Под твоими ногами куски бетона, штукатурки и фанеры. Всё это разбросано тут и там на многие десятки метров вокруг.

Тонны раздробленного бетона по всей округе…

Прямо перед тобой лежит треснутая шпоновая дверь, покрытая пузырьками вздувшегося от температуры лака. Обычно такие двери устанавливают меж комнат… Среди бетонных обломков торчит причудливо изогнутый фрагмент стального баллона. Он закручен, как штопор.

Белый кусок погнутой стали с красной надписью – "АЦЕТИЛЕН".

Газ, используемый для сварки и резки металлов… От баллона остались только искорёженные фрагменты.

– Капитан, – кричит тебе издали участковый, – аккуратнее… Там где-то женская рука валяется, я видел…

Оглядываешься, но ничего такого не видишь. Только куски ламината цвета коньячного дуба, торчащие из бетонных руин повсюду.

Видишь рваный фрагмент другого стального баллона. Красный с жёлтой надписью "БУТИЛЕН" и чёрной полоской ниже.

Ты ходишь ранним осенним утром по тоннам обломков композитных материалов, которые ещё два часа назад были пятиэтажным домом.

Жилым пятиэтажным…

В воздухе до сих пор висит облако извести. Чувствуется, как на губах образуется неприятный налёт. Выдыхаешь облако пара изо рта и облизываешь губы – ощущаешь мельчайшую известковую пыль.

Делаешь несколько неуверенных шагов по кускам стен и перекрытий. Поодаль среди обломков штукатурки видишь тонкую изящную человеческую руку.

Всюду суетятся сотрудники МЧС. Разбирают завалы, ищут выживших.

Рука среди обломков слегка обуглившаяся. Но это не женская рука. Она, скорее, детская…

Ведь он говорил, что детей здесь нет, думаешь ты и сглатываешь тугой комок в горле. Мурашки бегут по спине.

Кругом суетятся спасатели и медики.

Вот так сука, думаешь ты и озираешься по сторонам. Он ведь говорил, нет здесь детей…

Медики оказывают помощь пострадавшим. Спасатели ищут под завалами тех, кто ещё мог уцелеть.

Делаешь несколько неровных шагов по бетонным обломкам и чуть не подворачиваешь ногу. Поодаль видишь верхнюю часть развороченного стального баллона голубого цвета. На нём надпись чёрной краской – "КИСЛОРОД"…

Это принятая в России схема окраски и маркировки баллонов со сжатыми газами.

Баллон должен быть выдержан в строго определённом цветовом сочетании в зависимости от того, какой внутри газ.

Баллон с водородом тёмно-зелёный и надпись "ВОДОРОД" сделана красным.

Баллон с циклопропаном – оранжевый и надпись чёрная.

Баллон с этиленом – фиолетовый с красной надписью.

Поднимаешь голову и смотришь на то, что осталось от некогда пятиэтажного здания.

Длинное, на четыре подъезда, почти ровно посередине оно имеет такую огромную пробоину, будто гигантский футболист пнул мяч сквозь него. Гигантский мяч…

Дырка в здании от второго этажа и по самую крышу. Огромная пробоина диаметром в пятнадцать метров…

Целый перечень горючих газов содержится в красных баллонах с белой надписью. Среди них и знакомый всем пропан.

В проделанной бреши видно внутреннее убранство квартир, в которых ещё часа два назад жили люди. Обгоревшие ковры на стенах, обугленный ковролин, покрытые гарью лопнувшие экраны телевизоров…

Негорючие газы содержатся в чёрных баллонах с жёлтой надписью.

На третьем этаже видна расколотая керамическая ванна, лежащая на самом краю пробитой бетонной плиты, которая ещё два часа назад была полом квартиры.

Такую картину регулярно видели те твои соратники, кому доводилось быть командированными в Чечню…

Если перед тобой баллон защитного цвета без какой-либо надписи, но с красной полоской, значит, внутри фосген. Бесцветный токсичный газ с запахом прелого сена, вызывающий сильнейший отёк лёгких.

Тот самый фосген, что активно применяли в Первую мировую.

Антидота не существует. Только противогаз.

Уже приехали репортёры и снимают последствия случившегося. Перед телекамерой стоит майор МЧС и говорит в микрофон: по всей видимости, произошёл хлопок газа. Причём, не только бытового…

Терминология спасателей… Они не говорят "взрыв газа". Они говорят "хлопок".

