Название книги:

Пропавшая карта

Автор:
Спенсер Куинн
Пропавшая карта

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Spencer Quinn

RUFF VS FLUFF

Copyright © 2019 by Pas de Deux Corp

This edition is published by arrangement with The Friedrich Agency and The Van Lear Agency


Серия «Хвостатые против пушистых. Расследование ведут кошка и собака»


© Касьяненко М. А., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

ПОСВЯЩАЕТСЯ

ТК



1
Принцесса


Мой голос прекрасен. Я пользуюсь им для того, чтобы сказать только одно: «Мяяяяяу!» Вам когда-нибудь доводилось слышать что-нибудь, что было бы так же прекрасно? И главное в нём – «я»! Вы понимаете, как это важно? Я люблю, чтобы моё «я» было главным. По правде говоря, мне нет дела до всего, что не начинается моим «я», не продолжается им и не крутится вокруг меня до самого конца. Когда речь обо мне, надо бы писать это «я» с большой буквы. Так вот: я именно такова и называю себя «Я», но вы можете обращаться ко мне Принцесса, как это делают остальные люди. Зовите меня Принцесса, но не рассчитывайте, что я являюсь к вам по первому зову, не ждите от меня всяческих глупых дурачеств и вообще – не надейтесь, что я уделю вам хоть какое-то внимание. Зато вы можете смотреть на меня, сколько вздумается. Я не стану вас осуждать. Я воплощённая красота.

Наверное, сейчас самое время описать себя. С чего бы начать? С хвоста? Звучит классно – начнём с конца. И я классная, это не подлежит сомнению. Мама всегда говорит: «Эта Принцесса – классная кошка». Я сейчас не о своей родной маме, которую, честно говоря, не помню, а о маме этих детей. У неё есть какое-то другое имя, но я сейчас не могу его вспомнить, так что здесь я буду называть её просто «мама».

«Здесь» – это в месте, которое люди называют Снежной страной. Хотя как раз снега у нас до сих пор нет, несмотря на близкое Рождество. То, что Рождество близко, я поняла по тому, что Элрод притащил в Большую Комнату большое дерево, потом долго ворчал и бормотал себе под нос массу слов, которые здесь повторять нельзя, и наконец водрузил её у камина. Я наблюдала весь этот цирк с одного из своих любимых мест – с верхней полки стоящего в углу книжного шкафа. Книжки бывают очень удобны. Вы раньше знали об этом? Не понимаю – что вообще знают эти люди! Боюсь, правда вам не понравится.

Элрод – подручный. Что это значит? Что у него есть руки? Никогда не интересовалась этим вопросом. У людей свои повадки, обычно они ведут себя довольно шумно, а у нас, в кошачьей вселенной, – свои, и обычно мы молчаливы. В описываемый момент я была совершенно неподвижна и нема, и всё же именно я здесь – главное действующее лицо. Тем временем Элрод восхищался деревом и довольно потирал руки, считая, что хорошо справился.

Мама вошла в комнату и, увидев дерево, остановилась как вкопанная.

– Элрод!

Тот оглянулся. Элрод – огромный парень с густой бородой и хвостиком на затылке, здесь, в Снежной стране, таких огромное множество. Он довольно медлителен. Мама – маленькая женщина с короткими волосами без всяких глупых украшательств и пронзительными глазами. Она двигается довольно быстро.

– Мэээээм? – протянул Элрод.

Мама сморгнула, потому что она уже сто раз просила Элрода не обращаться к ней «мэм», с его первого появления в доме, и это было… Кто знает, когда это было? И теперь, когда уже столько воды с тех пор утекло, он по-прежнему это делает!

«От этого я чувствую себя старой», – всегда говорила она.

Но в этот раз она так не сказала. Вместо этого она выдохнула:

– Ёлка!

– Такая красавица, да? Пять метров высотой – я сам мерил!

– Да, но…

– Знаете как?

– Что «как»?

Эта беседа, как большинство человеческих разговоров, была мне неинтересна. Я свернулась калачиком на симпатичной книжке в мягкой обложке.

– Как я измерил? Приложением на телефоне! – Элрод хлопнул себя по ляжке. Этот звук, похожий на близкий выстрел, прервал ту дремоту, в которую я постепенно погружалась.

