»? Меня очень заинтересовал охранник этого общества Сергеев. Интересно, как он мог устроиться туда, он же дважды судимый за тяжкие преступления.

Гараев вздрогнул и посмотрел на Виктора.

– Слушай, капитан! Зачем он тебе?

– Значит, это твоя зона. Я правильно понял?

– Слушай, что тебя конкретно в нем не устраивает? Мы же его не в космос запускаем? Я понимаю, когда ранее судимого человека устраивают на работу в школу или детский сад. Там – дети, а что здесь? Может, в этом «Каенлыке» какие-то секретные садовые домики?

– Ты давай не кипятись. Я прочитал твою характеристику и сразу понял, что он помогает тебе. Вот ты за него и вписываешься. Ты отбрось все это и посмотри на этого человека другими глазами.

Он засмеялся как-то натянуто и неестественно.

– Слушай, капитан! Насколько я тебя понял, ты подозреваешь его в убийстве этих женщин, которых разыскиваешь? Я тебе скажу прямо, не мог он это сделать. Понимаешь, не мог! Я его вот так держу, – произнес он и сжал свой небольшой кулак. – Он каждую неделю приезжает ко мне и стучит на своих садоводов. Благодаря Сергееву я все знаю: кто ворует, кто самогон гонит, а кто строит дачу из похищенного строительного материала.

Абрамов посмотрел на его возбужденное лицо. Оно пылало от негодования.

– Слушай, Гараев! Ты не шуми. Я предлагаю тебе съездить к нему. Давай, посмотрим его дом, участок. Поговорим с соседями, покажем им фотографии пропавших женщин. Может, кто из соседей что-то и вспомнит?

– Хорошо. Поехали. Только все это напрасно. Алексей не мог этого сделать!

– Мог или не мог, узнаем на месте.

Гараев вышел на дорогу и стал тормозить проезжавшие мимо их автомашины: одна из них остановилась. Он подошел к водителю и что-то сказал ему. Махнув Виктору рукой, они сели в машину и поехали.

Дорога заняла минут тридцать – тридцать пять. Автомобиль съехал с асфальта, и медленно поехала по грунтовой дороге. Всю дорогу они молчали. Наконец, Гараев попросил водителя остановиться. Они вышли из машины и направились к дому, построенному из белого силикатного кирпича.

– Вот в этом доме и живет Сергеев, – сказал Гараев. – Место курортное, что не жить.

Лейтенант остановился около входной двери и несколько раз сильно постучал в нее.

– Похоже, в доме никого нет, – произнес он.

– Может, посмотрим дворовые постройки? – предложил ему Виктор.

– Неудобно без хозяина. Да и что здесь смотреть? Сарай? Неужели ты думаешь, что если бы Сергеев убивал тут людей, никто бы об этом мне не доложил? То, что он пьет, я хорошо знаю. Главное для меня, чтобы люди не жаловались, а они молчат. Значит, он никого не обижает и не тревожит.

Абрамов попытался подойти к сараю, но его попытку прервал выскочивший из-за дома огромный пес. Он рвался с цепи, и Виктору показалось, что еще секунду, и он порвет эту металлическую цепь и вцепится в его горло.

– Ну и что? Посмотрели? – улыбаясь, спросил оперативника Гараев.

– Здесь не посмотришь. Того и гляди, этот зверь сорвется с цепи. Он волков давит, как щенят, а не то, что человека.

– Вот и я говорю, поехали обратно в поселок. Тут нам делать нечего.

Виктору ничего не оставалось, как последовать за ним к машине.

– Ты приглядись к нему лучше, – произнес Абрамов, обращаясь к участковому инспектору. – Чует мое сердце, что он как-то связан с этими женщинами.

– Да брось ты, капитан, волну гнать. Леха неплохой мужик, мне это лучше видно, чем тебе.

Всю дорогу они снова молчали. Каждый из них думал о чем-то своем. Машина остановилась около станции. Абрамов вышел из машины и, простившись с Гараевым, направился к платформе. До прихода электрички оставалось минут двадцать.

***

Вечером после работы Виктор заехал к матери. Они сидели с ней на кухне, и он рассказал ей о своем сне.

– Мама, скажи, что означает этот сон? – обратился он к ней.

С лица матери исчезла улыбка, и оно стало каким-то грустным и тревожным.

– Нехороший сон ты видел. Я не знаю, что у тебя произойдет на работе, но ты потеряешь прежнюю уверенность в себе. Тебя ждут большие испытания. Ты будешь на грани жизни и смерти, но в самый последний момент ты сможешь победить все это.

– Да брось ты, мама. Все у меня хорошо и на работе, и дома. Я же не на войне. Что со мной может произойти в мирное время?

– Ты меня спросил, я тебе ответила. Людям бывает плохо не только на войне, но и в мирное время.

Виктор засмеялся и сделал вид, что не придал никакого значения ее словам, хотя в душе у него стало неспокойно.

– Мама, ведь не все сны сбываются? Ты же сама не раз говорила об этом?

– Да, не все, ты прав, сынок. Многие сны не сбываются, может, и этот не сбудется, Бог знает, но сон нехороший. Это тебя твой ангел-хранитель предупреждает об опасности. Я не говорю, что сон сбудется завтра или послезавтра, он может сбыться и через месяц. Будь осторожным и осмотрительным.

– Спасибо, мама. Я знаю только одно, что ты – мой ангел-хранитель, и только благодаря твоим молитвам я выжил в Афганистане.

Они еще посидели с ней часок, поговорили о жизни. Она всегда интересовалась, как он живет, какие у него отношения с женой, как растет дочка.

– Ты что-то стал забывать меня, сынок, редко приезжаешь.

– Проблем много, мама. Целыми днями на работе. Сейчас занимаюсь вопросом исчезновения женщин. Все это связано с железной дорогой, с поселком Васильево. Пытаюсь угадать, что с ними случилось в этом поселке.

– Женщины, сынок, сложены Богом немного по-другому, чем мужчины. Они просто так мотаться не будут, если у них есть свой угол. Это мужика ничего не держит, а женщину, как правило, держат домашний очаг, дети. Редко кто променяет все это на какой-то подвал или сарай.

– Не знаю, мама. Сейчас столько женщин бродяжничает.

– Это те, кому голову приложить негде. Их, наверное, кто-то заманивает в этот поселок.

– Почему ты так решила? Это же не дети, которых можно поманить какой-нибудь игрушкой. Здесь взрослые люди.

– Я же только что говорила, что женщины совсем другой народ, по сравнению с мужчинами. Если мужчину больше интересуют материальные блага, то женщине намного дороже бывают какие-то моральные стороны, ну, например, мужские ласки, общение с подругой и так далее. Ты вот с такой стороны посмотри на это.

Как ни странно, но мать словно читала его мысли. Он уже давно задумывался над этим вопросом.

«Все правильно: если мужчину можно увлечь за собой бесплатной выпивкой, то женщину не завлечешь. Она может поддаться лишь на уговоры другой женщины. Интересно, а у Сергеева есть жена или подруга? Надо срочно все это проверить, – подумал Виктор. – Может, этой приманкой и служит его подруга?»

Он попрощался с матерью и направился домой. Всю дорогу в его голове, словно гвоздь, сидела эта мысль.

***

Прошло около двух недель, прежде чем с лица Сергеева исчезли синяки. Однажды он встал рано утром и, не говоря Мадине ни слова, стал собираться.

– Куда собрался, Леша?

– Тебе, какое дело? Ты что мне жена, чтобы я перед тобой отчитывался? – произнес он грубо. – В Казань мне надо.

– Ты случайно не завел там бабу? Ты на этой неделе уже третий раз едешь в город.

– А хоть и десятый, тебе-то что?

Мадина укоризненно взглянула на него. Судя по его выражению лица, он явно что-то задумал. После того как его сильно избил водитель такси, Алексей замкнулся в себе и уже не строил никаких планов быстрого обогащения. Она вспомнила, как он чуть ли не до смерти избил Хохлова, который в тот вечер, испугавшись разъяренного водителя и бросив фотоаппарат, сбежал из дома, оставив его один на один с водителем. Сейчас он тоже молчал, по всей вероятности, не хотел делиться своим планом с ней.

Сергеев быстро позавтракал и, надев свой выходной костюм, направился к двери.

– Леша? Ты к обеду приедешь?

– Не знаю, как получится, – буркнул он и вышел из дома.

Она подошла к окну и долго смотрела ему вслед, провожая взглядом его слегка сгорбленную фигуру до конца аллеи. Вскоре он свернул и пропал за высоким забором. Проводив его, она стала убираться дома. Потом села за стол и начала чистить картошку. Она часто спрашивала себя, что ее держит в этом доме: любовь к этому человеку или что-то другое? Чем чаще она задавала себе этот вопрос, тем сложнее было подобрать к нему ответ. Она несколько раз думала о том, что ей нужно вернуться домой, где ждут мать и сын, и каждый раз что-то не давало ей это сделать.

Почистив картофель, она положила его в кастрюлю и залила водой. Немного отдохнув, она вышла во двор и стала окапывать кусты смородины. Услышав голос Алексея у себя за спиной, она выронила лопату из рук и обернулась. Алексей шел по аллее, ведя под руку миловидную молодую девушку. Она вытерла фартуком руки и пошла им навстречу, теряясь в догадках в отношении этой девушки.

«Кто она ему? Сестра, родственница?» – гадала она.

– Вот познакомьтесь, – произнес он, поглаживая девушку по спине, – это моя сестра Мадина.

Девушка улыбнулась и протянула ей свою пухлую руку.

– Ксения, – представилась она. – Я просто очарована вашим братом. Он у вас такой начитанный, грамотный. Сейчас редко встретишь порядочных людей.

Сергеев как-то неестественно засуетился и, поглядывая искоса на сожительницу, повел свою гостью в дом. Мадина поставила кастрюлю на газовую плиту и, пока варилась картошка, стала накрывать на стол. Алексей развлекал девушку: из комнаты часто доносились взрывы смеха, которые постепенно стали раздражать Мадину.

«Неужели я ревную этого человека к девушке? – подумала она. – Что случилось со мной? Неужели я полюбила его?»

Накрыв стол, она пригласила гостью в зал. Алексей достал из холодильника бутылку водки.

– Леша! Сухого вина у тебя нет? Я не пью водку, – произнесла девушка и капризно посмотрела на него.

– Вот вина у меня в доме нет. Чего нет, того нет. Так что, девочки, сегодня будем пить водку. Не побегу же я в магазин за вином, да и нет уверенности, что в магазине оно есть, – сказал он и стал разливать водку по граненым стаканам.

Разлив ее, он поднял стакан и предложил всем выпить за эту встречу, которая чудесным образом перевернет существующий мир. Женщины поддержали его тост, каждая вкладывая в него свой личный смысл. Они сидели за столом больше часа. Мадина, хорошо изучив повадки Сергеева, практически ничего не пила. Ксения же все делала наоборот и не пропускала ни одного тоста Алексея, который сыпал ими, как из рога изобилия. Вскоре гостья почувствовала, что опьянела. Она пыталась подняться из-за стола, однако у нее это плохо получалось.

–Леша, отвези меня домой, пожалуйста. Меня дома ждет мама, – повторяла она, обнимая и целуя его в губы. – Ну, пожалуйста, я очень тебя прошу.

Мадина, не отрываясь, смотрела на него, ожидая команды. Она еще не знала, что он надумал.

***

Ксении удалось оторваться от стула, и она вышла из-за стола. Сделав два шага, она упала на пол, сильно ударившись головой о ножку стола. Девушка застонала от боли. Сергеев взял ее на руки и понес в спальню.

– Леша, ты что, решил с ней жить? – поинтересовалась у него Мадина.

– Дура, что ли? Мне и тебя достаточно для жизни. Я хочу ее съесть! – неожиданно признался он. – Убить и съесть! Чего так смотришь на меня? Ты думаешь, что кто-то будет ее искать? Не бойся, ее никто и никогда не найдет. Теперь решай, ты со мной или нет?

Она не знала, что ему ответить. Его глаза были такими злыми, что от одного его взгляда у нее по коже побежали мурашки. Он смотрел на нее до тех пор, пока она не произнесла всего одно слово.

– Да, – коротко ответила она ему.

– Вот и хорошо, – спокойно произнес он. – Тогда приготовь все необходимое.

Она вышла из дома и направилась в сарай. Достав с полки полиэтиленовую пленку, приготовленную для парника, и прихватив с собой топор, она вернулась в дом. Расстелив пленку на полу, она села за стол и налила себе полный стакан водки. Выпив ее, она стала закусывать.

В это время Сергеев в соседней комнате занимался любовью с Ксенией. Она была пьяной и, по всей вероятности, плохо себя контролировала. Закончив половой акт, Сергеев вышел из комнаты и виновато посмотрел на Мадину.

– Просто хотел, чтобы перед смертью она испытала оргазм. То ли она слишком пьяна, то ли не способна на это, но у меня ничего не получилось. Ты все равно лучше, чем она.

Она, молча, протянула ему топор, завернутый в тряпку.

– Ударь обухом. Смотри не испачкай постельное белье, – посоветовала ему Мадина.

– Не учи. Не первый день живу на свете, – произнес он и направился в комнату.

Через минуту оттуда донесся глухой удар.

– Мадина! – позвал ее Сергеев. – Помоги мне, я ее один поднять не могу.

Она вошла в комнату и увидела на кровати неподвижное тело Ксении. Около ее головы расплывалось алое пятно крови.

– Я же просила, чтобы ты не пачкал постельное белье, – ворчливо произнесла Мадина.

– Меньше болтай! Бери ее за ноги и тащи в комнату, – в приказном тоне произнес Сергеев.

Они выволокли тело Ксении из спальни и уложили на полиэтиленовую пленку.

– Таз принеси. Кровь надо спустить.

Она быстро выскочила в сени и принесла оттуда оцинкованную ванну, в которой раньше купали малышей. Сергеев приподнял тело девушки и резким движением ножа перерезал ей горло. Кровь горячей струей потекла в ванну. Сергеев взял со стола эмалированную кружку и зачерпнул ею кровь. Сделав несколько глотков, он протянул кружку Мадине.

– Пей! – приказал он ей.

Она сделала несколько глотков. Что-то внутри ее сжалось, она бросилась во двор, где ее вырвало. Когда женщина вернулась в комнату, он уже подвесил труп за крючья и приступил к разделке. Он отрезал большие куски и бросал их в таз. Сердце и печень он положил в алюминиевый казан и попросил ее пожарить все это. Пока она возилась на кухне, готовя ему ужин, он расчленил остатки трупа.

– Мадина! – крикнул он ей. – Выйди на улицу, посмотри, есть там народ.

Она вышла из дома и осмотрелась. Аллея была пуста.

– Все нормально, никого нет, – ответила она Алексею.

Он вышел на улицу и прошел за дом. Собаки, увидев его, приветливо завиляли хвостами.

– Вот, жрите! – произнес он и бросил внутренности в большую миску.

Собаки с жадностью набросились на еду и быстро все съели. Он взял из сарая лопату и стал копать около бочки с дождевой водой. Земля была влажной и хорошо поддавалась его усилиям. Выкопав яму, он вернулся домой и, сложив остатки трупа в мешок, вынес их во двор, где уложил в выкопанную яму. Забросав все землей, он вернулся в дом.

На кухни вкусно пахло жареным мясом. Мадина замывала кровавые пятна на полу. Закончив уборку, она стала подавать жареное мясо на стол.

***

Набрав номер отделения милиции в поселке Васильево, Абрамов стал ждать, когда произойдет соединение. В трубке кто-то тихо завывал, что-то трещало, словно кто-то ломал сухие ветки. Наконец, раздался громкий щелчок, и он услышал далекий незнакомый голос.

– Я слушаю вас, – произнес мужчина.

– Здравствуйте. МВД, Абрамов. Позовите, пожалуйста, к телефону Гараева.

На том конце провода снова что-то затрещало, и сквозь этот треск Виктор услышал голос Гараева.

– Да, я вас слушаю.

– Привет, это Абрамов из МВД. Скажи, пожалуйста, у Сергеева есть жена или сожительница?

– Похоже, есть, но я ее никогда не видел.

– Ты можешь это узнать точно? Мне нужна ее фотография. Хочу кое-кому ее предъявить для опознания.

– Обещать не буду, попробую достать, если она местная, я имею в виду из поселка.

– Заранее тебе признателен, – произнес Виктор и положил трубку.

Абрамов поднял глаза и увидел, что на него в упор смотрят Козин и начальник отделения.

– Вы что так смотрите на меня? – обратился он к ним. – Так можно и испепелить.

Начальник отделения встал из-за стола и молча, вышел из кабинета. Виктор с Козиным остались в кабинете одни.

– Все копаешь, Абрамов? Не надоело?

– Пока нет. В понедельник я должен доложить Костину по всем этим исчезновениям. Тогда все это может получить какое-то развитие: или я буду копать дальше, пытаясь установить причину исчезновения этих людей, или все заглохнет и потечет в прежнем русле. Насколько я понял, Валерий Михайлович, тебя больше интересует второе вариант.

– Ты что, меня укоряешь в том, что мы ничего не предпринимали, чтобы разыскать этих женщин?

Абрамов мгновенно понял, что он снова втягивает его в дискуссию и попытку выяснения с ним отношений.

– Если ты считаешь составление опознавательной карты и рассылку никому не нужных ориентировок работой по розыску этих людей, то я могу сказать, что нами практически ничего не предпринималось, чтобы найти их.

– Понятно. Значит, ты их ищешь, а мы все здесь сидим и протираем штаны? Не строй из себя ангела. Если бы не приказ Костина, ты бы тоже ничего не делал и занимался, лишь чтением этих дел.

– Неужели ты, Валерий Михайлович, не понимаешь, что существующая система отчетности не дает нам возможности нормально работать? Любому грамотному человеку ничего не стоит сфальсифицировать данный отчет. Для того чтобы иметь хорошие показатели по розыску, достаточно объявить в розыск еще несколько человек и успешно найти их. Это не секрет, и все знают, как делают эти показатели в районных отделах милиции. Там сотрудники объявляют в розыск своих знакомых и через неделю прекращают их розыск, в связи с установлением их местонахождения.

– Вот это размах мысли! – укоризненно произнес он. – Теперь, оказывается, во всем виновата система МВД? Ну, если тебе она не нравится, то почему ты работаешь здесь?

– Сам удивляюсь, – ответил Виктор. – Работаю и живу в надежде, что эта система изживет сама себя. Но, видно, это произойдет не так быстро, как я рассчитываю, и мне придется еще долго ждать этого дня.

– Тебе не кажется, Абрамов, что твои высказывания о системе МВД носят политическую окраску?

– Пока не кажется, если ты не побежишь в КГБ стучать на меня. Хотя можешь и бежать, я ведь говорю не против существующего строя, а против отчетности, принятой в системе МВД.

– Вот я смотрю на тебя и думаю, плохо на тебе сказываются все эти американские авторы, которых ты читаешь запоем в специальной библиотеке.

– Наверное, ты прав. Эти учебники и научные статьи заставляют меня по-другому смотреть на мир.

В кабинет вошел начальник отделения и сел за свой стол.

– Я только что от Костина. Готовься, Абрамов, в понедельник ты должен отчитаться о том, что накопал за это время. Вот там мы тебя и послушаем. Посмотрим, насколько ты разобрался в этой проблеме.

Абрамов промолчал. Спорить больше ему не хотелось.

***

Виктор стоял на трибуне и смотрел в зал, где на стульях сидели сотрудники Управления уголовного розыска, прокуратуры и заместитель министра внутренних дел. Все они внимательно глядели на него, ожидая, когда он начнет свой доклад. Абрамов откашлялся и, найдя глазами начальника Управления, начал:

– Мною, в течение месяца, были изучены около двадцати розыскных дел, заведенных по фактам безвестного исчезновения женщин. В результате тщательного анализа мне удалось выделить определенную группу женщин, в исчезновении которых прослеживалась одна важная деталь – железная дорога, а, если точнее – поселок Васильево. В качестве примера могу привести следующие показания лиц, видевших этих женщин в день исчезновения: пропавшую без вести Милованову видела соседка на перроне пригородного вокзала перед отправкой электрички «Казань – Зеленый Дол». Пропавшую Семшову Александру видела ее подруга на станции Васильево вместе с каким-то незнакомым мужчиной. Лебедева накануне своего исчезновения познакомилась с неустановленной женщиной и по ее приглашению выехала в поселок Васильево. Пропавшую без вести Хасанову вспомнили женщины, торгующие на привокзальной площади поселка Васильево и так далее. Все эти факты разбросаны по месту и времени, однако все они связаны, на мой взгляд, одной цепью.

Абрамов посмотрел в зал. Заметив скептическую улыбку Козина, он продолжил.

– Если кто из вас не знает, то я поясню. Ученые, занимающиеся составлением научно-обоснованных портретов убийц, подразделяют их на три категории. Это убийцы, совершившие убийства более четырех жертв. Как правило, преступление совершается в одном месте, например, в клубе, школе или в других местах массового скопления народа. Ко второй группе убийц относятся люди, совершившие убийства не менее трех лиц, но в двух разных местах. Этот общий эпизод растянут по времени. Преступник может переезжать с места на место, но все эти преступления он совершает, как бы «на одном дыхании». Третий вид убийц, это наиболее редкий вид и самый опасный. Этих убийц называют серийными убийцами. На их совести, как правило, не менее трех жертв. В трех различных эпизодах. Между ними у преступника наступают периоды эмоционального затишья, которое может составлять от нескольких дней до нескольких лет.

Виктор снова поднял глаза и посмотрел в зал. На заднем ряду сидели несколько сотрудников республиканской прокуратуры и о чем-то шептались. То ли они уже знали то, о чем он докладывал, то ли им было неинтересно все это слушать.

– Иностранные ученые, в частности, американские, составили психологический портрет серийного убийцы. Им, как правило, является человек в возрасте от двадцати до сорока лет, занятый на «безобидной» и малозаметной работе. Ему нравится менять свою внешность, выдавать себя за совершенно другого человека. Выбирает он жертвы по некоему идеальному образу, который часто включает в себя следующие признаки: пол, возраст, внешность. Он полностью контролирует себя, ищет для совершения преступления удобные для него место и время. Одной из особенных черт этого человека является то, что он, как правило, рос в неполной семье, следовательно, не получал достаточного тепла от отца и матери. Часто этот человек подвергался физическому, а возможно, и сексуальному насилию и унижению. Поэтому он постоянно чувствует себя, как бы в изоляции от общества. Эти люди часто мучили и убивали животных в период своего детства и, возможно, совершали попытки самоубийства.

– Послушайте, Абрамов. Мы здесь собрались, чтобы обсудить обстоятельства исчезновения этих женщин, а не разбирать психологический портрет серийного убийцы. Давайте ближе к делу, – произнес прокурор республики.

– А разве я говорю не о деле, уважаемые товарищи? Я хочу довести до вас то, что вы не видите. У нас в городе, а может, в пригороде появился серийный убийца. Хотите – верьте мне, хотите, нет. Он убивает женщин методически в течение года. Я предполагаю, что он живет или работает где-то в районе поселка Васильево, и сейчас я призываю вас, работников прокуратуры, возбудить уголовные дела и провести расследования исчезновений в рамках этих дел.

В зале повисла тишина. Было слышно, как бьется о стекло случайно залетевшая муха. На трибуну поднялся прокурор республики.

– Я вот здесь послушал сотрудника Управления уголовного розыска и невольно удивился. Получается, что он рассмотрел во всех этих исчезновениях то, что не заметили десятки других сотрудников уголовного розыска и прокуратуры. Вам, товарищ Абрамов, я бы посоветовал пойти в церковь, стать там своеобразным пророком и уверять прихожан о близком конце света.

Что мы имеем по этим делам? Все пропавшие женщины были не адекватны в своих действиях: одна сильно пила, вторую бил муж, третья решила коренным образом изменить свою судьбу и связать жизнь с человеком, заметьте – преподавателем, насколько я помню материалы дела, поэтому и ушла из дома.

Вы только представьте, если по всем делам мы заведем уголовные дела? Что скажет Москва? Абрамов, по всей вероятности, позабыл одно: для того чтобы возбудить уголовное дело, нужны веские доказательства. Вот у меня, по сравнению с Абрамовым, таких оснований нет.

Он сделал паузу и посмотрел на заместителя министра, который внимательно слушал его. Затем его взгляд скользнул по лицу начальника Управления.

– Может, я в чем-то не прав, товарищи, пусть меня поправят присутствующие здесь начальники, но я никогда не соглашусь с выводами товарища Абрамова. Если следовать им, то у нас действительно появился какой-то серийный убийца-маньяк, который охотится за женщинами. Но он ошибается, у нас пропадают не только женщины, но и мужчины.

Я думал, что он, я имею в виду Абрамова, действительно сообщит нам что-то новое по этим делам, но я ничего вразумительного от него не услышал. Мне стыдно, что он руководствуется в своем анализе не фактами, а эмоциями, которых я не разделяю. Вы все хорошо знаете: нет трупа, нет и убийства.

Закончив говорить, он взглянул на Виктора и сел на свое место. Его место на трибуне занял заместитель министра.

– Товарищи! Я не могу не согласиться с прокурором республики. Если руководствоваться выводами Абрамова, то нам придется закрыть на замок министерство и всем выехать в поселок Васильево, чтобы проводить там войсковую операцию по прочесыванию местности. Я ожидал от него полного и развернутого анализа этих дел, но я его так и не услышал. Жалко. Хотел бы обратить внимание начальника Управления уголовного розыска на слабую подготовку вашего сотрудника. Нужно было передать эту тему другому сотруднику, к примеру, Козину. Он, я думаю, более грамотно подошел бы к освещению этого вопроса, чем Абрамов.

Он сделал паузу и отпил из стакана несколько глотков воды.

– Второй момент, на который я хотел бы обратить ваше внимание: Абрамов перепутал место исчезновения граждан. Он все ссылается на мнения иностранных специалистов. Он, по всей вероятности, забыл, в какой стране он живет. Я хочу напомнить ему, что все мы живем в Советском Союзе, а не в Америке. В нашем обществе нет социальных предпосылок к появлению серийных убийц. Все, что он говорил, это Америка, а не СССР. Поэтому я разочарован в его анализе и считаю его ошибочным. А сейчас, если у вас нет вопросов, будем считать нашу дискуссию закрытой.

Сотрудники встали с мест и направились из зала заседания.

***

Дождавшись, когда все выйдут из зала, Абрамов встал со стула и медленно направился к выходу. Он был морально подавлен, а если сказать точнее: раздавлен всеми этими выступлениями. Виктор вошел к себе в кабинет и сразу же обратил внимание на довольные улыбки Козина и начальника отделения.

– Мне кажется, что ты выбрал не то место для своего выступления, – произнес начальник отделения. – Может, это все хорошо прокатило бы где-нибудь в научно-исследовательском институте МВД, но не здесь. Здесь нет теоретиков, тут присутствовали практики: люди, у которых огромный жизненный и оперативный опыт.