Этот майор уже рассказал тебе, что взрыв произошёл в квартире на третьем этаже. Он сказал, что предварительно можно считать, что произошёл взрыв бытового газа. Но по какой-то непонятной причине в этой квартире хранились баллоны с другими горючими газами. Их обломки сейчас и видно повсюду.

Именно взрыв бытового газа (пропана) и спровоцировал детонацию баллонов с другими сжатыми газами.

Если перед тобой баллон защитного цвета без какой-либо надписи, но с зелёной полоской, значит, внутри хлор.

Этот майор описал тебе, что взрыв пропана расшвырял баллоны по всей квартире. Потом начали взрываться и они.

Он сказал, что, наверное, это должно было быть похожим на полёты миниракет.

Сначала один из баллонов от взрывной волны бытового газа пробивает стену в соседскую квартиру. Он влетает туда с такой колоссальной мощью, как многотонный таран в ворота средневековой крепости. От удара о стену в оболочке пробивает брешь, и этот баллон взрывается уже в соседской квартире, разрывая всех в клочья…

Все баллоны влетали через стены к соседям и рвали там всё на куски.

То есть в общей сложности взрывов было несколько и разных мощностей, говорит тебе майор МЧС.

В квартире виновника было минимум пять баллонов с разными горючими газами, говорит он. Корчит гримасу и спрашивает сам себя: только вот на фига в одной квартире столько взрывоопасных баллонов, причём, с разными газами?

С четвёртого этажа свисает чья-то обугленная рука. Остальное тело придавлено обгоревшим шифоньером…

Вот живёшь себе, живёшь, говорит майор, устало озираясь на развалины, и даже не знаешь, какая тварь окажется твоим соседом… А ведь сколько таких случаев бывает, когда алкаш забывает выключить газ и подписывает смертный приговор всем своим соседям.

Мы живём, как в муравейнике, произносит майор, не знаем ведь, кто рядом находится. Кто какую угрозу в себе несёт… Наличие крепких стен компенсируется постоянным присутствием соседей.

Ты смотришь на руины под ногами, на руины вокруг, на сквозную гигантскую брешь в доме.

Знаете, капитан, говорит тебе спасатель, думаю, придётся Вам заводить уголовное дело. Уж очень это всё похоже на умышленный подрыв… Похоже, что газовые баллоны были расставлены по периметру всей квартиры. Будто бы специально, чтобы площадь разрушений была больше…

Но ты это всё и без него уже знаешь.

Среди погибших есть дети, спрашиваешь ты?

Да, кивает майор. Три тела точно уже нашли…

У тебя опять выступает испарина, а лицо ощутимо бледнеет.

Ведь он говорил, что детей здесь нет, думаешь ты и сглатываешь тугой комок в горле. Мурашки бегут по спине.

Вот так сука, думаешь ты…

Не дай бог никому такого соседа, задумчиво произносит майор и идёт к своим спасателям, которые извлекают из-под обломков очередное тело…

Мой дом – моя крепость, говаривали раньше.

Но даже панельные стены из калёного бетона – это иллюзия.

Да, эту стену трудно повредить каким-то подручным средством – стамеска при всём усилии не оставит на ней и царапины.

Но есть победитовые свёрла. И если ими пользуется твой пьяный сосед, ты понимаешь, что фраза "мой дом – моя крепость" теряет всякий смысл…

Твой институтский приятель три года назад должен был защищать кандидатскую по юриспруденции. Женя… Он был башковитый малый, самый яркий из всей вашей группы. В его золотой голове всегда роились десятки бизнес-планов, которые в будущем он непременно намеревался реализовать.

Три года аспирантуры были уже позади. Кандидатская написана "от" и "до". Через две недели должна состояться защита.

Женя был башковитый малый, но всё же допустил одну ошибку – как-то днём он уснул.

На тахте. У себя дома.

Это и была самая страшная ошибка в его жизни. Проснулся он только через месяц и полным дебилом…

В квартире через стену пьяному вдрызг соседу понадобилось вдруг менять в стене старую советскую розетку на новую турецкую. В углублении из-под старой розетки ему надо было сделать четыре дырки для шурупов.

Пьянющий мужик взял электродрель, ввинтил в неё длинное победитовое сверло и подошёл к стене…

Беда заключалась в том, что сверло это было не просто длинным. Оно было очень длинным.

Направляемое руками пьяного мужика, победитовое сверло проходит сквозь калёный бетон и входит будущему кандидату наук, спящему слишком близко к стене, прямо в голову.