Я взглянула на поношенную шерстяную шапку на голове Элрода, и у меня возникла идея. Я питаю слабость к шерсти.

– Тебя не нагреешь, – покачала головой мама. Ей не стоило так говорить, потому что никто Элрода греть и не собирался, но я её простила. Мама мне нравится: мы обе любим сардины. – Но я имела в виду расстояние между камином и ёлкой.

– А, въехал! – кивнул Элрод и потянулся за телефоном. – Вы хотите, чтоб я его померил?

Обычно мама говорит приятным ровным голосом. Но если вам интересно, в каком она настроении, надо обращать внимание на другое. Например, сейчас она начала притопывать ногой.

– Элрод, я просто думаю о прошлом годе…

– О прошлом годе? Вы намекаете на то, что тогда… эмм…

– Именно так. Ёлка загорелась.

В этот момент от регистрационной стойки послышался звон колокольчика. Колокольчик мог означать, что у нас появились гости, а гостей нам нужно побольше – так мама постоянно говорила последнее время. Она заторопилась к выходу, а Элрод занялся своими делами.

Наверное, пора сказать, что мы содержим гостиницу «Блекберри хилл». Мы – значит я, мама, двойняшки – Хармони и Бро, и я – ну, если я вдруг забыла упомянуть себя в начале списка. Ещё есть Элрод – подручный, и повариха Берта, но она появляется здесь лишь по утрам, потому что мы подаём постояльцам только завтраки. Одно время был ещё папа, но потом случился развод – по какой причине, я, наверное, проспала. В общем, теперь его тут нет.

Мама вернулась в комнату в сопровождении мужчины, нёсшего чемодан на колёсиках.

– Элрод, это господин Лемэр. Он из Канады, из Монреаля.

– Приятно познакомиться, – ответил Элрод.

– Ох-хо-хо, – сказал господин Лемэр.

Это был высокий мужчина – такой же высокий, как Элрод, только гораздо стройнее. Попросту тощий, если быть откровенной. Лицо у него было узким и к тому же постепенно сужалось к подбородку, а нос был похож на клюв. Мама провела его через Большую Комнату и направилась вверх по широкой лестнице к гостевым комнатам. У каждой из наших гостевых комнат есть собственное имя. Кажется, это названия различных ягод или цветов – я забыла каких. Может быть, вообще… птиц.

Птицы. С чего это я подумала о птицах? Из-за носа господина Лемэра? Может, и так. Я немного полизала лапы, пытаясь выкинуть из головы мысли о птицах. Это птицы виноваты в том, что я больше не выхожу на улицу. Разве это справедливо? Вот если я поймаю за холодильником мышь, они говорят: «Отличная работа, Принцесса! Так держать!» Но стоит мне поймать птицу – а это, кстати, гораздо труднее, чем поймать мышь, и гораздо интереснее, особенно если вам удастся поймать её на взлёте, – но тут они только кричат: «Плохая Принцесса!» и «Что же ты наделала!». Порой они меня совершенно не ценят. Я ещё немного полизала лапы и даже немножко их погрызла, чтобы окончательно выгрызть этих птиц из головы.

В итоге я думала о птицах, птицах, птицах… Как называются те красненькие? Малиновки? Интересно, как можно понять, что им вообще надо? Однажды, когда я была на заднем дворе, который тянется от поленницы до самого яблоневого сада и вниз до речки Блекберри Крик, – только я была совсем рядом с домом, практически возле самой кормушки для птиц, когда…

Тут я услышала скрип, доносившийся из прихожей: скрип резиновых сапог по деревянному полу. Я эксперт по распознаванию звуков: вам они, может, и не слышны (да и не только они), но я способна опознать множество особенных скрипов. Чем выше и скрипучее звук – тем лучше. Этот особенный скрип был произведён каблуком от зелёных запог с красными шнурками, которые носила Хармони. Я о ней уже рассказывала? Она и Бро – двойняшки. Это мои самые любимые человеческие существа на свете. Я люблю их почти так же сильно, как саму себя. Впрочем, давайте всё-таки без безумств. Бро на самом деле зовут как-то иначе, но Хармони называет его именно так, и это прилипло. Я попыталась вспомнить, как его звали до того, как он стал Бро, но сдалась. Гораздо полезнее выгнуть спинку и с ленцой потянуться всласть. Как прекрасна я, должно быть, была в этот момент. Но вокруг никого не было. Даже Элрод стоял на коленях и пялился куда-то под нижние ветки ёлки.