Абрамов сел за стол и, повернувшись, стал доставать из сейфа розыскные дела. Сейчас ему было почему-то все равно, что думают о нем эти люди. Он по-прежнему был убежден в своей правоте и не хотел менять точку зрения по этому вопросу.

– Чего молчишь? – спросил Виктора начальник отделения. – Я на твоем месте пошел бы сейчас к Костину и попросил бы извинение за свой прокол.

– Когда будете на моем месте, тогда и решайте, что вам делать. Мне ваши советы не нужны, оставьте их для своей жены.

Начальник даже поперхнулся от этих слов.

– Это ты кому говоришь, салага? Ты знаешь, сколько лет я в розыске?

– Да мне глубоко плевать, сколько лет вы читаете газеты на рабочем месте.

Этот удар был явно нанесен Виктором ниже пояса. Начальник на секунду потерял дар речи и чуть ли не с кулаками бросился в его сторону.

– Ах, ты, гад! – закричал он на Абрамова. – Да я тебя за твои слова…

Он не договорил лишь по одной простой причине: в кабинет вошел Костин и сразу же понял, что здесь произошло.

– Хватит скандалить! – произнес он и посмотрел на начальника отделения. – Отчасти заместитель министра – прав. Этот доклад должен был делать не Абрамов, а вы, как начальник отделения розыска. Поэтому сейчас не стоит сводить счеты с Абрамовым. Он, в отличие от всех вас, сделал свое дело, и я доволен его анализом. Если он окажется прав, то нас с вами нужно гнать из МВД метлой.

Костин посмотрел на Виктора и коротко бросил, чтобы он следовал за ним. Абрамов встал из-за стола и направился вслед за Костиным. Он спиной ощущал презрительные взгляды Козина и начальника отделения, которыми они провожали его до двери.

Абрамов вошел в кабинет Костина и остановился.

– Чего встал, словно нищий, я не подаю, – произнес он. – Проходи, присаживайся.

Виктор сел за стол и посмотрел на Костина. Внутренне он был готов получить от него «взбучку», но, Юрий Васильевич, почему-то молчал. Прошло около минуты, прежде чем он задал ему вопрос.

– Скажи, Абрамов, ты серьезно считаешь, что у нас появился серийный убийца, или так «ляпнул» от балды?

– Если честно, то я в этом убежден. Жалко, что я не смог грамотно и аргументировано доказать собравшимся сотрудникам все это. Вы знаете, Юрий Васильевич, учеными установлены два факта поведения этих убийц. Для одних из них важен результат: это смерть жертвы, а не сопутствующее этому сексуальное удовлетворение. В этом случае само убийство совершается довольно быстро, без всяких мучений для жертвы. В другом случае происходит взаимодействие с жертвой, приводящее к смерти и возможному последующему обращению с телом. Вот именно второй случай и является наиболее характерным для серийного убийцы. Он, как правило, испытывает при этом острые ощущения и по-своему упивается своей властью.

– Интересно, продолжай дальше, – попросил он Абрамова.

– Поведение убийц тоже разное. Одни серийные убийцы оставляют тела жертв, потеряв всякий интерес к ним после смерти. Другие же стремятся выставить их напоказ или, наоборот, спрятать.

Он поднял на Виктора глаза, давая понять, что хочет задать свой вопрос.

– Насколько я тебя понял, ты считаешь, что наш серийный убийца прячет трупы своих жертв?

– Все правильно, Юрий Васильевич. Наш убийца не будет выставлять трупы. Он для этого достаточно умен и осторожен. Я не исключаю, что он ранее судим, возможно, тесно сотрудничал с правоохранительными органами и поэтому хорошо знает эту работу.

– Тогда, чем ты объяснишь, что он убивает периодически. Это с чем-то связано? Что по этому поводу говорят ученые мужи?

Абрамов усмехнулся, так как не ожидал, что этот вопрос вызовет у него такой интерес.

– По признанию серийных убийц, после совершения очередного убийства они не испытывали какой-то эмоциональной разрядки. Многих, наоборот, охватывало чувство безнадежности и бессилия. Кто-то из них следит за расследованием этих убийств, а некоторые нередко участвуют в операциях по поимке себя в качестве добровольного помощника. Отдельные не интересуются расследованием, считая, что они надежно спрятали тело жертвы.

– Ты знаешь, о чем я подумал, слушая тебя? Если ты окажешься прав, то нас ожидает не совсем хорошее будущее. Пока мы на него выйдем, он убьет многих, ни в чем не повинных людей.

Он посмотрел на Виктора и, закурив сигарету, произнес:

– Я бы хотел, чтобы ты продолжал заниматься этой проблемой наряду с другой. Она сейчас достаточно актуальна, просто держи руку на пульсе.

– Я понял вас, Юрий Васильевич. Но я боюсь, что у меня возникнут большие неприятности с моим начальником отделения.

– Это не твое дело. Я сам решу с ним этот вопрос.

– Тогда я готов заняться этой проблемой.

– Вот и хорошо, иди, работай.

Абрамов встал из-за стола и направился к двери

Вторая часть

Шел февраль 1982 года. Сергеев проснулся от шума, доносившегося из кухни. Он открыл глаза и посмотрел на настенные часы. Они показывали начало девятого утра. В доме было прохладно, и поэтому ему не хотелось вылезать из теплой и мягкой постели. Он полежал еще минут пятнадцать, наслаждаясь этим теплом, а затем, откинув одеяло в сторону, сел. Нащупав голыми ногами стоптанные домашние тапочки, он надел их и направился на кухню.

–Завтрак готов? – поинтересовался он у сожительницы.

– Да, готов. Иди, умывайся, я сейчас тебе положу мяса.

Он вышел в прихожую, откуда через минуту донесся шум льющейся воды. Умывшись, он сел за стол и, взяв кусок хлеба, приступил к завтраку. Он любил эти ранние зимние часы, когда никуда не нужно было идти. Разрезая ножом большой кусок мяса, он невольно наслаждался жизнью. За окном протяжно и зло выла вьюга, заметая чьи-то следы, оставленные на снегу, а здесь, в его доме, было светло и тепло.

– Мадина! – обратился он к сожительнице. – Как у нас с мясом?

– Ты что, сам не знаешь, загляни в холодильник, – произнесла она, наблюдая, как он ест.

Вот уже около года, как она перебралась к нему жить. За это время она всего лишь два раза навещала своего сына, которого оставила у матери. Сначала ее тянуло домой к ребенку, но она пересилила себя и теперь уже не испытывала никаких материнских чувств к мальчику. Последний раз она видела сына перед Новым годом. Она зашла домой: на диване сидела мать и что-то вязала из шерсти. Увидев полупьяную дочь, она бросила вязать и, отложив клубок шерсти в сторону, поднялась с дивана.

– Тебе что здесь нужно? Ты зачем сюда пришла? – спросила она грозно.

– Не кричи! Я что, не имею права пообщаться со своим ребенком?

– Трезвой нужно приходить, а не пьяной. Ты посмотри, на кого ты стала похожа? Я еще тогда говорила, что он тебя до добра не доведет!

– Не лезь в мою жизнь. Как хочу, так и живу. Где ребенок, я хочу его видеть! – произнесла Мадина и, оттолкнув мать в сторону, попыталась пройти в спальню.

Мать, словно коршун, набросилась на нее сзади и, вцепившись руками в головной платок, потащила ее обратно из спальни. Они схватили друг другу за волосы и стали, молча, бороться, стараясь не шуметь. Неожиданно они остановились. В дверях спальни стоял ребенок, щурясь от яркого электрического света. По всей вероятности, он проснулся от шума и вышел посмотреть, что творится в зале.

– Сынок, это я – твоя мама. Иди, ко мне! – произнесла Мадина и протянула к сыну руки.

Однако мальчик, словно, не замечая ее рук, прижался к ногам бабушки и со страхом смотрел на раскрасневшуюся от борьбы, растрепанную женщину, назвавшуюся почему-то его матерью. Он громко заплакал.

– Уходи, чтобы я тебя не видела, – произнесла мать, указывая рукой на дверь. – Где пила, туда и иди. Не пугай ребенка. Вот протрезвеешь, тогда и приходи.

Мадина сунула руку в карман и, достав оттуда сломанную плитку шоколада, положила ее на стол. Еще раз, взглянув на плачущего сына, она вышла из дома.

***

Сергеев очнулся от толчка в бок. Открыв глаза, он увидел стоявшего в дверях контролера, который громко выкрикивал его фамилию. Он быстро вскочил с койки и чуть ли не бегом бросился к двери.

– Спишь? – громко спросил его контролер и под смех камеры сильно ударил его по спине резиновой дубинкой. – Выходи!

Он, молча, довел Алексея до дверей кабинета и, приоткрыв дверь, втолкнул туда. За столом сидел знакомый ему майор и разливал по кружкам крепкий черный чай.

– Проходи, Аллигатор, – произнес он. – Присаживайся, попей чая.

Сергеев осторожно присел на стул и, взяв в руки эмалированную кружку, сделал один глоток. Чай был горячим и очень душистым. Он давно не пил такого вкусного чая и поэтому сразу же вспомнил свою жизнь до тюрьмы.

– О чем думаешь, Аллигатор? – услышал он голос майора. – Очнись, вернись на землю. Давай, докладывай, что тебе удалось узнать?

Алексей сделал еще один глоток чая и, отодвинув в сторону кружку, приступил к докладу.

– Осужденный Ларионов при разговоре с Никитиным рассказывал, что оперативникам не удалось найти в его доме ценности, которые он надежно спрятал в одном месте. Об этом месте знает лишь он и его мать. Ценностей, с его слов, там много, на несколько десятков тысяч рублей.

– Что за ценности? – поинтересовался у него майор.

– Насколько я понял, Ларионов со своим товарищем «взяли» универмаг в Письмянке, что в пригороде Бугульмы. Там они разжились золотом и камнями. В универмаге был ювелирный отдел, вот они его и «хлопнули». Друг у него – наркоман, плотно сидел на кодеине. То ли перебрав дозу, то ли что-то другое, но друг его представился, и сейчас все эти ценности принадлежат лишь ему одному.

Майор сделал небольшую паузу и, взглянув на Сергеева, который с жадностью пил чай, сказал:

– Что у тебя еще, Аллигатор?

– Ну, о Воронине я вам докладывал прошлый раз. Могу добавить, что за ним еще две кражи. Это на улицах Фрунзе и Светлая. Он «выставил» данные хаты в июле. Сейчас сильно переживает за эти преступления. Боится, что менты выйдут на него и предъявят ему это.

– Как другие?

– Все по-прежнему.

– Хорошо. Молодец. Давай, доливай себе в кружку чай. Вот возьми, попей чай с конфетами.

Сергеев протянул руку и взял одну конфету. Карамель оказалась такой жесткой, что он чуть не сломал зуб, стараясь раскусить ее.

– Что-то у вас конфеты старые, гражданин майор. Чуть зуб не сломал.

– А ты, Аллигатор, хочешь, чтобы я тебя «Птичьим молоком» здесь угощал? Скажи спасибо, хоть такими угощаю.

– Спасибо, гражданин майор, – поблагодарил его Сергеев. – Дайте команду, пусть меня отведут в камеру. И еще скажите своему «дубаку», чтобы меньше орудовал своей дубиной: покалечить может.

– Хорошо, скажу. Мне нужно все знать о Хакимове. Его сегодня переведут в вашу хату. Он из блатных, и, похоже, за ним много дел. Понял?

– Все понял, гражданин майор, – произнес Сергеев.

Дверь открылась и на пороге возникла огромная фигура контролера, державшего в руках резиновую палку.

– Лицом к стене! – последовала команда.

Сергеев повернулся к стене и застыл, как вкопанный.

– Пошел! – скомандовал контролер.

Сергеев вышел в коридор и в сопровождении конвоира, направился в сторону своей камеры.

***

Алексей, молча, встал из-за стола и открыл холодильник «ЗиЛ», который, словно айсберг, стоял в углу комнаты. Холодильник был пуст.

– Все понял, – угрюмо произнес он. – Нужно мясо…..

Не говоря ни слова, Алексей вернулся в спальню и стал быстро одеваться.

– Ты куда собрался? – поинтересовалась у него Мадина.

– Волка ноги кормят, – ответил он и, накинув на себя полушубок, вышел из дома.

– Леша, ты куда? – крикнула она ему вслед.

– Я поехал в Казань. Когда вернусь, точно сказать не могу, но к вечеру постараюсь, – ответил он и скрылся за поворотом аллеи.

Приехал он домой в начале седьмого вечера. Вместе с ним в дом вошла молоденькая девушка, лет семнадцати-восемнадцати.

– Вот познакомься, это моя сестра, – представил он Мадину, указывая на нее рукой. – Сестренка, приготовь нам что-нибудь поесть, мы с Резедой голодные как волки.

Мадина посмотрела на Резеду и, улыбнувшись ей, спросила:

– Резеда, сколько тебе лет?

– Шестнадцать, – ответила она. – Я уже взрослая и сама решаю, куда и с кем мне ходить.

Мадина невольно улыбнулась.

– Ты сама-то откуда? Я же вижу, что ты не казанская девушка.

– Все правильно, тетя Мадина. Я учусь в профессиональном училище. Вы знаете, у меня возникла проблема: у моей подруги пропали деньги, и она подумала, что их взяла я. Об этом она рассказала нашей классной руководительнице, которая решила помочь ей в этом. Она подняла меня на уроке и потребовала, чтобы я вернула ей деньги. Вот я и ушла из училища. Учиться там, где все считают тебя воровкой, я не хочу. Чисто случайно познакомилась на вокзале с вашим братом, с дядей Лешей. Он сказал, что хорошо знает директора нашего училища, и обещал поговорить с ним.

Мадина посмотрела на Сергеева, который сидел за столом и доедал остатки завтрака.

– Сестренка, может, ты приготовишь нам ужин. Нам завтра с Резедой нужно ехать в Казань. Я же не могу бросить ее на произвол судьбы.

Женщина ушла на кухню и стала готовить ужин. Иногда она бросала свой взгляд на Алексея, который, достав из холодильника бутылку водки, стал разливать ее по стаканам.

– Дядя Леша, я не хочу. Я не пью водку.

– Резеда, да ты выпей немного. Я же тебя не заставляю пить полный стакан. Выпей, сколько можешь.

Мадина вошла в зал в тот момент, когда Сергеев, обняв Резеду, целовал ее в губы. Она поставила на стол полную сковороду жареного картофеля и, повернувшись, направилась на кухню. Алексей встал из-за стола и последовал за ней.

– Ты где подобрал эту «мочалку»? – спросила она его.

– На вокзале, – коротко бросил он ей. – А что? Девочка хоть куда.

Мадина вымыла руки и, ни слова не говоря, направилась в сарай, где взяла оцинкованную детскую ванну, полиэтилен и вернулась в дом. Она обратила внимание, что за столом уже никого не было. Быстро убрав все со стола, она стала ждать сигнала Сергеева.

Он лежал с пьяной Резедой в постели, крепко обняв ее своими сильными руками. Он недолго ее уговаривал, и вскоре она сама стала снимать с себя одежду. Несмотря на свой юношеский возраст, она хорошо понимала, что за все в этой жизни нужно платить. Вот и этому, уже немолодому и странному человеку тоже надо заплатить за то, чтобы он помог ей вернуться в родное профтехучилище.

Алексей сразу же понял, что он был первым мужчиной у нее, но это его не остановило, а еще больше разожгло в нем страсть. Принятый им алкоголь придавал ему силы и уверенности. В течение тридцати минут, что ждала Мадина, он вступал с ней в интимную близость несколько раз.

Наконец, он вышел из спальни и, весело улыбаясь, посмотрел на свою сожительницу.

– Она устала, пусть заснет, тогда и приступим, – сказал он сожительнице.

– А тебе не жалко ее? – спросила она Сергеева.

Он на секунду задумался, а затем произнес уверенным голосом.

– А, жрать ты не хочешь? Какая разница, сколько ей лет? Она, как корова, создана для того, чтобы ее съели. Почему ты меня раньше об этом не спрашивала, а вместе со мной ела их?

– Да я просто так тебя спросила, – испуганно ответила она.

– Больше меня об этом никогда не спрашивай, если хочешь жить. Поняла?

Она, молча, кивнула и направилась на кухню готовить посуду под мясо.

***

Лейтенант Гараев шел по поселку. Заметив Сергеева, который куда-то спешил, он ускорил свой шаг и быстро его нагнал.

– Привет, Алексей! Куда так спешишь?

– На электричку опаздываю, хочу съездить в Казань навестить родственников.

– Слушай! С кем ты сейчас живешь? Я тогда еще заметил, что дома у тебя довольно чисто и прибрано.

– Почему это так волнует правоохранительные органы, с кем я живу? Может, надзор хотите установить за мной? Ну, есть у меня одна женщина, вот и живу с ней. Мне многого не нужно, главное для меня, чтобы дома было чисто, было, что поесть и что надеть.

– Этого не мало?

– Мне вполне достаточно. Для меня важно, чтобы ей со мной было хорошо.

Гараев невольно улыбнулся его словам. Он не раз слышал о недюжинных сексуальных возможностях этого человека. В поселке давно ходили слухи, что многие женщины, чтобы переспать с ним, приезжали даже из Казани.

– И давно ты с ней живешь? – поинтересовался у него Гараев.

– С весны прошлого года.

– Слушай. Меня напрягает МВД, они утверждают, что у нас здесь объявился какой-то охотник на женщин. Ты случайно ничего подобного не слышал?

– Это, в каком смысле охотник на женщин? – сделав удивленное лицо, спросил Сергеев.

– МВД утверждает, что женщины пропадают у нас в поселке.

– Да брось ты, лейтенант. Сейчас не война, и Васильево не Ленинград, чтобы здесь убивали и ели людей. Я, например, все это слышу в первый раз. Да и как в поселке можно пропасть? Все друг друга знают, и, если бы тут что-то подобное происходило, об этом сразу стало бы известно вам.

– Да, я тоже так думаю. Однако они утверждают обратное. Вот что, Алексей! Ты полазь среди своих мужиков, я имею в виду ранее судимых, послушай, о чем они говорят. Если что, сразу ко мне. Понял?

– Что не понять, все и так ясно. Только все это полная чепуха.

– Чепуха, не чепуха, а походи и послушай, о чем люди говорят. Это мне могут не рассказать об этом, а тебе расскажут.

– Все понял, начальник. Тогда я поехал, – произнес Сергеев и сплюнул сквозь зубы.

– Давай, езжай, – сказал Гараев и, не торопясь, направился дальше по поселку.

Сергеев шел по улице. В нем пела каждая клеточка его тела. Он не мог поверить в то, что стал знаменит при жизни, что его длительное время разыскивают лучшие сыщики МВД и никак не могут найти.

– Они еще у меня попрыгают, – бубнил он себе под нос. – Они еще узнают, кто такой Сергеев.

Он на какой-то миг представил себе вытянувшееся лицо своего участкового инспектора и невольно засмеялся. Шедшая рядом с ним женщина шарахнулась в сторону и испуганно посмотрела на него.

– Чего уставилась? – грубо произнес он. – Нормального мужика давно не видела?

Женщина махнула на него рукой и направилась дальше, иногда оборачиваясь ему вслед.

– Давай, давай, вали, старая калоша, – пробубнил он ей вслед.

Остановившись около станции, он достал из кармана сигареты и закурил. Иногда он бросал заинтересованные взгляды на проходящих мимо него женщин, и это были не обычные взгляды мужчины. Он смотрел на них совершенно по-другому: он прикидывал, сколько хорошего мяса можно получить от той или иной.

Услышав шум приближающейся к станции электрички, он бросил сигарету в урну и направился на платформу.

***

Абрамов сидел за столом и писал отчет по командировке. По его поручению, в Саранске был задержан преступник, находившийся во всесоюзном розыске по обвинению в совершении двойного убийства. Когда он приехал в отдел милиции, то не сразу узнал Серова, которого разыскивал около года. От старого знакомого ему Серова оставалась лишь улыбка. Он отпустил бороду, покрасил волосы и сейчас больше походил на какого-нибудь художника или артиста, но не на убийцу, за которым гонялась вся милиция Советского Союза.

– Привет, Серов, тебя и не узнать, – произнес Виктор, обращаясь к нему. – Вот видишь, мы опять с тобой встретились. Сколько ни бегай, от себя не убежишь.

Он посмотрел на Абрамова, словно увидел его впервые в жизни. Глаза Серова были широко раскрыты, и посторонний человек мог подумать, что его собеседник был очень удивлен его обращением к нему.

– Извините, молодой человек, вы, похоже, принимаете меня за другого человека. Моя фамилия Борисов, я из города Таллинна и никакого отношения к вашему Серову не имею.

Теперь Абрамов удивленно посмотрел на него.

– Илья Леонидович, зря вы здесь разыгрываете спектакль, или вы считаете нас идиотами.

– Не надо говорить того, что я не говорил. Если по такому сценарию все это продолжится, то вы меня скоро обвините и в убийстве Кирова.

В кабинет без стука вошел один из оперативников местного отдела.

– Скажите, это вы его задержали? – задал ему вопрос Виктор.

– Да. Вчера вечером мы с напарником взяли этого гражданина в гостинице. Я его сразу же узнал по пальцу: в ориентировке было указано, что у разыскиваемого отсутствует одна фаланга на указательном пальце левой руки.

Абрамов перевел взгляд с оперативника на Серова. Заметив это, он сунул свою левую руку в карман куртки.

– Вы его не «откатывали»? – поинтересовался он у оперативника. – Этот товарищ говорит, что мы ошиблись, и он не Серов, а Борисов из города Таллинна.

– Пока нет. Если есть в этом необходимость, то мы сейчас его быстро «откатаем», – сказал он.

– Если нетрудно, «откатайте» его. Нам спешить некуда, дождемся утра. Там и посмотрим, кто есть кто.

По команде конвоя он встал со стула и последовал за ними. Абрамов остался один. Сев за стол, он стал вспоминать, как тот совершил побег из мест лишения свободы.

После прибытия в седьмую колонию Серов сразу же обратился к администрации с просьбой, чтобы его отправили на стройку. Заключенные этой колонии часто привлекались к строительству различных объектов. Несмотря на его тяжкую статью, администрация пошла ему навстречу, так как людей с высшим техническим образованием в колонии было не так много. Он действительно очень старался, и вскоре администрация учреждения назначила его бригадиром большой бригады строителей, которая возводила жилой дом в Приволжском районе города Казани.

Прошло месяца три после этого назначения, и однажды при проведении вечерней проверки было обнаружено отсутствие осужденного Серова. Сомнений не было – это был побег, но каким образом заключенный смог покинуть стройку, долгое время оставалось секретом. Лишь через неделю оперативникам колонии удалось установить, что Серов покинул территорию стройки с помощью обычных роликов, которые использовались для поднятия грузов. Сначала он перебросил доску с третьего этажа строящегося дома и по ней смог дойти до высокого трехметрового забора, опутанного густой колючей проволокой, а затем по электрическим проводам на роликах преодолел еще один забор и оказался вне досягаемости охраны.

Когда Виктор узнал о побеге, он был удивлен решительностью Серова. Он всегда любил жизнь, и пойти на подобный риск его могли заставить лишь какие-то веские обстоятельства. Он долго занимался его розыском, но тот словно растворился на территории огромного Советского Союза. За весь год с момента его побега он не проявил себя нигде. И вдруг такая удача: его задержали в небольшом российском городе с документами на другую фамилию, практически неузнаваемого, лишь по наличию особой приметы – отсутствию одной из фаланг на левой руке. Это было большой удачей для всего оперативного корпуса МВД СССР.

***

Утром Абрамов приехал в отдел милиции. Поздоровавшись с оперативниками, он поинтересовался у них, пришел ли запрос в отношении Серова.

– Все нормально, Виктор, – произнес один из них. – Мы не ошиблись, это действительно Серов.

– Вот и хорошо. Я сегодня поеду с ним в Казань. Зачем ждать плановый конвой, когда я сам могу его доставить туда.

– Твое дело, как хочешь. Если ты его от нас забираешь, тогда пойдем, будем готовить все необходимые документы.

К обеду все формальности были улажены. Виктор спустился в подвал, где находился изолятор временного содержания и, предъявив документы дежурному по ИВС, попросил его вывести Серова из камеры.

– Ну что, Илья? Поехали в родной город, – сказал Абрамов, надевая на его руки стальные браслеты.

– Вы ошибаетесь, я не Серов, – снова попытался возразить он.

– Не нужно много говорить. Казань подтвердила, что это твои отпечатки. Оспорить это практически невозможно. Ты же человек грамотный и хорошо должен понимать, что ты проиграл.

Он хотел что-то сказать, но, махнув рукой, замолчал. Забрав задержанного и его личные вещи, Абрамов поехал на вокзал. Купив два билета на проходящий через Казань поезд, они стали ожидать его прибытия. Их места в вагоне оказались занятыми. В купе ехала молодая супружеская пара с двумя детьми. Виктор предъявил им билеты и попросил их освободить два места. Его просьба вызвала недоумение: у них оказались такие же билеты на два этих места.

– Слушай, мужик, – обратился к нему глава семейства. – Мне кажется, что ты должен сам разбираться с проводником в отношении этих мест. Не будешь ведь ты выгонять детей.

– Я сейчас постараюсь отрегулировать этот вопрос, но со мной преступник, которого я везу в Казань. Если вы не возражаете, то я на время пристегну его в вашем купе.

– Ты что, упал? У меня в купе дети!

– Давай, не шуми. Если не хочешь, тогда иди и сам решай эти вопросы с проводником. В конечном итоге, у меня тоже билеты на эти два места.

Решив, что отрегулировать этот вопрос должен Абрамов, мужчина согласился с тем, чтобы он оставил задержанного преступника в купе. Пристегнув Серова к ножке откидного стола, Виктор направился к проводнику.

– Здравствуйте! – поздоровался он с полной женщиной, сидевшей в купе проводника. – Скажите, вы проводник вагона?

– Сам не видишь этого? Ну, я – проводник, что тебе надо?

– Все дело в том, что купленные нами в Саранске билеты были выписаны на занятые ранее места. Как нам быть?

– Откуда я знаю! Я билеты вам не продавала. Идите к бригадиру поезда и решайте с ним эту проблему.

– Я не могу этого сделать. Дело в том, что я сопровождаю арестованного преступника. Он особо опасен и может совершить побег в любое время.

Услышав это, она тут же вскочила с места и исчезла за дверью. Вернулась она минут через тридцать в сопровождении мужчины. Судя по тому, как она смотрела на него, нетрудно было догадаться, что этот мужчина был бригадиром проводников поезда.

Вопрос решился в считанные минуты. Проводница освободила соседнее служебное купе, и он с Серовым, быстро перебрался туда. Абрамов снова приковал его к ножке стола и, забравшись на верхнюю полку, в блаженстве вытянул свои уставшие ноги.

***

– Виктор Николаевич, – полушепотом обратился к нему Серов. – Вы спите?

– Что нужно? – ответил ему Абрамов, почувствовав, что тот своим вопросом прогнал у него дремоту. – Что у тебя случилось, Серов?

– Хочу с вами поговорить. Я же знаю, что вы не спите.