Металл проковырялся в его мозгах всего на два сантиметра, но этого хватило, чтобы сделать необычайно смышлёного парня с огромным потенциалом и жизненной энергией инвалидом на всю оставшуюся жизнь…

После трепанации отверстие в голове Жени заделали донорской костью – костью от черепа безвестного трупа из бездонных подвалов медицинских учреждений.

Иногда в таких случаях прибегают к костно-пластической трепанации – специальной пилой (пила Джигли) выпиливают в голове кусок черепа и оставляют на время операции висеть на лоскуте кожи. А потом просто вставляют этот кусочек обратно – как вырезанный треугольник арбузной корки вставляют обратно в арбуз.

Через месяц комы несостоявшийся кандидат наук очень плохо и неразборчиво говорит. Больше похоже на детские "агуканья". Его с трудом понимают мать и младшая сестра, которые забрали его жить к себе.

Уже в течение трёх лет они водят его на улицу гулять и регулярно оттирают по всей квартире дерьмо, которое он размазывает по стенам собственными руками, глупо и по-младенчески при этом смеясь.

Мой дом – моя крепость, говаривали раньше.

Может, раньше оно и было так, но не сейчас.

Когда твой дом – это высокие каменные стены, обнесённые для пущей верности крепким частоколом и окружённые рвом с водой, то это можно назвать крепостью. Но наши бетонные коробки, наштампованные одна к другой… Это никак не крепость. Это западня.

Сумасшедший парень бегает по квартире с кусочком трупа в голове и размазывает по стенам своё дерьмо… Спасибо соседям.

Если ты входишь через одну дверь с кем-то ещё, то ты уже не можешь чувствовать себя в безопасности.

Если в одном с тобой подъезде живут десятки и сотни человек, которых ты совсем не знаешь, которых видишь только иногда, то о какой безопасности может идти речь?

Ты знаешь всех этих людей?

Ты знаешь всех этих людей, что ежедневно входят в твой подъезд и выходят из него?

Ты знаешь всех тех, кто ежедневно ездит с тобой в одном лифте?

Что это за незнакомцы, что тебя окружают?

Ты же их совсем не знаешь, какая тогда, на фиг, крепость?

Пятнадцать лет назад твоя семья переехали в эту высотку, где ты живёшь до сих пор. И уже года через два и произошёл тот памятный инцидент.

Вечером твой брат, которому тогда едва стукнуло двадцать пять, приходит домой в умат пьяный… Бывало, что он приходил хмельной, а тогда пришёл просто пьянющий. И злой…

Одно слово, второе, и они поцапались с отцом. В один момент это всё перерастает в драку. Пьяный и злой брат хотел высказать отцу за всё своё несчастное детство…

Пока вы с матерью подоспели, у отца уже был сломан нос, и пол на кухне слегка забрызган его кровью.

Вы вместе с побитым отцом накидываетесь на бушующего брата и валите на пол лицом вниз. Ты заламываешь его руки за спину и наваливаешься всем телом сверху. Окровавленный отец сидит у своего сына на ногах и всем своим весом пытается прижимать их полу. Ты тоже всячески стараешься сдерживать мощные рывки озверевшего брата. Ты чувствуешь, как пальцы его рук, на которых ты лежишь, судорожно впиваются в твой голый живот, как они царапают его ногтями.

Брат лежит лицом в пол, ревёт, как зверь, и с проклятиями через слёзы обещает убить отца.

– Я тебя, сука, ночью зарублю! – орёт он, раздирая глотку, и дёргается под вами с невероятной силой.

Ты чувствуешь, как его пальцы уже в кровь изодрали твой живот. Тебе больно, но ты должен терпеть. Если отстранишься от брата хоть немного, он тут же вас раскидает. Тогда ещё большего кровопролития не избежать.

Поэтому ты лежишь, навалившись на руки собственного брата, заломленные ему за спину, и терпишь, как он своими ногтями в кровь раздирает тебе живот.

Растерянный отец со сломанным носом и перепачканным кровью лицом сидит на ногах своего сына, всем весом стараясь удержать их рывки и брыкания. По его лицу видно, что он напуган. Сильно напуган.

Пока твой брат ревёт, уткнувшись в пол, и обещает изрубить отца на мелкие кусочки, сам отец кричит матери, чтобы она принесла какую-нибудь верёвку. Твоя мать с бледным лицом и слезами на глазах стоит рядом с вами…

Сказать, что она в шоке – ничего не сказать.