Через мгновение в комнату вошла Хармони с охапкой дров. Да: у неё на ногах были рождественские сапожки – зелёные с красными шнурками. Может быть, вы считаете, что быть постоянно правым скучно, но поверьте моему опыту: это совсем не так.

– Привет, Элрод, – сказала она. – Красивая ёлка!

Элрод, который сейчас лежал под ёлкой лицом вниз так, что наружу торчали лишь его ноги, зашевелился и глухо пробубнил что-то, похожее на «пять метров, Хармони! И ты ни за что не догадаешься, как я…».

В этот момент ель начала крениться набок. Я была уже на полу, двигаясь к Хармони, чтобы немножко потереться о её ногу: просто чтобы напомнить ей обо мне. Но я не из тех, кто станет медлить, когда надвигается катастрофа. Ещё до того, как это стало бы заметно для вас – даже раньше, чем я сама заметила, что что-то не так, – я взлетела на верх пианино. Это прекрасное место, хоть там и не так уютно, как на книжном шкафу. Приятно быть такой стремительной!

Между тем Хармони, которая тоже довольно прытка по человеческим меркам, как-то успела отложить дрова и ухватилась за большую ветвь ёлки, почти вернув её в устойчивое положение.

– Уфф. Спасибо, Хармони, – сказал Элрод, вылезая снизу задом наперёд.

Я было уже подняла одну лапу и приготовилась спрыгнуть вниз к Хармони, чтобы продолжить ритуал «потрись о ноги», когда от входной двери раздался знакомый стук и грохот. Вошёл Бро, тоже с охапкой дров. Но, хотя его движения были вовсе не тихими, источником шума был всё-таки не он, а последний обитатель нашего дома. Наверное, мне надо и о нём тоже сказать.

 

Это был он, собственной персоной, и он был так взволнован тем, что попал в самый центр событий, что весь прям извивался самым недостойным образом, как это с ним часто бывало. Он тащил одно жалкое полено, причём совсем крохотное, которое криво торчало из его слюнявой пасти. Он явно очень гордился, что помогает. И этот странный короткий хвостик, которым он вилял так, что в глазах рябило… это уж слишком! Когда речь заходит об Артуре, можете забыть об утончённости. Впрочем, это относится к любой собаке, хоть многие из них и куда более презентабельны, чем Артур. Может, даже любая из них презентабельней. Возьмём, к примеру, его грубую шерсть: она похожа на старую твидовую куртку Элрода! А его уши? Как можно быть таким вислоухим, что твои уши чуть ли не волочатся по полу? Я уж промолчу про его нос, занимающий примерно половину…

– Нет, Артур! Стой!

Это вскрикнула Хармони. Но она опоздала. Любого хоть сколько-нибудь необычного явления – например, вид Элрода, вылезающего из-под дерева, – совершенно достаточно, чтобы привести Артура в движение. Это было так предсказуемо: Артур внезапно рванул в сторону, пролетел по маминому любимому ковру, когтями вырывая из него клочья шерсти, и затем, оторвавшись от пола всеми четырьмя лапами, прыгнул на Элрода. Из его пасти по-прежнему торчало полено. Дальше последовал ещё ряд подобных, столь характерных для Артура выходок – одна безумней другой, закономерным итогом которых стало падение ёлки на Элрода, Хармони, Бро и прекрасную хрустальную вазу, которую так ценила мама. А вот Артура она не задела: он стоял посреди хаоса и по-прежнему вилял хвостом, хоть и немного медленнее – будто у него появились сомнения. Я отметила про себя, что пучки шерсти из ковра теперь очень доступны, потом закрыла глаза и погрузилась в ту сладкую дремоту, которую прервала вся эта чехарда событий.

2
Артур


После переполоха в Большой Комнате, подробности которого почти не отразились у меня в сознании, а потом и вовсе из него улетучились, я очнулся на кухне. Это моё любимое помещение у нас дома, или в нашей гостинице, – не знаю, как правильнее сказать. Я никогда не понимал этого до конца, но, впрочем, и не особо беспокоился по этому поводу. И чего беспокоиться-то? Я остановился как вкопанный прямо посреди кухни, потому что меня внезапно пронзила невесть откуда взявшаяся странная и неприятная мысль. Возможно, вполне веская причина для беспокойства состоит в том, что всё может пойти не так, как хотелось бы. Блин-блин-блин! Понятия не имею, что значат эти слова, но так говорит Хармони.