– Говори. Что хочешь от меня?

– Есть одно предложение к вам, – снова понизив голос до полушепота, произнес он.

– Какое еще предложение, Серов? Давай, не валяй дурака, закрывай глаза и спи. Вот привезу тебя в Казань, там ты точно не поспишь первые дни. Там «дубаки» отыграются на тебе за побег.

Он замолчал. Прошло минут десять, прежде чем он снова заговорил.

– Виктор Николаевич! У меня есть много денег, и я бы хотел выкупить у вас свою свободу. Вы слышите меня?

– Знаешь, Серов, не гоняй порожняки. Я тебе не маленький мальчик, а ты не миллиардер. Откуда могут быть большие деньги у беглого зека?

– Вы не смейтесь, у меня действительно много денег. Они мне достались от одного человека. Сейчас его нет в живых, он умер от туберкулеза в зоне. Я только из-за этого и рванул оттуда, а так бы не побежал. Зачем мне еще три года к моему большому сроку.

Заметив, что Абрамов замолчал, он воспринял это как его заинтересованность.

– Слушайте, Виктор Николаевич! Что дает вам ваша служба? Думаю, ничего существенного: ни квартиры, ни денег у вас нет, и никогда не будет. Государство не позволит вам все это иметь, а иначе у вас исчезнет нюх, и вы перестанете бегать и ловить преступников. Я предлагаю вам реальные деньги, и деньги немалые. Их хватит не только вам, но и вашим детям, и внукам.

Здесь Виктор не удержался и громко засмеялся. Свесившись с верхней полки, посмотрел на арестанта.

– Серов! Не делай из меня дурака. Если бы у тебя были бабки, ты бы давно удрал куда-нибудь за бугор и пил бы там баварское пиво. Давай, закрывай свой рот и больше не пытайся меня соблазнять. Ты мне напоминаешь того змея, который ввел в искушение Еву.

Он замолчал и укоризненно посмотрел на Абрамова.

– Зря вы мне не верите. Эти деньги находятся в Казани, и я готов вам их показать при условии, что вы возьмете их себе, а меня отпустите.

– Серов, заткнись и постарайся заснуть. Мне не нужны ворованные деньги. Я, в отличие от тебя, хочу спать спокойно и в своей постели.

Он замолчал и, повернувшись на правый бок, закрыл глаза. Виктор выключил верхний свет, который бил ему в глаза, и постарался отвлечься от этого разговора. Серов вскоре задремал, а он по-прежнему не спал, размышляя над его словами. Если сказать честно, то он не думал о деньгах, и ему было абсолютно все равно, есть у него эти деньги или нет. Однако его тревожило совсем другое: он был уверен, что Серов найдет человека, которого сможет купить за эти деньги, и этот человек сделает все, чтобы отмазать его от уголовного дела за совершенный побег. Не исключено, что он поставит под сомнение решение суда, осудившего его за двойное убийство.

Сморенный усталостью, Абрамов задремал под утро, когда в окно вагона забил солнечный луч.

***

На вокзале Абрамова встречали оперативники из седьмой колонии. Перед тем как расстаться, Серов посмотрел на Виктора и молча, покачал головой.

– Чего качаешь головой? – спросил он Серова.

– Я почему-то думал, Виктор Николаевич, что вы умный человек, способный мыслить реальными категориями, а не жить стереотипами, которыми вас всех пичкают из газет и телевидения. Мне жаль, что я ошибся. Я глубоко разочарован в вас.

– Давай, Серов, выходи из вагона. Ты и так мне не дал нормально отдохнуть этой ночью. Неужели ты мог подумать, что я поведусь на все эти разговоры о деньгах? Зачем они мне, это же грязные деньги. Нормальных-то денег у тебя нет и больше, наверное, никогда не будет.

– Какая разница, какие это деньги, грязные или чистые? Деньги есть деньги. Я думаю, что пройдет немного времени, и вы вспомните этот разговор и поймете, что вы могли стать очень богатым человеком во времена «социализма с человеческим лицом».

– Вон видишь людей в форме? Вот им и предлагай деньги. Мне твои деньги не нужны.

Абрамов передал с рук на руки осужденного Серова и направился к остановке троллейбуса седьмого маршрута. Доехав до «Ленинского сада», он вышел и, не торопясь, направился в министерство внутренних дел.

– Привет, – поздоровался Виктор с ребятами из отделения.

– Привет, как съездил? – спросил Абрамова начальник отделения.

– Нормально. Он сначала пытался включить дурака, говорит, вы ошиблись, я житель Таллинна и вообще никогда не знал человека по фамилии Серов. Потом «поплыл», понял, что я опознал его.

– Ладно, ты его хорошо знал, а если бы кто-то другой поехал вместо тебя, то мог и не опознать.

– Да я просто разыграл с ним небольшой спектакль. Мы там его «откатали», и я сказал ему, что отправил отпечатки пальцев в Казань.

– Ловко ты его разыграл, – сказал начальник отделения и загадочно посмотрел на него.

– Что-то произошло, пока меня не было в министерстве? – спросил он начальника.

– Как тебе сказать? Все течет, все изменяется, – уклончиво ответил он.

– Слушайте, вы что, меня разыгрываете? Скажите, что случилось? – произнес Абрамов.

– Всему свое время, – произнес начальник отделения и, удобно устроившись за своим столом, достал газету.

Виктор вышел из кабинета и направился в туалет. Ему с утра не удалось привести себя в порядок в вагоне поезда, и он решил побриться здесь. Вслед за ним в туалет вошел сотрудник отделения Семенов. Посмотрев на Абрамова, он рассказал ему то, что он так хотел услышать от своего начальника отделения.

– Пока ты был в Саранске, наш начальник ходил к Костину и просил перевести тебя в другое подразделение. Он жаловался начальнику Управления, что ты подрываешь его авторитет и никак не можешь найти общего языка с сотрудниками отделения.

– Ну и что сказал Костин? – поинтересовался Виктор у него.

– Он сказал, что подумает над его вопросом, – ответил Семенов.

– Теперь мне понятна его реакция. Он, по всей вероятности, ищет человека на мое место?

– Он уже нашел.

– И кто этот человек?

– Я пока не знаю.

– Спасибо, что просветил меня. А то я никак его не пойму, улыбается и все говорит, что я скоро узнаю новость, от которой упаду.

Виктор быстро побрился и вернулся к себе в кабинет. Минут через пять его вызвал Костин.

***

– Алексей! Сергеев! – раздалось у него за спиной мужской голос.

Он медленно обернулся и увидел мужчину, который, расталкивая пассажиров электрички, приближался к нему. В этом человеке он узнал сокамерника по хозяйственному блоку Белова Андрея, с которым вместе отбывал свой последний срок во втором изоляторе. Он протянул ему руку, и они поздоровались.

– Ты откуда? – поинтересовался у него Сергеев.

– Да я только неделю назад откинулся. Отсидел от звонка до звонка. Сунулся к своей бабе, а у нее новый мужик.

– Понятно, а где сейчас кантуешься? – спросил его Алексей.

– Да, как тебе сказать. Ночь провел у своей двоюродной сестры, предыдущую ночь – на вокзале, да и сегодня тоже собирался переночевать здесь. А куда идти? Кому я нужен?

– Вот, что. Давай, двигай со мной. У меня небольшое дело в Казани, а затем поедем ко мне в Васильево. Многого не обещаю, но крыша над головой на первое время будет. Леха никогда своих корешей не бросает.

– Спасибо, Леша. Вот уж мне сегодня подфартило, что встретил тебя. Сам Бог направил меня к тебе.

– На Бога надейся! Просто случай свел тебя со мной. Ведь ты меня мог и не заметить на этом вокзале.

Они быстро вышли с вокзала и направились в сторону Центрального колхозного рынка.

– Леха! А что у тебя за дела на рынке? – поинтересовался у него Андрей.

Сергеев сердито посмотрел на него и, сплюнув сквозь зубы, произнес:

– Еще пара вопросов, и ночевать будешь на вокзале. Такой расклад тебя устраивает? Запомни одно, меньше вопросов.

– Да я не хотел тебя обидеть. И в отношении вопросов, я тоже понял, больше их не будет.

– Вот и хорошо. Греби, рядом со мной и молчи как рыба. Ты помнишь Рябого, ну с нами работал в хозяйственной обслуге? Так вот сгорел парень только из-за того, что не мог держать язык за зубами.

– Ты хочешь сказать, что кто-то из наших ребят запалил тогда его?

– Наверняка. Там каждый второй стучал на первого, а первый на второго.

Белов замолчал, так как был сражен услышанной новостью. О том, что в местах лишения свободы каждый второй работает на администрацию, он, конечно, хорошо знал, но то, что Рябого запалил кто-то из их окружения, вызвало у него своеобразный шок. Он хотел снова задать Алексею вопрос, но, вспомнив его предупреждение, предпочел промолчать. Они прошли в лабаз, где продавалось мясо, и остановились в нерешительности.

– Андрей, постой где-нибудь здесь, я быстро пробегусь по рядам, – предложил ему Сергеев. – Мне нужно увидеть одного мужика и переговорить с ним. Тебя он может испугаться.

– Хорошо. Я покурю вон там, на выходе, – сказал Белов. – Надеюсь, ты не забудешь про меня.

– Не переживай, я слов на ветер не бросаю, – ответил Алексей и быстро скрылся в толпе покупателей.

Прошло минут сорок, прежде чем он увидел возвращающегося Сергеева. Заметив Белова, который нервно курил около выхода из лабаза, Алексей дружески помахал ему рукой.

– Вот и все. Поехали ко мне в Васильево, – предложил он ему. – Думаю, что к ужину успеем.

Они зашли по дороге в продуктовый магазин и купили бутылку водки.

– А что так мало? – спросил его Белов. – У меня есть немного денег, давай возьмем еще литр.

– Это я взял на дорогу. Дома у меня есть, что выпить. Так что особо не напрягайся.

– Леша? Извини за мой вопрос. Ты живешь один или с кем-то?

– Не переживай, все будет нормально. Баба у меня молодая, спокойная. Скандала не будет. Ты только меньше о зоне говори. Ей это не особо нравится.

– Все понял, Леха. Буду нем как рыба.

Они выпили бутылку водки в привокзальном сквере и, услышав голос диспетчера о подаче электрички на пригородную платформу, направились на перрон.

***

Весело разговаривая, они вошли в дом Сергеева.

– Вот, Андрей, познакомься, это моя любимая женщина. Зовут ее Мадина.

– Белов, старый знакомый Алексея, – представился он ей. – Мы друг друга знаем давно, но я никогда не думал, что у него такая красивая жена.

Она покраснела. За все время, что она знала Сергеева, это был единственный человек, который сделал ей комплимент. Заметив ее смущение, Алексей попросил приготовить ужин. Пока они курили на улице и вспоминали прошлые времена, она успела все быстро приготовить. Поставив еду на стол, она пригласила их в зал.

– Присаживайся, где удобнее, – предложил Алексей Белову.

Тот сел и молча, посмотрел на стол, где в большой и глубокой тарелке лежали сочные куски мяса.

– Давай, накладывай себе мясо, здесь прислуги нет, – произнес хозяин, разливая по стаканам мутноватый самогон.

Андрей положил себе на тарелку большой кусок мяса, немного укропа и петрушки, которую он так любил.

– Ну что, махнем за встречу, – предложил он. – Давно мы с тобой не виделись, по-моему, года четыре.

– Если точнее, три с половиной года. Я так рад, что встретил сегодня тебя.

Они чокнулись гранеными стаканами и выпили. Андрей взял в руки нож и отрезал кусок мяса. Он положил его в рот и начал жевать. Мясо было необычайно вкусным и мягким.

– Алексей, что это за мясо? Я еще ни разу не ел такого. Это телятина?

– Угадал. Это молодая телочка, – сказал тот и громко засмеялся, глядя на сожительницу.

– Я что-то не так сказал? – переспросил Сергеева Андрей.

– Ты сказал все правильно. Ты не один, кто замечает это. Два дня назад ко мне зашел сосед и попросил взаймы кусок мяса на шашлык. Потом вечером поинтересовался, что это было за мясо. Скажи, классная телка оказалась?

– Точно. Шашлык, наверное, из этого мяса вообще шикарный.

– Завтра попробуем и оценим, – произнес Сергеев, разливая по стаканам очередную порцию самогона. – Как мой самогон? Я его дважды очистил через активированный уголь, который нашел в коробке противогаза, а затем настоял на травах. Чем не домашний коньяк? Пьется хорошо, а главное с него не болит голова.

Они снова выпили и стали закусывать.

– Мадина, натопи нам баньку, хочу попарить своего гостя, – обратился он к ней.

Женщина, молча, встала из-за стола и исчезла за входной дверью.

– Неплохо ты, Леха, устроился. Живешь, как на курорте. Я смотрю и баба у тебя послушная. Другая бы стала возникать, а эта встала и пошла, исполнять твое указание.

– Запомни, Андрей. Бабы любят сердцем, а не головой. Вот когда найдешь такую бабу, сразу цепляйся за нее. Внешность, это все проходящее, а любовь, она вечна. Давай, еще накатим по одной за любовь. За тех баб, которые годами могут ждать нас из зоны.

Они выпили и, встав из-за стола, направились во двор, чтобы немного покурить.

***

– Алексей! Как ты живешь с ментами?

– Нормально. Я их не беспокою, а это главное для них. Так, иногда ко мне заходит участковый инспектор в целях профилактики. Интересуется, как здесь дела. Люди тут живут тихо, поэтому вопросов у него практически не бывает. А почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Мне бы не хотелось попасть к нему на карандаш. Ты же знаешь, статью за тунеядство еще не отменили.

– Не переживай, что-нибудь придумаем. У меня тоже липовая трудовая книжка. Там написано, что я работал в Буинском районе, хотя там я ни разу не был.

– Ну, ты даешь, Леха. Все у тебя на мази, даже трудовая книжка.

Сергеев посмотрел на него с неким превосходством, давая понять, что он полностью владеет жизненной ситуацией.

– Ну что, пойдем, попаримся? Наверное, давно в хорошей бане не мылся. Я попросил Мадину, чтобы она тебе мое чистое белье дала.

Они загасили сигареты и направились в баню. Мылись они долго, часа четыре. Наконец, они вышли и сели на лавочку под большой и ветвистой яблоней.

– Вот, только сейчас понял, что такое жизнь, – произнес задумчиво Белов. – Вероятно, это приходит с возрастом. Особенно, когда человек переживет неволю. Вот так просидел бы под этой яблоней остаток своей жизни и больше бы ничего не делал.

– Белов, чтобы вот так балдеть, нужно быть сытым и пьяным. На голодный желудок долго не просидишь. Есть хотят и букашки, и люди. Главное, что я понял в этой жизни, нужно жить так, чтобы тебя не сожрали другие. Сейчас жизнь такая: чуть зазевался и ты на вертеле или на шампурах.

Белов испуганно посмотрел на него, словно догадываясь, на что намекает его старый товарищ по тюрьме.

– Ты что, Андрей, испугался что ли? Это я просто рассуждаю о жизни.

– Ты не поверишь, но испугался твоих слов. В них было что-то зловещее.

Алексей громко рассмеялся и, положив руку на его плечо, тихо сказал:

– Держись меня, тогда не пропадешь.

– Спасибо, Леха, – произнес Белов и встал со скамейки.

Он лениво потянулся и последовал за Сергеевым, который поднялся с лавки и направился в дом. Там их ожидал накрытый стол. Они сели и продолжили застолье.

Мадина ушла в спальню, оставив мужчин одних. Они долго разговаривали и, лишь когда на небе появился розовый рассвет, легли отдыхать.

***

Сергеев сидел за столом и, отхлебывая горячий чай из эмалированной кружки, писал сообщение, в котором докладывал администрации второго изолятора о готовившемся побеге с захватом заложников. Его задумал преступный авторитет по кличке Рябой, который имел большие связи в преступном мире Казани, Москвы и Ленинграда. Это была его четвертая ходка, и в этот раз он обвинялся в целом ряде разбойных нападений и убийстве, совершенном при одном из нападений. Ему светила смертная казнь, и терять ему было нечего.

Кто-то из друзей Рябого сумел передать ему в камеру пистолет, и сейчас он ждал удобного случая, чтобы захватить в заложники начальника изолятора и прокурора республики. Для того чтобы они оказались в его камере, он чуть ли не каждый день писал жалобы на их имя, обвиняя работников изолятора в нарушении законности.

О побеге знали всего четверо из пятнадцати осужденных и содержавшихся в этой камере. Сам Сергеев узнал об этом чисто случайно. Он проснулся ночью от шума открывающейся двери. Он увидел, как контролер вывел из камеры Рябого и еще одного осужденного, которого он не мог опознать в темноте. Вернулись они лишь час спустя.

Рябой разбудил осужденного Гаранина и, нагнувшись к нему, стал шепотом рассказывать о своей встрече со «смотрящим». Он говорил тихо, и Сергееву пришлось очень постараться, чтобы понять, о чем они говорят.

– Рябой! По-моему, этот пидор не спит, – сказал Гаранин, указывая на него рукой.

Они прекратили разговаривать. Рябой подошел к Сергееву и, нагнувшись к нему, стал рассматривать спящего Алексея.

– Ты ошибся, он спит, – произнес Рябой.

– Не знаю, но мне показалось, что он слышал наш разговор.

– Можешь сам посмотреть, если не веришь мне, спит он.

– Смотри, Рябой, если запалимся, то стены нам с тобой точно не миновать.

Рябой вернулся обратно и, усевшись на койку рядом с Гараниным, продолжил разговор.

– Ты где прячешь пистолет? – спросил Гаранин.

– За окном. Он висит на нити.

– Смотри, как бы не оборвалась она, а то останемся без «волыны». Без нее – полный голяк.

Они еще немного поговорили, и Рябой, забравшись на свою койку, через некоторое время захрапел. Гаранин встал и подошел к Сергееву. Убедившись, что тот спит, он вернулся обратно и лег спать.

Утром во время проверки Алексей дал знак дежурному оперативнику, чтобы его вызвали. После завтрака дверь камеры открылась, и в нее вошел майор. Осмотрев стоящих в ряд осужденных, он приказал выйти из строя Белова и Сергеева. Когда они вышли из камеры, их разделили. Сергеев направился с майором, а Белова повели в прачку.

Закончив писать, он, молча, протянул лист майору. Тот взял его в руки, медленно прочитал изложенное и пристально посмотрел на Алексея.

– Надеюсь, ты меня не обманываешь, Аллигатор? Если все то, что ты здесь «начирикал» правда, то я переведу тебя в хозяйственный блок.

– Гражданин майор, все, что услышал, я написал. У меня одна просьба: чтобы не запалить меня, разбросайте по разным хатам всю нашу камеру, а меня и Белова переведите в хозяйственный блок. Так будет для всех лучше. Пусть Рябой ломает голову, кто его сдал.

Майор улыбнулся и уже по-другому посмотрел на Сергеева.

– Рябому «репу» ломать не придется. Мы его отправим в Горький, там он проживет не так уж и долго. А в отношении камеры я с тобой согласен.

Алексей допил остывший чай и встал из-за стола. Через минуту он шагал по длинному тюремному коридору в свою камеру.

***

Абрамов прошел к столу и сел на предложенный стул. Костин был не один. В дальнем конце кабинета сидел человек, который с интересом рассматривал Виктора. Лицо этого человека было знакомо ему, он его несколько раз видел в коридорах МВД, но кто он и где работает, Абрамов не знал.

– Знакомься, это Александр Глухов. Он начальник одного из отделов КГБ.

– Здравствуйте, – поздоровался Виктор и повернулся к Костину.

Тот достал сигарету и прикурил. Абрамов сидел за столом и терялся в догадках о причине своего вызова.

– Ты когда вернулся из Саранска? – поинтересовался Костин у Виктора.

– Сегодня утром. Я прямо с поезда поехал на работу, – ответил он.

– Значит, ты еще не в курсе, – тихо произнес Костин.

– Почему не в курсе? Начальник отделения сказал, что меня ждет сюрприз. Насколько я понял, вы хотите перевести меня в другое подразделение. Начальник уже нашел человека на мое место.

Костин улыбнулся и посмотрел в сторону Глухова. Тот в ответ ухмыльнулся и сказал:

– Если бы твой начальник отделения мог бы мыслить, как ты, то это бы, наверняка, произошло в твое отсутствие. Начальником может стать каждый из нас, а вот хорошим специалистом, к сожалению, не каждый.

– Я тебя пригласил к себе в связи с тем, что два дня назад пропала девочка в возрасте одиннадцати лет. Ее, со слов соседей, увел какой-то незнакомый человек.

– Скажите, что было предпринято с момента исчезновения девочки? Может, это не связано с безвестным исчезновением, и нам стоит дождаться, когда похититель заявит о своих требованиях?

– Маловероятно, что это произойдет. Здесь американская схема похищения детей ради выкупа не проходит. Мы живем в СССР, а не в Америке.

– Юрий Васильевич! Скажите, почему вы решили поручить мне розыск этой девочки? Почему не Козину, у него опыта больше, чем у меня?

– Если бы ты мне тогда не рассказал о серийных убийцах, может, я и поступил бы, как ты говоришь. Но все дело в том, что она пропала с улицы Сакко и Ванцетти, которая примыкает к железнодорожному вокзалу. Изучи эти материалы, прикинь, может, этот случай ляжет в твою схему исчезновения женщин.

– Хорошо. Задачу я понял, – ответил Виктор.

– Тогда иди, работай. Постарайся разобраться в этом.

Абрамов вышел из кабинета Костина и направился к себе. Виктор сел на место и взглянул на ребят, которые внимательно смотрели на него. Они, вероятно, ожидали от Абрамова какой-то реакции на действия начальника отделения.

– Ну и что тебе сказал начальник управления? – не выдержав затянувшейся паузы, поинтересовался начальник отделения.

– А что он должен был сказать? – вопросом на вопрос ответил ему Виктор.

Его слова просто обескуражили начальника. По его лицу было хорошо заметно, что он окончательно растерян и не знает, как вести себя с ним дальше.

– Ты не обижайся, но мы здесь посоветовались с ребятами и решили обратиться к руководству Управления, чтобы тебя перевели в другое подразделение.

– Почему вы говорите во множественном лице? Интересно, с какими ребятами вы советовались? То, что я не устраиваю Козина и вас, я это знал давно, но причем здесь ребята?

Он замолчал и, взглянув на Абрамова из-под нахмуренных бровей, продолжил:

– Ну, хорошо. Пусть будет так, как ты думаешь. Да, это мы решили с Козиным. Разве этого мало, что мы не хотим с тобой работать?

– Наверное, немало. Ну и что вам сказал начальник Управления? Какое он принял решение?

– А разве он тебе сейчас не сообщил о своем решении?

– Нет. Он вызвал меня и дал новое поручение. Так что мой перевод в другое подразделение откладывается на неопределенное время.

Виктор посмотрел на него и, подняв телефонную трубку, стал звонить в УВД города Казань. Краем глаза он видел, как вытянулось лицо Козина, а начальник отделения пулей пролетел мимо его стола и исчез за дверью кабинета.

***

Абрамов сидел в кабинете сотрудника уголовного розыска и листал розыскное дело. Он хорошо понимал, что за два дня было невозможно наработать достаточно много материала, и поэтому изучение этого дела заняло у Виктора, немного времени. Отложив в сторону дело, он поднял глаза на оперативника, который сидел напротив него.

– Кто первый обнаружил отсутствие девочки? – поинтересовался Абрамов.

– Там же все написано. Неужели вы не прочитали? – ответил ему оперативник. – Первой ее отсутствие заметила бабушка.

– Давай, без нервов, – произнес Абрамов. – Ты сам брал у нее объяснение?

– Да, я.

– Тогда поясни мне, где была бабушка в момент исчезновения внучки? В твоей объяснительной записке об этом не сказано ни слова.

– Все может быть. Я тогда не записал это, потому что она в устной форме все рассказала.

– Вот и ты мне все это расскажи, а то я не совсем хорошо разобрался в твоей записке.

Он обиженно дернул плечами. Видно, замечание Виктора он воспринял, как личную обиду. Оперативник сделал небольшую паузу и приступил к докладу.

– В этот день бабушке принесли пенсию, и она решила быстро сходить на колхозный рынок купить продуктов. Внучка была дома и отказалась пойти с ней на рынок. Со слов бабки, она отсутствовала около двух часов. Когда она вернулась домой, то внучки дома уже не было. Она посчитала, что девочка ушла играть к своей подруге, которая живет в соседнем доме, и не придала особого значения этому отсутствию. Приготовив обед, и не дождавшись возвращения внучки, она направилась к ее подруге. Однако, ее квартира оказалась закрытой. Постояв около двери, она вернулась обратно, решив, что девочка ушла куда-то гулять вместе со своей подружкой. Около пяти часов вечера она увидела подружку во дворе своего дома, та играла с ребятами из их двора. Спустившись вниз, она поинтересовалась у нее насчет внучки, но девочка ей сказала, что Вера к ней сегодня не приходила, что она видела Веру с каким-то незнакомым дяденькой, который вел ее за руку в сторону железнодорожного вокзала. Девочка была спокойной и не пыталась вырваться из его рук.

– Погоди, у меня к тебе еще один вопрос. Скажи, с кем она проживала?

– Она проживала в неполной семье. Когда ей было пять лет, отец оставил семью и ушел к другой женщине. Со слов бабушки, он проживает где-то в Удмуртии и имеет двоих детей. За все это время он приезжал к ним один раз, это было, когда Вера пошла в первый класс.

– Вы установили его место жительства?

– По данным адресного бюро МВД Удмуртии, он на территории республики не прописан.

– Тогда, почему вы утверждаете, что он живет в Удмуртии? Скажите, он вообще не прописан или выбыл из республики? Это – две разные вещи. Человек мог там проживать, а затем выехать оттуда. И если вы запросили наличие его прописки на данной территории, то вам, конечно, ответят, что он в прописке не значится.

Абрамов замолчал и посмотрел на него. По его лицу он сразу же догадался, что подобного запроса оперативник не делал.

«Плохо, – подумал Виктор. – Он явно не знает многих вещей, которые необходимы для организации розыска пропавших без вести».

Расценив его молчание по-своему, оперативник продолжил доклад:

– Мать девочки вернулась с работы в начале седьмого вечера. Пока они бегали по двору и искали девочку, прошло около трех часов. В десять часов вечера мать Веры обратилась к нам в отдел милиции. Мы подготовили ориентировку и разослали ее во все милицейские подразделения, проинформировали и железнодорожную милицию. Мы проверили все больницы, морги, но установить ее местонахождение, как видите, не удалось.

Он замолчал и посмотрел на Абрамова, ожидая, по всей вероятности, указаний.