Отец опять кричит ей, чтобы она принесла какую-нибудь верёвку…

Но минуты через две выясняется, что никаких верёвок в доме нет. Мать вбегает на кухню и дрожащим голосом сообщает вам об этом.

Ты лежишь на брате и чувствуешь, что твои руки всё больше устают сдерживать его предплечья. А пальцы его рук всё сильнее раздирают твой живот. Больно.

И откуда в этом звере вдруг столько сил?

– Тогда вызывай милицию! – кричит отец и пытается утереть кровь со своего лица. – Зови кого-нибудь из соседей!

Пока кровь с твоего живота пачкает брату руки и спину, слышишь, как мать звонит в милицию. Потом она выбегает в подъезд и дверь в квартиру оставляет открытой нараспашку.

Ты слышишь, как она со словами "сыночек, сыночек" стучит в соседские квартиры вашего крыла.

Она просто долбится в них.

Беда в том, что весь ваш этаж – это исключительно женщины. Мужчин нет. Все эти женщины, они либо матери-одиночки, либо просто в разводе.

Мужиков на восемь квартир нет совсем. Только в вашей семье трое, и всё.

Две тётки-соседки выскакивают из своих квартир и начинают беспомощно глазеть на ситуацию, не зная, что делать. А вы с отцом всё держите брата на кухонном полу. Ты уже начинаешь думать: ещё минуты две, и я не смогу его удерживать…

Руки устают.

У вашей квартиры поднимается женский взволнованный галдёж, ты слышишь это с кухни. Соседки испуганно заглядывают к вам и от увиденного прикрывают рты руками

Твоя бледная плачущая мать вспоминает, что во втором крыле, где другие четыре квартиры, есть один мужик.

Недавно в одну из тех квартир переехала семья из Перми – он, она и их сынулька.

По всей видимости, какие-то деляги – и муж, и жена обычно одеваются во всё строгое, у каждого своя неплохая иномарка…

Бабы галдят у вашей квартиры, по подъезду разносится рёв твоего брата и клятвенные обещания изрезать отца на части и закопать в лесу…

Твоя взъерошенная мать с бледным лицом и слезами на глазах подбегает к квартирным звонкам другого подъездного крыла. Перед ней кнопки четырех звонков. Она быстро выбирает нужную и нажимает.

– Сыночек… Сыночек, – испуганно шепчет она и поглядывает назад, на открытую дверь своей квартиры…

Через шум на этаже матери вдруг слышится, как в глубине отгороженного железной дверью крыла с четырьмя квартирами щёлкает дверной замок. Она слышит, как тапочки шлёпают по бетонному полу за дверью… Они направляются к ней.

Твоя мать слышит, что человек подходит к двери и останавливается. Он не спрашивает, кто там… Видимо, смотрит в глазок.

Тогда твоя мать просто начинает сбивчиво говорить в дверь:

– Помогите нам. У нас беда… Там драка. Мой сыночек… Они сейчас искалечат друг друга…

Она говорит это всё, а у самой слёзы бегут из глаз.

– Помогите, пожалуйста, – говорит твоя мать в дверь…

Позади неё в нескольких метрах у открытой двери в вашу квартиру кудахчут переполошённые тётки-соседки. По этажу разносится рёв твоего брата…

Мать через собственные слёзы и всхлипывания слышит, как тапочки шлёпают от двери. Тот человек за железной дверью…

Он возвращается к себе в квартиру.

Он уходит.

Только тапочки звонко шлёпают по бетону…

Мать, раздираемая переживаниями, бледная бежит обратно к вам.

Вам повезло, что милиция в тот раз прибыла довольно быстро. Минут через десять после звонка.

Хотя кто может ручаться за точное восприятие времени в столь критической ситуации? Вы же не роботы…

Двое милиционеров надевают на твоего брата наручники.

Его пальцы перепачканы кровью. Твоей и твоего отца…

Когда его уводят, отец смотрит им вслед и пытается утереть кровь со своего лица. Трогает свой опухающий нос.

Ты смотришь на свой раскарябанный ногтями живот и прикладываешь к нему ладонь… Щиплет…

Смотришь на свою мать.

Она хватает ртом воздух и держится за сердце. Её лицо бледное-бледное и всё перепачкано слезами.

– Выпей что-нибудь для сердца, – говоришь ты ей, а сам думаешь: наверное, это чуть ли не самое ужасное в жизни любой женщины, когда прямо у неё на глазах на её сына надевают наручники и уводят.