Стоявшая у плиты Берта – это повариха, если вы ещё не в курсе, – обернулась ко мне. Берта большая, сильная, суровая и шумная немножко, пожалуй, даже пугающая, но ладить с ней очень важно. Почему? Я вспомнил не сразу, но уже в следующее мгновение меня осенило: Берта – повариха! Что может быть важнее, чем ладить с поварихой? Сейчас Берта как раз жарила сосиски. Сосиски! Это их запах привёл меня оттуда, где я был прежде, – может быть, и из Большой Комнаты.

– Эй ты, болван, – окликнула меня Берта. – Что это ты там задумал?

Я думал? Нет, ни о чём я не думал. Ну, разве что о сосиске. Мне отчаянно хотелось хотя бы одну штучку! Или несколько! Все сразу! Ну пожалуйста! Скорее! Я перевернулся на спину и прикинулся мёртвым – единственный трюк, который я сумел выучить.

– С чего это ты взял, что ты заслужил сосиску?

Я лежал на спине, подняв лапы в воздух, и изо всех сил думал. Чем я заслужил сосиску? Тем, что я их обожаю! Вот он – ответ на самый простой на свете вопрос!

– Ты вообще понимаешь, как по-идиотски выглядишь, вот так высунув из пасти свой длиннющий язык?

Ещё вопросы?! Разве я не ответил только что на предыдущий? Пожалуй, этот я проигнорирую – нечего приучаться отвечать на все дурацкие вопросы подряд.

– Ну ладно, – кивнула Берта. – Лови.

Она подцепила шкварчащую на сковороде сосиску огромной вилкой и кинула её в мою сторону. Я поймал её на лету – вы не поверите, как классно я умею ловить всякое, особенно сосиски, – и, закрутившись волчком, вылетел из комнаты, не забыв по пути проверить, достаточно ли по-волчьи выглядит при этом мой хвост. Да, вполне – строго вверх-вниз! В следующее мгновение я уже проглотил сосиску – может быть, чуть обжёгшись о горячую сторону, но привередничать не в моих правилах – и тут же помчался наверх, не имея перед собой никакой цели – просто потому, что был доволен жизнью.

«Наверх» – это туда, где у нас тут, в отеле «Блекберри хилл», останавливаются гости. Я хочу сказать – вверх по главной лестнице. Вверх по чёрной лестнице живём мы, хозяева: мама, Хармони, Бро и я. Я никого не забыл? Нет, думаю, всё.

Наверху было тихо и спокойно, что, может, и не хорошо. Раз тихо и спокойно – значит, у нас мало гостей. А мало гостей – значит, проблемы с деньгами, а из-за этого мама волнуется, и это плохо. Когда она волнуется, она останавливается и делает глубокий вдох. Последнее время она очень часто так поступает. А ещё смотрит на небо и говорит: «Артур, нам нужен снег. Думай о снеге». И я думал! Я думал о снеге-снеге-снеге изо всех сил, но с неба не упало ни единой снежинки: оно по-прежнему оставалось чистым и синим.

В общем, я в этот момент огорчился из-за мамы, но прекрасно себя чувствовал в остальном, и в таком настроении зашлёпал вдоль гостевых комнат. Все двери были закрыты, и ни из-под одной не доносился свежий человеческий запах: значит, гостей не было. Зато я учуял довольно свежий запах… как бы это назвать? Ещё одного члена семьи, которую я, кажется, не назвал, когда перечислял нас? Ну, пусть так. Я выкинул её из головы – и её острые когти, и крадущуюся походку, и полные злости странные золотые глаза – и направился в конец коридора. Дверь дальней комнаты была приоткрыта, и из неё доносился запах человеческого самца. Вполне заурядный запах – разве что от этого довольно ощутимо пахло серой. Элрод пахнет серой совсем чуть-чуть, а Бро не пахнет вовсе. Я хочу сказать, что у меня явно был повод заглянуть внутрь. Я приоткрыл дверь чуть-чуть пошире и просунул в неё голову.