– Вот, что: во-первых, подготовьте шифровку и направьте ее в МВД Удмуртии. Мне срочно нужны все сведения на ее отца. Когда и где был прописан, куда и когда выписан. Пусть опросят соседей, не видели ли его с ребенком. Во-вторых, проверьте его на предмет судимости. Нам это пригодится, если мы начнем его розыск. В-третьих, ориентируйте все республики и области вокруг Татарстана. Пусть тоже подключатся к розыску и проверят ее по своим учетам. Ориентируйте еще раз отдел милиции на железной дороге. Пусть они переговорят с кассирами станций, обходчиками путей, и не только говорят, но и показывают ее фотографию. Ведь она не могла раствориться в воздухе. Надо найти свидетелей и попытаться составить словесный портрет этого человека. Все это необходимо сделать как можно быстрее. А теперь самое главное – постарайтесь опубликовать портрет этой девочки в местных газетах.

– Виктор Николаевич? Какие газеты? Вы что, с ума сошли? Да разве нам позволят опубликовать фотографию в газетах? Ни один главный редактор не пойдет на это, так как нужно все это согласовать с министром внутренних дел. Кто будет согласовывать? Я, например, даже к начальнику отдела с этим предложением не пойду, потому что он сразу же скажет, что я ненормальный. Вы забыли, в каком обществе мы живем? Это у американцев пестрели бы все газеты фотографиями. Так что, опуститесь на землю. В нашем социалистическом обществе не может просто так пропасть человек, и особенно ребенок. Скажут, ищите, значит, он потерялся, или с ним произошел несчастный случай. У нас человек человеку друг, товарищ и брат.

Абрамов посмотрел на оперативника. Он был абсолютно прав. Виктор погорячился, говоря о газетах. Он быстро записывал все его указания к себе в блокнот.

– Пока все. Я буду у себя в министерстве. Кстати, вызови ко мне мать и бабушку этой девочки. Я хочу сам с ними поговорить.

Абрамов встал из-за стола и направился к двери.

***

Сергеев вернулся из Казани с девочкой лет одиннадцати, которую он вел за руку. Мадина была на кухне, когда он зашел домой и устало сел на диван.

– Кто эта девочка? – строго спросила она Алексея. – Ты чего надумал? Тебе что, взрослых баб не хватает?

Он громко засмеялся, оскалив свои пожелтевшие от табака зубы.

– Может, ее пожалеть, а тебя пустить под нож? В тебе килограммов двадцать хорошего мяса будет!

Она укоризненно посмотрела на него и указательным пальцем покрутила у виска.

– Сегодня, когда возвращался из Казани, решил навестить свою старую подругу. Я с ней встречался перед второй судимостью. Позвонил ей в дверь, открыла Вера. Она была дома одна. Мать на работе, а бабушка ушла на рынок. Я с ней поговорил немного, представился ее дядей и предложил погостить у нас. Она очень обрадовалась этому приглашению и поехала со мной.

Он посмотрел в окно: девочка беззаботно играла во дворе дома.

– Ты ее немного подкорми, а то она какая-то неаппетитная, худая.

Мадина посмотрела на играющую девочку. Вера действительно была довольно худенькой и бледненькой. Она вышла на улицу и позвала ее в дом. Девочка вошла и остановилась в дверях.

– Дядя Леша, мы скоро домой поедем? Меня, наверное, ищет бабушка, ругаться будет.

– Никто тебя ругать не будет. Я сказал твоей бабушке, что ты поживешь у меня. Так что, иди, играй, Вера, скоро мы будем обедать. Я тебя крикну.

Она вышла на улицу и, усевшись под окнами дома, снова стала играть.

– Леха, откуда у тебя девочка? – поинтересовался Белов, входя к нему в дом. – Твоя, что ли?

– Тебе, какая разница, кто она? Я как-то говорил тебе, чтобы ты поменьше задавал вопросов. Не люблю людей, которые все время меня о чем-то спрашивают. Ты лучше расскажи, как ты устроился у этой бабы? Наверное, нет никакого покоя ни днем, ни ночью?

Задав последний вопрос, он сально рассмеялся, явно намекая ему на интимную близость с этой женщиной.

– А что? Баба она вроде бы ничего. В доме все чисто и опрятно. Я вообще люблю чистоплотных женщин. А так, баба, как баба. Все при ней.

– Это хорошо. Я рад за тебя, – произнес Сергеев. – Пить будешь?

– Нальешь, не откажусь, – ответил Белов.

Сергеев встал с дивана и направился на кухню. Через минуту он вернулся, держа в руках бутылку с самогоном и два граненых стакана.

– Мадина, принеси нам мяса закусить, – крикнул он сожительнице.

Она, молча, поставила на стол миску с мясом и свежими овощами.

– Может, и ты присядешь за стол? – предложил ей Белов.

– Ты что, Андрей, краев не видишь? Здесь я хозяин, и только я могу пригласить ее за стол. Ты у себя распоряжайся, а здесь не лезь не в свои дела.

– А, что я особенного сказал?

– Вот и не говори ничего. Давай, поехали, – произнес Сергеев и поднял свой стакан.

Они выпили и стали закусывать мясом.

– Что у тебя за мясо? – снова спросил он у него. – На свинину не похоже, да и на телятину тоже не тянет? Вчера вечером моя баба подала мясо, говорит телятина, но на твое мясо оно почему-то не походит, вкус не тот?

– Это твоя баба готовить не умеет. Пусть учится, – сказал Сергеев и громко рассмеялся.

Белов ушел от Алексея в начале двенадцатого ночи. Он кое-как добрался до дома и, упав на кровать, мгновенно заснул.

***

Перед Абрамовым сидели две заплаканные женщины и наперебой рассказывали ему о том, какой хорошей была пропавшая девочка.

– Я до сих пор не могу поверить, что она могла с кем-то уйти из дома, – вытирая слезы, говорила мать. – Она дорогу-то одна боялась перейти, не то, чтобы куда-то уйти.

– Скажите, вы разговаривали с ее подругой? Что она вам рассказала о том мужчине, который увел вашу дочку? Вы не опознали в нем никого из своих знакомых?

– Да, я с ней разговаривала, но она ничего вразумительного сказать мне не смогла. Она только все время твердила, что Вера ушла с каким-то мужчиной. Вы знаете, дети в этом возрасте часто фантазируют, придумывают разные истории. Я даже не знаю, верить этой девочке или нет? Дело в том, что я уже лет пять не встречаюсь с мужчинами, и у меня нет среди знакомых тех, которые вот так бы могли прийти к нам домой и увести девочку.

Сидевшая рядом с ней ее мать стала уверять Виктора, что это действительно так, и ее дочь не встречается с мужчинами.

– Скажите, а ее не мог увести ваш бывший муж? Что ни говори, но он ее отец?

– Да, что вы! У него от новой жены два мальчика, куда ему еще один ребенок. Если бы он захотел ее забрать, то он бы дождался кого-нибудь из нас и с нами бы решал этот вопрос. Несмотря на то, что он ушел из семьи, он так жестоко с дочкой не поступил бы.

– Подруга Веры говорит, что она с этим мужчиной направилась в сторону железнодорожного вокзала. Скажите, у вас нет родственников, работающих на железной дороге или проживающих в населенных пунктах, которые расположены вдоль нее?

Они замолчали, вероятно, перебирая в памяти всех своих близких и дальних родственников.

– Вы знаете, я что-то не припомню ни одного родственника, который проживал бы где-то в районе железной дороги, да и родня у нас немногочисленная, чтобы запутаться, кто и где живет.

Они еще говорили довольно долго, но каких-либо дополнительных сведений, которые могли бы помочь в розыске Веры, они Абрамову не сообщили. Виктор проводил их до дверей министерства и направился в свой кабинет. Он, молча, сел за стол. Если сказать честно, то он просто не знал, что ему делать дальше. Оперативник не мог поверить, что убийца набрался наглости и вот просто так увел из-под нашего носа очередную жертву. Он поднял телефонную трубку, набрал номер отделения милиции в поселке Васильево и стал ждать. Наконец, на том конце провода кто-то поднял трубку.

– Здравствуйте, МВД, Абрамов, – представился он. – Мне нужен участковый инспектор Гараев. Вы не могли бы пригласить его к телефону?

– Вы знаете, его нет. Он в отпуске. Будет лишь через месяц.

– А кто вместо него?

– Лутфуллин, но его сейчас тоже нет. Позвоните утром, так будет надежнее.

Виктор положил трубку и посмотрел на начальника отделения. На его лице была улыбка. Чем она могла быть вызвана, Абрамов так и не понял. Его, видимо, мог рассмешить звонок в Васильево.

– Скажите, почему вы улыбаетесь? Я что-то сделал не так?

– Все не так, – ответил он. – Ты сейчас делаешь все, чтобы подогнать любое исчезновение под свою версию. Ладно, взрослые женщины, а здесь – ребенок.

– Может, вы и правы, но я хочу проверить свою версию и принять окончательное решение.

– Давай, дерзай, – ответил он и, поднявшись из-за стола, направился из кабинета.

***

Мадине очень понравилась эта маленькая и рассудительная девочка. Она, часто бросив свои домашние дела, начинала играть с Верой. Та помогала ей по хозяйству: подметала полы в доме, двор, кормила кур. Свежий воздух пошел ей на пользу, лицо девочки немного округлилось, а на щеках появился легкий румянец.

– Алексей, отвези девочку обратно в Казань. Зачем она тебе? Ты только посмотри на нее, какая она славная.

– Заткнись! – слышалось ей в ответ. – Я сам знаю, что с ней делать.

Однажды, заметив играющую во дворе девочку, около дома остановилась какая-то женщина. Она долго и внимательно рассматривала девочку, а затем, махнув рукой, направилась в сторону станции. Утром Сергеев уехал в Казань. Мадина быстро убралась в доме и, взяв Веру за руку, пошла с ней поселок.

– Давай, с тобой поиграем в дочки-матери, – предложила она ей. – Ты как будто будешь моей дочкой, а я – твоей мамой. Давай?

– Хорошо, тетя Мадина, – ответила она.

В поселке они зашли в магазин, купили необходимых продуктов.

– Мама! – потянула ее за юбку Вера, – купи мне шоколадку. Вон ту, маленькую.

Продавщица посмотрела на девочку и мило улыбнулась Мадине. Та купила ей шоколадку, и они вышли из магазина.

– Тетя Мадина, а у вас ребеночек есть? – спросила Вера, когда они возвращались обратно домой.

– Есть, – коротко ответила она на вопрос девочки.

– А, скоро вы меня отвезете домой? Я очень соскучилась по маме и бабушке.

Мадина остановилась и снова посмотрела на девочку.

– Пошли на станцию. Я сама тебя отвезу к маме, – произнесла она.

Она купила два билета до Казани, и они сели на свободные места в зале ожидания. Мимо них стали проходить большие группы пассажиров, которые приехали из города на электричке. Сидевшая рядом с ней девочка неожиданно вскочила на ноги и устремилась навстречу пассажирам.

– Дядя Леша! Дядя Леша! – радостно закричала Вера. – Меня тетя Мадина хочет отвезти обратно в Казань к маме и бабушке.

Он обнял девочку и взял ее на руки.

– Тетя ошиблась. Это я завтра тебя отвезу в город, а сейчас пойдемте домой.

Мадина встала со скамейки и попыталась сделать несколько шагов. Однако ноги от страха отказались подчиняться ей. Сергеев подошел к ней и, взяв за руку, тихо прошептал:

– Если ты не пойдешь со мной домой, я прямо здесь убью тебя.

Она посмотрела на него. Его глаза были наполнены гневом, от которого у нее по коже побежали мурашки. Она сделала несколько неуверенных шагов и молча, поплелась вслед за ними.

Около дома их ожидал Белов. Он взглянул на Веру и, взяв Сергеева за локоть, потянул в сторону. Они отошли метра на три от сожительницы, и Андрей, еще раз взглянув в сторону девочки, тихо, стараясь, чтобы она не услышала, произнес:

– Ты знаешь, Леха, вся Казань пестрит фотографиями этой девочки. Менты на ушах, все ее ищут. Ты в курсе этого?

– Не суетесь! Я все знаю, – также тихо ответил он.

– Если знаешь, тогда скажи, зачем она тебе? Хочешь еще один срок получить за нее?

Сергеев оттолкнул его и направился в дом.

***

Алексей, молча, вошел в дом и присел за стол. Он достал из-под дивана большой разделочный нож и стал точить его на бруске.

– Вера! – крикнул он девочке.

Она подошла и молча, встала напротив него.

– Ты скажи тете, что я убью ее, если ты и она не будете слушаться меня.

– Ты что, совсем сошел с ума? Ты чему учишь ребенка? – произнесла Мадина, выйдя из кухни.

– Заткнись! – крикнул он ей.

Она замолчала и снова вернулась на кухню. Вера стояла перед ним, не понимая, что происходит в этом доме.

– Пойдем в спальню, – сказал он и положил свою тяжелую руку на загорелое плечо девочки.

– Дядя Леша, мне страшно, – тихо произнесла она.

– Не бойся, я ничего тебе не сделаю.

Он взял ее за руку и повел в спальню. Через минуту до Мадины донесся крик девочки. Она выскочила из кухни и буквально влетела в спальню. Сергеев, изнасиловав девочку, на глазах сожительницы схватил ее за ноги и ударил головой о некрашеную стенку дома. Когда девочка потеряла сознание, он взял в руки разделочный нож.

– Чего уставилась!? – закричал он. – Тащи корыто!

Мадина пошла в сарай. Она сняла с гвоздя оцинкованное корыто и вернулась с ним в дом. Он перерезал девочке горло и, после того, как стекла кровь, начал разделывать ее тельце.

– Чего застыла! Давай, таз для мяса! Радуйся, что я разделываю ее, а не тебя. Еще раз дернешься, тоже окажешься в этом корыте.

Остатки тела они сложили в холщевый мешок и вынесли во двор. Осмотревшись по сторонам, Алексей выкопал небольшую яму и положил в нее этот мешок.

– Пожарь печень и сердце, – приказал он Мадине. – Остальное мясо разрежь на куски и положи в морозильник.

Она, молча, исполнила его указание. Убийство Веры потрясло ее больше, чем все другие убийства. Всю ночь она не спала. Перед ее глазами стояла эта маленькая худенькая девочка и тянула к ней свои тонкие ручки, словно просила защитить от смерти. Утром она встала и, собрав свои вещи, ушла из дома. Сергеев проснулся в начале десятого. Он открыл глаза. Его поразила тишина, которая стояла в доме.

– Мадина! – крикнул он. – Завтрак готов?

Ему никто не ответил. Он встал с кровати и заглянул на кухню: она была пуста. Раздвинув занавески, он выглянул из окна во двор.

«Куда она делась? – подумал он, натягивая на голые ноги домашние тапочки. – Неужели вернулась к матери?»

Он прошел на кухню и включил газовую плиту. Поставив чайник, он направился в туалет. Умывшись, он вернулся на кухню. Отсутствие женщины он ощутил сразу, так как уже давно отвык от домашней работы.

«Убью суку! – подумал он. – От меня просто так не уходят! Я бью дважды: один раз по голове, второй раз – по крышке гроба!»

Он открыл холодильник и долго смотрел на куски мяса. Не решившись достать его, он взял три яйца для яичницы. Приготовив еду, он сел за стол и начал завтракать.

– Леха, ты дома? – услышал он.

Он положил вилку и вышел на крыльцо. Около ворот стоял Белов с сумкой в руках.

– Что тебе надо? – спросил его Сергеев.

– Да так, просто, заскочил поговорить, – ответил он. – Зайти можно?

– Давай, заходи, – ответил ему Алексей и открыл калитку.

Белов остановился в дверях и достал из сумки бутылку красного вина «Агдам».

– Может, «отравимся»? – спросил он и поставил бутылку на стол.

Сергеев, молча, посмотрел на него и, встав из-за стола, открыл буфет, откуда достал два граненых стакана.

– Разливай! – коротко произнес он.

Белов разлил вино по стаканам и, взглянув на хмурое лицо Сергеева, поднял стакан.

– Ну, поехали, – сказал он и, выпив стакан вина, поставил его на стол.

***

– Леха? А где твоя баба? – спросил его Белов.

– Я что-то не понял? Тебя это сильно волнует?

– Просто спросил, – тихо ответил Белов, чувствуя, что в этот раз ему не повезло с заданным вопросом.

Сергеев схватил лежащий на столе большой нож, которым он вечером разделывал детское тельце, и уперся им в горло Белова.

– Я тебя несколько раз предупреждал, чтобы ты не задавал мне вопросов. Но ты, видно, не понял? – прошипел он, все сильнее и сильнее надавливая на ручку ножа.

Острое стальное лезвие легко порезало шею Андрея, из которой заструилась алая кровь. На рубашке Белова расплылось кровавое пятно. При виде крови глаза Алексея приобрели какой-то безумный оттенок. Сам Белов даже не думал сопротивляться. Страх сковал не только его разум, но и все тело. Он хорошо понимал, что сделай он хоть одно движение, и Сергеев просто зарежет его. Он даже не почувствовал, как из его штанины потекла теплая моча, образовавшая большую лужу у ботинок.

Внезапно Сергеев ослабил давление на нож и посмотрел в глаза Белова. Что он там увидел: покорность, страх, огромное желание жить или что-то другое, но он убрал нож с шеи и сел за стол, положив рядом с собой этот огромный и страшный нож.

– Иди, помойся и убери за собой мочу. Я не люблю этот запах с детства, – произнес Сергеев, обращаясь к Белову.

– Я сейчас все уберу, Леха. Минуточку подожди, – заикаясь, ответил тот.

Он вскочил со стула и исчез за дверью. Вскоре он вернулся с ведром воды и тряпкой. Закатав рукава рубашки, он начал мыть пол. Вымыв его, он снял с себя мокрые брюки и снова исчез за дверью. Через минуту он появился в доме, неся с собой детское оцинкованное корыто.

– Леха! Можно я постираюсь? – задал он ему свой очередной вопрос, которого сам испугался.

– Валяй! – коротко ответил ему хозяин. – Дома все равно никого нет. Пока не найду бабу, будешь ухаживать за мной. Если что, убью.

– Я все понял, Леха. Сейчас постираю штаны. На улице тепло, они быстро высохнут.

Он поднял ведро с водой, чтобы вылить его в ванну. То, что он увидел на дне, лишило его дара речи. Там лежал детский пальчик. Он поднял глаза и, встретив грозный взгляд Сергеева, осторожно вытащил его из ванны.

– Чего стоишь, словно истукан? – спросил его Алексей. – Брось его собакам, они сожрут.

Андрей осторожно, словно нес не палец, а мину, которая могла взорваться у него в руках в любой момент, вышел из дома и кинул его собакам. Одна из собак мгновенно проглотила его.

Повернувшись, он вздрогнул. На крыльце стоял Сергеев и внимательно смотрел на него.

– Ты, наверное, догадался, что здесь произошло? – спросил он у Белова. – Да, да, ты несколько раз ел человеческое мясо, и оно тебе понравилось. Ты такой же, как и я, независимо от того, что убивал этих людей я, или ты. Если меня повяжет милиция, то тебе тоже «хана». Меня поставят к стенке, это точно, но рядом со мной будешь стоять и ты. Можешь бежать в ментовку и сдавать меня, но я скажу там, что убивали мы баб с тобой вместе. Ты не сможешь опровергнуть все это, так что мы с тобой, друг, повязаны навечно.

Белов почувствовал, как по его спине потек холодный, липкий пот. Он посмотрел на Сергеева, на лице которого была зловещая улыбка. Опыт, который он приобрел в тюрьме и на зоне, подсказывал ему, что он вот просто так стал соучастником страшного преступления, и шансов вырваться из этого порочного круга у него не было. Немного подумав, он в душе согласился с доводами Алексея. Улыбнувшись ему, он тихо произнес:

– Я с тобой, Леха. Тебе не придется одному гореть в аду, так как рядом с тобой буду я.

– Раз так, тогда пойдем, допьем красное вино, – предложил ему Сергеев и, повернувшись, вошел в дом.

***

Прошло десять дней с момента исчезновения девочки. Все предпринятые попытки МВД, разыскать ее, не увенчались успехом. Оперативникам удалось найти отца девочки, но он тоже не знал, что случилось с его дочерью. Абрамова по-прежнему мучила одна догадка, но он никак не мог логически связать ее с основной его версией о возможной причастности серийного убийцы к исчезновению девочки.

Виктор снова вызвал к себе мать девочки, и они долго сидели с ней у него в кабинете, перебирая всех ее знакомых и родственников.

– Поймите, этот человек пришел к кому-то из вас – к вам лично или к вашей матери. Он хорошо знал кого-то из вас и смог убедить вашу дочку в том, что он ваш родственник, и поэтому ему удалось увести ее из дома. Он не боялся встретиться с соседями и бабушкой, так как всегда мог оправдаться перед ними. Я вас прошу, ну вспомните всех ваших родных и знакомых. Я не думаю, что среди них так много мужчин, что вы не можете назвать их по фамилиям и именам.

Она задумалась и стала перечислять ему фамилии и имена. Абрамов сидел и молча, записывал их. Таких людей оказалось не так уж и мало.

– Вот видите, сколько у вас знакомых мужчин. А ваша мама все убеждала меня, что вы ни с кем не встречались последние пять лет.

Мать девочки покраснела.

– Извините, я не хотел вас обидеть. Вы – взрослая женщина, и в этом нет ничего особенного. Скажите, у вас нет фотографий этих людей?

– Нет, – коротко ответила она. – Я никогда не просила их, чтобы они подарили мне свое фото.

– Ничего, мы найдем их фотографии: я рассчитываю на то, что подружка дочери сможет опознать кого-нибудь из них. Это хоть и маловероятно, но я все же, не теряю надежды. Посмотрим, что у нас получится, – произнес Виктор и встал из-за стола, давая ей понять, что разговор окончен.

– Виктор Николаевич, у меня одна осталась надежда – это на вас. Найдите мою девочку.

– Если она жива, то я постараюсь найти ее, – ответил Абрамов, пропуская ее вперед.

Он проводил ее до дверей министерства и направился к себе в кабинет.

– Абрамов! Ты что не здороваешься? – услышал он у себя за спиной.

Виктор оглянулся и увидел начальника пятого отдела КГБ Александра Глухова, который направлялся в его сторону.

– Здравствуйте! – произнес Виктор и протянул ему свою руку.

– Здравствуй.

Несмотря на небольшой рост и мелкие черты лица, его рукопожатие было достаточно сильным. Заметив его удивление, он, улыбаясь, сказал:

– Иногда внешность человека бывает обманчивой, и за ее привлекательностью скрывается жестокий и циничный человек.

– Это вы про себя говорите?

– Я пошутил, Абрамов. Что у тебя нового по девочке?

– Пока ничего реального. Проверяю всех мужчин из числа знакомых мамаши.

– Я не думаю, что это сделал нормальный человек. Вот сам подумай, для чего это ему? Заставить мать поволноваться?

– Не знаю. Мне тоже не совсем ясен мотив всего этого.

– Мне Юрий Васильевич как-то рассказывал о твоей версии, то есть о каком-то серийном убийце, который охотится на женщин и убивает их. Скажи, эта девочка ложится в эту схему?

Абрамов улыбнулся.

– Но, похитили же, не мальчика, а девочку.

– А ты можешь поделиться со мной своими мыслями о серийных убийцах. Как ни странно, но они меня заинтересовали.

– Вы громко сказали, что это мысли мои. Это результаты исследований целого ряда зарубежных криминалистов и психологов.

– Тогда еще интереснее, – произнес он. – Я с удовольствием послушаю тебя.

***

– Вы знаете, что маньяки это не только серийные убийцы. Если говорить об убийствах, о нападении на людей и насилия вообще, то все они могут не только нападать на людей, но и неделями отслеживать свои будущие жертвы. Случается, что они действуют чисто импульсивно без всякого плана: увидел человека и все. Их действия иногда не подпадают под нормальную логику. Они действуют так, как будто ничего особенного не совершают, часто даже не скрывая это от других людей. Все зависит от мании.

– Погоди, ты считаешь, что этот человек мог просто так увидеть ребенка, его заклинило в данный момент, и он увел ребенка? Ему захотелось убить, и для него уже было не столь важно, кто перед ним стоит?

– Я ничего не утверждаю и не считаю. Об этом пишут криминалисты и психологи.

– Я слышал, что маньяками часто становятся дети, которых когда-то не любили?

– Ученые считают, что мотивами к совершению убийств не всегда становится стремление «отомстить» за свое поруганное или изломанное детство. Они не всегда убивают людей, похожих на маму или злую жену. Это было бы очень просто. Их мотивы чаще всего – это различные варианты вполне определенного садизма, ставшего частью той или иной мании.

Как правило, любой маньяк – наиболее униженный член общества, не столько бывший таким в детстве, сколько ставший таковым в своей взрослой жизни. Это именно взрослый, которого никто не замечает и всерьез не воспринимает, который не знает, как достичь ощущения своей значимости, возможно, только изнасиловав или убив человека. Ради этого «самоутверждения», он убивает ни в чем неповинных людей, испытывая пьянящее чувство своего превосходства над ними, ведь это он решает, жить им или нет.

Глухов загасил сигарету и потянулся за новой.

– Спасибо. Очень интересно, но не ново. Я про это уже слышал. Скажи, Абрамов, почему ты считаешь, что этот маньяк проживает где-то в районе станции Васильево?

– Да, я до сих пор так считаю. Это небольшой поселок, и его можно было отработать довольно быстро и эффективно. Но, как не странно, мне никто не верит. Все считают, что никакой связи между исчезновениями женщин, а тем более их привязки к поселку Васильево не имеется.

– Понятно. Я доложу своему руководству. Может, мы тебе чем-то в данном вопросе и поможем. Ты знаешь, у нас тоже есть возможности в этом деле.

– Спасибо. Буду надеяться на вашу помощь.

– Если я тебя правильно понял, ты, похоже, хочешь поехать в Васильево и поискать девочку там?

– Да. Я завтра поеду туда. Может, повезет, и я что-то узнаю о ней.

– Удачи, – произнес он.

Виктор встал из-за стола и направился к себе в кабинет.

***

На следующий день, с разрешения Костина, Абрамов выехал в поселок Васильево. Накануне вечером прошел сильный дождь, который оставил после себя множественные больших и глубоких луж, в которых, распустив в сторону крылья, купались голуби. Виктор зашел в первый магазин, который находился недалеко от станции. Поздоровавшись с миловидной продавщицей, он протянул ей фотографию Веры.

– Посмотрите, пожалуйста. Вы случайно не видели эту девочку?

Продавщица взяла в руки фотографию и сразу же вернула ее ему.

– Нет. Этой девочки я здесь не видела. Скажите, это правда, что вы разыскиваете ту девочку, которая две недели назад пропала в Казани? Говорят, что ее прямо из дома увел какой-то мужчина?

– Правда, – коротко ответил Абрамов ей. – Скажите, как вы работаете? Посменно, неделями, а затем меняетесь?

– Неделями, – ответила продавщица. – Подождите минуточку, моя сменщица здесь, сейчас я ее приглашу к вам. Возможно, она чем-то поможет.

Она скрылась в подсобном помещении. Прошло минут пять, если не больше, и из подсобки вышла продавщица в сопровождении своей сменщицы. Абрамов снова достал из кармана фотографию и протянул ее сменщице.

– Может, вы случайно видели эту девочку? Она пропала две недели назад.

Женщина осторожно, словно боясь обжечься, взяла в руки фотографию и сразу же положила ее обратно на прилавок. Судя по ее реакции, Виктор мгновенно догадался, что ей знакома эта девочка.

– Нет. Я не видела ее, – тихо произнесла она и покосилась на свою подругу по работе. – Сами знаете, народу за день заходит много, разве всех запомнишь.

Она еще раз с опаской взглянула на фотографию и отвела взгляд в сторону.

– Нет, так нет, – произнес Виктор. – Не приведи Господь, чтобы у вас кто-нибудь пропал, а особенно – ребенок. Вы знаете, в чем главная трагедия в исчезновении этой девочки? Это – наше равнодушие. Кто-то ее увел прямо из дома, с кем-то этот человек ехал в транспорте, держа девочку за руку. Их видели десятки, а может, и сотни людей, но всем им не до судьбы этой девочки. Проще сказать, я не знаю, я ничего не видел, ведь это чужая девочка, а не своя. Я не понимаю, как могут после всего этого жить люди. Ведь от их сознания зависит ее жизнь.

Абрамов взял фотографию и направился к выходу из магазина.

– Мужчина! Погодите! – произнесла женщина.

Виктор остановился в дверях и повернулся к ней лицом.

– Я видела эту девочку неделю назад. Она в сопровождении какой-то молодой женщины заходила в наш магазин. Я еще тогда обратила на нее внимание: мне показалось, что девочка русская, а эта женщина – татарка. Девочка попросила купить шоколадку, и та купила ей. Потом, насколько я помню, они направились вместе в сторону железнодорожной станции.

– Скажите, а вы раньше видели здесь эту женщину? – поинтересовался у нее Виктор. – Она ваша, местная?

– Врать не буду. По-моему, я где-то ее встречала. Не исключаю, что она может жить в нашем поселке или работать здесь в санатории.

– Вы можете ее описать?

– Не знаю. Я ее особо не рассматривала.

– Может, вы завтра подъедете к нам в МВД. С ваших слов художник постарается нарисовать портрет этой женщины.

Мое предложение, похоже, не обрадовало ее. Ехать в Казань ей явно не хотелось.

– Я вас очень прошу, помогите нам, – произнес Виктор.

Она с минуту колебалась, а затем дала согласие. Они быстро договорились о времени встречи, и он вышел из магазина. Больше в этот день ему ничего не удалось узнать о пропавшей девочке.

***

О результатах поездки Абрамов доложил начальнику Управления уголовного розыска. Выслушав его, он почему-то улыбнулся.

–Ты знаешь, Виктор, у тебя самого, похоже, возникла навязчивая мания, что все эти исчезновения связаны с поселком Васильево. Я начинаю бояться, что очередное громкое исчезновение какой-нибудь женщины ты снова свяжешь с этим поселком.

– Юрий Васильевич, все мои выводы сделаны не на ровном месте. О всех показаниях свидетелей я вам докладывал. Я все отлично понимаю, что вам, а особенно прокуратуре нужны трупы, чтобы возбудить уголовные дела. Но для того чтобы найти трупы этих женщин, нужно их искать. Преступник прячет их, он не хочет, чтобы мы их нашли. Я один не в состоянии прочесать весь этот микрорайон, а Зеленодольский отдел милиции вообще не хочет ничего делать в этом направлении, они просто занимаются отписками.

– Я не снимаю тебя с этого дела. Работай, может, тебе и повезет. Единственно, о чем я попрошу, больше никому не рассказывай о маньяке. Тебе уже один раз сказал об этом прокурор, и я сейчас с ним полностью согласен. Мы живем в другом мире – это не Америка. У нас нет, и не может быть того, о чем ты всем рассказываешь. Так что, иди, работай. Если что, докладывай.

Абрамов вышел из кабинета Костина и направился к себе. Первое, что он увидел, когда вошел, это большая стопа розыскных дел, лежавшая у него на столе.

– Хватит, Абрамов, валять дурака и пудрить мозги руководству Управления о серийном убийце. Спустись на землю. Вот дела, давай, изучай, пиши указания.

Виктор посмотрел на начальника отделения. Он еле сдерживал себя, чтобы не улыбнуться.

«Вот тебе и привет, товарищ Абрамов, от начальника отделения. Ты забыл одну старую истину, что с начальниками спорить и ругаться бесполезно, наживешь лишь одни неприятности», – подумал он.

– Видишь, дел – много. А ты слишком долго занимался не тем, чем должен.

– Хорошо. Я все понял, товарищ начальник. За все нужно платить.

Виктор посмотрел на Козина. Тот явно был доволен решением своего начальника.

***

Абрамов проснулся и, открыв глаза, долго пытался понять, где он. Ему снился все тот же сон, что его преследует группа моджахедов. Он снова бежал по этим голым камням в надежде где-то укрыться. Пули высекали снопы искр, ударившись в огромные валуны, и с воем уходили куда-то вверх. Наконец он упал среди этих камней и почувствовал, что уже не могу бежать. Он положил свой автомат на камень и отстегнул магазин. Достав из него один патрон, он засунул его в карман куртки.

«Это – мой», – подумал Абрамов.

Они лезли со всех сторон, их бородатые лица мелькали из-за камней то тут, то там. Он стрелял до тех пор, пока в автомате были патроны. Положив рядом с собой автомат, Абрамов достал из кармана куртки блестящий патрон. Он сверкал, как золотой. Виктор зарядил автомат и подставил ствол к подбородку. Из-за камня показалась голова моджахеда. Он встал в полный рост и, держа автомат наперевес, направился в его сторону. Присмотревшись, Виктор узнал в нем начальника отделения. Вдруг все это исчезло. Абрамов по-прежнему лежал среди камней один, и только ветер где-то завывал, словно шакал. Он почему-то посмотрел на свой автомат, из ствола которого шел легкий дымок, и с ужасом подумал, что теперь у него не осталось ни одного патрона. От этой страшной мысли он хотел закричать, но у него ничего не вышло: пропал голос.

Придя в себя, Абрамов поднялся с кровати и направился на кухню. Он поставил на газовую плиту чайник и, когда тот закипел, налил в бокал чая. Виктор сидел за столом, но по-прежнему был во власти своего сна.

«Надо же такому присниться: мой начальник и вдруг моджахед», – от этой мысли он невольно улыбнулся.

Весь остаток ночи Виктор провел на кухне. Сидя на жестком табурете, он пытался разобраться, что могло связывать пропавших женщин и эту маленькую девочку, почему все их пути пересекались в поселке Васильево. Абрамов отлично понимал, что здесь существует определенная закономерность, связанная с одним человеком, проживающим или работающим в этом районе. Если с женщинами было все относительно ясно, то с исчезновением девочки – все абсолютно непонятно.

«Как мужчина мог зайти к ней домой и увести ее? Откуда он мог знать, что она одна дома, не мог же он следить за ее матерью и бабушкой?» – размышлял Виктор, он по-прежнему пытался найти ответ, которого не было.

Он не заметил, как на улице стало светло. Из-за крыши соседнего дома показалось яркое летнее солнце. Абрамов посмотрел на часы и направился в ванную. Приняв душ и побрившись, он начал собираться на работу.

– Виктор, ты, куда в такую рань? – спросила его жена.

– На работу. Я решил поработать с утра, пока в кабинете никого нет.

Она встала и быстро приготовила ему завтрак. Через полчаса он уже шел по улице в сторону министерства. Солнце, которое еще час назад так ласково заглядывало к нему в окно, исчезло за большой и темной тучей. От этого ему стало как-то неуютно.

«Вот так в жизни и бывает, что даже такое могучее и сильное светило может закрыть маленькая серая тучка», – подумал он.

***

– Леха? У нас после вчерашнего вечера что-то осталось или нет? Я умираю с похмелья.

– А, хрен его знает. Встань, посмотри. У нищих слуг не бывает.

Белов пересилил себя и медленно поднялся с грязной простыни, которой был застлан диван. Он нагнулся и начал перебирать пустую посуду из-под водки и вина, которая скопилась у них под столом за эти десять суток.

– Ну что, нашел? – поинтересовался у него Сергеев.

Андрей что-то промычал в ответ. Он поднялся с колен и поставил на стол бутылку с недопитой накануне водкой.

– Кажется, что-то есть, – произнес он пересохшим языком. – Давай, вставай, отравимся.

Сергеев поднялся с кровати, шатаясь и опираясь рукой о стену, направился к столу, заваленному остатками вчерашней закуски. Сев за стол, он разлил водку по стаканам. Они, молча, выпили и стали закусывать.

– Леха? – тихо обратился к нему Белов. – Тебе нужно срочно найти бабу, чтобы она следила за домом.

– Почему не тебе? – спросил его Сергеев.

– Потому что у меня, в отличие от тебя, нет дома. Хочешь, я познакомлю тебя со своей двоюродной сестрой. Ей двадцать три года, молодая справная баба. Правда, немного крикливая, а так ничего.

– Слушай, Белов. А почему она в такие годы сидит дома? Что, не нужна никому?

– Почему не нужна? Она была замужем, но они расстались.

Алексей почесал затылок и, взглянув на хаос, творящийся в доме, произнес:

– А что? Я даже не против этого. Вези ее сюда, посмотрим. Ты правильно заметил, дом без бабы, как без дверей.

– И я про это. Самое главное, что она умеет держать язык за зубами. Ее хоть убивай, из нее слова лишнего не выдернешь.

– Это хорошо. Ты сам знаешь, что я не люблю людей, которые суют свой нос в мои дела. А я ей понравлюсь?

– Ты – мужик видный. Ля-ля, травить умеешь. А это самое важное для баб. Это мужики любят глазами, а бабы ушами.

Сергеев взял в руки бутылку и опрокинул ее в стакан. Бутылка была пустой.

– Когда привезешь?

– Могу и сегодня. Сейчас немного оклемаюсь и рвану в Казань.

– Хорошо, – тихо произнес Сергеев. – А сейчас сходи в сарай. Там под тазом должна лежать бутылка с самогоном. Тащи ее сюда.

Белов мгновенно исчез за дверью. Вернулся он через минуты две, держа в руках бутылку. Он поставил ее на стол, а сам присел рядом с Сергеевым.

– Леха? Может, котлет наделаем? Мясо же есть, а то надоели все эти консервы.

– Что, не нравится здоровая пища? Вся страна их жрет и молчит, а тебе вдруг надоело?

– Да я так, к слову. Если мясо сейчас не сожрать, то оно испортится. Что, жалеешь? Да и бабе будет приятно, когда ты ее мясом угостишь. Баба – она тоже человек и вкусно пожрать тоже хочет.

– Баба не человек, а корова. Ты этого никогда не забывай. Не они нас жрут, а мы их. И право выбора у нас, а не у них. А сейчас – разливай.

Белов разлил самогон по стаканам. Они снова выпили и стали доедать остатки пищи. Белов подошел к холодильнику и достал из него большой кусок мяса. Он положил его в блюдо и снова сел за стол.

– Леха? Ты мне денег на билет до Казани дашь?

– Белов?! Откуда у меня деньги? Тебя, похоже, «сдали» вовремя, но с большими недоделками. Ты без денег не сможешь доехать до Казани?

– Все понял. Нет, так нет. Поеду, как обычно.

– Вот и вали в город. Я сам здесь наведу порядок. А ты без бабы не возвращайся.

Они допили бутылку самогона, и Белов, умывшись, пошел на станцию.

***

Было около восьми часов вечера, когда в дом к Сергееву вошел Белов вместе с молодой женщиной. Про такую в народе говорят – кровь с молоком. Она была чуть выше среднего роста. Ее гладко зачесанные назад волосы были заплетены в толстую косу.

– Лида, – коротко представилась она Сергееву.

– Алексей, – произнес он и, немного смутившись, пригласил ее пройти в дом.

– Да, грязновато у вас, мальчики, – сказала она, осматривая дом. – Сразу чувствуется отсутствие женской руки. Ничего, я сейчас мигом наведу здесь порядок.

Закатав рукава платья, она попросила выйти их из дома. Пока они курили, сидя на завалинке, она быстро вымыла пол и, собрав пустые бутылки в коробку, выставила на улицу.

– Что вам приготовить из мяса? – спросила она Сергеева.

– Андрей хотел котлет, – ответил ей Алексей. – Может, вам чем-то помочь?

– Что, у меня нет рук? Я сама могу все это сделать, – произнесла она. – Скажите, вы, правда, бывший преподаватель? Мне Андрей рассказал про вас: как вас бросила жена, как ваша молодая любовница, чтобы завладеть вашей квартирой, упрятала вас за решетку.

Алексей посмотрел на Белова так, что у того по коже пробежали мурашки.

– Эх, Андрей, Андрей! Вот и доверься человеку. Недаром говорят, если рассказать все Андрею, то об этом узнает и свинья.

– Да вы не обижайтесь. Он – мужик хороший, болтун только.

– Вот и я об этом говорю. Вот видите, вы все про меня знаете, мне вам даже рассказать нечего.

Она скрылась за дверью. Сергеев схватил Белова за лацканы пиджака и подтянул его к себе.

– Что ты еще ей про меня рассказал? Может, рассказал и о мясе? Смотри, Андрей, не заиграйся.

– Да ты что, Леха? Я же только так, чтобы возбудить в ней интерес к тебе, и не более. Не мог же я сказать ей, что ты просто охранник?

Сергеев разжал кулаки и освободил лацканы пиджака. Белов отошел в сторону и что-то пробубнил себе под нос.

– Вот и делай людям добро.

Они выкурили еще по одной сигарете, прежде чем их в дом пригласила Лидия. Они вошли в комнату. За час она сделала чудо: дом снова заблестел чистотой, а из кухни до них доносился запах жареного мяса.

– Давайте, мальчики, садитесь за стол.

Они вымыли руки и прошли в зал. Сергеев достал из холодильника бутылку водки и поставил ее на стол. Открыв, он разлил водку по стаканам и предложил выпить за женщин. Они выпили и стали закусывать жареным мясом.

– Леша? Ты где покупаешь такое классное мясо? – спросила она его.

– Места нужно знать, – уклончиво ответил он. – Нравится?

– Да. Только не пойму, что это: телятина, молодая свинина?

– Не то, и не другое, – сказал он. – Это человечина.

Рука Лиды дрогнула. Она положила кусок мяса обратно в тарелку и посмотрела на Сергеева.

– Ты, ешь, ешь. Я пошутил, – произнес он и снова разлил водку по стаканам.

Она натянуто рассмеялась и, взяв кусок мяса, сунула его в рот.

– Ну, у вас и шутки, Леша. Я сначала и не поняла, серьезно вы говорите или нет?

– Вот такой я шутник. Живу один, словно бобыль, если бы не вы, то покрылся бы мхом, – сказал он и громко рассмеялся.

Не стесняясь Белова, он положил свою большую и сильную руку на колено Лиды. Она, молча, посмотрела на него, но снимать руку с колена не стала.

***

Они проснулись утром в одной кровати. Пока он нежился в ней, Лида хлопотала на кухне, готовя ему завтрак.

– Леша! Ты знаешь, что у нас заканчивается мясо?

«У «нас – скептически подумал он, вспоминая проведенную ночь с этой молодой женщиной. – Мадина в постели намного лучше ее».

– Леша! Давай, вставай, хватит разлеживаться. Кто рано встает, тому говорят, Бог подает, – произнесла она.

«Бог здесь только один, это – я», – снова подумал он.

Он встал с кровати и в трусах и майке направился на кухню. У газовой плиты стояла Лида и жарила оладьи. Он подошел сзади и обнял ее. Рука его медленно скользнула с шеи и оказалась на ее пышной груди.

– Отстань! – довольно жестко произнесла она. – Тебе ночи не хватило? Ты и так всю ночь издевался надо мной.

– Ты что, Лида? Ночью я тебя любил, а не издевался.

– Если ты это называешь любовью, то мне такая любовь не нужна. Я думала, что встретила ученого человека, романтика, а ты оказался кобель кобелем.

– Так это у меня от природы. Ее, Лида, учеными степенями не спрячешь. А что, тебе не понравилось?

– Я не об этом. Я не люблю, что меня хватают тогда, когда я этого не хочу.

Они сели за стол и приступили к завтраку. Рука Сергеева привычно скользнула под стол, и он вытащил оттуда бутылку с водкой. Достав из шкафа два стакана, он, молча, разлил водку и поднял стакан.

– За здоровье! – произнес он и опрокинул содержимое стакана в рот.

Поставив пустой стакан на стол, он посмотрел на Лиду, которая даже не прикоснулась к стакану.

– Что не пьешь? – тихо спросил он. – Запомни, ты должна делать лишь то, что я тебе разрешаю. Ты поняла это?

– Что ты мне указываешь, что мне делать, а что нет? Если я тебе не нужна, так и скажи.

Сергеев промолчал, хотя внутри все встало дыбом. Эта женщина чем-то напоминала ему одну из сестер, такую же сварливую и вредную. Чтобы сдержать себя, он встал из-за стола и вышел на улицу. Вслед за ним из дома вышла Лида. Взглянув, на Алексея, она сунула ему в руки авоську.

– Хватит курить, сходи в магазин и купи хлеба.

Сергеев направился в сторону магазина. Купив хлеб, он вышел оттуда и столкнулся с Беловым.

– Ну и как, молодожен? – поинтересовался он у Сергеева. – Все нормально?

–Да пошел ты вместе со своей родственницей. Теперь я понял, почему она одна.

– И почему?

– Ее проще убить, чем жить с ней всю жизнь. Там хоть отсидишь и выйдешь, а здесь дом, как тюрьма. Я сегодня поеду в город. У меня пустой холодильник, нужно мясо. Так что ты, Андрей, подходи ко мне часов в девять вечера, будет нужна твоя помощь.

– Базара нет. Буду в девять, – сказал Белов и прошмыгнул мимо него в магазин.

Сергеев пришел домой и, выложив купленные продукты на стол, начал собираться.

– Ты куда собрался? – спросила его новая сожительница.

– Хочу съездить в Казань. Там у меня дела, – ответил он ей.

– Я тоже хочу съездить в город, нужно забрать кое-какие вещи. Может, поедем вместе?

– Нет, не могу. Мне нужно ехать сейчас.

– Давай, езжай. Я тогда поеду после обеда. Сейчас поставлю варить суп и, когда он сварится, тогда и поеду.

– Дело твое, – произнес он и вышел из дома.

***

Сергеев шел по вокзалу, пристально вглядываясь в женщин, многие из которых были с детьми, и на их лицах трудно было что-то прочитать. Кроме усталости, на них не было ничего. Наконец его взгляд остановился на молодой женщине. Она сидела на жестком сиденье и, по всей вероятности, дремала. Глаза ее были закрыты, а рот, наоборот – слегка приоткрыт. Осмотревшись по сторонам, он присел рядом с женщиной и осторожно толкнул ее локтем. Та открыла глаза и молча, посмотрела на него.

– Что нужно? – спросила она его. – Ты из милиции?

– Разве я похож на мента? Просто задел случайно. И давно ты здесь на вокзале чалишься?

Она снова посмотрела на него. Судя по ее лицу, она старалась угадать, что нужно этому незнакомому человеку.

– Говоришь, что не мент, а задаешь ментовские вопросы.

– Слушай, давай я отгадаю, откуда ты? – спросил он ее и, не дождавшись ответа, продолжил. – Глядя на тебя, я сразу же понял, что ты недавно откинулась с зоны. Раз ты на вокзале в Казани, значит, отбывала срок в Пановке. Угадал?

Женщина улыбнулась, показав прокуренные желтые зубы.

– Дай, закурить. А ты, похоже, тоже из бывших зеков? Я смотрю, ты мужик тертый. Чем пытать женщину, лучше бы угостил ее красненьким вином. У меня голова раскалывается с похмелья.

– Почему бы и не угостить? Ты, наверное, здесь все точки знаешь. Давай, веди туда, где продают это пойло.

Она поднялась с сиденья и медленно направилась в сторону перрона. Следом за ней на расстоянии нескольких метров шел Сергеев. Он иногда бросал взгляд по сторонам, боясь встретиться с кем-то из своих знакомых. После убийства Верочки он стал вести себя достаточно осторожно. Он не хотел, чтобы его видели с этой женщиной. Она подошла к запасному выходу из привокзального ресторана и стала громко стучать в дверь. Через некоторое время та приоткрылась, и показалась женщина, одетая в белый халат.

– Ты что ломишься? Хочешь, чтобы я вызвала милицию? – произнесла она громко. – А ну, отойди от двери!

– Ты что орешь, словно рожаешь? Давай, вызывай ментов, посмотрим, что они сделают со мной.

Женщина замолчала и посмотрела на нее.

– Что нужно?

– Дай, два флакона красненького.

– Что значит дай? Давай деньги, тогда и дам. Милостыню я не подаю.

Женщина посмотрела на Сергеева. Он достал из кармана деньги и молча, протянул их женщине в халате. Та быстро схватила их и исчезла за дверью. Прошло минут пять, и она снова появилась.

– Вот, возьми, – коротко сказала она и сунула ему в руки две бутылки «Агдама».

– Спасибо, – произнес он и посмотрел на свою новую знакомую. – Куда пойдем пить?

Она, молча, показала рукой в сторону пляжа «Локомотив» и первой направилась в ту сторону.

«А она ничего, если ее хорошенько отмыть, – подумал он, наблюдая за ее походкой. – Ничем не хуже Лидки».

Они пересекли несколько железнодорожных путей, прежде чем женщина остановилась и, указав ему рукой, предложила присесть под кустами. Они сели на траву, и Алексей начал открывать бутылки с вином.

– Тебя как звать? – спросил он женщину.

– Люба, – ответила она ему. – А, тебя?

– Алексей, – представился он ей. – Ты откуда родом? Давно бичуешь?

– Я – местная. Пока сидела, мать умерла. Брат не пустил домой, говорит, что у него семья, и мне делать дома больше нечего.

– И что ты решила? Как думаешь жить дальше?

– Не знаю. Может, завербуюсь куда-нибудь, а пока лето, можно и на вокзале переспать.

– А родственники как на это смотрят?

– Им не до меня. Я – кусок отрезанный.

– Если хочешь, то поехали со мной. У меня дом в Васильево, места хватит. Кстати, местный начальник отделения милиции – мой хороший знакомый. Поговорю с ним, поможет сделать тебе паспорт. Я недавно помог своему товарищу. Мы вместе с ним отбывали срок на «двойке». Сейчас работает на швейной фабрике в Зеленом Доле.

Люба посмотрела на него, как на инопланетянина.

– Ты, наверное, шутишь? Сейчас «поимеешь» меня и поминай, как звали. Зачем я тебе?

– Дело твое. Хотел тебе помочь. Не хочешь, не надо. А так бы помогла моей жене на огороде. Она у меня больная, работать не может.

– Вот с этого и начинал бы, что нужен работник. А то гоняешь порожняки. Я уже давно никому не верю, ни ментам, ни таким, как ты.

– Ну, так ты согласна поехать со мной?

– Давай выпьем, а потом поговорим.

Он стукнулись бутылками и стали пить вино прямо из них.

***

Люба умерла быстро, даже не почувствовав боли. Сергеев и Белов приподняли женское тело и повесили его за крюки. Привычно орудуя большим и острым ножом, Алексей быстро разделывал труп. Он бросал куски мяса в эмалированный таз, а когда тот наполнился еще теплым мясом, они сложили кости в холщевый мешок и вынесли его во двор. Осмотревшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, они быстро закопали кости в заранее приготовленной яме. Пока Белов закапывал, Сергеев вернулся в сарай и вышел оттуда, держа в руках отчлененную от тела женскую голову. Он положил ее на землю и несколько раз ударил по ней обухом топора. Как-то еще в тюрьме он прочитал в одной из книг, что ученые могут воссоздать прижизненный образ человека по черепу, и поэтому, когда под ударами топора с хрустом сломались кости черепа, он успокоился. Теперь ни одному ученому не удастся сделать это. Он взял в руки штыковую лопату и, вырыв небольшую яму, бросил туда женскую голову.

– Леха! Давай я зарою, а то твои собаки разроют.

Он взял из рук Сергеева лопату и стал копать. Пока он возился в огороде, Алексей сложил мясо в холодильник. Несколько кусков остались в тазу, так как не уместились в морозильник. Он взял большую алюминиевую кастрюлю и бросил мясо в нее. Налив туда воды, он поставил ее на газовую плиту.

Дверь дома открылась, и показался Белов.

– Все, Леха, дело сделано. Давай, махнем.

Сергеев достал бутылку самогона и поставил ее на стол. Не успели они выпить, как в дом вошла Лида.

– Так и знала. Стоит мне только уйти, сразу на столе появляется бутылка, – заворчала она с порога. – А тебе, что здесь надо? Иди к себе домой, там и пей.

– Что ты командуешь? – обиженно произнес Белов. – Я не к тебе пришел, а к своему старому товарищу.

– Еще мне поговори, – грозно сказала Лида, упершись руками в бедра. – Ты хочешь, чтобы я тебя выкинула из дома? Сейчас узнаешь, как это делается.

– Не трогай Андрея, – произнес Сергеев. – Это мой единственный друг.

– Если хотите пить, тогда идите во двор, там и пейте, – сказала она и, демонстративно повернувшись к ним спиной, прошла в комнату.

– Ну и сука! – тихо произнес Белов. – Вот и делай людям добро. Если так пойдет и дальше, то придется нам ходить здесь по одной половице.

– Посмотрим, – ответил Сергеев.

Он встал из-за стола и прошел на кухню. Посолив варившееся мясо, он вернулся в комнату и, взяв бутылку самогона и два стакана, направился к двери. Вслед за ним, прихватив закуску со стола, вышел и Белов.

***

Жизнь Абрамова снова вернулась в размеренное русло. Он изучал розыскные дела, как и его товарищи по отделению, ездил в командировки, принимал участие в засадах и задержаниях преступников, скрывшихся от следствия и суда. Но в его голове по-прежнему сидела мысль о тех пропавших женщинах, которые, как он считал, стали жертвами серийного маньяка. Однажды, проезжая мимо Кировского отдела милиции, Виктор не удержался и зашел к знакомому сотруднику уголовного розыска, который занимался розыском граждан, пропавших без вести.

– Привет, Борис, – поздоровался он с ним. – Есть что-то новое по Семшовой?

Он посмотрел куда-то мимо Абрамова и улыбнулся.

– Откуда, Виктор Николаевич? Конечно, нет ничего. Я и мужа ее на сутки закрывал, рассчитывал, что он мне что-то расскажет.

– Он не при делах, – ответил Виктор ему. – Он алкоголик конченный, но убить жену он не мог.

– Но, люди говорят, что он гонял ее в последнее время. Мало ли что, мог и убить по неосторожности.

– А ты не пробовал искать Семшову в Васильево. Насколько я помню, ее знакомая Рая видела ее именно на платформе в Васильево в сопровождении какого-то мужчины.

– Да, врет она все. Неужели вы поверили какой-то пьянице? Они что только не придумают, когда их подожмешь. Кстати, Виктор Николаевич, когда я с ней разговаривал в последний раз, она спрашивала о вас, просила, чтобы я дал ей ваш номер телефона.