Когда на следующий день мать рассказывает тебе про того пермяка за дверью, про то, как эта гнида посмотрела в глазок и пошла обратно спать, ты на несколько мгновений даже теряешь дар речи.

Такого говна на своём этаже ты не ожидал.

И как эта сука смогла спать в ту ночь?

Когда почти за стеной кого-то убивают, как можно уснуть?

Но даже если гипотетически уснуть и можно, то как потом с этим жить? Или ощущать себя сукой, это нормально для такого говна, как этот пермяк?

Как этот Леонов Максим Анатольевич, пермский уроженец…

Сучий бизнесмен.

Это невыгодное вложение, наверное, думал он, глядя в дверной глазок на твою плачущую мать и слыша гам в подъезде. Чревато большими затратами вплоть до банкротства, подумал он и пошёл спать.

Но на деле же эта тварь, конечно, просто обделалась. Испугалась.

Мысли о своей собственной шкуре заботили её больше, будто это мех ондатры или чернобурой лисицы.

Для людей, вдруг решивших переменить свою жизнь, многочисленные тренинговые компании проводят так называемые курсы личностного роста. Обычно дешёвые философствования тренера перемешаны с уймой элементов из всяких бизнес-тренингов.

Тебя будут заставлять плакать. Тебя будут заставлять смеяться.

С тобой будут делать всё, что вздумается тренеру, если он решит, что это изменит твоё отношение к жизни.

Если он решит, что это сделает тебя Лидером…

Иногда там присутствует упражнение "лодка".

Всем участникам рисуют мысленную картину: пассажирский лайнер тонет, все в панике. На корабле всего одна шлюпка. Войдут – пять человек. И вот каждый участник тренинга должен решить, кого бы он посадил в эту шлюпку, если бы власть была в его руках.

Обычно все говорят, я бы посадил стариков и детей. Так говорят большинство.

Некоторые говорят, я бы посадил в шлюпку родственников, если они были на тонущем лайнере.

В общем, кто как, но обычно ответы именно такие. Мало кто откровенно говорит, что прыгнул бы в лодку сам, локтями расталкивая остальных, и принялся бешено грести вёслами прочь, чтобы никто не догнал его вплавь и не придушил…

И ведь что интересно, обычно на тренингах личностного роста тренер кричит на всех, кто отвечает по выше изложенным сценариям:вы дебилы! Как вы можете так рассуждать?! Какие старики?!

Ведь суть курса заключается в том, чтобы показать человеку, что он сам значит многое. Что он не просто пустое место, а Человек.

Что он не дырка в жопе, а Лидер.

Суть таких тренингов – повысить уровень самооценки человека и внушить ему мысль, что он что-то значит и может в этом мире.

И вот тренер кричит на всех, кто решает спасти тонущих стариков и детей:вы дебилы! Как вы можете так рассуждать?! Вы же Лидеры! Вы – Избранные! Вы сами должны сесть в эту шлюпку! Вы сами должны спастись! Потому что если вы утонете, то мир лишится Лидера. Поэтому вы должны выжить! Иначе вы не принесёте пользу миру! Именно поэтому вы сами должны сесть в эту шлюпку!

Сейчас все эти тренинговые компании, это очень модная и распространённая штука. Тысячи человек в одном городе одновременно участвуют в подобных тренингах.

Если задуматься, то сколько выпускников таких Академий Лидерства нынче ходит вокруг? Сколько таких ничтожеств с убогой философией западного прагматизма окружает тебя в одну секунду времени?

И упаси бог, если среди твоих соседей есть хоть один выпускник такой Академии.

Такие твари просто смотрят в дверной глазок на плачущую женщину, зовущую на помощь, и вспоминают упражнение "лодка"… А потом просто идут спать, шаркая тапочками по бетону.

Во всём вашем двенадцатиэтажном доме, наверное, только ты один, как мудак бегаешь по этажам, если вдруг услышишь, как кто-то где-то кричит. Бегаешь, прислушиваешься, пытаешься определить, где и кто нуждается в помощи. Как мудак, ей богу…

И что интересно, никто и никогда не выбегал на крики вместе с тобой. Ты такого никогда не видел. Все сидят по норам. Делают вид, что всё хорошо, всё нормально.

Потом соседа-пермяка ты видишь нечасто. Изредка вы сталкиваетесь у лифта. Ты просто холодно смотришь ему в глаза, и он всегда почему-то потупляет свой взор.

Как будто чувствует свою вину. Как будто осознаёт…

Ты с ним не здороваешься, с этим говном. И, наверное, он понимает, почему.

Тебе семнадцать. Вы ещё живёте в коммуналке.

Этажом ниже вас проживает молодое семейство – муж, жена и их шестилетний сын. Всё идёт хорошо, пока у них не рождается дочь…

В какой-то момент соседка этой семьи выходит из себя от частого ночного плача новорожденной крохи. Тогда-то она и начинает регулярно травить своим мордатым ротвейлером шестилетнего соседского парнишку.

Когда собака кидалась на паренька, эта дама не особенно старалась удерживать её на поводке. Она держала поводок, но ровно с таким тщанием, чтобы её питомец мог максимально близко приблизиться к перепуганному и обоссавшемуся мальчугану, если ему не удавалось убежать.

Так бывало регулярно. В течение полугода.

Не один раз злая тётка буквально сгоняла соседского сынишку с третьего этажа на первый, когда тот хотел пройти домой. Родители парня написали несколько заявлений на свою озлобленную соседку, но в милиции им спокойно отвечали: нет укусов – нет дела…

Сама же хозяйка ротвейлера говорила своим соседям: понарожали тут… Спать ночами не дают… Продавайте свою комнату мне и убирайтесь…

Собаку можно убить обычным шоколадом. Теобромин, содержащийся в зёрнах какао, возбуждает центральную нервную систему собаки, снижает тонус её сосудов и бронхов и сильно стимулирует сердце…

Всего пятьюдесятью граммами шоколада можно убить небольшую собаку типа таксы, болонки или пекинеса.

Вся эта ситуация длилась до тех пор, пока однажды разъярённый ротвейлер просто не вырвал поводок из рук хозяйки и не накинулся на вжавшегося в стену соседского паренька, на которого он и был натаскан.

В два укуса он обгладывает мальчишке пол-лица. Пока ошарашенной хозяйке вновь удаётся ухватить упущенный поводок, зверь успевает мощными челюстями перемолоть своей брыкающейся жертве и сухожилия на обеих ногах…

Парнишка выжил, но был на всю жизнь изуродован. Почти полгода он провёл в больнице, пока его лицо уродливыми очертаниями зарастало новой кожей.

Его изорванные в ляжках ноги так никогда и не смогут больше гонять мяч во дворе.

К его губам никогда не прильнёт в поцелуе девочка.

Потому что губ у него попросту нет.

Как нет у него и носа.

Пока там какие-то органы решали вопрос об уголовном деле и умерщвлении собаки, хозяйка продолжала выгуливать своего любимца. Правда, всё чаще в наморднике. Хотя, бывало, и без него.

Ты не помнишь родителей покусанного парня. Не помнишь, были ли они рохлями или чем-то в этом роде, но как бы там ни было, а свою соседку они не покалечили. И даже не покалечили её собаку… Как будто эту честь приберегли для кого-то другого.

Примерно через две недели после инцидента, ты поднимаешься по лестнице домой. Ты ходил на первый этаж к знакомому отца за крестовой отвёрткой. На одном из лестничных пролётов на тебя набрасывается тот самый ротвейлер.

Хозяйке в тот раз было некогда напяливать на своего любимца намордник, она куда-то очень спешила и решила выгулять собаку без него.

Тебе повезло, что за долю секунды до броска ты успел в блоке выставить свою левую руку. Челюсти ротвейлера впились в мышцы твоего предплечья, сомкнувшись на них мёртвой хваткой.

В те дни в вашем доме ещё не дали отопление. Именно это тебя и спасло. Потому что на тебе была толстая вязаная кофта. Её грубая материя помешала собаке разорвать твою руку в клочья. Свирепый зверь просто вцепился своими могучими челюстями в твою левую руку и полувисел на ней, стоя на полу лишь на задних лапах и громко рыча.

В тот момент ты даже толком не успеваешь испугаться. Возникает лишь какая-то растерянность, заминка, но не больше.

Пока невысокая хозяйка кричит "Фу! Нельзя!" и пытается оттащить свою шавку от тебя, ты дёргаешь рукой. Ты ощущаешь, что с каждой секундой пальцы зажатой, будто в тисках, руки немеют всё больше.

Рычащий ротвейлер висит на твоей руке мёртвой хваткой не меньше пятнадцати секунд. Что интересно, тебе за это время даже в голову не приходит как-то ударить собаку. Эта мысль словно избегает тебя в силу своей противоправности…

У собак нет мышц брюшного пресса. Поэтому достаточно лишь сильно пнуть ей мыском ботинка в область брюшины, и она может умереть.

И вот когда тебя вдруг будто озаряет мысль "А какого хера? Она же на меня напала", ты тут же сильным тычком вонзаешь в грудину рычащего ротвейлера крестовую отвёртку.

Собака глухо взвизгивает, и ты чувствуешь, что её хватка на твоей онемевшей руке ослабевает. Тогда ты ещё два раза с силой втыкаешь отвёртку в собачью грудину.

Ротвейлер выплёвывает твою руку и глухо заваливается на железобетонные ступени. Ты удивлённо смотришь на массивное собачье тело, которое лежит у твоих ног, и далеко не сразу понимаешь, что хозяйка убитой собаки кричит на тебя и проклинает.

– Засужу, тварь! – горланит она на все этажи и опускается перед своим любимцем на корточки. – Что ты натворил, паскуда?!

– Иди ты на хер, – тихо отвечаешь ты и с окровавленной отвёрткой поднимаешься домой.

Эти соседи с бойцовскими собаками… У твоей знакомой, которая работает кинологом, есть своя гипотеза насчёт таких людей.

Она считает, что всякий, кто обзаводится собакой бойцовской породы, находится во внутреннем конфликте с обществом. Такой человек насторожен. То есть в глубине души он просто боится общества и поэтому старается создать вокруг себя некую неприкосновенную ауру, силовое поле, которое никто не сможет пересечь. Этот человек погружает себя в кокон отчуждения.

Все эти бойцовские собаки, говорит твоя знакомая, ты когда-нибудь смотрел в их глаза? Они же холодные и бессмысленные. Бездумные поросячьи глазки… Особенно у питбулей. Человек от такой собаки не ждёт преданности и внутреннего тепла, как от немецкой овчарки или лабрадора.

Такие собаки – это некое подобие рва с водой вокруг твоей крепости. Подобие частокола или металлического забора под напряжением.

Люди боятся других людей и поэтому хотят, чтобы те боялись их.

Это наши соседи. Соседи любого из нас. Каждого.

Они боятся нас, а потому хотят, чтобы мы боялись их…

Годы спустя ты несколько раз бывал неподалёку от того дома, где вы раньше жили в коммунальной квартире. Ты видел во дворе того парня, которого изгрыз ротвейлер…

Толстый друг выкатывал его на инвалидной коляске в тень деревьев и сидел рядом с ним на скамейке. Они всё время о чём-то говорили.

Лицо этого парня – это лишь то, что смогли пересадить хирурги, пытаясь придать его облику хоть толику былой человечности…

Он не может улыбаться. Нервы не передают в лицевые мышцы электрические импульсы.

Только лишь кривая, исковерканная мощными челюстями ротвейлера рожа когда-то красивого мальчишки…

Теперь, когда он улыбается, он так и говорит своим искорёженным ртом без губ: я улыбаюсь, Толя…

Когда опечален, то так и говорит: я грущу, Толя…

Все эти его слова… Это как пародия на смайлики в интернет-переписке.

Четыре дня назад ты был пьян. Сидел дома и пил. Один.

На твой мобильный опять был звонок с этого знакомого номера.

Стоит нажать кнопку вызова, и усталый мужской голос начнёт уговаривать тебя достать для него взрывчатки.

Да, именно так. Будет просто просить у тебя взрывчатку.

У тебя, у капитана милиции.

Полторы недели этот голос звонит тебе и просит достать ему взрывчатку.

Иногда он не просто просит, а умоляет. Через слёзы и всхлипывания.

Обычно он звонит пьяный или что-то около того…

Голос говорит в трубку: да помоги же мне, наконец… Достань мне эту чёртову взрывчатку. Достань, капитан… Я уже не могу больше…

Голос обычно говорит: они не должны жить, капитан… Никто из них не должен…

Говорит: у вас же там есть горы конфиската. Я знаю ведь, капитан… Ворох изъятых пистолетов, автоматов и немного взрывчатки…

Обычно ты просто угрюмо молчишь в трубку.

Ты всё уже сказал полторы недели назад. Поэтому теперь просто молчишь.

Мужской голос в трубке часто говорит: я не могу так больше жить. Я должен поквитаться с ними, их нельзя оставлять безнаказанными… Я просто не могу больше жить с этим грузом, капитан…

Этот голос в трубке… Он принадлежит твоему старому сослуживцу ещё по Октябрьскому РУВД. Пять лет назад из командировки в Чечню он вернулся контуженным. Со службы пришлось уволиться.

Ты теперь капитан ГУВД, а он сотрудник одного из охранных предприятий.

Месяц назад у него случилась беда. Ты об этом знаешь. Именно после этого он и стал названивать тебе и через слёзы контузии просить хоть немного взрывчатки.

Месяц назад, когда он работал в ночную смену, его молодая жена поздно вечером возвращалась домой. Видимо, где-то у самого дома к ней пристали несколько лиц кавказской национальности.

Чурки.

В районе Сортировки их немерянно. Как в предгорьях Эльбруса.

Опасный для здоровья район. И для жизни тоже…

До своего третьего этажа девушка добежала уже без сумочки.

Сумочку нашли утром у самого подъезда выпотрошенной в кустах. В ней же лежали и ключи от квартиры.

Дальнейшая картина была составлена следствием.

В частности, и на основе свидетельских показаний.

На своей лестничной площадке девушка принялась хаотично нажимать дверные звонки соседей и ломиться прямо в их двери. Она кричала. Звала на помощь.

Расспросы соседей показали, что в дверные глазки они видели, как над девушкой издевались трое крепких юных кавказца. Они были слегка подшофе, эти кавказцы.

Кто-то из соседей вызвал милицию.

Кто-то закрыл дверь на дополнительную щеколду.

Наряд милиции приехал только через двадцать минут.

Девушка была забита насмерть.

Но никто из соседей даже не вышел в подъезд.

Её избивали около пятнадцати минут, но никто не осмелился вступиться.

От удара одного из кавказцев девушку отбросило к стене и она получила черепно-мозговую травму, несовместимую с жизнью.

А потом осмотр показал, что девушка перед смертью была изнасилована…

Двое соседей тогда с неохотой признались, что наблюдали в глазок, как их молодую, двадцатишестилетнюю соседку насиловал один из нападавших, пока двое других стояли рядом и глумились.

Крепкий коренастый мужик – не собака. Одним сильным ударом в брюшину его не убьёшь. А особенно если их трое…

Молоденькую девочку насиловали, а соседи смотрели на это в глазок.

Девочку насиловали прямо у них на глазах, но никто даже не вышел.

Только вызвали милицию.

Когда муж возвращается утром домой, у него случается шок. Его жену изнасиловали и убили…

Через два дня, когда становится известно, что соседи всё видели, твой бывший сослуживец налетает на одного из них и избивает до потери сознания. Какого-то менеджера из соседней квартиры.

Пока пострадавший раздумывал, писать заявление или нет, убитый горем муж стал названивать тебе.

Достань для меня взрывчатку, говорит он в трубку и плачет. Я взорву их к чертям собачьим… Взорву в их же квартирах. Убью их, невзирая на все эти стены. Они меня не сдержат, капитан… А то ведь я их просто руками всех поодиночке изорву… Помоги мне их убить и самому сдохнуть. Достань взрывчатку, капитан…

И так полторы недели. Он звонит тебе обычно подвыпивший и уже весь заплаканный. Звонит и умоляет дать ему взрывчатку.

Ты хорошо понимаешь его страдания. Но ты ничем не можешь помочь.

Хотя как можно понимать такие страдания? Наверное, это невозможно… Это просто убийственное горе.

Он звонит тебе полторы недели каждый день и плачет в трубку. Он просит помочь. Он умоляет.

Четыре дня назад ты сидишь дома хмельной и угрюмый. Уже почти ночь. Перед тобой на столе ещё недопитая бутылка водки.

Опять звонит твой телефон. Опять этот номер…

Ты слушаешь звонок, хмельными глазами смотришь на трубку и думаешь.

Ты пьян, но всё ещё можешь думать.

Нажимаешь кнопку ответа и говоришь: твой дом – пятиэтажный. Значит, у вас проведён газ…

Используй его, говоришь ты.

Ты говоришь, воспользуйся газом.

И сбрасываешь.

Он говорил тебе, что в соседских квартирах детей нет. Он именно так и говорил…

За какими бы стенами ты не находился, но ты никогда не сможешь чувствовать себя в безопасности. Пока тебя окружают незнакомые люди со своими мутными мыслями и страстями, ты никогда не будешь в безопасности.

Кто-то пьяный за стеной думает просверлить стену, кто-то обставляет стены квартиры баллонами со сжатым газом, а кто-то и просто будет пялиться в глазок на то, как тебя убивают…

Каждую секунду своей жизни ты зависишь от них.

Ты и твои близкие – вы полностью в их руках.