Комната в конце коридора была одной из самых милых. В ней была широкая кровать, на которой я пару раз лежал, когда никто не видел – но это секрет! – и балкон с видом на гору Мисти. В комнате за столом сидел человек. Я его не знал. У этого мужчины было узкое лицо и огромный тонкий нос, похожий на небольшой топорик. Судя по всему, он изучал что-то вроде карты. Я знаю, что такое карта: у нас бывает много туристов и лыжников – надо снега-снега-снега! – и они вечно пялятся в карты. Но эта карта, кажется, была не похожа на остальные: на ней были какие-то карандашные пометки, а бумага пахла стариной. Крючконосый мужчина вытащил красную ручку и нарисовал на карте небольшой кружок, после чего сложил её и убрал в карман. Затем он подошёл к кровати, на которой лежал открытый чемодан. Порывшись в одежде, он вытащил… Что это? Пистолет? Да! Именно пистолет, довольно старый и потёртый. Осенью к нам приезжают охотники, но они привозят винтовки и ружья. Я видел охотников всего пару раз, но это было, пожалуй, даже слишком захватывающе. Но сейчас я пытаюсь сказать, что пистолетов у нас тут не водится. И разве охотничий сезон ещё не закончился? Мне казалось, Берта что-то такое говорила, а она один из лучших здешних охотников, как бы далеко ни простиралось это «здешний». Это я вам точно говорю. Так зачем этому узколицему типу понадобился пистолет? Он тем временем, немного покопавшись, открыл барабан и один за другим начал вставлять в дырочки маленькие кругляшки. Наверное, я слегка заворчал при виде этого зрелища – не громко залаял, а просто тихонечко дал понять, что Артур на страже.

Мужчина резко обернулся в мою сторону так быстро, что я, пожалуй, готов утверждать, это было самое стремительное человеческое движение, какое я когда-либо видел, почти такое же стремительное, как у кош… упс. Давайте не будем об этом. Давайте вернёмся к этому типу, который тем временем направил пистолет прямо на меня. Мне это очень не понравилось: так не понравилось, что я даже испугаться забыл.

– Вот глупая шавка! – буркнул он и опустил пистолет.

Шавка? Он назвал меня шавкой? Я слышал, что я помесь того и этого – люди по ряду причин любят обсуждать мою породу, но шавкой меня ещё никто не называл. В этот момент и на этом месте я решил, что мне не нравится этот тип. А я из тех, кому вообще-то нравятся почти все люди. Укусить его, что ли? Не сильно – просто слегка куснуть за щиколотку? Пока я колебался, он надел куртку, засунул пистолет глубоко в передний карман и сказал мне:

– Пошли.

Чтобы я с ним куда-то пошёл? Да ни в жисть! Я сел на месте, обнаружив при этом, что, хоть я и ни капельки не испугался, а всё-таки каким-то образом уже успел выйти из комнаты обратно в коридор. Мужчина вышел, запер дверь и обошёл меня. Я не тронулся с места. Может, показать ему что-нибудь? Вот уж никому не посоветую связываться со стариной Артуром. Да и не так уж я стар, по правде говоря: может, совсем недавно ещё был щенком. Я родился на ферме недалеко отсюда, и Бро однажды пришёл туда за свежими яйцами, а остальное, как говорят люди, – уже история, и нечего вспоминать детали. Такова моя версия моей родословной!

Я по-прежнему сидел в коридоре, крепко прижав зад к полу и всем своим видом показывая этому стрелку, кто тут главный. Он тем временем пересёк лестничную площадку и начал спускаться вниз, постепенно исчезая из моего поля зрения. Тут меня осенило, что у нас возникла проблема. Как я могу что-нибудь ему показать. Если его тут не будет? Я заспешил вниз по лестнице. Между прочим, вам, может, ещё расскажут – не буду говорить кто, – что Артур бегает вразвалку. Не верьте ей!

