# Албард

Алексей Курилов

Люди стали такими какие они сейчас в результате многих лет эволюции. Но, несмотря на это, жизнь может зародиться и в других условиях. Быть может даже в совершенно немыслимых условиях.

## Глава 1. Албард

Шакин медленно плавала кругами и ей было приятно чувствовать тепло Авала, нет, ее оболочка ни в коем случае не касалась его, ей просто нравилось играть с ним. Стараясь не делать резких движений, медленно отталкиваясь только хвостом она словно впитывала его тепло и вибрации всем своим телом.

– Ты позвал меня, чтобы сказать что-то и до сих пор ничего не сказал… – Сказала Шакин, чувствуя, как ее спинной плавник предательски завибрировал, но слава ядру это осталось незамеченным.

– Шакин, я много думал и мне кажется, я кое-что понял… – Авал словно разговаривал сам с собой, говорил тихо и не направленно

– Авал, если тебе не трудно, направляй волны прямо на меня, мне так будет лучше слышно. – Сказала Шакин, на самом деле просто стесняясь.

– На тебя? Ты думаешь, нас может кто-то подслушивать? – Авал не считал, что кого-то может заинтересовать их разговор, тем не менее сфокусировал свои эмиттеры в сторону Шакин.

– Ну же, не томи, что ты собирался сказать? – Шакин прекратила свои бесконечные вращения и остановилась лицом напротив лица Авала. Ее электрорецепторы были столь возбуждены, что она чувствовала, как думает Авал, как его мысли то вспыхивают, то утихают. Она даже чувствовала, как вдалеке проплывает стайка мелкой айоли, но сейчас ей было совершенно не до еды.

– Мне кажется, что мы все ошибаемся… А еще, мне кажется, что я нашел доказательства. – Еле слышно сказал Авал.

– Дурак! – Обидчиво сказала Шакин, чуть громче чем оно того требовалось и Авал поморщился от тока, что прошел по его коже. – Я думала ты хотел сказать… Что ты и правда собирался что-то мне сказать, а ты… Святое ядро, да когда же ты повзрослеешь, когда начнешь уже думать, как взрослый!

– Я и есть взрослый! Я не так стар, как Кадим, но в этом моя сила! Я вижу больше, я чувствую лучше, я могу думать иначе, понимаешь?

– О да, ты думаешь совершенно иначе – потому что ты глуп! – Шакин перевернулась через себя и с силой махнув хвостом у самого лица Авала умчалась прочь.

Надо подождать, надо просто дать ей время отойти, прийти в себя и успокоится – подумал Авал. Конечно, она ожидала другого разговора, ей было интересно проводить время с ним, вместе плавать, охотится, кушать. Они еще ни разу не засыпали вместе, это считалось предосудительно до официального объявления себя парой. Вот только Авалу сегодня было совсем не до этого, его постоянно терзала одна и та же мысль, словно трещина в сознании. Пока он был занят повседневными делами, все было нормально, но стоило ему остановить ход событий, отвлечься на собственные мысли и его снова начинали одолевать мысли. Словно мелкая царапина от косточки во рту, она болит, когда ее трогаешь языком, и казалось бы, зачем это делать, но ты постоянно ее касаешься.

Конечно, он знал то, что рассказывали родители и преподавали в школе, это была официальная версия и было неясно, чего в ней больше религии или науки. Официально считалось, что очень давно, несколько миллионов лет назад появилось великое ядро. Впрочем, великим оно стало только ради того, чтобы перестать быть святым. А затем это самое ядро начало нагреваться за счет реакции внутри него, сейчас уже всем известно, что это реакция деления ядер тяжелых металлов, но святоши до сих пор считают эту реакцию просто чудом. И вот оно нагревалось, и начало растапливать лед вокруг себя, образуя воду. Вода, в свою очередь, передавала тепло дальше и растапливала лед все дальше и дальше. А поскольку этот процесс не мог быть бесконечным, в какой-то момент он остановился. Так появилась живая вода, правильнее говорить жидкая вода, но каноническое название именно “живая вода”.

А дальше все просто, благодаря радиации появились простейшие, затем они миллионы лет мутировали и дошли до того, что стали сложными, а главное разумными существами. В итоге получается, что есть ядро, которое генерирует тепло, есть вода, которая поддерживает жизнь и есть бесконечная мерзлота во все стороны. Религия утверждает, что мы есть чудо великого сотворения и должны гордиться своей участью. А ученые говорят, что возможно, где-то там, далеко во льдах есть другие ядра и они могут быть также обитаемы. Никто ничего доказать не может, две версии которые борются друг с другом со времен сотворения мира иногда приходя к компромиссам. Но что-то не укладывалось в эти представления.

Например, зачем мы спим? Почему все живые существа, ну кроме одноклеточных, спят? Официально считалось, что мозгу требуется время на отдых, но почему чередование сна и бодрствования были примерно равны у всех живых организмов? Религия описывала это очень просто, чтобы мы не съели друг друга и не разрушили великий замысел святого ядра. Ученые объясняли этот процесс синхронизацией электрических импульсов. Якобы мы питаемся не только едой, но и электричеством, что вырабатывается другими существами, в свою очередь подпитывая их своей энергией. Однако, Авал чувствовал, что это притянутые объяснения, словно ученик, что не выучил урок пытается как-то объяснить своими словами, и придумывает немыслимые доводы учителю.

Большинство Албардцев проживало примерно посередине между ядром и мерзлотой. Тут было достаточно пищи, не так холодно, как у поверхности мерзлоты и не так опасно, как возле ядра. Кстати, по мнению религии ядро было опасно для жизни не из-за излучения, что исходит из его центра, а потому что оно святое творение и содержит крупицу бога. Про мерзлоту же никто ничего сказать не мог, все сходились во мнении, что она бесконечна. Было несколько экспедиций исследователей, они подходили к мерзлоте, измеряли ее температуру и даже отправляли вибрацию в сторону от ядра. Однако во льдах было столько трещин, что эхо не принесло никакой новой информации. Пробовали даже растапливать лед, пробираясь все дальше и дальше, но и эта миссия провалилась.

Любой школьник знал, что диаметр ядра составляет триста тавиль, а диаметр внешней сферы примерно двадцать тысяч тавиль. При этом, если подплыть к ядру, то вода отталкивала тебя от него. Примерно сотню лет назад религия пошла на уступку и согласилась, что это физический процесс, а не проявление святой воли, а если плыть в сторону мерзлоты, то тебя начинало тянуть к ядру. Одновременно с этим менялось давление, у ядра вода была теплее, но одновременно и более плотной, а у мерзлоты плотность сильно падала вместе с температурой. Школьные эксперименты доказывали, что все должно быть в точности наоборот, и тут религия пока брала верх и объясняла это силой божественной искры, что удерживает жизнь в их мире.

Авал не был верующим по-настоящему, он допускал, что раз есть разум, то может существовать и что-то больше, чем разум. Он хорошо разбирался в одноклеточных организмах, ведь это была его специализация в школе. Одноклеточные не обладали ничем, вся их жизнь протекала в поисках пищи и делении: “ешь и размножайся”, – вот их жизненный девиз, который описывал всю жизнь. Многоклеточные организмы насчитывали более сотни видов, многие из которых были пригодны в пищу. Они также проводили свою жизнь в поисках пищи и размножении, при этом чем крупнее было существо, тем дальше от ядра оно плавало. Получалось несколько биосфер, которые тоже проходили в школе. Моносфера – где обитают одноклеточные. Полисфера – где живет планктон питающийся одноклеточными, и наконец биосфера – где живут сложные многоклеточные существа, в том числе и албардцы. Насколько было известно, дальше не жил никто, ученые обнаружили несколько видов одноклеточных, что обитали у самой кромки мерзлоты, но это скорее исключение, а не правило.

Однако, Авал не был до конца согласен и с учеными. Его учитель – Кадим всегда весело смеялся, когда Авал в своих беседах с ним приводил неопровержимые доводы, а затем разбивал их в пух и прах, не забывая при этом похвалить его пытливый ум.

– Слава Ядру, что у меня есть такой ученик как ты, Авал! – Любил повторять он, когда Авал весь вибрировал от напряжения во время спора. – Главное, чтобы ты не убил меня током, во время доказательств, а остальное я готов стерпеть.

– Вы так говорите, потому что знаете ответ на любой мой довод? Вам нравится, что я постоянно ошибаюсь да?

– О нет! Мне нравится, что ты споришь! Пытливый ум обязан все ставить под сомнения, Авал. Что проку от того, что ты запомнишь все, что я и другие ученые тебе рассказали? Думаешь мне интересно слушать, как ты пересказываешь мне то, что я сам тебе говорил? Поверь, мне для этого не нужен ученик, я и сам прекрасно могу повторять одно и тоже.

– А какой прок в спорах, если все мои догадки это словно… Словно детские вопросы, от которых вы отмахиваетесь как от планктона? – Авал искренне переживал, что он так старался сформулировать свою мысль, а она оказалась бредом и ему это наглядно продемонстрировали.

– Отмахиваюсь? Что ты… Я не отмахиваюсь, я слежу за твоими мыслями и очень рад, что они у тебя есть! Ты молод, твой разум свеж, и он словно яркий фонарь освещает твой путь в этом лабиринте из пещер знаний. Все, что я пытаюсь сделать, это избавить тебя от тупиков, я ходил этими лабиринтами, также как ты. Но я не дошел до конца и ты не дойдешь, но пройдешь дальше. Просто всякий раз, когда ты пытаешься свернуть в тупик и я это знаю, я стараюсь тебя остановить. Я уже там был, нет никакого смысла тратить еще и твое время, жизнь длинна, но не бесконечна.

– Простите, учитель, но раз вы уже везде бывали, какой смысл мне идти по этому лабиринту?

– Ты опять ошибаешься, – сказал Кадим и снова рассмеялся. – Лабиринт знаний бесконечно велик! Ни я ни ты ни весь Албард вместе взятый никогда не пройдет его до конца, это прекрасное бесконечное путешествие, которое никогда не закончится. Ты сделал правильный выбор, было бы очень обидно, будь ты ловцом айоли или разводчиком планктона.

– Но я постоянно ошибаюсь, еще не было и раза, чтобы я сказал что-то путное.

– Конечно! А как же ты хотел? Вспомни как ты учился плавать или говорить, ты постоянно делал что-то не то, но в конце концов ты научился! Мы все учимся через ошибки, набивая шишки, проигрывая, упираясь в стену. Моя задача лишь направить тебя туда, где я оказался сейчас. Быть может и я ошибаюсь и все мои знания лишь одна сплошная ошибка, и когда-нибудь я с радостью это признаю.

– То есть вы тоже ошибаетесь? – Авал всегда был рад учиться, но не ошибкам, какой прок учится ошибкам?

– Все могут ошибаться, это наша природа. Благодаря ошибке появились одноклеточные, благодаря ей же появились и мы с тобой. А быть может и разум. В ошибках нет ничего дурного. Главное, не совершать одну и ту же ошибку постоянно, надеясь, что в какой-то момент будет другой результат. Авал, ты еще мало знаешь, но твой ум пытлив, и ты им правильно пользуешься. Твое незнание и есть твоя сила!

– Что? Моя глупость? Я думал моя сила в моих знаниях и предположениях.

– Вот именно! В предположениях… Понимаешь, я давно живу и много знаю, самое ужасное, что я знаю, чего не может быть. Это подобно смерти для ученого, понимать, что этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Твоя сила в том, что ты этого еще не знаешь. Ты не понимаешь, что эта проблема не решается, а я, к своему стыду, знаю, что решения нет.

После бесед с Кадимом Авал всегда возвращался в семью подавленным, словно ему давали понять, как много знаний он еще не впитал, как много ему предстоит еще узнать. Иногда ему даже казалось, что картина мира высечена из льда и непоколебима, что все давно проверено, измерено и понято. Он разочарованно искал ошибки в собственных предположениях, но вместо этого находил новые. Каждый раз его идеи зарождались, словно семя, попавшее на благодатную почву. Они росли, крепли и в какой-то момент он больше не мог сдерживать их и ему надо было с кем-то поделится. В такие моменты он обычно обращался к Кадиму и выкладывал ему все свои доводы. Рассказывая, он начинал с тех основ, что были известны всем и считались аксиомой, но по мере рассказа он уходил все дальше и дальше от общепринятых знаний и развивал свою линию. В какой-то момент Кадим, обычно, начинал весело вибрировать, а затем и вовсе открыто смеяться. Тогда Авал останавливался, замолкал и смиренно ждал разъяснений учителя.

В этот раз, он хотел попробовать рассказать все Шакин, быть может она, не перегруженная всеми теми знаниями сможет его понять. Это было для него очень важно, чтобы хоть кто-то смог его выслушать до конца и понять то, что понял он. Даже если все не так, он устал от отсутствия единомышленников. Но она обиделась и ушла, впрочем… Она лишь сделала вид, что ушла, вокруг было очень тихо и он чувствовал ее. Она так сильно злилась, что от мыслей разряды метались вдоль ее тела помимо ее воли и их было легко уловить. Он не видел ее тепла, для этого она была все же далеко, но отлично слышал электроимпульсы ее раздражения, особенно в самом начале. А сейчас, она успокоилась и медленно приближалась к нему, стараясь не двигаться, он даже начал чувствовать ее тепло.

– Шакин, поди сюда, я не обижаюсь… – Тихонько сказал Авал, направив эмиттеры точно в ту сторону, откуда исходило тепло ее тела.

– Это мне положено обижаться… – Угрюмо сказала Шакин медленно подплывая к Авалу. – Ладно уж, рассказывай, что ты там хотел?

– Только пообещай дослушать меня, ладно? Ты можешь верить или не верить, но главное не останавливай меня, потому что я хоть кому-то должен рассказать все от начала до конца.

– Рассказывай уже, там видно будет. – Шакин широко расставила плавники и расслабила тело, позволяя случайным потокам мягко колыхать ее то вверх, то вниз.

– Меня давно мучают два вопроса. Первый – мы все знаем, что в центре Албарда есть горячее ядро, но почему оно находится именно в центре? Что удерживает его там? Почему его не сносит потоком куда-нибудь в сторону?

– Первый? Это больше, чем один вопрос. – Заметила Шакин, намекая на нестройность повествования.

– Нет, я же сказал: “Почему?”, – это и был первый вопрос.

– Хорошо, а второй? – Спросила Шакин без особого интереса, скорее просто из вежливости и немного из любопытства.

– Если уплывать по прямой от ядра в любом направлении, то наткнешься на лед, я знаю, что его пытались растапливать, но ничего не вышло, тем не менее, граница льда не стоит на месте, она то приближается, то удаляется от ядра, но и там невозможно находится без движений, тебя начинает тянуть к ядру.

– И в чем тут вопрос? Опять: “Почему?”, – да?

– Вот именно! Почему граница меняет свое положение, что заставляет замерзать воду? Ведь если отколоть кусочек льда, то он в воде начинает таять. Он не замораживает воду вокруг себя. Выходит там, за льдом есть что-то еще более холодное.

– Ну это и так все знаю, там бесконечная мерзлота. Ученые предполагают, что где-то могут существовать другие ядра и они даже стучали по льду, чтобы передать сигнал этим самым другим ядрам, но ответа нет. Лишь изредка трещины во льду раздаются треском, но не более того.

– Да, ты отлично училась в школе, но послушай, что я подумал. А что, если, вокруг нас не бесконечная мерзлота, иначе бы лед все время таял и пространство вокруг становилось бы все больше и больше. А еще, почему давление в воде у ядра больше? Такое ощущение, что вода притягивается к ядру, но что ее туда может притягивать? А еще непонятно, почему лед не притягивается? Отколотый лед плывет прочь от ядра.

– Ну ты как маленький, тут все просто, лед менее плотный, его ядро отталкивает, это же притяжение, его все школьники знают. Ядро притягивает более плотное к себе, а менее плотное отталкивает. Ведь оно самое плотное, а в нашем мире, как известно, подобное всегда движется к подобному. Планктон плотный, он ближе к ядру, айоли и другая еда дальше, и чем крупнее, тем дальше от ядра. Ты и правда как маленький…

– А что там, за льдом? Раз ядро самое плотное, что может быть за льдом?

– Как что? Лед… Весь мир это лед, потому что единственный известный нам источник тепла это ядро. Если и есть другие источники тепла, то они очень далеки от нас, бесконечно далеки.

– Я отказываюсь верить, что весь мир это лед, что же это получается, у нас бесконечное количество льда? Нет, я не верю в это!

– Значит, по-твоему, мир конечен?

– Мир не знаю, но лед конечен, а дальше должно быть что-то другое. – Авал не мог объяснить, как пришел к такому выводу, правильнее всего было бы сказать, что он чувствовал это.

– Авал, поговори с Кадимом, он знает, что тебе ответить.

– Да я уже говорил, он не хочет даже слышать об этом, смеется только…

– Поговори с Хаком, помнишь его? Вы вместе учились.

– Типа твой старший брат?

– Мой троюродный старший брат, у нас с ним ничего общего. – Шакин вдруг вспомнила почему Авал с ним не общается. – Он просто хотел тебя разыграть, ничего у нас не было и быть не могло.

– Конечно, я все помню.

– Смотри сам, не хочешь, как знаешь. Но он бы тебя выслушал, по крайней мере ему было бы что возразить.

– Почему ты думаешь, что мне нужно возражать? Мне нужен кто-то, кто сможет мне поверить, а не возразить. Возразить я и сам могу, вся наша наука мне возражает, да и религия тоже.

– Попробуй, Авал, терять все равно нечего, а вдруг он тебе поможет? Натолкнет на какую-нибудь мысль? Ты же сам говоришь, что иногда хороший соперник лучше союзника.

– Хорошо, давай завтра, я уже давно без сна, мне пора в семью.

– До завтра Авал. – Плавник снова предательски вздрогнул, когда Шакин представила, как было бы прекрасно, будь она и Авал семья.

Шакин мягко оттолкнулась верхними плавниками, стараясь не касаться Авала, хотя ей очень этого хотелось, перевернулась на спину и поплыла прочь, еле заметно отталкиваясь широким, элегантным хвостом. Авал смотрел на ее тепло, он чувствовал, как напрягается каждая ее мышца, она ему очень нравилась. Ее грациозное тело он бы узнал из тысячи, а быть может даже из всех обитателей Албарда. Сейчас она практически не двигалась, лишь медленно удалялась. Из этого амурного оцепенения Авала вывел косяк какой-то мелочи, что нахально проплыл прямо вокруг него. Авал резко дернул головой и ухватил несколько рыбешек зубами, об ужине уже можно было не беспокоится. Любой албардец знал, что выгуливать ферму вблизи граждан считается моветоном и Авала за такой поступок никто не осудит. Будь хозяин этой фермы поблизости, он бы еще и извинился за то, что не углядел за ними.

Так или иначе, но пора было спать, а до совершеннолетия это принято делать в семье. Впрочем, в их семье, помимо детей и родителей, состояли еще пятеро, это были две бабушки, два прадеда и один прапрадед. Прапрадед был так стар, что помнил время, когда наука была под запретом и за инакомыслие могли сурово наказать, выслав на отлов планктона или поиски тонких водорослей возле ядра. Раньше мало кто заботился о вреде излучения, а быть может о нем просто ничего не знали.

## Глава 2. Смерть звезды

Где-то далеко, на задворках вселенной существует галактика, она, как и положено галактикам включает миллиарды звезд. Названия у этой галактики не было, потому что в те времена еще не существовало глаз способных наблюдать ее. Речь идет об обычной спиральной галактике, ничем не отличающейся от любой другой. Раз в несколько дней в ней появлялась новая звезда, примерно с той же периодичностью какая-то звезда умирала. Однажды, примерно семь миллиардов лет тому назад, в галактике вспыхнула новая звезда. Это была обычная звезда, чуть больше солнца, она ярко светила и вкруг нее сформировалось несколько планет. Однако, в этой звездной системе оказались только газовые гиганты, и первый из них располагался так близко к звезде, что никакие залетные планеты не смогли найти свое пристанище на орбитах. Любая планета, что прилетала к этой звезде неминуемо поглощалась местными планетами или даже самой звездой.

Время шло, звезда по-прежнему ярко освещала планеты, но в какой-то момент ее топливо начало подходить к концу. Температура фотосферы стала опускаться и цвет звезды перешел в красный спектр. До самого конца в системе так и не зародилась жизнь. Быть может, будь в этой системе хотя бы одна твердая планета, расположенная в нужном месте, и все было бы иначе. Но увы, судьба распорядилась так, что во всей системе насчитывалось всего четыре газовых гиганта. Помимо них в системе было много ледяных глыб, что вращались сразу за орбитой четвертой планеты. Света звезды не хватало на то, чтобы растопить лед, но, если бы кто-то мог взглянуть на это кольцо со стороны, то удивился бы его красоте. Оно выглядело как плоский диск вокруг звезды. Само собой, те осколки что были помельче, истлели за миллиарды лет и превратились в обычные астероиды, но большинство крупных кусков остались практически нетронутыми.

Звезда медленно умирала, ее масса не позволяла красочно взорваться, превращаясь в сверхновую, расплескав краски всех цветов по космосу вокруг себя, на зависть соседям. Этот комок плазмы ждала участь простого белого карлика. В один прекрасный день, впрочем, для звезды он был не так уж прекрасен, звезда сбросила свою внешнюю оболочку, и та полетела прочь, медленно выжигая атмосферу газовых гигантов удаляясь все дальше и дальше от звезды. Масса оставшегося карлика была значительно меньше и газовые гиганты, словно грозные космические корабли, давно заждавшиеся в порту, двинулись в путь. По случайному стечению обстоятельств примерно в это же время происходил “парад планет”, из-за которого и произошли странные метаморфозы.

Лед, миллиарды лет летавший вокруг звезды, расплавился и превратился в огромные водяные капли, те поглотили все разнообразие элементов, что улетали от звезды в раскаленной внешней оболочке. Капли начали объединяться в более крупные объекты и потянулись вслед за газовыми гигантами прочь от угасающей звезды, как за самым сильным источником гравитации. Однако планеты вращались ближе к звезде и их скорость была значительно выше, отчего они сработали как пружина, что тянула за собой огромный водяной шар, но в какой-то момент лопнула и планеты умчались вдаль, оставив одинокий шар посреди безжизненной пустыни космоса замерзать в одиночестве.

Капли помельче, оставшиеся на орбите, вновь превратились в ледяные глыбы и вернулись к своим истокам. А самая крупная капля покрылась ледяной коркой, но благодаря теплоемкости воды долго оставалась жидкой внутри. В центре этой капли находилось твердое ядро, состоящее из оксида урана и пористых структур. Вода проникала внутрь, тормозила нейтроны испускаемые более радиоактивным двести тридцать пятым ураном и превращала ядро в естественный ядерный реактор. Цепная реакция быстро нагревала воду и та, испаряясь вновь осушала ядро, останавливая реакцию. Ядро было достаточно больших размеров и запаса топлива ему хватило на миллионы лет, в то время как гигантская капля мчалась все дальше и дальше от родной звезды падая по спирали, в центр галактики.

Капля была безжизненна, в то время, когда лед пронизывал горячий солнечный ветер она кипела и даже намеки на органику были уничтожены. После формирования ледяной коры и горячей сердцевины начались некоторые химические реакции. Вокруг был бульон, состоящий в той или иной мере из всех возможных элементов, а горячие импульсы ядерного реактора заставляли эти вещества реагировать друг с другом в случайном порядке. Быть может миллион или даже два миллиона лет ничего особенного не происходило, но затем появилась первая жизнь. Сложно назвать живой какую-то молекулу, но она умела себя копировать, а это было главное. Молекула скопировала себя, затем еще и еще. Все это происходило вблизи ядра, и радиация породила мутации. Выживали только те, кто смог приспособиться, кто лучше оказался защищен от радиации, кто смог быстрее себя скопировать. Так появилась самая примитивная жизнь, которая становилась все крупнее и сложнее.

Если бы давали премию за количество чудесных совпадений, то эта капля по праву претендовала бы на первое место. Помимо столь удачного взрыва ее родной звезды и расположения ядерного реактора прямо в центре событий, помимо зарождения жизни и простейших, ей повезло с обладателями самого важного во вселенной. В ее недрах зародилась разумная жизнь, это были странные существа, они были практически лишены зрения. В их мире светилось только ядро, да и тот свет можно было заметить только приблизившись вплотную к нему. Они умели генерировать и улавливать электрические импульсы, это и стало их основной системой общения. А поскольку самым важным в их мире была температура и давление, они научились отлично их чувствовать. Само собой они обладали и другими органами чувств, они ощущали запах и вкус пищи. Их кожа чувствовала удары и касания, но все это было не так важно. Главным подарком был разум и возможность мыслить.

Они быстро поняли, что теплое ядро в центре их мира сохраняет им жизнь, а ледяная мерзлота вокруг способна убить. Однако их мировоззрение было замкнуто в их водяной капле, которую они называли Албард. По своей сути это была водяная карликовая планета, практически целиком состоящая из воды, не считая ядра и льда. Планета, что покинула родную звезду и теперь мчалась навстречу неизвестности, с ядром, что медленно угасало. Планета была значительно меньше Земли, иначе давление возле ядра просто уничтожило бы любые зачатки жизни. Однако она была достаточно большой, чтобы не промерзнуть даже за миллион лет. Удивительный баланс теплого ядра и ледяной шубы, что не позволял теплу покидать планету удерживал жизнь в ее водах.

Цивилизация Албарда была целиком биологическая, они не умели обрабатывать металл, писать или читать, однако обладали пытливым умом и передавали знания из поколения в поколение. Жизненный цикл их был достаточно большим, в среднем разумная особь становилась половозрелой к пятидесяти земным годам и жила полноценной жизнью еще три сотни земных лет. В обществе главенствовала семейственность, все жили в своей семье до тех пор, пока не создавали пару и не уходили из семьи для образования собственной. Любой житель мог вернуться обратно в семью, однако такие случаи были крайне редки. Иногда стариков на закате лет приглашали в молодую семью дети или внуки, чтобы те могли заниматься их потомством, пока они занимались собой или работой.

Несмотря на полное отсутствие техники они упорядочили быт и наладили фермерство. Разводили мелкую фауну, которая шла в пищу, а также выращивали съедобные водоросли. Самым почитаемым в обществе были учителя, поскольку они выполняли много ролей одновременно. Учителем назывался тот, кто передавал знания юному поколению. Для всех были школы, где обучали основам, а те, кто хотел добиться большего, выбирали после школы сами себе учителя и продолжали обучение в какой-то одной области. Профессиональные навыки фермерства нигде не преподавались, этим занимались семьи, правильнее было бы сказать, что существовали фермерские династии.

Помимо обучения, учитель выступал и в роли судьи, он выслушивал обе стороны и принимал решение. Решение учителя почиталось обществом и было обязательно к исполнению. Если кто-то осмеливался ослушаться, он становился позором для семьи и вынужден был жить в изгнании. Впрочем, как правило это длилось не долго и публично изгнанный возвращался вскоре с повинной. Как таковой власти на планете не существовало, старейшины правили в своих семьях, а с их смертью семьи разбивались на более мелкие структуры. Пищи хватало всем, территория была совершенно одинакова по своим условиям и поэтому воевать ради дополнительной площади было попросту глупо.

Албард был очень странным миром, он балансировал на самом острие между жизнью и смертью, но при этом умудрялся существовать миллионы лет. Науки и религия одинаково слабо развивались, в таком статичном мире было слишком мало удивительных событий. Тут не существовало ураганных ветров, не ощущалось как таковое притяжение. Не было солнца или луны, коим можно было бы поклоняться или задаваться вопросом что это такое. Самым странным на Алебарде были сами Албардцы, но им и в голову не приходило выяснять как они устроены. И несмотря на то, что их планета неслась с огромной скоростью, внутри она была удивительно статична и неизменна.

Албардцы передавали информацию друг другу при помощи электричества, которое они также использовали и для охоты. Сильный разряд охотника, направленный на добычу для местных, звучал как выстрел. Они могли почувствовать электрическое поле собеседника величиной в милливольты, но при этом выдерживали несколько тысяч вольт от охотника рядом. Природа позаботилась о том, чтобы их собственное оружие не причиняло им вреда. На спине у них был плавник, он не особенно помогал во время плавания, скорее это был атавизм, но именно этот плавник выдавал все эмоции Албардца. Самым близким аналогом для понимания его сути можно назвать собачий хвост, который выдает эмоции владельца даже вопреки его воли.

Но вскоре Албард ждало потрясение, рано или поздно должен был найтись кто-то, кто откажется верить и священникам, и ученым. Кто-то, кто осмелится бросить вызов вековым устоям и открыто высказать свое мнение. Он, возможно, прослыл бы шутом, однако в его словах был смысл и этот смысл заставил задуматься других. Один единственный Албардец смог пошатнуть устои целой планеты. Как это обычно бывает в любом обществе, сначала над выскочками положено смеяться и Албардцы справились с этой задачей на отлично.

## Глава 3. Мудрец и Шут

Авал плыл рядом с Хаком и слушал его рассказ, с тех пор как они виделись последний раз очень многое изменилось. Хак выучился на ученого и сейчас занимался изучением ядра и его влиянием на природу. Судя по тому, как он описывал то, чем он занимается, ему очень нравилась его работа. А еще ему нравилось работать с такими же как он, увлеченными и немного помешанными на работе.

– Представляешь, мы все успели дважды поспать, а он все ждал пройдет излучение еще на метр или нет. Вот такая самоотдача.

– А чего вы его не подменили? – Авал удивился, как они сами до этого не догадались.

– Да мы предлагали, а он все одно твердил, что мы пропустим, что мы пообещаем следить, а сами отвернемся и болтать будем. В общем он так и не засек излучения и записав это уснул прямо там. Нам пришлось его подальше от ядра оттаскивать, чтобы его ближе не притянуло.

– А расскажи, какое оно – ядро? – Авал заметил, как Хак скривился от этого вопроса, словно его попросили вспомнить вкус протухшей Айоли.

– Ядро… оно странное. Оно не теплое на ощупь. Конечно, оно не холодное как лед, но и не теплое. Местами в нем есть туннели, в них засасывает воду, а потом с силой выбрасывает оттуда кипяток. Главное не оказаться на пути такой струи, говорят были случаи, когда исследователя так убило. А планктон ничего, живет при такой температуре. Мы его пробовали есть, он безвкусный, хуже водорослей. Кстати, водоросли растут прямо на ядре, некоторые длинной в два тавиля.

– Ого! Это же ими обмотаться можно… – Представляя себе ленту такой огромной длины.

– Можно! Но не нужно… Они плотные и словно липкие, на самом деле это миллионы мелких крючков, но ощущается как какое-то липкое покрытие. – Хак потер плавниками против чешуек вдоль тела, словно показывая, как это выглядит.

– Они что хищники, питаются живыми существами?

– Нет, им нужны микроэлементы, но, если они поймают живое существо, и оно умрет, то очень быстро превратится в набор питательных веществ. Ты знаешь, мы предполагаем, что есть существа значительно мельче планктона и именно они поедают мертвых существ, превращая их в питательные вещества. Это пока очень смелая теория и требует проверки и доказательств, но, если это так! Ты представляешь? Вокруг нас, прямо сейчас тысячи, а быть может и миллионы, живых существ, но они настолько мелкие, что мы их не замечаем.

– Интересная теория… – Авал понял, что теория достаточно смелая и человек, который в неё верит, может поверить и ему. – Хак, у меня тоже есть одна странная теория и я, собственно, по этому поводу тебя искал… – Смущенно начал Авал, словно хотел признаться в чем-то постыдном.

– Да ладно? А я думал ты решил вспомнить старого друга и повидаться. – Хак рассмеялся, понимая, что расставались они не как друзья. – Выкладывай, что у тебя за теория, мне Шакин пыталась что-то рассказать, но у нее какая-то каша в голове, я ничего не понял.

– В общем я думаю, что за льдом что-то есть. – Одной фразой выпалил Авал, словно долго собирался и наконец нырнул в холодный поток.

– Боюсь я тебя разочарую… – Начал было Хак.

– Ты тоже считаешь, что лед бесконечен? – Перебил его Авал.

– Нет, впрочем, что я считаю сейчас не важно. Просто это не новая и уж точно не твоя теория. Очень давно, еще когда мой отец был маленьким, лед пытались расплавить и пройти внутрь. Потом была попытка раскалывать лед и буквально пробивать дорогу вперед. Это делали именно из-за того, что считали лед не бесконечным.

– А почему прекратили исследования?

– Чем глубже в лед погружались, тем сильнее падала температура. В итоге доходили до такой глубины, что вода, стекая на место отколотого льда моментально замерзала. Дальше было не пройти.

– А если плавить тем же, чем греется ядро?

– Было бы неплохо, но где это взять? Если мы начнем отламывать от ядра по кусочку, не случится ли так, что оно перестанет работать? Иными словами, нам нельзя как-то влиять на ядро. Можно только изучать, но не вмешиваться.

– Я просто подумал, что раз все тяжелое притягивается к ядру, а все легкое отталкивается от него, быть может там за льдом что-то легче льда? Что-то более пористое и тогда мы сможем пройти дальше.

– Пока мы точно знаем, что там что-то более холодное. Быть может и легкое тоже.

– А ты веришь в то, что есть еще такой же мир как наш?

– Прям такой же? Это вряд ли, сам по суди, наша жизнь слишком уникальна и сбалансирована. Если бы не было ядра, то ничего не появилось бы, водоросли впитывают вещества из воды и кормят планктон, планктон кормит мальков, те в свою очередь кормят рыбу, мы питаемся рыбой. Когда кто-то умирает, его тело разлагается на то, чем питаются водоросли. Все это взаимосвязано, как, по-твоему, может быть такое дважды? Нет, я считаю, что в вечной мерзлоте мы единственный мир.

– Но что, если нет никакой мерзлоты? Что, если мерзлота это лишь очередной слой, как вода? А дальше…

– А что дальше Авал? Опять вода? Твердое ядро? В любом случае что-то должно быть дальше.

– А что, если дальше ничего нет? Если дальше пустота? – Авал впервые произнес вслух то, что хотел сказать давно. Именно эта мысль не давала ему покоя. – Ведь легче чем пустота нет ничего! Что, если дальше пустота? Сам по суди, не может быть бесконечность льда или бесконечность воды, она имеет плотность имеет вес. Лед легче воды, но легко превращается в нее, так откуда же могло появиться ядро? Сам посуди, что-то должно быть там, за льдом, за пределом этого. – Авал высказал все и остановился, наступила тишина. Казалось, что ни одного, даже самого слабого импульса не витает в воде.

– Твоя теория абсурдна, глупа, противоречит всему и… И я считаю ее достаточно безумной, чтобы оказаться правдивой. Но давай попробуем ее оспорить и ты поймешь, где у нее слабые стороны. Вот ты говоришь пустота, но почему она не высосет воду? Ведь когда ты делаешь пустоту во рту, стоит тебе приоткрыть его, и вода тут же всасывается!

– Быть может лед? Может быть именно лед оберегает нас от пустоты, и мы все живы благодаря ему…

– Хороший вариант, но тогда выходит нам нельзя бурить лед. Вот и все, вопрос решен. Будем бурить лед – нам наступит конец. – Хак плотно сжал губы и всосал щеки, словно показывая, как их всех высосет.

– Но тогда мы никогда не узнаем правды.

– Выходит, что так. Но твоя идея мне понравилась, надо будет о ней подумать на досуге. Хорошо, а что мы делаем в этой пустоте?

– Как что? Мы в ней живем.

– А почему мы никуда не падаем? Раз пустота такая легкая, а мы тяжелые?

– Но у нас все падает в сторону ядра, быть может в пустоте тоже есть ядро?

– Значит, по-твоему, мы в пустоте и падаем в какое-то ядро? Каких же далеко должно быть это ядро, что мы столько времени падаем и до сих пор никак не упали? И каких размеров, что оно нас притягивает, но тогда рано или поздно мы упадем на него?

– Выходит, что так… Но тогда почему мы до сих пор не упали? Быть может пустота вязкая как вода? Ведь лед в воде всплывает очень медленно, его можно легко опередить, даже если грести всего одним плавником.

Хак рассмеялся и никак не мог остановиться, Авалу даже показалось, что он делает это несколько обидно. Тем не менее его затронули слова Хака, он никогда ранее не думал настолько дальше. Допустим все в мире устроено по подобию. У нас мы наблюдаем ядро, воду и лед. Раз пустота есть вода, и мы допускаем, что есть ядро, к которому мы все стремимся, то должен быть и лед. Лед, что сковывает нас вокруг и не позволяет покинуть ядро. В таком случае нам необходимо найти способ прорваться через лед вокруг нашего ядра, а уж затем мы сможем видеть то, что нас окружает.

– Хак, ты смеешься от того, что все эти идеи глупы?

– От части да… – Кое как унимая смех сказал он. – Но ты бы видел себя, когда я спросил тебя про большое ядро. Неужели ты сам не задавался столь очевидными вопросами? А твой учитель ведь он обязан был показать тебе куда ведут твои мысли и чем они должны закончиться.

– Учитель тоже смеется надо мной, он не задает вопросов, он лишь отвечает на мои вопросы. Просто он делает это так, что я чувствую себя глупцом.

– Авал, ты имеешь право ошибаться, но это вовсе не значит, что ты глупец. Вот мы с тобой сейчас обсуждаем устройства мира, а ты знаешь как много раз это обсуждалось? Быть может кто-то думал так же, как и ты! Найди тех, кто плавил лед, я уверен они смогут тебе помочь. Они что-то знают, ведь не с проста они принялись за это.

– Ты знаешь кто это? – у Авала затрепетал плавник на спине, он еще никогда не был так близок к знаниям. – Как их найти?

– Я лишь знаю, что они есть, один из моих друзей рассказывал, мы вместе с ним изучали планктон у кратера ядра. Именно он обнаружил, что планктон всасывает течением в кратер, а обратно в горячем потоке выделяется вдвое больше. Каким-то образом они там размножаются. Меня или тебя такая температура сожгла бы дотла, а им это только на пользу. Найди его, он должен знать больше, тебе надо плыть вдоль теплого течения. По пути тебе встретится три фермы и одно поле с водорослями, затем найди Рариса, только будь осторожен, он чрезмерно болтлив.

– Спасибо тебе, надеюсь я вернусь с хорошими новостями.

Авал взмахнул плавниками и отправился вдоль течения, что указал ему Хак. В Албарде было несколько легко узнаваемых течений, они служили ориентирами не хуже магнитных полюсов. Внутренняя структура воды была так четко сбалансирована за миллионы лет, что течения не менялись. Авал почувствовал, как изменилась температура воды и его медленно понесло в сторону. Течение было слабым, поэтому он легко разогнался примерно вдвое быстрее течения и лишь изредка переставал грести, чтобы убедится в правильности направления. Он еще не успел проголодаться, а уже проплыл мимо двух рыбных ферм и приближался к водорослям. Он еще никогда не был так близко от них. Ленты простирались от самого ядра в сторону течения, а затем шли вдоль него на тавиль, а быть может и больше.

Он не стал приближаться к ним, памятуя рассказ Хака об их поверхности, а отплыл в сторону и просто следовал вдоль их тонких листьев. Дорога оказалась на удивление долгой несмотря на течение, что подгоняло его вперед, он, все же, успел проголодаться. Быть может то, что ему пришлось плыть весь день так сказалось на его желудке? В любом случае надо было остановится на очередной ферме и перекусить. Авалу нравилось время от времени питаться на фермах, там можно было выбрать Айоли любого размера. Завидев маяки фермы, он свернул с маршрута и поплыл в сторону ядра.

Фермы располагались так, чтобы не приходилось далеко плавать за планктоном и мальком, которым питались айоли. Авал подплыл к границе фермы и стал ждать, было неприлично вторгаться на чужую территорию, а тем более охотится на чужой ферме. Достаточно скоро к нему подплыл охранник и убедившись, что он не какой-то воришка, помахал ему плавником.

– Здравствуйте вы к нам по делу или так просто? – Спросил охранник, сканируя Авала и пытаясь определить его настроение.

– Я просто проплывал мимо, хотел бы подкрепиться на вашей ферме, если можно. – Авал никогда раньше не встречал такого холодного приветствия, быть может на эту ферму редко кто заплывает?

– Подкрепится это можно, просто вы, с другой стороны, давайте я вас провожу.

Авал поплыл вслед за охранником, слева от него были небольшие вихри, в которых плавали айоли, как только он их заметил его желудок отозвался требованием еды.

– Вы уж простите, просто у нас обычно ученые бывают, они тут неподалеку ядро исследуют. Но они знают с какой стороны у нас вход.

– Они меня и отправили к вам. А не подскажите, где мне найти Рариса?

При этих словах охранник остановился, словно его ударило током.

– Зачем он вам? Вы уверены, что именно он вам нужен? – Плавник на спине мелко дрожал, что говорило о крайней степени раздражения или страхе.

– Простите, но он ведь ученый, да? – Авал засомневался в том, что они говорят об одном и том же человеке.

– Быть может он и ученый, но если вы собираетесь с ним разговаривать, то озаботьтесь едой и сном. Вы очень правильно сделали, что пришли сперва к нам.

– Вы боитесь, что он меня посадит под арест?

– Нет, что вы, он просто будет с вами разговаривать, очень много разговаривать и очень долго. Будьте готовы к тому, что вы захотите есть и быть может даже спать.

Авал взял айоли, что протянул ему хозяин фермы и принялся за еду. Албардцев существовало не так много и для расчета использовался некий аналог долговой книги. Любой Албардец приобретая что-то обязался выполнить работу в счет товара. Само собой, что Авал не собирался работать на этой ферме, но фермер легко может выменять долг Авала у ученых, и тогда Авалу придется отработать долг в лаборатории или те могут выменять на этот долг что-то у его учителя и так далее. Работодатель расплачивался точно такими же долговыми обязательствами перед своими рабочими. Такая экономическая модель была не самая надежная, но в условиях Албарда она работала и всех устраивала.

Еда была вкусной и очень свежей, впрочем, она и не могла быть иной на ферме. Айоли это нечто среднее между рыбой и змеей. Впереди тела располагалась щетинистая пасть, превращаясь в длинное тело-хвост. Однако перемещались в воде они не за счет изгиба тела, а за счет плавников. Во время питания они просто открывали свою пасть и пропускали воду, фильтруя ее через частые тонкие щетинки. Задача пастухов была следить за формированием водоворотов. Айоли не могли стоять на месте во время питания, а следовательно они должны были плавать по кругу, не выходя за его пределы. Если кто-то отбивался от стаи и отплывал в сторону, пастух слегка бил его током, загоняя обратно.

Айоли ели свежей либо готовили при помощи все тех же электрических разрядов. Самым изысканным блюдом была оглушенная айоли, когда под действием точно отмеренной дозы тока все мышцы отключало, но при этом айоли находилась в коме. А самым простым была убитая током айоли с пропеченной серединой, так ее мог приготовить любой. Специальной профессии для приготовления еды не существовало, однако лучше всего готовили еду фермеры. Авал основательно подкрепился и еще раз уточнив направление отправился искать Рариса, которого все так сильно боялись.

## Глава 4. Новая звезда

Путь Албарда пролегал мимо сотен звезд и лишь одна из них оказалась достаточно близко для того, чтобы притянуть к себе эту крохотную планету. Албард отклонился с траектории своего привычного движения и вышел на спиральную нисходящую орбиту, медленно приближаясь к звезде. С каждым оборотом скорость планеты все увеличивалась, а орбита становилась все меньше и меньше. В какой-то момент орбита стабилизировалась и планета начала вращаться вокруг новой звезды. Расстояние до звезды было велико, да и звезда была не так горяча, как прежняя, которая взорвалась миллионы лет назад.

Если бы сейчас кто-то стоял на поверхности Албарда, он бы увидел маленький шарик на горизонте, что восходил и заходил каждый оборот Албарда вокруг своей оси. Свет этой звезды был так слаб, что вряд ли кто-то обратил бы на нее внимание. Однако каждое утро лед начинал нагреваться, и температура потихоньку поднималась. Ни о какой жидкости не могло быть и речи, ведь температура поверхности была около абсолютного нуля. Под действием звезды лед прогрелся до минус ста, затем до минус пятидесяти и температура все поднималась и поднималась. На Албарде никто не знал об этой звезде, никто даже не догадывался. Свет не проникал через лед, а уж тем более через толщу воды.

Впрочем, даже если бы звезда была намного ярче и ближе, ее попросту некому было увидеть. Самые зрячие из всех обитателей были неразумны, но даже их глаза с трудом отличали свет от тьмы. Всю свою жизнь албардцы опирались на электричество, на импульсы, что они распространяли, а затем улавливали своими сенсорами. Электричество было все в их жизни, они им общались, сканировали пространство вокруг себя и само собой охотились. Впрочем, охота быстро превратилась в фермерство, нет смысла бегать за пищей, если можно выращивать ее возле себя в любых количествах.

Помимо электричества албардцы отлично чувствовали тепло, и вот тут все было несколько сложнее. Разумные особи могли бы почувствовать, как поверхность льда нагревается, будь они там. Но они находились под льдом. Все, что они могли почувствовать это температуру льда снизу. А лед, на границе с водой, всегда имел температуру около нуля.

Так вышло, что лед прогревался очень медленно, но равномерно, яркости звезды не хватало, чтобы растопить его до жидкого состояния и образования луж на поверхности. Планета вращалась вокруг своей оси слишком быстро по земным меркам сутки сменялись всего за пару часов, в то время как у Албардцев не было устоявшегося варианта отсчета времени. Вся жизнь Альбарда зависела от ядра и крутилась около ядра, у поверхности бывали лишь исследователи и ученые, что изредка брали пробы или пытались пробурить лед.

Планета нагревалась, каждый день лед становился теплее, температура проникала все глубже, но до уровня воды оставалось еще далеко. Миллионы лет полета в открытом космосе, вдали от всех звезд и источников тепла сделали свое дело и лед толщиной в несколько километров нужно было прогреть. Албард продолжал жить своей жизнью, даже не предполагая, что скоро все изменится.

В новой звездной системе, помимо Албарда, существовали и другие планеты. Тут находилось несколько газовых гигантов, они очистили, как смогли, систему от мелких астероидов. Были и карликовые планеты, одна из которых вращалась близко к местному солнцу и представляла собой антипод Албарда. На ее поверхности бушевали целые моря из расплавленных металлов, а в тяжелой и плотной атмосфере было полно паров серы и ртути. На этой планете жизнь не могла зародиться, на ней бушевала смерть во всей своей красе.

Большую часть астероидов газовые гиганты, как огромные пылесосы, втянули в себя или попросту перетащили к себе на орбиту и заставили вращаться вокруг звезды словно стайку мошек. Хотя, оставались еще астероиды, что летали вокруг звезды по устоявшимся, вытянутым орбитам и даже не предполагали, что на их пути может повстречаться новое небесное тело. Так, помимо нагрева со стороны звезды, Албард начали бомбардировать редкие астероиды. Учитывая, что у Албарда начисто отсутствовала атмосфера, астероиды ударялись в лед, оставляя на нем глубокие трещины. Звук, а точнее вибрация, от этих ударов не могли остаться незамеченными, некоторые из них пробивались через лед и устраивали переполох в жидкой среде.

Именно эти звуки и заинтересовали одного ученого, которого звали Рарис. Он понял, что это звук колющегося льда, однако немного ошибся с его природой. По его мнению, это было новое ядро. Он знал, что именно ядро разогревает их воду и ошибочно решил, что где-то там, во льдах, появилось новое ядро. Оно только сейчас начало действовать, его пока окружает лед и чем быстрее вода начнет поступать к ядру, тем быстрее оно начнет греться. Как и любой ученый, он мало интересовался чем это грозит их миру, однако он был уверен, что ему необходимо понять, чем это может быть выгодно.

В то время, когда он пробивал тоннель, он мечтал найти второе ядро, соорудить проход к нему и открыть новые территории. Хорошо было бы встретить друзей по разуму и научится с ними общаться, но это звучало слишком невероятно. Все, чего он хотел, это, по сути, найти источник этих звуков. Ему очень повезло во время одного из ударов он находился близко к поверхности, от чего смог отчетливо услышать, где именно произошел удар. Если бы он знал, что от него до метеорита было несколько километров, он бы не стал долбить лед такими примитивными инструментами. Все, что у него было это несколько длинных острых костей, нечто вроде костного нароста рыбы меч. Он вбивал их в лед и словно ломом откалывал кусок за куском. С инструментами на Албарде было сложно, для охоты использовалось электричество, это значительно лучше, чем атаковать копьями или охотиться, используя только свои зубы.

Час за часом Рарис, с упорством заводной игрушки, долбил лед. Сначала им правила страсть ученого, он чувствовал, что открытие буквально за поворотом, еще один удар импровизированным ломом и он найдет проход. По прошествии нескольких часов пришлось признать, что великие открытия не делаются так просто и придется постараться. Затем им двигало упорство, он не мог ошибаться, он же всем телом слышал, как трещал лед, как что-то взорвалось и затем раздался неистовый треск. Если бы кто-то предложил пари, он бы не задумываясь согласился. Он был уверен, что это второе ядро, что именно отголоски его активности он почувствовал.

Для работы ядру требовалась вода, она проникала глубоко внутрь и там, замедляя нейтроны приводила к цепной реакции. Всего этого на Албарде не знали, однако то, что вода попадает в ядро, а затем бьет из него горячим фонтаном все отлично знали. Именно этого и ожидал Рарис, он надеялся на свое открытие, на свой опыт и свои ощущения. Рарис долбил лед, ковырял его, вытаскивал расколотые куски. Он добился того, что мог сам поместиться в эту искусственную пещеру во льду. Каждый час его сил становилось меньше, он уставал и замерзал. Лед, что он вытаскивал, упорно пытался скатиться обратно в дыру. Рарис даже сделал несколько экспериментов, замеряя скорость всплытия льда разных размеров.

Рарис утомился и отправился к ферме за очередной порцией пищи, когда же он вернулся обратно он чуть было не взвыл от досады. Лед то из тоннеля он вынул и даже оттащил его подальше, чтобы тот не свалился внутрь, пока он будет плавать за едой. Но сейчас, тоннель покрывал новый лед и в отличии от прежнего он был гладким и его импровизированный лом скользил по поверхности. Пришлось снова долбить лед перпендикулярно, чтобы появились первые трещины. Это словно все начинать с самого начала, только теперь надо было работать внутри не очень широкого тоннеля, где не получалось размахнуться как следует.

Рарис продолжал работу, отдаваясь ней с головой, им двигало обязательство перед самим собой. После того, как он восстановил неровность поверхности дело пошло быстрее. В подводном мире не существовало пота, но, если бы он был, Рарис обливался бы им несмотря на холод вокруг. Кстати, именно его упорная работа не позволяла ему замерзнуть и околеть. По прошествии нескольких часов он вновь проголодался, но памятуя свое последнее отлучение он продолжил работу.

Он проработал еще несколько часов и изнемогая от голода прервался на несколько минут, осматривая проделанное. Холод тут же накинулся на него с новой силой, Рарис чувствовал, как сильно он хочет есть и одновременно с этим как ему холодно. Прямо перед ним вода начала замерзать, его лом уже вмерз в лед своим порядочно затупившимся острием и Рарис решил его не доставать, дабы можно было потом измерить, как далеко он прошел в прошлый раз. Он впервые выплыл из тоннеля не для того, чтобы вынести лед, а чтобы осмотреть проделанную работу.

Масштабы впечатляли. Разглядывая шахту, что у него получилась, он поразился ее глубине. Когда все только начиналось, он рассчитывал добраться до второго ядра значительно быстрее. Сейчас, его буквально разрывало от смеха, когда он вспоминал как наивен он был. И даже когда он был в середине пути, это выглядело наивно. Сложно было себе представить, как много потребуется времени для того, чтобы добраться до конечной цели. Его лом уже вмерз в лед почти наполовину, сейчас он бы не смог его вытащить, даже если бы очень постарался. Оглядевшись вокруг и заметив горы льда, что он сам выносил, Рарис удивился, как много сил он потратил практически впустую.

Взяв кусок льда побольше Рарис, отправился в сторону фермы, наконец у него появилось время, чтобы поесть. По пути он иногда выпускал его из рук и смотрел в какую сторону тот движется. Рарис добрался до фермы, где с радостью рассказал свою историю всем сотрудникам. Хотя, правильнее было бы сказать, каждому сотруднику, кому было неудобно отказать в беседе. Если бы Рарис имел инструменты, а именно термометр, если бы он мог изучить как изменяется температура того самого льда, до которого он докопался, он смог бы узнать кое-что интересное.

Прошло много времени с тех пор, как Рарис пробивал лед, но он не переставал думать о том, что именно могло быть там, за пределом льда. Вибрации, что проникали от льда в сторону воды будоражили его память каждый раз, когда какой-то мелкий астероид врезался в поверхность. Рарис хотел даже вернуться к своим поискам обратной стороны льда, но он не понимал, что он сделал не так, что стоило изменить. Во время очередных раздумий он и повстречался с Авалом.

– Добрый день, вас зовут Рарис? – Авал никогда прежде не видел его и мог судить лишь по рассказам фермеров, однако они достаточно точно описали его внешность и спутать его с кем-то еще было бы сложно.

– Да, это я, чем обязан? – Рарис отложил водоросль, что только что изучал при помощи микроволн, которые генерировал эмиттером.

– Мне бы хотелось поговорить с вами о льдах, мне сказали, что вы их бурили.

– Безусловно! Я с радостью вам все расскажу, если хотите, мы можем даже сплавать к тому месту, где я проводил свои исследования, и вы сами во всем убедитесь. Вы знаете, это было самое захватывающее, да право и самое изнурительное исследование в моей жизни. А знаете, что меня подтолкнуло? Спонтанные трещины! Да-да! Именно они мне не давали покоя ни во время бодрствования, понимаете ли, ни во сне. – Рарис очень быстро говорил и сильно жестикулировал, ему даже приходилось подгребать хвостом, дабы удержать тело в одном месте относительно Авала.

– Спонтанные трещины? – Авал успел выудить только это из всего разговора, слишком неожиданно Рарис накинулся на него с тирадой.

– Да, трещины, знаете, иногда лед ни с того ни с сего трескается и этот звук разносится очень далеко. Знаете такой трррыдын! Если бы это были последствие переохлаждения или чего-то такого, то можно было бы это исследовать, но это не так. Все, что мне удалось выяснить, так это закономерность! Лед трескается не одинаково часто, бывают дни, когда нет ни одной трещины, а бывает, что по три-четыре за день. Вы сами как? Давно спали?

– Нет, не давно. – Авал не успевал переварить всю информацию, что выливал сейчас на него Рарис, от чего его мозг давал простые ответы на простые вопросы, не в силах собрать более сложную фразу.

– Отлично, тогда мы можем с вами отправиться к месту проведения моего эксперимента, и вы сами во всем убедитесь. – Рарис быстро дернул хвостом и помчался вверх. – Скорей, мы еще успеем, вы сами все увидите и поймете. – Раздалось откуда-то издали.

Авал толкнулся двумя плавниками и быстро заработал хвостом, направляясь в сторону льда. Достаточно скоро он нагнал Рариса, но тот плыл так быстро, что Авал практически не сбрасывал скорости дабы не отставать. Давление резко падало и это отзывалось во всем теле неприятными ощущениями. Надо было бы остановится и передохнуть, дать организму время адаптироваться, но они мчали на всех парах и, судя по всему, время было очень важно.

– Рарис, мы так несемся, это не случайно, да? – Спросил Авал, надеясь, что его услышат. – Быть может стоит остановится и передохнуть немного? У меня уже все болит.

– Ой, прости, я забыл, что ты не местный. – Сказал Рарис и встал как вкопанный. – Просто я тут часто курсирую и уже как-то привык. Конечно, давай подождем, нельзя допускать, чтобы ты потерял сознание по пути к поверхности.

– По пути куда? Как ты сказал?

– К поверхности! Если считать, что ядро это наш центр, то вокруг ядра расположена жидкость, это наш мир. Следуя логике – лед, это наша поверхность, наша оболочка. Я считаю, что он не бесконечен, потому то он и трескается постоянно. Но вот природа трещин для меня загадка. Когда я только начал свои научные изыскания и пробивал лед все глубже и глубже, я надеялся найти ответ на свой вопрос. Сейчас я уже не надеюсь. Мне кажется, что до следующего ядра очень далеко, быть может даже дальше, чем от льда до нашего ядра. Однако вместе мы справимся, мы можем работать по очереди, один будет спать, пока второй пробивает толщу льда. А позже мы привлечем последователей, и все вместе сможем пробить этот слой льда, достигнув другого ядра.

– А что потом? Ты думаешь, там тоже есть жизнь?

– Это совершенно неважно! Главное, что мы найдем другой мир! Представь себе, что наш мир не единственный, даже если там ничего нет, если там просто ядро, окруженное водой – это все равно другой мир и мы сможем там жить. У нас будет два ядра, и быть может мы наконец-таки сможем проводить эксперименты над ядром. Ведь если то, второе ядро сломается и перестанет греть воду, это ничего не изменит в нашем мире. Мы можем даже попробовать сдвинуть его к нашему ядру и объединить наши миры. Ну, ты как? Отдохнул? Поплыли дальше, тут чуть-чуть осталось, по моим прикидками, мы проплыли уже больше половины.

Рарис опять резко махнул хвостом и обдав потоком воды умчался вперед. Авал отправился следом, на этот раз он не окликал и не переспрашивал ни о чем, просто держался чуть позади. За время короткого разговора организм пришел в себя и сейчас ему казалось, что вода не такая уж и холодная вдали от ядра. Плыть, однако, пришлось достаточно долго и даже по примерным прикидкам расстояние было больше чем то, что они проплыли до этого. Авал уже даже начал сомневаться в правильности выбранного направления, однако Рарис так уверенно шел вперед, что чувствовалось, как часто он проходил этим маршрутом.

Через некоторое время они сильно сбавили скорость и поплыли очень медленно, словно на охоте.

– Что-то не так? – Спросил Авал, чувствуя, как вибрирует плавник на спине у Рариса. – Ты что-то почувствовал?

– Нет, скорее наоборот, я что-то не чувствую… Мы давно уже должны были упереться в лед, и я бы показал тебе то место, где мой инструмент навечно вмерз в лед. Когда я выдалбливал лед, он застрял и потом лед покрыл его целиком. Но тут ничего нет. – Все это время Рарис медленно двигался в том же направлении. – Эх надо было привязать водоросли, чтобы загодя увидеть, где находится то самое место. Стоп! Вот он!

Рарис резко кинулся вперед и передними плавниками он нащупал свой костяной лом. Тот плавал в небольшой впадине, видимо течение отнесло его в сторону, однако он не был вморожен, а напротив, спокойно болтался в воде.

– Это твое? Где ты такое нашел? – Спросил Авал, с удивлением обследуя длинный и легкий костяной шип.

– На ферме… Это нос хищника, они периодически нападают на ферму в надежде поживится едой. Но он не вморожен, ты понимаешь, что это значит? Это значит, что лед начал таять! Сам!

– Ты хочешь сказать, что ядро начало разогреваться? – Авалу вспомнились детские страшилки про то, как ядро сошло с ума и начало постоянно нагреваться и вся вода во всем мире вскипела.

– Нет, за последние несколько поколений ядро стало только холоднее. Не сильно, и быть может это циклический процесс, но все же оно не нагревается, а остывает. – Рарис крутил и ощупывал плавниками свой инструмент, словно не веря, что это действительно тот самый лом, которым он откалывал лед.

– Значит что-то еще греет наш мир! Послушай, я считаю, что там, за льдом нет никакого второго ядра. Я пришел к тебе по совету своего друга, он уверял меня, что только ты можешь поверить в мою безумную идею. Так вот, я считаю, что там находится что-то значительно легче льда. Быть может это какая-то новая субстанция, но я уверен, что лед не бесконечен.

– Лед не бесконечен… В этом я с тобой, пожалуй, соглашусь. Но вот про новую субстанцию… Ты знаешь, Во льду иногда попадаются твердые частицы, точно такие же, как ядро, а в воде иногда плавают кусочки льда. Мне кажется, если бы там была какая-то другая субстанция, то она должна присутствовать и тут, просто в малых количествах. Однако ничего подобного я не встречал, а я прошел большое расстояние и вытащил очень много разных кусков льда.

– Но ведь у самого ядра никогда не бывает кусочков льда… Быть может и эта, новая штука, тоже есть только там, далеко впереди и не может существовать здесь. Мне кажется, нам нужны помощники, вдвоем мы не справимся с такой задачей.

– Где же нам их найти? Я пробовал рассказывать свои идеи другим, но как видишь, тут только ты да я. Мы слишком ограничены, наш мир устроен так просто, что другие просто не могут себе представить, что может быть что-то еще, что-то, чего они никогда в жизни не видели. Некоторые и льда то вблизи не видели, только по рассказам учителей знают о его существовании. Как ты собираешься искать соратников?

– Я выступлю перед всеми… Перед всеми, кто согласится меня выслушать. Быть может я смогу заставить их поверить, ведь это так просто! Нужно всего-то зародить зерно сомнений, а дальше – оно само пробьет себе дорогу из разума и логики. Раньше мы считали ядро святым, а теперь изучаем его. Я попробую, кто-то должен начать, почему бы не мне быть первым.

## Глава 5. Выступление

Авал волновался, это был первый раз, когда он выступал на публике. На этот шаг его подтолкнул разговор с Рарисом и Хаком, впрочем, Кадим тоже был не против, однако испытывал некоторые опасения по поводу успеха данного предприятия. Для выступления был выбран университет, в котором обучался Авал. Когда все, с кем он учился или кто его обучал, собрались, Авал начал свое выступление.

– Приветствую вас всех, мои друзья, учителя и просто хорошие Албардцы. – Авал волновался и его плавник дрожал на спине. – Мы тут собрались… Простите, я вас тут собрал для того, чтобы сделать заявление. Прошу всех уделить мне немного времени и затем я отвечу на все ваши вопросы.

По толпе прошел шепот удивления, однако только один из студентов громко спросил:

– Простите, это объявление, оно носит информационный или научно-познавательный характер?

– Все вопросы потом, я уверен вы сами услышите ответ на свой вопрос, однако, если кто-то что-то захочет спросить, я умоляю, дождитесь окончания моей речи. Все дело в том, что я собираюсь рассказать вам не совсем то, что преподают в школах или университетах. Сегодня я собрал вас, чтобы поделится своими наблюдениями и предоставить факты, которые вы не встретите больше нигде. Информация, которую я собираюсь вам предоставить, может противоречить религии и даже науке, однако я попрошу вас подождать с вопросами до конца моей лекции. – Авал так и не смог решить, с чего лучше начать, поэтому сейчас метался между двумя равными версиями начала. – Позвольте я начну с того, с чего сам начал в свое время. Вы все должно быть знаете, что в центре нашего мира находится ядро и оно является самым плотным и твердым телом. Более того, ядро является и самым горячим объектом нашего мира. Далее идет много тавиль воды, в которой температура падает от ядра во все стороны, как вы должны знать, именно вода является нашей средой обитания. В воде зародилась жизнь и, с тех пор как Албард стал обитаем, именно ядро своей энергией поддерживает жизнь в нашем мире. Мы все знаем, что ядро называется святым и по сути так оно и есть, но мы до сих пор не знаем как оно устроено. Однако даже не это является самой большой тайной, Самая большая тайна хранится за льдом! – По толпе прошелся смешок, все отлично знали, что за льдом находится лед. – Прошу тишины! – Авал сказал чуть громче и первые ряды немного отпрянули назад, под действием высокого напряжения.

– Но там лед! Ты что, забыл школьную программу? – Раздался голос из толпы, и все начали смеяться.

– Нет, там не лед! Я уверен в этом! Не так давно я встречался с Рарисом, он пытался разбить лед и добился определенных успехов, однако даже он был удивлен недавними событиями. Внимание! Лед начал таять! Не так давно мы были на месте старых раскопок Рариса и убедились в этом. Скоро мы все, так или иначе, узнаем, что именно находится там, позади льда. Мне кажется, что там находится что-то, что значительно легче льда и, если оно не твердое, мы сможем в нем перемещаться. Ученые считают, что наше ядро не единственное в своем роде, но даже если и существуют другие ядра, они находятся очень далеко от нас, вряд ли они находятся сразу за льдом…

– Что ты от нас то хочешь? – Выкрикнул опять кто-то из толпы.

– Нам нужны добровольцы! В настоящий момент этим занят я, Рарис и быть может Хак, если он согласится отправиться в сторону льда. Этого слишком мало, чтобы пройти через лед.

– Ищи дураков! – Кто-то опять выкрикнул, и толпа начала редеть.

Авал боялся, что будут каверзные вопросы или что кто-то попытается заткнуть его, пока он не рассказал все, но напрасно. Самым страшным оказалось то, что над ним просто потешались, как над городским сумасшедшим. Толпа медленно редела, расходясь в разные стороны и было совершенно бесполезно кричать что-то вроде: “Постойте, куда же вы, вы нам нужны!” Если бы кто-то хотел остаться, он бы остался, а так…

– Не бери в голову.

Раздалось позади Авала, он узнал голос Шакин и повернулся.

– Но нас слишком мало, всего двое это не те силы, которыми совершаются большие открытия.

– Авал, любые открытия совершает всегда один! Остальные могут ему лишь помочь, либо постараться не путаться под ногами.

Шакин подплыла сзади так близко, что Авал чувствовал тепло ее тела, ему это придавало уверенности. Он смотрел, как толпа расходилась и выискивал нейроэмиттерами кого-то, кто хотя бы задумался прежде, чем уйти. Вдруг, он уловил частоту Хака, оказывается, он был в толпе и слушал речь со стороны зрителя. Сейчас тот озирался по сторонам, наблюдая за расходящейся толпой. В воде вибрировали десятки голосов, народ обсуждал услышанное, однако решительных не было.

– Ну что, давайте я к вам присоединюсь! – Громко сказал Хак, чтобы его услышали те, что еще остались и медленно поплыл в сторону Авала.

Зрители остановились и уставились на него, словно его кожа начала излучать звук, однако надолго эффекта не хватило и проследив как Хак подошел к Авалу они опять начали расходиться.

– Авал, да ты не расстраивайся, нас трое, мы можем всего добиться сами. – Сказал Хак, подплывая ближе. – Даже нет, нас же четверо, еще Шакин!

– Ну да, четверо, просто странно, я думал это выступление всколыхнет умы молодых, тех, кто еще не закостенел в религии и не погряз в научных догмах. Ведь это так интересно, узнать что-то по-настоящему новое! – Авал заметил какое-то движение в стороне и всмотрелся в толпу. – Кажется кто-то плывет к нам.

– Простите, вы правда хотели найти помощников или так просто сказали, чтобы привлечь внимание? – Парень был худощав, но при этом очень жилист, такое тело часто формируется при большой нагрузке и недостатке пищи.

– Правда. Мы будем работать у дальней фермы, сразу за долиной водорослей – знаешь, где это? – Авал оценил парня и решил, что ферма ему сейчас важнее, чем работа.

– Да, я знаю где это, когда выдвигаемся? – По виду парня было понятно, что собираться долго он не будет и готов отправиться в путь прямо сейчас.

– Плыви в семью, предупреди родных и возвращайся. Как вернешься, так сразу и отправимся. – Сказал Хак и подождал, пока парень скроется из виду. – Авал, подумай, так ли тебе нужен этот молодняк? Они же ничего не смыслят, а если ты ошибаешься? Ты понимаешь, что они этого так не оставят, будут зубами рыть этот чертов лед пока не найдут что-то или пока не умрут вмороженные в глубине.

– Лед начал таять, так что уже не замерзнут. – Сказал Авал, задумчиво глядя вслед плавающему юнцу.

– А если это временное явление? Если через какой-то время опять начнет замерзать, да так быстро, что покроет льдом больше прежнего? – Хак не запугивал, он и сам опасался, что заморозки имеют волновую природу и могут вернуться.

– Не думаю… Ты знаешь, я почему-то верю, что все не так просто, это не может быть влиянием одного только ядра. Быть может население стало больше и мы, своими действиями, как-то греем воду, отчего лед начал таять?

– Это вряд ли, фермы существуют уже давно, население, конечно, увеличивается, но не так сильно, чтобы со времен последнего исследования Рариса температура подскочила. Кстати, а где он сам?

– Он остался на ферме, наверно готовится встречать сотни новобранцев… Я очень его подвел, святое ядро, каким наивным дураком надо было быть, чтобы поверить в других. В то, что кто-то может просто так взять и поверить словам. – Авал чувствовал, как Шакин все еще стоит позади него, как ее тело мягко волнуется в потоках воды едва ли не касаясь его. – Шакин… Шакин, я должен с тобой поговорить. – Авал обернулся к ней лицом и протянув к ней плавники продолжил. – Шакин, я хочу создать с тобой пару… Ты согласна быть моей парой? – Авал буквально вдыхал каждый ее импульс, он чувствовал, как она думает, импульсы ее мозга сейчас будоражили все ее тело.

– Авал, само собой да, просто мы еще слишком молоды, нам не разрешат… – Шакин давно уже ждала, когда же они вырастут и им можно будет объявить о своем решении. – Когда мы объявим о своем решении родным, они будут против.

– Да и лед с ними, пусть будут против. Быть может мы сегодня покинем это место и уже никогда не вернемся, понимаешь. Мы отправляемся к Рарису, на его ферму, там на нас некому будет обижаться или ругать нас за что-то. А еще… Я не знаю, насколько опасно может оказаться наше предприятие. Мы будем осторожны, само собой, но сложно предсказать все, что может случиться.

– Авал, я твоя… – Сказав это, она взяла его за плавники, впервые в жизни коснувшись мужского тела. Его мускулы были не в пример сильнее и больше, в них чувствовалась жесткость, уверенность и скрытая сила. Она потянула их к себе, прижимая к своему телу.

– Ты моя, а я твой, Шакин… – Авал коснулся ее тела своими плавниками и это было первое в его жизни касание женщины. Ему было страшно, ее тело было таким мягким и нежным, казалось он может нечаянно причинить ей боль или неудобство неловким прикосновением. Кожа под его пальцами словно обжигала, она была так нежна и хрупка, он даже представить себе не мог, что это может быть так приятно.

Организм Албардцев был устроен достаточно странно, для проверки совместимости ДНК им не требовалось целоваться или заниматься сексом, достаточно было коснуться. В момент прикосновения тела Албардцев воспринимали друг друга на генетическом уровне и, если их генетика была совместима, они становились парой. Если же нет, происходило отторжение. В далеком прошлом это приводило к тому, что один из них становился кормом для второго и далеко не всегда эта была женщина. Несмотря на слабые мышцы и хрупкую плоть, женское тело было способно генерировать сильнейший нейротоксин. Во время прикосновения он впитывался через кожу и мог остановить сердце или закоротить внутренние емкости с током. После такого тело просто уничтожало само себя, пропуская тысячи вольт через внутренние органы.

Благодаря столь жесткому отбору на Албарде сложились строгие правила ухаживания и общения между полами. Даже самые страстные влюбленные не имели права касаться друг друга до свадьбы, в противном случае любой из них мог превратиться в корм. Авал чувствовал, как учащенно бьется его сердце, но ничего не происходило, тело Шакин приняло его ДНК, и он останется жив. В свою очередь Шакин сама боялась не меньше Авала, что ее тело выработает нейротоксин. Все дело в дозе, если бы их тела оказались несовместимы, то нейротоксин должен был бы убить Авала. Если же доза токсина была слишком мала, он бы привел его в состояние неконтролируемой агрессии и Шакин ничего не смогла бы с этим поделать. Но все обошлось.

– Ты будешь говорить своей семье? – Спросил Авал, поглаживая плавниками такую необычно мягкую и бархатистую кожу Шакин.

– А ты? – Шакин проводила рукой вдоль мускулов от плеч вниз, отмечая, что не может провести рукой в обратную сторону из-за расположения твердых и острых чешуек.

– Я уже сказал, еще до выступления.

– Вот как? А если бы я не согласилась? – Шакин игриво нахмурила личико, словно и впрямь собиралась отказать.

– Мне пришлось бы тебя съесть… Не мог же я вернутся в семью и огорчить их.

Авалу пришлось уворачиваться от полетевших в его сторону оплеух, от чего он как мог закрыл голову плавниками и начал выкрикивать фразы из этого укрытия, словно из пещеры в ядре.

– Прости, я не это хотел сказать, ай! Просто ты была такая серьезная, ой! Я бы все равно не смог тебя съесть, ты костлявая. Ай-ай-ай!

Шакин схватила его за неосторожно оттопыренный палец зубами и грозилась его откусить.

– Костлявая! Авал, ты думай, что произносишь, я уж не настаиваю на том, чтобы ты думал правильно. – Шакин ослабила хватку и выпустила палец Авала изо рта.

– Ты так и не сказала, будешь ли ты говорить своей семье или нет? – Авал уже больше не уворачивался и не шутил. Сказать семье такие новости это большая ответственность… Если семья была бы против их связи, то Шакин и Авал смогут рассчитывать только на себя.

– Буду… Просто не сейчас, давай сначала разберемся что там со льдом.

Если бы Авал или Шакин обладали глазами, если бы они могли воспринимать свет, то давно бы заметили, как лед периодически озаряется ярким светом. Только мелкий планктон, что обладал глазами внезапно начал миграцию ближе ко льду, однако никто не обратил на это внимание. Авал и Шакин переговорили с Хаком и договорились, что именно он дождется новичка, чье имя они даже не успели спросить, а сами отправились к Рарису.

## Глава 6. Восход

Авал проделывал уже этот путь и в этот раз дорога показалась короче. Однако Шакин отправилась в путь на голодный желудок и им пришлось остановиться у первой же фермы. Авал решил, что и ему стоит подкрепиться, дабы не накинутся на еду, как только они окажутся на месте. Пока они ели, можно было обсудить будущее, впрочем, они оба понимали, что обсуждать они могли сколько угодно, а как оно будет на самом деле никто не знает. Авал обдал током очередную рыбешку и оторвав голову протянул тушку Шакин.

– Как ты думаешь, мы сможем добраться до того, что за льдом? – Спросил Авал.

– Ты только на меня не обижайся, но я не знаю и это в общем-то не так уж важно. – Сказала Шакин пережевывая сочную рыбину.

– То есть как это не важно? А зачем же мы тогда туда отправились? – Авал прервался, чтобы приготовить очередную рыбешку и обдумать сказанное Шакин.

– Ну как зачем, ты отправляешься исследовать, делать открытие, управлять командой исследователей и все такое прочее. А я просто с тобой, мне не так уж важно, где мы будем и чем ты будешь заниматься, для меня важнее быть рядом с тобой и жить с тобой одной жизнью. – Шакин коснулась Авала и на всякий случай добавила. – Конечно, пока условия этой жизни устраивают нас обоих.

– То есть ты можешь меня бросить? Вот так, одного во льдах? – Авал сделал наигранно удивленный вид и уставился на Шакин.

– Нет, что ты! Просто, если твои исследования окажутся не так уж хороши, как ты считаешь, то мы бросим заниматься ерундой и отправимся обратно. На ферму собирать водоросли, учить наукам молодежь. Заниматься чем-то, что не так интересно, но на много полезней.

– Мои исследования это не ерунда! – Авал обиделся на фразу Шакин об этом.

– Пока да. Пока они имеют под собой почву, пока есть что-то не проверенное и неизвестное – это не ерунда. А вот если ты будешь в сотый раз долбить один и тот же лед и уверять всех, что уж в этот раз точно все будет иначе и точно все получится – вот тогда это будет ерунда. Вы – научники, не всегда понимаете, когда стоит уже остановиться и осознать свое поражение. От того часто тратите слишком много сил на одно и тоже и не замечаете, как время уходит впустую. Можно было бы бросить эту идею и заняться другой, быть может более продуктивной, но вы не можете. Вам просто и в голову не может прийти, что вы ошиблись.

Авал всерьез задумался над ее словами. А ведь и правда, когда стоит остановиться? Когда можно уже решить, что за льдом ничего нет, что они попусту тратят время? Как только устал? Или, когда пройдет весь день и вновь захочется спать? Быть может надо сделать проход в тавиль или даже десять? Он точно знал, как выглядит успех, как он делает последний удар по льду и тот рассыпается словно всю свою жизнь был под напряжением и вот, наконец, скинул его взорвавшись. Но как выглядит неудача? Никто никогда не задумывается об этом, а ведь понимание этого так же важно, как и видение успеха.

Быть может, если бы все ученые всегда ставили себе границы, они бы не тратили так много времени на проверку пустых теорий? Быть может они успели сделать больше за свою жизнь? С другой стороны, никто не знает, а где она эта граница? Что, если поставить границу слишком близко? Если до великого не хватит буквально одного шага? Да и кто знает, когда должно случиться это самое великое, и случиться ли вообще? Вот сейчас, они собрались только потому, что он, Авал, не поверил науке и отказывается верить религии. Что же это, юношеский бунт, желание выделиться из всего мира своей точкой зрения? Ведь определенно он не первый, кто задумывается об этом, все же их мир не так уж разнообразен, с одной стороны ядро, с другой лед. И если ядро можно оплыть вокруг и убедиться, что оно круглое и замкнуто, то со льдом все не так просто.

На первый взгляд лед и правда бесконечен, ведь в любом направлении именно им заканчивается мир. И если на первый взгляд он кажется плоским, можно проплыть вдоль него и убедиться, что он является такой же сферой, что и ядро. Было несколько великих путешественников, что отправлялись в дальнее плавание вдоль ледяной коры. Они надеялись найти проход или какой-то след, оставленный предками или теми, кто создал мир. Да, в те времена еще была популярна теория о том, что их мир был создан специально. Именно эта теория легла в основу религии, превратившись в верование великого сотворения мира из святого ядра и вечной мерзлоты.

До последней фермы они добрались очень поздно и стало ясно, что сегодня они уже ничего делать не будут, пора было спать и готовиться к великим открытиям. Хак дождался новичка, и они сразу отправились в путь, но пожалев силы остановились у средней фермы, чтобы подкрепиться и поспать. Проснувшись, они еще раз перекусили и продолжили, им оставалось совсем немного, нужно было всего-то проплыть мимо водорослей к дальней ферме. Собственно, там, у фермы они и планировали базироваться. Если раньше все семьи старались обосноваться поближе к ядру, где в теплых течениях обитала еда, то с появлением фермерства все старались селиться поближе к фермам.

Как только Авал проснулся, он отправился на поиски Рариса, тот уже плавал вдоль льда и простукивал его своим зубом. Второй, точно такой же, он прикрепил тонким побегом водоросли себе на пояс.

– Приветствую тебя, мой друг! – Начал было Авал.

– Тихо! Плыви сюда! – Рарис замер на одном месте и ждал, пока Авал к нему приблизится.

– Что-то не так? – Авал ощупал лед и не обнаружив ничего нового вновь обернулся к Рарису.

– Он не так вибрирует! Совсем не так. Слушай… – Рарис ударил в лед тупой стороной костяного лома. – Слышишь?

– Слышу удар, что не так-то? Что-то изменилось с прошлого раза?

– Ах блин, тебя же в тот раз не было… Мы же просто приплыли посмотрели и все. Эха больше нет! Раньше, каждый удар отдавался эхом, я заметил это еще когда долбил лед. В прошлый раз, когда мы заметили, как лед растаял, эхо стало короче, словно там за льдом нет ничего мягкого, а напротив что-то очень твердое, что отражает вибрации. А сегодня эхо пропало вовсе.

– Пропало ли… – Авал коснулся льда плавником и попытался уловить хоть какую-то вибрацию, затем протянул другой плавник и попросил лом у Рариса. – Положи плавник, вот сюда… – Сказав это, Авал со всей силы ударил по макушке одной из ледяных “дюн”, что торчали, словно гигантские сосульки по всей поверхности.

– Отличный удар, но что я должен был почувствовать?

– Не слышал? Резонанс, прислушайся внимательно, – Авал саданул еще раз.

– Слышу! Точно! Такое затихающее туууууу… Словно кого-то за плавник укусили!

– Судя по всему это и есть наше эхо.

– Ты хочешь сказать, что до поверхности так мало, что эхо сливается в единый протяжный вой?

– Нет, я хочу сказать, что нам надо начинать долбить лед, покуда мы не потеряли интерес.

Рарис не говоря больше ни слова перевернул лом острой стороной вниз и начал выдалбливать круг величиной в рост албардца.

– Рарис, а ты не ошибся с размером? Мы собираемся поместиться туда все вместе?

– Во-первых да, так будет быстрее – кто-то долбит, а кто-то выносит лед. А во-вторых, широкий тоннель копать проще, не спрашивай почему, просто поверь моему опыту.