– И что? Дал?

– Дал. Говорит, что у нее был ваш номер телефона, но она его потеряла. Правда, это?

Абрамов, молча, кивнул и, не прощаясь, направился к выходу из кабинета.

– Виктор Николаевич? Может, чая попьете? – услышал он вдогонку.

Абрамов вышел из районного отдела милиции и сразу же направился к дому Семшова. Именно там он рассчитывал найти Раю. Виктор осторожно поднялся по скрипучим деревянным ступенькам лестницы и оказался на втором этаже. За его отсутствие здесь практически ничего не изменилось. Те же оцинкованные корыта висели на гвоздях, все тот же устойчивый запах кошачьей мочи и человеческого пота.

Он остановился у двери Семшова и сильно постучал. За дверью было тихо. Неожиданно открылась соседняя дверь, и в проеме показалась лохматая голова старухи.

– Не стучи, его нет дома. Он еще с утра ушел и больше не возвращался, – сказала она, забавно шамкая беззубым ртом.

– А где его можно найти?

– Они за домом собираются всей шайкой. Там и ищи.

Абрамов поблагодарил ее и направился на улицу. Обогнув дом, он заметил группу людей, сидящих за сколоченным из досок столом. Они громко разговаривали и смеялись. На столе стояло несколько пустых бутылок из-под вина и два полиэтиленовых пакета с пивом. В этой компании он увидел Семшова и Раю.

– Привет, мужики! – поздоровался Виктор с ними. – Пьете? А кто будет строить коммунизм?

Все с интересом посмотрели на него. Они, похоже, не знали, как вести себя с неожиданным гостем.

– Давай, вали отсюда! Что «приперся» сюда? Проблемы нужны?

– Да, я не к вам. Мне женщина ваша нужна, – ответил Виктор вполне дружелюбно, давая им понять, что не намерен своим присутствием портить их застолье.

– Рая, мне нужно с вами поговорить. Давайте отойдем в сторону.

– Вот и у Райки появился, видимо, постоянный клиент, – сказал кто-то из них, и они громко засмеялись. – Чего сидишь, иди, ублажи мужчину. Может, он тебе на пиво даст.

Рая встала из-за стола и, взглянув на Виктора, что-то негромко сказала сидевшим за столом мужчинам, чем вызвала у них очередной громкий хохот. Они отошли в сторону, и Абрамов, взглянув на нее, задал свой первый вопрос:

– Рая, мне сказали, что вы меня искали. Это правда?

– Да. Это было с месяц назад. Я позвонила вам на работу, но какой-то мужчина сообщил мне, что вас нет, и больше вы розыском Семшовой не занимаетесь.

– Что случилось? Что вас заставило позвонить мне?

– Вы знаете, я снова видела того мужчину, с которым была Шура. Вы, наверное, помните: я тогда вам говорила, что видела ее на перроне станции Васильево. Так вот, теперь он шел с маленькой девочкой лет десяти- двенадцати.

– Значит, вы снова его видели в Васильево?

– Да. Это был он.

– Расскажите, как он выглядит и что за девочка была с ним?

Она на секунду задумалась, а затем стала описывать внешность этого человека.

– Мужчина: выше среднего роста, лет сорока. Темные волосы, немного сутулится. И еще: он постоянно озирался по сторонам, словно искал или боялся кого-то.

– Ну, а как выглядела девочка, которая была с ним?

– Небольшого роста. Волосы светлые, заплетенные в две косички. На ней было голубенькое платье в белый горошек.

– Вы ничего не путаете? – спросил ее Виктор, почувствовав, как кровь прилилась к его лицу.

– Нет. Я была трезва, как стеклышко.

– Извините меня, Рая, но мне с тобой нужно проехать в Кировский отдел милиции. Я хочу вас подробно расспросить об этом.

– А без этого нельзя? – спросила она Абрамова и с сожалением посмотрела на пиво, которое мужчины стали разливать в баночки из-под сметаны.

– Нет, нельзя, – коротко ответил ей Виктор и, взяв ее под руку, осторожно направился в сторону дороги.

***

Абрамов вернулся на работу и сразу же направился к начальнику Управления. Дверь была закрыта на ключ. Немного постояв около нее, Виктор медленно направился к себе. Подняв телефонную трубку, он позвонил дежурному по МВД.

– Привет, Коля! Где у нас Костин?

– Он выехал в Нижнекамск. Сказал, что его не будет дня два.

– Понятно. Спасибо.

Он положил трубку и посмотрел на начальника отделения, который отложил в сторону газету и внимательно прислушивался к его диалогу с дежурным по МВД.

– Мог бы и меня спросить, я об этом сказал бы тебе, – произнес он. – Что так «приспичило», что ждать невтерпеж?

– Угадали, – коротко ответил ему Абрамов.

– Наверное, тебя опять заклинило на поселке Васильево. Ты выпей лекарства, успокойся, – произнес он с улыбкой на лице.

В углу тихо засмеялся Козин, и, чтобы не видеть его веселого лица, Виктор отвернулся в сторону окна.

– Сходи к заместителю начальника Управления. Может, он послушает твои сказки о поселке Васильево, – предложил Абрамову Козин и снова засмеялся.

Виктор промолчал. Ему не хотелось спорить и что-то доказывать этим людям. В розыске, помимо настоящих оперативников, всегда существовали чиновники, которые никогда не занимались раскрытием преступлений, но всегда были при хороших должностях и высоких званиях. Именно они представляли уголовный розыск при награждениях, ведь за ошибки, как правило, расплачивались рядовые исполнители. К таким чиновникам от розыска можно было отнести и его непосредственного начальника отделения.

Абрамов достал из сейфа розыскные дела и приступил к их изучению. Но, что-то случилось с ним: он перечитывал несколько раз одну и ту же страницу, и никак не мог понять смысл изложенного объяснения. В какой-то миг Виктор понял, что его голова забита совершенно другими мыслями.

Оперативник разыскал в своем блокноте приметы пропавшей девочки. Он положил записную книжку на стол, так как не мог ее удержать в задрожавших руках. Он перечитал приметы Веры. Они полностью совпадали с показаниями Раи. Мало того, совпало и описание ее платья.

«Неужели у меня появился свидетель, подтверждающий мою первоначальную версию о причастности одного и того же человека ко всем этим исчезновениям. Как же я сразу не догадался, что этой девочкой, которую вел незнакомец, была Вера, – подумал Виктор, выпуская голубоватую струю табачного дыма в потолок кабинета. – А что изменилось, если бы я тогда догадался об этом? Неужели я рассчитывал, что смогу вот так просто переубедить этих чиновников в своей правоте?»

Он снова вспомнил гневное выступление прокурора, его нелестные слова в его адрес. От этих воспоминаний настроение Виктора окончательно испортилось. Он сложил розыскные дела в сейф и посмотрел на часы. Они показывали начало восьмого вечера. Он встал из-за стола и молча, направился к двери.

***

– Алексей! Ты где купил это мясо? – спросила Лида Сергеева.

– А что, тебе не нравится? Купил там же, где и всегда покупал в последнее время.

– Попробуй, может, тогда поймешь, какое мясо ты в этот раз «приволок» домой, – уже переходя чуть ли не на крик, произнесла Лида. – Вы с Андреем, по всей вероятности, с ума сошли от этой пьянки. Совсем нюх потеряли.

Сергеев подцепил вилкой большой кусок мяса и выложил его на металлическую тарелку. Отрезав кусочек, он положил его в рот. Сделав несколько жевательных движений челюстями, он выплюнул мясо. Оно действительно было малосъедобным, так как сильно пахло каким-то непонятным лекарством. Он посмотрел на Лиду, но та, сделав обиженное лицо, молча, отвернулась и стала смотреть в окно.

– Ты что отворачиваешься? – спросил он ее. – Откуда я мог знать, что мясо окажется таким вонючим.

– Перед тем как тратить деньги, нужно проверять, что покупаешь, – сказала она. – Отдай это мясо собакам, если они будут его жрать.

Алексей нагнулся к холодильнику, вынул из него несколько больших кусков мяса и положил в эмалированный таз. Дождавшись, когда Лида пошла в магазин, он прошел в сарай и достал нехитрые вещи Любы, которые он пока еще не успел сжечь. Порывшись в них, он нашел медицинскую справку. Развернув ее, он понял, что у Любы был сломан позвоночник, и ей давали большое количество всевозможных препаратов, в том числе и антибиотиков.

«Так вот отчего мясо так воняло лекарствами, – подумал он. – Надо же так проколоться. Вроде бы баба, как баба. Кто же мог подумать, что она такая больная».

Он вернулся домой, взял таз с мясом и, выйдя во двор, швырнул его собакам. Несмотря на то, что мясо было замерзшим, собаки с удовольствием съели его.

«Вот и нет Любы, – подумал он, наблюдая за собаками. – Была, и нет».

Вернувшись в дом, он снова открыл холодильник и заглянул в морозильник. Там лежал небольшой кусок мяса. Он закрыл его и сел на стул.

– Чего сидишь? – строго спросила его сожительница, вернувшись из магазина. – Другие мужики деньги зарабатывают, а этот все сидит дома, ждет, когда его накормят.

Он, молча, улыбнулся. Все эти разговоры о еде и деньгах начинали выводить его из себя.

– Может, ты прекратишь ворчать? Мне все это уже надоело. Сейчас договоришься у меня, гадина.

Он встал и направился к ней. Но Лида, вероятно, предполагала подобное развитие событий. Она встала, уперев в бока свои сильные руки.

– А ну, тронь! Чего остановился? Ты думаешь, я не знаю, чем вы с моим родственником здесь занимались? Мне соседи все рассказали, как вы с ним таскали сюда баб, которые потом куда-то исчезали. Я вот напишу в милицию, пусть они с вами разберутся, поищут здесь в саду. Может, и найдут там человеческие косточки.

Сергеев остановился в нерешительности. Где-то внутри него что-то щелкнуло, и душу на какой-то момент сковал страх. Рука, поднятая ударить Лиду, безвольно опустилась. Он посмотрел на нее и, грубо выругавшись, вышел на улицу.

Почувствовав его нерешительность, она вышла вслед за ним на крыльцо и стала громко отчитывать Сергеева, привлекая к себе внимание соседей.

– Заткнись, сука, – грозно произнес он.

Однако, это еще больше распалило ее.

– Ну, ударь меня, сволочь! – снова громко произнесла она. – Что испугался? Я тебе не Мадина, которую ты мог гонять, как хотел. Ты сам у меня будешь бегать, как собака.

Чтобы не сцепиться с ней окончательно, Алексей махнул рукой и направился в сторону дома, в котором проживал его друг Белов.

***

Сергеев сидел в доме и доедал остатки каши. Его новая подруга с утра ушла в магазин и вот уже более часа отсутствовала. Дверь приоткрылась, и в дом вошла Мадина. Она остановилась в дверях и, прислонившись к косяку, тихо спросила:

– Как живешь, Леша? Я слышала, у тебя новая женщина?

Он хотел что-то сказать, но, поперхнувшись кашей, закашлялся.

– Видно, хорошо, если молчишь. А, я вот зашла забрать кое-какие свои вещи. Надеюсь, ты их ей еще подарить не успел?

Он встал из-за стола, подошел к ней и неожиданно крепко обнял ее.

– Оставайся у меня. Я больше не могу жить с этой курвой.

Она усмехнулась и как бы, между прочим, произнесла:

– А ты убей ее и съешь. Тебе же это привычно.

– Ты, наверное, права. Два медведя в одной берлоге не живут. Выбора нет: или она меня посадит, или я ее завалю.

– Вот когда ее здесь не будет, тогда и приду, – сказала она и, виляя крутыми бедрами, вышла из дома.

Он быстро оделся и направился к Белову. Подойдя к его дому, он заметил Андрея, который копался в огороде.

– Иди сюда, – позвал он его. – Дело есть!

Тот бросил лопату и, вытерев вспотевшие от работы ладони о свои грязные штаны, подошел к забору.

– Что случилось?

– Да, брось ты копаться в земле, как крестьянин. Можно подумать, что эта работа тебе нравится. Я же знаю, что ты работать не любишь.

– А кто ее любит? Ты, что ли?

– Хорош «базарить»! Пошли со мной, дело есть.

– Погоди немного, сейчас переоденусь только.

– Я не на свадьбу зову, и так сойдет.

Андрей открыл калитку и вышел на аллею.

– Ты знаешь, эта сука решила запалить нас с тобой? Ты ей случайно ничего не рассказывал?

– Да, ты что, Леха? С чего ты взял? Я, не нормальный что ли, себе приговор подписывать?

– Тогда откуда она узнала про баб? Хочешь сказать, что ей об этом в магазине рассказали?

Белов с испугом посмотрел на Сергеева. Тот сразу догадался, что к этим разговорам причастен его близкий друг. Он схватил его за горло и прижал к забору.

– С огнем играешь, Андрюша. Если меня повяжут, я один по делу не пойду. Ты понял меня?

– Ты что, Леха. Я ей только рассказал, что у тебя было много баб, и ничего более. Честное слово. Могу поклясться памятью матери.

– Мне твои клятвы по барабану. Ты ее притащил ко мне, ты ее …

Он не договорил, однако Белов все понял и без слов.

– Леша, может, не надо. Как ни говори, все-таки родня.

– Мне, какая разница, кто она тебе. Если она нас с тобой, дураков, запалит, то мне все равно, была она твоей родственницей или нет. Так что, пошли ко мне. Больше я откладывать это дело не могу. Посмотрим, какое у нее мясо. Может, тоже воняет гадостью.

Они, молча, направились в сторону дома Сергеева.

***

Они тихо вошли в дом и остановились у порога. Лида уже пришла из магазина и, стоя к ним спиной, выкладывала на стол покупки. Услышав шорох, она обернулась и увидела Сергеева, и своего родственника.

– Вот алкаши! – произнесла она возмущенно. – Хорошие люди еще спят, а эти уже соображают.

Хозяин, молча, прошел на кухню и взял там топор, с которым вышел в комнату. Заметив топор в его руках, она сразу догадалась, что ее ожидает. Она хотела выскочить во двор, но ее родственник, словно предвидя ее действия, перекрыл ей путь к отступлению. От охватившего страха ноги ее подкосились, и она, теряя сознание, медленно опустилась около стола.

Алексей быстро связал ей руки, а в рот засунул кухонную тряпку. Они вдвоем кое-как подняли ее обмякшее тело и положили на кровать. Он быстро сорвал с нее всю одежду и совершил с ней половой акт.

Белов сидел на стуле и внимательно наблюдал за своей родственницей. Он сразу заметил, когда она пришла в себя и попыталась всем своим телом столкнуть с себя Сергеева. Застегнув брюки, Сергеев посмотрел на Андрея, которого трясло то ли от страха, то ли от чего другого.

– Ты что трясешься? – строго спросил он его. – Может, снова захотел на зону. Сейчас, брат, зоны для тебя не будет. Просто выведут в пустой коридор и выстрелом в затылок отправят на тот свет. Давай, снимай штаны, поимей ее, пока она жива.

Тот, словно робот, безропотно снял с себя одежду и, отвернувшись в сторону, чтобы не видеть побелевшее от страха лицо Лиды, полез к ней в постель. Он долго возился на ней, пока не сделал свое дело.

Он не заметил, как Сергеев сходил в сарай и принес оттуда оцинкованную ванну, которую поставил посреди комнаты. Они вдвоем стащили обнаженную Лиду с кровати и положили на пол около ванны. Сергеев взял большой нож и привычным движением руки перерезал ей горло. Спустив кровь в ванну, они вынесли тело в сарай, где стали его разделывать.

Набив холодильник мясом, они быстро закопали кости в саду.

– Леха! А, где голова? – спросил испуганно Андрей.

– Я ее сунул в бочку с водой, чтобы показать Мадине.

– Может, все-таки закопаем? Зачем она тебе?

– Заткнись! Лучше сбегай в магазин, купи «бухалово». Нужно помянуть твою родственницу, – произнес он и громко засмеялся над своей шуткой.

– Деньги давай! – сказал Белов.

– Ах, Андрей! Ты до сих пор так ничего и не понял. Со своими деньгами я и без тебя купил бы спиртное. А ты попрыгай, может, и зазвенит где-то в карманах мелочь.

Белов сделал обиженное лицо и направился к воротам.

– Ты это куда? – тихо спросил его Сергеев. – Что, обиделся? Я просто пошутил. Сейчас, вместе сходим в магазин и купим там спиртное.

Он быстро скрылся в доме и вскоре показался вновь. Забрызганную кровью одежду он оставил дома и сейчас был в чистых брюках и обуви.

– Я тоже хочу переодеться, – произнес Белов. – Смотри, у меня все штаны в крови.

Они направились к дому Белова. Вскоре они вместе шагали в сторону ближайшего магазина.

***

Вечером они закатили пир. Сергеев быстро обжарил печень и сердце. Он поставил горячую сковороду с мясом на кухонный стол и стал разливать водку по стаканам.

– Ну, давай помянем убиенную рабу Божью Лидию, – произнес он и поднял стакан.

Они, молча, выпили и приступили к ужину. За разговорами они не заметили, как в дом вошла Мадина. Она поставила у порога свою сумку с личными вещами и, пройдя на кухню, села за стол.

– А ты, как узнала об этом? – поинтересовался у нее Сергеев.

– Сердцем почувствовала, – произнесла она и положила большой кусок печени к себе в тарелку.

– Пить будешь? – спросил ее Белов и, не дождавшись ответа, взял с полки стакан и налил ей водки.

Сергеев обнял ее за плечи и смачно поцеловал в накрашенные губы.

– Вот за это я и люблю эту женщину, – сказал он и снова поцеловал ее.

В этот вечер они сидели допоздна. Первым не выдержал эту спиртную гонку Белов. Он сполз со стула и растянулся на полу у ножки стола. Сергеев обнял Мадину и, подняв ее на руки, понес в спальню. Она снова пережила то, что переживала с этим человеком при первой их близости. Пьяный Алексей творил с ней все, что хотел, и, чем грубее он был, тем ей было приятнее. Устав заниматься любовью, он лег на спину и закурил.

– Леша? А ты меня мог бы вот так убить, как ее? – спросила она его.

Ему не хотелось отвечать на этот вопрос. Если признаться честно, то он планировал заманить ее к себе в дом и убить. Однако сейчас он нисколько не жалел, что сохранил ей жизнь. При всей своей ненависти к женщинам, эта, лежавшая рядом с ним, почему-то не вызывала у него ничего, кроме нежности.

Он погладил ее светлую бархатную кожу и, повернувшись к ней, поцеловал в грудь. Этого было вполне достаточно, чтобы внутри этой хрупкой женщины снова вспыхнул вулкан страстей. Она крепко обняла его и стала неистово целовать в губы, шею, волосатую грудь. Почувствовав прикосновение его руки к бедру, она поняла, что теряет ориентацию в пространстве и снова улетает куда-то вдаль, где, кроме блаженства, ничего не было.

Утром она встала рано. Быстро убрав со стола объедки вечернего пиршества, стала готовить завтрак мужчинам. На полу около стола по-прежнему крепко спал Белов. Его небольшой рот был широко открыт, а на щеке отчетливой дорожкой белого цвета просматривался след засохшей слюны. Временами из его могучей груди вырывался полузвериный рык, от которого ей становилось почему-то смешно.

Первым проснулся Сергеев. Он зашел на кухню в длинных семейных трусах и, заметив стоящую у плиты Мадину, улыбнулся ей. Впервые за последний месяц никто его не обозвал алкоголиком и не закричал на него. Обняв ее, он толкнул ногой спящего Белова и предложил тому сходить умыться. Когда он вернулся обратно, Сергеев уже сидел за столом и поедал мясо со сковороды.

***

Абрамов с нескрываемым нетерпением ждал возвращения из командировки начальника Управления уголовного розыска Костина. Ему не терпелось доложить ему о показаниях Раи, которые существенно меняли всю ситуацию.

– Юрий Васильевич! – обратился Виктор к нему по телефону. – Позвольте мне зайти к вам и доложить по пропавшим женщинам.

– Что-то накопал? – поинтересовался он у Абрамова.

– Да, Юрий Васильевич. Есть кое-что новое.

– Сейчас я занят. Зайди через полчаса, я буду ждать тебя, – ответил он и положил трубку.

Начальник отделения с нескрываемым интересом посмотрел на Абрамова.

– А, что ты мне об этом не доложил? Начальник я тебе или нет?

– Вам же это неинтересно. Когда я попытался вам это сообщить, вы предложили мне обратиться к врачу, посчитав меня психически больным. Так, что увольте меня от доклада вам.

– Слушай, Абрамов! Ты же не маленький мальчик. Мало ли что бывает на работе. Ну, поругал я тебя, и что?

– Да, ничего. Я понимаю, почему вы завели этот разговор. Вы просто боитесь, что вас об этом может спросить начальник Управления, а вы ничего не знаете. А в отношении мальчика могу сказать лишь одно, что я уже давно не мальчик. Я воевал в Афганистане и всегда уважал своих командиров, так как от их решений зависело, останемся мы живыми или нет.

Виктор еще хотел сказать ему что-то горькое и обидное, но вовремя остановился. Он не собирался с ним спорить, так как спорить с начальником бесполезно. Это первое. А второе, он хорошо знал, что ему уже давно все равно, что творится в этом кабинете. Он напоминал ему солдата с его демобилизационным календарем, который каждый день зачеркивает на нем очередной прожитый день. Сейчас для него было важно не проколоться на серьезной теме, и этой темой мог стать серийный убийца, который с регулярной последовательностью уничтожал женщин.

– Чего ты замолчал? – спросил он Виктора. – Давай, продолжай.

– Что продолжать? Вы действительно хотите это знать или так, на всякий случай?

– Хочу, – коротко ответил начальник отделения.

Абрамов посмотрел на него и вкратце доложил о результатах встречи с Раей. Тот, молча, выслушал и вопросительно посмотрел на Виктора.

– И что это нам дает? Разве можно верить какой-то алкоголичке. Мало ли что ей привидится после пьянки.

– Теперь решайте, как начальник отделения по розыску лиц, пропавших без вести, что вы должны предпринять, получив подобную информацию? Проверять ее или нет? Проверить ее лично я один не могу – нужны люди. У вас возможностей намного больше, чем у меня.

– Слушай, Абрамов. Зачем ты загоняешь меня в угол? У Костина еще больше возможностей. Доложи ему, пусть он и решает, что делать дальше?

– Вот видите, сами требуете от меня доклада, а сами не можете принять никакого решения, а вернее, даже и не хотите посоветовать мне, как проверить эту информацию.

Абрамов замолчал. Шарик был на его стороне. Теперь он не мог сказать, что не знал про эту информацию. Похоже, он был уже не рад, что заставил Виктора доложить ему об этом. Абрамов пристально смотрел на него, заставляя его ерзать на стуле.

– Что мне сказать начальнику Управления, если он спросит о вас, то есть о принятом вами решении по этому вопросу?

Вот этого мне не стоило, наверное, произносить. Он взорвался и в течение десяти минут высказывал все, что накопилось у него ко мне за последнее время. Абрамов даже не предполагал и не знал много того, что он обрушил на меня за это короткое время. Выслушав его, он понял только одно, что он не собирается ничего предпринимать, и, в случае серьезного наезда на него руководства министерства, он просто напишет рапорт и уйдет на заслуженный отдых.

– Вот и поговорили, – произнес Абрамов. – Вы хотели узнать о моей информации, я вам доложил.

Раздался телефонный звонок. Начальник снял трубку и молча, передал ее Виктору.

– Заходи! – сказал ему начальник Управления.

Абрамов положил трубку и, взглянув на начальника отделения, который взял в руки газету и собрался ее читать, направился к руководству Управления.

***

Костин внимательно выслушал Виктора. Похоже, полученная им информация насторожила его.

– Этой женщине можно верить? – спросил он Абрамова.

– Юрий Васильевич, она дала не только устные показания, но и письменные. Она расписалась под ними. Во-вторых, откуда она могла знать о пропавшей девочке, и самое главное – в чем та была одета, ведь мы до сих пор не дали официальной информации об ее исчезновении?

Он еще раз посмотрел на Виктора и поднял трубку телефона.

– Заместитель министра у себя? – поинтересовался он, то ли у дежурного по МВД, то ли у секретаря и, получив положительный ответ, произнес:

– Ну что, Абрамов? Пойдем доказывать заместителю министра о серийном убийце. Может, он решит вопрос о проведении нужной нам операции?

Абрамов встал из-за стола и последовал за ним. Они спустились на второй этаж и направились в кабинет заместителя министра.

– Извините, – произнесла секретарь, – заместитель министра сейчас разговаривает по телефону. Посидите немного, как он освободится, он примет вас.

Виктор с Костиным сели на стулья и стали ждать приглашения. Заместитель министра разговаривал довольно громко, и до них доносились из-за двери отдельные слова и фразы, по которым можно было догадаться, что он кого-то здорово отчитывает.

– Похоже, мы не вовремя, – тихо произнес Абрамов и посмотрел на Костина.

Он сделал вид, что не услышал его, хотя, наверняка, тоже подумал об этом. Ждать пришлось минут десять. Наконец секретарь разрешила им зайти в его кабинет. Первым в него вошел Костин.

– Марсель Рашидович, сейчас Абрамов доложил мне довольно интересную информацию, связанную с исчезновением женщин. Он уверяет, что она достоверна. Я хотел, чтобы вы сами послушали Абрамова. Если верить этой информации, то у нас под боком действует серийный убийца.

– Садись, не стой, – сказал заместитель министра и указал Виктору на стул. – Давай, что у тебя?

Абрамову пришлось снова докладывать. В этот раз он решил полностью сообщить всю имеющуюся у него информацию. Виктор внимательно наблюдал за реакцией заместителя министра, но его лицо оставалось абсолютно спокойным: ни один мускул не дернулся на нем. Когда он закончил, полковник встал из-за стола и подошел к окну. Отодвинув в сторону штору, он взглянул на улицу и повернулся к Абрамову.

– Ты сам представляешь, о чем ты здесь говорил? – спросил он Виктора. – Похоже, что нет. Сейчас все силы МВД СССР брошены на раскрытие убийств в Витебской области. Ты что-нибудь слышал об операции «Лесополоса»? К вышке приговорены уже двое, а убийства не прекращаются. Представь, в это самое время мы вдруг заявляем о том, что у нас, как и у них, появился такой же серийный убийца. Чего ожидать от МВД СССР? Приедет бригада, все здесь перевернут, сделают оргвыводы и уедут, а раскрывать и «асхлебывать» все это, придется нам. Мне, например, это не нужно. Я еще хочу немного поработать на этой должности. Во-вторых, все это теория. Трупов нет, а значит, нет и убийств. Найди мне хоть одно тело, и я скажу, что ты прав. А так, все вроде бы красиво, все вписывается в твою теорию, все, кроме одного, – нет трупов.

Абрамов стоял и периодически переводил свой взгляд с заместителя министра на начальника Управления. Поймав на себе его взгляд, Юрий Васильевич поднялся из-за стола.

– Марсель Рашидович! Вы знаете, что я не в силах самостоятельно провести в поселке Васильево поисковые мероприятия. Мне нужны дополнительные силы. Я многого у вас не прошу, дайте мне сотрудников из подразделений общественной безопасности, и мы перевернем весь этот поселок вместе с садами и огородами.

– Извини меня. Ты сам хорошо знаешь, Юрий Васильевич, что эти подразделения не подчиняются мне. Для того чтобы их задействовать в вашей операции, нужен приказ министра. Без этого ничего не получится. Я не уверен, что он подпишет подобный приказ, и поэтому, я к нему не пойду. Найдите хоть один труп, тогда посмотрим.

Они вышли от заместителя министра и направились к себе. Костин остановился около своего кабинета и, повернувшись к Абрамову лицом, тихо произнес:

– Я уверен, что ты прав, но ты видел, что я ничего изменить не могу. Ищи трупы.

***

Вечером к Сергееву заглянул сосед по даче.

– Леша, выручи мясом. Друзья неожиданно нагрянули, хотел сделать для них шашлык, сунулся в холодильник, а там пусто.

– Сейчас посмотрю, есть у меня мясо или нет, – ответил Алексей и направился в дом.

Вернулся он минут через пять с пакетом в руках.

– Вот посмотри, – сказал Сергеев и протянул ему пакет.

Тот открыл его и заглянул внутрь. Там лежал сравнительно большой кусок мяса.

– Спасибо, Леша. С тобой как за него рассчитаться? Отдать деньгами или мясом?

– Мне все равно, – равнодушно ответил Сергеев. – Чем отдашь, тому и буду рад.

Знакомый полез в карман и, нащупав там деньги, достал их. Отсчитав несколько купюр, он протянул их ему.

– Много даешь, – ответил ему Сергеев. – Там всего-то около двух килограммов.

– Дело не в деньгах, Леша, а в уважении, – ответил знакомый и сунул ему в карман деньги. – Кстати, Леша, а где твоя хозяйка?

– Мадина, что ли? Она дома.

– Я про новую твою женщину спрашиваю, про Лиду. Ты знаешь, она мне понравилась. Не баба, а конь.

Сергеев усмехнулся и посмотрел на знакомого.

– Уехала она, в Казань. Разругалась со мной и поехала в город.

– Ты, может, мне ее адресок дашь. Буду в Казани заеду или позвоню.

– Сейчас не помню. Зайдешь как-нибудь на днях, все подготовлю.

Он повернулся и, еще раз поблагодарив за мясо, направился в сторону своего дома. На крыльцо вышла Мадина. Проводив взглядом удаляющуюся фигуру соседа, она с укором посмотрела на Сергеева.

– Дурак ты, Леша, – тихо произнесла она. – Ладно, сам запалишься, ты и нас с Беловым к стене поставишь.

– Не переживай, Мадина. Он берет мясо у меня не первый раз и ничего. Неужели ты думаешь, что он понесет этот кусок в милицию. Через час от мяса ничего не останется.

Она покрутила пальцем у виска, чем вызвала у Сергеева улыбку.

– Вот, возьми деньги и сгоняй в магазин. Купи водки и еще чего-нибудь.

Она взяла деньги и скрылась в доме. Через некоторое время она вышла из дома и направилась в магазин. Он проводил взглядом ее ладную фигуру до поворота и достал из кармана брюк сигареты. Прикурив одну, он направился к Белову.

Около дома товарища он остановился в нерешительности. Из открытых окон неслась нецензурная брань. До него доносились голоса то хозяйки дома, то ее сожителя. Заметив в окне Белова, он махнул ему рукой. Из дома вышел Андрей. Лицо его пылало от кипевшей в нем злости. Он, молча, протянул Алексею руку и поздоровался с ним.

– Что, брат, трудно жить, когда верховодит баба? Они, похоже, все такие. Хотят, чтобы мужик деньги домой приносил и при этом сидел у нее под юбкой. Так в жизни не бывает.

– Слушай, Леха? Может, мою бабу тоже под топор? Надоела до смерти.

– Ты что? Заболел, что ли? Кому эта старая калоша нужна? Да об нее все зубы сломаешь.

– А мы жрать ее не будем. Просто грохнем и закопаем.

– Вот ты и грохай. Мне лишних баб не надо. На мне и так десятки висят.

От этих слов Белов пришел в ужас. Он со страхом посмотрел на Сергеева и тихо спросил:

– Ты не врешь? Неужели так много замочил?

– Не только замочил, но и съел. Так что решай свои проблемы сам. Не буду же я глушить всех твоих баб, которых у тебя может быть с десяток. Не нравится, в яму ее и все.

– Слушай, Леха? А они тебе не снятся?

– Нет, Андрей. Мне сейчас ничего не снится, кроме воли. Хочу погулять это лето, а там, куда кривая выведет. Чувствую я холод в затылке. Я сидел с одним смертником в камере. Так вот он мне рассказывал, что как зачитали ему приговор, так стали у него с этого момента мерзнуть спина и затылок. Не знаю почему, но и у меня тоже мерзнет спина и затылок. Стою под солнцем, а спине холодно, будто на сырой земле лежу.

Он достал из кармана сигареты и, угостив одной Белова, закурил.

– Пошли ко мне. Сейчас Мадинка водки принесет. Посидим, выпьем.

Они докурили и направились к Сергееву.

***

Прошло несколько дней. Вечером в дом Сергеева зашел его знакомый Константин, который несколько дней назад купил у него крупный кусок мяса. Алексей был дома один и поэтому очень обрадовался его приходу. Он был сильно выпившим, душа требовала продолжения банкета, а денег не было.

– Привет, – радостно сказал Сергеев, увидев входящего в калитку Константина. – Слушай, друг, выручай. Умираю, как выпить хочу. Вот видишь, беда, никого нет дома. Сожительница ушла куда-то, денег нет.

– В чем дело, Алексей? У меня деньги есть, я сейчас быстро схожу в магазин и вернусь.

Константин чуть ли не бегом устремился по аллее в сторону ближайшего магазина. Купив там бутылку водки, он вернулся обратно.

– Где будем пить? – спросил Константин. – Здесь или пойдем в дом?

– Мне все равно.

– Тогда пойдем в дом. Мне не хотелось бы, светиться на улице, – произнес Константин.

Они вошли в дом и направились на кухню. Сергеев достал из шкафа два граненых стакана и поставил их на стол.

– Слушай, Алексей? У тебя в доме есть закуска? Я без нее пить не могу.

– Мясо будешь?

Константин, молча, кивнул и стал нарезать хлеб большим кухонным ножом. Нарезав его, он снял с газовой плиты сковороду, наполненную большими кусками мяса, и поставил ее на стол.

– Ну что, вздрогнем? – сказал Константин и поднял стакан.

– Что значит, вздрогнем? – спросил его Сергеев. – Что ты об этом знаешь?

Константин пропустил его реплику мимо ушей и опрокинул содержимое стакана в себя. Подцепив вилкой кусок жареного мяса, он стал заедать им выпитую водку.

– Алексей! Ты мне тогда обещал написать домашний адрес Лиды. Помнишь?

– А зачем она тебе? Эта баба не стоит того, чтобы с ней связываться.

– Я что-то тебя сегодня, Леша, не понимаю. Ты все время говоришь какими-то загадками.

– Какими загадками, Костя? Мы сейчас закусываем твоей Лидкой!

–Это, в каком смысле? Ты, Леша, похоже, перебрал и болтаешь чепуху.

– Глупый ты человек, Костя, если не понимаешь меня. Убил я Лидку, а сейчас мы жрем ее тело.

Лицо Константина побелело то ли от страха, то ли от отвращения к мясу.

– Все правильно. Я и тогда дал тебе кусок ее ягодицы. Вы же спороли его, даже не подумав, что едите человечину.

Сергеев встал из-за стола и, шатаясь, подошел к Константину.

– Не веришь, давай выйдем. Я тебе докажу, что говорю правду.

Он схватил его за рукав куртки и потянул к выходу. Константин, молча, проследовал за хозяином дома. Тот вышел во двор и направился к металлической бочке, наполненной дождевой водой.

– Вот, смотри, – произнес он и сунул руку в бочку.

Пошарив там, он медленно вытащил из нее отсеченную человеческую голову, в которой Константин узнал Лиду.

– Ну, что? Ты понял, что я прав, и жрал ты ее, а не телятину.

От вида человеческой головы Константину стало плохо: спазм сжал горло, не давая возможности произнести ни слова. Он медленно попятился назад от этого страшного человека. Споткнувшись, он упал на спину. Вскочив на ноги, устремился к калитке. Руки его дрожали, и он никак не мог открыть шпингалет, на который была закрыта калитка. Он с силой дернул ее на себя и, сорвав ее с петель, бросился бежать вдоль аллеи. Его гнал звериный страх, который мертвой хваткой держал его изнутри. Он бежал, стараясь не оглядываться назад. Ему казалось, что за ним бежит Сергеев, размахивая большим кухонным ножом. Забежав к себе в дом, он закрылся на все засовы. Всю ночь он не спал, переходя из одной комнаты в другую. Дождавшись первых лучей солнца, он вышел из дома и, стараясь незаметно миновать дом Сергеева, направился в милицию.

***

Утром Абрамов, как обычно, пришел на работу и сел за свой стол. Его почему-то поразил вид его начальника. Его словно подменили. Лицо его было сосредоточенным, каким оно бывает у студента, который вытащил билет с незнакомым и невыученным вопросом.

– Виктор, тебя с утра разыскивает Костин, – сказал он. – Ты что, пешком шел на работу?

– Да, пешком. А что?

– Давай, иди к начальнику, он уже дважды звонил мне, интересовался, когда ты подойдешь.

– Что случилось? Вы можете сказать, почему меня разыскивает начальник Управления?

Виктор поднялся из-за стола и направился к Костину.

– Ты где ходишь? – спросил он Абрамова. – Я уже минут тридцать разыскиваю тебя.

– Я пешком добирался до работы.

– Выходи на улицу, мы сейчас с тобой едем в поселок Васильево. Сегодня утром в милицию обратился один из садоводов, который утверждает, что охранник садового общества «Каенлык» Сергеев, находясь в нетрезвом состоянии, сообщил заявителю, что он убил несколько женщин и съел их. Сергеев задержан. Вместе с ним задержана его сожительница и близкий друг, некто Белов. Участок оцеплен нарядом милиции. Давай, поехали, сейчас туда подъедет рота солдат. Они перероют весь его участок.

Виктор вышел из кабинета и направился на улицу, где у подъезда стояла «Волга» начальника Управления. Пока он ждал Костина, Виктор успел выкурить сигарету. Юрий Васильевич вышел из дверей министерства и сразу же направился к машине.

– Давай в поселок Васильево! – произнес он, садясь в машину.

Она, словно зверь, взревев мощным двигателем, сорвалась с места, и они помчались в сторону Зеленого Дола.

– Абрамов! – произнес Костин. – Ты оказался абсолютно прав. Похоже, там действовал маньяк. Этот мужик, что сегодня утром прибежал в отделение милиции, рассказал, что охранник Сергеев показал отрезанную женскую голову, которую он почему-то хранил в бочке с дождевой водой. Пока мы знаем лишь об одной жертве. Не дай Бог, если мы найдем и всех остальных.

Виктор сидел на заднем сиденье автомашины и не знал, что ему ответить на слова Костина. В этот момент казалось, что ему наконец-то удалось убедить в наличии серийного убийцы не только начальника Управления уголовного розыска, который все-таки поверил ему, но и всех других, которые насмехались над его словами и не верили ему. Однако, он не испытывал никакого торжества, было обидно, что они не смогли спасти еще несколько женщин, которых, по всей вероятности, убил этот страшный человек.

– Ты что молчишь? – спросил Виктора Костин.

– А что говорить, Юрий Васильевич? Радоваться тому, что оказался прав, просто, не хочу. Обвинять кого-то в бездействии, я тоже не хочу, а вернее не могу. Многие были абсолютно правы. Сейчас мы обнаружили первый труп. Посмотрим, есть там серия или нет? Начнем копать, и станет ясно, кто прав. Если мы найдем какие-то захоронения, буду прав я. Если нет, то будем считать это просто убийством.

Абрамов замолчал. Молчал и Костин.

Они быстро миновали поселок Залесный, и машина, набрав скорость, птицей устремилась по трассе.

«Неужели нужно было дожидаться обнаружения трупа, чтобы предпринять какие-то практические меры к розыску пропавших людей, – думал он. – Интересно, что в этот раз скажут люди из республиканской прокуратуры? Они сделают вид, что впервые услышали о наличии серийного убийцы, и начнут искать крайних среди сотрудников уголовного розыска, обвиняя их в пассивности. Они, вероятно, найдут их и постараются облить грязью, чтобы на их фоне выглядеть чище, и самое главное – никто им в этом не помешает».

– Абрамов! Ты что, глухой? – спросил его Костин и толкнул Виктора рукой.

– Извините, Юрий Васильевич. Задумался, – произнес Абрамов.

– Слушай! Как ты считаешь, сколько мы там найдем?

Виктор на миг задумался, а затем ответил.

– Мне кажется больше, чем ожидаем. Но наши там будут все.

– Ты меня не пугай.

– А я и не пугаю, Юрий Васильевич. Захочет ли прокуратура работать по остальным лицам. Если он убивал людей, то ему было абсолютно безразлично, откуда эти люди, из Казани или других городов Советского Союза. Самое страшное, я думаю, будет заключаться в том, что мы не сможем установить всех его жертв. Вы же сами знаете, отчего мы отталкиваемся. Это – опознавательная карта. Малейшая неточность в ней лишает нас возможности идентифицировать человека, это раз. Во-вторых, если есть заявление об исчезновении, значит, есть и лицо, которое мы должны разыскивать. Нет заявления, значит, нет и лица.

– Ты что, хочешь сказать, что там мы найдем и останки других пропавших, о которых мы ничего не знаем?

– Я не исключаю и этого, – ответил Виктор.

Машина, не доезжая до Зеленодольска, свернула налево и, сбросив скорость, медленно поползла вперед по разбитой дороге.

***

Машину остановил сотрудник милиции. Водитель автомашины открыл боковое окно и что-то сказал ему. Тот медленно подошел и начал объяснять, как им лучше проехать к месту преступления. Проехав метров пятьсот, водитель остановил автомашину недалеко от стоявших кучкой сотрудников милиции, среди которых Абрамов узнал заместителя министра внутренних дел и прокурора республики. Сотрудники милиции и солдаты осматривали надворные постройки, а отдельная группа военнослужащих тщательно вскапывала садовый участок.

Виктор вышел из машины и закурил. Костин о чем-то разговаривал с заместителем министра и иногда бросал в его сторону свой взгляд. Мимо Абрамова, не здороваясь, прошли: начальник отделения поселка Васильева и участковый инспектор Гараев.

– Я что-то нашел! – крикнул солдат, уцепившись за край мешковины.

Побросав лопаты, все копавшие в огороде военнослужащие бросились в его сторону и, образовав около него круг, стали наблюдать, как он тащит на себя мешок с чем-то тяжелым. Руководство министерства и прокурор тоже направились к этому месту. Наконец солдату удалось вытащить из земли мешок, от которого сильно тянуло трупным запахом и гнилью. Развязав его, солдат заглянул внутрь. Лицо его побелело, и о, молча, повалился на землю. В мешке находились человеческие кости и полусгнившие внутренности.

Костин махнул Виктору рукой. Он подошел к нему и встал рядом.

– Вот видишь? Ты оказался абсолютно прав. Похоже, он здесь их убивал, разделывал, а кости зарывал в огороде.

Абрамов взглянул на мешок и отвернулся. Нет, он не боялся мертвых, и останки человека не вызывали в нем отвращения. Ему приходилось видеть и не такое, когда он воевал в Афганистане. Но там была война, а здесь был мир, наполненный запахом цветов и поспевающих яблок.

– Чего отворачиваешься? Неприятно? – спросил Абрамова заместитель министра.

– Не то, что неприятно, а просто обидно. Ведь вы могли их спасти, но не захотели.

– Что ты сказал? А ну, повтори! – с угрозой в голосе произнес он.

– Вы не глухой, товарищ полковник и все хорошо слышали, – ответил Виктор и, повернувшись, направился в сторону машины, около которой стоял водитель.

– Абрамов! – окликнул его Костин. – Подойди ко мне!

Виктор подошел к нему.

– Что ты сказал заместителю министра? Ты хоть даешь отчет своим словам?

– Сказал то, что думал, – ответил Абрамов. – Если будет нужно, могу все это снова повторить ему и прокурору республики. Сейчас начнут искать крайних в этой истории. Найдут стрелочника и сотрут его в порошок. Однако, никто из этих людей, облеченных властью и возможностями, не возьмет на себя никакой ответственности, хотя во всем виноваты они. У нас в социалистической стране не может быть серийных маньяков, твердили они. Вот пусть теперь и посмотрят на все это, может, тогда до них дойдет, что люди везде одинаковы, и ничего не зависит от политической модели государства.

– Иди и сядь в машину. Я не хочу, чтобы ты попадался им на глаза, – предложил он Виктору.

Абрамов направился к машине и, открыв заднюю дверь, сел в нее.

***

Виктор сидел в машине и внимательно наблюдал, как солдаты и сотрудники милиции извлекали из земли один за другим мешки, в которых находились человеческие останки. В углу, где стояла бочка с дождевой водой, в которой была обнаружена женская голова, при раскопках было обнаружено несколько разбитых чем-то тяжелым человеческих черепов, среди которых оказался и детский череп, по всей вероятности, принадлежавший пропавшей Вере. Вскоре в сарае среди аккуратно сложенных поленьев были обнаружены окровавленные тряпки, а вернее все то, что осталось от одежды его жертв. Среди них было и голубенькое платье Веры.

К машине подошел Костин и молча сел в нее.

– В министерство! – коротко приказал он водителю и, повернувшись к Виктору, тихо сказал:

– Тебе предстоит большая работа. Нужно принять все меры по установлению личности убитых женщин.

– Я все понял, Юрий Васильевич. Кто из наших ребят будет непосредственно работать с Сергеевым, с его сожительницей и Беловым?

– Пока еще не решил. Здесь нужны неординарные сотрудники.

– А что прокуратура?

– Лучше бы ты меня об этом не спрашивал. Прокурор просто в трансе. Пока тоже не определился со следователем. Приедем на место и будем решать, кого включать в оперативно-следственную группу. Не исключено, что в состав группы войдут и сотрудники из МВД СССР. Заместитель просил меня, чтобы я переговорил с тобой. Он не хочет, чтобы москвичи узнали про все это в подробностях. Пусть считают, что мы оперативным путем вышли на этого Сергеева, а о твоих предварительных выводах никому ни слова. Абрамов невольно улыбнулся и отвернулся в сторону.

– Чего молчишь?

– Что говорить-то, Юрий Васильевич? Теперь каждый будет спасаться, как может.

– Это ты на что намекаешь?

– Вы и сами все это хорошо понимаете. Сейчас встанет вопрос, кто занимался розыском этих лиц? Скажут, что Абрамов. Мне не хотелось бы оказаться крайним в этой ситуации.

– Вот ты о чем? Я тебя отлично понимаю.

– Разве я не прав? Почему я должен спасать заместителя министра или прокурора?

– Ты не переживай. Их спасать не нужно. Они в этой ситуации окажутся не обвиняемыми, а обвинителями. Им, в отличие от нас с тобой, ничего не грозит.

Костин замолчал. Он, вероятно, тоже просчитывал в своей голове различные варианты развития этих событий. Так, молча, они и доехали до МВД. Костин вышел из автомашины и, обернувшись к Виктору, попросил зайти к нему вместе с начальником отделения и Козиным. Абрамов поднялся к себе в кабинет и передал приказ Костина начальнику отделения. Тот мгновенно засуетился: убрал со стола свои газеты и испуганно посмотрел на него.

– Виктор, скажи, а ты случайно не знаешь, по какому вопросу он нас собирает? Ты, наверняка, в курсе всех событий.

– Откуда я могу знать? Думаю, что это связано с обнаруженными сегодня останками человеческих тел. Вы же сами утверждали, что этого не может быть, что я психически нездоровый человек. Вот и напросились на этот разговор с Костиным.

– Значит, все-таки настучал на нас с Козиным?

– Почему настучал, просто доложил. Стучат козлы рогами, а люди доводят до сведения руководителей.

Абрамов посмотрел на растерянное лицо своего начальника. Ему в какой-то момент стало жалко его, так как, по его соображениям, он мог стать именно тем стрелочником, на которого могли повесить весь этот негатив в работе уголовного розыска.

– Да не суетитесь, никому и ничего я не говорил. Зачем мне все это? Это вы бегали к Костину и просили его убрать меня из отделения, видимо, я тогда вам здорово мешал читать газеты. Я, в отличие от вас, к руководству не ходил, мне это не нужно.

Слова Виктора в какой-то степени успокоили его.

– Слушай, расскажи, что вы там нашли в Васильево? Неужели все твои слова попали в цвет? Если это так, то я снимаю перед тобой свою шляпу. Я всегда всем говорил, что из тебя выйдет толк.

В этот момент в кабинет вошел Козин и удивленно посмотрел на начальника отделения.

– Что произошло?

– Сейчас пойдем к Костину. Он там нам все расскажет, – ответил ему начальник отделения.

На его столе зазвонил телефон. Он снял трубку и опустил ее на рычаг телефона.

– Пошли, – коротко произнес он и направился к двери. Вслед за ним направился и Козин.

***

Абрамов, молча, сидел в углу кабинета и слушал исповедь Сергеева. Вспомнив рассказ оперативника Валеева, как он закрывал Сергеева в камере, Виктор невольно улыбнулся, представив все это.

…. Алексей уверенно вошел в камеру предварительного заключения и, широко улыбнувшись, громко сказал:

– Представляюсь по поводу водворения в вашу тихую камеру. Сергеев, убийца и людоед.

Сидевшие в камере люди были удивлены. Ему просто в этот момент никто не поверил.

– Вы еще будете вспоминать, и рассказывать, как вы сидели в одной камере с Васильевским людоедом.

На другой день заключенные потребовали у администрации учреждения, чтобы Сергеева перевели в другую камеру, так как никто из них не хотел сидеть, а тем более ночевать с этим страшным человеком.

Первые два дня он полностью отрицал свою причастность к убийству женщин, перекладывая всю вину на своего товарища Белова. Лишь после того, как его ознакомили с показаниями Шариповой Мадины и Белова, он начал давать показания.

Сейчас, Сергеев, словно забыв, где он находится, воодушевленно рассказывал Валееву, как он убивал женщину по имени Рита, а затем, разделав ее тело, утопил останки в Волге. Абрамову верилось и не верилось в это. За ним уже числились семь доказанных эпизодов убийств. Все эти убитые женщины и девочка проживали в городе Казань, и по ним у нас были заведены розыскные дела.

В этот раз он излагал похожую историю, только жертвой убийства была пока неустановленная МВД женщина, в возрасте двадцати пяти лет, уроженка и жительница далекого Биробиджана. Когда он закончил свой рассказ, Виктор задал ему вопрос:

– Скажите, Сергеев, как выглядела эта Рита?

Он на какой-то миг замолчал, посмотрел на Валеева и стал рассказывать.

– Я ее «снял» на вокзале. Она сидела на втором этаже пригородного вокзала и читала какую-то книгу. Я подсел к ней и завел разговор. Сначала она молчала и подозрительно смотрела на меня. Однако минут через двадцать она пошла со мной на контакт и рассказала, что зовут ее Рита, что она родом из Биробиджана. Отец и мать скончались года три назад, и с тех пор она проживает одна. Родственников у нее там нет. Единственная родная сестра живет где-то в Карелии. Связь с ней она не поддерживала. В Казань приехала к своей знакомой, с которой познакомилась в одном из санаториев, расположенных на Северном Кавказе. Сейчас собирается ехать домой. Мне не пришлось ее долго уговаривать. Она сдала билет и поехала со мной в Васильево.

Абрамов прервал его рассказ, так как не поверил в то, что он смог уговорить женщину, и та добровольно сдала билет.

– Все так и было, гражданин начальник, – произнес он. – Я ей просто пообещал достать любой билет, сославшись на брата, который якобы работал в управлении перевозок. После того как она сдала билет, мы с ней направились ко мне домой. По дороге я купил две бутылки водки, и мы с ней закатили небольшой пир. Она выпила рюмки две и сильно опьянела. Заметив это, я отнес ее на кровать и изнасиловал, как вы говорите, в извращенной форме. Она пыталась оказать сопротивление, но я ее вырубил сильным ударом по голове. Сначала я испугался, что убил ее, так как это не входило в мои планы. Я сидел рядом с ее телом и не знал, что мне делать. Рита очнулась и тихо застонала. Второго срока за изнасилование я не хотел. Я встал с кровати и принес домой оцинкованное корыто. Стащив ее с постели, я перерезал ей горло. Когда кровь стекла, я разделал ее тело. Отделил мясо от костей, а их сложил в мешок, который потом выбросил в Волгу.

– Что еще вы можете сказать об этой Рите?

– У нее были черные густые волосы и темное родимое пятно на левой ягодице.

Он замолчал и посмотрел на Абрамова. Все, что он излагал, Виктор записывал в свой блокнот. Записав, он попросил его продолжить рассказ.

– После того как я разделал ее тело, я сжег всю ее одежду вместе с документами, оставив себе лишь ее небольшие деньги.

– Скажите мне, Сергеев, – обратился к нему Виктор. – Сколько вы вообще убили женщин. Судя по тому, что вы здесь мне рассказываете, Рита у вас была тридцать четвертой.

– Извините меня, начальник, но я не старался считать. Это для вас они были женщинами, а для меня были мясом. Сначала я их все же считал, а затем бросил. В какой-то момент я понял, что мне светит стенка, и количество убитых мной женщин перестало меня интересовать.

Виктор встал из-за стола и вышел из кабинета, оставив Валеева один на один с Сергеевым.

***

Прошло месяца два после задержания Сергеева. Сотни всевозможных запросов были направлены сотрудниками отделения во все подразделения МВД СССР. Однако ни одного положительного ответа получено не было. Женщин с подобными приметами и именами в розыске не значилось. Но это еще, ни о чем не говорило. Абрамов не исключал того, что у этих людей не было родственников и близких друзей, которые могли бы обратиться с заявлением об их исчезновении в органы милиции. Во время одного из допросов Абрамов обратился к Сергееву с предложением.

– Сергеев, вы бы могли указать конкретное место, где утопили остатки трупа Риты?

– Если это так необходимо следствию, то я готов, хоть сейчас поехать вместе с вами и указать место.

– Я почему вас об этом спрашиваю, потому что мы не получили ни одного положительного результата о лицах, которых, с ваших слов, вы убили и употребили в пищу. Ни одна эта женщина в розыске никогда не значилась.

– Извините, Виктор Николаевич, но это ни о чем не говорит. Сами подумайте, зачем мне оговаривать себя. Мне сейчас все равно, сколько их, десять, двадцать, тридцать. Вы, наверное, уже поняли мой принцип отбора этих баб. Я не пытался затащить к себе положительных людей, имеющих семью или детей. Они бы никогда не решились поехать со мной в Васильево. Я выбирал тех, кто никому не был нужен, кого никогда искать не будут. Это я потом расслабился и стал таскать к себе баб из Казани. Если бы я этого не делал, то мог бы еще несколько лет питаться ими.

Он сделал паузу и, попросив у Виктора сигарету, закурил. Нужно было отдать ему должное, он держался довольно прилично, не закатывал истерик и не бился головой о стены кабинета. Сказать, что он полностью смирился со своей участью, он тоже не мог, а иначе бы Сергеев полностью замкнулся в себе.

– Ну, что? Мы поедем на Волгу? Я готов вам указать это место, – вновь произнес он и посмотрел на Абрамова, ожидая ответа.

– Сам я это решить не могу. Мне нужно разрешение моего руководства.

– Так переговорите с ним.

– Хорошо, я переговорю, – произнес Виктор.

После допроса Абрамов направился к Костину. Коротко доложив ему о результатах проверки, он попросил у него разрешение на выезд с Сергеевым на берег Волги для установления места возможного обнаружения останков. Костин посмотрел на Виктора и, не говоря ни слова, поднял трубку и стал быстро набирать телефонный номер. Потому, как он это делал, Абрамов сразу же догадался, что он набирает номер заместителя министра.

– Здравия желаю, Марсель Рашидович. Вы не могли бы принять меня с Абрамовым?

Он положил трубку и, поправив галстук, пошел к двери. Вслед за ним поспешил и Абрамов. Им пришлось ждать в приемной, когда их примет заместитель министра. Буквально за минуту до их появления к нему прошли несколько сотрудников из МВД СССР, которые проводили проверку в нашем министерстве. Когда они вышли от него, в кабинет вошли Виктор с Костиным. Было достаточно одно взгляда, чтобы понять, что тот находится не в настроении. То ли москвичи испортили ему его, то ли какие-то другие обстоятельства, но ожидать чего-то хорошего от него было бесполезно.

Он взглянул на Абрамова и криво улыбнулся.

– Ну что, доволен? – спросил он Виктора. – Накаркал?

Абрамов посмотрел на Костина и, не зная почему, отпарировал этот наскок.

– Каркают – вороны, товарищ полковник, а люди – разговаривают.

– Ты это кого учишь? – с татарским акцентом спросил он Виктора.

Он и так плохо говорил по-русски, а здесь то ли волнение, то ли раздражение, которое Абрамов вызвал у него своим появлением, сделали этот татарский акцент еще заметнее. Выдержав небольшую паузу, он продолжил.

– Ты забыл, перед кем стоишь? Если забыл, то я тебе об этом напомню.

– Марсель Рашидович, – попытался вклиниться в этот диалог Костин, но тот, повернувшись к нему лицом и не скрывая своего раздражения, произнес:

– Чего смотрите? Работать надо было лучше, может, тогда бы нам не пришлось отчитываться перед москвичами. Неужели ты сам не понимаешь, что если мы начнем все проверять, что говорит этот людоед, то мы затянем следствие до бесконечности. Сейчас важно, как можно быстрее передать это уголовное дело в суд. Что, семь эпизодов вам недостаточно? Вам нужно еще больше? И так вся страна говорит об этом людоеде. Ему только дай возможность, и он накопает нам еще десятка два трупов. Ты знаешь, что тогда будет? Я не буду тебе разжевывать все это, нормальный человек и так все поймет.

Он перевел на Виктора свои наполненные гневом глаза, словно он был тем Сергеевым, который убивал и ел этих несчастных женщин, и скорее прошипел, чем сказал.

– Нет, и еще раз нет. Мы не будем расширять зону поисков. Нет заявлений, значит, нет и пропавших, и, соответственно, убитых. Ты понял меня? Если узнаю, что ты ведешь эту работу самостоятельно, выкину тебя с работы. Понял?

Абрамов стоял и молчал. Ему было до боли обидно не только за себя, но и за моего начальника Костина. Он явно не заслуживал того, чтобы его, как мальчишку, отчитывал этот человек в присутствии его подчиненного. Несмотря на свой небольшой жизненный опыт, Виктор хорошо это усвоил еще там, в Афганистане, что руководитель, отчитывающий начальника в присутствии его подчиненных, никогда не будет уважаем этими подчиненными. Но, то ли он этого не знал, то ли просто хотел показать перед нами свою большую власть. Заметив, что мы стоим, молча, и не пытаемся ему возражать, он вернулся к столу и сел в кресло.

– Все! Я вас больше не держу, вы – свободны, – произнес он. – Делайте соответствующие выводы.

Они, словно оплеванные, вышли из его кабинета и направились на свои рабочие места.

***

Виктор сидел за столом, стараясь понять, что произошло полчаса назад в кабинете заместителя министра. Он многого не понимал, может, оттого что был не искушенным человеком в политике. Во времена Советского Союза каждое подобное происшествие было своеобразным ЧП, которое не вписывалось в общую идеологическую модель общества, и поэтому принимались исключительные меры, чтобы подробности этого происшествия не стали достоянием общественности. Однако это преступление не удалось скрыть от глаз общественности, и многие средства массовой информации опубликовали сведения о задержании Васильевского людоеда. Город на какой-то миг затаил дыхание от небывалого преступления, но вскоре забыл об этом.

Сейчас Абрамов не брался судить – прав ли был заместитель министра, запретив им расширять зону поиска пропавших, но, наверное, не прав. Виктор сидел за столом, тупо смотрел в потрескавшийся от времени потолок и не мог понять, почему им запретили установить истинную картину этого преступления.

Арестованный Сергеев, словно чувствуя все это, говорил и говорил об убитых им женщинах. Он сообщал все новые и новые подробности каждого своего убийства, детально описывал приметы этих женщин. Абрамов, как обычно, сидел за столом и тщательно все записывал, так как еще рассчитывал, что все это может измениться, и ему снова позволят включиться в работу по установлению личностей убитых женщин. Сергеев великолепно знал, что ему грозит, и поэтому был предельно искренен в своих показаниях.

Во время одного из допросов в кабинет оперативника УИТУ Валеева вошел следователь прокуратуры. Он, молча, присел на свободный стул и, послушав минут тридцать исповедь Сергеева, попросил конвой отвести того в камеру. Когда Абрамов, Валеев и следователь остались втроем, он сообщил им, что прокуратура считает, что все следственные действия они должны прекратить, так как наработанного ими материала вполне достаточно для суда.

– Все, ребята, прекращаем этот треп с Сергеевым. По мнению руководства прокуратуры, он сейчас начинает нам гнать порожняки. Чем дольше мы занимаемся проверкой его показаний, тем дольше он живет. Я, например, полностью согласен с мнением моего руководства, поэтому с этого дня я запрещаю вам какие-либо контакты с этим человеком.

– Но почему? Разве следствие что-то потеряет, если мы установим или выявим личности других его жертв?

– Следствию больше не нужны его жертвы. Их и так достаточно, чтобы приговорить его к исключительной мере наказания.

– Тогда мне совсем непонятно, почему вы не разрешаете нам работать с ним дальше. То, на чем базируется ваше обвинительное заключение, уже доказано и подкреплено экспертными заключениями. Мы не сможем сломать то, что вами закреплено.

– Не будьте такими настырными и глупыми. Представьте себе, что мы, помимо этих семи его жертв, докажем еще тридцать человек. Тогда встанет один простой вопрос: как правоохранительные органы республики могли позволить этому Сергееву убить и съесть сорок человек, куда они смотрели? Неужели это так сложно понять? Мы сейчас еще не знаем, как отреагирует Москва на все эти убийства, кого покарает, а кого помилует. А здесь еще три десятка жертв?

– Скажите, Геннадий Владимирович, а вас не будет мучить совесть за принятое решение?

– Во-первых, принимал их не я лично, а люди, облеченные властью для принятия подобных решений. Во-вторых, Сергеев своеобразный волк в человеческом обличии. Он, словно санитар леса, уничтожал никому не нужных людей, тунеядцев и бродяг, кто никогда ничего не давал ни вам, ни нашей родине. Это балласт, от которого всегда старается избавиться общество.

– Погодите. Я это уже где-то слышал: ваши мысли или мысли ваших руководителей чем-то схожи с идеологией фашизма.

– Не нужно вешать подобные ярлыки. Вы ведь еще хотите работать в органах внутренних дел?

Абрамов, молча, развернулся и вышел из кабинета.

***

Время летело, и вскоре все забыли о Васильевском людоеде. Союз переживал новых маньяков – Андрея Чикатило, Сергея Ткача и других, жертвами которых стали десятки ни в чем не повинных людей. Вскоре Алексея Сергеева осудили. Верховный суд республики Татарстан приговорил его к смертной казне по редчайшей на тот момент статье – «каннибализм». Его друга и сожительницу суд почему-то пожалел. Их приговорили к пятнадцати годам лишения свободы, несмотря на то, что данные лица не только помогали убивать женщин, но и разделывать их трупы, а мясо употребляли в пищу. По всей вероятности, осудить всех их по статье «каннибализм» суд не решился, для него было достаточно и одного каннибала Сергеева.

Прошло около года, после того как Абрамов последний раз видел Сергеева. Однажды, находясь в следственном изоляторе, он услышал эту фамилию от одного из оперативников УИТУ.

– Толик, а разве он еще сидит у вас? Я думал, что его давно этапировали в другой изолятор, где приводят приговор в исполнение?

– Нет, Виктор Николаевич, он до сих пор содержится в нашем изоляторе. Хотите на него посмотреть?

– Хочу, – коротко ответил он ему. – Я его хорошо знаю, и мне очень интересно посмотреть на него после вынесения ему смертного приговора. Скажи, а это возможно?

– Это раньше он числился сначала за прокуратурой, а затем за судом, и нам категорически запрещали общаться с ним. После суда этот запрет снят. Так что, если хотите, я вас отведу к нему. Единственное условие, тридцать минут, и не более. Мне тоже неприятности не нужны.

Они прошли в соседний корпус и оказались в длинном узком коридоре. Свернув налево, они уперлись в металлическую дверь. Анатолий открыл ее, и Виктор вошел в небольшую камеру, где размещались четыре койки, на одной из которых сидел мужчина с небольшой бородкой на бледном лице. Заметив Абрамова, он улыбнулся, как старому знакомому, и встал с койки.

– Осужденный по статье 102 УК СССР Сергеев Алексей Васильевич.

Оперативник не дал ему закончить доклад, махнув рукой. Я присел за стол и посмотрел на стоявшего передо мной Сергеева.

– Присаживайся, Сергеев, – произнес Виктор. – Будучи в следственном изоляторе и узнав, что ты еще находишься здесь, не мог не посетить тебя и не поговорить с тобой о жизни.

Он ухмыльнулся и сел напротив Абрамова. Виктор достал из кармана пиджака сигареты, спички и все это положил на стол.

– Можно сигарету? – поинтересовался он.

– Бери, закуривай, – ответил ему Виктор.

Стоявший в дверях оперативник вопросительно посмотрел на Абрамова.

– Толя, оставь нас. Не бойся, здесь ничего не произойдет.

– Только на тридцать минут, и ни минутой больше, – предупредил он еще раз и вышел из камеры.

Когда за ним захлопнулась дверь, Виктор повернулся лицом к Сергееву и задал ему первый интересующий его вопрос:

– Скажи, Сергеев, почему ты решил сам себя уничтожить. Если бы ты не рассказал об убийстве Лиды своему соседу, то об этом, наверное, никогда и никто не узнал бы?

Он снова усмехнулся и, погладив свою небольшую бороду, взглянул на Абрамова.

– Виктор Николаевич, вы первый сотрудник милиции, кто вот так просто задал мне этот вопрос. Знаете, меня всю жизнь унижали и оскорбляли. Я всегда был изгоем, как на воле, так и на зоне. Мне всегда хотелось отомстить людям за это унижение, показать им, что я не только выше их, а скорее всего, и Бог для многих из них.

Он затянулся и, выпустив струю дыма в потолок, продолжил:

– Почему – женщины, а не мужчины, спросите вы меня. Могу сказать только одно, что я вообще ненавидел женщин. Почему, сам не знаю. Во-вторых, женщины намного слабее мужчин. Если мужчина в момент опасности может мобилизоваться и оказать отчаянное сопротивление, то женщина этого сделать не может. Она защищается эмоционально, за счет слов и слез. Мне нравилось читать в их глазах обреченность. Они, словно коровы, молча, шли под нож. Вы знаете, что коровы перед убоем всегда плачут, женщины – тоже.

Он докурил сигарету, и рука его машинально потянулась к новой сигарете. Он достал ее своими темными скрюченными пальцами, немного размял и сунул в рот. Прикурив сигарету, он глубоко затянулся и закрыл глаза. Так он просидел около минуты.

– Мне всегда хотелось прославиться. Я читал книги и завидовал Чапаеву, Буденному, Чкалову и другим героям войны. Я жалел, что родился в такое время, когда ничем не могу прославиться. Однажды, находясь в следственном изоляторе, я прочитал детскую книгу о Робинзоне, которая перевернула все мое сознание. Вы помните тот момент, когда дикари готовили свой обед из пленных. Вот тогда у меня родилась мысль – есть людей. Я слышал, что многие в блокадном Ленинграде спаслись лишь потому, что ели людей.

Он снова сделал паузу и, выпустив дым, усмехнулся.

– Тяжело было убивать первую бабу. Я ее знал по воле. Она училась в параллельном классе. Я знал, что у нее двое детей, но я смог себя пересилить. Скажите, я прав, что герой должен быть выше среднего человека. Когда я попробовал человеческую печень, тогда я понял, что человеческое мясо практически ничем не отличается от мяса животных. Особо мне нравились женские груди.

– Прекрати, Сергеев. Ты же знаешь, что это мне неприятно.

– Тогда слушайте. Сначала все эти убийства были словно игра с вами, то есть с милицией. Мне нравилось чувствовать свою значимость и главное – свою неуязвимость. Потом эти чувства во мне притупились. Мне хотелось славы, но она ко мне почему-то не приходила. Раньше я убивал приезжих женщин, а также бродяг, то есть тех, кого не станут искать. Потом я стал убивать женщин из Казани. Я все время ждал, когда за мной придут, но вы не приходили.

Однажды ко мне на улице подошел наш участковый. Я на какой-то миг испугался, так как посчитал, что он вычислил меня. Но я тогда ошибся: про меня по-прежнему никто не знал.

– Почему ты так думаешь, что о тебе никто не знал. Я знал. Я вычислил тебя, знал, что ты проживал в поселке Васильево, возможно, где-то в садах.

– Тогда почему вы меня не остановили? Ведь вы могли это сделать, и я тогда бы оставил этих женщин живыми.

– Все не так просто, Сергеев. У тебя была одна дорога, а у меня их – сотни. По которой ты шел, я не знал, и выбирать мне эти дороги, поверь, не давали.

– Виктор Николаевич! – услышал Абрамов у себя за спиной голос оперативника. – Время вышло. Нужно уходить.

Оперативник встал из-за стола и направился к двери.

– Может, оставите мне сигареты? – попросил его Сергеев.

Абрамов достал из кармана сигареты, спички и бросил их на стол.

***

Шел март 1987 года. Абрамов сидел в своем рабочем кабинете и нехотя листал розыскное дело. Оно ему было хорошо знакомо. Три месяца назад он уже изучал это дело, заведенное по факту безвестного исчезновения молодой женщины. Виктор не исключал того, что женщина могла стать жертвой преступления. Накануне своего исчезновения женщина случайно встретилась со своим бывшим мужем, с которым развелась более трех лет назад. Во время встречи между ними вспыхнул скандал. Бывший муж, расставаясь с ней, пообещал, что она на всю жизнь запомнит эту встречу. После этого женщина не вернулась с работы домой. Он дал по делу конкретные указания, в том числе постараться через районную прокуратуру возбудить уголовное дело и отработать ее бывшего мужа на возможную его причастность к ее исчезновению. Прошло три месяца, и ни один пункт его указаний не был исполнен. Абрамов невольно вспомнил серийного убийцу Сергеева, его исповедь перед ним. Он тогда сказал ему:

– Я убивал их лишь потому, что вы не могли меня вовремя остановить.

Вот и сейчас, глядя на это розыскное дело, Виктор снова подумал о судьбе этой пропавшей женщины.

«Наверное, придется самому заняться этим непростым делом», – подумал он.

Абрамов сегодня был ответственным дежурным по Управлению уголовного розыска, и поэтому звонок телефона, стоявшего на столе, ничуть не удивил его.

– Привет, Виктор, – поздоровался с ним дежурный по МВД. – Есть проблема.

– Давай, докладывай, не тяни кота за хвост.

– Дело в том, что сейчас позвонил мужик. Говорит, что рыбачил на Волге и, когда возвращался домой, случайно наткнулся на три замерзших трупа. Два трупа мужчин и один труп женщины. У женщины задрана юбка.

– Понятно. А где он их обнаружил?

– Говорит в районе острова «Маркиз». Это километров семь от берега.

– Ну и как до него добираться? Время сейчас два часа дня, в начале шестого будет темно.

– Ну, я не знаю, – ответил дежурный. – У меня никаких подручных средств нет.

– Может, есть лыжи?

– Какие лыжи? У нас – дежурная часть, а не лыжная база. Сейчас свяжусь с заместителем министра, что скажет он?

Он положил трубку. Абрамов быстро убрал розыскное дело в сейф и стал одеваться. Через минуту он уже входил в дежурную часть МВД.

– Виктор! Приказ заместителя министра: ты должен организовать розыск этих трупов.

– Вы что, больные вместе с ним? Разве я один могу что-то сделать? Собирай дежурных из подразделений.

Их оказалось семь человек. Они перекурили, быстро развернулись и направились по льду Волги в сторону поселка Нижний Услон. Кому приходилось ходить по зимней Волге, тот знает, что это такое. Вскоре идущие за Виктором сотрудники милиции стали потихоньку отставать. Путь оказался намного сложнее, чем они предполагали. В отдельных местах снег был им по пояс, и приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы преодолеть эти снежные заносы. Забрав у шедшего рядом с ним сотрудника оцинкованное корыто с привязанной к нему веревкой, Абрамов увеличил скорость движения, так как стало заметно темнеть.

Вот и остров, который в народе почему-то называют «Маркиз». Откуда взялось это название, Абрамов не знал. Присмотревшись внимательнее, он заметил торчавшую из снега закоченевшую человеческую руку.

– Давайте, ко мне! – крикнул он сотрудникам.

Они выкопали из снега труп мужчины. Судя по одежде, это был рыбак. Рядом с ним лежали две пустые бутылки из-под водки.

«Кто же на зимней рыбалке так напивается? – подумал Виктор. – Пьяный посреди Волги – это неминуемая смерть».

Они погрузили замерзший труп в корыто и стали искать оставшиеся два трупа. Но в темноте найти их было практически невозможно. Затратив на розыск около часа, они повернули в сторону берега. Обратный путь в темноте оказался еще труднее. Вскоре сотрудники выбились из сил, и им пришлось сделать небольшой привал. Когда они вышли на берег, то одного сотрудника не досчитались. Перекурив, Абрамов снова направился к тому месту, где они делали привал.

Ему здорово повезло. Виктор нашел его сравнительно быстро. Выбившись из сил, он сидел на льду и не мог идти дальше. Абрамов взвалил его на плечо и медленно зашагал в сторону берега. Эти шестьсот метров показались ему бесконечностью. Он нес его на себе, падал, вставал и снова нес. Наконец, они дошли до берега.

Погрузив труп мужчины в одну из машин, они отправили его в морг, а сами стали разъезжаться по подразделениям. Еще в машине Абрамов почувствовал некоторое недомогание. У него защемило сердце, и стали периодически возникать боли за грудиной. Все это он списывал на физическую усталость.

Приехав в министерство, Виктор быстро поднялся к себе в кабинет и начал менять обувь, которая была окончательно испорчена, вернее, изрезана мелкими, острыми как стекло, льдинками.

На столе зазвонил телефон. Абрамов снял трубку и услышал голос заместителя министра.

– Абрамов, почему не докладываешь о результатах поиска? Ты нашел трупы?

– О результатах я доложил дежурному по МВД. Мы нашли всего один труп, Марсель Рашидович.

– Почему один? Насколько я знаю, рыбак сообщал о трех трупах.

– Я не знаю, где он видел три трупа. Мы обнаружили всего один.

– Плохо, очень плохо, Абрамов. Я, конечно, представляю, что значит практическая работа. Она намного сложнее, чем придумывать в теплом кабинете версии о серийных убийцах.

– Извините, но я не понимаю вас, Марсель Рашидович, в чем вы меня обвиняете. Вы считаете, что я плохо искал эти трупы? Или то, что я тогда практически вычислил серийного убийцу?

Он сделал паузу и, откашлявшись, продолжил:

– Мне вообще не нравятся выскочки, подобные тебе. Ты считаешь себя умнее других, а это – нехорошо. Я последнее время искал возможность щелкнуть тебя по носу. Вот и дождался этого момента.

От этих слов Виктору стало не по себе.

«Что я мог сделать этому человеку, что вызвал у него такую неоднозначную реакцию в отношении себя? Он заместитель министра, а я всего лишь старший оперуполномоченный Управления уголовного розыска. Неужели его так задело то, что я смог вычислить Сергеева, а он – нет. Ведь это глупо», – подумал Абрамов.

– Ты сейчас опять поедешь на Волгу, и один будешь искать эти трупы. Найдешь, останешься в МВД, не найдешь, я тебя уволю. Ты меня понял?

– Трупы не живые люди, бегать не умеют. Если вы считаете, что я плохо организовал их поиск, можете это дело поручить другим сотрудникам. Я не пойду, и не буду искать эти трупы. Можете делать со мной все, что хотите.

Абрамов произнес это на одном дыхании, так как почувствовал сильную боль у себя за грудиной.

– Считай, что ты уже не работаешь в МВД, – сказал он и положил трубку.

Виктор встал из-за стола. Стены кабинета почему-то стали кривыми. Он уцепился за край стола, чтобы не упасть, однако это не помогло. Он потерял сознание и повалился на пол.

***

Очнулся Абрамов уже в больнице. Заметив, что он открыл глаза, доктор произнес:

– Вам здорово повезло, молодой человек. Если бы вас вовремя не обнаружил дежурный по МВД и несвоевременно оказали медицинскую помощь, то все могло закончиться намного плачевнее.

– Доктор, что со мной?

– У вас инфаркт миокарда.

– Вы шутите. Я же спортсмен. Я всю свою сознательную жизнь занимался спортом.

– Это ничего не меняет. Вы просто не были подготовлены к эмоциональному штурму.

– Что меня ожидает в будущем?

– Не знаю. Возможно, инвалидность, а пока вам нужен покой.

Виктору сделали укол, и он почувствовал, что начинает проваливаться в бездонную яму. Ему снова снился Афганистан, последний патрон. Он снова лежал среди камней, не веря в то, что остался в живых. Где-то в голове звучал голос матери, который растолковывал ему этот сон.

«Да, мама была права, – почему-то подумал Абрамов. – Вот я один на один со своей болезнью, и мой последний патрон у меня в руке».

Абрамов тогда еще не знал, что заместитель министра подал в отставку и ушел из органов внутренних дел. Что через три месяца после своего возвращения на работу его назначат начальником отдела, в котором не окажется ни одного сотрудника. Все это будет в будущем, а пока он лежал в больничной палате, надеясь, что ему снова удалось обмануть смерть.

Эпилог

29 июля 1987 года Сергеев проснулся рано утром. Всю ночь он не спал, и лишь под утро дремота сморила его. Ему снились женщины, которые стояли к нему в очереди, и каждая из них держала что-то в руках. Что держали эти люди, он так и не смог рассмотреть. Чей-то до боли знакомый голос еле слышно произнес за его спиной, чтобы он встал перед ними на колени и попросил прощение за принесенные муки. Он попробовал сопротивляться, но чьи-то сильные руки заставили его сделать это. Он пытался заглянуть им в глаза, словно ища в них какую-то надежду на спасение, однако их глазницы были пусты.

Алексей вздрогнул от скрипа открываемой металлической двери и посмотрел на стоявшего в дверях контролера.

– Сергеев, на выход! – крикнул он ему.

Алексей, молча, встал с койки и медленно направился к двери. Остановившись около нее, он оглянулся и обвел свою камеру взглядом.

«Это – конец, – подумал он. – Я сюда больше никогда не вернусь».

Сергеев украдкой смахнул с глаз набежавшую слезу и неуверенно шагнул за порог камеры.

– Лицом к стене, – последовала команда.

Он выполнил ее привычно четко.

– Вперед! – скомандовал контролер и слегка толкнул его резиновой палкой в спину.

«Не хочу! Не пойду! – захотелось ему закричать во всю силу. – Я жить хочу!»

Но он не закричал, отчетливо сознавая, что просто не может это сделать, так как страх намертво парализовал его голосовые связки. Он медленно двинулся по коридору, с трудом переставляя свои обмякшие от страха ноги.

– Давай, двигай быстрее! – произнес контролер и вновь с силой толкнул его в спину.

– Куда же мне спешить? Успею, – кое-как выдавил он из себя.

Они прошли длинный коридор, которому, как показалось ему, не было конца. Наконец они остановились около двери.

– Лицом к стене, – последовала команда.

Дверь противно лязгнула металлом.

– Вперед! – вновь последовала команда, и дверь закрылась за его спиной.

Он сделал несколько неуверенных шагов в этом длинном мрачном коридоре и остановился.

– Вперед! – снова произнес незнакомый голос.

Он сделал еще несколько шагов и услышал за спиной сухой щелчок взводимого курка. Раздался выстрел. Ноги Сергеева подкосились, и он грузно упал на бетонный пол.

***

В 2003 году при копке частного погреба была обнаружена «братская могила», в которой находились три трупа неизвестных людей. Как они могли оказаться здесь, никто не знал. Прибывший из Казани следователь, который расследовал уголовное дело Сергеева, его почерка в сохранившихся «вещдоках» не усмотрел. Все те, кто когда-то занимался расследованием этого дела, вдруг «неожиданно» для себя вспомнили, что кроме семи вменяемых ему убийств, он пообещал рассказать еще о двух дюжинах подобных преступлений.

Слухи подогревало и то обстоятельство, что в поселке Васильево после пятнадцатилетнего заключения объявилась его бывшая подруга Мадина. Кроме как «людоедкой», ее не называли: никто не забыл, что именно она стряпала Сергееву блюда из человечины, ела их сама и потчевала ими гостей. Страшное тавро делало невыносимым и ее пребывание в зоне. Узнав о ее статье, к ней и относились соответственно, ее просто не считали за человека, издевались над ней, били и унижали, как могли. Чтобы каким-то образом сохранить ей жизнь, администрации колоний вынуждены были постоянно переводить ее из одной колонии в другую. Однако весть о ней доходила до колонии намного быстрее, чем она прибывала туда. Все снова повторялось, только в более изощренной форме. Ее и теперь, на воле, часто видели избитой, с запекшимися ссадинами на теле и лице. Хотя это могли быть следы ее перманентного пьянства.