3
Принцесса


Артур вразвалку спускался по лестнице. Он торопился, а когда Артур торопится, он вихляет из стороны в сторону так быстро, что начинает пошатываться, а все части его тела словно пытаются разлететься в разные стороны. За исключением, разумеется, его куцего хвоста, который торчит строго вверх. В общем, малоприятное зрелище. Я наблюдала за этой сценой со своего любимого места: лёжа на стоявших в прихожей дедушкиных напольных часах. Оттуда мне прекрасно видны и входная дверь, и стойка регистрации, и лестница, и маленькая гостиная с камином (сейчас он не горит), и бар самообслуживания, где гостям нравится пропустить по стаканчику перед сном, и они иногда отмечают выпитые напитки в списке напротив своего имени, а порой – и не делают этого. Я наблюдаю за всем этим со своего наблюдательного пункта, и у меня есть свои методы по отношению к таким непорядочным посетителям, так что мы до них, может, ещё доберёмся. Что до посетителей, то сейчас он у нас, похоже, всего один. Это господин Лемэр, одевшийся в тёплую зимнюю куртку и расхаживающий взад-вперёд перед расположившейся за стойкой мамой.

– Здесь у нас масса прекрасных маршрутов для пешего туризма, – сказала мама, протягивая господину Лемэру рекламный проспект. – Чего бы вам хотелось?

Господин Лемэр рассеянно пролистал брошюру:

– Меня интересует старый маршрут Сококи. Но здесь я его не вижу.

Мама надела очки. Модель, которую она носит, называется «кошачий глаз», и это одна из тех вещей, которые делают маму Мамой. Взяв ещё один экземпляр рекламного проспекта, она взглянула на схему маршрутов и кивнула:

– И впрямь. Может, это из-за того, что старый маршрут Сококи не так-то просто найти. Вот на этом, – она что-то показала гостю на схеме, – маршрут Примроуз, природа там очень похожа, да и сам он…

– Меня интересует старый маршрут Сококи, – перебил её Лемэр, – и ничего больше.

Мама сняла очки и выпрямилась. Я услышала, как она постукивает по полу ногой.

– Тогда я советую нанять проводника, – сказала она.

– Отлично, – кивнул Лемэр.

– Я могу попросить Мэтти Комо, – предложила мама. – Он мой племянник, но я советую его не по этой причине, а потому, что Мэтти – лучший проводник в этой долине. А ещё он обожает археологию и, может, побольше любого знает про…

Господин Лемэр махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

– Отлично. Вы можете это устроить?

Мама взялась за телефон. Я перевела взгляд на Артура. Он расположился прямо позади господина Лемэра и, казалось, внимательно рассматривает одну из его лодыжек. Поговорив по телефону, мама вновь обратилась к постояльцу.

– Мэтти сегодня не может, – покачала она головой. – Как насчёт завтра?

– Мне нужно сегодня, – отрезал Лемэр. – Скажите ему, что он получит двойную оплату.

 

Мама очень мила. Правда-правда: она выглядит милой, даже когда пронзает вас ледяным взглядом. Но не сейчас: сейчас её лицо стало похоже на тучу. Ничего подобного я прежде ещё никогда не видала.

– Мэтти, – произнесла она в трубку очень ровным и отстранённым голосом. – Джентльмен готов удвоить плату.

Мне послышалось или на том конце линии засмеялись? Я почти уверена, хоть этот звук и был очень тих.

Мама положила трубку, к ней внезапно вернулось хорошее настроение и милое выражение лица. Может, она тоже смеётся? Люди – странные существа с этим своим смехом, но я не сомневаюсь, что им он нравится.

– Сегодня не получится, – сказала она.

– Не получится? – В голосе господина Лемэра появились визгливые нотки. – Это невозможно. Может, кто-то другой есть? Это ж не астрофизика какая-нибудь, в конце-то концов!

Ох! Астрофизика… Люди время от времени всякое такое выкидывают. Четвёртого июля прошлого года у нас был постоялец – настоящий астроном. Он объяснял Хармони и Бро, как построить ракету. И, когда они поджигали фитиль, это было что-то с чем-то! Мне никогда не понять, зачем Артур сделал то, что он в тот момент сделал, но с Артуром это вечная история: в сущности, он ходячая загадка природы. В общем, я пытаюсь сказать, что астрофизика – это первый шаг к катастрофе. И господин Лемэр начинает меня беспокоить.

– Окей, – пожала плечами мама, – астрофизика не астрофизика, но в этом случае, боюсь…

– Мам? – вмешался Бро.

Он сидел в кресле рядом с дедушкиными часами, то есть прямо подо мной, так что мне был прекрасно виден его затылок с той странной, похожей на кривое перо штуковиной на нём, и играл в телефон: крошечные человечки на экране вовсю рубили друг друга мечами.