Авал посмотрел, как ловко Рарис управляется с костью и попытался повторить. Поначалу ему показалось, что у него какой-то бракованный инструмент, потому что он скользил по гладкой ледяной поверхности и наотрез отказывался разбивать ее. Однако, приноровившись, у него начало получаться. Сначала он вбивал несколько раз лом, от чего образовывались глубокие трещины, а затем, подцепив один из углов, выколупывал кусок льда. Их было только двое, поэтому они действовали по очереди. Сначала выковыривали куски льда, а затем выносили их подальше от тоннеля. Так длилось до тех пор, пока они не устали. Выплывая из получившейся пещеры, они осмотрели проделанную работу.

– Смотри-ка, а в этот раз быстрее идет. Лед может быть мягче? – Удивился Рарис, как они вдвоем успели сделать больше за столь малое время.

– Нет, не может, а сколько ты в тот раз рыл проход?

– Пока не проголодался, так что считай весь день. Я когда понял, что больше не могу, отправился есть, да прям там, возле фермы и уснул.

– Весь день говоришь… Нет, лед мягче быть не может, но в тот раз он мог намерзать, а сейчас, смотри. – Авал указал ломиком куда-то в сторону одной из стен. – Видишь, глыба льда? Это я ее выронил, когда последнюю партию относил, да решил уже не возвращаться.

– И что? Она вроде таких же размеров, не растаяла.

– Не растаяла ты прав, но она и не примерзла ко дну! А это значит, что пока мы с тобой копаем, лед продолжает немного таять прямо под нами.

Только тут Рарис заметил, что глыба, про которую говорил Авал, слегка колышется на дне их колодца. Видимо тут есть какое-то легкое течение, и оно образует еле заметные завихрения в длинной и практически круглой структуре. А раз лед не промерзает, у них есть все шансы прокопать его насквозь, вплоть до следующего ядра. Рарис повернулся к Авалу, дабы высказать свои предположения, но сказал иное:

– Авал, кажется у нас подкрепление. – Рарис вытянул плавник за спину Авала, указывая направление.

– Похоже, что так… Шакин, это ты? – Направив свои эмиттеры в сторону приближающегося громко сказал Авал.

– Далеко, не услышат… Впрочем, кто это еще может быть? – Рарис продолжал сканировать эхо из темной дали воды.

Хотя, к этому времени вода была уже не такой уж темной, свет звезды легко пробивалась сквозь тонкий лед, что делало его приятного сине-голубого цвета. На них из глубины приплыли сразу трое: Шакин, Кадим и новенький, чье имя никто даже не удосужился спросить пока.

– Привет, Шакин! – Выпалил Рарис, как только смог распознать ее сигнатуру. – Скажи, а правда, что вы с Авалом образовали семью?

– Да, правда, ты хотел этому возразить? – Шакин знала обычаи, и они должны были спросить всех или хотя бы друзей и близких, но времени на это не было.

– Нет, я хотел поздравить вас обоих. Вы очень хорошо подходите друг другу, и я был уверен, что ваши тела примут вас в семью. Простите, а вас как звать? – Рарис увидел пополнение и явно обрадовался, что будет еще кто-то, кто способен вытаскивать лед из туннеля.

– Меня? – Парень похоже даже не поверил, что кто-то обратился напрямую к нему.

– Ну да, вы же пришли на подмогу, я так понимаю? Нам надо как-то вас звать… – Растерялся Рарис, подумав, что правила хорошего тона могли измениться за долгое время его одиночества.

– Простите, меня зовут Шаб. Да, вы правы, я пришел на подмогу. – Выпалил он как можно быстрее и заозирался. – А что надо делать то? И где все?

– Все? – Рарис рассмеялся. – Перед тобой! Знакомься, я Рарис, а это Авал, ты должен был его видеть на выступлении. Вот, собственно, и вся бригада. – Рарис широко развел плавники, как бы спрашивая – есть ли еще вопросы.

– Хорошо, тогда в чем моя задача? – Шаб осматривал колодец и пытался понять, как он появился.

– У тебя будет очень простая задача, мы с Рарисом будем откалывать куски льда, вон там, – Авал указал своим костяным ломом на колодец. – А ты должен будешь внимательно наблюдать за тем, как мы это делаем и учиться, это не сложно. А пока ты учишься, твоя задача будет выносить куски льда наружу, там ты можешь их складывать где угодно. Надеюсь, ты не испытываешь потребности в еде и у тебя хватит сил?

– Все хорошо, я готов, когда приступаем? – Новичок явно рвался в бой и хотел побыстрее доказать свою пользу для проекта.

– Да сейчас и приступим, можешь пока сходить в тоннель, вытащить вон тот кусок. – Рарис посмотрел на Авала и дождавшись, когда Шаб скроется в тоннеле продолжил, – Авал, может зря ты юнца этого? Ведь если мы облажаемся, его никто больше не возьмет на работу никуда, смеяться только будут.

– На ферму возьмут, тут недалеко есть парочка, я договорюсь. Ничего страшного, от физического труда еще никто не умирал, а вот от голода – бывали случаи.

Авал и Рарис посмотрели, как Шаб сначала долго приноравливался, а потом резво вытолкал ледяную глыбу наружу и отволок ее подальше от прохода. Рарис поудобней перехватил свой ломик и отправился в тоннель, Авал сразу последовал за ним, а Кадим и Шакин остались ждать их неподалеку, наблюдая как на их глазах происходит великое открытие или грандиозный провал. Внутри Авал и Рарис расположились с противоположных сторон и продолжили пробивать тоннель. На этот раз работа пошла быстрее, им не приходилось отвлекаться на разбор завалов. Шаб отлично справлялся со своей задачей, иной раз вынося наружу сразу несколько обломков льда.

Каждый удар приближал Авала к результату, он не знал каким будет этот самый результат, но он хотел уже побыстрее убедиться или разочароваться. Во время любого исследования наступает момент, когда кажется, что положительный результат не так уж важен. Главное это узнать что-то новое, а не топтаться на месте. Если они сейчас найдут твердую, как поверхность ядра, породу, они узнают что-то новое! Быть может это и будет второе ядро, просто не такое горячее, как их собственное. А быть может они найдут что-то менее плотное, настолько отличающееся от всего, что было до сих пор, что они даже не представляют себе, что это.

В какой-то момент Авал ударил в лед и почувствовал, как кусок льда просто исчез.

– Рарис стой! – Громко сказал Авал и расставил плавники в стороны.

– Что случилось? – Очень тихо поинтересовался Рарис, не понимая в чем проблема.

– Вот тут не хватает куска льда… Следи за мной! – Сказав это Авал размахнулся и ударил рядом с тем загадочным местом. – Видишь? Он словно проваливается куда-то, но я больше не чувствую его…

Авал сканировал пространство посылая новые и новые электрические импульсы, но все, что он чувствовал это преграду. Что-то, что не проводит ток, но при этом отлично пропускает лед через себя? Никогда еще в его жизни не встречалось ничего подобного. Он медленно перевернулся и подплыл к проделанной дыре во льду. Лом легко прошел в отверстие и вернулся обратно, не встречая преграды, однако для электроимпульсов это была непроницаемая стена. Создавалось ощущение, что преграда сделана из чего-то очень мягкого. Авал засунул ломик практически до конца и отпустил его, он тут же вернулся обратно, словно что-то его выдавливало из-за этой невидимой преграды.

– Видел? Рарис, ты это видел? – Авал радовался, словно нашел невиданную ценность.

– Видел что? Как ты просунул кость через преграду? Видел, но ведь и лед туда пропал.

– Да нет же! Смотри! – Авал еще раз погрузил свой инструмент за пределы видимости и отпустил. – Видишь! Он возвращается сам! А если я его отпускаю в воде, то он движется в обратную сторону! Значит я был прав, мы нашли нечто, что намного менее плотное и в этой менее плотной субстанции наш инструмент движется в сторону ядра!

Рарис понял, о чем говорил его друг и уставился на линию субстанции своими эмиттерами, пытаясь понять, что же это. Шаб крутился позади, ему тоже было интересно, но он не понимал, о чем именно идет разговор.

– Ничего не чувствую, словно там, за преградой ничего нет. – Вдруг сказал Рарис.

– Надо сделать проход побольше! Давайте вместе, тут осталось чуть-чуть. – Выкрикнул Авал и резко перевернувшись начал долбить лед с удвоенным упорством.

Со стороны могло бы показаться, что он обезумел, однако и Рарис также принялся за работу. Шаб только и успевал вытаскивать куски, но даже ускорившись он не справлялся. Возвращаясь, он замечал большую кучу льда, однако в последний раз, он заметил странную картину. Рарис и Авал стояли практически без движения и сканировали неизвестную поверхность. Иногда кто-то брал кусок льда и бросал его сквозь эту поверхность, по поверхности проходили волны, но больше ничего не происходило. Если бросать лед перпендикулярно поверхности, то он возвращался обратно, но если бросать его под углом, то он пропадал.

– Я попробую, если что, вытаскивайте меня обратно.

Сказав это Авал оттолкнулся задним плавником и пробил головой эту неизвестную поверхность. Его тело было лишено газов и кислорода, поэтому вакуум космоса никак не сказался на нем. Да, ему нечем было дышать, но задержать дыхание это было не самое сложное, даже ребенок умел это делать. Если бы его глаза были способны воспринимать видимый свет, он бы увидел сейчас мириады звезд над его родной планетой. Но он смог почувствовать лишь одну звезду, ту, что стала причиной таяния льдов, она висела высоко над горизонтом и нагревала поверхность. Авал почувствовал, как его тело нагревается с той стороны, где на него лился свет и повернулся лицом к звезде.

Авал по пояс высунулся из воды и опирался на сильные, мускулистые плавники, что стояли на кромке льда. Между пальцев были перепонки, в остальном это были обычные руки. Со стороны могло бы показаться, что гигантская русалка выглянула из воды на берег проруби. Вот только русалка эта имела явно мужские формы с крепким торсом и широкими плечами. Голова же была совершенно лысой и словно оплывшей, не было на ней ни ушей, ни глаз, только рот с острыми зубами, проходящий поперек всей передней части лица. Все рецепторы и эмиттеры прятались под кожей, лишь шероховатая поверхность и окраска выдавала их расположение. Авал наслаждался своим открытием, он был прав! Он с самого начала был прав! В этот момент он почувствовал, как его хвост кто-то схватил и резко рванул его обратно. Оказавшись в воде Авал, прежде всего вдохнул влаги и начал дышать, наполняя организм микрочастицами так необходимыми для его жизнедеятельности.

– Ну как там? Ты жив? – Рарис не на шутку испугался, когда понял, что его друг хватает воду, словно забыл, как дышать.

– Жив! Я не просто жив, я счастлив! Мы все оказались правы!

– Как это все? Там пустота или ядро? – Удивился Рарис

– Там все! Вдоль льда царит пустота, в которой нет ничего, и я уверен, в любой точке льда мы можем проделать такой же проход. Получается, что наш лед имеет круглую форму и наша вода тоже имеет круглую форму и в центре всего этого находится ядро!

– То есть второго ядра там нет?

– Есть! В том то и дело, что есть! Я не представляю каких оно размеров, и как далеко находится, но я чувствовал его тепло. Оно словно особая вибрация, ощущается всем телом.

– Выходит, тепло способно перемещаться в пустоте? Без воды или чего-то подобного?

– Выходит, что так. Но главное, мы все были правы, понимаешь? Не было никакого смысла в вечном противостоянии!

– А религия? А как же вечная мерзлота? – Спросил Шаб, видимо его семья была более религиозна.

– И они правы, ведь там, в пустоте и есть вечная мерзлота. И ученые правы, другие ядра существуют и их должно быть невообразимо большое количество. И я был прав, за льдом находится нечто менее плотное, чем вода и лед.

Авал наслаждался своим открытием, представляя какой фурор оно произведет при его следующем выступлении. Однако он даже не предполагал, как сложно будет Албардцам двигаться дальше. Лишенные даже самых простых инструментов они были не способны изучать космос, что был бесконечно больше их родной и такой уникальной планеты.