Виктор Куркин
Обретение слов Иисуса

«И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме».

Иисус (Мат.5:15)

Бессонница

Ничто не предвещало чего-то необычного. Был конец апреля. Обычный четверг – со школой у троих старших детей, с домашними уроками на пятницу и с художкой у дочери Маши – подошел к концу. Угомонившись, все легли спать. Моя жена Наташа почти сразу уснула, а я все ворочался с боку на бок.

По натуре я жаворонок, а лучше сказать – курица. Уже в девять вечера у меня слипаются глаза. А тут – дело к полуночи, а сна нет, как нет. «Наверное, Бог побуждает меня молиться», – подумал я, вставая с постели.

Я вышел на кухню, сел за стол и начал просить Господа посетить местную церковь. Я подолгу молился такой молитвой вот уже несколько месяцев и ничего особенного не ожидал. Но на этот раз было по-другому. Не успел я произнести и нескольких фраз, как внутри меня прозвучал Голос: «Напиши книгу о жизни Моего Слова».

Я застыл в изумлении. И было от чего. В разное время четыре человека, любимых и уважаемых мною, предлагали мне написать такую книгу. Но всякий раз я отвечал отказом. И вот теперь, когда осмысление феномена Слов Иисуса, державшее меня до того года три, казалось, перестало волновать меня, и почти год я был погружен в совсем иную проблематику, теперь – снова это?!

Глава 1
Живые и лживые

– Ваня, ну что же ты? Обещал навестить меня, а не едешь…

– Буду через час, – с готовностью ответил в трубку Ванин голос.

Именно столько нужно, чтобы добраться от дома в Марусине, где живет Иван, до моего дома в Молокове. Я отключил мобильник, критически окинул взглядом блюдо с оладьями, думая о том, чем буду угощать друга. И принялся ждать.

Я видел Ивана Асачёва в последний раз три с лишним месяца тому назад, в середине декабря 2006 года. Он навестил меня в психиатрической клинике. Как раз в тот день мне вкололи какую-то дрянь, сказав, что это витамины. Во рту ужасно сохло. Я едва мог дышать. Общаться было тяжело. Извинившись, я откланялся и лег в кровать, не снимая больничной пижамы. Иван прошел в палату, склонился надо мной.

– Я люблю тебя, Витя, – тихо сказал он и поцеловал меня в лоб, как покойника.

Я уже проваливался в медикаментозное забытье, но все же успел обнять его и шепнуть в ответ:

– Я тоже люблю тебя, Ваня, и всегда любил.

И это была правда.

Я считал его святым

Когда началась наша дружба? Пожалуй, с поездок в Павловский Посад. Ивану поручили организовать там церковь. Мы оба учились в теологическом институте. На одном курсе. Ваня тогда ездил на служебной бежевой «Волге». Вдвоем, втроем, вчетвером мы ездили туда из Москвы по три раза в неделю. А когда откуда-то из гаража выкатили еще и желтый «Москвич», то на двух легковушках команда разрасталась до десяти. Прямо из Посада Иван вез всех к себе. В маленькой двухкомнатной квартирке нас ждал вкуснейший ужин. Кто-то оставался еще и ночевать…

Ольга, жена Ивана, родом, как и он сам, из Вильнюса, соединяла в себе литовскую вежливость и русское радушие. Тогда мы все были молоды и мало что понимали в жизни, но сегодня, оглядываясь назад, я дивлюсь тому, как она все это несла с тремя детьми на руках, один из которых был грудным…

Ваня всегда был удивительным человеком. Я считал его святым. И до сих пор ставлю его себе в пример. Служить рядом с ним было благословением. Но годы учебы в теологическом институте завершались, и надо было определяться на самостоятельное служение.

Один из преподавателей института американец Терри Таунсенд в декабре 1992-го года открыл в Москве Интернациональную церковь. Теперь он хотел начать при ней русское служение. Для этой цели он присмотрел меня, уже год приносившему ему на подпись листочки о прохождении церковной практики. Я понимал все выгоды его предложения стать пастором русского служения. Но сердцем я был с теми, кто служил в Посаде.

Первое время удавалось совмещать служение в обеих церквях. С утра я и мой сокурсник Михаил Шабронов помогали в Интернациональной в центре Москвы, а к четырем часам дня мы были уже за семьдесят километров от столицы. И все бы так и шло. Но однажды Иван решил проводить собрания посадской церкви по утрам. Это поставило нас перед выбором. Михаил выбрал Посад, а я, поплакав в подушку, дал согласие на пасторское служение в Интернациональной.

Опыт работы с пастором Терри стоил всех лет обучения в институте. Однако он через год уехал, успев благословить мой брак с Наташей. После него последовала череда временных пасторов, служивших, кто по году, кто по три месяца. Понятно, что в таких обстоятельствах вся рутинная работа легла на меня, бессменного второго человека в церкви. И я бы, наверное, так и тянул свою администраторскую лямку, если бы не одно удивительное происшествие.

Поворот событий

Оно случилось в начале апреля 2000-го года. Было солнечное утро. Я проснулся. Сел на край кровати. Привычно сунул ноги в тапочки. И уже готов был встать, как услышал внутри себя Голос:

– Отдай Мне себя самого.

Я никогда не слышал никакого голоса внутри себя и был явно озадачен. Но Голос повторил:

– Отдай Мне себя самого.

Я не знал, что и подумать. Во-первых, я считал себя уже отданным Богу. Я служил пастором русского служения в Интернациональной церкви. Я старался. К проповедям готовился очень тщательно. Вокруг меня сложилась достаточно сплоченная команда. Церковь собиралась в центре Москвы. Сто пятьдесят моих прихожан любили меня и щедро жертвовали на служения. И вот – «отдай себя самого». Получалось, что я еще не был достаточно посвящен…

– Ну, хорошо, – вслух рассуждал я, – я согласен на большее, но как это сделать?

Однако идей никаких не было.

В те дни я решился даже на такое. Я сказал Богу:

– Господи, Ты хочешь, чтобы я отдал себя. Забирай, вот он, я!

Но ничего не произошло. Проведя еще пару дней в размышлениях по этому поводу, я, наконец, догадался спросить Господа об этом прямо:

– Боже, что я должен сделать, чтобы отдать Тебе себя самого?

И Голос ответил:

– Молись три часа в день.

Это было, что называется, в точку, потому что молился я мало и даже комплексовал по этому поводу. Я вспомнил, как однажды пастор Терри пригласил меня прочитать лекцию его студентам в Теологическом институте. Лекция удалась, посыпались вопросы. И тут Терри вдруг говорит:

– Виктор, расскажи студентам про свою молитвенную жизнь.

В ту минуту я пережил страшный конфуз, потому что рассказывать было нечего. И хотя тогда я что-то на ходу припомнил про пешие прогулки по лесу, которые совершал по пути на работу и что-то там еще, но в душе я знал про себя – молитвенник я никакой. Поэтому, когда Господь сказал мне: «Молись каждый день по три часа», – я был внутренне готов к такому повороту событий.

И я начал молиться. Моя семья жила на ту пору в Ясеневе, на улице Айвазовского. Двор нашего дома примыкал к Тропаревскому парку, а на другой стороне улицы зеленел Битцевский лес. Каждое утро я стал уходить на природу для молитвы. Я громко славил Господа на языках. Случайные прохожие обходили меня стороной, что и было нужно.

Тут всё и обнаружилось

Первые перемены в моем служении в результате регулярных многочасовых молитв стали появляться уже в первый месяц. На воскресных собраниях стали происходить исцеления. Это случалось так. В конце собрания внутри меня вдруг звучало название болезни. При этом на меня сходила дерзновенная вера, и я говорил, что Дух Святой исцеляет кого-то от болезни, и называл от какой именно. Иногда мне было известно, в какой именно части зала это происходит. Однако когда служение завершалось, от моей веры не оставалось ничего. Я трепетал от конфуза и страха при одной мысли, что ничего на самом деле не происходило.

Так миновали недели три. Первое свидетельство о произошедшем чудесном исцелении я услышал от Михаила Резника, своего прихожанина и сокурсника по теологическому институту. У него была аллергическая экзема на руках, и она исчезла. От радости я готов был целовать его исцеленные руки.

Потом случилось исцеление Валентины Рулевой, известной в церквях по служению детям. Двадцать девятого апреля она была на моем служении. В тот день меня опять накрыла вера. Пришло сверхъестественное знание об исцелении женских органов. Моя рука самопроизвольно указала направление, где это происходит. Я объявил об этом в микрофон. И всё.

Остальное я узнал от самой Валентины. Оказалось, у нее был рак третьей степени.

Время было упущено, и специалисты в Далласе (Техас), на которых вышли ее американские друзья, посмотрев снимки, мягко отказали, сославшись на тяжесть перелета. Но в Москве за операцию взялись. Однако наступали майские праздники. Ее лишь осмотрели и назначили день госпитализации после дня Победы. Когда Валентина пришла десятого мая ложиться в больницу, ее решили осмотреть еще раз. Тут все и обнаружилось. Рака не было.

После этого случая свидетельства множились, как снежный ком. Я даже перестал их запоминать. Однажды, уже после того, как сатана разрушил все мое служение, и я уже год работал на стройке нарядчиком третьего разряда, ко мне в метро подошла женщина, чтобы поблагодарить за исцеление. Оказалось, у нее была гангрена. Была назначена операция по ампутации пальца на правой ноге. Она приехала на наше воскресное собрание и исцелилась.

До потери дна

Тогда же, в 2000-м году я был полон энтузиазма и наращивал молитвенные обороты. Я учился быть послушным Духу. Теперь я много пел на языках. Мне стал понятен внутренний смысл многочасового моления. Дух вел в глубины Его власти. Именно на это требовалось время. Лучшее описание этого процесса я нашел у пророка Иезекиля в 47-й главе.

1 Потом привел он меня обратно к дверям храма, и вот, из-под порога храма течет вода на восток, ибо храм стоял лицом на восток, и вода текла из-под правого бока храма, по южную сторону жертвенника. 2 И вывел меня северными воротами, и внешним путем обвел меня к внешним воротам, путем, обращенным к востоку; и вот, вода течет по правую сторону. 3 Когда тот муж пошел на восток, то в руке держал шнур, и отмерил тысячу локтей, и повел меня по воде; воды было по лодыжку. 4 И [еще] отмерил тысячу, и повел меня по воде; воды было по колено. И еще отмерил тысячу, и повел меня; воды было по поясницу. 5 И еще отмерил тысячу, и уже тут был такой поток, через который я не мог идти, потому что вода была так высока, что надлежало плыть, а переходить нельзя было этот поток. 6 И сказал мне: "видел, сын человеческий?" и повел меня обратно к берегу этого потока. 7 И когда я пришел назад, и вот, на берегах потока много было дерев по ту и другую сторону. 8 И сказал мне: эта вода течет в восточную сторону земли, сойдет на равнину и войдет в море; и воды его сделаются здоровыми.

Проповедь о погружении в Дух с помощью молитвы на языках до потери дна под ногами, т. е. до отказа от своей власти над происходящим в пользу власти Святого Духа, стала моей визиткой. Я проповедовал ее всюду, куда бы меня ни приглашали. И она имела успех. Молитвенный энтузиазм, охвативший мою церковь, перешел и на некоторые другие.

После того, как спустя несколько месяцев, у меня начались пророческие проявления, я понял одну простую вещь. Дух Святой целостная личность. Он не инвалид-фронтовик, который оставил ноги в окопах. Всё Его – при Нем. Поэтому не нужно специально искать Его даров или плодов. Нужно стяжать Его Самого в Его Божественной власти. Все остальное прикладывается.

Так и происходило. Теперь я ничего не делал в церкви, не достигнув необходимой глубины помазания. И когда оно сходило, все случалось само собой. Люди десятками получали Крещение Духом Святым. Там, на глубине Божьей, им было достаточно согласиться с шестью предложениями моего наставления в вере, чтобы получить знамение иных языков. К нам приходили верующие из других церквей, у которых не получалось заговорить на языках десятками лет, и они обретали молитвенный дар с ходу.

Новогодний подарок

В ночь на 30-е декабря уходящего 2003-го года меня ждал большой сюрприз. Господь дал мне дар истолкования языков. Это тоже произошло само собой. Я вообще не думал об этом и никогда этого не просил.

Был поздний вечер. Все в доме легли спать. Я же спустился вниз, на первый этаж, и стал тихонько молиться. Вдруг параллельно словам на иных языках во мне стал звучать русский текст. Он лился и лился – столько, сколько лилась молитва. Я прерывал молитву – прерывался и текст. Начинал ее снова – текст возобновлялся. Это было чудесно. Способность слышать значение молитв на языках осталась с той ночи со мной и возобновлялась всякий раз, когда я этого хотел.

Дар истолкования научил меня некоторым вещам. Я заметил, что Дух Святой всегда обращается в молитвах к Отцу. Я припомнил, что так делал и Иисус, будучи на земле. Я стал молиться так же. Зачастую истолкование молитвы переходило в пророчество. В таких случаях оно давалось как ответ на истолковываемую молитву. Мне стали понятны многие пророческие тексты Исайи и других пророков, где пророческие молитвы чередуются с собственно пророчествами. Случалось, что, слушая истолкование собственных молитв, я узнавал нечто новое о Боге, Его мыслях и чувствах.

Хорошо помню один такой случай. Уединившись в своей бане, которая служила мне летним молитвенным домиком, я молился на языках и слушал ее истолкование. К моему удивлению Дух во мне молился об Израиле. Господь сокрушался о том, что на Его земле Его народ не знает Его. Это было тем более удивительно, что я своим собственным умом никогда не акцентировал в своих мыслях, тем более в своих осознанных молитвах, эту главную проблему еврейского народа.

Неправедное решение

Где был в то время Иван? Он часто приходил на мои служения вместе со своей семьей. Однако начавшийся в конце лета 2004-го года спор с Представительством «Ассамблей Божьих» об офисе на Стромынке развел нас по разные стороны баррикады. Иван был связан служением с теми, кому я противостал.

В самом начале конфликта он попытался остановить меня. Он приехал ко мне домой в середине того злополучного августа и терпеливо выслушал все мои аргументы. Он ничем ни на что не возразил. Только, когда мы прощались у ворот, он обнял меня и шепнул: «Еще не поздно все исправить». Сказал так и уехал.

А я остался стоять у ворот. Отчего я тогда не прислушался к его словам? Мне было так плохо на душе весь тот август из-за решения самовольно продать офис! А после общения с Иваном на сердце пролился свет и мир. Я не мог не заметить этого знака свыше. Зачем же я проигнорировал его! Впрочем, я знаю, что удержало меня во зле – это позиция моего ближайшего окружения в собственной церкви. Именно их злой энтузиазм, спровоцированный моим неправедным решением, пересилил тихо сказанное Иисусом через Ивана. Так я отверг в тот день явное свидетельство Духа, за что и поплатился крушением карьеры через два с половиной года.

Из-за офиса на Стромынке разгорелась целая война. Евангелие Христа оказалось забытым. Часть людей вышла из моей церкви, приняв позицию другой стороны. Были целые церкви, которые отвернулись от нас. Это подтолкнуло нас искать новых друзей, которые, увы, ими не оказались. Я все больше времени и сил тратил на апологетику своей неправды, стремясь заручиться поддержкой окружающих. Все это в совокупности привело к тому, что церковь перестала расти.

Это выглядело верой

Сложилось противоречие, очевидное для всех, и оно требовало объяснения. На наших собраниях по-прежнему происходили чудеса, но проходили они в полупустых залах. Народ к нам явно не шел. Налицо был кризис. Нужно было искать выход. В этой ситуации ко двору пришлась идея скорого общероссийского пробуждения.

Чем она так привлекала нас? В стяжании пробуждения нас устраивали две вещи. Во-первых, не надо было искать собственные ошибки и что-то менять в себе. Во-вторых, виноватыми в кризисе, в котором мы оказались, становились окружающие нас люди, они-де «спали», а «пробудить» их мог только Бог. Словом, мы признали наши проблемы временными, а характер трудностей независящим от нас. Выход виделся в Боге и только в Нем. Это звучало громко и выглядело самой что ни на есть верой.

В декабре 2005 года, ровно за год до катастрофы, на общем собрании церкви мы приняли в качестве главной своей цели стяжание пробуждения в Москве и во всей России.

Мы стали готовиться к выездной церковной конференции в Костроме. Отчего там? Мы уже приезжали туда с трехдневным служением. Тогда состоялось пять собраний, и, как минимум, на трех из них мы имели ни с чем несравнимое переживание близости Бога. От мощнейшего Божьего присутствия нас почти покидали физические силы. Мне казалось, что еще немного, и я просто умру. Опыт был ошеломляющий. Мы плакали, как дети, покидая Кострому. По приезде мы сутки не могли прийти в себя. На ближайшем воскресном собрании мы только об этом и говорили. В Библии мы могли найти нечто похожее разве что у пророка Даниила, гл.10, ст.8–11 или в Откровении, гл.1, ст.17.

Понятно, почему и зачем мы снова ехали в Кострому. На этот раз я решил развить некое учение о пробуждении. Люди, наслышанные о сенсационном опыте предыдущей поездки, ждали встречи с Богом. Но первые два дня конференции прошли вхолостую. В ночь на третий день я понял, что вся эта затея о науке про пробуждение не Божья. Дух Святой не помазывал нас. Я резко сменил курс, спасая конференцию от провала, и под занавес проповедовал слова Иисуса о терпении и о том, что нельзя искусственно стимулировать пробуждение. Бог посетил нас. Люди плакали. Мы вернулись в Москву умудренные. Казалось, мы получили хороший урок. Но, увы, наша память оказалась короткой.

В мае 2006 года мы выиграли войну за офис, в ходе которой я и мои люди опустились в нравственном отношении до самых постыдных вещей. Я даже не подозревал, какой сатанинской западней окажется эта победа. Лето я провел, можно сказать, почивая на лаврах. И хотя я продолжал молиться, но делал это без особого энтузиазма. Но вот настала осень, и я вновь повел церковь на штурм духовных вершин. Мысль о стяжании пробуждения вновь овладела нами. Только на это раз мы перестали уповать на рациональные схемы из книжек.

Мы стали выезжать на трехдневные моления с постом. И делали это каждый месяц. На одном из них, кажется, это был конец сентября, открылось, что пробуждение – это ни что иное как явление реальности Небесной церкви в ситуацию земной общины. Пробуждение предстало в виде лестницы Иакова, соединяющей Небо и землю. После этого мы полностью сосредоточились на поиске сверхъестественных ключей к раскрытию над нами Небес. Поразительно, но никто из нас не увидел в этом признание того факта, что Небеса над нами… фактически закрыты.

Всё развивалось так стремительно

На этом фоне в моем пророческом служении произошла знаменательная перемена.

Пророческие вести, которые и до этого часто звучали на молитвенных собраниях, стали намного объемнее. Некоторые из наших людей стали записывать их на диктофон. Мы распечатывали их и прикладывали к нашим воскресным бюллетеням. И все бы оно так и шло, пока в одном из пророчеств не прозвучали примерно такие слова: «Вам дано малое, но если вы поверите в него, оно скоро станет большим». Я высказал догадку, что это малое, в которое надо поверить для того, чтобы состоялось пробуждение, и есть те слова посылаемых через меня вестей.

Идея была горячо поддержана. И началось лихорадочное изучение слов получаемых пророчеств. Они казались очень близкими к библейским. Группа, созданная мной для изучения их, находила на каждую их фразу по пять-семь параллельных мест из Библии. И чем больше мы их изучали, тем чаще они случались и тем пространнее становились. Объемы работы росли с каждым днем. Андрей Гальцов, один из самых близких ко мне людей в ту пору, даже бросил работу и поселился в офисе, чтобы хоть как-то успевать перелопатить все это.

Необходимость излагать пророчества на бумаге позволила увидеть, что перед нами ни что иное, как изложенные в свободном ритме стихи. «О, это, как псалмы Давида!» – ободрили мы себя. Задача грамотно выставить абзацы обнажила главную тему принимаемых нами слов. К нашему изумлению ей оказались новые имена Бога. «О, это чем-то похоже на комментарии об именах Бога», – вспомнил мы. Параллельно этому мы открыли для себя еще и практическую вещь. Мы заметили, что когда мы строили свои молитвы на словах, получаемых из последних стихотворных пророчеств, на нас сходило особенное помазание. «О, это Дух Святой так маркирует Свою истину!» – заключили мы. После этого не только молитвы, но и сами пророчества стали сопровождаться такой небывалой силой, что люди, слышавшие их, не могли стоять и, рыдая, падали ниц на пол.

Всё развивалось так стремительно, что мы потеряли всякую здравость и чувство меры. Я перестал возвращаться домой на ночь и молился сутки напролет. Мы закупили настенные пробковые доски, развесили их по всему периметру нашего молитвенного зала и вывесили на них тексты пророчеств. Теперь всех приходящих на молитву я ставил лицом к доскам, чтобы молиться на основании свежеполученных пророческих слов. Казалось, ключ к пробуждению был в кармане.

Сбой

Но тут произошел сбой. Не всем людям в церкви пришлись по вкусу мои молитвенные новшества. Нашлись те, кто демонстративно вставал к доскам спиной и молился словами из раскрытой перед собой Библии. На ночной молитве второго декабря таковых была чуть ли не половина собравшихся. Вызов был брошен лично мне. Я вспылил и закрыл собрание посреди ночи.

Я ушел свой кабинет. Голос, который я принимал за Божий, стал надиктовывать стихи, посвященные мне. Я был тронут. В одной из этих строк, я уловил намек на скорую смерть моей жены. Я тут же пригласил к себе Дмитрия, моего помощника, чтобы тот помолился со мной. Весть не замедлила себя ждать. Новость о смерти жены прозвучала более откровенно. Я поверил и попросил Дмитрия съездить со мной в Молоково.

Мы сели в машину. Голос, говоривший во мне, потребовал посвящения, сначала от меня, потом от Дмитрия. Мы приняли предложенные нам имена. Я вел машину и всю дорогу пророчил стихами, состоящими из лжи и клеветы на мою жену. О ней говорилось как о мертвой. Я же все принимал за чистую монету.

Мы подъехали к моему дому. И когда я парковал машину, голос, как бы подписываясь под сказанным, открыл свое имя – сатана. Я опешил. «Наверное, мне почудилось, – подумал я, списав услышанное на крайнее переутомление». Однако, проникнув в закрытый изнутри дом, мы нашли Наташу во здравии, мирно спящей в нашей спальне. Дмитрий и я были в шоке. Отрезвление было мгновенным. Мы выскочили на улицу, упали на колени прямо посреди дороги и каялись пред Богом, отрекаясь от всех сатанинских имен, «славу» которых мы на себя легковерно принимали.

Роковая ошибка

Я довез Дмитрия до ближайшего метро, а сам возвратился домой. Но спать я не мог. Меня мучил вопрос: с какого момента со мной стал говорить сатана? Это было важно решить, чтобы определиться, во что я могу верить после случившегося, а во что нет. И тут я совершил еще одну, роковую ошибку. Я решил, что сатанинская диверсия в мой дух началась с сегодняшней ночи, с тех самых личных стихов, услышанных в кабинете. Все же остальное – Божье.

Я покаялся теперь уже в преждевременном отречении, совершенном только что вместе с Дмитрием. Я вновь исповедал свою верность и любовь к «живым словам» (так обманно сатана назвал свои речи). В ответ на это голос велел мне вернуться в офис, чтобы там навести на меня сон, в котором я должен буду совершить прогулку по Небу. Около пяти утра я уже полулежал в кресле своего кабинета на Стромынке.

Было страшно до жути. Сатана навел на меня какое-то вязкое состояние, которое расползлось по мне, начиная с пальцев ног и рук. Я ожидал увидеть видение. Но в полузабытье я только слышал стихи на тему прогулки по Небу. Когда «сон» завершился, я попробовал записать услышанное «на Небе», но воспроизвести не мог. Я решил, что это и есть те неизреченные слова, о которых пишет апостол Павел во 2 Коринфянам. Я открыл Библию и перечитал соответствующий отрывок. Оказалось, что и Павел в своем посещении третьего Неба ничего не видел, а только слышал. Эти совпадения укрепили меня в ошибочной мысли, что происшедшее со мной – от Бога.

С «небесной прогулки» я вернулся другим. Предо мной раскрылся мир духов и их голосов. Любое слово речи и даже мысли на земле, оказалось, произносится тем или иным духом, имеющим свое имя. Знакомство с каждым из них заняло всю субботу.

Настало воскресенье четвертого декабря 2006-го года. Впервые за двенадцать лет своего пасторства я отправился в церковь, не имея приготовленной проповеди. Я намеревался рассказать о состоявшейся «прогулке по Небу» и об открывшемся мне духовном мире. В дороге голос позвал меня в духовную битву за пробуждение страны. Послушно исполняя команды, я что-то связывал и развязывал, воюя одними именами против других, пока не подъехал к зданию Тушинской церкви (именно там мы проводили собрания в последние полгода).

Никакого пения в тот день не было. Я сразу вышел за кафедру. После слов о прогулке по Небу, я стал пророчествовать. Я заявил, что «живые слова», вывешенные на стене в офисе, суть явление на землю Самого Бога Слова. И как только я это сказал – ситуация в зале взорвалась. Кто-то громко протестовал. Кто-то молился в голос на языках. Кто-то запрещал сатане. Я же, ведомый голосом, продолжил, начатую еще в машине, битву за пробуждение России. Затем мой микрофон отключили. Собрание было сорвано. Я сложил бумаги в портфель и удалился.

Вечером я позвонил Дмитрию и попросил своих сотрудников собраться в офисе на следующий день в десять утра. Когда я туда прибыл, то обнаружил настенные доски пустыми. Я нисколько не огорчился. Голос уже успел объявить все вчерашние «живые слова» ныне мертвыми. Мы сели за стол. Я искренне пытался разъяснить свои убеждения, пытаясь выстроить некую теологию явления Бога Слова, но мои сотрудники уже не хотели следовать за мной. В конце встречи Дмитрий поставил меня в известность, что на завтрашний вечер назначено собрание членов церкви.

– Виктор, только не говорите на нем стихами, – попросил он напоследок.

Я был совершенно спокоен. Моя вера в то, что «живые слова», стоит мне их произнести, разрушат любые людские козни, была незыблема. Видимо, этого опасались и мои оппоненты, потому что присутствовать на членском собрании от шестого декабря 2006-го года и сказать хоть что-то в свою защиту, мне просто не дали. За пару часов до него люди, которым я доверял больше остальных, сговорившись с врачами психиатрической больницы № 26 города Электросталь, упрятали меня за решетку.

Игнорировать это я уже не мог

Задания, которые непрестанно давал голос, звучавший внутри меня, становились все более похожими на волшебную сказку. Краем мысли я это подметил для себя, но по-прежнему продолжал их неуклонно выполнять. Я связывал звучащую реальность с называемым мне якобы бесовским именем и разбивал другим именем якобы Бога или ангела. Задания усложнялись. Запреты на употребление тех или иных слов множились, как снежный ком. Сконцентрироваться на всем этом становилось все труднее еще и по причине таблеток, которые мне велели выпить.

Поручения голоса, которые я немедленно выполнял, выставляли меня круглым дураком. Следуя его указаниям, я во всеуслышание заявил, что завтра начнется пробуждение, а больному в соседней палате сказал, будто его рука исцелилась. Сотрудница, раздававшая пищу в столовой, спровоцировала меня на откровенность. Я ей рассказал о своих ожиданиях пробуждения по всей стране. Основательно передернутые, эти мои слова попали в историю болезни.

Так прошел первый вечер. На следующий день я всё посматривал на включенный телевизор, не объявят ли о начавшемся пробуждении (голос сказал, что по всей стране проснутся все, уснувшие летаргическим сном, и это событие попадет в СМИ). Но день прошел, а обещанного чуда во всероссийском масштабе так и не случилось. Проигнорировать это обстоятельство я уже не мог.

Моему отрезвлению способствовало и то, что в то время, как слова сатаны все больше походили на сказку, обстановка в психушке была отнюдь не сказочной. К унитазу подойти было невозможно по причине зловонной лужи вокруг него. К тому же в этой клоаке кто-то из больных все время курил. Испражняться надо было на виду. Мыться было негде. То, что стояло в соседней с туалетом каморке, нельзя было назвать ни душевой кабиной, ни ванной: нечто ржавое, оно фонтанировало во всех направлениях. В столовой кормили отвратительно, а таблетки, за которыми я по команде выстраивался в очередь три раза в день, убивали всякий аппетит. Спать приходилось на панцирной кровати в позе «с». Персонал непрестанно курил и матерился хлеще конюхов. Больные, их было человек шестьдесят, между собой практически не общались. Напичканные таблетками, они механически ходили взад и вперед по коридору от одной решетки до другой. Выхода из этой большой клетки не было.

К концу второго дня моего пребывания в психушке со мной удосужилась побеседовать врач, курящая молодая женщина лет двадцати пяти. На тот момент я уже твердо решил, что мне надо выбираться оттуда, во что бы то ни стало. И я попробовал быть откровенным. Однако каждое мое слово, даже самое стандартное для верующего человека, любое мое замечание, касающееся духовных проявлений, она по-своему переиначивала и «шила» к делу. Я сообразил, что ни о чем, кроме погоды и денег, с ней говорить не следует, иначе я никогда не стану в ее глазах здоровым.

В конце беседы она запретила мне проповедовать евангелие, и это была ее единственная рекомендация. А чтобы я воспринял ее запрет всерьез, она назначила мне укол, который мне тут же всадила медсестра, солгав про витамины. От вколотых «витаминов» я едва не задохнулся и отходил три дня.

Кошмар больничных обстоятельств отрезвил меня больше, чем возникшие до того подозрения в использовании голосом, звучавшим внутри меня, явно небиблейского жанра волшебной сказки. Я решил, что с меня хватит: я больше не буду слушать этот голос и тем более исполнять то, что он говорит.

Однако, как только я принял решение не верить лгавшему мне голосу, я обнаружил нечто для себя неожиданное и неприятное. Голос, говорящий во мне, проигнорировал мою волю. Он продолжал звучать, комментируя все, что я слышал внутри и снаружи. Он, как и прежде, приглашал меня связывать звучащее с тем или иным причудливым именем и разрушать его другим не менее причудливым именем. Причем ассортимент этих имен постоянно видоизменялся и усложнялся. Нагрузки на интеллект росли, а способность мыслить подавлялась действием лекарств. Я не знал, куда деться от этих имен и голосов, которых уже не хотел и не звал, и не верил ни одному из них. Продыха не было ни днем, ни ночью. От усталости и перенапряжения я был близок к тому, чтобы сойти с ума.

Спасибо за слезы

Помощь пришла неожиданно. Впрочем, Господь загодя бросил мне Свой спасательный круг. Им оказалась Библия, принадлежавшая Андрею Гальцову. В ту зиму я столько раз благодарил Бога за нее! Но сказать спасибо Андрею получилось только летом.

В июне светает рано. Чтобы повидаться со своей старшей дочерью Дашей (она была проездом в Москве) уже в пять утра я побывал по работе на объекте, сделал свои ежедневные замеры, и вот, в восемь, как договорились, мы с ней сидим в Макдональдсе на Пушкинской. В зале непривычно пусто. Я рассказываю Даше подробности своих злоключений полугодовой давности. Вдруг к нам подходит Андрей, тот самый, с кем мы стяжали пробуждение с помощью «живых слов»:

– Здравствуйте, Виктор.

– Привет, Андрей! Откуда ты здесь в такую рань? – удивлено здороваюсь я.

Он улыбается, явно счастлив видеть меня.

– Это Даша, – представляю я мою дочь.

– Это Андрей Гальцов, – представляю его Даше, – тот единственный человек, кто плакал обо мне в машине, когда меня увозили в психиатрическую больницу.

Андрей немного опешил.

– Послушай, Андрей, – обратился я к нему, – я никогда прежде не благодарил тебя за те слезы. Спасибо тебе. И спасибо за Библию, которую ты мне дал с собой в тот день.

Андрей был тронут. На глазах блеснули слезы. Видно было, что он хотел бы поговорить еще, но из вежливости он оставил нас с Дашей вдвоем.

Братья, что мы делаем?!

Тот день… Он сразу начался не так, как обычно. Проснувшись около семи утра, я услышал в своем доме голоса посторонних людей. Спустившись вниз, я увидел двух своих соседей, оба Миши. Первый Миша был пастором одной из пятидесятнических общин в Москве, второй – прихожанином моей церкви. Я поздоровался. Жена и дети уехали в школу. Оба Миши остались в доме. Я краем ума как-то понял: здесь враги, против меня какой-то заговор. Я замкнулся. А голос сказал, что мне нужно сразиться со всяким мертвым словом, какое бы я ни услышал.

Миши пытались разговорить меня, всячески увещевать, а затем кричать и запрещать сатане, но это не имело никакого эффекта. Передо мной был как бы экран, на котором любое их слово возникало в виде некой помехи, и чтобы убрать ее, я мысленно говорил ей: «Прочь!».

Наконец, один из них ушел. Сражение с мертвыми словами заговорщиков меня порядком утомило. Я поднялся к себе в спальню, разделся и лег, радуясь тишине. Но не тут-то было: голос, звучащий во мне, позвал к сражению теперь уже с собственными мыслями, они де тоже полны мертвых слов. Голос сулил мне, что после достижения полной тишины в сознании произойдет прорыв в чудотворные силы. Воодушевленный такой перспективой, я принялся гнать с мыслительного экрана теперь уже все свои, якобы мертвые слова. Это занятие продолжалось часов семь и продлилось бы еще. Но тут, это было около двух пополудни, ко мне в спальню вошел мой помощник Дмитрий и с ним – Андрей Гальцов.

– Виктор, Вы поедете в больницу? – спросил Дмитрий.

Весь этот день я провел в духовной брани с любым внешним словом. Казалось бы, и тут надо было ответить: «Прочь!» Однако голос сказал: «Согласись». И я кивнул в знак согласия.

Они вышли, чтобы я оделся. Вернувшийся ко мне в дом второй Миша рылся в моих документах, ища медицинский полис и паспорт. Пока он это делал, Андрей перед лестницей со второго этажа предпринял отчаянную попытку спасти меня, истерически завизжав на сатану. Но тот, как и в случае с Мишами, проигнорировал его полностью. Спускаясь, я отметил для себя бессилие и его слов. Впрочем, я был уверен, что водим Богом, и если кто не в порядке, то это они.

Меня посадили в машину на заднее сиденье, в середину, чтобы я не сбежал. Мне не хватало только наручников. Все молчали. Куда именно меня везут, я не знал. Ехали очень долго, часа два или три. Соседу Мише, сидевшему справа от меня, несколько раз звонил пастор Тушинской церкви Александр Кузнецов. Они о чем-то договаривались, и я слышал, как Миша отрекался в трубку от дружбы со мной.

Впрочем, весь путь я был занят очередным духовным сражением. Там, в машине, голос снова позвал меня биться за пробуждение России. Я непрестанно связывал что-то нечистое именем князя земли северной и т. п. Андрей, сидевший слева от меня, наблюдая за мной, начал плакать. Но сосед Миша резко запретил ему, и он смолк.

Вдруг кто-то сказал внутри меня: «Закончи». Я закончил, распрямился и посмотрел на своих конвоиров: Поваляева Сашу, лидера поклонения в моей церкви, Сазонова Диму, моего первого помощника, Мишу Резника, моего прихожанина и соседа, и Андрея Гальцова, верного моего соратника в молитвах.

– Я прощаю вас, – сказал я им.

Тишина. Только мягкий гул поваляевской «Тойоты».

– Дима, я прощаю тебя. Саша, я прощаю тебя. Миша, я прощаю тебя. Андрей, я прощаю тебя, – обратился я к каждому из них.

И опять в ответ никто не проронил ни слова, даже не обернулся. Тем временем машина уже заруливала во двор какого-то обшарпанного двухэтажного здания. Я не имел понятия, где мы, в каком городе и какая это больница. Я вылез из машины вслед за Андреем.

– Виктор, скажи «Иисус Господь», – попросил он меня, глядя с надеждой мне в глаза.

– Иисус Господь, – произнес я.

Лицо Андрея просияло.

– Братья, что мы делаем?! Он нормальный! – радостно вскрикнул он, стараясь найти сочувственную поддержку у остальных. Но те угрюмо молчали. Неведомое мне решение было принято, и они неуклонно следовали ему. Андрей растерянно смотрел на меня.

– Виктор, возьмите это, – вдруг протянул он мне свою Библию.

Я ее взял. Взял только потому, что мне ее дали.

Мы вошли в здание. В каком-то продолговатом кабинете меня посадили на дерматиновую тахту. От усталости мной овладело безразличие. Я безучастно сидел, скрестив руки на груди. (Двумя годами позже я прочитал в заведенной на меня тогда «истории болезни», что именно эта поза была инкриминирована мне как признак психического расстройства.) Резник вполголоса что-то оживленно рассказывал врачихе. Женщина в белом протянула мне какие-то бумаги. Я на минуту помедлил. Голос сказал: «Подпиши». Я, не читая, расписался. Какое-то заявление подписал также Сазонов. Меня увели в палату в больничной пижаме. Я нес в руке пакет с туалетными принадлежностями и с подаренной Андреем Библией.

Просто тупо читал

День на пятый, когда я отошел от укола, я обнаружил, что мне занять себя в психушке совершенно нечем. Врачи мной не интересовались. Голос, звучавший во мне, как назойливая муха, продолжал комментировать на свой лад все звучащее вокруг меня и внутри меня, но я ему уже не верил и в духовные войны больше играть не хотел. На глаза попалась Библия. Я открыл Евангелие от Иоанна, и стал читать с первой главы. Читалось с трудом, но заняться было по-прежнему нечем, и я, преодолевая тормозящее действие таблеток и помехи голоса, медленно двигался по тексту.

Думать о прочитанном не получалось. Я просто тупо читал. Так я добрался до слов Иисуса в стихах 50 и 51:

«Ты веришь, потому что Я тебе сказал: Я видел тебя под смоковницею; увидишь больше сего. Истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому».

Когда я, читая, мысленно произнес их, то неожиданно для себя заметил: голос-лгун на время звучания слов Иисуса замолк и куда-то исчез. Я отложил книгу – голос вернулся опять. Я снова стал читать слова Иисуса, теперь уже из второй главы, – голос, казалось, навсегда обосновавшийся во мне, снова замолк. И тут я сообразил, что мне надо делать.

Я стал заучивать слова Иисуса наизусть. Я заучивал их и мысленно повторял раз за разом, где бы я ни был. Я их крутил в своей голове и в туалете, и в столовой, и прохаживаясь по коридору, и лежа в кровати. Стоило мне прервать это занятие хотя бы на минуту – голос-лжец возвращался. Но как только я возобновлял звучание в себе слов Иисуса – лживый голос снова бежал прочь. Это было похоже на комнатный электрический выключатель: включаешь свет – тьма бежит, выключаешь – тьма настает опять.

Иван навещал меня в больнице пару раз. Но ни ему и никому другому я тогда не сказал ни слова о том, какую победу совершали во мне слова Иисуса. Тому были причины. Главная из них вытекала из моей сверхзадачи – как можно скорее выбраться на свободу. Всякая моя откровенность на духовную тему могла быть переистолкована не в мою пользу и повернута мирскими психиатрами против меня. Я принял решение играть роль обывателя и играл ее со всеми. Рисковать я не хотел, равно как спорить о том, правильно ли происходящее во мне с теологической точки зрения.

Мне было совсем не до теологии. Мне было все равно, как выглядит мое удивительное освобождение с богословской колокольни. Главное, что оно происходило. Голос Иисуса неизменно гнал от меня все чуждые голоса, и это было здорово! Тем не менее, я не мог для себя не заметить и не обобщить кое-что для меня совершенно очевидное в те дни.

Я обнаружил, что на сатану действуют одинаково неотразимо любые слова Иисуса. Я скорее наблюдал, чем понимал, что сверхъестественной властью обладал именно Иисусов Голос, звучащий в Его словах. Это Он и только Он обращает сатану в бегство. Я не делал умозаключений. Я просто лицезрел то, что никакие другие слова (включая остальные слова Библии) такого властного действия не имеют.

Между тем жизнь в клетке психиатрического диспансера становилась с каждым днем невыносимее. Но чем хуже мне было, тем ревностней я погружался в слова, сошедшие с Иисусовых уст. К исходу второй недели я уже заучивал семнадцатую главу от Иоанна. Плацдармы, отвоеванные словами Иисуса в моем сознании, ширились час от часа, и голос сатаны уже практически не возвращался ко мне. Я едва дождался окончания пятнадцатого, последнего дня своего заточения. И на первой машине, пока жена еще оформляла в больничной регистратуре необходимые документы, я укатил домой.

Ломка

Я не верил в диагноз, который мне поставила неверующая двадцатипятилетняя девочка-врач, к тому же нарушившая установленное законом требование для подобных медицинских умозаключений (ей бы надо было наблюдать меня в стационаре, минимум, шестьдесят дней, я же там пробыл только пятнадцать). Тем не менее, мне был прописан пожизненный прием таблеток, угнетающих психику и интеллект, тех самых, которые я, будучи за решеткой, то глотал, то тайком выплевывал. Посоветовавшись с женой, я решил, что пить их не буду. Особенно отвращал присутствующий в них наркотический компонент. Через пару дней я их вообще выкинул на помойку.

После отказа от таблеток во мне началась ломка. Я потерял аппетит и практически ничего не ел. Однако на пятый день аппетит вернулся. Дольше длилось расстройство сна. Я маялся сутками напролет. Сна не было. Когда я вставал с кровати, меня клонило лечь. Я снова ложился, но лежать без сна было невмоготу, и я снова вставал. Казалось, что этому не будет конца, но через две недели и это ушло.

Были проблемы с объемом внимания. Помню, как перед Рождеством мы с женой поехали за продуктами в братеевский «Реал», ближайший к нам на ту пору гипермаркет. Я вел машину, с этим проблем не было. Но в торговом зале смотреть на множество товаров мне было невыносимо. Я тупо уставился в нашу тележку, и не поднимал от нее глаз в течение всего времени, пока мы там находились. Так мне было комфортнее. Но и это психическое неудобство достаточно скоро исчезло.

На православное Рождество (прошел ровно месяц с того дня, когда «друзья» сговорились упрятать меня в больницу) я даже приехал в свою церковь. Люди встретили меня аплодисментами, как героя. Я даже немного проповедовал. Наверное, все, как и я, наивно думали, что самое страшное позади, и всё, что нужно было мне узнать и исправить, уже познано и выправлено. Сам я видел себя невинной жертвой духовной атаки. А после благополучного выхода из сатанинского плена, я даже мнил себя своего рода экспертом, более сведущим в духовных вопросах, чем те, кто там никогда не был. Ни я сам, ни кто другой не могли и предположить, какая переплавка меня ждала в последние дни января 2007-го года.

Без всяких предисловий

Раздался звонок в дверь. Я открыл. Вместе с порцией весеннего воздуха в дом вошел Иван Асачёв. Он добрался до моего молоковского дома даже быстрее, чем обещал. Мы обнялись. Я провел его к столу, усадил поближе к оладьям.

– Ваня, дорогой, спасибо, что приехал.

– Извини, Вить, что не приехал тогда, в конце января, после того твоего звонка. Это было, знаешь, так неожиданно. Я хотел сразу прикатить к тебе, но Ольга отговорила.

Тот звонок… Я, конечно, помнил его. Я тогда набрал номер Ивана, чего не делал, пожалуй, больше года. И безо всяких предисловий, рыдая в голос, стал умолять Ивана и Ольгу простить меня. Что там сейчас сказал Иван? это было для него неожиданным? м-да… Это было полной неожиданностью и для меня.

Весь тот первый месяц после возвращения из больницы, я укреплял свой дух чтением слов Иисуса. Я дочитал Евангелие от Иоанна, начатое еще в больнице, и приступил к Откровению, в котором меня влекли, понятно, слова Самого Христа в семи посланиях церквям. Библия лежала на краю комода, стоявшего в моей спальне. Она была раскрыта на третьей главе, там, где изложено послание Лаодикийской церкви. Его-то я, стоя возле комода, и читал.

И Ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия: знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: "я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды"; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть. Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак будь ревностен и покайся. Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною. Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцем Моим на престоле Его. Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам.

Я не знаю, каким образом слова из семнадцатого стиха – «ты говоришь: "я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды"; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» – вдруг стали для меня живыми. Нет, я не слышал их ни физическим, ни внутренним слухом. Они просто сошли на меня как истина. Я оказался пред ними один на один. Во всем мире были только я и правда Иисусовых слов, с которой невозможно было спорить и на которую нечего было возразить. Истина прожигала меня насквозь. Знание Господа становилось моим знанием. Я видел себя так, как видит меня Он. Да, это я, это я говорю о себе, что богат и ни в чем не имею нужды, но на самом деле я несчастен, жалок, нищ, слеп и наг. Я теперь это знаю, потому что это именно так!

Шок от прозрения, волна стыда, неимоверная тяжесть греха, ужас надвигающегося возмездия – все это вмиг нахлынуло на меня. На мою душу лег как бы огромный камень. Я едва мог дышать. Внутри пищевода встал как будто кол, мне стоило больших усилий сделать хотя бы небольшой глоток воды. Ни о какой еде не могло быть и речи. Я переживал нечто леденящее душу – Бог оставил меня! Я рыдал и снова рыдал от раскаяния и ужаса. Это длилось часами. Случалось, минут на пять давление камня на мою душу слабело. Тогда, изможденный, я валился в кровать и благодарил Бога за подаренный отдых. Это было так, как будто тяжелая болезнь отступала на короткое время. Но потом все начиналось сначала.

Всякое слово Иисуса, которое я находил теперь уже в Евангелии от Матфея, жгло меня обличающим пламенем. Господь показывал мне все новые грехи, и они наваливались на меня новой глыбой. Я падал ниц, где бы ни был, и рыдал, умоляя Господа о прощении. При этом мне было все равно, как это выглядит со стороны. Моя семья – когда жена, когда дети – поначалу принималась успокаивать меня, но тщетно. И поскольку со мной это длилось не день и не два, а, думаю, где-то месяц, к этому мало-помалу привыкли.

Но сам я привыкнуть не мог. Жить под огнем Иисусовых слов и гнетом открываемых ими грехов было невыносимо. День и ночь, заливаясь слезами, я читал «Отче наш» и покаянный пятидесятый псалом.

– Господи, – взывал я в отчаянии к Богу, – я негодный человек, я самый последний грешник, я по уши вывозился в духовном дерьме! Но я все равно с Тобой в Завете: Иисус умер за меня. Отче, я не достоин Твоей милости, но ради Крови Христовой, помилуй меня! Прости меня, последнего грешника!

Когда слезы стихали, я снова припадал к Евангелию. В тот раз Истина говорила со мной словами из Нагорной проповеди…

Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой. Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу; истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта.

История конфликта из-за офиса на Стромынке встала пред моим мысленным взором. Я вдруг осознал то, чего в упор не видел. На пути моих отношений с Богом стоят претензии ко мне со стороны братьев из Представительства «Ассамблей Божьих», а также служивших в Представительстве наших, русских братьев и сестер и в первую очередь Асачевых Ивана и Ольги. Как я мог их игнорировать?! Как я мог три года вести войну из-за квадратных метров вопреки прямому повелению Иисуса мириться как можно скорее?! Как я мог допустить это и разрушить отношения с Богом из-за каких-то денег, которые сулила продажа офиса?! Я был в ужасе от открывшейся мне Иисусовой правды про офисную войну, из которой, как мне до того казалось, я вышел победителем.

Я упал ниц прямо в гостиной. Я кричал в голос, умоляя Бога о пощаде. Но облегчение не приходило. «Мирись с соперником Твоим скорее,» – вновь обожгли меня слова Иисуса.

Я встал с пола и вышел в прачку, чтобы меня не слышал никто из домашних. Там я набрал номер Ивана и без всяких предисловий сказал самое главное:

– Ваня, прости меня за все зло, которое я причинил тебе, Ольге и всем вашим из Представительства. Простите меня все. Пожалуйста, передай это им.

Слезы душили меня, я не сдержался и разрыдался прямо в трубку, из которой прозвучало:

– Витя, это так неожиданно… Я прощаю тебя.

Дальше я уже не слышал. Сокрушение пред Богом поглотило меня. Я отключил мобильник, поднялся в спальню и прорыдал там до утра.

Миг мига

Слова Иисуса обнажали предо мной не только те грехи, которые я оправдал в своих глазах, но и такие, о которых я даже не догадывался. Господь показывал мне сцены моего пасторского служения так, как это видел Он. Вот, одна из них.

Воскресное служение только что закончилось. По обыкновению народ теснит меня, кто с чем. Я краем глаза вижу человека, сидящего в первом ряду. Он ждет меня. Ему нужна помощь. Господь приготовил мне слово, столь необходимое тому человеку. Мне нужно только подойти и уделить ему время. Но я продолжаю общаться с другими, говорю о чем-то пустом. Не прерывая общения, я выхожу из зала и даже не вспоминаю о том человеке.

Самое страшное здесь было то, что я даже не осознавал подобное равнодушие как тяжкий грех в глазах Господа. Я даже не помнил об этом эпизоде. Но слова Иисуса напоминали, выставляли мой грех предо мной, и я горячо раскаивался. Истина Его слов сражала меня безо всяких аргументов. Все, что она говорила и показывала, было так, потому что это так.

Мое истовое покаяние, постоянно воспламеняемое огнем слов Иисуса, длилось вот уже около месяца. На смену раскаянию в одном, шло раскаяние в другом. Мне казалось, что суды слов Иисуса надо мной никогда не кончатся. Я думал, что камень, лежащий на моей душе, однажды просто заменит могильная плита, а я, грешник из грешников, пойду в ад. Те короткие перерывы минут на пять-десять, которые давал мне по милости Своей Господь, укрепляли мои физические силы, но надежды никакой не давали. Ее не было. Гнет грехов возобновлялся снова и снова. Я держался только за счет веры в Завет. «Да, я негодяй, – в сотые разы говорил я Богу, – но мы с Тобой в Завете. Да, я был неверен, но Ты остаешься верен. Иисус умер за меня, ради имени Его прости и очисти меня!» И чем тяжелее давил на меня камень моих грехов, тем упорнее стоял я в том последнем, во что я еще мог верить, после крушения всей моей карьеры и самооценки.

Однажды я стоял на коленях перед своей кроватью. Глаза были закрыты. Я молился. Вдруг перед моим духовным взором возник силуэт. Он весь сиял изнутри как бы бело-серебристым неоновым светом. На какой-то миг – нет, миг мига! – на меня излилась такая любовь, какой я никогда в жизни не переживал. Она была такой силы, что если бы она продлилось еще хоть одну миллионную долю секунды, я бы не выдержал, я бы просто умер, мое сердце бы разорвалось, я не знаю, что бы было – потому что это просто невозможно было дольше вынести, оставаясь во плоти! «Вот почему нужно умереть, чтобы встретиться лицом к лицу с Богом», – пронеслось у меня в голове.

И тут всё кончилось. Мгновенно. Силуэт исчез. Камень с души отпал. В одну минуту рассосался кол, стоявший внутри меня все эти дни и ночи. На меня сошел Божий мир и радость. Мне стало легко и светло. Я попробовал читать слова Иисуса, и – о, чудо! – они больше не жгли меня. Суды кончились. Бог простил меня. Меня переполняла Его любовь.

На что я еще гожусь?

Ваня не перебивал моей повести, только изредка нахваливал оладьи.

– Ты знаешь, – наконец проговорил он, – напиши об этом книгу.

Почему он это сказал? Наверное, Ваня, слушая меня, прикидывал, чем бы мне заняться после краха моей пасторской карьеры. Ведь надо же что-то делать, а на что я еще гожусь? Тем не менее, его слова меня удивили.

Предложения Ивана часто удивляли меня. Так, примерно через год он предложил устроить из моего дома гостиницу, используя его удобное месторасположение, мол, в стороне и в людях. Я же только посмеялся над той идеей. Однако еще через полтора года мой дом стал-таки гостиницей.

Так и тогда, весной 2007-го года, сидя с Ваней на кухне своего дома, я только грустно усмехнулся в ответ на его слова «напиши книгу».

Глава 2
Не научили?

Прошел ровно год после краха моего пасторского служения. Казалось, все обо всем забыли и обо мне в том числе. Как вдруг – звонит Ольга Асачева:

– Виктор, Интернациональной церкви пятнадцать лет. Приезжает Терри Таунсенд. Он просил организовать с тобой встречу.

Я согласился, чтобы она дала ему мой номер телефона.

Спустя дней десять – звонок. Забытый голос Терри:

– Виктор, я хочу тебя увидеть.

– Терри, Ваш звонок – это честь для меня, – начал было я.

– Брось, – прервал меня он. – Давай встретимся в пятницу возле Торгового Центра на «Калужской», в десять утра.

– Договорились, – согласился я, не успев сообразить, хочу я этого или не хочу.

Что-то вроде признания

В ту зиму мои дети учились по двум программам. Четыре дня в нашей сельской школе, а по пятницам я их возил в Школу Завтрашнего Дня. Она находилась как раз в тех краях. Я отвез своих школьников, без пробок добрался до назначенного места. У меня был почти час времени. Я сидел в своем «Жигуленке» и думал, как бы мне покороче рассказать про пережитый ужас и стыд, да еще по-английски.

Стояла декабрьская стужа. Терри и Лайла, его жена, вышли из метро минут за пять до десяти, и нам пришлось подождать открытия дверей на улице.

– И почему я не открыл церковь в мае! – пошутил Терри.

Я вспомнил, что он родился в бесснежной Калифорнии.

Но вот двери распахнулись. Мы поднялись на ресторанный этаж, нашли уединенный столик. Я от еды отказался, а Лайла пошла к стойке, чтобы взять себе чаю. Первое, что я сказал, как только мы расположились поудобнее:

– Терри, мне очень жаль, что так все случилось. Простите меня. Простите ради Христа.

– Я прощаю тебя, – с готовностью откликнулся Терри. – В свою очередь я извиняюсь перед тобой за добрую половину миссионеров Ассамблей Божьих.

Я кисло улыбнулся:

– Терри, ни один из двенадцати пасторов, бывших после Вас, не был лучше Вас.

Я хотел произнести что-то вроде признания в любви, но получилось, будто я оправдываю себя. Я спешно добавил:

– Но все они были лучше меня.

Терри улыбнулся. Человек тонкого ума, он схватывал все сходу. Так и тут. Он сразу перешел к главному:

– Что произошло, Виктор? Как случилось, что Интернациональная церковь разделилась?

Не лучший путь

Меня всегда поражало умение Терри видеть главное, причем в административном аспекте. Все просто: войне за офис предшествовало разделение церкви, и не будь этого разделения – не было бы и войны. Но, увы, оно было.

Впервые идея об отделении русского служения в самостоятельную церковь прозвучала уже через год после отъезда Терри, в 1996-м. Тогда я исписал целый лист аргументами против этой затеи. Но она нравилась руководству «Ассамблей». Спас ситуацию сам Терри, вернувшийся тогда по делам на неделю в Москву. Мы с ним подробно все обсудили, и Терри вступился за свое детище. Также за существующее положение дел вступились и некоторые влиятельные прихожане обоих служений. Первая атака на единство церкви была отбита.

Вторую попытку нарушить служение, мудро устроенное Таунсендом, предпринял Дойл Брамет, который пасторствовал три года, с 1998-го по 2000-й. Горячий проповедник, он в вопросе устроения церкви следовал надуманным схемам из книжек по миссионерству. Сначала он решил «опустить» русское служение, которое тогда насчитывало уже 150 человек, до уровня группы филиппинских студентов. Этой его идее помешал закон «О религиозных объединениях», принятый осенью 1998 года. Ознакомившись с ним, Дойл кинулся в другую крайность. В один день он отдал мне свой кабинет и все управление церковью, включая финансы.

Я принял дела и ужаснулся. Денег не было даже на то, чтобы оплатить аренду зала на ближайший месяц. Я отнес администраторам Центрального Дома Художников на Крымском валу свои личные сбережения и принялся выправлять ситуацию. Получилось ли это? Скажу только, что оплачивать церковные нужды из своего кармана мне больше не понадобилось.

Шло время. Дойл уехал. Его сменил пастор Гейдж, низенький седой дедушка. Он приехал с написанными на год вперед пятьюдесятью двумя проповедями и с женой Кэролин, которая говорила со сцены лучше, чем он. Как-то она проповедовала в Московском теологическом институте, у меня же был перерыв между лекциями, и я слушал ее речь вместе со студентами. Она говорила о том, что не надо стараться быть похожим на кого-то из людей, а надо быть похожим на себя.

После проповеди мы столкнулись с ней в коридоре. Она выглядела очень довольной собой.

– Правда, это здорово быть похожим на себя? – спросила она, напрашиваясь на комплимент.

– Да. Но я знаю лучший путь.

Она вопросительно вскинула брови.

– Быть похожим на Иисуса, – добавил я.

После этого она меня невзлюбила.

Управление церковью с того дня стало происходить примерно так. На совещаниях мы с пастором Гейджем принимали одни решения, а на следующий день он, после консультаций с женой, объявлял о противоположных. Жизнь церкви в ее административной части была парализована. Вопросы копились и никак не решались.

Русскоязычные служения супруги Гейджи не посещали. Впрочем, места для американских пасторов на моих собраниях опустели еще при Браметах. Так стали удаляться друг от друга два служения Интернациональной церкви: английское и русское.

В середине сентября 2002-го года пастор Гейдж неожиданно объявил мне следующие:

– Омар Байлер, новый глава Представительства «Ассамблей Божьих», принял решение о разделении церквей. Срок – две недели.

Омара Байлера я близко не знал. Жесткие сроки не оставляли времени на расспросы о подробностях принятия решения. К тому же месяц назад умерла от рака моя мать. Последние четыре месяца ее жизни я практически не отходил от нее, ухаживая за ней у себя в доме. Кончина была ужасной, и я еще не отошел от депрессии на момент заявления Гейджа о разделении церквей. Мне было все равно.

– Пусть будет так, – устало согласился я.

Терри слушал молча. Мудрый человек, он всегда умел слушать. Но тут не выдержал:

– Как он, временный пастор, мог сделать такое!

– Я думаю, это сделал не он, а его жена, – отвел я удар от своего коллеги.

Ненапрасные тревоги

Размежевание церквей, как всякий развод, было болезненным. Кого-то пришлось уволить при том, что часть работы теперь дублировалась. Чтобы сбалансировать ополовиненный бюджет, я срезал на 16 % свою зарплату, которая и без того не повышалась с 1996-го года. Русским служением никто не интересовался. Мы были предоставлены сами себе. Когда же мы мало-помалу оправились и пошли в гору, руководить англоязычной церковью приехал пастор Кэвин Барнер. Ему требовался помощник. Мне предложили опять соединиться, но я ответил, что с меня хватит.

Когда же по прошествии еще полугода англоязычное служение решило съехать в другую аудиторию, мы устроили последнее, прощальное, совместное служение. В своей речи я поблагодарил всех двенадцать пасторов, под началом которых я работал последние девять лет. Сказав это, я взглянул на нового руководителя Представительства «Ассамблей Божьих». На его вытянувшемся лице я прочел, что он теперь понимает меня лучше в моем желании вести церковь самостоятельно.

На ту пору я был уже достаточно популярным пастором в Москве. «У нас все есть, – самодовольно шутил я, – кроме своего здания». С помещением для воскресных собраний у нас действительно были проблемы. В 2002-м году нас вежливо и спешно попросили из Центрального Дома Художников. Мы с трудом нашли и арендовали зал НИИ Мосгипротранс. Однако мы чувствовали шаткость нашего положения и там, и, увы, наши опасения не оказались напрасными. Через пару лет арендованный нами зал присвоил скандально известный «Росбилдинг», который, впрочем, не препятствовал продолжению нашей аренды, а в марте 2006-го зал был перепродан шведской церкви «Слово жизни», и нас попросили оттуда, как когда-то из ЦДХ, с той лишь разницей, что не извинились.

Понятно, что на этом тревожном фоне предложение Представительства выкупить у нас нашу часть офиса дало нам надежду на приобретение собственного зала. Мы резонно решили, что лучше иметь зал без офиса, чем офис без зала. На встрече в Представительстве я рассказал о нашей нужде и попросил помощь в сборе необходимой суммы. План был таков. Одну часть денег должна была составить цена за нашу часть офиса. Другую часть я попросил в заем у «Ассамблей». А третью – можно было бы собрать по церквям. Казалось, идея принята. Теренс Холл, один из руководителей миссионеров «Ассамблей» в России, даже дал мне урок, как проповедовать в американских церквях, чтобы иметь финансовый успех.

Я доложил об этих перспективах своей команде. Все были полны энтузиазма. Однако на следующей встрече наш план был отвергнут. Нам предложили лишь выкуп за одну четвертую часть офиса, еще и обсчитав при этом.

Терри заинтересованно слушал. Он всегда любил подобные вещи: смотреть, арендовать или приобретать помещения под ту или иную церковную активность.

– И война началась, – попробовал он подытожить.

– Нет, она началась с другого, – возразил я.

Я знал, мой последующий рассказ сильно удивит его.

Справочник о животных

Война за офис действительно не началась с того отказа. Я проглотил пилюлю, сообщив обо всем своим сотрудникам, как о деле решенном. Они, как и я, были обескуражены. Но вариантов не было. И я дал команду подыскивать какой-нибудь гараж или ангар за предложенные двести тысяч долларов. Сам же пошел молиться в молитвенную комнату.

Я был очень расстроен и искал утешения. Продемонстрированное безразличие к русской церкви в который раз ранило меня. Молясь, я услышал голос: «Ты струсил». Меня это чрезвычайно задело, но я продолжил молиться. Спустя какое-то время голос проговорил: «Будь, как молодой лев, который не делит добычи своей». Эта последняя фраза была сказана дважды, и я поверил, что это сказал Бог.

Почему я тогда решил, что призыв «быть, как молодой лев», исходит от Бога? Во-первых, это было услышано, как я упомянул, дважды. Это исключало возможность ошибки слышания. Это не показалось. Это действительно прозвучало. Во-вторых, я понятия не имел, чем отличается молодой лев от старого. Это были явно не мои мысли. «А если не мои, – легковерно рассудил я, – то, значит, они Божьи». Предположения о том, что так может говорить не только Бог, но и сатана, вообще не было в моей голове.

Конечно, я слышал о лжепророках и лжепророчествах и читал о них в Библии. Но мне думалось, что такие люди просто выдают собственные мысли за Божьи. Поэтому настоящему пророку, считал я, достаточно быть честным и ничего не говорить от себя, а просто озвучивать голос, который он слышит. Вот почему вместо проверки услышанного на предмет соответствия словам, скажем, Нагорной проповеди, я полез в справочник о животных, а затем – в Ветхий Завет, чтобы выяснить… подробности поведения молодых львов. А, казалось бы, чего проще – открыть Матфея на 5-й главе, да и сравнить со стихами 39 и 40:

«А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду»…

Ну, разве зовут слова Иисуса «быть молодыми львами, которые не делят своей добычи»? Совсем нет. Наоборот, они учат отдавать последнюю рубашку, не противясь злому.

Я закрыл Новый Завет на двух языках: английском и русском, – который специально прихватил с собой на встречу с Терри, и сказал:

– Терри, я сделал-таки это сравнение. Только не тогда, в мае 2004-го года, а спустя два с половиной года, после того, как все мое служение рухнуло. Кажется, что я дороговато заплатил за такую простую вещь, не так ли?

Терри сочувственно улыбнулся на мою попытку пошутить…

Лайла давно уже вернулась с чаем. Она допивала его, не проронив ни слова. Я продолжил:

– Я не скрывал ни этого «откровения», ни последующих. Я свидетельствовал о них с кафедры. Я аргументировал ими в разговорах с епископами. Я публиковал их в бюллетенях. Это не происходило где-то в темном углу. Но никто – никто! – не ткнул меня носом в слова Иисуса. Вы можете в это поверить?

Мой бывший пастор только изумленно покачал головой.

Так началось движение к катастрофе. Стараясь соответствовать модели молодого льва, я решил самовольно продать офис (он был оформлен на мою церковь) и разделить деньги так, как это было бы выгодно моей церкви. Понятно, это вызвало противление другой стороны. Последовала серия разборок с участием епископов пятидесятнического Союза. Но из каждой из них я выходил победителем. Причем эти победы приходили в последний момент. Утром, в день очередной дискуссии, меня озаряло новыми аргументами, возражать на которые другая сторона была не готова. Новые доводы ставили моих оппонентов в тупик. Они ретировались. А мы думали, что это делает рука Божья.

Игра за обе стороны

Торговый центр на Калужской постепенно наполнялся людьми. Но обеденное время еще не наступило. Столиков в ресторанном дворике хватало всем. Мы могли продолжить беседу. Я сказал:

– Посудите сами, Терри. Ну, кто я такой, чтобы раз за разом побеждать в одиночку отряженные на борьбу со мной бригады епископов и миссионеров? Но все они были бессильны.

– Почему никто не дал мне знать об этом? Я бы приехал, – твердо сказал Терри.

И это так. Он бы действительно приехал. И действительно бы уладил дело. В те дни я, уже захваченной военным азартом, даже побаивался такого поворота событий. Но люди из Представительства хотели додавить меня сами.

– Я думаю, Терри, что в той войне за офис сатана играл и за белых, и за черных. И он не для того ее начинал, чтобы закончить, – предположил я в ответ на его досаду.

И это было правдой. Компромиссные соглашения, которые время от времени достигались, не соблюдались поочередно обеими сторонами. Когда это случалось, борьба всякий раз вспыхивала с новой силой. В феврале 2006-го года Омар Байлер вообще запретил своим людям обсуждать что-либо со мной. Тогда я написал ему письмо. Но в ответ получил ультиматум, зачитанный в присутствии епископов Союза. Это было большой ошибкой. Всякий механизм погашения конфликта был разрушен. Война обрела самые дикие формы.

Под предлогом необходимости соответствовать принятому закону об общественных организациях, я ввел пропускной режим. Американцами это было воспринято как личное оскорбление. Они заявили, что съезжают. Потом они передумали, но в известность нас не поставили. Договор о пользовании ими помещениями офиса истек в марте, мы предложили заключить новый, они отказались. В ответ мы отключили коммуникации. Продолжая нас игнорировать, они за нашей спиной сговаривались с Сергеем Ряховским, под начало которого мы к тому времени перешли. Мы, в свою очередь, нашли арендаторов на наш третий этаж и, закрыв офис на майские праздники, оккупировали половину их четвертого этажа. И хотя война при посредничестве «Славянского правого центра» завершилась в мае 2006-го года подписанием Соглашения, сам факт ее был сплошным позором для церкви.

Я осознал это лишь спустя девять месяцев под огнем слов Иисуса. Тогда, мучимый чувством вины и раскаяния, опозоренный и обесчещенный сатаной, я приехал к Теренсу Холлу с повинной. Он простил меня и, когда молился, среди других слов сказал:

– Господи, Ты умер не за здания, Ты умер за людей.

То была святая правда. Услышав ее, я не выдержал и зарыдал.

Само умение сатаны воевать за обе стороны тоже оказалось для меня теологической новостью. Я прежде никогда не думал, что враг душ наших так виртуозен, и до такой степени способен имитировать Божье. Сегодня я думаю: «Почему я был так близорук?» И я нахожу тому, пожалуй, такую причину. Это слабо дифференцированная духомания, свойственная пятидесятническому и харизматическому движениям. Я поясню это на примере.

На второй год во время моей учебы в теологическом институте среди нас, будущих пасторов пятидесятнических церквей, была устроена неделя пробуждения. Специально для этого приехал американский пастор. Занятия отменили. Он проповедовал нам с утра до вечера, а мы молились. Я хорошо помню девиз второго дня. Он звучал так – «Не бойтесь сверхъестественного!» Вспоминая его сегодня, я думаю вот о чем. Если бы тот проповедник побыл со мной в психушке города Электросталь хотя бы сутки, как бы он скорректировал ту свою тему? Полагаю, что уже в первые полчаса он бы понял, что не все то золото, что блестит, и что сверхъестественное сверхъестественному рознь.

Терри, откинувшись на стуле, внимательно смотрел на меня.

– Вот такие уроки, – ухмыльнулся я, заключая рассказ об офисной войне.

– Виктор, я рад, что ты остался христианином, – сказал он.

Я удивился его словам. Мне казалось, что хуже того, что случилось со мной, быть не может. Но за его фразой стояла мысль о вероятности еще большего ужаса, который по милости Божьей меня миновал. Слава Богу за то, что я, потеряв служение, ни на минуту не потерял веры, хотя и пережил жесточайший ее кризис!

А что, если и это не Божье?

После того, как я выбрался из психушки и отошел от психотропных лекарств, кризис веры стал очередным моим испытанием. Я был настолько обескуражен фактом сатанинского водительства, которое я легкомысленно принимал за Божье, что подверг тотальной ревизии каждое свое слово и действие. «А что, если и это не Божье?» – вот мой неотступный вопрос тех дней. Согласитесь, я имел на него право.

Первое, с чем предстояло определиться, это молитвы на иных языках. Нет, я не стал их противником, и классическая пятидесятническая доктрина в целом не вызывала во мне сомнений. Но я теперь находил прежнее свое представление о «языках» перегруженным тем, что им, как оказалось, не свойственно. Во-первых, иные языки не являются монополией Святого Духа. Их может имитировать сатана. И тут я вспомнил один любопытный эпизод из своей жизни.

Моя мать знала, что больна раком и что дело идет к концу. За год до смерти она решила привести дела в порядок. Свое имущество она завещала мне, а ей в свою очередь достался дом моей покойной бабушки в Воротынском районе Нижегородской области. Туда-то в ноябре 2001-го года я и ехал на своей красной «Ниве», чтобы выправить необходимые бумаги. Трасса до Воротынца идет по правому берегу Волги, а село моей покойной бабушки находилось на левом. Волга же, на месте паромной переправы, куда я добрался к вечеру, достигает в ширину чуть ли не десять километров. Осенний резкий ветер устроил на реке настоящий шторм. Паром, как выяснилось, сломался, а на лодке, сколько я ни мигал дальним светом, никто так и не рискнул приплыть за мной.

Мне пришлось искать ночлега. В доме, где меня приютили, помимо хозяина, бывшего учителя физкультуры и страшного матерщинника, была его жена, сумасшедшая. Она ходила по дому и испражнялась, как корова, стоя, где придется. Муж безропотно убирал за ней. Но самое необычное во всем этом было то, что она непрестанно говорила… на иных языках. «О, и здесь наши», – весело пошутил я сам с собой.

Теперь, спустя пять лет, я вернулся к осмыслению этого феномена несравнимо более серьезным. Дело в том, что я и мои молитвенники всегда молились на языках, прежде чем получали лжепророческие вести. И эти молитвы звучали ничуть не менее (а пророй и более) вдохновенно, чем когда-либо и где-либо до этого. Сатанинское присутствие никак себя в них не обнаруживало. А они, в свою очередь, никак не реагировали на сатану. Словом, мой опыт показал мне, что иные языки (что бы о них ни говорили и ни думали в пятидесятнических и харизматических церквях) не являются надежным индикатором присутствия Бога. Вы можете, вслед за мной, вдохновенно и часами молиться на языках и при этом иметь дело не с Богом, а с сатаной. А о том, с кем вы на самом деле, сами иные языки вам не расскажут.

И еще. Мой драматический опыт показал бессилие иных языков в духовной брани. Надо мной молились многие люди, когда я был погружен в бесовские упражнения, типа свяжи-развяжи. Они пытались сражаться с сатаной и делали это на иных языках. Я свидетель – это не имело на сатану ни малейшего действия. Мог ли я игнорировать этот очевидный для меня факт и по-прежнему думать, будто слова иных языков имеют некую духовную власть? Нет, не мог. Почему? Потому что я видел, что ее у них нет.

Две молитвы

Второе, во что я не мог верить, как прежде, – это мои собственные молитвенные слова. В протестантских церквах я был научен молиться «от сердца» своими словами. Но и про свои слова и мысли я мог сказать то же самое, что и о словах иных языков. Кто дал их мне, Бог или сатана? Даже апостол Петр мог попеременно говорить то Божье, то сатанинское (см. Мат. 16:16,23). Кто я такой, чтобы у меня было иначе? Мои впечатления от еще недавно раскрытого духовного мира были слишком свежи. Возможность проникновения духовной нечисти в человеческие слова была для меня более, чем очевидной. Поэтому я уже не мог молиться так, как научили меня когда-то в баптистской и пятидесятнической общинах. Я не был уверен в духовной чистоте своих уст, а потому и в успехе молитв своими словами. Я буквально боялся раскрыть рот перед Богом.

Что оставалось? Оставались только слова Иисуса. Впечатленный их победой во мне над голосом сатаны, я уверовал в них всем разумением и сердцем. Я знал – за ними стоят уста Бога. Я поверил – Отец Небесный слышит их и чтит. Я сам был тому свидетель – в них не только не проникает какая-либо нечисть, она бежит от них опрометью. Моими главными молитвами на долгие месяцы стали две: молитва грешника из Луки, 18:13 «Боже, будь милостив ко мне грешнику!» и «Отче наш» (Мат.6:9–13).

Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.

Когда я стал со всей верой молиться молитвой «Отче наш», то сделал удивительное для себя открытие: в ней сказано все, что на самом деле нужно человеку. Особенно меня впечатлили слова в конце ее: «И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого». Если бы я молился так в годы своего пасторства, я верю, Бог непременно бы ответил мне и не ввел бы, но избавил!

Хлеб насущный

Если прозрение о важности слов Иисуса об избавлении от сатаны запоздало, минимум, на три года, то слова молитвы о хлебе насущном оказались предельно актуальными. Пока я был в больнице, меня сняли с должности и уволили. Конечно, это был полный произвол с точки зрения законности, но я был настолько ошеломлен и подавлен духовной стороной дела, что сражаться за свои гражданские права не мог и не хотел.

Я узнал, что я выкинут на улицу с четырьмя малолетними детьми спустя три недели по выходе из больницы. Тогда-то я и обнаружил, что ничего не умею делать, кроме как проповедовать и водить машину. Сазонов Дмитрий, который, воспользовавшись ситуацией, занял мое кресло, назначил мне трехмесячное выходное пособие в половину моей фактической зарплаты, и я с ужасом ждал голода в мае. По ночам я без конца прокручивал в голове сюжеты, в которых я отдавал своих крошек в детские дома, не имея, чем их прокормить. Я вставал посреди ночи и с воплем произносил слова Иисуса, ставшие единственным оплотом веры: «Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день!» Пока я произносил их, я верил, что Бог слышит слова, данные Самим Иисусом. Но как только я умолкал, страх перед будущим снова поглощал меня. И я снова вставал на колени и молил о хлебе.

В ответ на молитвы веры в слова Иисуса Бог удивительным образом позаботился о моей семье. Когда настал май, которого я так боялся, в ящике комода, где мы обычно хранили деньги, лежали три тысячи долларов. Такой налички у меня не было даже тогда, когда я работал.

Бог коснулся многих людей, располагая их сердца помочь мне в ту пору. Но о трех из них я не могу не сказать особо. Прежде всего, это Юля и Виктор Молодожены. Они были одними из первых моих прихожан. Однако после смены политического курса в стране в начале 2000-х Виктор, в силу своей работы, решил не демонстрировать свои религиозные взгляды. И мы не виделись лет пять. Как Юля и Виктор узнали о моей беде, я не знаю. Но они нашли меня в середине января после воскресного собрания в моей бывшей церкви. Мы посидели в офисной кухонке за чашкой чая. На прощанье Виктор протянул мне конверт. Дома я обнаружил в нем шестьдесят тысяч рублей.

Юля и Виктор не забывали о нас в течение полугода, пока я не начал работать на стройке. Каждый месяц они привозили ко мне в дом полный багажник продуктов и вручали конверт с тысячью долларов. Даже тогда, когда я в начале июня радостно сообщил Вите, что наконец-то трудоустроился, он все равно вручил мне деньги, сказав: «До зарплаты еще надо дожить».

Само мое трудоустройство в июне 2007-го года было чудом Божьим. Наташа нашла работу еще в апреле. А мне всюду отказывали, даже в работе дежурным привратником. Я взял на себя домашние хлопоты и заботу о детях. Они теперь учились в сельской школе все пять дней, а программу прежней англоязычной школы проходили дома под моим руководством. Я не был занят детьми только три с половиной часа, пока они были в школе. Однажды я просто подумал: «Господи, где бы мне найти работу по утрам часа на три?» И вот, двадцать пятого мая мой телефон принял звонок.

Звонил опять же мой бывший прихожанин Игорь Цхе, оставивший церковь задолго до моих печальных событий.

– Виктор, я только что узнал о твоих неприятностях, – деликатно начал он. – У меня есть для тебя работа. Она займет у тебя часа два с утра. Я буду платить тебе тысячу долларов.

– Когда и куда приехать? – сходу ответил я.

– Первого июня, – сказал Игорь и назвал адрес объекта, на котором работала его компания.

Терри живо слушал мой рассказ о Божьем финансовом благословении на фоне краха моей карьеры.

– Гуд, гуд, – то и дело приговаривал он.

Даже его, американца, впечатлила щедрость Бога в отношении моей семьи.

Не может назвать

Однако наиболее серьезной задачей стала выработка верной позиции в отношении пророческих слов. С одной стороны, я капитально обжегся на этом. С другой, я не мог четко ответить себе на вопрос, с какого именно момента ко мне подошел сатана, и как я могу впредь безошибочно отличить его голос от Голоса Бога. Иными словами, у меня по-прежнему не было четкого критерия для распознания духов.

В целом я был уже свободен от нежелательных духовных вторжений. Однако в минуты сомнений или колебаний, или какого-то смущения, голос вновь подходил ко мне.

– Я очень люблю тебя, – как-то услышал я внутренним слухом нежный шепот.

От слышания подобных вестей я приходил в смятение. Я недоумевал: «Что это? Хитрость сатаны или утешение Святого Духа?» Я пытался рассуждать: «Если я приму эти слова, не приму ли опять сатану? А если отвергну, не отвергну ли я Святого Духа?» Вот мысли, которые терзали меня недели две или три.

Найти решение помогли опять же слова Иисуса из Нагорной проповеди (Мат.5:29–30):

Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

Приняв эти слова Иисуса всей верой, я сказал в тот день Господу:

– Боже! Я впал в такой страшный соблазн через свои духовные уши! Поэтому с полным основанием я беру Твои слова из Нагорной проповеди как руководство к действию. Я отказываюсь слушать, что бы то ни было, своим духовным слухом, дабы мне не соблазняться впредь. Для меня лучше без всяких пророческих слов войти в Царство Твое, чем еще раз ошибиться и оказаться в аду. Я думаю, что Ты, Господи, поймешь меня в этом решении и простишь, даже если я слишком радикален.

Так я поставил точку на пророческих проявлениях. По крайней мере, на ближайшие годы. Я решил ходить только верой, принимать решения сам на основании Евангелия и нести всю ответственность за свои поступки самому.

Так прошли несколько дней. Но вот в одно утро, сразу же, как только я проснулся, ни с того, ни с сего моей первой мыслью стала память на стих 3-й, 12-й главы 1-го послания к Коринфянам апостола Павла. Вот он:

Потому сказываю вам, что никто, говорящий Духом Божиим, не произнесет анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым.

Прозрение сошло на меня мгновенно. Это не о человеческих голосах говорит здесь Павел, как я думал со студенческой скамьи. Нет! Апостол говорит о голосах духовных. «Никто» – это духи, которые не могут назвать Иисуса Господом. Вот оно что! Теперь я был вооружен.

Духовное испытание не замедлило себя ждать.

– Я очень люблю тебя, – на другой день снова шепнул мне голос.

– Скажи «Иисус Господь»! – потребовал я.

– Он больше, – мягко поправил меня голос.

На минуту я растерялся. «Может, и правда, Он больше? Как-никак – Царь царей и Господь господствующих», – почти согласился я с неожиданным доводом. Но тут я вспомнил, как может быть хитер сатана.

– Скажи «Иисус Господь», – потребовал я увереннее.

– Он больше, – вновь уклонился от ответа голос.

Эта уклончивость показалась мне подозрительной.

– Я требую от тебя, скажи «Иисус Господь»! – нажал я.

Тишина.

– Говори: «Иисус Господь»!

Я был неумолим. Видимо, говоривший со мной понял это и… разразился отборным матом.

Я был обескуражен. Вот, оказывается, как легко и просто можно было вычислить сатану. Сколько времени я провел в мучительных сомнениях! Сколько терзаний духа я пережил! Сколько бед я натворил, не умея испытывать го́лоса, говорившего ко мне! И как просто было всего этого избежать, будь я хоть кем-то научен этому! А вот апостол Павел знал это. Он знал, что сатана и его духовные слуги не могут исповедать господство Иисуса над собой, потому что отрицание Его господства – это суть их бунта против Бога, и признать это означало бы для них капитуляцию и покаяние. Более того, Павел написал об этом церкви.

Это открытие, так впечатлившее меня, тем не менее, не сняло другой вопрос, мучивший меня своей безответностью. Я не мог сказать точно, с какого момента я оказался рупором сатаны. Поскольку я никогда прежде не тестировал должным образом говорившего со мной голоса, то у меня не было и результатов таких тестов, и, соответственно, надежных выводов. Переиграть ситуации прошлого я, понятно, не мог. Поэтому над всем моим прошлым опытом завис, как дамоклов меч, знак вопроса.

Просто человек

Лайла за всё время разговора не проронила ни слова. И хотя она молчала, мне показалось, что она по-другому слушает меня, чем Терри, как-то недоверчиво. Я посмотрел на нее:

– Лайла, а Вы простили меня?

Она какое-то время помолчала еще и вместо ответа на вопрос произнесла:

– Я думаю, это была твоя гордость, Виктор.

– Конечно, я был очень горд, – согласился я.

Она еще помолчала, опустив взгляд в пустой стакан из-под чая, и потом сказала:

– Господь учил нас определять духов по плодам.

– Да, это так, Лайла, – опять согласился я. – Господь действительно учил так. Но плоды появляются не сразу…

Терри тут же подхватил мою мысль:

– Ты успеваешь увязнуть по уши к тому времени, когда плоды становятся очевидными!

– Именно так, – подтвердил я.

Теперь уже я помолчал, прежде чем продолжить:

– Я знаю, что думают люди обо мне. Они думают, вот человек, который имел всё и всё потерял. Но это не так. На самом деле я ничего не имел. Только теперь я начинаю понемногу прозревать и по крупицам покупать у Иисуса Его золото. Первое время после катастрофы, я не мог понять, кто я теперь. За двенадцать лет служения я привык мыслить о себе как о пасторе Викторе. И вот я не пастор. Но кто тогда? Мне непременно нужно было ощутить себя кем-то и ощутить верно, чтобы избежать повторного катаклизма. Помогли мне в этом опять же слова Иисуса. Читая их, в том числе и в поисках определения себе, я однажды увидел, как смиренно Имя, которым Он Себя называл – Сын Человеческий. Я вдруг постиг, как это высоко – умалиться до просто человеческой жизни. Христу, Богу, чтобы стать Агнцем, закланным за грех мира, нужно было умалиться и стать Сыном Человеческим. А мне, чтобы исполнять Евангелие, нужно ли быть пастором или еще кем-то? Нет, достаточно быть просто человеком. И чтобы умереть для себя и жить для Него, совсем не обязательно быть кем-то – достаточно быть просто человеком. Так истина имени Сын Человеческий освободила меня от пастора Виктора, который, наконец, умер во мне. А Его Имя дало начало жизни другому Виктору – просто человеческому сыну.

Мы немного еще помолчали. И тут Терри сказал:

– Виктор, напиши об этом книгу.

– Нет, Терри, – отказался я. – Людям нужны не мои слова, им нужны слова Иисуса.

– Но ты мог бы предостеречь многих, – возразил он, испытующе глядя на меня.

Я промолчал и остался при своем мнении.

Почва под ногами

В ту ночь, после встречи с Терри, мне приснился сон. Это был не первый сон, через который Господь теперь время от времени говорил со мной. (Он нашел-таки способ, как вразумлять меня после моего отказа слышать пророческие слова!) Я записывал такие сны, равно как и то сильное духовное впечатление, которое они оставляли. Записал и этот. Вот как выглядела та четвертая запись в моем дневнике сновидений.

Сон № 4 (после беседы с Терри в начале декабря 2007 года):

Я (и кто-то со мной) стоим у банкомата. Я получаю свои деньги. Одна купюра выходит хорошо. Другая застряла. Выковыриваю ее, и тут – все деньги банковского автомата оказываются передо мной и доступны мне. Я кладу их в сумку в два приема. Поначалу думаю сдать их в банк, но потом оставляю себе. Мой спутник исчезает. И тут я ощущаю страшную опасность: как будто отовсюду на меня нацелены снайперские винтовки. Но самая страшная опасность (я знаю это) исходит от того, кто был рядом.

Сон про мое грехопадение. До этого я не понимал, с чего началось мое поражение. А оно началось с того, что я взял не свое и взял только потому, что это было доступно. Бог открыл мне невидимую, духовную сторону дела. В свое время наяву я не переживал никакой опасности, оказавшись без защиты Божьей. Интересен собирательный образ стоящего рядом. Все, кто поддерживали меня в грехе присвоения офиса, участвовали затем в ликвидации меня как пастора.

Впечатление ото сна было пронзительным, как бывает всегда от встречи с истиной. Я сразу понял, о чем он. Бог ответил на мой до того безответный вопрос, а именно: с какого момента сатана получил доступ ко мне, а я лишился Божьей защиты? Этим моментом был совершенный грех: решение самовольно продать офис и его последующая оккупация. В глазах Божьих это было равносильно воровству.

Это присвоение не своего действительно произошло в два этапа. Сначала я присвоил право распоряжаться не своим, а затем этим правом воспользовался, заняв половину четвертого этажа офиса. Было правдой и то, что поначалу я не хотел ничего присваивать, а только припугнуть своих оппонентов, а потом передумал и присвоил. Это окончательно случилось 10 мая 2006 года. Именно с того дня, как показал мне Господь, я оказался под снайперским прицелом сатаны, окончательно потеряв защиту Божью.

В ту драматичную осень, когда мы решили исследовать тексты необычных пророчеств, нам показалось интересным поднять вести прошлых месяцев и лет. Тут мы и обнаружили, что предыдущее пророчество перед той сенсационной осенней серией датировалось концом апреля 2006-го года. Ни в мае, ни летом никаких вестей не было. Я, помню, еще поругал себя тогда за впустую проведенное лето, мол, надо было горячее молиться и стяжать эти необычные тексты еще в летние месяцы…

Этим сном Бог существенно поправил меня. Главной причиной моего падения был мой, к тому же оправданный мной, грех, а вовсе не то, что я не мог различать голосов, потому что был плохо научен. Господь пролил Свой свет на картину происшедшего, высветив самую главную правду, и сделал это, как всегда, вовремя.

Терри рассказал мою исповедь другим миссионерам. Меня поняли и простили. Отношения восстановились. А я, наконец, обрел твердую почву под ногами, имя которой – Праведность.

Глава 3
Теология слов Иисуса

Пока не закончился суд слов Иисуса надо мной, Бог как будто не допускал ко мне никого. Я был оставлен всеми. Да и чем они могли мне помочь? Нужное мне в ту пору мог сделать только Бог и никто другой. Те немногие, кто поначалу наведывались ко мне в те дни, только мешали. Я даже не всегда вежливо выслушивал их. Они что-то говорили и спрашивали, а я про себя думал: «Когда же все уйдут?».

Ни шагу без Него

Лишь тогда, когда я воскрес после суда слов Иисуса, я почувствовал потребность кому-то рассказать о происшедшем, чтобы сверить свою оценку случившегося. Страх снова заблудиться был очень силен. Я позвонил епископу Павлу Анатольевичу Баку. Это был тот редкий случай, когда я не ошибся в выборе человека.

Зима еще лютовала, хотя настал март. Павел Анатольевич пересек на метро всю Москву и в ботинках на тонкой подошве прождал меня возле выхода из метро еще минут пятнадцать. Я, негодный, подъехал с опозданием, извинился, повез к себе. Угощал только супом, другого ничего не было.

Павел Бак удивительный человек с потрясающим свидетельством. В двадцать лет его полностью парализовало (таким привезли его из армии), но Бог поставил его на ноги по молитве церкви на одном из воскресных собраний. Однако мне он был нужен как тот, в ком живет Слово. Божий человек, он выслушал меня внимательнейшим образом. Он увидел во мне подлинное покаяние, настоящее Божье прощение и откровенно сказал мне об этом:

– Брат Виктор, я не знал, о чем буду говорить с тобой, и чем могу быть тебе полезен. Не знал до самой последней минуты. Правда, в метро, пока я ехал, мне пришли на ум слова «мирный плод праведности».

Он открыл послание к Евреям, 12-ю главу, стих 11, и прочел:

Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности.

– Именно это я и вижу в случае с тобой, брат мой. Я думаю, Бог помиловал тебя потому, что ты, хотя и заблуждался, но заблуждался искренно. Ты был обманут сатаной, и не видел этого, а думал, что служишь тем Богу.

И он рассказал мне пару историй о пастырях, которые выбирали отступничество сознательно и не каялись. Картина Божьих судов над ними принципиально отличалась от того, что пережил я.

На прощанье Павел Анатольевич дал мне совет:

– Не опережай Бога. Пусть Он идет впереди, а ты за Ним. И ни шагу без Него!

Я удивился тогда такому наставлению. Но по прошествии вот уже более трех лет со дня того разговора я вижу, как верно он поставил мне духовную задачу.

Слышал насквозь

Разговор с епископом Павлом Баком утвердил меня в мысли, что моя духовная реабилитация совершилась. Однако мое тогдашнее духовное восприятие было до чрезвычайности обострено. Это было похоже на то, как нос после тяжёлого отравления безошибочно распознает недоброкачественную пищу. Или – на то, как ты после долгого поста хочешь простой и здоровой еды, а все суррогатные продукты, содержащие красители или консерванты, тебе отвратительны. Так было и с моим духом, который перенес тяжелейшее духовное отравление и теперь нуждался, по выражению апостола Петра, в чистом словесном молоке.

Увы, я не находил его в церквях, которые пробовал посещать. Как-то я приехал в мою бывшую церковь. Там проповедовал гость из С.-Петербурга. Слушая его, я слышал его насквозь. Дух и разум того человека были полностью повязаны сатаной.

– Надо же, – подумал я, – и никто не везет его в психушку…

Я понимал, что не за тем прихожу в церковь, чтобы шевыряться в чьей-то отраве. Мне, неокрепшему, нужно было настоящее Слово. Где его было искать? Павел Бак был занят епископской работой в Российской Церкви, он нигде не проповедовал. Иван Асачев тоже был занят административной работой. А Терри был в Калифорнии. Никого другого, в ком бы жили слова Иисуса, я не знал.

Жена настаивала на посещениях какой-либо баптистской церкви. Мне эта мысль поначалу показалась дикой. Но потом я сказал себе:

– Ну, не могу же я, бывая на собраниях пятидесятников и харизматов, все время тестировать их духовные проявления! Я не за тем туда приезжаю. А если не могу, значит, рано или поздно я наемся там какой-нибудь духовной дряни, потому что сами они должным образом себя не проверяют. Лучше уж без всяких проявлений…

О том, что это именно так, я знал не только по собственному опыту. Рисковать же еще раз я не хотел. Оставалось принять предложение Наташи. Она к тому времени уже нашла работу. Офис текстильной торговой фирмы, куда она ездила пять дней в неделю, был на другом конце Москвы. Требовать от нее такой же поездки еще и в выходной день было бы жестоко. И мы решили найти баптистскую церковь, самую близкую к дому. Ей оказалась церковь на Каширском шоссе.

Приехав туда в первый раз, мы попали «на гостей». Пела и играла на духовых команда из Атланты. Пастор-американец проповедовал о любви. Божий человек, он весь лучился этой любовью. Но когда мы приехали в другой раз, все было иначе. Местный проповедник говорил о деноминационных различиях. Меня смутил его усталый и циничный дух. Я подумал: «Такого добра мне и своего хватает». А жене сказал:

– Я больше сюда не поеду.

Следующей по удаленности от дома была церковь на Варшавском шоссе. Мы попали туда впервые на Пасху в мае 2007-го года. Мой дух сразу распознал пастора церкви Геннадия Андреевича Сергиенко – этот человек с чистыми устами! Я жадно внимал каждому его слову. О чем бы он ни говорил: проповедовал ли, призывал ли к пению, оглашал ли нужды или делал объявления, – всё это он делал просто, находя при этом точные и высокие слова.

Его дух был, как его голос, высокий, чистый и добрый. Когда он начинал молиться, Бог слышал его с первого слова, и я, еще не успевая подумать о чем-либо, улавливал каким-то образом этот живой контакт с Небом, и слезы ручьем текли из моих глаз. У баптистов молитвы проходят тихо, и я, закрывая лицо руками и зажимая рот, боялся, что не удержу рыданий, и они вырвутся наружу. Так я научился безмолвно плакать.

Наташа и я приходили туда к Богу. Нам нравилось никого не знать, кроме Него и быть никем не узнанными. Правда, последнее длилось недолго. Сначала меня опознал один брат из хора, он, оказалось, бывал на моих служениях исцеления. Потом я столкнулся с одним из моих сокурсников по теологическому институту. Было ясно, что мое инкогнито не состоялось. Тогда я решил напроситься на беседу к Геннадию Андреевичу, чтобы рассказать всё самому. На удивление он сразу согласился.

Неожиданная поддержка

Та первая наша беседа состоялась 29 января 2008-го года. Я подъехал к Геннадию Андреевичу к четырем. Он принял меня в своем кабинете. Мы сели возле приставного столика. Я представился ему бывшим пастором, который совершил большой грех и оправдал его в своих глазах, через что и потерпел крах в служении. Я рассказал о моих злоключениях не очень подробно. Тем не менее, даже мои скупые слова заставили его глаза округлиться.

– Я ничего подобного не переживал, – признался он.

Когда же я рассказывал о феноменальных действиях слов Иисуса, то подробностей не опускал и делал это намеренно.

К моменту встречи с Геннадием Андреевичем меня стали волновать некоторые теологические подозрения. Именно подозрения. Потому что я, о чем-то догадываясь, не позволял себе двигаться в этом дальше. Я попросту боялся. Ожегшись на молоке, я теперь дул на воду. Потому-то мне и нужен был человек, с кем бы я мог все это обсудить. Доктор богословия Геннадий Андреевич Сергиенко подходил на эту роль как нельзя лучше.

Эти подозрения возникли из естественных в моей ситуации вопросов. Первый из них сам собою вытекал из моих сожалений о случившемся. Почему прежде я не видел в Библии того, что стал видеть теперь? И это касалось, прежде всего, слов Иисуса о Его собственных словах. Например, из Евангелия от Иоанна, глава 6, стих 63 – «Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь». Или из пятой главы того же Евангелия, стих 24 – «Слушающий слово Мое… имеет жизнь вечную, и на суд не приходит». И многих других.

Ответ на этот вопрос напрашивался сам собой: я не видел слов Иисуса о Его словах, потому что глядел на другие слова. «А почему я глядел на другие слова?» – спрашивал я себя строго. «Да потому что так было направлено мое внимание», – отвечал себе я. «А что направляет внимание при чтении Библии?» – опять спрашивал я себя. И тут я был вынужден признать следующее: направляет внимание теология. Именно теологические шоры, с которыми я поступил и вышел из Московского теологического института, с которыми я так успешно начал служение и так печально его закончил, не позволяли мне видеть написанное в Евангелиях черным по белому.

Далее я спросил себя: «Что же определяет ту или иную теологию?» «Очевидно, – ответил я себе, – это происходит при формулировке предмета веры». Проще говоря, во что ты веришь, о том затем и умно говоришь. И тут я признался себе, что в моей вере, пока я был пастором, слова Иисуса не были ее предметом. Они, как уникальный духовный феномен, никогда не были в фокусе моего внимания в таковом качестве. И тут вставали еще более острые вопросы: «А кто изъял Слова Иисуса из предмета веры? Кому это выгодно?» Вопросы эти звучали тем острее, чем чаще я замечал те мои прежние шоры у самых разных проповедников как в Москве, так и за ее пределами.

Другое мое наблюдение подтверждало напрашивающийся изо всего этого вывод. Еще во время Суда слов Иисуса надо мной, когда они жгли меня сверхъестественным огнем и просвечивали, как рентген, своей истиной, я заметил, что Бог неслучайно именно так очищает меня. Ведь как выглядело мое заблуждение на уровне теологии? Я всем сердцем поверил, что слова, которые я слышу, суть самые, что ни на есть, живые слова Божьи и что они-то и являют сегодня Бога Слово на земле. Именно против этого сатанинского подлога и восстал тогда Господь, учинив надо мной Суд словами Иисуса.

Иисус просто взял и явил мне истинные Живые Слова. Он обнажил предо мной их власть в их действии. И это исходило из Его ревности по Собственным словам, которую я спровоцировал своей безрассудной ревностью в ложном направлении. Ведь я же готов был посвятить всю свою жизнь тем «живым словам», подсунутым сатаной. Я даже поклялся на верность им. Я пошел до конца, положив на алтарь веры в те псевдо живые слова всю свою карьеру. Я готов был оставить семью, отдать за них жизнь. На что я еще не решился ради них? Разве что не убивал христиан, как некогда будущий апостол Павел.

Конечно, Бог не опустился до интеллектуальных споров со мной про ложь сатаны. Он просто явил на мне Истину и Жизнь подлинных живых слов и показал мне, в чьих словах подлинно явился Бог Слово. И это были Слова Иисуса.

Обозревая теперь свою драму, я четко видел, как сатана сначала похитил из моей веры подлинно живые слова, и только затем заполнил пустое место своей подделкой. Более того, первый акт собственной драмы я видел уже свершившимся в речах многих других проповедников, которых слушал в те дни с церковных кафедр. Все это говорило об отсутствии верной теологии Слов Иисуса не только в моей прежней вере.

Я различал в проповедях, звучащих с церковных кафедр, и те заменители истины, которые сатана уже успел насадить в вере. Эти наблюдения постепенно складывались в панораму самой настоящей войны против веры в слова Иисуса. С каждым посещением церкви картина главной духовной битвы сатаны прорисовывалась всё подробнее. В конечном итоге такие мои мысли выходили на постановку вопроса об ущербности любого богословия, в котором нет теологии слов Иисуса. Этот вопрос я и хотел поставить перед Геннадием Андреевичем.

Я приготовил для обсуждения несколько тезисов, последний из которых я боялся даже произнести. Я начал излагать его издалека:

– Геннадий Андреевич, если я не прав и как-то оскорбляю Вашу веру, скажите мне прямо. Я сразу закончу. И мы сочтем всё, сказанное мной, бредом сумасшедшего.

После этого я озвучил пятый свой тезис о вреде методологии протестантских фундаменталистов, так как рассмотрение ими Библии как некоего богодухновенного монолита, нивелирует специфику слов Иисуса. Я ожидал серьезных возражений и даже спора. Но к моему удивлению Геннадий Андреевич живо поддержал этот мой полемический взгляд. Он сказал:

– Виктор, я повсеместно вижу, как за безличными принципами, которые сторонники фундаментализма находят порой на периферии Библии, теряется живое отношение к живому Господу. Я нахожу их подход опасным.

Неожиданная поддержка моих теологических догадок несказанно окрылила меня. Если по ходу встречи с Геннадием Андреевичем я то и дело спрашивал: «Как Вам кажется, это нормально так рассуждать? Я не сумасшедший?», то к концу беседы я уже нимало не сомневался в здравости своей позиции. Все известное мне из опыта о словах Иисуса стало обретать твердое теологическое основание.

Мы расставались после трехчасовой беседы почти друзьями. Геннадий Андреевич признался:

– Когда твой сокурсник рассказал мне о тебе, я всё думал: «Почему такой человек нашел пристанище в нашей церкви?»

– Просто я живу с южной стороны Москвы, – объяснил я, – и Ваша церковь была второй на моем пути. А третью я не стал искать, потому что в Вас я нашел человека с чистыми устами.

– Что ты, что ты! – замахал руками Геннадий Андреевич, подавшись от меня.

Казалось, я физически ранил его своей высокой оценкой. Его голос слегка дрогнул, а на глазах блеснули слезы. Такого искреннего самоуничижения я прежде ни в ком не встречал. Я с чувством пожал руку своему новому пастору и, уже не рискуя произнести вслух, помолился про себя: «Господи! Слава Тебе за этого человека!»

Контратака сатаны

Воодушевленный принципиальной поддержкой Геннадия Андреевича, я был готов приступить к подробной проработке своих догадок немедленно. Но в тот же вечер в моем мозге случилась, как потом диагностировали врачи, транзиторная ишемическая атака. Это произошло в одну минуту. Я вернулся домой, сел за стол, вкусно поужинал, но когда встал из-за стола – стены вокруг меня поплыли. Язык перестал ворочаться. Я едва добрался до постели.

Так сатана контратаковал мои намерения развить теологию слов Иисуса, попытавшись уничтожить меня физически. Это и сопутствовавшие ему события полностью выбили меня из привычной жизненной колеи. Я смог приступить к исследованию слов Иисуса лишь спустя полгода. И только к осени 2008-го года я набросал что-то вроде теологического трактата.

В нем было семнадцать глав, сгруппированных в четыре раздела. По замыслу, самой важной главой должна была стать последняя – о главной битве сатаны. Все ведущее к ней было подробно изложено только в той мере, в какой оно работало на эту идею. Поэтому вступление планировалось начать с изложения первого случая из Иисусовой притчи о сеятеле, где Сам Господь ставит проблему похищения Его слов сатаной.

…Вы же выслушайте [значение] притчи о сеятеле: ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его – вот кого означает посеянное при дороге. (Мат.13:18–19)

Позвать читателя к дальнейшему чтению должен был намек на гораздо больший масштаб похищения Слов Иисуса в современной церкви, чем об этом обычно принято думать. В то же время название трактата нарочито прикрывало его главную мысль. Оно звучало так – «Иисус о Своих Словах».

Истинно, истинно говорю

Первый раздел включал в себя две наиболее общие темы. Прежде всего, требовалось показать уникальность Слов Иисуса. В основу утверждения, что слова Иисуса были явлением никогда прежде не слыханным, легло свидетельство Самого Христа.

…Истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали…(Мат. 13:17).

Отсутствие какой-либо альтернативы словам Иисуса констатировал и апостол Петр.

…Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни. И мы уверовали и познали, что Ты – Христос, Сын Бога живого. (Ин.6:68–69)

Это было очевидным также и для рядовых слушателей Иисуса.

…Никогда человек не говорил так, как Этот…(Ин. 8:46)

Уникальность Своих слов Иисус определял их исключительной истинностью. Только их Он называл вестью Небесного Царства.

…Закон и пророки до Иоанна; с сего времени Царствие Божие благовествуется (Лука 16:16)

Только они несут истинное знание об Отце.

…Кто есть Отец, [не знает] [никто], кроме Сына, и кому Сын хочет открыть (Лука 10:22)

Только Свои слова Иисус называл словами Божьими.

…Если же говорю истину, почему не верите Мне? Кто от Бога, тот слушает слова Божьи…(Ин. 8:46–47)

В этой связи показателен акцент, постоянно деланный Христом, на истинности Им говоримого: «Истинно, истинно говорю…»

Истина слов Иисуса не допускает какого-либо замещения их или миксирования их с другими словами. Иисус учил о Своем Слове как о незаменимом основании.

…Итак, всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне. А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое. (Мат. 7:24–27)

Он заповедал не иметь чьи-то другие слова в качестве учения.

…А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос. (Мат. 23:8)

Он дистанцировался от слов, бывших до Него и почитаемых за Божьи, не допуская смешивания Своих слов с ними.

…Слово, написанное в законе их…(Ин. 15:25)

Вот вкратце содержание 1-й главы.

Вы Его никогда не слышали

Глава 2-я была посвящена некоторым предварительным методологическим соображениям в связи с исследованием сказанного Иисусом о Своих словах, а именно – трём из них. Первое сводилось к тому, что адекватное знание о столь уникальном предмете могут содержать только сами слова Иисуса. Проще говоря, лишь Сам Иисус может сообщить нам истину о Своих словах и никто другой.

…ищете убить Меня, человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога (Ин. 8:40).

Соответственно, всем прочим словам должно быть отказано в достаточной духовной компетенции на предмет постижения истины слов Иисуса.

…пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне. А вы ни гласа Его никогда не слышали, ни лица Его не видели; и не имеете слова Его пребывающего в вас… (Ин.5:37–38)

Собственно этот подход и нашел отражение в названии трактата – «Иисус о Своих словах».

Второе соображение касалось различения в словах Иисуса уровня Его Голоса. Это делало все Его слова, о чем бы Он ни говорил, свидетельством прежде всего о Нем Самом: Его Имени и Жизни. Иисус утверждал это неоднократно.

…Мы говорим…, а вы свидетельства нашего не принимаете (Ин. 3:11–12).

…Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь (Ин.6:63).

…[Он] имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого. [Он был] облечен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: "Слово Божие". (Отк. 19:12–13)

И, наконец, третье методологическое соображение вытекало из второго. Это была мысль о разных уровнях истинного в словах Библии. Сам термин «истинное Слово Божие» был взят из Откровения.

…сии суть истинные слова Божии (Отк. 19:9).

Вслед за апостолом Иоанном были определены два уровня истинного Слова Божьего, а именно: Го́лоса Иисуса (как свидетеля Слова) и голосов апостолов (как свидетелей свидетельства Иисусова).

…Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог (1), чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав [оное] через Ангела Своего рабу Своему Иоанну, который свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа (2) и что он видел. (Отк. 1:1–2)

Это разграничение позволило поставить вопрос о балансе этих голосов и о безусловном приоритете Голоса Иисуса над остальными. Недифференцированное употребление термина Слово Божье было отвергнуто как размывающее предмет веры.

Мое учение не Мое

Следующий раздел трактата был посвящен Божественным качествам слов Иисуса. Глава 3-я показывала слова Иисуса как Слова Отца. Иисус неоднократно говорил о тождестве Его слов со Словом Пославшего Его Отца.

…Я открыл имя Твое человекам, и они сохранили слово Твое. Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть, ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно… (Ин. 17:6–8)

…Потому любит Меня Отец, что Я полагаю душу Мою, чтобы снова принять ее. Никто не брал ее от Меня, но Я полагаю ее Сам. Власть имею положить ее, и власть имею снова принять ее. Эту заповедь Я получил от Отца Моего. (Ин.10:17–18)

…Я Сам свидетельствую о Себе, и свидетельствует о Мне Отец, пославший Меня. (Ин.8:17–18)

…Что Я слышал от Него, то и говорю миру (Ин.8:26).

…Как научил Меня Отец Мой, так и говорю (Ин 8:28).

…Мое учение не Мое, а Пославшего Меня. (Ин.7:16)

…Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу, и суд Мой праведен, ибо не Моей воли ищу, а воли Пославшего Меня Отца. (Ин. 5:30)

…Все, что имеет Отец, есть Мое (Ин.16:15)

Будучи едиными со Словом Отца, слова Иисуса несут полноту знания о Боге.

…Кто есть Отец, [не знает] [никто], кроме Сына, и кому Сын хочет открыть. (Лука 10:22)

Они приносят славу, исходящую от Отца.

…И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. (Ин. 17:20–22)

Они становятся камнем в основании Церкви и формируют главенство в ней Господа Иисуса и ведут к Нему.

…Не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах;

и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою… (Мат.16:17–19).

…Всякий слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне. (Ин. 6:45)

Слово было Бог

Глава 4-я, продолжая разговор, начатый в третьей, раскрывала Божественность слов Иисуса Христа. Во-первых, Иисус говорил, что Его слова особой, отличной от мира природы.

…Я передал им слово Твое; и мир возненавидел их, потому что они не от мира, как и Я не от мира. Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла. Они не от мира, как и Я не от мира. Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина. Как Ты послал Меня в мир, [так] и Я послал их в мир. И за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною. (Ин. 17:14–19)

Слова Иисуса едины с Ним. Они однопорядковые с Ним величины.

…Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда придет в славе Отца Своего со святыми Ангелами. (Марк 8:35–38)

И как божественен Иисус, так божественны Его слова. Причем свою божественную жизнь они несут дальше – уверовавшим в них людям.

…Не написано ли в Законе вашем: „Я сказал: вы – боги"? Если Закон назвал богами тех, к которым было слово Божие, а Писание не может быть упразднено, – Тому ли, Кого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: „Ты богохульствуешь", потому что Я сказал: „Я – Сын Божий"? (Ин. 10:34–36)

В этой главе догадка, что слова Иисуса обладают атрибутами Божества, обретала себе подтверждение.

…и Слово было Бог. (Ин. 1:1)

Будучи не отделимыми от Говорящего их, они имеют Его жизнь в себе.

…как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе. (Ин. 5:26)

Истина слов Иисуса безбрежна, как Сам Бог, она обнимает прошлое, настоящее и будущее.

…Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить. Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам. Все, что имеет Отец, есть Мое; потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам. (Ин.16:12–15)

Глаголы вечной жизни

Глава 5-я развивала идею четвертой в аспекте вечной жизни, присущей словам Иисуса. Иисус много говорил об этом. Он учил, что слова Его никогда не прейдут.

…Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут. (Мат. 24:35)

Он говорил, что люди, следующие за Его Голосом и принимающие Его слова, переходят из смерти в жизнь.

…Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их; и они идут за Мною.

И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; (Ин. 10:27–30)

…слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную и на Суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь. (Ин.5:24)

Иисус на примере верных учеников указывал, что Его слова, если приняты верой, никогда не будут отняты от нас, т. е. пребудут с нами в вечности как благая ее часть.

…Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его. Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне. Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее. (Лука 10:38–42)

Измерение вечности в словах Иисуса было проговорено также Его апостолами: Петром и Иоанном.

…И увидел я другого Ангела, летящего по средине неба, который имел вечное Евангелие (Отк. 14:6)

…Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни. И мы уверовали и познали, что Ты – Христос, Сын Бога живого. (Ин.6:68–69)

Приблизилось Царство

В 6-й главе слова Иисуса были рассмотрены как феномен Небесного Царства.

Ключевым вопросом главы стал следующий: что именно из Царства Небесного приблизилось к живущим на земле людям на момент начала проповеди Иисуса?

…С того времени Иисус начал проповедовать и говорить: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное. (Мат.4:17)

Самый очевидный ответ на него – это сама проповедь Христа, т. е. Его слова с присущей им вечной жизнью. Такая конкретизация позволила сделать важный вывод: Царство Божье приближено к человеку прежде всего в явлении слов этого Царства – слов Иисуса.

…Но Иисус сказал ему: предоставь мертвым погребать своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царствие Божие (Лука 9:60).

Идея тождества слов Иисуса и Небесного Царства присутствует и в поставленной Христом задаче стяжать Царство Небесное посредством исполнения воли Отца Небесного, озвученной в Его, Иисуса, словах.

…Не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!", войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного. (Мат.7:21–23)

Слова Мои суть Дух

Глава 7-я была посвящена рассмотрению слов Иисуса как явления Духа Святого. Сам Иисус отождествлял Свои слова с Говорящим Духом.

…Так говорит Сын Божий…Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам. (Отк. 2:18,29)

Идею этого тождества проговорил также и Ангел в Откровении Иоанна.

…свидетельство Иисусово есть дух пророчества. (Отк.19:9–10)

Принятие этой истины ведет к новому прочтению всех высказываний Господа о Духе.

Такое прочтение позволило осмыслить слова Иисуса в качестве первейшего критерия в различении Духа истины. Истинен тот дух, который говорит слова Иисуса.

…Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам. (Ин.14:26)

Осмысление слов Иисуса как говорящего Духа Святого ведет к постижению самостоятельной (по Его развоплощении) их миссии в качестве агентов Духа истины.

…Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною. Сие сказал Я вам, чтобы вы не соблазнились. (Ин. 15:26–16:1)

…Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам… Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам. Все, что имеет Отец, есть Мое; потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам. (Ин. 16:7, 12–15)

Вышеприведенный ход мысли позволил определить слова Иисуса как первоначало жизни Духа Святого в церкви, а соответственно веру в них (и исполнение их) – как истинное пребывание Святого Духа. В этом контексте жизнь Иисусова Слова становится тем пределом, вне которого любое утверждение о посещении Божьего Духа становится сомнительной гипотезой.

…кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим. (Ин. 14:23)

…Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет. (Ин. 14:15–17)

…Дух животворит, плоть не пользует ни мало. Слова, которые Я говорю вам, суть Дух и жизнь. (Ин. 6:63)

В пользу тезиса о том, что нет Святого Духа вне слов Иисуса, свидетельствовал, в частности, Иоанн Креститель. Причем он особо проговаривает безмерное присутствие Духа в устах и словах Господа.

…Тот, Которого послал Бог, говорит Слова Божьи, ибо не мерою дает Бог Духа. (Ин. 3:34)

Эти слова Иоанна Крестителя упреждают, кстати, возможные упреки в лимитирующей жесткости нашего подхода.

С другой стороны, полемика с обычной пятидесятнической практикой в этом аспекте становилась неизбежной, поскольку мнение, согласно которому Дух Святой в Его говорении дан как иные языки, в нашем подходе уступает место ви́дению Святого Духа, Который говорит, прежде всего, не иными языками, а словами Иисуса. Для нас первым и последним аргументом здесь являются сами слова Господа:

…Слова, которые говорю Я вам, суть Дух… (Ин.6:63).

Кто слушает гласа Моего

Глава 8-я была задумана как некий методологический подытог, который в то же время открывал бы простор для дальнейшего хода мысли. В ней четко был проговорен приоритет Голоса Иисуса над конкретным значением Его слов.

…И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих. (Мат. 4:3–4)

Именно Голос свидетельствует истину сказанных слов, а уже потом – их содержательная нагрузка.

…Пилат сказал Ему: итак Ты Царь? Иисус отвечал: ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего. (Ин. 18:37)

Сам Христос фактически называл Себя Говорящего даром Божьим.

Если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе…(Ин.4:10)

Пророк Исайя аргументировал истинность сказанного ни чем иным как устами Господа.

…Всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими; и явится слава Господня, и узрит всякая плоть [спасение Божие]; ибо уста Господни изрекли это. (Ис. 40:4–8)

Иоанн Креститель связывал принятие свидетельства Христова с верой в истинную божественность Его Голоса.

…Принявший Его свидетельство сим запечатлел, что Бог истинен…(Ин. 3:33)

По воле Иисуса, всякий рожденный свыше человек способен к различению Духа жизни Его Голоса в Его словах.

…Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа. (Ин. 3:8)

При этом отмечалось, что значения слов Иисуса относительно не важны только на этапе принятия Его Слова, т. е. слышания их как Божьих на этапе уверования в них. После принятия верой сказанное Иисусом надлежит исполнить. Тут и становится важной конкретика их смысла как конкретика укоренения Божьего Духа – Голоса, Имени и вечной жизни – в нашу жизнь через послушание словам заповедей Иисуса.

Я делаю

Глава 9-я открывала новый большой раздел – «Действия слов Иисуса». В ней была рассмотрена принципиальная возможность разговора о словах Христа как сверхъестественных Божьих действиях. В Библии классическая формулировка этой истины дана Автором послания к евреям.

…Слово Божие живо и действенно… (Евр.4:12–13)

Сам Иисус однажды предельно ясно проговорил это о Своих словах.

…Отец Мой доныне делает, и Я делаю. (Ин.5:17)

Много раз Господь косвенно свидетельствовал о великой действенности Своих слов. Он ставил их в один ряд со знамениями и чудесами.

…Слепые прозревают, и хромые ходят; прокаженные очищаются, и глухие слышат; мертвые восстают, и нищим благовествуется; (Мат. 11:5)

Он учил, что будет день, когда Его Голос поднимет всех мертвых.

…ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат голос Сына Божия, и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения. (Ин. 5:28–29)

Он говорил о Своих словах как о явленных силах и демонстрировал их власть не только над духовным миром, но и над физическим.

…Я говорю то, что видел у Отца Моего, а вы делаете то, что видели у отца вашего. (Ин.8:38)

…Горе тебе, Хоразин! горе тебе, Вифсаида! ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они во вретище и пепле покаялись, но говорю вам: Тиру и Сидону отраднее будет в день суда, нежели вам. И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься, ибо если бы в Содоме явлены были силы, явленные в тебе, то он оставался бы до сего дня; но говорю вам, что земле Содомской отраднее будет в день суда, нежели тебе. В то время, продолжая речь, Иисус сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; (Мат.11:21–26).

…И, встав, Он запретил ветру и сказал морю: умолкни, перестань. И ветер утих, и сделалась великая тишина. И сказал им: что вы так боязливы? как у вас нет веры? И убоялись страхом великим и говорили между собою: кто же Сей, что и ветер и море повинуются Ему? (Марк 4:39–41)

Иисус также проговаривал последствия действий Своих слов и их характер. Он указывал на разделения, которые они приносят в мир.

…Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его. (Мат.10:34–36)

Он говорил, что хранение Его Слова хранит от искушений.

…знаю твои дела; ты… сохранил слово Мое, и не отрекся имени Моего… И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения… Се, гряду скоро; держи, что имеешь… (Отк. 3:8–12)

Он показывал пророкам карательное действие Его уст и приоткрывал тайну их сверхъестественной действенности в сослужении ангелов тем, в ком живы слова Иисуса.

…Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. (Отк.19:15)

…И сказал мне [Ангел]: напиши: блаженны званые на брачную вечерю Агнца. И сказал мне: сии суть истинные слова Божии. 10 Я пал к ногам его, чтобы поклониться ему; но он сказал мне: смотри, не делай сего; я сослужитель тебе и братьям твоим, имеющим свидетельство Иисусово; (Отк.19:9–10)

О действенности слов Господа свидетельствовали пророки до Христа, в частности, Исайя и, по-своему, Иоанн Креститель, который хотя и предвидел их действия, но, не слыша проповеди Иисуса, еще не распознавал их как непосредственных агентов. Однако уже апостол Иоанн говорил о словах Христа как о самостоятельных субъектах.

…Кто поверил слышанному от Нас, и кому открылась мышца Господня? (Ис.53:1)

…Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; я не достоин понести обувь Его; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем; (Мат. 3:11)

…да сбудется слово, реченное Им… (Ин.18:9)

…да сбудется слово Иисусово, которое сказал Он…(Ин. 18:32)

Вы уже очищены

Три последующие главы были посвящены трем великим действиям Иисусова Слова. В 10-й главе было представлено свидетельство Иисуса об очищающем действии Его слов. Он прямо указывал, что истина Его Слова освящает.

…Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина. (Ин.17:17–19)

Он говорил также, что слова Его проповеди уже очистили принявших ее.

…Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам. (Ин.15:3)

Слова Иисуса очищают также наши желания и молитвенные просьбы, делая их угодными Отцу Небесному.

…Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам. (Ин.15:7)

Даже молчание Иисуса во время Его Страданий свидетельствует об этом освящающем эффекте Его слов. Скажи Он тогда хоть слово, тьма не смогла бы взять над Ним верх.

Мечом уст Моих

Глава 11-я (третья в разделе «Действия слов Иисуса») говорила о другом великом деянии Христова Слова – Суде. Слова Иисуса будут судить в последний день тех, кто не принял их.

…И если кто услышит Мои слова и не поверит, Я не сужу его, ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир. Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день. (Ин. 12:47–50)

…Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения во грехе своем. (Ин. 15:22)

Этот Суд присутствует в словах Иисуса как бы в свернутом виде, причем не только как грядущий, но и как настоящий. При этом неважно, чьи именно уста вновь озвучивают их.

…Неверующий уже осужден… (Ин.3:18)

…Покайся; а если не так, скоро приду к тебе и сражусь с ними мечом уст Моих. (Отк.2:16)

…А если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших; истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому. (Мат. 10:14)

О суде слов Иисуса было предсказано еще Исайей. Это же акцентировал Евангелист Матфей (см. Мат.12:17–21). Апостол Иоанн, вслед за виденным им ангелом, также свидетельствовал об этом.

…Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к которому благоволит душа Моя. Положу дух Мой на Него, и возвестит народам суд;

не возопиет и не возвысит голоса Своего, и не даст услышать его на улицах; трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит; будет производить суд по истине; не ослабеет и не изнеможет, доколе на земле не утвердит суда, и на закон Его будут уповать острова. (Ис. 42:1–4)

…И увидел я другого Ангела, летящего по средине неба, который имел вечное Евангелие, чтобы благовествовать живущим на земле и всякому племени и колену, и языку и народу; и говорил он громким голосом: убойтесь Бога и воздайте Ему славу, ибо наступил час суда Его, и поклонитесь Сотворившему небо и землю, и море и источники вод. (Отк. 14:6–7)

…А прочие убиты мечом Сидящего на коне, исходящим из уст Его. (Отк.19:21)

Не отсюда ли поставленное Христом необычное условие конца света – проповедь всем народам евангелия, т. е. Его слов? Ведь если последний день – это суд, осуществляемый словами Иисуса, то как им судить того, кто их не слышал? Отсюда и поставленная Иисусом задача проповеди Его слов до края земли.

…Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам (Мат.28:19–20)

…И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец. (Мат.24:14)

Говорю, чтобы вы спаслись

Последняя глава третьего раздела, 12-я, посвящена спасению как делу слов Иисуса. Господь учил, что слушающие Его Слово имеют вечность и перешли от смерти в жизнь.

…слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную и на Суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь. (Ин.5:24)

Он свидетельствовал об Отце как Ищущем для вечной жизни тех, кто уже к ней приобщен посредством соблюдения Его, Иисусова Слова.

…есть Ищущий и Судящий. Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек. (Ин.8:50–51)

Господь говорил о Своих словах не только как о принципиальном и решающем моменте спасения, но и как о конкретном способе его осуществления.

…Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами. (Марк 8:38)

…всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцом Моим Небесным (Мат. 10:32).

Иисус прямо говорил тем, кто последовал Его Голосу, что они спасутся.

…Кто войдет Мною, тот спасется (Ин. 10:9).

Он призывал хранить Слово Его и держаться этого до конца, а преуспевших в этом обещал сделать столпом в храме Бога Своего.

…И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле. Се, гряду скоро; держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего. Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего… (Отк. 3:10–12).

Он сожалел о нежелании людей исцелять их уши и, через это теряемом ими, блаженстве (у Иисуса всегда синонимичном спасению) слышания Его слов.

…потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют; и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите – и не уразумеете, и глазами смотреть будете – и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их. Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат, ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали. (Мат.13:13–17)

Как поверите Моим словам?

Последний раздел трактата обсуждал возможные ответные действия на слова Иисуса со стороны как человека, так и сатаны. В тринадцатой главе речь шла о вере в слова Иисуса. Четырнадцатая обсуждала проблему баланса в предмете веры в связи с верой в слова Иисуса. В пятнадцатой главе была раскрыта внутренняя динамика веры и намечены некоторые полемические моменты в связи с недостаточно дифференцированной верой во Христа. Шестнадцатая содержала последнее методологическое разграничение в т. н. Божьем Слове на слова о Нем и Его слова. А заключительная, семнадцатая глава показывала сатанинское противостояние вере в слова Иисуса.

Итак, глава 13-я рассказывала о той вере в слова Иисуса, которую ожидает от нас Господь. Он прямо призывал нас верить в Его Слово и определял веру через отношение к Его словам.

…Если его (Моисея) писаниям не верите, – как поверите Моим словам? (Ин. 5:47)

…Всякий, кто от истины, слушает гласа Моего. (Ин. 18:37)

Иисус был полон энтузиазма, когда находил такую веру в людях, и обещал им спасение. Иисус указывал на овец, ставя в заслугу им то, что для них важнее всего Голос Пастыря.

…Сотник же, отвечая, сказал: Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает. Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры. (Мат. 8:8–11).

…А входящий дверью, есть пастырь овцам. Ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их. И когда выведет своих овец, идет перед ними, а овцы за ним идут, потому что знают голос его. За чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса. (Ин. 10:2–6)

Иисус Сам верил в Свое Слово. Он открывал опыт Своей веры в сказанные Им слова.

…Я знаю Его и соблюдаю слово Его. (Ин. 8:55)

…не отрекся от веры Моей… (Отк.2:13)

…имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, – будет ему, что ни скажет. (Марк 11:23)

Он учил слушать Его слова с верой и велел проповедовать именно их.

…Итак, наблюдайте, как вы слушаете: ибо, кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь. (Лука 8:18)

…Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях. (Мат. 10:27)

В сокровищнице веры не должно быть иных слов, кроме Христовых. Вера в них – это подвиг отказа от всего, что суть не они.

…Он же сказал им: поэтому всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое. (Мат. 13)

…Еще подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то. (Мат.13:44)

Напротив, вера в человеческие слова обнуляет способность истинно верить.

…Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от единого Бога, не ищете? (Ин 5:44)

К тому же вера в слова Иисуса – это единственный способ сделать Его видимым через воплощение их в себе.

…Я говорю то, что видел у Отца Моего (Ин.8:38).

…Вы показываете собою, что вы – письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца. (2Кор.3:3)

Вера в слова Иисуса обеспечивает церковное единство.

…Есть у Меня и другие овцы… и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь. (Ин. 10:16)

Именно таковая вера является той доброй почвой, в которой слова Иисуса приносят обильный плод.

… А упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении. (Лука 8:15)

Сам Отец Небесный почтит того, кто любит Иисуса и, веруя в Его слова, соблюдает их.

…кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим». (Ин. 14:23)

Ради Меня и Евангелия

В главе 14-ой раскрывалось, что именно вера в слова Иисуса есть истинная вера в Него Самого. Иисус не отделял Себя от Своих слов в предмете веры.

…Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами. (Марк 8:35–38)

Слова Иисуса и Он Сам – это одно. Вера в Него нужна, чтобы принять Его слова, а слова Его нужны, чтобы принять Его.

…Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину… (Ин. 8:31–32).

…Я есмь путь и истина и жизнь… (Ин.14:6).

…Имя Ему: "Слово Божие" (Отк.19:11).

…Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною. (Отк. 3:20)

Иисус ясно заявлял о Своей миссии – свидетельствовать об истине.

…Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего (Ин. 18:37).

Он фактически определял Свое пребывание в нас как пребывание в нас Его слов.

…Если пребудете во Мне, и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам. (Ин. 15:7)

Он учил, что мы входим в Его любовь только тогда, когда исполняем Его слова, которые слышит лишь тот, кто верит в Бога Говорящего, а это Он Сам, воплощенное Слово.

…Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви. (Ин. 15:10)

…Если же говорю истину, почему не верите Мне? Кто от Бога, тот слушает слова Божьи…(Ин. 8:46–47)

…И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; (Ин.1:14).

Неисполнение же слов Его убивает веру в Него, но не отменяет возмездия уст Его, которое всегда с Ним.

…ищете убить Меня, потому что слово Мое не вмещается в вас (Ин. 8:37).

…Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. (Отк. 22)

Все это свидетельствует о двуедином предмете Христовой веры, где приход Христа – это приход всеобъемлющей Вести, а все слова Иисуса – о Нем Самом независимо от того, о чем именно в них говорится.

…Когда Он придет, то возвестит нам все. (Ин. 4:25–26)

Мы говорим…, а вы свидетельства нашего не принимаете. (Ин. 3:11–12)

Это знал Иоанн Креститель.

…принявший свидетельство этим запечатлел, что Бог истинен. (Ин. 3:33)

Это же видел в откровении апостол Иоанн.

…И от престола исходили молнии и громы и гласы, и семь светильников огненных горели перед престолом, которые суть семь духов Божиих; (Отк. 4:5).

Впрочем, сам термин двуединая вера – это больше указатель направления мысли к воссоединению Иисуса и Его Слова в предмете веры. В истине же Божьей они, понятно, никогда не были разъединены.

Не можете слышать слова Моего

В 15-й главе речь шла о двуединой вере в ее внутренней динамике. Иисус никогда не довольствовался только верой в Него.

…Что вы зовете Меня: Господи! Господи! – и не делаете того, что Я говорю? (Лука 6:4)

Он двигал веру своих слушателей дальше – в направлении к вере в Свои слова. Он открывал, что вера в Него важна не сама по себе, а необходима нам, чтобы Его Слово пребывало в нас.

…Говорит ей Иисус: не сказал ли Я тебе, что, если уверуешь, увидишь славу Божию? (Ин. 11:40)

…А пославший меня Отец Сам засвидетельствовал обо Мне. А вы ни голоса Его никогда не слышали, ни лица Его не видели. И не имеете слова Его, пребывающего в вас, потому что вы не веруете Тому, которого Он послал. (Ин. 5:37–38)

«Сказавший Истину Человек», – вот как определял Сам Господь главное событие Своего воплощения.

…ищите убить Меня, человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога. (Ин. 8:39)

У непосредственных слушателей Иисуса можно было наблюдать следующую динамику веры: вера в Него (1) вела к опыту веры в Его конкретные слова (2) и затем поднималась до веры во все слышанное от Него (3). Такую динамику веры мы видим, к примеру, у царедворца, у расслабленного возле купальни, у самарянки и ее земляков. Иисус прямо говорил апостолу Петру, когда тот не сумел пройти по водам, что веры в Него мало.

…Он поверил слову, которое сказал ему Иисус, и пошел (Ин. 4:48–53)

… А женщине той говорили: уже не по твоим речам веруем, ибо сами слышали и узнали, что Он истинно Спаситель мира, Христос. (Ин. 4:42)

…Петр сказал Ему в ответ: Господи! если это Ты, повели мне придти к Тебе по воде. Он же сказал: иди. И, выйдя из лодки, Петр пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу, но, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи! спаси меня. Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему: маловерный! зачем ты усомнился? (Мат. 14:26–31)

Господь неслучайно запрещал говорить о Себе как о Христе и при этом никогда не препятствовал распространению веры в Его слова.

…Тогда Иисус запретил ученикам Своим, чтобы никому не сказывали, что Он есть Иисус Христос. (Мат.16:20)

Обретение истинных слов Отца Он называл камнем в основании церкви, а Свою проповедь – целью Своего прихода на землю.

… не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою…(Мат.16:15–18)

…Он говорит им: пойдем в ближние селения и города, чтобы Мне и там проповедовать, ибо Я для того пришел. (Марк 1:38)

Направление веры к словам Иисуса давал Сам Отец Небесный.

…облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте (Мат.17:5).

Пророк Исайя открывал, что если сердце прилеплено не к словам Иисуса, а к каким-то другим, то всякое исповедание веры безрассудно и тщетно.

… Благоговение их предо Мною есть изучение заповедей человеческих… Какое безрассудство! (Исайя 29:13,16)

Показателен в этой связи путь веры апостолов: они уверовали, потому что слышали из уст Иисуса глаголы вечной жизни. Когда простая женщина-самарянка дала определение Иисусу через Его Весть, Господь не опроверг, заметим, этого ее положения веры.

…Симон Петр отвечал Ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали… (Ин.6:68–69).

…Когда Он (Христос) придет, то возвестит нам все. (Ин. 4:25–26)

Не слышать того, что говорит Иисус о Своих словах, мешают теологические шоры, состоящие, понятно, из слов, которых Иисус не говорил. Именно они, не принадлежащие Иисусу слова, не дают веровать в истину, похищая в конечном итоге спасение.

…Вот что значит притча сия: семя есть слово Божие; …а упавшее при пути, это суть слушающие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись; (Лука 8:1, 12)

…Почему вы не понимаете речи Моей? Потому что не можете слышать слова Моего. (Ин.8:43)

Только наличием таковых шор может быть объяснено сведе́ние Вести о воплощении Бога Слова в словах Его Сына к рождению мальчика в Вифлееме. Только по причине безразличия к сказанному Христом можно как-то иначе, чем Он Сам, определять главное событие Его служения на земле.

…Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины… (Ин.1:14)

…Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить. И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира. Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое. Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть, ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня. (Ин. 17:4–8)

Только игнорируя слова Иисуса, можно понимать под Евангелием что-то другое, чем то, что называл Евангелием Он Сам.

… и говоря, что исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие. (Марк 1:15)

Один у вас Учитель – Христос

Глава 16-я посвящена последнему в трактате методологическому разграничению, важному для веры в слова Иисуса. В ней утверждался дифференцированный подход к сказанному в Библии. Весь корпус т. н. Божьего Слова был разделен, вслед за Иисусом, на две неравнозначные его части: Его слова и слова о Нем.

…И сказал им: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах. (Лука 24:44)

…Слово, написанное в законе их… (Ин. 15:25)

Господь сокрушался, когда люди не видели этого и думали, будто в словах о Нем есть жизнь вечная.

…Исследуйте Писания, ибо вы думаете через них иметь жизнь вечную, а они свидетельствуют обо Мне. (Ин. 5:39)

Он не разменивал Свои слова на слова о Себе и никогда не снимал задачи слышать именно Его Голос.

…Тогда окружили Его Иудеи и говорили Ему: доколе будешь Ты томить душу нашу? Если Ты Христос, скажи нам открыто. Ответил им Иисус: Я сказал вам, и вы не верите; дела, которые Я творю во имя Отца Моего, они свидетельствуют о Мне; но вы не верите, потому что вы не из овец Моих. Овцы Мои голос Мой слышат… (Ин. 10:24–27)

Более того, Он ясно указывал, что время слов о Нем проходит.

…ибо сказываю вам, что должно исполниться на Мне и сему написанному: и к злодеям причтен. Ибо то, что о Мне, приходит к концу. (Лука 22:37)

Только уступая нашему неверию, Он допускал порой недифференцированную веру в слова о Нем.

…Если Я свидетельствую Сам о Себе, то свидетельство Мое не есть истинно. Есть другой, свидетельствующий о Мне; и Я знаю, что истинно то свидетельство, которым он свидетельствует о Мне. Вы посылали к Иоанну, и он засвидетельствовал об истине. Впрочем, Я не от человека принимаю свидетельство, но говорю это для того, чтобы вы спаслись. (Ин. 5:31–34)

Вместе с тем в словах о Нем Иисус выделял особо слова Своих апостолов. При этом, если Он говорил о Своих словах как о своего рода сеянии истины Царства Небесного, то слова учеников характеризовал как жатву в жизнь вечную. И как жатва вторична по отношению к посеву, так и слова апостолов вторичны по отношению к словам Господа. Апостол Иоанн справедливо определял их как свидетельствование свидетельства Иисуса.

… У Меня есть пища, которой вы не знаете… Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его. Жнущий… собирает плод в жизнь вечную…(Ин. 4:32–36)

… Я послал вас жать то, над чем вы не трудились. (Ин. 4:38)

… один у вас Учитель – Христос. (Мат. 23:7–8)

…Он показал, послав [оное] через Ангела Своего рабу Своему Иоанну, который свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа и что он видел (Отк.1:1–2).

Главная битва сатаны

Последняя, 17-я глава говорила о войне против веры в слова Иисуса. В ней показывалось, что главная битва ведется именно против веры в них, так как сами слова Иисуса никто победить не может. Иисус открывал, что эту битву ведет сатана, чья первая цель – похитить слова Иисуса.

…Семя есть слово Божие; а упавшее при пути, это суть слушающие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись. (Лука 8:11–12)

Это похищение имеет многие формы.

… но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим, устраняя слово Божие преданием вашим, которое вы установили; и делаете многое сему подобное. (Марк 7:7)

Масштаб похищения слов Иисуса много больше, чем обычно принято думать. И поскольку похищение Иисусова Слова ведет к потере венца спасения, то устранение Христовых слов из веры и, следовательно, из жизни людей является самым страшным и коварным умыслом сатаны. Фактически Иисус дал определение дьяволу и всем его последователям как тем, кто не может слышать Его, Иисусово, слово.

…Почему вы не понимаете речи Моей? Потому что не можете слышать слова Моего. Ваш отец дьявол…(Ин. 8:43–44)

Здесь, по сути, Иисус дает критерий различения сатанинского от Божьего, истины от лжи. И этот критерий – вектор: либо от слов Иисуса, либо к ним. Если что-либо уводит нас в сторону от слов Иисуса (в чем бы оно ни выражалось и под чьим бы именем ни пряталось) – это дела дьявола. Напротив, все, что приближает к словам Христа (к их слышанию, вере в них и исполнению) – от Господа. Именно тех, кто сохраняя слова Иисуса, победит в битве за них сатану, Господь обещал сделать столпом в небесном Божьем храме.

…Знаю твои дела; ты… сохранил слово Мое, и не отрекся имени Моего. …Держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего. Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего… (Отк. 3:8,11–12)

Война против слов Иисуса не только масштабна и многообразна по формам, она еще и беспощадна. Сатана идет на всё, вплоть до физического уничтожения тех, кто проповедует Слово Иисуса.

…И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. (Отк. 6:9)

Поэтому Господь дал ученикам слова молитвы «Отче наш» об избавлении от лукавого и, в частности, от искушения свидетельствовать о чем-то, чего не было в устах Иисуса.

…Не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. (Лука 11:4)

…Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною. Сие сказал Я вам, чтобы вы не соблазнились. (Ин. 15:26–16:1)

Иисус посылал учеников проповедовать Его слова и при этом запрещал говорить о Себе. Показательно также и то, что первые нападки сатаны были сделаны именно на слова Иисуса, и это было очевидным для первых Его слушателей.

…Снова произошло разделение между Иудеями из-за этих слов. Говорили многие из них: в Нем бес, и Он безумствует. Что Его слушаете? Другие говорили: это – слова не бесноватого: может ли бес открывать глаза слепым? (Ин. 10:19–21)

Апостол Иоанн предварил Евангелие манифестом Бога Слова, воплощенного в Иисусе и Его учении. Идеи этого манифеста Иоанн повторил и в начале своего 1-го послания.

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его. Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него. Он не был свет, но [был послан], чтобы свидетельствовать о Свете. Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли. А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились. И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца. (Ин.1:14)

О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни, – ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам, – о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами: а наше общение – с Отцем и Сыном Его, Иисусом Христом. (1 Ин.1:1–3)

Однако со временем «Слово Божье» как имя Иисуса было фактически утрачено. Оно было перенесено… на корпус книг библейского канона. В таком качестве оно, преимущественно, бытует по сей день вопреки истине, явленной в Откровении.

…И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует. Очи у Него как пламень огненный, и на голове Его много диадим. [Он] имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого. [Он был] облечен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: "Слово Божие". (Отк.19:11–13)

Мышца Господня

На этой тревожной и вместе с тем призывающей к бодрствованию ноте трактат должен был завершаться. Вместо эпилога планировалось сделать некоторые необходимые оговорки, в которых бы я признавал, что мой подход пристрастен и что в нем нет системной объективности. Я не думал скрывать, что он был рожден моим драматическим опытом и что он достаточно ситуативен в плане сегодняшней церковной практики, что мое видение ограничено моим знанием церковной жизни, и потому что-то неизбежно (порой преднамеренно) осталось как бы за кадром.

По своему пафосу этот трактат был скорее проповедью, проповедью о главном (впрочем, бывают ли проповеди не о главном?). Я не претендовал на большее. И, пожалуй, для меня это были единственно возможные слова о Словах Иисуса. Это был горячий призыв верить в Слова Христа. И помог бы Бог, чтобы эти мои слова не стали чьей-либо верой.

Я писал его для уже уверовавших во Христа людей, в той или иной мере обворованных дьяволом в плане веры в слова Иисуса. Кто, как ни я, понимал весь драматизм и даже трагизм слепоты и разоруженности моих братьев и сестер посреди необъявленной войны, которую неотступно и изощренно ведет сатана! Эта война не прекращалась на земле ни на час со дня первой проповеди Господа. Она идет и сегодня. Помогут ли кому-то прозреть мои незрелые мысли? Не знаю. Пожалуй, поэтому я и думал завершить свою работу вопросом пророка Исайи из 1-го стиха 53-й главы, который, наверное, лучше было бы сделать эпиграфом – «Кто поверил слышанному от нас? Кому открылась мышца Господня?»

В какой колокол бить?

Тот первый черновой набросок трактата «Иисус о Своих словах», полный сырых идей и плохо выстроенный, я отправил по электронной почте Геннадию Андреевичу. Наверное, это было не совсем вежливо с моей стороны высылать столь занятому человеку, как он, такой непричесанный материал. Хватило ли у него терпения пробраться хотя бы сквозь половину моих дилетантских дебрей? Тем не менее, я при всяком удобном случае приставал к нему:

– Геннадий Андреевич, когда мы поговорим о главном, о теологии слов Иисуса?

– Погоди, – отвечал он. – Тут надо основательно разобраться. Не торопись.

И я ждал.

Однако вскоре Геннадий Андреевич уехал в Штаты дописывать диссертацию. Без него в церкви слова Иисуса практически перестали звучать. Когда он вернулся, я зашел к нему в кабинет и прямо сказал о наболевшем:

– Может быть, нам изменить название церкви, убрав слово «христианская»? Это было бы, по крайне мере, честно.

В ответ на его изумленный взор, я привел статистику звучания слов Иисуса в церкви за март 2008-го года. Там была всего одна цифра – 0. Это произвело впечатление. Геннадий Андреевич начал раз за разом деликатно корректировать проповедников в сторону Христа. Но мне казалось, что этого мало.

Я не знал, в какой колокол бить, чтобы привлечь внимание к проблеме похищения слов Иисуса. Я написал проповедь в стихах «Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте!», но осознал, что мне, «человеку без штанов», прочесть ее в церкви не придется. Я отредактировал Евангелия, выделив слова Иисуса красным. Но это оказалось таким слабым намеком на истину, что и не стоило двигать дальше столь робкий проект. Я принялся было обосновывать новую аксиоматику, что-то вроде канона слов Иисуса внутри библейского канона, еще не прозревая, что это произведет больше шума, чем проку. А прок я видел лишь в том, чтобы привлечь внимание церкви к сокровенной и могущественной жизни слов ее Господина.

Не знаю, как далеко завел бы меня мой аксиоматический пыл, если б не Бог. Он вмешался, когда моя ревность по Слову Иисуса, казалось, вот-вот ниспровергнет все иные авторитеты. В ночь на 25-е апреля 2009-го года, во сне, Господь показал мне город, в который мне предстояло поехать, и церковь, которой требовалась помощь. Туда-то, в Нижегородскую область, я и переехал с семьей через четыре месяца, т. е. в августе того же года. А до того, с апреля по май, я вынужденно вновь сосредоточился на церковной жизни, окружавшей меня.

Я не видел принципиальных перемен, поэтому каждое воскресенье я задерживался после собраний, чтобы в очередной раз посокрушаться перед Геннадием Андреевичем над почти всеобщим отсутствием веры в слова Иисуса.

Как-то, сидя у него в кабинете, я воскликнул в сердцах:

– И никто, никто не видит, за что идет духовная битва!

Геннадий Андреевич внимательно посмотрел на меня и сказал:

– Виктор, а почему бы тебе не написать об этом книгу?

Я вспомнил, как за полтора года до того мне предлагал сделать то же Иван Асачев, и год назад – Терри Таунсенд.

– Геннадий Андреевич, Вы третий, кто советует мне сделать это, – ответил я.

Пастор продолжал смотреть на меня, ожидая ответа по существу. Я же не чувствовал в себе никакого литературного зуда. Надо было как-то отказаться. Наконец, я придумал как:

– Нет, Геннадий Андреевич, мне кажется, что я еще не достаточно отошел от происшедшего. Не смогу быть объективным. Боюсь, что начну сводить счеты.

На том мы и расстались.

Отказать не мог

Время шло. Я не послушал Ивана, Терри и Геннадия Андреевича. К тому же с апреля 2009-го Бог захватил меня совсем другим служением. Сны о проблеме церкви в Дзержинске Нижегородской области следовали с регулярностью телесериала. Из них я знал суть проблемы и то, что Бог видит меня там осенью, до первого снега.

А дальше начались чудеса. Неожиданно для самих себя в мае 2009-го я и моя семья покидаем молоковский дом, еще не зная, что туда не вернемся, а осядем в том самом городе на Нижегородской земле. Но тогда, в конце мая, мы отправились, подобно Ионе, в противоположную сторону – на Азовское море, в станицу Глафировка.

Пустынные в начале сезона пляжи и курортное безделье располагали к общению. Как-то мы с женой стали вспоминать, через что провел нас Господь.

– Слушай, – сказала Наташа, – напиши об этом книгу.

– Если про все писать, – ответил я, – тут и трех книг не хватит. Да и кто будет издавать? Кто распространять? Кто читать?

Так я в очередной раз скептически отмахнулся от идеи писать книгу. Про себя же отметил: «Хм…это уже четвертое предложение». Но больше к этой мысли мы не возвращались.

В июле в Приазовье началась невыносимая жара. Мы буквально сбежали оттуда в среднюю полосу. Дом в Молокове был занят семьей, которую мы пустили на дачный сезон. Пришлось ехать мимо Москвы в Нижегородскую область. Так Бог устроил наш переезд в город Дзержинск. Там открылось другое чудо Божье. Оставленный некогда по нелюбви город, вдруг стал любимым и желанным. Сердце умилялось дорогами без пробок, привычкой водителей пропускать пешеходов, пятиминутной доступностью всего необходимого для жизни, ценами, на порядок ниже московских, а, главное, людьми – знакомыми и незнакомыми.

Я знал, зачем мы приехали в город моего детства. Потратив сентябрь на устройство детей во всевозможные кружки, секции и школы, я всю осень, начиная с октября, и почти всю зиму анализировал проповеди, произнесенные в местной церкви «Голос Надежды» за предыдущие три года, а затем обобщал наработанный материал.

Все это время я, как мог, молился. Весной же Сам Господь стал давать мне слова молитв о родной мне общине. Казалось, я оставил все мыслимые амбиции: проповеднические, учительские, пророческие, – и, наконец, действительно поверил в силу смиренного молитвенного подвизания в потаенной комнате. Как вдруг…

В ночь на 30 апреля 2010 года со мной случается совершенно несвойственная мне бессонница. Решив, что Иисус таким способом призывает меня еще раз помолиться о церкви, я поднимаюсь с постели. Иду в кухню. Сажусь за стол. И, едва начав молиться, слышу:

– Напиши книгу о жизни Моего Слова.

Я застыл в изумлении.

– Напиши книгу о жизни Моего Слова, – повторил Голос.

– Кто Ты, сказавший мне «напиши книгу»?

– Это Я Иисус, Господь Живой.

Я постарался запомнить услышанное, вернулся в кровать и тут же заснул.

На утро, по обыкновению, я отправился в сосновый бор, что за местной объездной дорогой. Мой привычный молитвенный маршрут занимал чуть больше часа. На выходе из леса я снова услышал Голос, говоривший со мной накануне ночью:

– Поспеши исполнить Мое поручение.

– Кто Ты, сказавший мне «поспеши исполнить»?

– Иисус, твой Господь, – ответил Он.

Отказать словам Иисуса я не мог.

с. Молоково, октябрь 2010 г.