Мама обернулась. Он смотрел на неё, но большие пальцы стремительно двигались по экрану, а крошечные людишки продолжали заниматься своим чёрным делом.

– Чего тебе? – спросила мама.

– Я могу, – заявил Бро.

– Можешь что?

– Проводить этого… эмм… клиента на маршрут. За… хм… двойную плату.

– Да? – мама пожала плечами. – Я не думаю, что…

– Эй, мальчуган, – вмешался Лемэр, перебив маму. – Ты знаешь дорогу?

Бро кивнул:

– Мэтти мне показывал. Он мой двоюродный брат, а ещё – лучший хоккеист, какого только видел этот город. Он играл за Дартмут и, если б не всякие травмы, мог бы…

– Наплевать. Отведи меня, и я заплачу, как договорились.

– Эй, мам, это сколько получится? – За всё это время пальцы Бро ни разу не притормозили. Это было потрясающе! У него в школе, кажется, проблемы? Как могло случиться, что он учится в классе на год младше Хармони? Не знаю – должно быть, я проспала пару-тройку разговоров по этому поводу. Но если управление целым сражением крохотных человечков имеет хоть какое-то отношение к школе, то Бро должен уже учиться в колледже.

– По-моему, Мэтти берёт шестьдесят пять долларов за полдня, – сказала мама.

– То есть вдвойне – это… – Пальцы Бро замерли. – Это… Эмм…

– Сто тридцать баксов, – подсказала Хармони, входя в комнату. – Я в доле.

Все посмотрели на неё. На неё всегда приятно смотреть. Не зря её имя значит «гармония»[1]: прямая осанка, сияющая кожа и эти огромные карие глаза с золотыми искорками. А взгляд! Он, пожалуй, ещё пронзительней, чем у мамы. Несомненно, она – произведение искусства. Хоть и не моего уровня. Я, кажется, это уже говорила, так что вы, думаю, понимаете.

Мама кивнула:

– Отличная мысль, Хармони.

– Э! – Бро, кажется, думал иначе. – С чего бы мне с ней делиться?

– Пополам, – уточнила Хармони.

– Вы сделаете это вместе, – мама пресекла спор в зародыше. – И почему бы вам не взять с собой Артура? Прогулка пойдёт ему на пользу.

– А сколько будет половина от ста тридцати? – Бро, кажется, всё ещё считал. Я не следила: мой мозг был слишком поглощён новым поворотом событий.

Они берут Артура с собой? Не меня?! И где справедливость? Вы на него только взгляните – это пустоголовое существо так и сидит позади Лемэра, опустив свою мерзкую морду к его лодыжкам. В любой момент некто может сигануть с верха дедушкиных часов и до основания потрясти этот безумный мир так, чтобы он уже не опомнился. Но я слишком благородна для мести. Я уверена: мало кто способен оценить моё величие. Я бесшумно соскользнула со своего наблюдательного поста и молча направилась в кухню.

– Здравствуй, мой ангел, – приветствовала меня Берта. Это очень мило с её стороны – особенно с учётом того, что я только что сказала о своей божественной природе. – Что-то ты сегодня припозднилась. Что с тобой?

Ничего особенного. Всё как обычно – просто сержусь. Берта тем временем налила в блюдце свежей сметаны и поставила у моих ног. Берта – моя поклонница. Я её любимица – она это сто раз говорила. Но это не грех и повторить. Замечательная женщина! Здесь, в «Блекберри хилл», все более-менее замечательные, кроме одного. Может, он потеряется на этой небольшой прогулке, или куда там они собрались, и больше не вернётся?

Я самым что ни на есть изящным образом лизнула сметану. Я вообще очень хорошо воспитана – не то что это свинское отродье. И я не имею в виду настоящую свинью, которая живёт у нас в хлеву и о которой мы поговорим в другой раз. Или не поговорим. А вот сметана тоже высшего класса – такая свежая и сладкая! И я этого заслуживаю! Как-никак у меня сегодня ужасный день, а ведь ещё только утро!

– Быстро ты управилась, – заметила Берта. – Хочешь добавки?

1Harmony (англ.) – «хармони», что означает «гармония».

Издательство:
Эксмо
Книги этой серии:
Поделится: