Михаил Краснянский
Монолог Сперматозоида

"Но надо жить без самозванства,

Так жить, чтобы в конце концов

Привлечь к себе любовь пространства,

Услышать будущего зов."

Борис Пастернак

Моей любимой семье – жене, сыну и дочери – посвящаю

1. Новеллы

Монолог сперматозоида

Если я появлюсь в так называемом приличном обществе и громко скажу: «Привет, я – Сперматозоид» – вокруг повиснет неловкая тишина, как будто я ляпнул что-то непристойное. Вся эта напыщенная, но недалёкая публика сразу, видимо, начнёт возбужденно вспоминать, где я обитаю и куда стремлюсь попасть, начнет сладострастно воображать, как эрегированный мужской член входит в женскую вагину, и как я затем извергаюсь туда в момент конвульсий их совместного оргазма… Та ещё публичка! Да и выгляжу я далеко не так шикарно, как все они там: голова продолговатая, туловище длинное, многочисленные ноги – короткие, да ещё хвост. Впрочем, если я буду молчать, меня никто и не заметит – попробуйте разглядеть нечто размером в одну десятую миллиметра! А молчалив я буду хотя бы уже потому, что у меня нет никакой функции голосовой связи, я могу реализоваться, я могу быть услышанным только через человеческую особь, только воплотившись в человеке. Но для этого мне нужно встретить женскую яйцеклетку, Яйцеклетку моей мечты, чтобы её гены сияли и переливались так же ярко и неотразимо, как и мои! Ну что хорошего, скажите на милость, может получиться из заурядного мужского семени и унылой женской яйцеклетки? А то ещё от семени и вовсе какого-нибудь неудачника, которому даже черные кошки уступают дорогу?…

Да, во мне кипит бешеная энергия преемственности, потому что у меня есть кое-что, чего нет ни у кого из этой напыщенной человеческой публики, потому что я владею невероятной ценностью – моим ГЕНОФОНДОМ. Вы скажете – ха! – да у каждого человека есть свой набор генов, это уже любой студент знает. А я вам в ответ – ха-ха! У этого вашего человека есть единственный, уже законченный набор генов. Иногда этот набор – очень даже удачный: ну там, Эйнштейн, Чайковский; как правило же этот набор – весьма посредственный, нередко – явно неудачный, а периодически – просто омерзительный: я имею в виду гнусных типов вроде Гитлера, Бин-Ладена. А у меня, у Сперматозоида, не какой-то там жалкий набор генов для одного человека, у меня есть миллион, нет – миллиард вариантов человека! Если обычный человек – это просто книга, то я, Сперматозоид – библиотека Конгресса США, если человек – картина маслом в раме на стене, то я – Лувр с Эрмитажем вместе взятые!

Но меня сильно тревожит неясный статус вашего земного существования. Ведь каждый из вас, человеков, здесь, на ЭТОМ свете – проездом. Ваша жизнь – мгновенна, ваша смерть – бесконечна; позади вас – вечность, в которой вас не было, впереди вас – тоже вечность, в которой вас не будет. Но не сознавая всего этого, вы бесплодно суетитесь, удовлетворяя свои инстинкты и похоти, желания и амбиции, постоянно доказывая, что вы чего-то сто́ите и кому-то нужны, не будучи в состоянии осознать, как ужасающе короток ваш путь. Борьба за существование не оставляет вам сил для борьбы за мечту. Почти никто из вас не спрашивает себя: Зачем я родился? Для чего мы живем? Что нам дано познать? Что такое счастье? Куда уходит любовь? Вы, человеки, говорите сами себе: «Лес полезен для нас, нам нужны деревья для здоровья, нам нужна древесина для дела»; «Нам нужны моря и рыбы, в морях мы будем плавать, а рыб мы будем кушать». А вот лесам, морям, зверям и рыбам – человек не нужен. Как это ни печально осознавать мне, носителю человеческого генома, – вы, люди, не нужны никому. Всё в этом мире может прекрасно обойтись без вас, без человеков. В результате, история почти каждого из вас – это история о том, как всё внутри и вокруг вас изнашивается, обугливается, растворяется в вечности, и под конец вы лишь греетесь у костра, в котором догорают ваши мечты. Каждый раз получается, что вас не заметили, что в вас, в человеках, не было нужды, что время вас не востребовало; возможно, вашего времени и не было никогда вовсе.

Правда, я владею одной стратегической тайной, которая, возможно, частично проливает свет на проблему людского существования и людской востребованности. Каждый человек является обладателем 25-ти тысяч активных генов из их общего числа около полутора миллионов; остальные гены (а это 98 %!) – это неактивные, так называемые «молчащие гены», которые никогда ничем себя не проявляют. Но я-то знаю, что в действительности это – гены души человеческой. В них, в этих якобы «молчащих генах», закодировано Послание Бога для каждой человеческой особи. Но сколько тех, кто в состоянии расслышать голос Творца в своей душе, разгадать смысл Его Послания? И способен ли такой отмеченный Богом малочисленный Человек Душевный, а тем более раритетный Человек Особый, поцелованный Богом, проще говоря, Талант – выжить в нашем сегодняшнем беспощадном мире? Ведь чтобы достигнуть Великой Цели, стремление к ней должно быть сильнее инстинкта самосохранения!

Да, я уверен: существование жизни на Земле можно объяснить только работой Мастера, а не случайной встречей в Космосе азота и углерода с водородом и кислородом. Бог создал человека и, следовательно, имеет на него авторские права. Но был ли у Бога какой-то разумный замысел относительно человечества? Если Землю сотворил Господь-Созидатель, то сегодня Его стройка выглядит запущенной: во́йны, теракты, эпидемии, наводнения, десятки миллионов голодающих детей и взрослых при переизбытке еды на глобальном рынке, при этом природа необратимо отравлена деятельностью Его созданий. Может, Господь всё же иногда допускает брак в своей работе? А может, Бог отвергает ваши молитвы? Или всё это проделки Дьявола, который часть «молчащих генов» изготовил из частиц противоестественной «тёмной материи» Дальнего Космоса и встроил их в ДНК диктаторов, террористов и финансистов? Или – не дай Боже! – Бога нет вовсе, и это человек придумал Его для объяснения необъяснимого? Ведь всё то, что вы, человеки, именуете «истиной» – в действительности, это всего лишь рубеж, где заканчиваются ваши скудные знания о Космосе…

Зато у меня есть такая замечательная штучка – гамма-хромосома. Она очень коротенькая, и имеет относительно небольшое число генов. Но эта самая гамма-хромосома при оплодотворении, в отличие от прочих генов, в неизменном виде передаёт потомству генетические маркеры, и это позволяет отслеживать дерево мутаций человека на протяжении последних примерно ста тысяч лет и позволит делать это и далее на следующие тысячи лет. То есть мы, сперматозоиды, храним и несём в себе генетическую историю, генетическую память человечества. Поэтому наш ГЕНОФОНД – он был, есть и будет вечно, как божественный луч непостижного света, как негасимая звезда, стремительно летящая сквозь необъятное искривленное пространство-время. Поэтому я, Сперматозоид, – это ПИСЬМО ИЗ ПРОШЛОГО В БУДУШЕЕ. Поэтому все события, которые были, есть и будут – для меня одинаково реальны. Поэтому я своей генетической памятью помню не только прошлое, но помню и будущее, и я знаю о нём важную вещь: будущее возглавит тот, кто сумеет его опередить. И тогда вы, человеки, сможете, наконец, надеяться: будущее – за вами, пусть не для всех, но для тех, кто его безумно захотел, потому что самыми несчастными, в итоге, оказываются те, кто побоялся рискнуть стать счастливым.

Новый Исход

1. Слепец и поводырь

Лет 150 назад из далекой провинции в некую столицу транспортировали гигантский валун, предназначенный для памятника какому-то королю или императору. Путь камня в столицу занял несколько лет…

Сотни лошадей запряжены в огромные деревянные катки из бревен в три обхвата с помощью толстых канатов, но и эти мощные бревна всё-таки ломаются камнем необъятных размеров. Тысячи солдат и служивых под громогласные команды, отчаянные крики, ржанье несчастный животных, треск бревен – передвигают всю эту конструкцию на крошечный отрезок многолетнего пути. Тут и там из грязи окружающего болота торчат ноги погибших лошадей; люди тоже гибнут – от травм, тифа, от жизни… За камнем движется Постоялый Двор, где живут, отдыхают после тяжкого труда, залечивают раны и напиваются по вечерам все участники этого грандиозного мероприятия.

Однажды на Постоялом Дворе появился слепой старик с юным поводырем. По вечерам старик играл на инструменте и пел, мальчик подпевал. Песни были печальными. Их охотно кормили, давали теплый ночлег – и всё бесплатно, за песни. Чего еще желать от жизни?..

Через несколько дней старик тяжело заболел и уже не мог играть и петь. Юный поводырь попробовал играть и петь эти грустные песни сам – но он был не слепым стариком, а растерянным мальчишкой, к тому же зрячим. Его не покормили и денег не дали. В этот день они легли спать голодными…

Старик не спал, он плакал в предчувствии близкой кончины, но плакал он не о себе, а о мальчике, которого любил и которого вот-вот вынужден будет оставить в этом жестоком мире, обрекая на голод, холод, смерть. Что делать? И тут его осенило. Ведь он, старик, всегда был слепым, и это всегда давало пищу и теплый ночлег, а кроме того, избавляло от всяческих несчастий, которыми, говорят, полна жизнь зрячих людей. Старик принял решение. Собрав последние силы, он нащупал в котомке нож, бесшумно встал и с безошибочным чутьем слепого подкрался к спящему мальчику. Но и мальчик не спал, он тоже плакал, плакал о слепом старике. Увидев перед собой слепца с ножом, мальчик в ужасе выскочил из сарая в дождливую ночь. Слепец побрел за ним, жалобно зовя его к себе. Вокруг были обрывы, ямы, вывороченные стволы – в любую минуту слепец мог разбиться, и мальчик, привыкший его оберегать, не мог вот так бросить его и убежать, он лишь отбегал на несколько метров и останавливался в ожидании. Но тут слепец подошел к краю обрыва: еще секунда – и он погибнет. Мальчик инстинктивно бросился к нему и оттащил от края. Слепец схватил мальчика и приставил нож к его глазам. Мальчик всё понял.

– Не надо! Оставь мне глаза! – в ужасе закричал мальчишка.

– Зрячим ты умрешь от голода, холода и людской подлости! А слепым – всегда будешь сыт и покоен.

– Я хочу видеть! – кричал мальчик.

– Что? Что видеть? Эту ужасную, бессмысленную жизнь?

Перед ними в свете факелов огромное количество людей и лошадей с помощью брёвен и канатов передвигали проклятый гигантский камень, и всё это заливал холодный дождь.

– Зачем куда-то тянут какой-то камень? – продолжал убеждать слепец. – Зачем гибнут люди и лошади? Какой в этом смысл? Ты это хочешь видеть?

– Я хочу видеть всё! Я хочу жить этой жизнью! Хочу! Хочу! Хочу! – отчаянно кричал мальчик…

2. Очередь

Густая толпа людей вытянулась в виде бесконечно длинной очереди; куда и за чем очередь – этого не видать. Народ в очереди разный – белый, черный, желтый, разноязыкий. С видимого нам края очередь эта состоит только из очень молодых людей – юношей и девушек. Вот к краю очереди подходит красивая девушка, спрашивает крайнего; за нею – красивый юноша. – «Ты последняя?» – «Я» – «А у меня какой номер будет?». – Он выслушивает и записывает ручкой прямо на ладони: 6.836.216.770. – «Ты откуда?» – «Школу только закончила» – «А я – музыкальный колледж» – «Любишь музыку?» – «С трех лет, сколько себя помню. Знаешь, в прошлой жизни я уже был поводырем у слепого музыканта, куски той, прошлой жизни мне часто снятся…» – Юноша вдруг затягивает старинную песню (эту песню в его прошлой жизни пел слепой старец). Между тем эта странная «очередь» движется вперед. Она медленно проходит через леса, горы, пустыни, фермы, поля, вокзалы городов, аэропорты, проходит сквозь цеха каких-то заводов, сквозь офисы, кинотеатры, отели, бордели, больницы, кафе. При этом кто-то из толпы остается в цехе завода и становится к работающему конвейеру, или в зале кинотеатра, где на экране идет бой, или задерживается в кафе перекусить бутербродом. Но из тех же цехов, кинозалов и т. д. какие-то люди присоединяются к очереди. Иногда возле очереди появляются «посторонние» люди, как бы не являющиеся полноправными членами относительно благополучной «очереди». Оборванная женщина с дебильным ребенком просит подаяние; ребенок периодически громко кричит, тогда женщина начинает его бить. Голый заросший мужчина, явно сумасшедший, играет на скрипке свою сумасшедшую музыку, потом бросает скрипку на землю и мочится на неё. Молодая женщина подходит к группе мужчин из очереди, поднимает юбку, под которой нет белья, и медленно садится на корточки, раздвигая колени. Мужчины пялятся на нее, громко сглатывая слюну; женщина сидит с безразличным видом, потом молча поднимается, опускает юбку и, собрав плату со зрителей, уходит вдоль «очереди» вперед.

– Долго здесь быть, не знаешь? – спрашивает девушка.

– Говорят, очень, – отвечает юноша, потом после паузы неуверенно добавляет: – Говорят, всю жизнь…

– И зачем это всё надо, позвольте спросить? – вздыхает девушка.

– Кого спросить, кого?! – сердится юноша. – Все всегда так жили и живут, и мы такие же.

– А если я хочу жить не так? – спрашивает девушка.

– Тебе не позволят, – говорит юноша.

– Кто не позволит? Кто?! – кричит она. В этот момент далеко впереди, среди песков, какой-то мужчина выскочил из очереди и побежал в сторону; его пытались удержать, но он вырвался. Он долго бежал, потом шел по песку, пока вдруг над ним завис военный вертолет, из которого вылетела веревка с петлей на конце – и прямо мужику на шею. Вертолет взмыл вверх и понес мужика в петле низко над очередью, на глазах которой он и кончился, вывалив синий язык. Толпа ликовала и плевала в труп.

– Смерть предателю! – кричала очередь.

– Кажется, там кого-то повесили? – в ужасе вскрикивает девушка.

– Это их дела, лучше в них не лезть, – шепчет юноша, крепко обнимая девушку и заставляя ее не глядеть на труп.

Юноша решает не стоять со всеми в «очереди», а выяснить, куда и зачем движется эта «очередь» и есть ли у нее вообще конец. Он выходит из толпы и пытается продвинуться вперед. Это занятие оказалось весьма небезопасным – за ним начинают охотиться вертолеты. Продвигаясь вдоль «очереди» он видит, что народ в ней становится все старше и старше. Постепенно, в жестокой игре «в прятки» с вертолетами, Юноше, конце концов, удается добраться до конца очереди – только чтобы увидеть особую камеру, где души людей отделялись от тел и улетали на небеса. Все люди в конце очереди – очень старые и больные мужчины и женщины, которые охотно идут на камеру, потому что их тяжелая жизнь подошла к естественному концу.

Юноша пытается уговорить их не идти в печь, но они спрашивают его: «А куда идти?», и он не знает, что ответить… В отчаянии Юноша побрел назад вдоль «очереди», рассказывая всем о том, что он увидел впереди, кричал, что посвящать свою жизнь удовлетворению собственных потребностей бессмысленно, что в таком случае результат жизни есть смерть, что нужно искать смысл жизни внутри себя, и тогда эта очередь не будет вам нужна… Но ему не верили или боялись слушать. За ним опять охотились вертолеты.

К юноше подошел пьяный мужичок, его наряд состоял, в основном, из расстёгнутых пуговиц, а походка у него была такая, будто он всё время выходил из-за угла. Он сказал:

– Я вот не космонавт, не олимпийский чемпион, я обыкновенный газированный человек – копейка стакан…

– Я стихи написал, – перебил его юноша, – послушай:

А то, что нас подстерегает,
Отнюдь не рок и не судьба,
А бестолковая пальба
По подвернувшимся мишеням,
Но бремя тягостных решений
Нас, как проклятие, пугает…[1]

Мужичок испуганно убегает. Зато в очереди появились рисованные портретики Юноши, которые передавались и даже продавались тайком; его рассказы и стихи (тоже тайком) распространялись среди стоящих в очереди…

Но вот при очередном вираже вертолету удалось набросить петлю на шею теперь уже бородатого Юноши. Вертолет взмывает вверх. Очередь видит Юношу, парящего над толпой, но никакого вертолета и никакой веревки нет. Он плывет по воздуху над очередью, и толпа падает на колени, воздевая к нему руки и крича: «Истинно, истинно говоришь!» В этот момент в небе вокруг Юноши снова появляются боевые вертолеты, а на земле под ним – современные зенитные комплексы. Всё это наводится на парящего в небе Юношу и открывает по нему огонь. Однако снаряды пролетают сквозь Юношу, не причиняя ему никакого вреда. А вся очередь до самого горизонта, не обращая внимания на стрельбу, падает на колени и протягивает руки вверх, только вверх…

3. Хранитель пляжа

Виден огромный, бесконечный песчаный пляж, однако моря почему-то не видно. На пляже загорают, играют в мяч, выпивают и закусывают; часть пляжа занимают нудисты, здесь же художники разрисовывают обнаженные тела; играет небольшой любительский оркестрик. Между лежаками, зонтиками, просто лежащими и стоящими людьми ходит единственный одетый в темный костюм бородатый мужчина с красивым лицом, который непрерывно подбирает пакеты и банки из-под соков и пива и относит их в ящик для мусора. Это Хранитель пляжа. Молодые женщины пытаются завязать знакомство с этим красивым, хотя и странноватым человеком. Одни предлагают ему выпить с ними, другие – раздеться позагорать, а третьи – даже заняться сексом, но Хранитель пляжа неизменно отказывается.

– Но почему? – спрашивают его женщины.

– Видите ли, любое внешнее искушение – вкусная еда, алкоголь, секс, азартные игры, наркотики, деньги наконец – манят человека преступить границу между наслаждением и саморазрушением. Вы ищете наслаждений извне, я же – внутри себя. Поэтому вы полностью зависите от внешнего мира, вы его раб, я же – нет, я свободен.

Одна из женщин пытается познакомиться поближе, завязав интеллектуальный разговор, и кажется, ей это удается.

– И что же – вы нашли для себя смысл жизни? – с улыбкой спрашивает она Хранителя пляжа.

– Смысл жизни, мадам, в само́й жизни, прежде всего – души, затем – разума, и в последнюю очередь – тела.

– А до того, как вы пришли сюда, кем вы работали?

– В одной своей прошлой жизни я был поводырем у слепого музыканта, в другой своей жизни я был диссидентом, а в этой жизни я сразу пришел на Землю тем, кто я есть – Посланником.

– Почему же ваш Бог не научит людей, например, излечиваться от всех болезней?

– Видите ли, мадам, Господь не учит исцелению от болезней, Он учит каждого из нас – как жить со своими болезнями.

Женщина обрадована ответом и изо всех сил пытается поддержать беседу.

– Я обожаю путешествовать. А вы?

– О да, мадам. Я обошел весь этот мир и еще много других миров.

Вдруг на пляж въезжает большой тягач, который тянет за собой на платформе огромную роскошную яхту. Тягач тормозит, водитель кричит: «Далеко еще до моря? Мне шестой причал нужен». – «Мы моря тут и не видели, говорят, до него километров пятьсот». Тягач едет дальше. Так как ему трудно маневрировать, все уступают ему дорогу, оттаскивая лежаки, выдергивая из песка зонтики и т. д., а то, что остается на пути, тягач безжалостно подминает под себя. Вдруг какой-то голый раскрашенный парень взбирается на яхту. Водитель, увидев это в боковое зеркало, высовывается на ходу в окно и орет на нарушителя, но тот прячется где-то внутри яхты и не хочет возвращаться на пляж. Постепенно, по мере медленного движения тягача, все обитатели пляжа залезают на яхту и обустраиваются на палубе. И вот уже на этой палубе загорают в купальниках и без, выпивают, перекидывают мяч, там же играет знакомый оркестрик – и всё это едет к морю… Пляж пустеет, и единственный человек, оставшийся на внезапно опустевшем пляже, – это Хранитель пляжа. Он бежит за грузовиком и зовет их всех обратно. Он кричит, что не нужно ехать так далеко, чтобы повеселиться, быть счастливым, обрести покой или что-то еще; что нельзя убежать от самого себя, и все, что нужно, – это заглянуть внутрь себя; что радость и любовь даны всем нам от Бога. «Вы живете в бесплодном тщеславии, удовлетворяя свои инстинкты и похоти», – громко предупреждает он.

– Вернитесь! Я помогу вам! – кричит он. Никто его не слышит, все хотят к морю, к новым удовольствиям… «О, – шепчет он еле слышно в отчаянии, – этот мир захвачен дьяволом, и воины добра и чести проигрывают битву за битвой…»

Но вот женщина, которая дольше других говорила с ним на пляже, слезает с яхты и медленно идет по песку к Хранителю пляжа. Затем еще несколько бывших пляжников покидают яхту и подходят к Хранителю пляжа, и еще, и еще. Так вокруг него собирается человек 20–25. Остальных (их несколько сотен) тягач увозит к морю. Хранитель пляжа поворачивается спиной к тягачу с яхтой и ведет свою немногочисленную паству вглубь песков. Куда приведёт их новый Исход?…

КВН

«Весёлый факт» моей биографии: я был организатором и капитаном самой первой команды КВН нашего Донецкого политеха (Украина), родившейся на волне ранней «брежневской оттепели» 60-х годов прошлого века. Мы были молоды, задиристы, наивны (в смысле полного отсутствия «внутреннего цензора»), короче – «и чушь прекрасную несли» (по Ю. Мориц), мы были авторами всех наших шуток и хохм; мы их сами сочиняли и сами же хохотали от них до упаду (как говаривала Шехерезада: «И она громко засмеялась и налила в шальвары»)…

На мой вкус, у нашего поколения юмор был потоньше и поинтеллектуальней чем в сегодняшних КВНах (что ж, считайте это старческим ворчанием…). Например, в «вопросах-ответах» мы спрашивали: «Что такое радость труда?» – Наш ответ был: «Это чувство, которое испытывает поэт, глядя, как рабочие строят плотину». Или: «Что вы делали вечерами, когда еще не было телевизора?» – Наш ответ был: «Когда у нас ещё не было телевизора, мы садились всей семьей и смотрели вентилятор: разницы никакой».

Шло время, оттепель заканчивалась, крепчал цэка-капээсэсовский маразм, а мы всё шутили… Пока мы шутили внутри нашего политеха – Бог нас хранил. Но вот, наконец, финал «облКВН» впервые транслировался по Донецкому областному ТВ. И что же услышало городское и областное парт-начальство? Ужас и кошмар! Например, в одной из наших сценок некий Большой Начальник говорил: «Приказываю: Менделеевскую Периодическую систему химических элементов, идя навстречу многочисленным пожеланиям самих элементов, переименовать в Периодическую систему элементов имени меня!». Или объявляли со сцены (типа программы новостей): «Сегодня, после тяжелой и продолжительной болезни, не приходя в сознание, кое-кто приступил к управлению государством»; «В связи со строительством социализма в пустыне Сахара, там начались перебои с песком». Еще я там как бы читал лекцию по химии (я был студентом химфака, а потом аспирантом). Я «торжественно заявлял», что, согласно бессмертному учению В. И. Ленина, С + О2 = СО2. Разумеется, отмечал я, реакция может пойти и по анти-ленинскому пути: 2С + О2 = 2СО, с образованием угарного газа, если кислорода недостаточно, но у КПСС кислорода всегда достаточно, не надо клеветать! Еще я упоминал реакции разложения, которые активно протекают в среде функционеров от КПСС; также отмечал положительное действие таких известных катализаторов как золото и платина, которые значительно ускоряют прохождение различных бумаг в кабинетах советских чиновников…

Наше «домашнее задание» мы сделали однажды в виде театрального фарса по «Отелло». Суть действа была в том, что в провинциальном театре репетируют шекспировского «Отелло», но в процессе работы над спектаклем режиссеры по разным причинам постоянно менялись, и все они были люди в театре случайные: один – отставной военный, другой – врач-психиатр, третий – укротитель львов из цирка и т. д. Вот одна сценка (и это еще не самая «крамольная»!).

Режиссёр-военный

На сцене – Отелло, Яго, Дездемона, Эмилия. Входит Режиссер в военной форме строевым шагом.

РЕЖИССЕР: Ать-два, ать-два! Стой! (останавливается, отдает честь, докладывает) Режиссер-полковник к месту проведения репетиции прибыл!

ЯГО: Товарищ полковник, вам, наверно, в Театр Советской армии?

РЕЖИССЕР: Это еще что за дембель? Никак нет! Именно к вам! Ведь это у вас через неделю сдаётся "Отелло"?

ОТЕЛЛО: Отеллы погибают, но не сдаются!

РЕЖИССЕР: (жмет руку) Благодарю за службу!

ОТЕЛЛО: На моем месте так поступил бы каждый настоящий мавр!

РЕЖИССЕР: Молодец. А теперь постройтесь и доложите, как положено. Я вам не Миро́вич и тем более не какой-то там Данченко.

ОТЕЛЛО: Внимание! В одну шеренгу становись! Р-равняйсь! Смирно! (Актеры замерли. Отелло строевым шагом подходит к Режиссеру.) Товарищ Режиссер-полковник, личный состав труппы для прохождения репетиции построен. Дежурный по пьесе генерал Отелло.

РЕЖИССЕР: Здравствуйте, товарищи актеры!

ВСЕ: Здра-жла-та-па!

РЕЖИССЕР: На Отеллу-Дездемону р-рассчитайсь!

ЯГО: (испуганно) Как это?

РЕЖИССЕР (кричит) Р-разговорчики ат-ставить! Выполнять команду!

ОТЕЛЛО: Отелло!

ДЕЗДЕМОНА: Дездемона!

ЭМИЛИЯ: (в замешательстве, басом) Отелло!

ЯГО: (смущаясь, тонким голосом) Дездемона!

РЕЖИССЕР: (презрительно оглядывает Яго) Я так и думал…

ЯГО: (подходит к Режиссеру, обнимает его) Иди ко мне, пра-а-тивный!

РЕЖИССЕР: (отгоняет Яго, всем) Вольно! Вопросы есть?

ОТЕЛЛО: Товарищ Режиссёр-полковник! Как насчёт повышения денежного довольствия?

РЕЖИССЁР: У вас какой оклад?

ОТЕЛЛО: У меня 200 рэ в месяц…

ЯГО: А у меня пятьсот, я народный артист.

РЕЖИССЕР: Вижу, порядка здесь у вас нет. Генерал вкалывает за копейки, а какой-то поручик по имени Яго аж пять сотен отхватил. Объявляю приказ по труппе: с сегодняшнего дня каждый актер будет получать зарплату того персонажа, которого он играет. Генералу Отелло я кладу тыщу на месяц, поручику Яге ставлю 250, а Дездемоне как молодому специалисту – и 100 рэ хватит.

ОТЕЛЛО: (Режиссеру, на ушко шепотом) Вы что! Шекспировская Дездемона – дочь сенатора Брабанцио!

ДЕЗДЕМОНА: (хнычет) Я папочке пожалуюсь.

РЕЖИССЕР: О, это меняет дело. Дочь уважаемого человека. Две тыщи рубликов на месяц.

ДЕЗДЕМОНА: Смотрите у меня!

Заходит строевым шагом Посыльный.

ПОСЫЛЬНЫЙ: (Режиссеру) Товарищ Режиссёр-полковник! (Вручает пакет) Это приказ из Генштаба. Вам предписано срочно вылететь из театра в район боевых действий на Ближний Восток!

РЕЖИССЕР: (вскакивает, берет пакет) Есть! (Уходит строевым шагом, оборачиваясь, командует актёрам) Стоять – смирно! Играть – смирно! Думать – смирно! Жить – смирно! Ать-два!

Ярости нашего обкома ВЛКСМ, а особенно отдела науки и учебных заведений обкома КПСС, «курировавших» КВН, не было предела! Тем не менее, не вняв «звоночку», мы твёрдо решили выходить на всесоюзный экран, подав официальную заявку в Москву (тем более, что тогда всесоюзным КВН руководила моя однофамилица Марианна Краснянская) – и в декабре 1971 г. я из студии на Шаболовке в Москве таки «вылез» на всесоюзный экран с презентацией нашей команды КВН ДПИ! И вот воскресным вечером, весь Донецк (вместе со всем СССР) увидел меня на экране телевизора. И это был конец моего вузовского пути (правда, тогда я этого еще не знал). Я не знал, что в понедельник с утра ректора, а также секретаря и важных членов парткома ДПИ вызовут в Донецкий обком КПСС на какое-то заседание, и зав. сектором науки и учебных заведений мадам Радченко будет орать им в перепуганные лица примерно следующее: «Кто уполномочил какого-то Кгаснянского (так, по рассказам сочувствующего мне члена парткома, произносила она мою фамилию – через «г», намекая на моё еврейство) представлять на всесоюзном телеэкране Донецкую область, если даже САМ первый секретарь нашего обкома КПСС тов. Дегтярёв еще ни разу не выступал по ЦТ?! Дополнительную ярость обкома вызвало то, что я вышел на сцену, держа в руке плакатик с надписью «1 ХA». Но это, сказал я, вовсе не запись звука, издаваемого человеком при смехе, нет, это единица смеха, названная в честь замечательного капитана одесской команды КВН Валерия Хаита – ну как 1 Вольт, например. «Это что же, – зашлась пеною мадам Радченко из обкома, – один еврей прославляет другого еврея по ЦТ на всю страну?!» – Чтобы духа этого Краснянского в институте не было!» – подытожил ситуацию обком КПСС. Вскоре «моего духа» в ДПИ не стало – меня, 26-летнего кандидата химических наук, уволили решением парткома факультета (!), а деятельность нашей институтской команды КВН была запрещена (уже парткомом института).

Ещё с советских времен я всегда очень удивлялся: вот захожу я в некий высокий кабинет (партийный, министерский, иной); я точно знаю, что хозяин кабинета никогда обо мне не слышал и впервые меня видит, но я четко ощущаю – он сразу, с первого взгляда, с первого «нюха» понимает: в кабинет зашел ЧУЖАК. Как??! Я долго пытался понять этот феномен, пока где-то не прочел статью о хорьках. Степные (белые) хорьки вот как обустраивают свою жизнь. Они заселяют участок степи, после чего самцы начинают грызться между собой за звание «альфа-самца». Наконец один – самый сильный и наглый – загрызает или запугивает всех прочих и становится «хорьком-в-законе». После чего он поступает следующим несложным, но эффективным образом: он мочится на всех остальных коллег-хорьков. Далее всё очень просто: «хорёк-в-законе» ежедневно обходит свои владения и обнюхивает всех встречных; если встречный пахнет его мочой – значит свой, если нет – это чужак, и «хорёк-в-законе» без лишних вопросов немедленно загрызает такого. И тогда я понял, что при посещении владельцев всяческих "высоких кабинетов" (как прошлых партийных, так и нынешних коррумпированных) моя проблема состоит в том, что Я НЕ ПАХНУ ИХ МОЧОЙ! И всякий раз, выйдя из такого кабинета, я, как молитву, повторял любимое четверостишие любимого Галича:

Не делить с подонками хлеба,
И не падать пред ними ниц,
И не верить ни в чистое небо,
Ни в улыбки сиятельных лиц.

В советские времена я представлял себе КПСС как раковую опухоль в Кремле с метастазами по всей стране. И после изгнания меня из ДПИ я еще раз с гордостью отметил: хотя КПСС густо и тщательно загадила весь СССР своей канцерогенной мочой (включая мою альма-матер – Донецкий политех) – я, в отличие от многих и многих, так и не согласился пахнуть ею! «If I lose my honor I lose myself – Если я потеряю честь, я потеряю себя» (Уильям Шекспир, «Антоний и Клеопатра»).

Туризм моей молодости

Массовым увлечением молодой советской интеллигенции 60-х-70-х годов прошлого века был туризм. Но наш туризм того времени кардинально отличался от нынешнего. Не было никаких авиалайнеров и красавцев-автобусов в два этажа, никаких 4-звёздных отелей и шведских столов, никаких гидов и туристического прикида от Adidas. А что было? – Общий вагон немытого поезда, палатка да костер, компас да карта, банка тушенки да брикет каши в закопченном котелке, брезентовая ветровка сверху да прорезиненные кеды снизу. Но было там кое-что ещё…

Туризм для нас – это была не только единственно материально доступная нам форма отдыха, не только способ поддержания высокого спортивного тонуса, не только любовь к природе – это был еще и «глоток свободы»: сияние солнца, величие гор и царственность рек не визировались парткомом КПСС и не утверждались совковым начальством.

Любимым нашим пешеходным маршрутом был Кавказ. Мы добирались из Донецка до Теберды или Архыза, потом за несколько дней одолевали Чучхур, Клухор или 2–3 других перевала. Мы проходили леса со столетними пихтами, небольшие бурлящие водопады, яркие субальпийские луга, а вокруг, на высоких пиках, сиял снег, недоступный и холодный. Потом спускались с гор к озеру Рица, а оттуда – к Черному морю. Мы ставили палатку в какой-нибудь закрытой скалистой бухточке у самой воды, загорали, купались, любовались кавказскими горами – суровыми часовыми вечности, с которых мы только что спустились, пили чудное красное вино, эту виноградную кровь, настоянную на праздничной смеси черноморского ветра и солнца. Потом солнце уходило за горизонт, наступала ночь. Ночь дышала вязкими могучими ароматами. Море, большое и молчаливое, черным псом лежало у ног. Иногда по нему скользил луч прожектора, и тогда оно одевалось в сказочные краски, будто сам Айвазовский прошелся по нему своей кистью… Мы пели Галича, Городницкого, Кукина, Окуджаву. «Не покупаются, не покупаются доброе имя, талант и любовь» – пели мы дивные окуджавские строки. «Почему это не покупается любовь, очень даже покупается!» – заявил как-то один немолодой мужик, случайно оказавшийся в нашей молодой компании. «Нет, – твёрдо возразил я, – женщину купить можно, а любовь – нельзя, нет!» – «Да почему…» – попытался он продолжить спор. – «По качану! – перебил я. – Любовь вообще не бывает «почему», она всегда – нипочему, она всегда – просто так!» – И был очень горд собой! Не дал в обиду ЛЮБОВЬ!

Каждый год, первого сентября, мы, взяв недельный отпуск, садились в байдарку и, неторопливо, но мощно помахивая вёслами, плыли по Северскому Донцу, по этой тихой украинской равнинной речке, в объятиях могучих лиственниц, между которыми иногда мелькали стайки молоденьких голенастых сосенок; по серой глади реки бесшумно скользили желтые листья. Жизнь, думал я, сидя в байдарке, подобна реке: меняя ее русло, ты принимаешь на себя ответственность за последствия. Река учила нас простой философии: по течению плыть легче, чем против течения, а если попасть в середину струи – то легче вдвойне; плывя по течению, всегда можно утверждать, что делаешь это добровольно. Но мы, по своему упрямству, выбирали маршруты, где нужно плыть против течения; мы гребли до полного изнеможения и, когда сил уже не оставалось, хотелось отдохнуть и поесть, наш «байдарочный капитан» Лёня, взглянув на часы, на солнце, на берега реки, один из которых был обязательно пологим, а другой – крутым, неумолимо и глубокомысленно изрекал: «Надо еще гребсти!» (так, через «б», говорил это слово один дедок на Северском Донце). И все последующие годы, когда было тяжело, когда опускались руки – я упрямо говорил себе: "Миша, надо ГРЕБСТИ!"…

На лугах вдоль реки паслись многочисленные коровы, и я научился (зажимая нос пальцами) довольно-таки сексуально мычать, подражая молодому бычку. Некоторые коровы реагировали на моё мычание, поворачивая голову к байдарке и заинтересованно мыча в ответ. Я бурно радовался своим успехам! Но однажды, когда мы проплывали вблизи отвесного берега, одна корова-эротоманка в ответ на мой «мук» неожиданно обрушилась с берега в воду и целеустремлённо поплыла к нашей байдарке, рассчитывая, видимо, вступить со мной в интимные отношения и завести совместного телёнка. Огромная волна от рухнувшей в воду туши ударила в борт байдарки; мы с трудом восстановили её плавучесть и, отчаянно налегая на вёсла, позорно бежали от большой и чистой коровьей любви. Когда опасность миновала, суровый (но справедливый!) капитан Лёня дал мне по шее и категорически запретил заводить шашни с крупным рогатым скотом…

Часов в шесть вечера мы причаливали к берегу, ставили палатку, разводили костёр, варили ужин. Потом, уже в темноте, долго пили чай, всматривались во тьму, которая вокруг яркого костра казалась нам особенно тёмной и зловещей, наперебой цитировали Тютчева:

“И бездна нам обнажена
С своими страхами и мглами,
И нет преград меж ей и нами —
Вот отчего нам ночь страшна!”

Потом просто лежали и смотрели на звёзды. Вот ковш Большой Медведицы, а вот Кассиопея, похожая на английскую «дабью». И вдруг – золотой промельк падающей звезды. Ты успел загадать желание? А ты?… Как передать это ощущение величия и простоты мирозданья, это счастье проникновения в тайны вечности, этот шепот надмирных голосов, этот щемящий диалог души и неба?…

Холера в Одессе

Один из ярких эпизодов своей «политехнической жизни» я бы назвал «Холера в Одессе». Представьте, это не просто шутка, это целая трагикомедия! Лето 1970-го я проводил на базе отдыха Одесского политеха, в Каролино-Бугазе под Одессой. Тогда это было прекрасное малообжитое место, с огромными песчаными пляжами (ну прямо-таки Копакабана-2), на которых даже две сотни загорающих студентов были малозаметны. Там я сдружился с московской студенткой Ингой (её бабушка была эстонкой – отсюда «нестандартное» имя) и был вполне счастлив. Так как в Одессе проживала куча моих родственников, я по воскресеньям ездил рейсовым автобусом в Одессу их навещать (иначе обид не счесть!). Каково же было моё удивление, когда во время очередной воскресной поездки наш автобус остановили какие-то странные милиционеры с автоматами в руках (это сейчас такими милиционерами никого не удивишь – тогда это было сенсацией!) и, переговорив с водителем, завернули нас обратно. Уже днём по лагерю поползли слухи, что в Одессе эпидемия холеры.

Дальше события развивались по сценарию этой самой трагикомедии. На следующее утро несколько десятков автобусов в окружении всё тех же автоматчиков вывезли из окрестных пионерлагерей всех детей; мы в Каролино-Бугазе остались совершенно одни – больше никаких баз отдыха, кроме детских, в то время вокруг нас не было. Вечером приехал военный вездеход, на выходе из нашего лагеря поставили солдата-часового, а на пляже установили…пулемёт! Честное слово! Чапаев отдыхает! Нам сказали, что из-за холеры купаться в море запрещено. Потом закрыли столовую. Потом исчез весь персонал нашей базы отдыха. Некоторое время работал буфет, но разве может буфет прокормить двести молодых ртов (впрочем, «ртов» осталось человек 60 – все, кто жил в Одессе и области разъехались по домам – всё равно там уже была холера, а вот нас, иногородних (я тогда жил в Донецке и был аспирантом в Донецкого политеха), развозить холеру по стране «не пущали»). Потом из буфета исчез хлеб, потом колбаса, потом всё остальное; потом закрылся и буфет – начался голод и надо было что-то делать. На 60 оставшихся человек было всего 15 ребят, остальные – девушки (при этом трио парней из Подмосковья беспробудно пили с первого дня пребывания, ни закусками, ни тем более девушками в упор не интересуясь); если бы это был нормальный отдых, такому раскладу позавидовал бы сам Казанова! Но нам, оставшейся дюжине, надо было кормить лагерь. Рядом была бахча со свирепой охраной. Как-то раз, «до холеры», несколько добровольцев попытались подобраться к краю, но их обнаружили и прогнали. Мы вооружились палками и «в одну шеренгу по двенадцать» солнечным утром двинулись на бахчу. Что вам сказать – враг был повержен! Тем более, как оказалось, эти арбузы и дыни всё равно никуда вывозить нельзя, так что охрана (тоже иногородняя, молдавская) была нам даже рада. Мы переместились на бахчу – там мы загорали и ели арбузы и дыни (вместе с молдаванами). Наши почки работали, как насосы гидроэлектростанции. Вдруг однажды мы увидели мчащегося к нам дежурного по лагерю (мы оставляли там пару человек – не для охраны, конечно, а для возможных новостей из Одессы), всклокоченного и с выпученными глазами. Добежав до нас, он несколько минут хватал ртом воздух, а потом выдавил: "Буфет… открылся…". – "Ну и…?" – вяло отреагировали мы. – "Там… икра… красная…" – выдохнул он. – "Ага, а как насчет ананасов?" – ядовито поинтересовались мы. Но в лагерь пошли. Оказалось, в буфете (из которого вывезли не только мебель, но и тарелки с ложками и вилками!) появилась красная икра из Астрахани, где тоже была холера (и, значит, икру нельзя было ни вывозить, ни продавать), а также сгущенка одесского молокозавода (по тем же причинам). Каждому из нас выдавали на день три банки сгущенки и 100 граммов (!) красной икры. Так мы это всё и ели – икру со сгущёнкой (ни хлеба, ни чего-либо другого по-прежнему не было). Ну, в каком занюханном Париже вы еще найдёте такое изысканное меню!

Эта лафа продолжалась всего три дня: в одно далеко не прекрасное утро к нашей базе подогнали три автобуса с охраной и вывезли нас в Одессу, в профилакторий политеха. Там нам объявили, что мы будем 6 дней пить антибиотики, после чего сдадим анализ и, если всё o’key – нас отправят по домам. Каждую новую группу селили на верхний этаж, и охрана ходить по этажам нам не позволяла (ведь ниже этажом жила предыдущая группа, которая уже пила этот антибиотик 2–3 дня и, значит, была «здоровее» нас). Так как на базе отдыха образовалось довольно много пар [одессит(ка) – иногородний(няя)], то каждый день под окнами профилактория собиралась «одесская часть» разлученных холерой «любовных пар» («иногородняя часть» занимала места в окнах профилактория). Стоял гвалт, смех и немного слез.

Шесть дней мы пили таблетки по 4 раза на день (трое тех парней продолжали пить водку – и где только они её брали в условиях круглосуточной охраны?), и все мы отчаянно скучали. Зато потом развеселились, ибо настала пора сдавать анализ (как выяснилось – кала). Оказалось, что анализов этих по городу Одессе – огромный объём, санэпидстанции (СЭС) работают круглосуточно и всё равно не справляются. Поэтому было решено (видимо, на бюро Одесского горкома КПСС – где ещё могли придумать такой бред!): «делать» по десять человек в одну баночку и так сдавать анализы в СЭС! Это было просто и гениально – объём анализов сразу сократился в 10 раз! А как же, мать вашу, эти 10 человек будут складывать свой кал в эту треклятую баночку? – завопили мы. – А как хотите! – А что будет, если там обнаружат вибрион? – А всех 10 в изолятор на 40 дней! Знай наших! Я тут же организовал экстренный выпуск стенгазеты «Вдесятером в одну баночку, не считая собаки» (по мотивам повести Джером К. Джерома «Трое в одной лодке, не считая собаки»), а также переделал песню Высоцкого:

“Если друг отказался вдруг
в свою банку пустить подруг,
если сразу не разберёшь:
не живёт ли в нём вошь —
парня в банку возьми – рискни,
пусть предъявит свой кал, нахал,
будет в банке с тобой одной —
в СЭС поймут, кто такой…" —

и все её распевали. Но «кроме шуток» все стали подозрительно оглядывать друг друга – брать его «в свою баночку» или нет? И вот тут мой взор остановился на трёх лыка не вяжущих «подмосквичах» – ибо мне вдруг стало совершенно ясно, что в их намертво проспиртованных организмах никакой холеры даже теоретически быть не может; более того, если к любому из них в желудок заползёт гадюка – даже она немедленно подохнет в страшных судорогах! Мы с Ингой пристроились к ним в баночку и не прогадали – всё прошло «на ура». Потом нас (также под охраной) отвезли в аэропорт, и тут наши пути разошлись – Инга сразу попала на московский рейс и улетела, я ещё несколько часов ждал рейса на Донецк. Я был дико голодным (в аэропорту все буфеты были закрыты), в самолёте было очень душно, и когда наш АН-24 взлетел, меня начало «укачивать». Наконец самолёт сел в Донецке, и я вышел на свежий воздух. Но, увы, это было ещё не всё – я увидел, что нас посадили вдали от аэровокзала и что к нам подходят какие-то люди в белых халатах с чем-то вроде огнетушителей в руках. Пока я тупо соображал, ко мне подошла молоденькая симпатичная медсестра и с очаровательной улыбкой обдала меня с ног до головы какой-то зловонной дезинфицирующей жидкостью. Это было уже слишком – и меня, к моему стыду, немедленно «вывернуло» прямо на ошалевшую медсестру. Так закончилась моя одесская холера…

Впрочем нет, было продолжение. Когда в декабре того же «холерного» года я приехал по делам в Москву, то позвонил Инге и мы встретились. Я издали увидел её долговязую фигуру в длинной шубе (Инга была на полголовы выше меня) и кинулся навстречу с купленными заранее цветами. Мы несколько часов бродили по Москве, периодически забегая в кафе погреться, обсуждали последние литературные и киношные новинки, с хохотом вспоминали «одесскую холеру», и говорили, говорили. В Москве стоял чудовищный мороз, градусов, кажется, тридцать (сперва я отморозил себе всё, что было можно, потом – всё, что было нельзя), но было солнечно, шел лёгкий искрящийся снежок:

И трепещет, как дивная птица,
Голос твой у меня над плечом,
И, внезапным согретый лучом,
Снежный прах так тепло серебрится.

(Это Ахматова). Потом Инга сказала, что у неё есть жених, она на Новый год выходит замуж и это наша последняя встреча. Мы поцеловались, и она навсегда исчезла из моей жизни. Вот это и был «окончательный московский конец» одесской холеры!

Мемуары трехлетнего человека

Когда мои дети (сын и дочь) были совсем маленькими, я постоянно сомневался, что правильно понимаю причину их слёз или смеха, их радости или огорчения. Мир детей и мир взрослых – непересекаемы; например, как я заметил, детей больше интересует – откуда всё берется, а взрослых – куда всё девается. Можно только радоваться, когда дети, а особенно внуки нарушают наш покой – это дает нам подтверждение, что наш покой ещё не стал вечным…

Как-то я поделился своими мыслями с моей приятельницей, прекрасной, талантливейшей поэтессой из Украины Наташей Хаткиной (она тогда тоже воспитывала маленькую дочку). Поэзия Наташи мне близка и мною любима:

Впятером, вшестером, всемером
мы на кухне за тесным столом
пили чай. Мы друг друга любили.
А часы, что за нами следили,
били полночь – и тут же рассвет.
Но казалось, что Времени – нет.
Вдруг, заплакав, воскликнула я:
– Эти чашки не смеют разбиться!
Эти милые руки и лица
раствориться не могут во мраке.
Слышишь? Мы никогда не умрём! —
Впятером, вшестером, всемером,
наши дети и наши друзья,
наши кошки и наши собаки.

Но вернёмся к моему разговору с Наташей Хаткиной о «загадочной детской душе». Поговорив об этом несколько вечеров, мы вдруг решили сочинить такую вот нравоучительную сказку для наших детей (видимо, вдохновленные историей преподавателя математики Оксфордского университета Чарльза Додгсона – он же Льюис Кэрролл – который в 1864 г. написал не только захватывающую сказку для детей про девочку Алису, но также, как оказалось, и философскую притчу для взрослых). Причем, мы решили сочинять обязательно от первого лица – от трёхлетнего ребёнка! Мы думали, что сочиняем прежде всего детскую книжку для детей, но, по-моему, получилась взрослая книжка для взрослых – судите сами (ниже – несколько отрывков).

Кушанье

Меня зовут Маша и мне три годика. Правда, до трёх я считать ещё не умею, но до семи уже могу: раз, два, семь! Я очень плохая девочка. Я никогда не вырасту, потому что очень плохо кушаю. Я не люблю манную кашу, рисовую кашу, гречневую кашу. Я не люблю суп, борщ, жареную картошку, вареную картошку. Макароны ненавижу. Котлетами я плююсь, от молока у меня тошнилка. Меня часто ругают из-за кушанья, и я не понимаю – за что. Вот мне сильно захотелось варенья, и я полезла на кухне в буфет. Мне было очень трудно, но я все-таки достала банку, проковыряла дырку в бумажной крышке и засунула туда ложку. Тут прибежала бабушка и сказала: "Не смей кушать варенье, скоро обед!" – Какие странные эти взрослые! Когда я хочу что-нибудь скушать – мне не разрешают, когда не хочу – запихивают в меня еду. Как их понять? Мама говорит: "Съешь эту кашку, получишь конфетку". Но конфетку я тоже не хочу, зачем тогда есть кашку? "Сейчас же съешь! – громко говорит мама, хотя я совсем возле нее, и все хорошо слышу. – Сколько можно капризничать!" – говорит она еще громче. Я хочу объяснить мамочке, что совсем-совсем не хочу кушать и что не виновата, но из меня вдруг вырывается крик: "Не хочу-у!". Мама быстро-быстро начинает рассказывать: "А вот жили-были дед и баба открой рот. И попросил дед бабу закрой рот испечь ему колобок глотай кашу". Каша противная, в ней плавает теплое жирное масло. Я кашу не глотаю. Ее у меня в ротике собралось очень много, она уже даже вытекает обратно. А мама говорит и говорит эту противную-противную сказку. Но я внимательно слушаю, потому что, когда мамочка на минутку замолчит, надо успеть выплюнуть кашу и крикнуть: "Не хочу!". Если мама торопится, она сразу стукает меня по губам, и тогда можно реветь и драться. Иногда она зовет папу. Папа прибегает и кричит: "Оставьте ребенка в покое (ребенок – это я!), пусть он ест сам". Все уходят из кухни и оставляют меня вдвоем с ненавистной кашей. Ну, сейчас я ей покажу. Я хватаю ложку и изо всех сил луплю этой ложкой по каше. Вот тебе, каша, вот тебе! Каша пугается и убегает из тарелки на стол, на пол и на стенку. Я тоже пугаюсь. Но вдруг вижу, что каша со стенки мне подмигивает. Ой! Надо срочно что-то делать. Сейчас прибежит бабушка – и начнется! Я умоляюще гляжу на любимого пёсика Кешу, который сидит рядом и внимательно смотрит на убежавшую кашу. Каша тоже приятельски глядит на него и даже подмигивает ему со стенки. Кеша радостно взвизгивает и начинает быстро-быстро дружески лизать кашу – сперва ту, что на полу, потом на столе, потом на стенке, а потом остатки на моей тарелке. И каша исчезает! Кеша настоящий друг, спрятал кашу от бабушки у себя в животике!

Одевание

Летом я просыпаюсь вместе с солнышком, а зимой вместе с лампочкой. Мама зажигает свет и говорит: "Маша, быстро одеваться". Но это она только так говорит. А одевает она меня сама. Зимой одевания очень много. Одних штанов три штуки. Верхние синие штаны такие кусачие, что прокусывают нижние красные. Ну и пусть бы себе кусали друг дружку, а меня нечего, я им ничего плохого не сделала. Мне захотелось на горшок, но только я подумала сказать об этом, мама схватила меня одевать, и я быстро забыла. Мама одевает меня очень быстро. Она крутит меня и всё время дергает, как я свою деревянную куклу Зину. Три раза дерг за одну ножку, три раза за другую – и вот я уже во всех своих штанах. За штанами идут носки. Мама их всегда очень долго ищет. Наверно так надо, потому что вообще-то носки всегда валяются на самом виду. Только я вспоминаю про горшок, раздается мамин крик: "Где эти собачьи носки?", хотя бабушка говорила, что они вовсе верблюжьи. Носки я хорошо вижу, но искать их очень интересно, и я молчу и принимаюсь их с мамой искать. Про горшок я опять забыла. Мама сначала засовывает голову в мой шкафчик, потом высовывает голову и выкидывает из шкафчика все вещи. Носков, конечно, там нет, потому что они спокойно лежат на столе прямо перед носом. Но мы с мамой еще залезаем под кровать, потом под шкаф, потом в мой ящик с игрушками (как интересно!), потом мама смотрит на люстру, где носки один раз действительно висели. Наконец мама зло ударяет кулаком по столу и попадает прямо в эти собачьи носки… После носков мама надевает на меня пальто и ботиночки и бежит причесываться. Стоять в коридоре мне жарко и скучно. Тут я вспоминаю про горшок.

– Какать! – кричу я. – В яслях покакаешь, – кричит мама из ванной. – Тут всего через дорогу перейти. – Ка-акать!! – все равно ору я изо всех сил и начинаю снимать пальто, потому что мне очень жарко. Подбегает мама, одним рывком сдирает с меня всё и плюхает меня на горшок.

– Алик! – кричит она папе, – я опаздываю, мне опять вкатают выговор. Зашвырнешь ребенка в ясли сам (ребенок – это я!). Мама уходит. Я сижу на горшке в коридоре. Перед моим носом ящик с обувью. Это очень интересно. Если потянуть папин ботинок за шнурок, получится очень хороший паровозик. У-у-у – ботинок поехал вокруг горшка. Но только ботинок коричневый, а паровозики-то черные! А вот как раз щетка. Сейчас мы намажем ботинок черненьким кремом. – Готово? – подбегает папа. – Готово, – говорю я, – намазала! Папа поднимает меня с горшка. – Ничего не сделала, только голову морочила, – говорит он и легонько шлепает меня по попе. А я забыла совсем про горшок, так интересно было с папиным ботиночком! Папа пытается оттереть ботинок, а также мои и свои руки от сапожного крема и начинает меня одевать. Одевает он меня не так быстро, как мама, зато меньше дергает, потому что все штаны надевает на меня сразу. При этом как-то получается, что на одной ножке сверху синяя штанина, а на другой – красная. Мне так очень нравится, а папа ругается на штаны, а потом говорит: «Пустяки! Идти всего через дорогу!». Папа гасит в комнатах свет, зашвыривает горшок ногой в ванную, а меня через дорогу – в ясли, как мама велела.

Страхи

Жить очень страшно. Если переходить дорогу и не держать бабушку за руку, то на тебя наедет машина и отрежет ножку («мой зайчик, мой мальчик попал под трамвайчик»). Если не будешь слушаться маму, то тебя заберет дядя милиционер и наругает, а если не слушаться бабушку, то придет тетя врач и сделает укольчик, а если папу – то папа сам нашлепает. Если не будешь кушать, то налетит ветер и унесет, и понесет далеко-далеко, и спустит в темном-темном лесу, а там волки вот с такими зубами. Если не будешь спать, то придет маленький, синенький, волосатенький старичок, на одну ножку хромает, одним глазиком моргает – и как защекочет. А если будешь приставать с вопросами, то прилетит огромная оса и укусит за язычок. Вот как всё кругом страшно. Зато у меня есть Бабайчик. По вечерам он живет в темном углу против моей кроватки. Он страшный, потому что Бабайчик, и я его боюсь. Но он не злой Бабайчик, ему ничего от меня не надо, и я с ним дружу. Я рассказала о нем бабушке. "Чего ты боишься, – сказала бабушка, – никакого бабая там нет". И включила свет. "Конечно нет, – согласилась я. – Он же за шкафом теперь спрятался". Прибежал папа, "Да нет здесь никакого бабая!" – и, крякнув, отодвинул шкаф. Пока он двигал шкаф, Бабайчик (хитрый!) спрятался под мою кроватку, но я его не выдала, не хочу, чтоб он убежал совсем, и кроватку не хочу, чтоб двигали. "Она издевается над нами, – закричала мама. – Откуда ты взяла этого дурацкого бабайчика! Если ты будешь слушаться маму, папу и бабушку, никакого бабая бояться не нужно!". А я его и совсем не потому боюсь. Это мой Бабайчик, а не ваш, и я его боюсь, потому что я его люблю!

Веселье

Зимой наша песочница спит под снегом. Но когда летом в выходные мы выходим во двор, мама сразу усаживается на лавочку вязать и говорит:

– "Не крутись возле меня. Пойди поиграй в песочницу. Вон сколько там детей. Вы так вчера хорошо играли". – Детей там и правда много, и они все вместе, а я одна, и никто на меня даже не смотрит, и мне немножко страшно к ним подходить. Я чуть-чуть помню, что вчера мне с ними было весело, но совсем не помню, как это веселье началось.

– Иди, иди в песочницу, – подталкивает меня мама в спину. – Вон Сережа играет, и Дима там. Я подхожу к Диме. С Димой мы вчера закапывали его красную машинку в песок и потом долго-долго искали. Это было очень весело. А сейчас Дима играет с такой же, как он, толстой девочкой в белых колготках, со Светкой, и на меня не глядит. А девочка еще и пихается. Мне становится скучно. Я иду на другой край песочницы. Там уже стоит Анечка. Она всегда долго стоит на краю песочницы и шатается, а потом падает вниз, ударяется головкой о землю и орет. Мне становится ее жалко. Я поднимаю Анечку с земли, беру за ручку и отвожу к скамейке, где сидят мамы. Воображуля Светка в своих белых колготках тоже прибежала и уселась на лавочку со взрослыми и сразу стала ябедничать:

– А Аня подобрала в песочнице фукаку и засунула в ротик! – Анечкина мама молча сгребает Анечку, молча засовывает ей в ротик свой сердитый палец и долго шарит им в Анечкином ротике. Ага! Нету фукаки! Съела! Мама молча несет Анечку к песочнице и забрасывает на середину. Анечка бредет к краю песочницы, останавливается и начинает шататься. Сейчас она упадет и ударится головкой, а я возьму ее за ручку и отведу к ее маме. Но тут вмешивается моя мама: – "Не ходи сюда сама и не води Анечку. Нечего торчать возле взрослых". – Ну, конечно, нам нечего, а Светке есть чего. Нет, что-то сегодня скучно, вот вчера было весело, только, как именно это было – я уже не помню. Я иду в песочницу. В ней уже очень много детей. Больше, чем песка. Но песок там тоже есть. Сережка им все время обсыпается. Поэтому, когда я прихожу в песочницу, я первым делом ищу Сережку. Когда я нахожу Сережку, я набираю в ведерко песочек и высыпаю Сережке на головку, потому что ведь он все равно будет обсыпаться, а я раньше! Когда это видит моя мама, она строго говорит: "Сейчас же возьмитесь за ручки и играйте хорошо". А сама вяжет. А как же можно играться, если все время держать друг дружку за ручки? Когда обсыпание видит мой папа, он говорит: "Так ему, давай, давай, дочка, только смотри в глаза не сыпь!". А сам курит. Когда со мной гуляет бабушка и видит, как я обсыпаюсь с Сережкой, она кричит Сережкиной маме: "Уберите вашего хулиганского ребенка!" (ребенок – это Сережка!). Бабушка не курит и не вяжет, а все время следит, чтобы мы играли, как положено. А это так скучно! Пока наши бабушки и мамы спорили, мы с Сережкой залезаем на горку. Горка высокая, железная и немножко шатается. Мы с Сережкой боимся и поэтому, когда съезжаем вниз на попе, громко визжим. На визг прибегают бабушки и мамы и дружно сердятся:

– “Нужно немедленно убрать эту горку со двора, дети сломают руки, ноги, головы, оторвут пуговицы, протрут штаны!" – и тащат нас обратно в песочницу. "Сидите тихо и играйте, как положено", – говорят они нам. Но визг уже сидит во мне, и его надо скорее выпустить или я сейчас же лопну. Я громко визжу и убегаю от Сережки, Сережка визжит еще громче и убегает от меня в другую сторону. Анечка шатается на краю песочницы, вдруг с визгом спрыгивает вниз и не падает! И с визгом бежит догонять нас, а мы бежим и вовсю кричим! Вот оно – вчерашнее веселье! Я вспомнила! Вспомнила! К нам бегут наши мамы и бабушки, чтобы поймать нас, чтобы мы не бегали, не визжали, чтобы отнять у нас наше веселье, чтобы мы играли, как положено, но мы все убегаем от них и визжим, визжим и убегаем – сколько есть сил!!

Моя еврейская семья

«Вот народ, который отдельно живет, и между народами не числится».

Тора. Числа. XXIII. 23. 9

«Евреев объединяет не кровь, текущая в жилах, а кровь, текущая из жил».

Илья Эренбург

Короткое предисловие

Случайность – это фундаментальное свойство материального мира. Поэтому мы не можем предвидеть все испытания, уготованные нам судьбой. Но мы с вами, люди глубоко порядочные, должны быть готовы к ним, ибо, как разъясняется в Талмуде, Господь испытывает не грешников, но праведников. Да, судьба человека предначертана на Божьих скрижалях. Но судьба каждого из нас записана там не в виде единичной линии, а в виде векторной матрицы, что обеспечивает многовариантность судьбы. Выбор вариантов – за каждым из нас. В действительности, мы всегда получаем ту судьбу, которую (осознанно или неосознанно) выбираем себе сами из определенного числа вариантов, предложенных нам Господом. Разумеется, я обещаю рассказывать здесь только правду, даже несмотря на то, что правда зачастую безжалостна; также прошу учесть, что, например, правда удава сильно отличается от правды кролика, особенно если кролик не испугался удава и не покорился ему.

* * *

Я родился в октябре 1942 г. в Махачкале, в эвакуации, т. к. тогдашнее Сталино (ныне Донецк, Украина), где перед войной жили и работали мои родители, к тому времени было оккупировано фашистскими войсками, а страшная молва о том, что́ гитлеровцы творили с евреями, – уже катилась впереди них. Родители (точнее, мама – папа уже был на кавказском фронте) назвали меня Мойшей (впрочем, в Махачкалинском загсе ни о каких мойшах не слыхивали и слышать не пожелали, а записали меня Михаилом). Но корни моего рода – одесские. Мой дед, Моисей Краснянский – уроженец г. Ананьева (ныне Одесская обл., тогда – Херсонская губерния). До революции Ананьев был одним из наиболее богатых и значимых городов юга России, т. к. он входил в «черту оседлости», введенную для евреев Екатериной Второй. Одесса, кстати, туда не входила, и там могли жить только те евреи, кто имел высшее образование (особенно врачи), был купцом 1-й гильдии, а также отдельные высококвалифицированные ремесленники – в основном, ювелиры и портные. Мой дед был одним из уважаемых ананьевских граждан – купцом 2-й гильдии (владел несколькими магазинами и складами, фотоателье, крупным извозом) и членом попечительного совета местной еврейской школы («начальное еврейское училище»).

Кисловодск, 1950 г., мне 8 лет

Деда убили (вместе с женой Софьей, моей бабушкой) петлюровцы («войско Директории») в феврале 1919-го года во время страшных еврейских погромов. И если украинские историки хотят защитить деятельность Симона Петлюры, пусть ответят мне на простой вопрос: Чим наша працьовита та заповзятлива єврейська нація так жахливо заважала Незалежній Україні?…

Фото 1919-го года из книги З. Островского «Еврейские погромы 1918–1921 гг.» (М., 1926)

Против петлюровских погромов пытался выступать знаменитый разбойник («бессарабский Робин Гуд»), а затем красный командир Григорий Котовский. В 1916 г. он был осужден на смертную казнь за разбой, однако за несколько дней до исполнения приговора в кабинет генерал-губернатора Новороссийского края буквально ворвалась страстно влюблённая в богатырскую стать Котовского генеральша Щербакова и, упав на колени, вымолила у генерала Брусилова помилование; а уже к концу 1917-го года Котовский появился в Одесском регионе в качестве красного командира. Любитель покутить и поговорить «за жизнь», он был желанным гостем в богатых домах Ананьева; не раз захаживал Григорий Иванович и в хлебосольный дом моего деда Моисея.

Котовский какое-то время покровительствовал и Моне Винницкому (более известному как Мишка Япончик), с которым он ранее вместе сидел в тюрьме и который к тому времени «держал» в Одессе всю барахолку, всех проституток и весь игорный бизнес. Когда в Одессу в январе 1919-го вошла Красная Армия и стала безжалостно уничтожать бандгруппы, Япончик явился в Особый отдел Третьей армии и при поддержке Котовского сформировал из своих бандитов стрелковый полк… им. Ленина! Интересно, что первый бой полка «Япончика-Ленина» был… с петлюровцами! (Воистину – «всё смешалось в доме Облонских»!). Бандитам, однако, война не понравилась (то ли дело грабить безоружных!), и они воевать отказались. Но ведь они уже были Красной армией, и этого не учли. Последовал приказ командарма Якира арестовать весь этот «бандитский сброд» вместе с Япончиком; при аресте, в котором участвовали и бойцы Котовского, Япончик оказал сопротивление и был застрелен…

«Не забыла» доблестная советская власть и заслуги Котовского, вольнолюбие и особенно амбиции которого, терпимые в годы гражданской войны, стали очень раздражать в годы «строительства коммунизма». Тёмной августовской ночью 1925-го года Котовского, к тому времени 40-летнего комкора Красной Армии, застрелил под Одессой его давний знакомый, а по совместительству агент ГПУ Зайдер. У меня нет сомнений, что убийство Котовского было, как сейчас говорят, «заказным». Но в те времена существовал только один «заказчик» – Иосиф Сталин (и единый «генподрядчик» – ОГПУ-НКВД). Косвенно эту версию подтверждает тот факт, что Зайдер отсидел в тюрьме только три года – и это за убийство красного комкора! Кроме того, Котовский очень дружил с Фрунзе, который буквально через три месяца тоже «случайно» погиб в больнице во время операции (а оба врача, оперировавшие его, «случайно» умерли один за другим в течение ближайших лет). Это была дружба двух подлинно талантливых полководцев. Когда Фрунзе в 1924–25 гг. возглавлял Генштаб Красной Армии и имел в заместителях Тухачевского, он уже почти перетащил к себе в Генштаб и Котовского – еще одним замом. Но для дуболобых Ворошилова с Будённым триумвират этих «профи» в Москве был абсолютно неприемлем: вы только подумайте, какой-то выскочка Тухачевский предлагает воевать танковыми дивизиями – а как же наша славная Буденновская конница?!.. («Генералы всегда готовятся к прошедшей войне» – метко заметил как-то Уинстон Черчилль). Если бы в 40–41-х годах Красной Армией руководили Фрунзе-Тухачевский-Котовский, а не Ворошилов-Буденный-Тимошенко… Если бы да кабы…

Фрунзе-Тухачевский-Котовский – трио уничтоженных Сталиным военачальников, которые могли бы не допустить 1941-го года

Нужно отметить, что еврейская интеллигенция в 1917–20 гг. в массе своей была на стороне большевиков. Еще бы – и царская власть, и белая гвардия, и многие украинские националисты были отпетыми антисемитами, значительная часть из них – кровавыми антисемитами. Большевики тогда, в «досталинский» период, антисемитами не были. Под новые знамена и новые лозунги «всеобщего равенства и братства», от которых захватывало дух, и пошла еврейская интеллигенция, надеясь сбежать от «еврейского вопроса» в светлое коммунистическое будущее. Немыслимый Эдуард Багрицкий, этнический одесский еврей (родители – Годель Мошкович и Ита Абрамовна Дзюбины), сидя, задыхаясь от астмы, на затертой тахте в своей квартире на Молдаванке в послереволюционной Одессе, вдохновлённый и осенённый Революцией, буквально швырял в лицо обывателям свои яростные стихи (отрывок):

От черного хлеба и верной жены
Мы бледною немочью заражены…
Копытом и камнем испытаны годы,
Бессмертной полынью пропитаны воды, —
И горечь полыни на наших губах…
Бездомною стужей уют раздуваем…
Мы в ночь улетаем! Мы в ночь улетаем!
Как спелые звезды, летим наугад…
Над нами гремят трубачи молодые,
Над нами восходят созвездья чужие,
Над нами чужие знамена шумят…
Чуть ветер, чуть север – срывайтесь за ними,
Неситесь за ними, гонитесь за ними,
Катитесь в полях, запевайте в степях!
За блеском штыка, пролетающим в тучах,
За стуком копыта в берлогах дремучих,
За песней трубы, потонувшей в лесах.

Увы, в конечном итоге эта мечта не сбылась – сбежать от «еврейского вопроса» в коммунизм российским евреям не было суждено. Однако те из них, кто стал в октябре 17-го под красные знамёна, знать этого, к своему несчастью, не могли… («Времена не выбирают, в них живут и умирают» – А. Кушнер).

Еще один интересный факт: ананьевским приятелем моего деда Моисея в юношеском возрасте был Зяма, сын другого ананьевского купца, австрийского еврея Герша Розенблюма (Зяма был старше деда на несколько лет). Зяма слыл очень умным и способным, бегло говорил на нескольких языках, но совершенно не интересовался купеческими делами своего папочки. За несколько лет до начала Первой Мировой 25-летний Зяма навсегда исчез из своего купеческого дома. Зяма (Зигмунд) Розенблюм впоследствии прославился под именем Сиднея Рейли, супершпиона (об этом был телесериал «Операция «Трест» – там Рейли сыграл прекрасный актер Всеволод Якут)…

Зяма (Зигмунд) Розенблюм – он же Сидней Рейли, супер-шпион

Народный артист СССР В. Якут, сыгравший Рейли в «Операции «Трест»

Самое же поразительное, что наш когда-то обширный и разветвлённый одесский род таки был отмщён (да, да, и не надо делать такое удивлённое лицо, будто при нарезании салата вас укусила за палец крабовая палочка!). Во время петлюровского погрома в г. Балта (это рядом с Ананьевым), где двумя домами жили Шварцбарды, дальние родственники моего деда Моисея, петлюровцы убили всю их большую еврейскую семью – 15 человек, в т. ч. 5 детей; в живых остался только Шлома Шварцбард – он с 1910 г. жил во Франции, в Первую Мировую войну 1914–1917 гг. воевал наёмником во Французском Иностранном Легионе (как и огромное число образованных евреев России того времени, он не любил российскую царскую власть за антисемитизм и «черту оседлости»), получил орден Боевого креста за мужество, был еврейским поэтом и публицистом, затем вернулся в Одессу как переводчик в составе французской военной делегации, в 1918–1919 гг. был мобилизован и воевал в бригаде Котовского (и поэтому его не было в Балте во время погрома), затем, в декабре 1919 г., не желая иметь дело с разочаровавшими его большевиками, снова бежал в Париж.

Шлома Шварцбард

Там же позднее (в 1924 г.) поселился (на свою голову!) и бежавший от большевиков Симон Петлюра. Когда Шварцбард узнал (из газет) об этом, он выследил Петлюру на одной из улиц Парижа и недрогнувшей рукой опытного воина всадил в него всю обойму своего нагана, после чего сам позвал «ажанов» (французских полицейских). Это случилось в мае 1926-го. Шварцбарда, естественно, арестовали и отдали под суд. Некоторые французские газеты называли убийство «политическим», а Шварцбарда чуть ли не «агентом ОГПУ». Но нанятый группой известных французских персоналий (среди них были писатели Ромен Роллан и Анри Барбюс, художник Марк Шагал, физик Поль Ланжевен) опытный адвокат доказал, что это была месть, что этот молодой парень убил лишь убийцу своей семьи. Суд присяжных принял сторону Шварцбарда, и он был оправдан. Отец мне рассказывал: после страшных погромов, по Ананьеву и Балте ходили чёрные еврейские старухи с жестяными кру́жками и собирали деньги «на месть». Они что, тоже были «агентами ОГПУ»?…

В современной львовской газете «Идеаліст” (№ 1 за 2003 г.) напечатан такой вот стишок под названием «Судили Україну” (автор – казачий полковник Иван Кассала). Я приведу одно четверостишие:

Вони судили не Петлюру.
Його убив проклятий жид.
А захищав жидівську шкуру
У тім суді жидівський світ.

Так что дискуссия о Петлюре в Украине продолжается… Но, слава Богу, этот И. Кассала – не единственный «поэт», пишущий «стихи» о евреях. Давайте вспомним другие стихи о евреях – стихи настоящего поэта, Александра Галича, посвященные памяти польского писателя и педагога Януша Корчака, сожженного фашистами в печах концлагеря Треблинка вместе с двумястами еврейскими детьми-сиротами из Варшавского гетто:

…Пусть мы дымом истаем над адовым пеклом,
Пусть тела превратятся в горящую лаву,
Но дождём, но травою, но ветром, но пеплом —
Мы вернёмся, вернёмся, вернёмся в Варшаву…

Эту историю я рассказал вовсе не для того, чтобы с расстояния в 100 лет «выставить оценки» всем действующим в ней лицам. Я просто хочу дать ответ на тот вопрос, который часто забывают задать авторы статей об истории (да и о сегодняшнем дне) Украины: что принесла деятельность такой-то исторической личности не Украине в целом, не какому-то её региону – а обычной её семье, рядовому её гражданину? – Так вот, деятельность Симона Петлюры в Украине принесла «пересiчнiй» (рядовой) семье Краснянских и её ближней и дальней многочисленной родне – ГОРЕ, КРОВЬ, СМЕРТЬ. Больше ничего. Характерно, что моя двоюродная тётя Рахиль, сумевшая уцелеть в ананьевском аду петлюровских погромов, но не сумевшая (уже будучи в пожилом возрасте) вовремя покинуть Ананьев, в августе 1941-го была казнена гитлеровцами в Ананьевском гетто. И я спрашиваю себя – не были ли тогдашние погромы петлюровских атаманов некоей репетицией грядущего Холокоста?

Замечательный российский актер Леонид Соломонович Броневой в одном из интервью, говоря о своей знаменитой роли Мюллера и об итогах войны с Гитлером, заметил: «Любой, кто провозглашает лозунг «Бей жидов», – обязательно проигрывает».

Фашистские палачи расстреливают молодых еврейских женщин, чтобы остановить воспроизводство еврейской нации (Ровенская область, Украина, 1941 г.; перед казнью жертвам было приказано снять всю одежду)

Мой отец «благодаря» Петлюре остался круглым сиротой в 13 лет. Он прошел через сиротство, детский дом, сумел закончить Одесский архитектурный институт (он прекрасно рисовал), прошел почти всю войну в инженерно-строительных войсках, имел военные награды, а в конце 1944 г., после освобождения г. Сталино, был демобилизован (в чине инженер-капитана) восстанавливать разрушенный фашистами город. Папа начал работать начальником отдела строительства Сталинского облисполкома. Первые послевоенные годы папиным «персональным авто́» была фронтовая «полуторка» (полуторатонный грузовик с деревянным кузовом), на которой он и колесил по тогдашнему областному бездорожью. Кроме того, отец много лет был депутатом Сталинского, а затем Донецкого облсовета. Со временем отец объединил разрозненные проектные организации Сталинской области в один крупный Государственный институт проектирования городов («Гипроград»), где и проработал последние почти 20 лет в должности директора. Почти 20. Дело в том, что папу очень не любил первый секретарь к тому времени уже Донецкого обкома КПСС всемогущий Дегтярёв. В последние годы папиного директорства (1965–67 гг.) он часто звонил в Киев, в Госстрой УССР и грозно вопрошал: «Вы когда уберёте этого жида?!» (Об этом папу информировали друзья из Госстроя). При этом я не могу утверждать, что г-н Дегтярёв был антисемитом по убеждениям – не исключено, что он просто выполнял «линию ЦК КПСС», а вот линия эта была строго антисемитской. Госстрой УССР стоял за отца горой. Но Дегтярёва было не остановить: в середине 1967 г., так и не добившись ничего от Госстроя, бюро Донецкого обкома КПСС приняло решение снять отца с работы (так это тогда называлось). Дело всей папиной жизни рухнуло в один миг. В конце того же года у отца случился тяжелый инфаркт. Новый, 1968-й год стал для нашей семьи трагическим. День папиной смерти я отчетливо помню до сих пор. Был февраль, но вдруг резко потеплело, дул сильный ветер и лил дождь. Папа уже полтора месяца лежал с инфарктом, но чувствовал себя гораздо лучше, был улыбчив и оживлён. Вдруг днём 16 февраля его состояние резко ухудшилось, он стал задыхаться (вскрытие показало – это был повторный обширный инфаркт). Дальше всё произошло очень быстро. Мама вызвала «скорую», она приехала через 10 минут. Белые халаты. Кислород. Строфантин в вену. Адреналин в сердце. Конец. Остались лишь черные ветки в окне, да плотная стена дождя, как раскрытая тетрадь в косую линию… Отцу было 60 лет. Он умер, оставив нам с мамой маленькую двухкомнатную квартирку – ни машины, ни дачи, ни толстой сберкнижки. Потому что жил по законам чести и совести нашего рода.

Мою маму звали Элька-Симха (по-советски – Елена Семеновна), она тоже родом из Одессы, более того, её девичья фамилия – Одесская (она жила на ул. Пастера, 19). А её отец – мой другой дед Симха (Семен) Одесский возглавлял группу переводчиков Одесского торгового порта, свободно говорил и читал на пяти языках. Бог не уберёг его, но уберег нас с мамой от Ежова с Берией – дед был арестован еще в 1929 г. в рамках борьбы с вредительством в рядах интеллигенции и в том же году странно умер в следственном изоляторе НКВД в возрасте 47 лет, так и не дожив до суда. В те годы «ранней сталинщины», когда ОГПУ возглавлял В. Менжинский, выпускник юридического факультета Петербургского университета (один из последующих начальников ОГПУ-НКВД, Николай Ежов-«кровавый», отучился лишь три года в начальном училище), семьи арестованных еще не подвергались жестокому преследованию, но если бы дед дожил до 37-го – он неизбежно был бы «разоблачен» как «шпион» всех пяти стран, на языках которых он говорил, моя мать была бы арестована как дочь «врага народа», а я в лучшем случае родился бы где-нибудь в Кагалымлаге…

Мамина мама (моя бабушка) Роза погибла во время эвакуации. Мама рассказывала мне, что армия Гитлера полностью оккупировала город Сталино и поставила там свою администрацию только к ноябрю 1941 г. Мама с бабушкой сначала задержались в городе, однако гитлеровцы начали массовые аресты и казни евреев. При этом, чтобы, по – видимому, не тратить патронов, евреев живьём сбрасывали в вертикальные шурфы угольных шахт на глубину более 100 метров (только в стволы шахты «4–4-бис-Калиновка» в течение 1942–43 гг. было сброшено около 70 тысяч евреев со всей области). По рассказам немногочисленных оставшихся в живых очевидцев, фашисты сбрасывали в шурф этой шахты целые семьи, не щадя ни детей, ни стариков (на месте этого шахтного ствола в современном Донецке открыт мемориал). Поэтому моя мама вместе с бабушкой Розой в начале декабря 41-го бежали из Сталино, раздобыв старую подводу с полудохлой лошадью. По снегу и холоду они добрались до соседней Ростовской области, где сумели втиснуться в переполненный поезд, в вагон с разбитыми стеклами (ранее поезд попал под бомбы гитлеровской авиации). В вагоне было очень холодно, замерзала вода. Бабушка Роза, не выдержав пути, умерла прямо в вагоне, откуда её вынесли на ближайшей ж/д станции (я не знаю до сих пор, где она похоронена). Моя мама выжила в ледяном вагоне и добралась (за две недели езды!) до маленького городка Махачкала на Северном Кавказе, куда уже прибыли десятки тысяч беженцев из оккупированных гитлеровцами районов СССР. Поэтому свободного жилья там не было, и мама вынуждена была жить на веранде дома. На веранде было очень холодно, почти как на улице, не было никакой гигиены, негде было готовить еду, да и еды тоже не было, т. к. был настоящий голод. На этой веранде, моя мама и родила меня в октябре 42-го (в Ростове, в декабре 41-го, который к тому времени Красная Армия сумела отбить у гитлеровцев, ее с бабушкой встречал папа, отпросившись на день из своей части Кавказского фронта – видимо, в тот день я и был «произведен»). Там, на веранде, я вместе с мамой жил, голодал и мёрз почти целый год; лишь осенью 1943-го мама смогла пристроиться в маленькую комнатку (на нары), в которой уже жили еще несколько еврейских семей с детьми. Грудного молока у мамы почти не было от недоедания, прочего молока тоже было не достать; мама собирала хлебные крошки, добавляла в них чайную ложку подсолнечного масла, заворачивала такую кашицу в чистую тряпочку и совала это в мой вечно орущий рот. Любовь и печаль правили бал в нашей комнатке, любовь и печаль – эти два непременных компонента еврейской жизни. Может, Б. Окуджава говорил как раз об этом:

И это всё у нас в крови,
Хоть этому не обучали:
Чем чище музыка любви,
Тем громче музыка печали,
Чем громче музыка печали —
Тем выше музыка любви.

Только в 1945-м году мама со мной вернулась в освобождённое от гитлеровцев Сталино, в нашу разорённую квартиру, где не было ни оставленной нами мебели, ни нашей огромной библиотеки, ни даже окон и дверей…

Мое раннее детство проходило в полностью разрушенном войной городе. Я остро помню нищету и руины. Мы играли в футбол с утра до вечера «двор-на-двор». Ни у кого не было денег на настоящий мяч, поэтому мы делали шар из старого маминого чулка, заталкивая в него ненужные тряпки. Команда проигравших после матча пыталась набить морду победителям, чтобы взять реванш. Иногда мама давала мне монетку в 10 копеек, чтобы я сходил в кино. Для меня это был праздник. Перед входом в детский кинотеатр стояла цепь более взрослых хулиганистых пацанов, которые отбирали монетки у малышни. Но у меня была продуманная «военная стратегия». Я прятал мамину монетку во рту, затем набирал максимально возможную скорость и пытался прорваться сквозь вражеский заслон внутрь кинотеатра. Если меня ловили – я мгновенно глотал заветную монетку: если не мне, то и не вам, гадам!

После школы я поступил на химфак Донецкого политеха и вскоре возглавил команду КВН химфака, а позже и всего политеха. В конце концов, в 1972 г. мы вылезли на всесоюзный турнир КВН на Центральном Телевидении и там дошутились… Что же услышало наше городское и областное партначальство? Ужас и кошмар! Например, в одной из наших сценок некий Большой Начальник говорил: «Приказываю: Менделеевскую Периодическую систему химических элементов, идя навстречу многочисленным пожеланиям самих элементов, переименовать в Периодическую систему элементов имени меня!». Или объявляли со сцены (типа программы новостей): «Сегодня, после тяжелой и продолжительной болезни, не приходя в сознание, кое-кто приступил к управлению государством»; «В связи со строительством социализма в пустыне Сахара, там начались перебои с песком». После нашего выступления (первого и последнего!) в студии на Шаболовке, ректора, а также секретаря и важных членов парткома ДПИ вызвали в Донецкий обком КПСС на какое-то заседание, и зав. сектором науки и учебных заведений мадам Радченко орала им в перепуганные лица примерно следующее: «Кто уполномочил какого-то Кгаснянского (так, по рассказам сочувствующего мне члена парткома, произносила она мою фамилию – через «г», намекая на моё еврейство) представлять на всесоюзном телеэкране Донецкую область? – Чтобы духа этого Краснянского в институте не было!». Вскоре «моего духа» в ДПИ таки не стало – меня, 26-летнего кандидата химических наук, уволили решением парткома факультета (!), а деятельность нашей институтской команды КВН была запрещена (уже парткомом института).

Вызывает восхищение стойкая и последовательная ненависть КПСС к нашей еврейской семье – ведь и мой отец, и я были изгнаны с работы именно решениями обкомов-парткомов КПСС! Огромное спасибо вам, советские и все прочие всемирные антисемиты! Во многом благодаря вашим усилиям, еврейский народ научился выживать, развиваться и процветать в таких экстремальных условиях, в которых иные народы давно бы прекратили своё существование!

Я с моими детьми. США, 2012 г.

Итого: Из восьми человек моей еврейской семьи (две бабушки, два дедушки, отец, мать, тетя и я) – шестеро (!) были физически уничтожены антисемитами всех мастей и раскрасок. Выжили только мать (она умерла в 2000 г. в возрасте 91 года) и я – всё ещё живой, никем не съеденный и не переваренный! («Если больной очень хочет жить, врачи бессильны» – Фаина Раневская). Нашу семью убивали петлюровские атаманы, убивали сталинские и гитлеровские палачи, раздавливал каток КПСС, ей не давали нормально жить постсоветские коррумпированные чиновники, но наперекор всему на протяжении минимум трёх поколений наша еврейская семья успешно и эффективно трудилась (и трудится поныне «в поте ума своего»!) – кто торговал, кто строил дома, кто занимался наукой, кто (это уже дети в Америке) экономикой и финансами, сея вокруг себя «разумное, доброе, вечное». И мы это делали и делаем исключительно за счет своих личных, традиционно еврейских качеств: ума, трудолюбия, стойкости, веры.

Мне 75. Но если определять возраст не количеством прожитых лет, а количеством утраченных идеалов – то я всё ещё молод! И я, молодой и счастливый, смотрю как бы со стороны на свою жизнь, на свои 75 лет, пролетевшие как одно прекрасное, чарующее мгновение, которое всё ещё длится и длится, ощущаю, как, вращаясь под Солнцем, несется Земля сквозь Космос и Время, увлекая за собой семь миллиардов жаждущих счастья людей…

США, 2017 г.

Шурупы, Гвозди и прочие

Солнечным субботним днём Хозяин дома достал из чулана молоток, отвертку и жестяную коробку с гвоздями и шурупами, чтобы починить форточку в кухонном окне, у которой отвалилась петля. Разложив инструменты на залитом солнечным светом подоконнике и раскрыв коробку, Хозяин надел очки и приступил к делу. Через короткое время на кухню примчался семилетний сын Хозяина и закричал: «Папа, скорее, соседи на дворе сильно дерутся!». Они оба быстро покинули кухню; перед уходом Хозяин снял очки и положил их на подоконник. Инструменты, очки и раскрытая коробка с гвоздями и шурупами остались на подоконнике в пустой кухне. Шурупы и гвозди в коробке начали ворочаться и оживлённо переговариваться.

Старый Шуруп: Ах, как хорошо, светло, тепло, хоть немного на солнце понежиться…

Молодой Шуруп: Так занудно валяться в этой коробке, в темноте. Хочется перемен в жизни. Когда уже меня завинтят куда-нибудь?

Старый Шуруп: А ты слыхал, нас теперь завинчивают электродрелью – боюсь, у меня голова от такого закружится, мы, Старые Шурупы, привыкли к неторопливым ручным Отверткам, когда тебя нежно так вкручивают…

Отвертка: Очень мне интересно тебя, каракатицу, вкручивать. Посмотри, какая я стройная, длинноногая, гладенькая, какая у меня изящная ручка, а ты – толстый коротышка, да ещё весь в резьбе, фу! Я бы лучше с Молотком закрутила, да он на меня ноль внимания.

Старый Шуруп: Нашему Молотку твоя фигура по барабану. Ему бы врезать по роже кому – у него от этого оргазм, ха-ха!

Отвертка (вздыхает): Крутишься, тут, крутишься, а счастья всё нет и нет…

Молодой Шуруп: Мура это полная ваша Отвертка, нудота одна крутиться с нею. Дрелью вот за секунду вжик – и ты уже весь в дереве, стружки нанюхаешься, полный улёт, можно расслабиться на несколько лет.

Старый Шуруп: Да-а, в дереве, как же, жди, а в штукатурку не хотел, ржаветь там до старости…А то еще эти вонючие пластмассовые дюбели придумали, гадость какая…

Очки: Это точно! Тело совсем не дышит в этой пластмассе, и вообще она природу загрязняет, мы это много раз читали.

Старый Гвоздь: Вы, Шурупы, вконец разбаловались. Отвертка, даже дрель – да это же мечта! А нас вот Молоток – по голове, по голове! Пока в эту доску полностью войдешь – дебилом станешь.

Молоток (Старому Гвоздю, презрительно): Тебе по башке не дай – так ты и не пошевелишься.

Кривой Гвоздь: А меня этот идиот (показывает на Молоток) в бетон пытался вбить – вот, теперь сколиоз, валяюсь тут скрюченный весь, никому не нужный, спасибо, в мусор не выбросили… Этот Молоток вообще остатки совести потерял.

Молоток (равнодушно): Да забил я на вас на всех. У меня этой совести и не было никогда, откуда я вам остатки возьму.

Ржавый Гвоздь: А я в штукатурке 10 лет проторчал, теперь экзема по всему телу, не знаю что и делать…(Очкам) А вы не в курсе?

Очки: Мы читали, это наждаком можно вывести…

Кривой Гвоздь: А меня на прошлой неделе, когда Хозяин полку прибивал, ихний пацанчик сцапал и стал мною – хи-хи – свой прыщик на руке ковырять… Знаете, человеческое тело – это так мягко, тепло, так щекотно…я просто млел…

Все в коробке (с негодованием): Ах ты, старый извращенец! Педофил! Убирайся вон из нашей коробки! (Выталкивают его, он падает на подоконник, оттуда на пол).

Кривой Гвоздь (с пола, довольным голосом): Ну и торчите там в своей коробке, придурки. А я на полу полежу, на меня мальчишка обязательно босой ножкой наступит, он летом босиком бегает, я весь в предвкушении…

Очки (всей коробке): Ну это вы уж слишком сурово с ним. Мы читали, когда-то гвозди в людей вбивали, к дереву тех людей приколачивали, и никто не возмущался.

Ржавый Гвоздь (язвительно): Кроме приколачиваемых.

Молодой Гвоздь: Ух ты! В мясо встрять! Прикольно!

Старый Шуруп (Молодому Гвоздю): Эх ты, неуч…В мясо… Это ведь тело человеческое, это не прикольно, это больно… Мы, Шурупы, никогда этими гадкими пытками не занимались…

Молоток (пренебрежительно): Гвоздь в руку – тоже мне пытка… Вот если нашу Отвёрточку заточить – и в глаз кому-нибудь, это да!

Отвёртка (Молотку): Тебе бы только угрожать всем.

Молоток (гордо): Я для этого задуман и создан. Я так понимаю своё предназначение. Будут меня бояться – будет порядок.

Очки: А мы думали – молоток для ремонта и строительства, для созидания, так сказать…

Молоток (раздраженно): Думать меньше нужно! Созидать – много ума не надо, это каждый дурак может. А вот чтобы порядок везде был – тут особый талант нужен.

Отвертка (Молотку): Порядок… Ты же у нас в чулане единственный мужчина. Нет бы обнять меня… А тебе только – порядок! А у нас в чулане для меня больше ведь никого и нет – старая беззубая Пила да Плоскогубцы неясно какого пола. Тоска… Завидую Очкам, они хоть читать могут много. А ты, Молоток, любишь читать?

Молоток (после краткого раздумья): Не знаю, не пробовал…

Очки (огорчённо): А мы теперь мало читаем. Видите вот, у нас тут дужка отломалась, и Хозяин её кое-как изолентой примотал, поэтому читать нам стало очень трудно. А в мастерскую он нас не несёт, денежки платить не хочет. Жмот наш Хозяин, всё-таки.

Молоток (угрожающе): Вы, два умника грёбаных, задрали уже, вы кто такие, чтоб на нашего Хозяина бочку катить?! Щас по мозгам как врежу!

Очки (растерянно): Да мы что…мы ничего…мы Хозяина уважаем…Нам бы только дужку чтоб он починил…читать сильно охота…

Молоток (хмуро): Хозяин лучше знает, что чинить, а что – нет. А рты свои закройте.

Тут пришел Хозяин, нацепил очки и быстро дочинил форточку; увидев лежащий на полу Кривой Гвоздь, поднял его, повертел в руках, бросил назад в жестяную коробку и закрыл её, недовольно пробурчав: «Нечего гвоздю на полу делать, каждый должен знать свое место!», а инструменты и закрытую коробку с гвоздями и шурупами равнодушно сунул назад в чулан. Их жизнь вернулась в привычную колею: темнота, несвобода, скука, тоска ожидания, невозможность что-либо изменить. А ему, Хозяину, даже в голову не пришло, что какие-то гвозди или там шурупы могут о чем-то мечтать, на что-то надеяться и вообще как-то думать…

Сайт знакомств

Дорогая Незнакомка!

Нас тут, на Земле, 7,5 миллиардов незнакомцев. Это письмо для знакомства, кто-то кому-то написал, никаких имён, ведь всё равно никто ни с кем не знаком, а имена тем более ничего не значат. Да и на кой они, если физическая близость возникает раньше, чем он и она узнают имена друг друга. Все для всех незнакомцы, 7,5 миллиардов. Они живут далеко от нас или по соседству, они едут с нами в метро или сидят в кинотеатре. Мы полагаем, будто знаем своих близких, но так ли это? Например, сын. Вы сперва нянчитесь с ним, позже проверяете его успеваемость, знаете его друзей, вроде всё тип-топ, и вдруг в один НЕпрекрасный день на пороге появляется полицейский, держит за шкирку вашего сына и говорит: «Эй, родители, вот ваш сынок, он ширялся наркотой». Или ты влюбился в девушку, а она полюбила тебя, и вот вы уже 10 лет женаты и у вас чудесная дочка, и тут ты узнаёшь, что у неё есть другой мужчина, и она уходит к нему с твоим дитём, твоей любовью, твоими мечтами…

Мне уже за 30, но я все еще одинокая душа, как и моя зубная щетка – ей тоже одиноко в своем стаканчике в ванной комнате. Может это потому, что я мужчина основательный, к легковесным знакомствам не склонный? И я спрашиваю себя: «Если у нас тут, на Земле, никто ни с кем не знаком, как же мне найти свое счастье? Как мне найти родную душу, которая бы чувствовала моё число ∏ до самого последнего знака после запятой? – Вдруг она отыщется на этом вот сайте знакомств?». Я ведь хочу от жизни не так уж много, мне нужно лишь пристанище, откуда можно без страха смотреть в будущее. И еще мне нужно любить. И я даже не буду требовать, чтобы меня обязательно сразу полюбили «в ответ», я понимаю, что любовь нужно дарить, а не менять на ответную любовь. Может она, которую я найду на этом сайте, будет пахнуть солнцем, дождём и всем прекрасным и нежным, что есть в мире, а ее поцелуи будут длинны, горячи и глубоки, и будут длиться целую вечность…

Дорогая Незнакомка, глядя на эти сотни объявлений на вашем сайте (а ведь в интернете есть сотни подобных сайтов!), я чувствую себя песчинкой или пылинкой во Вселенной, которая отчаянно пытается найти там себе подобную песчинку-пылинку. Но меня гложат сомнения. Сбудется ли моя мечта? Как мне найти ЕЁ в этом океане одиноких душ? Сколь много тут зависит от моего упорства и активности в интернете? От удачи? От воли Господа? Ах да, я понимаю: XXI век, в Бога мало кто искренне верит… Ладно, тогда просто представьте: в школьном классе за партой сидит Отличник в очках. Вот он открыл тетрадку в клетку, положил ее перед собой и нарисовал там на чистой странице точку. Эту точку он может расположить на странице где угодно. Сейчас он перекрестит эту страницу двумя осями «X» и «Y», и расстояния точки от этих осей станут ее координатами, и они, эти две координаты, в принципе, могут быть какими угодно. Теперь Отличник может задать любой характер перемещения точки в плоскости листа бумаги: хоть линейный (y=a+bx), хоть квадратичный (y=ax²+bx+c), хоть какой. Ну а теперь (вот главное!) представьте, что вы и есть та самая Точка на листе бумаги! Вы уже побывали на этом листе и там и сям (это ваше прошлое), а теперь намереваетесь переместиться туда и сюда (это ваше будущее), но вы, Точка, и не подозреваете, и понятия не имеете, что существует Отличник, который давно расчертил осями страницу вашей жизни и давно выбрал уравнение, по которому вы, Точка, жили, живете и будете жить в пределах этого белого листа в клеточку; т. е. Отличник уже давно определил вашу Линию Судьбы, ваш Путь. Так вам мои сомнения понятнее, дорогая Незнакомка?

И еще я опасаюсь: необходимость содержать семью, дети с их болезнями и их проблемами, тяготы быта – всё это может убить нашу любовь. Ведь немало мужчин и женщин, подчиняя свою жизнь семье, её проблемам, часто ведут жизнь, полную тихого отчаяния, но зато они добиваются одобрения многих вокруг – друзей, соседей, коллег и т. д., кто живёт примерно так же, испытывая такое же тихое отчаяние. Печальная реальность взрослой жизни состоит в том, что ты вдруг видишь, как появляется на горизонте и надвигается на тебя как раз то, с чем тебе ни за что не справиться…

Теперь о моей работе. Я – писатель. Да. Я запираюсь на много дней и бессонных ночей в своей комнатке, которую снимаю в ужасном «спальном районе», и по 20 часов в сутки перебираю слова, приделывая им лапки и крылышки, заставляя их бегать и летать. Там, в моей рукописи, нет беспорядочных мыслей из наспех склеенных слов. Мои слова дышат страстью и гневом, страхом и чувственностью, они кричат от боли и истекают кровью. И вот, сочиняя какую-нибудь историю, я вдруг вижу, что перестаю управлять ею, что она начинает развиваться совсем не так, как я задумал. И я вдруг понимаю, что в реальности, в каждый момент истории происходит не то, что якобы фатально должно произойти, а то, чему мы недостаточно сопротивлялись.

Дорогая Незнакомка, вы, конечно, рано или поздно спросите себя: а почему я никогда не читала книг этого парня и ничего о нем не слышала? – Потому что писатель я, мягко говоря, малоизвестный. Два сборника моих новелл изданы «за счет автора» тиражом по 500 экз., из них 2×450 экз. все еще лежат в чемодане у меня под кроватью. Когда я уйду из этого мира, на моем надгробии я попрошу написать: «Памятник Неизвестному Писателю». Но дело вовсе не в том, что у меня нет таланта. Талант есть – нет читателей. Не у меня – у ЛИТЕРАТУРЫ. В эпоху интернета как писатели, так и читатели превратились в культурный пережиток. Вместо писателей теперь – блогеры Instagram & Youtube, а вместо читателей – ГЛЯДЕТЕЛИ. Теперь современный интернет-писатель («i-писатель») выкладывает в Instagram или Youtube свой новый i-роман про i-жизнь в виде фоток или видеороликов, a его i-читатели, тыча пальцем в свои ай-фоны и ай-пады, приходят от этого ай-романа в дикий ай-восторг.

Ну ладно, оставим это писательское нытьё… Ведь моя тема – любовь. Правда, я знаю, что любовь – великий приспособленец, мужчина всегда может объявить любовью собственные сексуальные потребности. Одуревшие от страсти мужчины извергают свое семя в женщин, не чувствуя ответственности за то, что делают. Но для меня любовь… нет, я не стану называть свое чувство «любовью», пока не решу, что готов пойти за него на смерть! Вот я иногда думаю: Что мы, мужчины, требуем (или ждем) от женщин? – Только не то, что они готовы нам дарить. Мы хотим женщину лишь как продолжение себя, любимого. Мы и не задумываемся, что наши желания и запросы часто обрушиваются на женщин тяжелым бременем, и им это бремя нелегко выносить. То, что постоянно выпадает на их долю, может оглушить и расплющить любого мужчину, но женщина только сглатывает слезы и идёт дальше. И вот, чтобы жить, не сглатывая слезы, – женщина должна быть окутана нашей любовью!

Так что я уверен: смысл человеческого существования – это поиск любви, осознанный или интуитивный. У меня нет сомнений, что человеческая цивилизация держится исключительно на любви, и она будет существовать, пока сумма любви на Земле, генерируемая всеми хорошими и светлыми людьми, превышает сумму ненависти. Но как только сумма человеческой ненависти станет больше суммы любви (а, похоже, к этому идёт) – наша цивилизация прекратит существование. Но пока наша жизнь продолжает течь, как песочные часы через маленькую дырочку в пространстве-времени, пожалуйста-пожалуйста, ответьте на моё письмо, дорогая Незнакомка!

С искренними чувствами – ваш Незнакомец.

История фригидной женщины

«Единственный след, который мы можем оставить в этой жизни – это след любви».

Альберт Швейцер

Я родилась в 1957 году, в рабочем городке. Отца не знала (а он меня, видимо, тоже знать не хотел). Жили мы с мамой в двухэтажном бараке. Рабочий наш городок застилали пыль от рудника и дым аглофабрики; на аглофабрике мама и работала. Растительность вокруг была чахлая от дыма и пыли, ни реки, ни озера близко не было. Но у меня все же было развлечение: я любила бегать к краю котлована: картина работающего где-то далеко внизу громадного и хищного шагающего экскаватора и ползущих туда-сюда большущих самосвалов меня завораживала. Я мечтала управлять – если не экскаватором, то хотя бы самосвалом. Ничего другого более «мечтательного» я к тому времени в своей жизни не видела (телики только появились, но в нашем бараке о них никто и не мечтал, было только хриплое радио).

Мама умерла, когда я заканчивала 6-й класс. Меня забрала двоюродная тетка Валя из нашего же городка и соседнего барака (она работала с мамой на той же фабрике). Я на всю жизнь осталась благодарна бескорыстной, бессловесной, надрывавшейся на работе и дома моей пожилой тете Вале – она на несколько лет заменила мне мать (иначе бы я – ту-ту в детдом).

Тетя Валя тоже жила без мужчины, но у нее была взрослая дылда-дочка Катька, большая любительница выпить. Катька недавно родила сына Колю с дефектом ноги – он уже начал ходить и заметно хромал (детский хирург сказал: врожденный дефект тазобедренного сустава). Отцом его был неизвестно кто, поговаривали – какой-то старый хрен из нашего Дворца культуры (он там плакаты рисовал). Когда у тети Вали появилась еще и я, фабрика (через год) выделила тете Вале двухкомнатную квартиру в панельной четырехэтажке – с отдельной кухней и туалетом, во как!

В школе у меня хорошо шли физика и химия. После школы я выбрала пединститут: во-первых, там все нуждающиеся получают общежитие, во-вторых, если согласишься ехать в село – учителю там выделяли хату и огород. Что ж, тогда вся моя жизнь состояла из последовательной череды решений одной стратегической задачи: ВЫЖИТЬ.

На 3-м курсе у меня появился парень. Первые поцелуи по-настоящему. Первый секс. Я ничего особенного не почувствовала, кроме секундной резкой боли. Никаких таких оргазмов. После получения диплома я предложила своему другу ехать вместе в село, но он наотрез отказался, и мы расстались. Я не сожалела, он, по-моему, тоже.

Ехала я на свое первое место работы в июле, в самую жару, ехала долго и тяжко, с тремя пересадками: плацкартные давно не мытые вагоны в двух еле ползущих поездах с пересадкой на ночном полустанке, раздолбанный автобус, а потом еще попутка (ждала три часа). Вокруг, сколько ехала последний день, виднелись только безбрежные, ровные, как стол, поля кукурузы или тысячи виновато склоненных голов подсолнуха. Но село мне понравилось: лес, речка, в нескольких часах езды – красивое озеро и там, сказали, селятся лебеди. Воздух здесь, в отличие от моего промышленного городка, был легок и чист до горизонта, пах он непривычными, но естественными запахами. Кроме того, это было большое («районного значения») село, потому-то там была школа для всех соседних более мелких сел. А еще там были Дом культуры и Правление совхоза, эти три одноэтажных, но аккуратных и просторных дома образовывали центральную площадь села, в центре которой стоял памятник погибшим на войне.

Мне дали малюсенькую хатку, правда, не слишком старую и не покосившуюся, видимо, срубленную недавно для нужд школы на краю села, и заросший клочок земли рядом, обнесенный редким штакетником. Дальше была дикая роща и спуск к реке. С краю рощи, близко к моей хате, поселился дятел-доктор на сосне, которую упорно долбил (наверное, лечил) длинным клювом, ритмично подергивая своей изящной головкой с красной шапочкой. В школе все учителя были очень пожилые, с большими семьями (дети, часто уже и внуки), с большим хозяйством (огромный огород, куры, гуси, свиньи, иногда корова). Меня встретили вежливо, но без всякого личного интереса (у каждого в хозяйстве своих хлопот выше крыши). Я преподавала физику и химию. С моими учениками я быстро нашла общий язык, и работа моя мне нравилась. Потихоньку расчистила клочок под огород, обзавелась курами. Жизнь налаживалась.

Каждый праздник я отправляла открытку тете Вале с поздравлениями и пожеланиями здоровья. Она отвечала изредка и кратко, а потом и вовсе замолчала, но я продолжала посылать – ведь она мне была как мать.

Через пару лет я познакомилась с мужчиной из общежития, вышла замуж. Степа переехал ко мне. Муж оказался, что называется, мастером на все руки. Он привел в некоторый порядок дом и огород, выкопал во дворе колодец (до этого я ходила за водой аж к реке, даже зимой, к проруби), а еще – представляете! – притащил в дом ванну и поставил ее в коридоре в углу, отгородив фанерной перегородкой и приделав шланг для стока в огород. Чтобы принять ванну, надо было натаскать несколько ведер воды из колодца во дворе (это ж не к реке тащиться!), нагреть их на печке и вылить в ванну (получался слой теплой воды сантиметров 30).

Муж хотел детей, я тоже. Но ничего не выходило, как мы не старались. Петух может лишь громко кукарекать, но яйца-то должна нести курица… Кроме того, я по-прежнему почти ничего не чувствовала во время секса. Так прошло три года.

Я решилась и поехала в райцентр к гинекологу. Это была молодая выпускница мединститута, которая, видимо, вынуждена была поехать в райцентр по распределению, потому как не имела никакого блата. Она явно мучилась и изнывала. Она быстренько осмотрела меня и вынесла безжалостный вердикт: а) я бесплодна (какие-то трубы у меня не такие); б) я фригидна (видимо, мозги не такие). Я честно все рассказала мужу, и он от меня ушел. Мы развелись и я стала жить одна. Я стала привыкать к одиночеству.

Так прошло еще 4 года. В Москве, в старческом Кремле, появился молодой и энергичный Горбачев. Село наше разрасталось, учеников становилось больше, появилось пару более молодых училок, с одной из них я даже слегка подружилась. Мне было уже 31. Годы проходят, а тебя просто несет по течению… У меня еще случились два непродолжительных романа с двумя мужчинами, один был женатый, другой нет, но все закончилось тем же, то есть ничем. При этом, занимаясь с ними сексом, я по-прежнему ничего особенного не ощущала, что подтверждало давний ужасный диагноз молоденькой практикантки. Никаких изменений в жизни я уже не ждала.

Вдруг, в начале мая (это уже был 1988 г.), я получила письмо от тети Вали. Леночка, писала она, у нас всё плохо: я сильно болею, дочка Катька окончательно спилась, внук Колька, которому скоро 18, тоже попивает, он поступил в декоративно-прикладной техникум (он с детства любил фигурки из дерева вырезать, и это единственное, что у него неплохо получалось), но после почти 2-х лет учебы его выгнали за выпивки и драки, искать работу не хочет, связался с дурной компанией, уже побывал в милиции. А теперь – новая беда. Меня срочно кладут в больницу на операцию, это займет не меньше месяца, да и потом, дома, я слабая буду, и я боюсь оставлять Колю со своей вечно пьяной мамашей (т. е. моей дочкой) без присмотра. Нельзя ли, чтобы Коля погостил у вас летом три месяца, подальше от своей дурной компании, он, конечно, не подарок, но и не бандит ведь законченный. А за мной моя непутевая дочка ухаживать будет, хоть и пьяница, а куда денется, она всегда была хорошей дочкой. Когда это она была хорошей? – Молодые придумывают для себя будущее, а старики придумывают для себя прошлое…

Я сразу же ответила. Сначала посетовала на тётивалину болезнь и пожелала ей скорейшего выздоровления. Конечно же, пусть Коля приезжает, я буду ему рада, тем более, что сейчас я живу одна, и он никого не стеснит, а кроме того, я с июня в отпуске, так что смогу уделять вашему внуку больше внимания. Что же касается, что он «не подарок», то пусть тетя Валя не беспокоится: я все же учитель с уже почти 10-летним стажем, справлялась и не с такими. Далее я написала подробную инструкцию, как добраться двумя поездами до ближайшей к нам станции, где я смогу встретить Колю.

Прошла неделя, пришла телеграмма, и я поехала на станцию встречать Колю, выпросив в сельсовете коня с повозкой. И вот из обшарпанного, под завязку забитого вагона вылез двухметровый худющий парень с давно нечесаными длинными черными волосами, с потертым фанерным чемоданом в руке, заметно хромающий (видно, дела с ногой за эти годы лучше не стали) и со злобно-презрительной ухмылкой на лице.

– Коля? – Ну, здравствуй, я – тетя Лена.

Коля не поздоровался в ответ, с отвращением осмотрелся.

– Ну и дырища, да я тут сдохну со скуки!

– Ну почему, у нас там речка, озеро, рыбалка, я тебя с молодежью местной познакомлю.

– Да на фига мне эта рыбалка и эти местные, – окрысился Коля. – Что я с ними буду делать с хромой ногой?

Увидев телегу с лошадью, он выматерился. – А это что, мать-перемать?

– Не смей материться в моем присутствии, – прикрикнула я. – У нас тут трамваи не ходят и такси не ездят, – добавила раздраженно. Всю дорогу до моего дома он мрачно и молча оглядывался по сторонам.

– Ты ж погляди, красота какая! Это тебе не наш пылючий поселок! – взывала я, но никакой реакции так и не удостоилась. Увидев домишко, в котором я жила, он просто осатанел:

– И это я, вашу-мать, буду в этой халупе 3 месяца кантоваться?

– Можно подумать, до этого ты во дворце жил! – в сердцах сказала я.

– Там хоть 4 этажа и двор нормальный.

– Ага, как же, а во дворе одни придурки пьяные, мне твоя бабушка писала…

Я показала Коле его комнату, предложила помыться в ванной или сходить на речку, а потом поесть. Мыться он не стал, молча схватил тарелку с едой и заперся в этой теперь «своей» комнате.

Коля целыми днями сидел дома и никуда не ходил. Со мной почти не разговаривал. Однажды в особенно жаркий день я уговорила его сходить на речку. Он поплелся сзади меня. Придя на речку, я сбросила халат и пошла в воду. И я вдруг почувствовала, как Коля слегка напрягся. Тут надо отметить две вещи. Во-первых, хотя лицом я удалась не особенно, не красавица, что уж там, фигура у меня была очень даже неплохая. Ноги, конечно, не «от ключиц», но стройные, грудь что надо – лифчики 4го размера покупаю, попа у меня внушительная, а вот в талии я пока не раздалась (ведь не рожала же). А второе – мы тут, в деревне, особенно насчет купальников не заморачиваемся, напяливаем, что есть, так что я вошла в воду практически в бельевом лифчике и в каких-то дурацких женских трусах. Впрочем, в тот момент у меня ничего такого в голове и близко не было. Я начала энергично плавать и крикнула Коле: «А ты чего сидишь, как старикашка, давай раздевайся и ныряй, вода прохладная». Он не реагировал. Но когда я вылезла из воды, то поняла по Колиному ошалелому взгляду, что мокрые облипучие трусы и такой же простецкий лифчик бесстыдно выдают мои женские тайны. «Завтра же съезжу куплю купальник, нечего пацана смущать», – мысленно обругала я себя и легла на полотенце загорать. Тут Коля стянул сатиновые треники и рубашку, остался в длинных сатиновых трусах и полез в воду. Я отметила, что он, хоть и подхрамывает, хоть и худощавый, но парень вполне крепенький, такой весь жилистый, что ли. Купальник я на другой день купила (хотела закрытый купить, но все же решилась на открытый)… и случилось чудо – Коля слегка оживился и стал ходить со мной на речку каждый день, стараясь не показывать свое пристальное внимание к моим немаленьким женским формам.

Коля по-прежнему часто и подолгу запирался в своей комнатке (запирался он на крючок изнутри, замка в комнате не было, то есть он когда-то был, но сломался уже после развода, чинить его было теперь некому, и я попросила знакомого шофера просто выковырять его из двери и хотя бы как-то заделать дыру; заделать-то он заделал, но дырка от замочной скважины осталась). Что он там делает, не прикладывается ли к бутылке, беспокоилась я. Как-то я решилась – тихо подкралась к двери и прильнула к замочной скважине. Я пришла в ужас от того, что увидела. Нет, он не пил (если бы пил! – я бы знала, что делать!). Коля лежал с голым торсом, ниже пояса накрытый простыней, в одной руке он держал кусок картона и смотрел на него, а вторая его рука была под одеялом и… ходила там ходуном. Он онанирует! – с ужасом поняла я (насчет юношеского онанизма и его поистине смертельного вреда для неокрепшего юношеского организма и особенно юношеской психики нам рассказывали на одной из лекций по педагогике в пединституте). Господи, что же делать?! – чуть не заорала я, забыв, что я убежденная атеистка. Тут же уразумела: не знаю я, что делать! Тоже мне педагог! 10 лет стажа! Грош тебе цена! Иди коров доить на ферму! Видимо, Коля что-то почуял, потому что он вдруг резко выдернул из-под одеяла свою ходившую ходуном руку, а другой рукой быстро сунул кусок картона под матрас (что там на этом картоне, интересно, наклеено? Голая баба?). Деваться было некуда, и я постучала в дверь. – Чего? – крикнул Коля неспокойным голосом.

– Э… Мээ… Коленька – наконец сообразила я, принеси мне несколько ведер воды, я ванну приму (я действительно позже собиралась это сделать).

– Щас, я тут задрых чуток, щас проснусь и выйду, – якобы сонным голосом протянул он. Минут через десять Коля вышел, взял два ведра и поплелся во двор к колодцу. Как молния я рванулась в комнату, выхватила из-под матраса кусок картона, взглянула на него и чуть не упала в обморок. На картоне этом ничего не было наклеено. Ничего! Там, умелой рукой художника, была нарисована я в полупрофиль, я – счастливо улыбающаяся, я – совершенно голая, с большой красивой грудью, с длинными красными сосками, с большой красивой попой, с большим черным треугольником волос на лобке. Пока я пребывала в ступоре, Колины тяжелые шаги раздались возле двери, я сунула картон назад под матрас и пулей вылетела из Колиной комнаты, прикрыв на лету дверь. Что делать дальше, я не знала, голова была пуста. Оставлять дольше Колю у себя было нельзя, отправлять некуда. Придется с ним жестко поговорить, поставить условие…

Коля нанес воды, я ее согрела, Коля налил мне ее в ванну, и я пошла мыться. Разделась, халат, лифчик и трусы повесила на перегородку. Кое-как помывшись (воды в ванне все же мало, тонкий слой!), я встала в ванной во весь рост и принялась вытираться полотенцем. Вдруг я почувствовала – что-то не так, неправильно. Я быстро подняла голову и успела на мгновенье заметить мелькнувшую над загородкой черную прядь Колиных волос. Этот гаденыш за мной подглядывал – только и успела подумать я, как услышала громкий удар и дикий Колин вскрик. И тишина. Звук этого удара я ни с чем другим спутать не могла. Несколько лет назад в нашей одноэтажной школе был очередной летний ремонт, и прямо на моих глазах рабочий свалился с крыши и как-то громко и страшно ударился об асфальт, сломав ногу и ключицу (площадка перед школой была заасфальтирована, чем мы очень гордились). Не помня себя от ужаса, я выпрыгнула из ванны и бросилась к Коле. Краем глаза, в прыжке, я увидела сперва скамейку перед фанерной перегородкой, с которой, видимо, и рухнул Коля, потом самого Колю, который лежал плашмя на бетонном полу без признаков жизни; затем увидела на мгновение, что рубашки или майки на нем не было, а его треники и трусы спущены ниже колен (ясно, чем он опять занимался, подглядывая, как я моюсь, – обреченно мелькнула мысль). Я бросилась на землю возле Коли, попыталась нащупать пульс. Пульса не было.

– Коля, Коленька, очнись, – орала я и трясла его изо всех сил. Вдруг Коля открыл глаза, дико взглянул на меня, обхватил своими длинными цепкими руками и прижал к себе так, что мне стало нечем дышать.

– Я вас люблю! – сдавленным голосом выкрикнул он и стал меня целовать.

– Ты что?! – ужаснулась я. – Сдурел?! – Я старше тебя на 13 лет! Я тебе почти в мамы гожусь! Я же учительница, меня выгонят из школы и отдадут под суд. – Я сильно оттолкнула его. – Уезжай немедленно!

И тут Коля заплакал. Заплакал громко, навзрыд, выкрикивая свои обиды:

– Я никому не нужен! Меня все презирают! Потому что мать пьяница! Потому что я калека! Потому что мы нищие! У меня никогда не было девушки! Я даже не целовался ни разу! Мне некуда ехать! Некуда! Я покончу с собой! Убью себя! Убью!

Что было дальше, я помнила плохо. Мозг мой отключился, мною управляли только инстинкты.

Позже Лена вспоминала остро пронзившую ее жалость к этому мальчишке, почти мужчине, которому жизнь стала невыносима, вспоминала, что, вроде, перестала отталкивать Колю, снова прижала его к себе, стала гладить по голове, успокаивать, не в силах вымолвить ни слова. Но тут, помнится, сознание на миг к ней вернулось, и она с испугом увидела две вещи. Во-первых, она была совершенно голой, так как в пожарном порядке пулей вылетела из ванны спасать Колю от смерти. Во-вторых, она увидела, что буквально перед ее носом начинает вздыбливаться Колин половой орган, и орган этот показался ей каких-то чудовищных размеров. Конечно, она не была в этих делах опытным экспертом, всех ее секс-партнеров можно пересчитать по пальцам одной руки, но все же у нее был муж и целых три любовника, кроме того, было пара случаев, когда мужчины, на что-то надеясь, демонстрировали ей свое возбужденный мужской орган, так что в принципе ей было, с чем сравнивать, но такого огромного члена, пришла к выводу Лена, она никогда не видела. И эта картина – лежащий плашмя двухметровый голый Коля (куда, кстати, делись спущенные ниже колен его треники с трусами?) с большим торчащим членом – почему-то напоминала ей всплывшую подводную лодку с перископом, которую она как-то видела на фото в журнале. Далее она вдруг с ужасом ощутила, что смутно желает, чтобы этот огромный член немедленно вошел в нее. Такое с ней было впервые. Ведь до этого она всегда равнодушно, но честно исполняла свой супружеский (или «любовнический») долг. Дальше все снова стало как в тумане. Иногда тело хочет того, чего разум не в силах ни объяснить, ни оправдать. Каким-то образом Коля оказался сверху и начал неумело тыкаться своим горячим членом ей в живот. Не исключено, что она ему слегка помогла, она точно не помнит. Это был, видимо, тот случай, когда неудержимый магический поток желаний прокладывает путь вперед, низводя до нуля здравый смысл. Но так или иначе, она вдруг почувствовала, что набухшая до огромных размеров и раскаленная, как заготовка кузнеца, Колина плоть вошла в нее, заполнив без остатка ее лоно, и начала двигаться там в каком-то невообразимо бешеном темпе. Зная, что она фригидна, Лена, как всегда, приготовилась терпеливо ждать конца. Но вдруг она почувствовала, что Колин член достиг каких-то уголков ее вагины, где еще никто никогда не бывал. Она почувствовала какое-то нарастающее возбуждение, дрожь, потом услышала рычание Коли, потом услышала дикий крик и уразумела, что это кричит она, потом у нее внутри что-то взорвалось и она на несколько секунд полностью потеряла сознание. Когда она очнулась, Коля вдруг сказал:

– Давай купим ружье.

– Ты охотиться собрался, что ли? Или для чего тебе ружье?

– Я убью любого, кто посмеет тебя обидеть, – сказал Коля.

Я поняла, что влюбилась в этого мальчика без памяти. И верила, что он любит меня так же безумно. Мы стали жить как любовники. Я была в ужасе, ведь Коле не было 18. Но ничего не могла с этим поделать. Свою, так сказать, супружескую жизнь мы начали где-то со второй недели июня. Как-то в конце июня я вдруг уяснила, что у меня уже две недели задержка с месячными. Но я твердо знала, что, по давнему приговору молодой врачихи, я бесплодна (что было подтверждено десятью годами моих ненавязчивых и нечастых половых отношений), и не особенно обеспокоилась. Потом вдруг меня начали одолевать сомнения: вот эта самая молодой врачиха говорила мне, что я фригидна, а я вон со своим Колей каждую ночь улетаю на небеса. Хорошо, что наша хата на окраине деревни стоит – когда он входит в меня и начинает двигаться во мне, я ору так, что вся деревня сбежаться могла бы. Ну так вот, если дура-врачиха говорила, что я фригидна, а я не фригидна, не может ли быть, что я и не бесплодна? Я выждала еще месяц, меня начало подташнивать, и, ничего не сказав Коле, я поехала в райцентр к гинекологу. Это была уже другая гинекологиня, впрочем, такая же молоденькая. И что же – я оказалась беременна!

Я была в шоке. А Коля был счастлив.

– В сентябре мне 18, мы поженимся, я останусь тут, никуда не уеду. Даже если ты мне откажешь, я всегда буду возле тебя, всю жизнь, – клялся и грозил он. Я пошла к председателю сельсовета, во всем покаялась, он выпучил глаза («Вот эта история! Почище графа Монте-Кристо!»), но обещал никому не рассказывать и не привлекать меня «за растление».

– Только из школы придется уйти, уж извини, – строго сказал он.

Я пообещала с 1 сентября уволиться из школы, тут же записалась (с сентября) на курсы бухгалтеров в райцентре, договорилась, что меня возьмут бухгалтером в наше сельпо (его возглавляла мамаша одного из моих учеников). С Колей мы тоже договорились: в конце осени пожениться, а еще попозже забрать к себе тетю Валю – пришла для нас пора отдавать ей наши долги. Кстати, мы получили письмо от Катьки, Колиной мамы: бабушка Валя уже дома, вроде ей лучше, передает вам привет. Мы послали в ответ письмо и большую посылку.

Как-то Коля оглядел наш дом и сказал:

– Не может наш пацан…

– Почему обязательно «пацан»? – возмутилась я.

…жить в таком унынии, да и тетя Валя тоже, – закончил Коля.

– Коленька, у нас пока денег нет на ремонт…

– Зато есть я! Я с деревом работать умею, да и с камнем тоже, – отрезал Коля, и я поняла, что у меня в доме появился Мужчина. Ура!

Через пару дней Коля сходил в сельпо, купил там доски, тонкие бревна, кирпич, гвозди, шурупы, договорился, что все это нам привезут. После этого я выпросила грузовичок, взяла остатки своих десятилетних сбережений, и мы с Колей поехали в райцентр. Там Коля загрузил машину разной особой древесиной (каждую доску и даже щепочку Коля внимательно осматривал, ощупывал и даже нюхал), красками, кистями, клеями, потом еще мы купили кучу замысловатых инструментов. И Коля принялся за работу.

Мой Коля оказался талантом-самородком (правда, вспомнила я, он все же почти два года проучился в художественном училище). В нем горит огонь, думала я, который даруют Боги (простите меня, атеистку несчастную). Он с радостью и азартом брал в руки резец, долото, рубанок. Я физически ощущала в нем дрожь удовольствия, когда он вскрывал плоть дерева, чтобы изваять из него нечто прекрасное. К концу лета наш домишко преобразился в сказочный дворец: по четырем углам появились четыре резных теремка, на окнах – изящные резные наличники, с фасада – еще более затейливое резное крыльцо. Вокруг дома Коля поставил невысокую ограду, на каждом столбике которой жила смешная резная зверюшка. Все это он раскрасил яркими красками. Днем домик наш сиял и светился солнечными бликами. Мой Коля сотворил это, потому что он сумел впустить солнце внутрь себя, – думала я с восторгом.

Уже к концу ремонта вокруг нашего дома стали собираться зрители – как знакомые, так и незнакомые вовсе. Некоторые сельчане стали просить Колю то теремок на дом приделать, то наличники резные, то раскрасить фасад «как у тебя там». Да-да, мой Коля начал зарабатывать в семью деньги (или продукты – кто чем платил). В общем, пошли какие-никакие заказы.

Однажды (это было в конце сентября) перед нашим домом остановилась шикарная машина неведомой мне марки. Из нее вылез крупный плотный мужчина лет 50 и принялся внимательно осматривать наш диковинный дом, обходя его по периметру. Я вышла к нему:

– Вы что-то хотели?

– Кто эту сказку сотворил? – спросил он.

– А вы, извините, откуда?

– С озера.

Я как-то уже упоминала, что в 15 км от нас есть красивое озеро. Теперь там вырос какой-то закрытый дачный поселок для, видимо, непростых людей, и передо мной, поняла я – один из них, из «непростых».

– Это мой… (Как сказать? Жених? Может, лучше – родственник? А, да пошли они все!)… это мой жених сделал. Коля! – позвала я. Вышел прихрамывающий Коля.

– Матвей Матвеевич, депутат областного совета, – представился гость и протянул Коле руку. – Да, и деда моего Мотей звали, и сына я Мотей назвал, до сих пор мне пеняет за это, – добавил он. Коля пригласил гостя в дом, я поставила бутылочку самогона, закуску. Они говорили часа два, я, в основном, слушала.

– Ну, что ж, – подытожил этот самый Мотя, – учреждаем кооператив, мой капитал и реклама, твой талант, способных ребят наберем, ты их обучишь и будешь ими руководить, и вперед – заказами на дачные дома будешь завален по всей области на пять лет вперед.

– Какой «кооператив», – взвилась тут я, – хотите, чтоб Колю моего посадили?!

– Никоим образом, – спокойно ответил этот Матвей Матвеич, – недавно, в мае, Горбачев подписал закон о кооперативах. Горячие пирожки, кто понимает! Налетай!

– Но ведь ни я, ни тем более Коля – ничего этого самого кооперативного не умеем и не понимаем, – испугалась я.

– Лена, я вас умоляю. У нас, у евреев, говорят: если наводнение неизбежно, то всё оставшееся перед ним время нужно потратить на то, чтобы научиться жить под водой.

Ну вот пока и вся моя история. Когда в конце ноября мы с Колей закатили свадьбу, пришло все село, все они теперь были у нас в друзьях, моя беременность (то есть выросший животик) из тайны стала явью, Коля уже был председателем процветающего кооператива «Теремок» (цветное фото нашего дома даже было в областной газете, с подачи этого Моти, небось), а я – его бухгалтером (хотя я еще продолжала учиться на бухгалтерских курсах). Мы ехали на нашем «Москвиче» (мы купили старенький «Москвич»!) мимо осенних полей, мимо под корень обстриженного жнивья, на котором суетились вечно голодные полевые птицы. И главное – мы были счастливы нашей безумной любовью. Сколько это продлится, сколь долго мы сможем удержать нашу любовь? Сколько вообще нам отпущено? Что нас ждет впереди? Этого я не знаю, да и знать не хочу. Пусть будущее не ждет нас с раскрытыми объятиями, пусть оно даже не подозревает о нашем существовании. Мы и не живем для него. Мы живем сегодняшним восхитительным мгновением необузданного нашего счастья…

2. Поэзия и кино (эссе)

Русская поэзия навсегда

«Да, дело моё – это слово моё на листе,

А слово моё – это тело моё на кресте»

Ю. Левитанский

Должен честно (и с удовольствием!) признаться: я вырос на Великой Русской Поэзии и остался с ней в сердце пожизненно! Это началось ещё в моей молодости, в 60-е годы прошлого века, которые были буквально «пропитаны» поэзией. Помню, ко мне в руки попали какие-то листки с едва различимыми строчками (наверное, 10-й экз. под копирку). Фамилия автора была мне незнакома, из нескольких строк предисловия было лишь ясно, что это молодой 20-летний парень, почти мой тогдашний ровесник. Но когда я наконец, чуть ли не в ультрафиолетовых лучах, сумел разобрать блёклые буковки – я был потрясён. Это были какие-то… наркотические строки! Это было невыразимо прекрасно!

Рождественский романс (отрывок)

Плывёт в тоске необъяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу жёлтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих…
Плывёт во мгле замоскворецкой
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на жёлтой лестнице печальной,
плывёт в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льётся мёд огней вечерних,
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несёт Сочельник
над головою…

Стансы г. Петрограду (отрывок)

Пусть меня отпоёт хор воды и небес; и гранит
пусть обнимет меня, пусть поглотит, мой шаг вспоминая,
пусть меня отпоёт, пусть меня, беглеца, осенит
белой ночью твоя неподвижная слава земная.
Все умолкнет вокруг. Только черный буксир закричит
посредине реки, исступленно борясь с темнотою,
и летящая ночь эту бедную жизнь обручит
с красотою твоей и с посмертной моей правотою.

Сегодня правота Иосифа Бродского очевидна всему читающему миру…

Именно поэзия подвигла меня к мыслям о Боге, к которому я был в те уже далекие советские времена вполне, по молодости своей, равнодушен, пока не прочел четверостишие Д. Мережковского и не задумался о его смысле:

О, Боже мой, благодарю
за то, что дал моим очам
Ты видеть мир, Твой вечный храм,
и ночь, и волны, и зарю…

Когда я говорю о любви мужчины и женщины, я всегда утверждаю, что любят не умом, любят сердцем, поэтому любовь не имеет рационального объяснения. Любовь не анализируют, любовью живут. Точно так же я воспринимаю поэзию: не умом, а сердцем. Я поэзию не анализирую, я в ней живу. Потому что стихи великих поэтов состоят не только из неповторимых слов и строк, ритмов и рифм, но еще и из некоего таинственного ВОЗДУХА ПОЭЗИИ, который у них, у великих, обязательно имеется МЕЖДУ СТРОК – и из всего этого возникает магнитное поле такой неистовой силы, что оно неотвратимо затягивает вас. Вот это и есть великая поэзия! —

И медленно пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.

Это знаменитая «Незнакомка» A. Блока. Как рассказать, о чем эти стихи? Чистота чувств и грязь кабака? Любовь и печаль, надежда и тоска? Но еще есть нечто вне текста, вот этот самый «воздух поэзии»… Женщина, которая дышит туманами (заметьте: не туманом, а туманами), женщина, у которой под вуалью не «огромные голубые глаза» или, там, «сияющая улыбка», а «очарованная даль»… Это написано для сердца читателя, а не для ума! Да и поэту такие строки невозможно сочинить «от ума», чтобы написать такие строки, руку поэта должен направлять Бог!

Вообще, поэзия приходила ко мне неожиданными путями. Мой папа в Донецке (он был архитектором) вместе работал и тесно дружил с коллегой-архитектором Аликом Левитанским. Позже Левитанские переехали в Москву, а я, когда бывал там, всегда останавливался в их квартире на Соколе. Именно там в 1970-м году дядя Алик похвастался мне книжкой стихов «Кинематограф» своего брата Юры, и именно тогда я навсегда влюбился в блистательную поэзию Ю. Левитанского (которого полагаю выдающимся русским поэтом и его ставлю в один ряд с Нобелевскими лауреатами Б. Пастернаком и И. Бродским):

Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или Пророку —
каждый выбирает для себя.
Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает по себе
щит и латы, посох и заплаты.
Меру окончательной расплаты
каждый выбирает по себе.

Да, можно считать, что Ю. Левитанский продолжил и развил здесь мысли Б. Пастернака о призвании художника:

Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.
Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.

Интересно также, как Ю. Левитанский продолжает традиции великого Шекспира («Как вам это понравится»):

«Мир – театр;
В нем женщины, мужчины, все – актеры;
У каждого есть вход и выход свой,
И человек, один и тот же, роли
Различные играет в пьесе…»

А вот Ю. Левитанский («Кинематограф», отрывок):

Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет.
А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет.
А потом в стене внезапно загорается окно.
Возникает звук рояля. Начинается кино.
И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной…
Ах, механик, ради Бога, что ты делаешь со мной!
Этот луч, прямой и резкий, эта света полоса
Заставляет меня плакать и смеяться два часа,
быть участником событий, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом
в этой драме, где всего-то меж началом и концом
два часа, а то и меньше, лишь мгновение одно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Кем написан был сценарий? Что за странный фантазёр
этот равно гениальный и безумный режиссёр?
Как свободно он монтирует различные куски
ликованья и отчаянья, веселья и тоски!
Он актеру не прощает плохо сыгранную роль —
будь то комик или трагик, будь то шут или король.
Но в великой этой драме я со всеми наравне
тоже, в сущности, играю роль, доставшуюся мне.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,
как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,
как сплетается с другими эта тоненькая нить,
где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.

Т.е. Левитанский, вслед за Шекспиром, говорит нам: в реальном мире вообще нет зрительного зала, все места – только на сцене (или на съемочной площадке). Если с твоей ролью что-то не так – исправляй текст и мизансцены по ходу спектакля (фильма), т. к. спектакль (кинофильм) этот идет (для тебя и с твоим участием!) только один раз.

В 60-х годах (это аж прошлый век!) я организовал в Донецке (Украина) самодеятельный Театр поэзии «Глагол» (это из пушкинского «Глаголом жги сердца людей»). Хотя театр наш был любительским, но всё равно все наши спектакли принимала какая-нибудь тупая парткомиссия. Она-то и выяснила очень быстро, что поэзию для инсценировок мы подбирали «неправильную». Например, в спектакле «Глаголом жги» наши актёры кричали в лицо опупевшей комиссии строки Пушкина:

Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!
Товарищ, верь: взойдет она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!

(И опять же, вчитайтесь в эту немыслимо прекрасную строку: «Звезда пленительного счастья»! – Такое может написать только Поэт-от-Бога!). А вот вам еще раз «антисоветский» – по мнению парткомиссии – Пушкин (когда мы читали эти стихи со сцены, комиссия эта безграмотная ведать не ведала, что это Пушкин!):

Паситесь, мирные народы,
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы? —
Их до́лжно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды —
Ярмо с гремушками да бич!

Или ещё «крамольнее» (это уже Лермонтов):

Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда – всё молчи!..
Но есть и Божий суд, наперсники разврата!
Есть грозный суд: он ждёт;
Он не доступен звону злата,
И мысли и дела он знает наперёд.

А на ИХ (т. е. этих самых «наперстников разврата») хоровой возмущенный вопль «Не пущать!» – мы невинно возражали: «Как же-с-с не пущать-то, это ведь Пушкин-с! Это ведь Лермонтов-с!» – и ОНИ на короткое время от нас отвязывались.

У меня есть одно яркое воспоминание, связанное с Пушкиным и его «Евгением Онегиным» (а также с выдающимся советским литературоведом Ю. Лотманом). Листая впервые томик работ Лотмана, я неожиданно наткнулся на анализ «школьного» четверостишия Пушкина из «Евгения Онегина»:

Буклет нашего Театра поэзии

(на рисунке мы изобразили «сердце, выжженное глаголом»!)

Зима! Крестьянин торжествуя,
На дровнях обновляет путь.
Его лошадка, снег почуя,
Плетётся рысью как-нибудь.

Хорошо знакомые с детства строки Пушкина никогда не вызывали у меня никаких вопросов. У Лотмана вызвали. Почему крестьянин «торжествует», а не просто, например, радуется? Почему он «обновляет путь», куда этот путь делся? Почему его лошадь снег «чует», а не видит? Почему она не может нормально идти, почему «плетётся… как-нибудь»? Лотман разъясняет: а) крестьянин торжествует потому, что выпавший снег «утеплил» поля, и озимые посевы не вымерзнут; б) обновляет он путь потому, что глубокий снег полностью занёс просёлочные дороги (это вам не современный город); в) лошадка снег только чует и бежит как попало потому, что от первого белейшего деревенского снега она временно слепнет, и ей на глаза надевают кожаные шоры. И всё это означает, что Пушкин – не только великий мастер языка, рифмы, образа и т. Д., но что в его поэзии нет ни одного СЛУЧАЙНОГО слова. Вот что такое, братцы, настоящий гений!

Кстати, «тогдашний» император Николай Первый явно благоволил к Пушкину, прощал ему оскорбительные эпиграммы, простил периодические контакты с декабристами, грубо выдворил из России не только Жоржа Дантеса – убийцу Пушкина, но и его «условного папу» – посла Геккерна, рискуя испортить отношения с Голландией, лично посетил (!) Наталью Николаевну, оставшуюся вдовой с 4-мя детьми (младшему тогда было лишь 8 месяцев!) и назначил ей достойный пенсион, покрыл из царской казны чудовищные денежные долги поэта – неудачливого издателя журнала «Современник» и страстного (и невезучего!) игрока в карты (на момент смерти Пушкин был должен порядка 120 тысяч царских рублей, что по сегодняшнему курсу эквивалентно примерно 60 миллионам российских рублей или одному миллиону долларов!) и даже профинансировал из той же казны первое полное собрание сочинений А. С. Пушкина.

А вот Лермонтова царь не любил, в имевшем большой успех «Герое нашего времени» царь увидел лишь «жалкое дарование» и «извращённый ум» автора, а «На смерть поэта» привели его в крайнее раздражение, и Лермонтов был разжалован и сослан на Кавказ (как выразился Николай I, чтобы «прочистить себе голову»). И также, царь не был суров к убийце Лермонтова: Н. Мартынов, который ненавидел Лермонтова и завидовал ему, который хладнокровно застрелил с 15 сажень отказавшегося стрелять Лермонтова («Не буду я в этого дурака стрелять!» – в последний раз нахамил Лермонтов Мартынову), а затем бросил его, уже мертвого, под проливным дождем, трусливо сбежав с места дуэли, – сперва был приговорен за дуэль к разжалованию и заключению в крепость, затем сразу же заключение отменили и заменили… трехмесячной гаупвахтой. Вот почему так? – Некоторые «злые пушкиноведческие языки» транслируют версию, что ухажером No. 1 Натальи Гончаровой-Пушкиной был вовсе не Дантес, а сам царь Николай… Ну да, танцевал царь пару раз кадриль с Н. Н. на балах… Ну, не знаю…

И еще немного о Лермонтове. Но не о его общеизвестном скверном характере: да, он был низкорослым, нескладным и мрачно-остроумным молодым человеком, его шутки зачастую были злы и даже оскорбительны; отличался большой физической силой – мог согнуть кочергу, а в умении держаться в седле и в меткости стрельбы с ним мало кто мог сравниться; на Кавказе командовал особым отрядом разведчиков («спецназом», по-нынешнему) и отличался полным бесстрашием… Но я о другом, о том, что Лермонтов был гений. Супер-гений. И это было очевидно всем его просвещённым современникам (так, знаменитый литературовед того времени В. Белинский называл его «дьявольским талантом»). Кроме выдающихся достижений в литературе – поэзии, прозе, драматургии (и это всего лишь к 27-ми годам!), он замечательно рисовал – ему предсказывали большое будущее как художнику; он был щедро одарён музыкально – прекрасно играл на фортепиано, сочинял музыку на свои стихи, хорошо пел. Кроме того, он свободно читал и говорил на четырех языках, а еще слыл сильным шахматистом. Лев Толстой написал о Лермонтове: «Если бы этот мальчик остался жить, не нужны были бы ни я, ни Достоевский». Так-то…

Вообще, талант поэта – он от Бога и только от Него! («Талант словно прыщ на носу – или вскочил, или нет» – Фаина Раневская). В когда-то очень популярной кинокомедии «Операция “Ы”» знаменитый киноактер Юрий Никулин поёт «блатную» песню «Постой, паровоз, не стучите, колёса». У этой песни, представьте, есть автор – Николай Ивановский. После того как в 14 лет Колю эвакуировали из блокадного Ленинграда, он провёл в колонии 11 лет за воровство и неоднократные побеги. Образование у него на тот момент было – 5 (пять!) классов. Но был у него уже тогда несомненный талант поэта. Потому что, кроме дюжины блатных песен (весьма, кстати, популярных среди зэков), у него ещё была тетрадка стихов. И когда она попала в руки издателей – они были поражены. Вот восемь его строчек о блокадном Ленинграде:

Приуныли голуби,
Голуби блокадные,
Замерзали голуби
И на землю падали.
Почему ж вы, мальчики,
Хлеб им не бросали? —
Потому что мальчики
Умирали сами…

Попробуйте-ка, господа члены Союза писателей, доктора филологических наук, лауреаты литературных Госпремий, Букеровские номинанты – написать несколько строчек из простых слов да с простыми рифмами – но таких, чтоб душу выворачивало!..

Или возьмем Набокова, но не его всемирно известную скандальную «Лолиту», а его прекрасные стихи, например, вот эти:

Однажды под вечер мы оба
стояли на старом мосту.
Ты сможешь, спросил я, до гроба
запомнить вон ласточку ту?
И ты отвечала: ещё бы!
И как мы заплакали оба,
как вспыхнула жизнь на лету!
До завтра, навеки, до гроба,
однажды, на старом мосту…

Вот о чем это? Какое-то незначительное событие – двое стоят на старом мосту. Ну старый мост, да таких полно, чем этот отличается от сотен других? А вот отличается! Потому что на ЭТОМ мосту однажды стоял великий талант! И далее – никаких описаний, там, природы, важных событий или происшествий, ничего – и вдруг какой-то мощный выброс эмоций, и ты улетаешь на небеса!

Однако вернёмся к нашему Театру поэзии. Ещё больший стресс ожидал парткомиссию на спектакле по советской поэзии. Под яростную пантомиму мы нараспев декламировали уже знаменитого тогда молодого А. Вознесенского:

Вам, Микеланджело,
Барма, Дант!
Вас молниею заживо
испепелял талант.
Ваш молот не колонны
и статуи тесал —
сбивал со лбов короны,
и троны сотрясал.
Художник первородный —
всегда трибун.
В нем дух переворота
и вечно – бунт!

В конце спектакля мы хором пели песню Окуджавы. Теперь уже всем ясно, что Булат Окуджава был выдающимся российским поэтом, композитором и шансонье, голосом русскоязычного поколения 2-й половины XX века. Вся поэтика Окуджавы проникнута мотивами любви, чести и достоинства («Совесть, благородство и достоинство – вот оно, святое наше воинство»; «Надежды маленький оркестрик под управлением любви»; «Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке»). А пели мы вот такую его песню:

Стать богатеем иной норовит —
золото копит, ночами не спит.
Не всё то золото, не всё то золото,
хоть и сверкает оно и звенит.
Можно театр позолотой покрыть,
можно коврами весь пол устелить.
Но вдохновенье для представленья
разве возможно за деньги купить?!
Можно построить из вымысла дом,
Даже устроить праздники в нем.
Но не построится и не устроится
счастье твоё на несчастье чужом.
Вилами глупо писать по воде.
Друг дорогой познается в беде.
И примечательно: то замечательно,
что без любви нету жизни нигде.
Чистое сердце в дорогу готовь,
древняя мудрость сгодится и вновь:
не покупаются, не покупаются —
доброе имя, талант и любовь.

Видимо, слышать, что нельзя купить талант или, там, доброе имя – было для компартийных функционеров невыносимо. В конце концов терпение У НИХ лопнуло – и наш «Глагол» закрыли…

Но нам, с нашим неприятием «руководящей роли КПСС», было с кого брать пример! Разве не символично, что на прямой вызов Иосифу Сталину, этому кровавому тирану – решился не какой-нибудь тогдашний топ-политик или бравый генерал, а «интеллигентик» (и гений поэзии!) Осип Мандельштам. Быть пассивной жертвой колеса истории Мандельштам не захотел, и его великая поэзия стала поэзией протеста:

За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.
Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей:
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей…
Чтоб не видеть ни трусов, ни подлой грязцы,
Ни кровавых костей в колесе;
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе.
Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звезды достаёт,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьёт.

Этот вызов власти позже подхватил Александр Галич, чудесный поэт и бард; он оставил нам очень важный завет – завет НЕМОЛЧАНИЯ, который я просто обязан упомянуть здесь («Старательский вальсок», отрывок):

Где теперь крикуны и печальники?
Отшумели и сгинули смолоду…
А молчальники вышли в начальники,
Потому что молчание – золото.
Пусть другие кричат от отчаянья,
От обиды, от боли, от голода…
Мы-то знаем – доходней молчание,
Потому что молчание – золото!
Вот как просто попасть в богачи,
Вот как просто попасть в первачи,
Вот как просто попасть в палачи —
Промолчи, промолчи, промолчи!

У Карла Юнга есть фраза: «У настоящих художников происходит прорыв из бессознательного творческого импульса помимо их воли. Этот ещё не родившийся акт творчества прокладывает себе путь на бумагу (полотно, нотную тетрадь) как стихийная сила, тайфун, взрыв, не заботясь о здоровье или личном благе автора». И ещё о том же: молодая журналистка, выпросившая интервью у тогда уже знаменитого Пикассо, напыщенно спросила его: «О чём вы думаете, когда пишете свои великие картины?» – «Мадам, когда я рисую – я не думаю, я волнуюсь», – ответил прославленный художник.

И на фоне этих великих и бесстрашных талантов, бывает очень горько видеть, как весьма известные нынешние писатели, журналисты, режиссёры, актёры проходят постыдный путь от «невольника чести» (по М. Лермонтову) до наёмника черни… («Такова цена, которую Бог берёт за песню – ты становишься тем, о чём поёшь» – Гёте).

Поэты войны

Как только Гитлер напал на СССР, известные советские поэты, как писал когда-то Маяковский, «перо приравняли к штыку». Буквально в течение первых нескольких месяцев после 22 июня 1941 г. в центральных газетах СССР были опубликованы десятки стихотворений; некоторые из них стали знаменитыми: откровенно пафосная «Священная война» («Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой!» В. Лебедева-Кумача, а также прекрасная «военная лирика» – «В землянке» А. Суркова («Бьётся в тесной печурке огонь, на поленьях смола, как слеза») или «Жди меня, и я вернусь, только очень жди» К. Симонова.

Но была и еще одна, «отдельная» поэзия войны – «окопная поэзия», страшная своей жестокой прямотой, написанная поэтами, воевавшими в пекле на передовой и именно ТАМ ставших поэтами. Большинство из них погибли в боях или умерли от ранений вскоре после войны (а ведь почти все они были на тот момент юношами!), а их имена так и не стали широко известны любителям поэзии даже через много лет после 1945-го года. И там, в этих стихах, написанных НАСТОЯЩЕЙ КРОВЬЮ – совсем другая война…

Захар Городисский – в 17 лет, приписав себе один год, ушел на фронт, в пехоту, был командиром взвода, в июне 1943-го года, во время штурма позиций на Курской дуге получил тяжелые ранения, от которых через неделю скончался в госпитале; ему было 19 лет. Автор короткого и безыскусного, но потрясающего по искренности стихотворения:

Если мне смерть повстречается близко
И уложит с собою спать,
Ты скажешь друзьям, что Захар Городисский
В боях не привык отступать.
Что он, нахлебавшись смертельного ветра,
Упал не назад, а вперёд,
Чтоб лишние 172 сантиметра
Вошли в завоёванный счёт!

Ион Дéген (1925–2017) – в 1941 г., в 16 лет (приписав себе 2 года) добровольцем ушел на фронт, воевал в стрелковой дивизии, а затем в танковой бригаде. В 1944 г. в его танк попал немецкий снаряд, он получил тяжелые ранения и ожоги, но чудом выжил (надолго став инвалидом). За беспримерное мужество был дважды представлен к званию Героя Советского Союза, но Звезды так и не получил. Эти его стихи, страшные своей бытовой обыденностью войны в тяжелейшею зиму 1942 г., стихи, на которые он завоевал право в чудовищно жестоких боях – скажем прямо, не для слабонервных…

Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей,
Дай-ка лучше погрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки —
Мне ещё наступать предстоит.

Семен Гудзенко – пулемётчик Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН). В 1942-м году был тяжело ранен в живот осколками мины. Умер в 1953 г. (31 год) от последствий ранений:

Когда на смерть идут – поют,
а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою —
час ожидания атаки.
Сейчас настанет мой черед,
за мной одним идет охота…
Будь проклят, сорок первый год,
ты, вмерзшая в снега пехота.
Но мы уже не в силах ждать,
и нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий. А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей я кровь чужую.

Павел Шубин – в годы Великой Отечественной и советско-японской войн служил разведчиком и («по совместительству») фронтовым корреспондентом на разных фронтах, участвовал в многочисленных боевых действиях, за мужество и отвагу награждён орденами Отечественной войны, Красной Звезды и несколькими медалями. Умер в 1950-м г. от последствий ранений (36 лет):

Погоди, дай припомнить… Стой!
Мы кричали “ура”. Потом
я свалился в окоп пустой
с развороченным животом.
Где-то замерший крик “ура”…
Но сошел и отхлынул бой.
Здравствуй, матерь-земля, пора! —
Возвращаюсь к тебе тобой.
Ты кровавого праха горсть
от груди своей не отринь;
не как странник и не как гость
шел я в громе твоих пустынь.
Я хозяином шел на смерть, —
сам приученный убивать, —
чтобы верить, любить и сметь,
чтобы лучшить и открывать…
Над рассветной твоей рекой
встанет завтра цветком огня
мальчик бронзовый – вот такой,
как задумала ты меня.
И за то, что последним днём
не умели мы дорожить,
воскреси меня завтра в нём —
я его научу, как жить!

Николай Майоров – был политруком пулемётной роты стрелкового полка, погиб в бою под Смоленском в 1943-м г. (в возрасте 23 года):

Есть в голосе моем звучание металла.
Я в жизнь вошел тяжелым и прямым.
Не всё умрет. Не всё войдет в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли.
Мы были высоки, русоволосы,
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.

Для многих из тех, кто прошел войну, но сумел в ней выжить и стать профессиональным известным поэтом – война осталась с ними навсегда; вот они-то и пишут о войне «и поныне»; но это совсем другие стихи, стихи памяти…

Ю. Левитанский (1922–1996 гг.) – начал войну в звании рядового в частях ОМСБОН, закончил лейтенантом в Манчжурии, награжден орденами Красной Звезды и Отечественной войны, 7-ю медалями (отрывок):

Ну что с того, что я там был.
Я был давно. Я всё забыл.
Не помню дней. Не помню дат.
Ни тех форсированных рек.
Я неопознанный солдат.
Я рядовой. Я имярек.
Я меткой пули недолёт,
Я лед кровавый в январе,
Я прочно впаян в этот лёд —
Я в нем, как мушка в янтаре.
Я не участвую в войне —
она участвует во мне.
И отблеск Вечного огня
дрожит на скулах у меня.

Б. Слуцкий (1919–1986 гг.) – начал войну в 1941-м году в звании рядового 60-й стрелковой бригады, а закончил в звании гвардии майора:

Давайте после драки
Помашем кулаками,
Не только пиво-раки
Мы ели и лакали. —
Нет, назначались сроки,
Готовились бои,
Готовились в пророки
Товарищи мои.
Сейчас всё это странно,
Звучит всё это глупо.
В пяти соседних странах
Зарыты наши трупы.
И «мрамор лейтенантов» —
Фанерный монумент —
Венчанье тех талантов,
Развязка тех легенд.
За наши судьбы (личные),
За нашу славу (общую),
За ту строку отличную,
Что мы искали ощупью,
За то, что не испортили
Ни песню мы, ни стих —
Давайте выпьем, мёртвые,
За здравие живых!

К. Ваншенкин (1925–2012 гг.) – в 1942-м году из десятого класса ушел на фронт, будучи рослым и крепким парнем, попал в воздушно-десантные войска; демобилизовался в конце 1946-го года в звании гвардии сержанта (отрывок):

В земле солдат намного больше,
Чем на земле.
Они лежат над Волгой, в Польше —
В кромешной мгле,
Лежат дивизии лихие
И корпуса.
А сверху дали голубые
И небеса.

Юмор в поэзии

Начнём, как и всё в русской поэзии начинается, с Пушкина, эпиграммы которого были остры и даже злы, и мгновенно расходились среди петербургского бомонда.

В Академии наук
Заседает князь Дундук.
Говорят, не подобает
Дундуку такая честь;
Почему ж он заседает? —
Потому что ж[опа] есть.

Эта эпиграмма написана в 1835 г. на Дондукова-Корсакова, вице-президента Санкт-Петербургской Академии наук. Злые языки того времени связывали неожиданную карьеру недалекого провинциального чиновника Дондукова в Министерстве народного просвещения с тем, что тот в молодости находился в гомосексуальной связи с влиятельным в то время министром народного просвещения и президентом Академии Наук С. Уваровым, так что эпиграмма эта, возможно, куда более ядовита, чем кажется на первый взгляд…

(Надо заметить, что «жопа» – весьма востребованная часть тела для эпиграмм. Взять хотя бы известную «словесную дуэль» 30-x годов прошлого века поэта и баснописца Сергея Михалкова и сатирика Виктора Ардова:

В. Ардов – С. Михалкову: «Ему досталась от Эзопа[2] не голова, а только жопа». С. Михалков – В. Ардову: «Литературе нужен Ардов, как писсуар для леопардов, как жопе – пара бакенбардов».)

И еще Пушкин:

Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.

Эта эпиграмма Пушкина адресована новороссийскому генерал-губернатору графу Михаилу Воронцову, с которым поэт познакомился во время своей «южной ссылки» в 1823 г. Объективности ради надо отметить, что граф принял ссыльного поэта в Одессе очень дружелюбно, любезно ввел его в близкий круг своих приятелей, даже представил его своей супруге (которой любвеобильный Пушкин сразу увлёкся). Граф Воронцов был противоречивой фигурой. Был талантливым и успешным военачальником, в боях отличался отвагой и хладнокровием, делил с рядовыми все их лишения. Вместе с тем был тщеславен, противодействия не терпел, любил лесть и был злопамятен. Пушкин же, как известно, был тоже «не подарок» – строптив и непокорен; короче: «нашла коса на камень»… В 1824 г. Воронцов написал министру иностранных дел К. Нессельроде письмо, в котором просил «убрать Пушкина подальше». Позднее, в 1825 г., в письме к А. Бестужеву поэт писал: «Мы (писатели) не хотим, чтобы нам покровительствовали равные. Вот чего подлец Воронцов не понимает. Он воображает, что русский поэт явится в его переднюю с посвящением или одою для него, а поэт является с требованием на уважение как шестисотлетний дворянин – дьявольская разница!». Какая все же это великая Личность – Пушкин! Какое яростное стремление к свободе вопреки всему! Для Пушкина его собственные строки: «Пока свободою горим, пока сердца для чести живы…» – это не просто красивые слова, это внутренние законы, по которым он жил и умер!

Козьма Прутков – это был такой «коллективный автор», если угодно – «литературная маска», под которой успешно выступали в печати (50–60-е годы XIX века) с сатирическими стихами и афоризмами поэты А. К. Толстой и три брата Жемчужниковы (правда, их современники утверждали, что к этому кружку был причастен еще и забытый ныне А. Аммосов, российский поэт 1850-х годов, автор романсов, например: «Хас-Булат удалой/ Бедна сакля твоя» – рано умерший боевой офицер). Вот образец их творчества, из которого выявляется высочайшая образованность этой «литературной компашки» под именем «Козьма Прутков»:

Дайте силу мне Самсона;
Дайте мне Сократов ум;
Дайте легкие Клеона,
Оглашавшие форум;
Цицерона красноречье,
Ювеналовскую злость,
И Эзопово увечье,
И магическую трость!
Дайте бочку Диогена;
Ганнибалов острый меч,
Что за славу Карфагена
Столько вый отсек от плеч!
Дайте мне ступню Психеи,
Сапфы женственный стишок,
И Аспазины затеи,
И Венерин поясок!
Дайте череп мне Сенеки;
Дайте мне Вергильев стих, —
Затряслись бы человеки
От глаголов уст моих!
Я бы, с мужеством Ликурга,
Озираяся кругом,
Стогны все Санктпетербурга
Потрясал своим стихом!
Для значения инова
Я исхитил бы из тьмы
Имя славное Пруткова,
Имя громкое Козьмы!

Я насчитал в этом коротком стихотворении 15 (пятнадцать!) ссылок на великих исторических или мифологических личностей! Вот это интеллект!!

Александр Архангельский (1889–1938), советский поэт-пародист, рано умерший от туберкулеза; обладал исключительным литературным талантом, тесно сотрудничал со знаменитыми в советскую эпоху карикатуристами «Кукрыниксы». Ниже – его пародия на «колхозную тематику»:

Светит солнце ярко,
поле, яр.
Встретились доярка
и дояр.
Не мычат коровы
и быки,
Парень чернобровый
у реки.
Парень чернобровый,
молодой…
– Коровы здоровы?
Как удой?
Голубые пашни,
теплый взгляд…
Силосные башни
встали в ряд.
Что же отвечала
ты ему? —
Только промычала:
– Му… му… му-у…

Один из героев знаменитых «зашифрованных» воспоминаний В. Катаева «Алмазный мой венец» – фигурировавший там под псевдонимом «Эскес» Семён Кесельман (1889–1940) (т. е. «эскес» – это парафраз его инициалов «С.К.»). Он получил признание как однин из лучших одесских поэтов среди своих коллег по литературному цеху (а среди них были Валентин Катаев, Илья Ильф и Евгений Петров, Эдуард Багрицкий, Юрий Олеша, Семён Кирсанов, Вера Инбер – неслабо, правда?). Но все эти литераторы позже переехали в Москву и стали знаменитыми, а Кесельман остался в тогдашней провинциальной Одессе и обрек себя на безвестность… Тем не менее он был очень талантлив (ниже – его пародия на И. Северянина, взятая из книги В. Катаева):

Кто говорит, что у меня есть муж,
по кафедре истории прозектор. —
Его давно не замечаю уж,
не на него направлен мой прожектор.
Сейчас ко мне придет один «эксцесс»
(так я зову соседа с ближней дачи),
мы совершим с ним сладостный процесс
сначала так, а после по-собачьи…

Владимир Высоцкий (1938–1980), выдающийся актер, поэт, бард. В его стихах-песнях много иронии, юмора, сарказма. Ниже – прекрасный образец его иронии по поводу штампов неуклюжей советской пропаганды: тупой американский шпион и хитроумный советский чекист (отрывок):

Опасаясь контрразведки, избегая жизни светской,
Под английским псевдонимом «мистер Джон Ланкастер Пек»,
Вечно в кожаных перчатках, чтоб не сделать отпечатков,
Жил в гостинице «Советской» несоветский человек.

(Кличка шпиона «Джон Ланкастер Пек» составлена из имен трех звезд Голливуда: Джон Вэйн, Берт Ланкастер, Грегори Пек).

Джон Ланкастер в одиночку, преимущественно ночью,
Чем-то щелкал, в чем был спрятан инфракрасный объектив.
А потом в нормальном свете, представало в черном цвете
То, что ценим мы и любим, чем гордится коллектив.
Клуб на улице Нагорной стал общественной уборной,
Наш родной центральный рынок стал похож на грязный склад.
Искаженный микропленкой, ГУМ стал маленькой избенкой.
И уж вспомнить неприлично, чем предстал театр МХАТ.

(В 60-е годы прошлого века «бунтарский» Театр на Таганке под руководством знаменитого Ю. Любимова, где служил Высоцкий – был сверхпопулярен (билетов не достать!), а МХАТ (до прихода худруком О. Ефремова в 1970 г.) переживал, под руководством безликого В. Богомолова, творческий кризис: его постановки были «махрово-советскими», его зал был полупустым, его труппа насчитывала полторы сотни актёров, многие из которых годами не получали ролей и не выходили на сцену, растрачивая свою энергию на интриги и сплетни). Далее тупой американский шпион вербует «в дебрях ресторана гражданина Епифана».

Епифан казался жадным, хитрым, умным, плотоядным,
Меры в женщинах и в пиве он не знал и не хотел.
В общем, так: подручный Джона был находкой для шпиона.
Так случиться может с каждым, если пьян и мягкотел.

И Джон дает ему пару «шпионских заданий»:

…И ещё. Побрейтесь свеже. И на выставке в Манеже
К вам приблизится мужчина с чемоданом – скажет он:
"Не хотите ли черешни?" Вы ответите: "Конечно".
Он вам даст батон с взрывчаткой – принесёте мне батон.
А за это, друг мой пьяный, – говорил он Епифану, —
Будут деньги, дом в Чикаго, много женщин и машин..
Враг не ведал, дурачина: тот, кому всё поручил он,
Был чекист, майор разведки и прекрасный семьянин…

Во как!

Юрий Левитанский (1922–1996), блистательный поэт, который также был известен в литературной среде как прекрасный пародист (ниже – замечательная пародия на «Параболическую балладу» А. Вознесенского):

Фиеста феерий!
Фатальная зависть!
Долой Рафаэля!
Да здравствует заяц!
Жил огненно-рыжий охотник Мишель.
Из зайца он сделал, мошенник, мишень.
Дабы добывать ежедневный пирог,
он в зайца стрелял через задний порог.
А зайка, а зайка бежал по параболе.
Его не убили, его не поранили.
Не делали пиф и не делали паф —
он сам испугался, случайно упав.
А зайка, а зайка
уже – боже мой!
Он белый, как сайка.
Он антиживой.
Распалась семья,
в которой семь я,
а восьмой,
мерцающий, как неон,
говорит, что и он – не он.

Феликс Кривин (1928–2016), российский, а потом израильский писатель и поэт, прекрасный и тонкий, один из основоположников литературного «интеллектуального юмора».

Я начал сказку так: «Однажды Заяц…»
Потом чуть-чуть помедлил, сомневаясь.
Потом, сомнения преодолев,
Я начал сказку так: «Однажды Лев…»
Потом сравнил я эти два «однажды»,
Сообразил, что так бывает с каждым,
Кто, в чем-то струсив, в чем-то осмелев,
Однажды заяц, а однажды лев.
О это всемогущее «Однажды»! —
Однажды труса делает отважным,
Из робких зайцев делает мужчин.
И это – сказки доблестный зачин!
Однажды в сказке может все случиться.
А кто за остальное поручится?
Ведь даже сказка – в этом весь секрет —
Однажды сказка, а однажды – нет.

Лев Лосев (1937–2009), русский поэт и литературовед, эмигрировал из СССР в США в 1976 г., преподавал русскую литературу в Дартмутском колледже (один из старейших университетов США, входящий в элитную Лигу Плюща); известен своими ироническими стихами:

На машинке старой стукал
25 часов на дню —
сочинял для театра кукол
я какую-то фигню.
Возле чеховской калитки,
там, где цвёл вишнёвый сад,
выводил своих на нитке
персонажей – пусть висят.
На машинке стукал, стукал,
стукал, стукал, стукал я…
Вот и стал одной из кукол,
кукол, кукол, кукол я!

Наум Сагаловский (1935 г.р.), прекрасный поэт из Киева, ныне живущий в США:

В оперном театре

– Скажите, Онегин еврей? – Ну и бред!
Вы что – не читали романа?
Он русский помещик, пижон и эстет,
какой он еврей?.. – А Татьяна?
– Татьяна!.. Оставьте вопросы свои!
Какой вы настырный, о Боже!
Татьяна из русской дворянской семьи,
и Ольга, сестра её, тоже.
– А Ленский? – Вы, батенька, оригинал,
какой-то вы весь ядовитый!
Ну еврей этот Ленский! – О, так я и знал!
И он таки будет убитый…

Игорь Иртеньев (1947 г.р.), очень хороший, очень интеллигентный и ироничный российский поэт, автор многих поэтических сборников; хотя его почему-то называют «правдорубом», я думаю, что топор – вовсе не его поэтический инструмент, ему больше подошел бы скальпель хирурга:

Идет страна моя ко дну
Со мною заодно,
А мне обидно за страну
И боязно за дно.

Не говори мне про застой,
Про то, что Брежнев в нем виновен,
А я-то думал, что Бетховен,
Ну, в крайнем случае, Толстой.

Нет, не люблю я этих марсиан,
Народец, скажем прямо, хероватый,
К тому же пьющий, да и вороватый,
В отличие от нас, от россиян.

В помойке роется старушка
На пропитания предмет,
Заплесневелая горбушка —
Ее бесхитростный обед.
Горбушку съест, попьет из лужи,
Взлетит на ветку – и поёт,
Покуда солнце не зайдёт.
А там, глядишь, пора на ужин…

Моё кино

«Кино – это управление невыразимым».

Ингмар Бергман

Одним из самых ярких увлечений моей вузовской молодости (как студенческой, так и более поздней, аспирантской) было кино. Мы упивались кино 60–70-х! Мы купались в нём! О, итальянское кино – гениальный Феллини, блистательный Антониони, шокирующий Пазолини. Мы часами спорили о фильмах Андрея Тарковского. Кто есть Сталкер? – Собирательный образ интеллигенции? Что есть Зона, куда он водил желающих? – Внутренний мир человека? Почему никто не решился зайти в таинственную «Комнату»? – Боялись, что ЗАВЕТНЫЕ желания окажутся не такими чистыми и благородными, как те, что сходят с языка?.. А такие шедевры, как «Бег» Алова и Наумова (1970 г.), «Покровские ворота» М. Козакова (это было позже, в 1982 г.) или снятый с «полки» «Комиссар» Аскольдова?! Там были все звезды советского кино, и звёздами они были не потому, что клялись в любви к Брежневу, а потому, что были поцелованы Богом! Это был какой-то актерско-режиссёрский ПИР!

Помню как мы, раскрыв от восхищения рты, смотрели фильмы гениального Параджанова – «Ашик-Кериб», «Цвет граната». Это какой же непреклонной должна быть вера в собственный талант, чтобы, снимая такие статичные для кино, но такие высокие духом кадры, ни на йоту не сомневаться, что всё это будет с восторгом смотреть зритель. Но ведь так оно и случилось! Помню, какой ошеломляющий восторг испытывал я, впервые увидев (уже ближе к 2000 году) поразительный и диковатый фильм-метафору Э. Кустурицы «Чёрная кошка, белый кот», душераздирающую драму Ларса фон Триера «Танцующая в темноте» или щемящую любовную историю Ж. Анно «Любовник»!

Эту любовь к хорошему кино я сохранил навсегда, ибо, несмотря на захват телевидения дебильными «мыльными операми» и милицейскими сериалами для даунов, хороше кино, которое ежегодно привозят в Канны, Венецию и Берлин – живет и здравствует! Его привозили и привозят Эмир Кустурица и Ким Ки Дук, Михаэль Ханеке и Квентин Тарантино, братья Коэны и Вонг Карвай, Роман Полански и Жан Жак Анно, Чжан Имоу и Вуди Аллен, Педро Альмодовар и Франсуа Озон и многие другие.

В 90-е годы на меня огромное впечатление произвел фильм Ивана Дыховичного «Прорва», фильм о сталинских временах. Известные актеры – Е. Сидихин, А. Феклистов, А. Кортнев, немка Уте Лемпер – сыграли там свои лучшие роли. В кинотусовке поговаривали, что Михалков, понимая могучую силу «Прорвы» (которая была нежелательным конкурентом его посредственной, хотя и оскароносной «Утомленные солнцем») приложил большие усилия, чтобы этот фильм не попал на крупные международные кинофестивали. Позже, прочитав интервью И. Дыховичного «Снобу», я поверил, что так и было. Вот отрывок из этого интервью: «Многие знаменитые художники, такие как Никита Михалков – они трутся у тела власти, они вхожи в Кремль, такое впечатление, что они там живут. Я их не осуждаю, это они меня осуждают. Михалков закрывал мои картины. Михалков всё время хитрит, он всё время льстит власти, он сытый, довольный буржуй. Он растратил свой талант, он себя исчерпал».

Что касается «Оскаров», то, как ни странно, американские киноакадемики – люди очень «идейные» и «политкоррекные», и весьма часто они присуждают свои «Оскары» за «идейно правильные», но художественно весьма посредственные фильмы, такие как упомянутый «Утомлённые солнцем» («сталинская тема»), «Спасти рядового Райана» Спилберга («военно-патриотическая тема») или «Список Шиндлера» того же Спилберга («тема Холокоста»). (Для сравнения: есть один «полуамериканский» и один неамериканский фильмы высочайшего уровня о том же Холокосте: «Пианист» Романа Полански и «Жизнь прекрасна» Роберто Бениньи, которые получили вполне заслуженных «Оскаров», плюс по Гран-при Каннского кинофестиваля). «Повелитель бурь» Кэтрин Бигелоу о войне в Ираке получил «Оскар»-2010 – кто бы сомневался! «Оскар»-2013 получила весьма прямолинейная «Операция «Арго» Бена Аффлека – об освобождении американских заложников в Иране (патриотизм, однако!). С другой стороны, быть может, коммерческий успех Голливуда и объясняется как раз тем, что в его фильмах, несмотря на жуткий мордобой и оглушительную пальбу, хорошие парни всегда побеждают плохих парней, полиция Нью-Йорка (Лос-Анджелеса, Майами, далее везде) всегда ловит бандитов и одевает на них наручники, а пожилой топ-менеджер, влюбившийся в начале фильма в молодую, но коварную секретаршу, в конце фильма обязательно осознаёт незыблемость семейных ценностей и, вымолив прощение, возвращается к своей немолодой, но верной супруге и трём очаровательным дочкам… Такое чувство, что единственная задача крупных бюджетных блокбастеров Голливуда («Бэтмен», «Звездные войны», «Трансформер», «Скорость», «Горец» и т. д.) – позаботиться о том, чтобы зрители не заметили, что на самом деле это фильмы НИ О ЧЕМ. Их режиссеры полагают, что занимаюся искусством, но они просто поставляют на кинорынок качественный ширпотреб. Вот оно, тонкое, но существенное различие между творчеством и торговлей. Если говорить в общих чертах, именно в этом заключается разница между Стивеном Спилбергом и Федерико Феллини.

Но Америка – это не обязательно «традиционный Голливуд», есть много прекрасных, искренних и глубоких американских фильмов без лихих ковбоев, тупых мордобоев и кровожадных космических пришельцев (см. «Приложение»). Вот этот истинный режиссерский дар: заставить зрителя проникнуться фильмом, в котором, строго говоря, почти нет значительных событий, а есть только оголенные нервы героев – он и восхищает меня!

В один из моих приездов в США я познакомился с бывшим советским знаменитым актером Олегом Видовым («Сказка о царе Салтане», «Всадник без головы», «Сага о викинге», «Москва, любовь моя» и многие другие фильмы) и даже один раз побывал у него в гостях. Женская часть моего поколения «умирала» за мускулистым красавцем Олегом. Теперь он жил в США, в собственном двухэтажном доме в West Hollywood. Олег рассказал нам свою историю. Он снимался в кино, был успешен, знаменит, востребован. Женился на московской красавице, дочери генерала КГБ, которая, к тому же, оказалось подругой «скандально знаменитой» дочечки Брежнева Галины. Всё было замечательно! Но в 70-х годах брак Олега начал рушиться, дошло до развода. Бывшая жена, используя как своего папу-генерала, так и дружбу с Галиной Брежневой, сделала всё, чтобы сломать карьеру бывшему мужу. Олега, советскую «суперстар», перестали снимать в кино, а когда режиссёр из Англии (Рейш) утвердил его на роль Есенина в картине «Любовники Айседоры» и даже приехал за артистом в Москву, в Госкино сказали, что Видов «заболел» и поэтому не может участвовать в фильме. Затем Олег получил приглашение сниматься в Югославии и тайно уехал в Белград. Но об этом узнали в КГБ; в разгар съёмок Видова вызвали в белградскую полицию и приказали немедленно возвратиться в СССР. Тогда он понял – это конец. Выбора ему не оставили. Друзья помогли ему бежать в Австрию, а оттуда в США. Какие всё же безжалостные это были конторы – ЦК КПСС и КГБ СССР. Любой человек для них значил меньше мухи! Ведь Олег Видов не был ни заговорщиком, ни диссидентом. Но достаточно было обиды двух ничтожеств – дочки генерала КГБ (бывшей жены) и дочки генсека ЦК КПСС (её подруги), – чтобы уничтожили советскую кинозвезду.

Я в гостях у Олега Видова в Малибу 13 января 1998 г.

В 1962 году на «Мосфильме» встретились три молодых человека: 30-летний Гия Данелия, 25-летний Гена Шпаликов и 18-летний студент ВГИКа Никита Михалков – и через год появилась на свет культовая лирическая картина «Я шагаю по Москве». Ее снял будущий знаменитый кинорежиссёр Данелия («Не горюй», «Афоня», «Мимино», «Осенний марафон», «Кин-дза-дза» и др.) по сценарию киносценариста и поэта высочайшего дарования Шпаликова, а сыграл там одну из главных ролей будущая кинознаменитость Михалков. С тех пор прошло более 50 лет, и каждый из них сделал свой выбор. Данелия остался Кинорежиссёром (с большой буквы!). Н. Михалков прошел путь от высокоталанливого режиссера и актёра, снявшего такие прекрасные фильмы, как «Раба любви», «Неоконченная пьеса для механического пианино», «Пять вечеров» – к расчетливому кремлевскому киночиновнику. Со второй половины 60-х Шпаликов, со своей явно «несоветской» тематикой, со своей обостренной честностью, со своим по-прежнему ярчайшим талантом (и, увы, как следствие, со своим алкоголизмом) – не был нужен никому. Он бедствовал – и творчески, и материально. В 1974-м 37-летний Шпаликов, не выдержав «компартийной» травли, покончил с собой. Очень хочется верить, что абсолютно все бывшие члены ЦК КПСС пребывают нынче а аду – кипят в смоле в адских котлах или поджариваются на раскалённых сковородках, а Гена Шпаликов нежится в раю – земные мучения обернулись для него небесным блаженством! Ведь он оставил нам свои замечательные стихи:

Бывают крылья у художников,
Портных и железнодорожников.
Но лишь художники открыли,
КАК прорастают эти крылья.
А прорастают они так —
Из ничего, из ниоткуда,
Нет объяснения у чуда,
И я на это не мастак!

Приложение

«Список-смотрелка»

лучшие фильмы мирового кинематографа

(по 2017 г.)

Примечание: Для просмотра любого (из списка) фильма в Интернете – необходимо:

Открыть Google или Яндекс и набрать в поисковом окне (например): [Бег+фильм+смотреть онлайн]. Поисковик предложит вам для просмотра данного фильма несколько интернет-сайтов свободного просмотра (и, если это нужно, с русским дубляжом)

3. Публицистика

Куда движется человечество?

“Мы уверены, что являем собой апофеоз интеллекта в царстве животных, однако этот интеллект, по всей видимости, самым жалким образом не способен справиться с множеством проблем, которые продолжает ставить перед нами наше собственное общество.”

Роджер Пенроуз, Нобелевский лауреат по физике (Англия)

21-й век – это эпоха революционных технологических изменений в сфере цифровых технологий, промышленности, экологии, информации, шпионажа, оружия и войн. Это требует от государств планеты (по крайней мере, развитых) новой политической повестки дня, новой системы приоритетов и концепций, а также нового списка задач в области науки, промышленности, образования, политики, обороны. Главное: топ-политикам совершенно необходимо понимать масштабы сегодняшних вызовов, стоящих перед каждой страной и человечеством в целом. К сожалению, такого понимания нет в достаточной мере ни в Европе, ни в США.

А куда же, всё-таки, «идём мы с Пятачком»?

1) Примерно к 2050 году (всего-то через 30 лет!) солнечная, ветровая и водородная энергия почти полностью вытеснят уголь, нефть и (частично) газ. По прогнозам, к 2030 г. 1 «зеленый кВт*ч» энергии будет стоить меньше, чем 1 «угольный кВт*ч»; к 2040 г. 90 % всех вновь проданных в мире легковых автомобилей будут электрическими; к 2050 г. авиалайнеры и космические ракеты будут летать с использованием «не-топливных» технологий (лазерных, фотонных, магнетронных или плазменных двигателей; возможно – на безопасных ядерных мини-реакторах). Технологии 3D-печати с искусственным интеллектом заменят машиностроение и строительную промышленность. Промышленные роботы заменят рабочих, техников и частично фермеров. Искусственное (биотехнологическое) мясо и молоко частично заменят животноводство и птицеводство. Искусственный интеллект (ИИ) заменит инженеров, юристов, учителей, врачей (частично) и других дипломированных специалистов. Генная терапия заменит фармацевтические таблетки и капсулы, а также (частично) хирургический скальпель. Углеродные и кремниевые нанокомпозиты заменят металлы (сталь, алюминий, титан). Блокчейн-технологии (или «технологии распределенного реестра») будут использоваться для государственного управления, управления финансами и для проведения национальных выборов (т. е. блокчейн отключит значительную часть человечества от коррумпированных государственных чиновников и десятки миллионов этих чиновников станут ненужными); криптовалюта отсечет население от нынешней безумной системы центральных и крупных частных банков, печатающих деньги "без остановки", продавая «мусорные облигации» и создавая один за другим «финансовые пузыри» и финансовые кризисы. Будут сверхскоростные квантовые компьютеры и квантовый интернет, которые приведут к созданию «глобальной цифровой экономики». Нейро-интерфейсы позволят вам мгновенно передавать свои мысли на цифровое устройство или даже другому («чипированному») человеку и принесут новую революцию в коммуникациях. Всё это приведёт к потере 100 миллионов рабочих мест в 50 странах мира. Т. е. сущность труда в ближайшем будущем изменится революционным образом. Еще раз подчеркиваю, что впервые в истории цивилизации речь идет не о замене одних рабочих мест для людей другими рабочими местами для людей, а о массовой замене рабочих мест «для людей» на рабочие места «для роботов и ИИ». Увы, человечество может частично утратить собственное экономическую ценность.

Примечание. Но кое-что утешает: любой искусственный интеллект совершенно бессилен против естественной человеческой глупости!

2) То же самое и с армиями: солдат заменят боевые мини-роботы; танки будут заменены роботизированными бронеплатформами; на смену военной авиации придут стаи из сотен закоммутированных боевых дронов; на смену флоту придут беспилотные (с ИИ) мини-корветы и мини-подводные лодки. Таким образом, военное подразделение 21-го века будет состоять из 10.000 боевых мини-роботов, 2.000 самодействующих бронированных платформ, оснащенных лазерным и электромагнитным оружием, 500 боевых дронов и 50 квантовых компьютеров для кибератак, а управлять такой армией будут выпускники MIT и CalTech (а в России – Физтеха и Бауманки). Кроме того, будут разработаны технологии взлома человеческого мозга, а не только компьютеров. (А все огромные, неповоротливые и сверхдорогие американские авианосцы будут в будущем пригодны разве что для устрашения сомалийских пиратов!).

3) Вместо того, чтобы субсидировать ПРОШЛОЕ, правительства и политическая элита государств должны инвестировать в БУДУЩЕЕ, то есть в технологии 21-го, но не 20-го века (см. пп. 1, 2). Как и чему учат наших детей сегодня на всех уровнях школа-университет, приведет к тому, что завтра они либо не найдут работу, либо быстро ее потеряют. Мы должны научить наших детей быть творческими и новаторскими. Природные ресурсы, рабочая сила и капитал теряют свою ценность и значение, тогда как ЗНАНИЯ и ИНТЕЛЛЕКТ становятся товаром номер один.

4) Экономика будущего должна стремиться к стабильности, но не к бесконечному росту. Нынешняя экономика – это «тупиковая экономика», основанная на бесконечном росте потребления (с 1900 года население мира выросло в 5 раз, но расход топлива увеличился в 16 раз, а улов рыбы – в 35 раз!) за счет безудержного роста заимствований (за «предпоследние» пять лет – 2013–2017 гг. – долговая нагрузка в мире увеличилась на 12 трлн долларов, тогда как мировая экономика выросла всего на 5,5 трлн – т. е. каждый заимствованный доллар превратился только в 45 центов нового ВВП). Не удивительно, что рост ВВП и Доу-индекса перестал быть напрямую связан с ростом благосостояния населения.

5) Глобальная климатическая турбулентность станет причиной увеличения количества ураганов, наводнений, землетрясений, «проснувшихся» вулканов и лесных пожаров, т. е. бюджетные расходы на ликвидацию последствий стихийных бедствий будут постоянно расти в геометрической прогрессии. Вдруг стало очевидно, что и американские авианосцы, и российские гиперзвуковые ракеты бессильны против коронавируса (по состоянию на 1 января 2021 года COVID заразил 84 миллиона населения мира и убил более 1,8 миллиона). Так что, возможно, пришло время человечеству (и правительству, и бизнесу) изменить технологические и бюджетные приоритеты от создания новых фейсбуков[3] и айфонов, а также новых ракет и подводных лодок – к вирусологии, бактериологии и климатологии? Президент США Рональд Рейган однажды сказал примерно следующее: «Правительство США – это проблема, но рыночные силы решают все проблемы». Однако после ужасных лесных пожаров и разрушительных ураганов в США в 2017–2020 годах и особенно после эпидемии коронавируса 2020 года стало ясно, что ориентированные на прибыль «рыночные силы» непригодны для решения крупных государственных проблем и не могут помочь людям, которые отчаянно кричат: «Лес вокруг нашего дома горит!», «Потоки воды затопляют наш дом!», «У нас нет мест для размещения больных, у нас не хватает медсестер!»

6) Наркомафия побеждает человеческую цивилизацию. В 2018 г. совокупный глобальный объем производства опия вырос до 1100 тонн, а общая площадь посевов опийного мака достигла почти 500.000 га. Объем производства кокаина в мире достиг 1500 тонн, а общая площадь культивирования куста коки составила 215.000 га. Мировой наркотрафик оценивается в сумму около 800 миллиардов (!) долларов ежегодно. В 2019 году в мире из-за употребления наркотиков умерло около 500.000 человек. Кроме того, в мире насчитывается 30 млн человек, входящих в так называемую «группу риска» среди наркоманов. В основном, это молодые люди до 35 лет. И самое главное. Например, в США, подросток можно получить несколько (а то и все 15) лет тюрьмы за несколько граммов героина. А наркобарон, производящий и распространяющий СОТНИ ТОНН наркотика, – живет на своей вилле в почитании и роскоши. Может, пора не НАКАЗЫВАТЬ своих сограждан за наркотики, а ЗАЩИЩАТЬ их от наркотиков? Может, пора признать наркомафию террористической организацией и уничтожать наркобаронов и их посевы так же, как уничтожают лидеров Al-Qaeda и ISIS (террористические организации, запрещенные в РФ)?

7) Все последующие поколения уже не могут рассчитывать на постоянную работу в правительственном учреждении, на заводе или в корпорации, на стабильную зарплату, медицинскую страховку и будущие пенсионные пособия. Им потребуется более активная позиция. Им придется спросить себя: «Что я действительно хочу и могу сделать? Какой бизнес я могу начать? Как я могу внести свой вклад в развитие цивилизации и в то же время обеспечить себя и свою семью?» Но, может быть, в первую очередь необходимо сделать материнство важной и высокооплачиваемой работой? Или, возможно, будет много работы и рабочих мест, когда мы начнем летать на другие планеты и создавать там колонии?

Примечание о колонизации Луны и Марса: (подчеркиваю: я говорю не об изучении Луны и Марса, а об их заселении). Итак, человечество, которому не удалось построить справедливое, безопасное и счастливое сообщество на Земле, теперь хочет колонизировать Луну и Марс. И вот как это может быть. Сначала американцы прибудут туда и объявят Луну (Марс) планетой американской свободы и демократии, объявят доллар основной валютой Солнечной системы и наложат санкции против Солнца за его сияние без одобрения Сената США. После этого туда прибудут китайцы, построят высокотехнологичный Чайнатаун и будут сидеть и ждать, когда мимо проплывут трупы их врагов. Потом туда прибудут русские и создадут филиал кремлевских спецслужб. Наконец, туда прибудут исламисты и начнут убивать всех «неверных». В результате мы получаем Землю-2. Ну и зачем туда летать?

8) В течение следующих 30 лет, 90 % существующих смертельных заболеваний будут излечимы с помощью новейших био- и генных технологий, а средняя продолжительность жизни приблизится к 90 годам. Следовательно, к 2050 году на одного работающего землянина будет приходиться пять жизнерадостных пенсионеров!

Примечание. Однако механизм старения не зря встроен в геном человека (да и вообще во все живые организмы): он обеспечивает эволюцию биологических видов за счет смены поколений. Если мы подавим этот механизм, созданный природой (или Господом?), мы, вероятно, ухудшим качество человеческой популяции, и это обязательно создаст нам новые неизвестные проблемы…

9) Будущие поколения («цифровые поколения») окажутся в мире, где работает лишь меньшинство населения (20–25 %) – и эти 20–25 % будут производить достаточный ВВП, необходимый для всей страны. Для остальных граждан (сперва североамериканцев и европейцев) не только не будет работы, но и не будет в ней реальной нужды. Сверхзадача будущего – найти стоящую цель для людей, которые десятилетиями не собираются работать. Другими словами, мы говорим о поиске в будущем нового образа жизни, ее нацеленности и даже успеха, не привязанного к повседневной профессиональной деятельности.

Примечание: Но нужно понимать, что даже если всем жителям Земли будет выплачиваться так наз. «безусловный базовый доход» и работа станет необязательной для каждого – кто-то все равно будет более интересным и популярным в социальных сетях, кто-то – в музыкальных салонах, на сцене или в спорте, кто-то будет более привлекательным «просто физически» за счет естественной красоты и грации и т. д. Т. е., скорее всего, из идеи избавления от социального неравенства в человеческом обществе ничего не выйдет.

* * *

Я ощущаю себя тем, кто, стоя на носу «Титаника», кричит: «Айсберг!» Но пассажиры в роскошных интерьерах не хотят меня слышать, они предпочитают продолжать танцевать. Пора осознать: наша планета – не место для конкуренции нескольких ядерных стран – какая из них клыкастее и страшнее, и Земля не рынок сбыта для огромных корпораций – она, прежде всего, ДОМ для почти восьми миллиардов человек!

К сожалению, развитие технологий стало опережать нравственное развитие человека, и эти два пути все больше расходятся, омрачая наше «великое технологическое будущее». Представит ли человечеству это новое технологическое будущее и новые моральные ценности? – Я не знаю. Однако христианские моральные ценности – десять заповедей, полученные Моисеем на горе Синай от Бога, – существуют и действуют уже более 3000 лет…

Непопулярные размышления о социальном неравенстве

«Хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно».

Михаил Жванецкий

«Задача сделать человека счастливым не входила в план сотворения мира».

Зигмунд Фрейд

Последние годы экспертное сообщество высказывает нарастающее беспокойство из-за тревожной общемировой тенденции стремительного нарастания социального неравенства, имеющего место и в таких богатых странах и объединениях, как США и Евросоюз, и в менее богатых странах, таких как Индия, Россия, Мексика, Бразилия, а также между богатыми и бедными странами в целом (так, «средний» американец богаче, чем 85 % индусов; суммарное потребление всех видов энергии одним жителем США эквивалентно её потреблению 30-ю индусами или 500-ю эфиопами; та же разница и в детской смертности (дети до 5 лет на 1000 жителей, данные 2010 г.): Западная Европа – 4,5; США – 7; Эфиопия – 100; Мозамбик – 140).

Согласно рейтингу-2019 Forbes, в мире было чуть более 2 тысяч миллиардеров, а их общее состояние журнал оценил в 8,7 трлн долларов, что соответствует совокупному состоянию пяти миллиардов «обычных» людей. (Ох, нехорошо это – считать деньги в чужих карманах…) Но еще хуже то, что эти цифры имеют уже мало общего с классическим капитализмом – это уже жизнь по принципу: «Победители получают всё!» Знаменитая формула Нобелевского лауреата по экономике (1976 г.) Милтона Фридмана (Milton Friedman): «В системе свободной рыночной экономики все блага экономического прогресса распределяются между всеми» – более не работает. Ныне, похоже, работает другое правило: когда ВВП растет – финансовая прибыль приватизируется (банками и корпорациями), когда ВВП падает (например, финансовые кризисы) – убытки социализируются, т. е. за них расплачивается население. В 1944 году, делая доклад "О положении страны" Франклин Рузвельт (Franklin D. Roosevelt) сказал: «Мы согласны принять, так сказать, второй Билль о правах… Эти права включают: Право зарабатывать столько, чтобы хватило на полноценное питание, одежду и отдых… Право каждой семьи на приличное жилье… Право на качественное медицинское обслуживание и возможность быть здоровым человеком… Право на хорошее образование…» – Т. е. кроме гарантий свободы слова, вероисповедания, беспристрастного суда и проч. – для ПОДЛИННОЙ СВОБОДЫ человеку еще необходимы и минимальные экономические гарантии, иначе никакой реальной свободы нет и быть не может – МАЛОИМУЩИЙ, А ТЕМ БОЛЕЕ НИЩИЙ ЧЕЛОВЕК НЕСВОБОДЕН! И я говорю НЕ о том, чтобы любой американец или европеец получал «плату за безделье», а о том, чтобы минимальная зарплата РАБОТАЮЩЕГО американца или европейца соответствовала РЕАЛЬНЫМ минимальным его расходам.

Что касается нелепых обвинений «в социализме» в адрес исследователей социального неравенства, то: если полагать, что в нынешней Скандинавии имеет место «скандинавская модель либерального капитализма» (а не «советский социализм»), то вот вам сравнение реальной свободы матери с грудным ребенком для «американского» и «скандинавского» капитализмов (при этом, удельные – т. е. на 1 чел. – затраты на здравоохранение в Америке в 4 раза выше, чем в Скандинавии):

Декретный отпуск и детская смертность

¹) Data of the World Health Organization, 2017

²) The Family and Medical Leave Act of 1993 (FMLA)

³) Для матери или отца

(Кроме того, согласно рейтингу Bloomberg-2018, по эффективности систем здравоохранения в странах мира – США занимают там только 54-е место).

Человеческая цивилизация формировалась в условиях огромных неосвоенных территорий и огромного избытка ресурсов, и ныне человечество продолжает жить, как будто так всё и осталось. Увы, это не так. В 2016-м году в мире голодало более 800 миллионов человек (в т. ч. около 150 млн детей), имея доход на человека около одного доллара/день; 700 млн людей не имели доступа к чистой питьевой воде; около 60 миллионов детей возраста начальных классов не посещали школу (в то же время мировые расходы на вооружения составили 2016 г. 1,5 триллиона долларов!). Поэтому я веду тут речь не о «социальном равенстве», а о Социальной Ответственности!

В начале XX века в мире сложился уклад «экономики производителя», вызванный стремительно растущими потребностями зарождающегося среднего класса (именно для него Генри Форд придумал поточный конвейер и лозунг «автомобиль для всех»). Однако уже в 60-x годах XX века обнаружилось, что с производством чего угодно проблем нет, а есть проблема – как все это сбыть, продать. И тогда возник следующий уклад – «экономика потребителя». Генри-Форды стали не очень нужны, стали остро нужны специалисты по маркетингу и сбыту, которые умели разжигать у населения страсть покупать чаще и больше, убеждать людей, что жизнь без кухонного комбайна или матраса «Memory Foam Mattress» – совершенно бессмысленна! Люди стали покупать вещи, которые им не нужны, на деньги, которых у них нет (кредиты). Когда все всё накупили, а долги по кредитам превысили все критические уровни – «экономика потребителя» зашла в тупик. (Сейчас, в XXI веке, к нам приходит следующий новый уклад – «экономика Интернета» (или «цифровая экономика»). С одной стороны, Интернет – это не производитель и не потребитель, это СРЕДА, т. е. этот последний уклад делает потенциальными творцами всех и, возможно, дает шанс каждому; с другой стороны, и там уже образовались корпорации – Google, Facebook, Amazon, Apple, Netflix, eBay, Alibaba и др. – которые захватили новый рынок и подмяли его под себя).

Еще один миф – современная глобализация: это, фактически, экономическое развитие «периферии» в зависимости от хозяйственных потребностей великих держав. Например, Китаю нужны нефть и газ, а они есть у Судана, и вот Китай вкладывает в «нефтегаз» Судана 6 млрд долл., и вот теперь Судан – объект глобализации, ура!

Последний жестокий мировой экономический кризис (2008 г.) особенно ярко высветил аморальность и тупиковый характер экономики, основанной на бесконечном росте избыточного потребления (с 1900 г. население Земли выросло в 5 раз, но потребление топлива увеличилось в 16 раз, а вылов рыбы – в 35 раз!) и безудержного роста заимствований. Так, за пять последних лет (до коронавируса) долговая нагрузка в мире выросла на 12 трлн долларов, тогда как мировая экономика увеличилась лишь на 5,5 трлн. Иными словами, каждый доллар выданных в мире кредитов превратился лишь в 45 центов нового ВВП. Ох этот «бессмысленный и беспощадный» большой всемирный бизнес, ох эта привычка брать займы, не представляя, как их отдавать, ох эта разрушительная «торговля воздухом» на фондовых и прочих биржах, ох, эта полная изолированность мировых финансовых рынков от реальной экономики! Например, пять крупнейших технологических мегакомпаний США составляют около 20 % стоимости фондового рынка. С другой стороны, на долю малого и среднего бизнеса приходится две трети рабочих мест, и они генерируют 44 % (почти половину!) экономической активности в США, но они имеют минимальное (близкое к нулю) представительство на фондовом рынке.

По данным МВФ, сегодня в мировой экономике высочайший уровень как государственной, так и корпоративной задолженности – объем мирового долга – государственного и частного – достиг рекордного значения в $188 трлн, или 230 % мирового ВВП! Т. е. вот уже 20 лет мировой экономический рост происходит, в основном, за счет накачивания экономики напечатанными деньгами и безудержного роста госдолга. Т. е. вот уже 20 лет мировая экономика развивается по известному закону «убывающей доходности», т. е. увеличение инвестиций, объема трудозатрат и т. д. уже не приносят эквивалентной отдачи (объема продукции). Тут нужны новые выдающиеся технологические прорывы! А их пока нет… Электрическая лампочка появилась не в результате модернизации восковых свечей!

Также, к сожалению, рост ВВП перестал быть напрямую связан с ростом благосостояния населения (тем более, что подавляющее большинство акций фондового рынка США – около 85 %, принадлежат самым богатым 10 % семейств). Тем более, фондовый рынок вовсе не является мерой национального благополучия! В структуре ВВП заложено лишь стремление к неограниченному росту, он отражает траты, а не благополучие и не видит блага, существующие вне рынка. Это означает, что планировать и брать во внимание надо не столько рост ВВП, сколько ряд других «социальных показателей», таких как благосостояние населения (уровень обеспеченности потребностей семьи материальными и духовными благами), уровень бедности, здоровье населения (особенно детская смертность) и доступность медуслуг, доступность образования, личная безопасность и др. – т. е. качество жизни населения в реальности важнее «голого» экономического роста. Экономика будущего должна стремиться к устойчивости, а не к бесконечному росту. (Как писал очень хороший поэт А. Межиров:

«Всё долбим, долбим, долбим,
Сваи забиваем.
А бывал ли ты любим
И незабываем?»).

В богатой Японии заканчивают жизнь самоубийством 25 человек на 100 тысяч; а в Коста-Рике, стране весьма небогатой, – один человек на 100 тысяч. Потому что главный лозунг Коста-Рики – «Pura Vida» («Жизнь без проблем»), и грамотность там (субсидированная госбюджетом) – 80 %. ООН обнародовала очередной рейтинг-2019 стран мира по “уровню счастья» World Happiness Report – исследовательский проект международной программы «Сеть решений устойчивого развития» при ООН (UN Sustainable Development Solutions Network), который измеряет показатель счастья населения в странах мира): первые четыре места – Скандинавские страны и Дания, Коста-Рика – 12-е место, США – аж 19-е; а вот ВВП на душу населения (2018) там совсем иной: США – $61.000, Финляндия – $45.000, Коста-Рика – всего $13.000 – ну и что с того?…

Вот вам объективный анализ поступлений в бюджет США за 2016 год, который составил 4 триллиона долларов (не путать с ВВП, который равен 18,6 триллионов долл.). Доход от подоходных налогов граждан составил 49 % (его выплатили в местный и федеральный бюджеты более чем 100 миллионов американских семей). А вот корпоративные подоходные налоги (этот налог платят в федеральный бюджет со своего дохода все предприятия, которые рассматриваются правительством США как корпорации) составили лишь 9 % всех поступлений в бюджет США (все корпорации платят налоги не 35 %, a 3–5 %, т. к. все они имеют банковские счета в офшорах и свои филиалы в безналоговых или низконалоговых странах, таких как Ирландия или Гибралтар, а вот пиццерия не может иметь «филиал в Гибралтаре»). Ещё одно доказательство слабой «рыночности» корпораций: по данным US Department of Labor, в США в октябре 2014 года было создано 214 тысяч рабочих мест, из них: 102 тысячи – малый бизнес, 84 тысячи – госсектор (нет, не чиновники – в основном, учителя, соцработники, полиция, пожарные), 23 тысячи – средний бизнес, а вот крупные корпорации наняли за этот месяц лишь 5 тысяч (??) человек. Еще пример: в период финансового кризиса 2008 г. крупные финансовые корпорации США потеряли сотни миллиардов долл., но президент Обама возместил им потери и поднял стоимость их акций (увеличив при этом госдолг США с $10 до $20 триллионов). Но средний класс, в отличие от мультимиллионеров, хранит свои сбережения не в акциях, а вкладывает их в свою недвижимость. Так вот, в период с 2007 по 2016 год семьями среднего класса США было потеряно около 8 миллионов домов (и они были конфискованы спасенными Обамой банками за неуплату кредита), и это значит, что 8 миллионов семей «средних» американцев (т. е. 8×4=32 млн американцев) безвозвратно потеряли свои сбережения (и правительство США им не помогло, как крупным банкам). Это и есть социальное неравенство «в собственном соку»! Еще пример: General Electric, основанная Томасом Эдисоном в 1892 г. – много десятилетий была одной из самых успешных компаний в мире. Но вот в 2001 г. ее возглавил Джефф Иммельт (Jeffrey R. Immelt). За 16 лет его руководства (он ушел в отставку в 2017 г.) рыночная капитализация GE рухнула с 600 млрд долл. до $220 млрд, и GE была исключена из списка (индекса) Dow Jones. Кроме того, Иммельт почти каждый год увольнял до 10 % рабочих и служащих GE. Однако это не помешало Иммельту получать огромные бонусы: 2016 – $33 млн, 2017 – $21,3 млн, плюс $211 миллионов – «золотой парашют» при отставке. Так что система поддерживает социальное неравенство (т. е. несправедливое перераспределение результатов труда) даже в отношении таких полных «руководящих болванов» как этот Иммельт!

Ну что я могу на это на всё сказать? – Когда в середине XIX века дочь британской королевы Виктории выходила замуж за нелюбимого ею немецкого принца Фридриха Вильгельма (этот брак был очень важен для британской короны), в день свадьбы она спросила у матери: "Как я должна себя вести в первую брачную ночь?" – "Закрой глаза и думай об Англии!" – ответила королева. Вы меня понимаете, о чём я?…

В 1989 г. Фрэнсис Фукуяма (Francis Fukuyama), американский экономист, опубликовал статью «Конец истории?», где он провозгласил «всеобщее распространение западной либеральной демократии». Увы, в XXI веке началась совсем другая «история», история делиберализации и деглобализации, плюс история победного шествия шайки восточных диктаторов и западных популистов.

Но рыночная экономика не столь однозначна и проста… С одной стороны, Wal-Mart, Amazon и McDonald's, продавая огромные объёмы товаров приемлемого качества по сверхнизким ценам – позволяют миллионам американцев снижать траты в семейном бюджете, т. е. делают эти миллионы семей чуть более состоятельными. С другой стороны, работники тех же Amazon, Wal-Mart и McDonald's являются чуть не самыми низкооплачиваемыми в США, что ложится тяжелым бременем на государство – ведь ежегодно власти страны тратят на различные программы помощи таким вот РАБОТАЮЩИМ малообеспеченным гражданам более $250 млрд. Т. е., фактически, американские налогоплательщики в конечном итоге вынуждены оплачивать из своего кармана не только программы господдержки низкооплачиваемым рабочим Amazon, McDonald's или Wal-Mart но и сверхприбыль их владельцев и топ-менеджеров. В связи с этим очевиден вывод, который кажется парадоксальным лишь на первый взгляд: достойная (более высокая) оплата труда позволяет гражданам самим обеспечивать свое проживание и не просить денег у правительства.

Американский экономист проф. Ричард Вольф (Richard Wolff – University of Massachusetts) построил шокирующий график, из которого видно, что с 1960 г. по 2009 производительность труда в США выросла в 5 раз (с 400 ед. до 2000 ед.), а а реальная зарплата практически не росла – т. е. вся прибыль уходила владельцам предприятий, и именно их уровень жизни рос быстрыми темпами, а вот уровень жизни наемных рабочих, инженеров, офисных работников – стоял на месте (точнее, падал из-за нескомпенсированной инфляции). Вместо высокой реальной зарплаты, как это было до 1965–1970 гг. (т. е. до «точки развилки» на графике Вольфа), американские семьи с 70-х годов были принуждены пользоваться кредитами для поддержки приемлемого уровня жизни, т. е. фактически жили в долг. Т. е., в соответствие с графиком Вольфа, труд людей становится всё интенсивней, а вот уровень жизни – всё ниже.

График Ричарда Вольфа (Richard Wolff)

(верхняя кривая – производительность труда, нижняя кривая – зарплата)

Однако график Вольфа имеет и «оборотную сторону медали». Быстрый технологический прогресс (компьютерные программы на базе искусственного интеллекта, технологические и бытовые роботы, 3D-принтеры, солнечная ветровая энергетика и др.), который и является главной причиной быстрого роста производительности труда, разрушает рабочие места быстрее, чем создаёт их; этим самым прогресс содействует безработице, в первую очередь, среди низко-образованных граждан, стагнации среднего класса и росту неравенства в технологически продвинутых странах. Поэтому нынешнему молодому поколению, а тем более всем следующим поколениям уже не стоит полагаться на наемную работу в госучерждении, на заводе или в корпорации, на стабильную зарплату, медстраховку и на будущую пенсию. Им понадобится более активная жизненная позиция. Им придется спросить себя: что я реально хочу и могу делать? Какое дело я мог бы начать? Каким способом я могу внести свой вклад в развитие цивилизации и одновременно получить прибыль?

Вообще, безработица как вид безделья, даже «невольного», крайне опасна – постепенно всё большее число вольно или невольно НЕработающих начинает удовлетворяться минимальным пособием, сидя на котором можно ничего не делать и не предпринимать. Это развращает всю систему государства в целом. Нельзя создавать в стране многомиллионную «армию» теперь уже профессиональных бездельников, которые, сидя вечерами под телевизором с двухлитровой бутылью опасной для здоровья «кока-колы» в руках, сладко мечтают о том, что скоро изобретут кошелек с зарядным устройством, который на ночь можно будет поставить на зарядку, а утром встанешь – а он уже полный денег!

Еще в 1925 г. 30-й президент США умница Калвин Кулидж-Calvin Coolidge Jr. (его каденцию – 1923–1929 гг. – называют «периодом кулиджского процветания») высказал, казалось бы, весьма здравую мысль: «Главным занятием американского народа является бизнес. Конечно, накопление богатства не может считаться главной целью существования. Однако приходится признать, что оно является основным средством достижения почти всякого желаемого результата». С другой стороны, говоря о «социальном неравенстве», нужно помнить, что, например, Америку изначально создали люди, которые рассчитывали только на себя – свой ум, свою энергию, своё бесстрашие – вот эти самые люди, которые «делали сами себя», всего за 200 лет «с чистого листа» создали могущественную державу по имени США. С тех давних пор в США осталось устойчивое и обоснованное мнение, что каждый американец должен ПОЛНОСТЬЮ отвечать за свою судьбу, «делать сам себя» и не ждать ничего от государства, оно создало каждому американцу все условия для успеха и более не должно ему ровным счетом ничего. Ну, а если жизнь не сложилась – sorry, сам виноват, Америка предоставила тебе все возможности, так что ты – «нищий по заслугам»! – Ну что ж, все мы являемся невольными участниками естественного отбора…

Мой друг, мой враг – еда

«Человек живет не тем, что он съедает, а тем, что переваривает. Это положение одинаково справедливо относится как к уму, так и к телу».

Бенджамин Франклин

Еда является важнейшей частью не только бытия, но и культуры человека. В описаниях застолья русская литература буквально сближается с живописью – «словесные натюрморты» великих писателей захватывают воображение не меньше, чем натюрморты реальные, нанесенные знаменитыми художниками на холст или картон, и одни другим не уступают в яркости и «вкусности».

К. Коровин – «За чайным столом», 1888 г.

Начнём с Пушкина – Евгений Онегин посещает ресторан «Talon» (Петербург, Невский проспект):

Вошел: и пробка в потолок,
Вина кометы брызнул ток,
Пред ним roast-beef окровавленный,
И трюфли, роскошь юных лет,
Французской кухни лучший цвет,
И Стразбурга пирог нетленный[4]
Меж сыром лимбургским живым
И ананасом золотым.

В «Отрывках из путешествий Онегина» упоминается еще один ресторан – одесский ресторан Отона и его знаменитые устрицы:

Что устрицы? Пришли! О радость!
Летит обжорливая младость
Глотать из раковин морских
Затворниц жирных и живых,
Слегка обрызгнутых лимоном.
Шум, споры – легкое вино
Из погребов принесено
На стол услужливым Отоном;
Часы летят, а грозный счет[5]
Меж тем невидимо растёт.

Читая эти отрывки, не забывайте: «Евгений Онегин» – это не стихотворение, это РОМАН в стихах, т. е. это литературный жанр, сочетающий присущие роману многоплановость композиции и разветвленность сюжета со стихотворной формой и поэтической образностью. (В. Белинский назвал «Евгений Онегин» «энциклопедией русской жизни” и далее добавил: “Пушкин взял эту жизнь, как она есть”).

Н. В. Гоголь – «Мертвые души» (Чичиков послушал, как хозяин поместья Петр Петрович Петух заказывал своему повару «решительный обед»):

– «Да кулебяку сделай на четыре угла. В один угол положи ты мне осетра да вязигу, в другой запусти гречневой кашицы, да грибочков с лучком, да молок сладких, да мозгов, да еще чего знаешь там эдакого… Да чтобы с одного боку она, понимаешь – зарумянилась бы, а с другого пусти ее полегче. Да исподку-то, исподку-то пропеки ее так, чтобы рассыпалась, чтобы ее всю проняло, знаешь, соком, чтобы и не услышал во рту – как снег бы растаяла… Да сделай ты мне свиной сычуг[6]. Положи в середку кусочек льду, чтобы он взбухнул хорошенько. Да чтобы к осетру обкладка, гарнир-то, гарнир-то чтобы был побогаче! Обложи его раками, да поджаренной маленькой рыбкой, да проложи фаршецом из снеточков, да подвась мелкой сечки, хренку, да груздочков, да репушки, да морковки, да бобков, да нет ли там еще какого коренья?…»

Даже из этих нескольких строк очевидно, насколько велик Гоголь! Обратите внимание, как назвал этот обед гоголевский персонаж П. П. Петух – «РЕШИТЕЛЬНЫЙ обед». 99,99 % писателей написало бы «царский обед», «грандиозный обед» и т. д. Гениальный Гоголь нашел неведомое ранее и блистательное прилагательное для этого обеда: «решительный»! А сколько страсти, сколько «кулинарной поэзии» вложил Гоголь в уста помещика Петуха! Этот гоголевский текст – это не проза, это просто песня!! Недаром «Мертвые души» современники Гоголя восприняли как «поэму в прозе». Тот же Белинский написал о Гоголе: «В «Мертвых душах» он стал русским национальным поэтом». В ночь на 24 февраля 1852 г. Гоголь бросил в камин 8 толстых тетрадей с продолжением «Мертвых душ». Это случилось в особняке на Никитском бульваре, который принадлежал графу Александру Толстому. Утром Гоголь, видимо, сам пораженный своим поступком, сказал графу: «Вот, что я сделал! Хотел было сжечь некоторые вещи, давно на то приготовленные, а сжег всё. Как лукавый силен – вот он к чему меня подвинул! А я было там много дельного уяснил и изложил… Думал разослать друзьям на память по тетрадке: пусть бы делали, что хотели. Теперь всё пропало». Сегодня литературоведы сходятся в том, что утрата второго тома «Мертвых душ» – настоящая трагедия для всей мировой литературы.

А. П. Чехов – из рассказа «О бренности»:

«Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины… Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами… Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот… Но тут его хватил апоплексический удар.»

Чехов, еще один гений русской словесности, способен заглянуть в самую душу человека буквально с помощью нескольких слов, а его мрачный юмор озвучивает человеческие пороки и тут же исцеляет их. Читая Чехова, часто кажется, что с его времен ничего не изменилось – та же жадность, тот же нахрап, та же пошлость (даже в квадрате!), та же уверенность, что блаженство никогда не закончится…

М. Булгаков – «Мастер и Маргарита» (Фока, в беседе с поэтом Амвросием, не желая есть нынешние «отварные порционные судачки», вспоминает возле входа в ресторан Грибоедова «у чугунной решетки»[7], как это было до Октябрьской революции):

– Эх-хо-хо… Да, было, было!.. Помнят московские старожилы знаменитого «Грибоедова»! Что отварные порционные судачки! Дешевка это, милый Амвросий! А стерлядь, стерлядь в серебристой кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой помните? А яйца-кокотт с шампиньоновым пюре в чашечках? А филейчики из дроздов вам не нравились? С трюфелями? Перепела по-генуэзски? Десять с полтиной! Да джаз, да вежливая услуга! А в июле, когда вся семья на даче, а вас неотложные литературные дела держат в городе, – на веранде, в тени вьющегося винограда, в золотом пятне на чистейшей скатерти тарелочка супа-прентаньер? Помните, Амвросий? Ну что же спрашивать! По губам вашим вижу, что помните. Что нынче ваши судачки! А дупеля, гаршнепы, бекасы, вальдшнепы по сезону, перепела, кулики помните? Шипящий в горле нарзан?!…

Исаак Бабель – «Одесские рассказы»:

… И вот теперь…мы можем вернуться на свадьбу Двойры Крик, сестры Короля. На этой свадьбе к ужину подали индюков, жареных куриц, гусей, фаршированную рыбу и уху, в которой перламутром отсвечивали лимонные озера. Над мертвыми гусиными головками покачивались цветы, как пышные плюмажи. Но разве жареных куриц выносит на берег пенистый прибой одесского моря? Всё благороднейшее из нашей контрабанды, всё, чем славна земля из края в край, делало в ту звездную, в ту синюю ночь свое разрушительное, свое обольстительное дело. Нездешнее вино разогревало желудки, сладко переламывало ноги, дурманило мозги и вызывало отрыжку, звучную, как призыв боевой трубы…

Иван Андреевич Крылов:

Прославленный русский баснописец был наделён и многими другими талантами: прекрасно знал 3 или 4 иностранных языков; превосходно играл на скрипке; имел могучее здоровье – до самых холодов купался в Неве, с маху проламывая молодой лёд своей огромной массой, которая была далеко за 100 кг (а в юности Иван Андреевич любил биться на кулаках). И главной радостью той «массы» была еда. Прямо скажем, Иван Андреевич Крылов был редкостным, просто чудовищным обжорой. Как отозвался однажды о Крылове его приятель П. Вяземский, ему легче было пережить смерть близкого человека, чем пропустить обед. Вот воспоминание современника: «За один обед, которому Иван Андреевич посвящал не менее трёх часов, он поглощал немыслимое количество пищи: три тарелки ухи, два блюда пирожков-расстегаев, несколько телячьих отбивных, половину жареной индейки, затем большой горшок гурьевской каши[8] на десерт».

Пушкин, с которого мы начали наш рассказ, любил Крылова и называл его «преоригинальной тушей». Современники Крылова утверждали, что Иван Гончаров писал своего Обломова именно с Крылова (тот любил часами лежать на своем старом диване, сочиняя басни).

А теперь – «вопрос на засыпку»: почему знаменитый баснописец Крылов, будучи немыслимым обжорой и имея огромный избыточный вес, сумел дожить до 75 лет (на то время весьма пожилой возраст!) при отсутствии «современных достижений медицины» (он умер в 1844 г.)? Крылову это удалось потому, что:

А) Тогдашние технологии помола муки (“грубый помол”) и выпечки хлеба сохраняли все его полезные “генетические” свойства. (Зернышко пшеницы состоит из трех элементов – зародыша, ядра, в котором содержится большое количество сахара и крахмала, а также из внешней защитной оболочки. Вот в ней-то и содержится много ценных веществ – микроэлементы, пектины, лигнин и т. д. При современном производстве белого хлеба используется только ядро зерна, где лишь сахар и крахмал, а оболочка со всеми полезными веществами удаляется, т. е. в результате современной обработки из муки удаляется 75–85 % микроэлементов, аминокислот и витаминов).

Б) “Свежее мясо” в те времена означало, что скотина или птица были забиты не более 3–4-х часов назад, т. е. никаких морозильников, а тем более консервантов не было в помине, а домашний скот и птицу не кормили анаболиками и антибиотиками. (В современном животноводстве для быстрого роста мышечной ткани животных и для борьбы с инфекциями применяются, как правило, анаболические гормоны и антибиотики. Но, как известно, определенная часть анаболиков и антибиотиков не выводится из организма животных, они частично остается в их мясе и молоке. При использовании людьми такого продукта возрастает риск нарушения иммунитета, изменения микрофлоры кишечника, развития аллергических реакций).

В) Жажду утоляли не сладкими кока-колами и лимонадами, а квасом, где сахара почти не было; чай пили обильно, литрами, но с медом или кусковым сахаром, а его много не нагрызешь; пироги были с ягодами, т. е. с легкоусвояемой фруктозой (в отличие от чудовищно сладкой отравы, которую выпекают нынешние кондитерские).

Сегодня дело с едой обстоит так: в то время как в “бедной половине мира” голодает около одного миллиарда человек (в т. ч. 200 млн детей), в его богатой (или, скажем так, более благополучной) половине избыток еды приносит населению большие проблемы и даже беду. Избыточная, да еще и “недопереваренная” пища (ЛЮБАЯ!), даже без “внешних” загрязнителей (о них ниже), не просто вредна – она сеет в организме настоящий ХАОС, повреждая клеточные мембраны, делая жесткими кровеносные сосуды, разъедая стенки кишечника, размягчая хрящи и кости. Непереваренная пища в желудочно-кишечном тракте начинает разлагаться. Белки гниют, углеводы бродят, жиры окисляются (“прогоркают”). В результате имеем: избыточный вес и ожирение; проблемы с сердцем; диабет; воспалительные заболевания, в том числе артрит; кишечные проблемы, включая синдром раздраженного кишечника. (Недаром бытует поговорка «Непереваренная пища переваривает того, кто её съел»). Например, в США около 30 % взрослых и около 20 % детей страдают избыточным весом. Несколько лет назад мать 7-летней Джессики Леонард из Чикаго предстала перед судом за то, что перекармливала свою дочь, давая ей ежедневно несколько килограммов еды из фаст-фуда (гамбургер+картошка-фри+чипсы) и сладостей, а также около 10 литров (!) сладкой газированной «соды» (кока-кола, пепси и др.), что раз в 20 превышает разумную норму. «Иначе моя дочь начинает плакать» – тупо объяснила свои действия женщина. А между тем, девочка уже весила около 200 кг и почти не могла ходить, плюс имела диабет и проблемы с сердцем (см. фото). Именно сладкие выпечка и сода, картошка-фри и чипсы – и все это в огромных количествах – и стали причиной ожирения девочки и подорвали ее здоровье.

Чем опасен сахар: 1) Сахар откладывается в печени в виде гликогена. Если запасы гликогена в печени превышают норму (а она очень мала), съеденный сахар начинает откладываться в виде жировых запасов (обычно на бёдрах и животе). Никаких витаминов, аминокислот и микроэлементов сахар не содержит. Зато когда сверхнормативный гликоген наконец размещен на ваших бедрах и животе, у вас возникает чувство “ложного голода”, и ваша рука снова неостановимо тянется к сладкому. 2) Сахар (как и крахмал, т. е. любимая картошечка) требуют для своего усвоения повышенное количество витаминов группы “В”, поэтому, поедая сладкое, вы буквально “высасываете” В-витамины из крови, печени, почек, ЖКТ и т. д. Это может привести к сильному расстройству пищеварения, чувству постоянной усталости, сердечным приступам. Особенно опасно то, что сильная нехватка тиамина (витамин В₁) может привести к дистрофии сердечной мышечной ткани. 3) Сахар снижает силу иммунной системы. Почему сахарный диабет опасен именно осложнениями? – Потому что повышенное содержание сахара в крови ослабляет иммунный ответ организма. Нужно тут добавить, что эволюция человека проходила в условиях резко ограниченного потребления сахара, причем, это была, в основном, фруктоза: наши далекие предки имели доступ к сахару лишь несколько месяцев в году, когда созревали фрукты, и даже тогда они не были в изобилии.

O холестерине: Вреден ли холестерин? Вреден, но далеко не всегда и не всякий. Прежде всего, нужно напомнить, что холестерин (с точки зрения химика, правильнее писать «холестерол») – вещество, присутствующее во всех тканях организма. Организм человека вырабатывает холестерин сам – в организме взрослого человека содержится 200–350 г собственного холестерина (даже материнское молоко содержит холестерин). Функции холестерина в организме весьма разнообразны: выработка стероидных гормонов в надпочечниках и половых железах, синтез витамина D; холестерин является сильным антиоксидантом, он необходим для нормальной деятельности серотониновых рецепторов в мозге, он защищает слизистую кишечника. Существуют так называемые «хорошие» (HDL) и «плохие» (LDL) виды холестерола. «Хорошие», это те, которые всасываются из сосудов в кровь и исполняют свои естественные функции. «Плохие» же, наоборот, попадают из крови в сосуды, и в итоге их отложения способствуют появлению тех самых “холестериновых бляшек”, которые и являются источниками инфаркта миокарда (однако около половины случаев инфарктов приходится на людей с нормальным уровнем холестерина). Множество последних исследований показывают, что слишком низкий уровень холестерина в крови пожилых людей (при чрезмерно обезжиренной диете) не менее опасен, чем слишком высокий, а борьба с холестерином с помощью химических лекарственных препаратов может эту опасность существенно увеличивать. Самые ценные для организма жиры (полиненасыщенные жирные кислоты) с «хорошим» холестеролом – содержатся в растительных маслах (но нерафинированных!), орехах, авокадо, красной рыбе, скумбрии, моллюсках. Реальная причина болезней сердца – вовсе не холестерин и жирная пища, сердечно-сосудистые заболевания возникают из-за хронического воспаления стенок артерий. Если этого воспаления нет, то холестерин не будет накапливаться в сосудах, а сможет свободно циркулировать в них. Хроническое же воспаление мы провоцируем, во-первых, неограниченным употреблением процессированных (переработанных) и рафинированных продуктов, в частности сахара, крахмала и углеводов (хлеб, выпечка, сахар и сладости, др.); во-вторых, перееданием насыщенных жиров – это прежде всего фастфуд, а также очень жирное мясо, маргарин (но речь идет именно о переедании, а не об умеренном потреблении), которое приводит к дисбалансу в пропорции жирных кислот омега-6 и омега-3.

Одним из важнейших элементов вашего здоровья являются ферменты (энзимы), и они намного перевешивают важность любого другого питательного вещества. С помощью энзимов ускоряются и управляются абсолютно все процессы жизнеобеспечения организма. С возрастом наш организм начинает вырабатывать все меньшее количество необходимых энзимов; кроме того, на это сказывается влияние неблагоприятных внешних и внутренних факторов. Однако пищеварение – это не единственная и даже не самая главная (хотя и очень важная) функция ферментов. У ферментов есть еще и важнейшие метаболические задачи – воздействие на весь организм в целом: иммунная регуляция, противовоспалительные функции, некролитические (очистительные) функции и многие др. Так вот: если организм (даже здоровый, а тем более больной) перегружен пищей, он должен поставлять значительное количество энзимов в пищеварительные системы, а значит, значительно уменьшается их использование для других целей.

Пища и ферменты

Угрозу здоровью представляют еще и те загрязнители, которые образуются в пище в процессе ее приготовления. Так, ученые из отдела контроля за пищевыми продуктами Стокгольмского университета провели еще в 2002 г. обследование заведений, в которых готовят и продают продукцию быстрого приготовления (фастфуд). Они обнаружили, что при тепловой обработке (жарить, кипятить в масле) пищи, богатой углеводами (например, картофеля), образуется много опасного канцерогенного вещества – акриламида. Пакетик чипсов, которые так любят дети и взрослые, содержит акриламида в сотни раз больше нормы (см. таблицу):

Содержание акриламида в пище

* Международная норма содержания акриламида в пищевых продуктах – 0,2 мг/кг!

Еще одна опасность – это употребление пищи с консервантами. Вот информация о, например, пищевой добавке-консерванте Е216 (пропиловый эфир пара-оксибензойной кислоты): «Пищевая добавка Е216 имеет выраженную антимикробную активность и обладает свойствами ингибировать рост бактерий, плесени и различных грибков». Именно поэтому она обеспечивает длительные сроки хранения фасованных продуктов питания. Но ведь, попадая в наши желудки, все консерванты с таким же «энтузиазмом» убивают “правильную” микрофлору наших кишечников, затрудняя переваривание пищи. А ведь из трех кг содержимого кишечника – 1,5 кг приходится на чистую микробную массу! Из-за этих консервантов, пища, которую мы съедаем, переваривается не полностью. Поэтому, кроме того, что большинство консервантов в той или иной степени токсичны и канцерогенны – они еще и губят наш кишечник. Для консервирования мяса в ряде стран используются токсичные нитриты и нитраты (международная маркировка на этикетках – Е249-Е250-Е251), а при выпечке хлеба – пропионовая кислота и её производные (Е280 и Е283), оба вещества – пассивные канцерогены; пищевая добавка Е123 (амарант) – синтетический азокраситель для выпечки, токсичное химическое вещество, и т. д. (Но есть и полезные пищевые добавки, например, Е234 Низин (Nisin) – пептидный антибиотик.)

Кроме того, в реальной пище в той или иной степени обязательно присутствуют загрязнители пищевых продуктов, попадающие из окружающей среды (особенно если вы живете в экологически неблагоприятных районах), которые представляют дополнительную большую опасность для здоровья, особенно если речь идет о детях. В свою очередь, эти “внешние” загрязнители пищевых продуктов делятся на вещества природного (биологического) и химического происхождения. Биологические загрязнители пищевых продуктов: бактериальные токсины; ботулинические токсины; микотоксины (токсины микроскопических грибов). Химические загрязнители пищевых продуктов: тяжелые металлы (ртуть, свинец, хром, мышьяк, кадмий, др.); ядохимикаты (инсектициды, пестициды, гербициды); нитраты, нитриты, полициклические ароматические углеводороды (нафталин, бензпирен, моющие средства); радиоизотопы (особенно долгоживущие стронций-90 и цезий-137).

Специалисты из Института Вейцмана (Израиль) под руководством доктора Эвана Элинава, несколько лет наблюдая за группой из 40 добровольцев, предложили отказаться от использования понятия «здоровое питание» в диетологии. По их мнению, этот термин – вымысел, которого на самом деле не существует. Элинав утверждает, что единых правил питания для всех нет. Он предлагает создавать индивидуальные диеты, основываясь на составе микрофлоры кишечника пациента – именно она определяет реакцию организма на разную пищу. Вот это исследование, похоже, наиболее близко к истине!

Итого, истина проста, как грабли: Главная проблема «благополучной части» человечества – излишне калорийное и недостаточно сбалансированное питание, проще говоря – ПЕРЕЕДАНИЕ, a «неблагополучной» его части – НЕДОЕДАНИЕ (плюс некачественность этой скудной еды).

Глобальное потепление или глобальное недопонимание?

Начиная с 2-й половины XX века многие ведущие ученые мира (климатологи, метеорологи, океанографы, геофизики и др.) начали тревожиться: климат Земли стал проявлять стойкую тенденцию к потеплению (в большинстве научных публикаций используются не словосочетание "глобальное потепление", а выражение “Climate change” – "Изменение климата"). Причиной этого многие ученые считают увеличение содержания в атмосфере так называемых "парниковых газов" – к таким газам отнесли углекислый газ (CO₂), метан (CH₄), пары воды (Н₂О). Суть их "парникового эффекта" заключается в том, что эти газы препятствуют рассеиванию в космос “лишнего” (инфракрасного диапазона) тепла Земли, получаемого, главным образом, от Солнца. Парниковый эффект атмосферы – благо для человечества, без него температура на Земле была бы в глубоком минусе.

Но в 20–21-м веках углекислого газа в атмосфере стало примерно на 40 % больше, чем в доиндустриальный период (а еще ведь часть СО2 поглощает Мировой океан), а метана – вдвое больше, что привело к «излишнему» парниковому эффекту. Увеличение содержания СО₂ в атмосфере не удивительно, если учесть, что сегодня в мире сжигается за год 10 миллиардов тонн всех видов топлива, при этом только углекислого газа выбрасывается в атмосферу около 20 миллиардов тонн/год, не говоря о прочих токсичных гадостях, да еще и потребляются миллиарды тонн кислорода. Для метана, основными источниками его эмиссии являются: добыча нефти и газа (особенно на шельфе), а также угля; животноводство; свалки бытового мусора. Парниковый эффект молекулы метана в 20 раз выше СО₂, но его доля в атмосфере (а значит и совокупное влияние на парниковый эффект) по сравнению с СО₂ раз в 5 меньше. Поэтому главным “виновником” глобального потепления назначен углекислый газ (см. рис. 1).

Чем нам угрожает дополнительный "парниковый эффект? К сожалению, многими факторами. Прежде всего, по прогнозам ученых, до 2100 г. средняя температура на Полюсах Земли вырастет на 4–5 °С. Это может привести (и уже частично приводит):

а) к сдвигу климатических поясов, изменению сельскохозяйственной специфики регионов, а также к исчезновению на Земле до 40 % биологических видов;

б) к нагреву Мирового океана за счет поглощения «лишнего» тепла из атмосферы (нагревается, в основном, его верхний слой 500 м, содержание кислорода в такой воде падает, а сами воды становятся всё более кислотными из-за растворения в них дополнительного углекислого газа, из-за чего гибнут тысячи тонн рыбы и планктона);

в) к значительному таянию северных льдов (так, в начале н. э. площадь льдов в Арктике была ок. 8,5 млн. км², а в 2011 году сократилась вдвое – до 4,2 млн. км²);

г) к затоплению больших территорий, расположенных ниже уровня Мирового океана (по оценкам, в 22-м веке уровень Мирового океана поднимется на 1 м или более, что может потребовать переселения до 100 млн. людей по всему миру);

д) к резкому росту частоты природных катастроф (см. рис. 2).

Рис. 1. Изменение средней температуры поверхности Земли (красная линия), концентрации СО₂ в атмосфере (синяя линия) и солнечной активности (желтая линия) за 1860–2020 гг. (данные Всемирной метеорологической организации)

Рис. 2. Рост количества природных и техногенных катастроф

(данные Swiss Re Group)

Экологические катастрофы – вполне реальные явления, но все они, в отличие от разговоров о ГЛОБАЛЬНОМ потеплении, абсолютно ЛОКАЛЬНЫЕ. Только в течение 2017–2018 годов ужасные ураганы на Атлантическом побережье США и лесные пожары в Калифорнии уничтожили около 100.000 домов, убили более 100 человек, уничтожили территорию площадью более 2500 км². С августа 2020 года десятки лесных пожаров вновь охватили почти 4 миллиона гектаров в штатах Калифорния, Орегон и Вашингтон, опустошив несколько небольших городов, разрушив около 8.500 жилых домов и других построек и погубив не менее 40 человек. В Австралии в 2019 году в результате лесных пожаров погибло не менее 27 человек и более миллиарда животных. Сгорело не менее 10 миллионов гектаров леса, более 7 тысяч жилых и офисных построек. Шлейф от австралийских пожаров преодолел почти 2000 км и достиг территории Новой Зеландии. В 2020 г. пожары, ураганы и наводнения по всей планете нанесли общий прямой ущерб около 500 миллиардов долларов. Т. е., как видно из рис. 3, в 2014 г. ущерб от стихийных бедствий составил 200 млрд долларов, а в 2020 г. он уже достиг $500 миллиардов – за 6 лет ущерб возрос в 2,5 раза!

Отзываясь на угрозу глобального потепления, мировая научная элита, экологические общественные движения и, наконец, политики “взялись за работу”. На Всемирном экологическом форуме в 1997 г. в японском Киото был подписан так наз. "Киотский Протокол", по которому каждому государству был разрешен лишь ограниченный объем выбросов CO₂, а до 2012 г. наиболее промышленно развитые страны должны были сократить выбросы СО₂ в атмосферу на 4–8 %. В Дурбане (ЮАР), где в ноябре 2011 г. на саммите ООН по климату собрались представители 200 стран, в итоговом резюме была подтверждена опасность глобального потепления. Наконец, в декабре 2017 г. в Париже, вместо Киотского Протокола было подписано Парижское Соглашение, которое рекомендовало "приложить усилия для ограничения роста глобальной температуры на величину не более 1,5 °C".

Однако, объективности ради, следует отметить, что, кроме неопровержимого "человеческого (антропогенного) фактора" здесь действует еще ряд глобальных факторов, влияние которых изучено недостаточно. Более того, ряд ученых утверждает, что науки под названием "глобальное потепление" не существует вовсе, а есть раздел науки под названием "Физика климата"; ну а ФИЗИКА – хоть атома, хоть климата – требует ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ЗНАНИЙ.

И вот тут как раз есть ряд фундаментальных научных вопросов, требующих более глубокого изучения в свете теории изменения климата. Главное, что нужно здесь понимать:

1) Климатические модели и обобщения корректны только на масштабах времени во многие сотни и даже тысячи лет;

2) Мы не имеем длительных и надежных («приборных») наблюдений за изменением климата на Земле (ну, 200 лет максимум, это мизер); и пока их не станет достаточно, чтобы применить к их обработке, например, преобразование Фурье – мы не можем никакие выводы климатологов считать долгосрочно-достоверными.

3) Мы недостаточно понимаем роль Мирового океана в «климатической турбулентности». С одной стороны, Мировой океан поглощает более 90 % излишков тепла и примерно треть антропогенного углекислого газа (это около 7 млрд тонн/год). За все время наблюдений (1955–2020 гг.) тепловая энергия, запасенная в водах Мирового океана, увеличилась на 380 зеттаджоулей (зетта – 10²¹), причем около 100 зеттаджоулей из них (ок. 25 %) сконцентрировано в верхних слоях Мирового океана (500 м). Поглощая избыточное тепло, Мировой океан тормозит изменение климата, однако это негативно влияет на водные экосистемы. С другой стороны, при поглощении океаном излишков тепла, растворимость в нем СО₂ падает, и этот СО₂ выбрасывается назад в атмосферу (растворимость СО₂ в чистой воде при 10 °С – 2,3 г/л, а при 30 °С – лишь 1,4 г/л).

4) Самым важным (и самым тревожным!) выводом для ученых стал не сам факт «глобального потепления», а то, что климат Земли способен меняться куда быстрее и радикальнее, чем мы думали раньше, и человечество может не успеть за этими изменениями климата ни технологически, ни тем более эволюционно.

Современная геологическая эпоха, начавшаяся примерно 12 тысяч лет назад и продолжающаяся по настоящее время, носит название «Голоцен». Голоценовая эра, или человеческая эра, – это календарная эра, летоисчисление по которой начинается примерно в 10000 году до н. э. Наш 2020 год нашей эры соответствует 12020 го́ду голоценовой эры (10.000 до н. э. + 2020 н. э. = 12200). Голоцен характеризуется сменой периодов потепление-похолодание длительностью в среднем 20 тысяч лет. Последнее похолодание имело место примерно 18 тыс. лет назад. В этот период температура в каждом регионе планеты была на 4–7 °C ниже, чем в настоящее время. Уровень Мирового океана в то время был в среднем на 1 метр ниже современного (из-за того, что часть Мирового океана «хранилась» в виде льда в ледниковых покровах толщиной 3–4 км). Ледники занимали 8 % поверхности Земли и 25 % площади суши (в настоящее время соответственно 3,1 % и 10,7 %). Эти периоды получили название «циклы Мила́нковича» (в честь сербского астрофизика Милутина Миланковича). Эти циклы обусловлены:

– Прецессией земной оси (это как вращение волчка): поворот земной оси с периодом около 26.000 лет, в результате которого меняется сезонная амплитуда интенсивности солнечного потока на северном и южном полушариях Земли;

– Колебаниями угла наклона земной оси к плоскости её орбиты (нутация) с периодом около 41.000 лет, вызванные возмущающим действием других планет;

– Колебаниями эксцентриситета орбиты Земли с периодом около 93.000 лет (земная орбита постепенно меняется от круга до эллипса и обратно);

– Перемещением перигелия (это ближайшая к Солнцу точка орбиты Земли) орбиты Земли с периодом 10 тысяч лет.

С циклами Миланковича согласовываеся и теория "минимумов Маундера" (Edward Maunder): первый минимум – период длительного уменьшения количеству «пятен» на Солнце приблизительно с 1645 по 1715 годы, который совпал с так наз. "малым ледниковым периодом”. (Также, на Земле имеют место короткопериодичные и менее резкие колебания климата периодом 50–60 лет.)

Т. е. развитие человеческой цивилизации, человеческого общества, человеческой хозяйственной деятельности, похоже, укладывается в последние 10 тысяч относительно «теплых» лет. Да, человечество хорошо приспособилось к относительно теплым условиям «позднего Голоцена», именно это мы считаем нормой, и мы лишь беспокоимся, как бы не стало еще теплее…

Т.к. последний ледниковый максимум был примерно 18 тысяч лет назад, то, если верить теории, мы уже должны были пройти пик «теплого двадцатитысячелетия», и сейчас Земля должна начать постепенно и медленно остывать (следующие примерно 8.000–10.000 лет). Но более детальное моделирование (с учетом не только нагревания твердой поверхности Земли, но и тепла, которое накапливается в верхнем слое Мирового океана) показывает: происходящие сейчас процессы не укладываются в циклы Миланковича – промышленная революция конца XIX века все же переломила природную тенденцию.

Но надо бы хорошенько разобраться вот в чем: если Земля сейчас должна находиться в фазе остывания, но продолжает нагреваться из-за «лишнего» углекислого газа в атмосфере – то может ли так случиться, что в не таком далеком будущем остывание Земли «переломит» утепляющее парниковое влияние «лишнего» СО₂? И тогда, лет через 200, не потребуется ли человечеству «лишний процентик» СО₂ в атмосфере, чтобы слегка согреться?…

* * *

Тем не менее, я полагаю, что воспринимать изменение климата нужно без всякой истерики (в которую – в обе крайности! – любят впадать общественные деятели и политики, но отнюдь не ученые). Рецептом решения всех прежних проблем человечества были переходы на более высокую технологическую стадию: от сыроедения до разведения огня, от сбора ягод и орехов до оседлого земледелия, от каменного века до железного, от коня до «Форда». Проблемы изменения климата будут решаться именно этим путем. Например, не надо так сильно «колотиться» по поводу сокращения выбросов СО₂ – рынок довольно скоро сделает это сам: так, по многим прогнозам, к 2030 г. 1 «зеленый кВт*ч» энергии будет стоить меньше, чем 1 «угольный или нефтяной кВт*ч», а к 2040 г. 90 % всех вновь проданных в мире легковых автомобилей будут электрическими, и т. д. И разумеется, в нынешней фазе климата, необходимо быть готовым к увеличению числа и масштабов катастрофических ураганов, наводнений, “диких” лесных пожаров, засух и, как следствие, к взрывному росту расходов из госбюджета на ликвидацию последствий “климатических катастроф”. Например, одним странам, которым грозят затопления из-за поднятия уровня Мирового океана (а также частые ураганы), нужно уже сейчас начать проектирование и строительство плотин, углубление русла рек, и др. гидротехнические работы; в других странах, которым грозит засуха, селекционеры уже сейчас должны начать выводить растения (как сельскохозяйственные, так и декоративные), которые способны расти и давать высокие урожаи в новых условиях. И т. д. Сегодня выживание человечества в условиях изменения климата в ближайшие, по крайней мере, 100 лет не кажется непосильной задачей.

Итак, что же из всего вышеизложенного следует? Ответ на этот вопрос уже дал замечательный поэт Юрий Левитанский в своем известном стихотворении, положенным на музыку С. Никитиным и прозвучавшим в оскароносном фильме «Москва слезам не верит»:

«– Что же из этого следует? – Следует жить…»

Экология и христианская мораль

Для большинства ученых, а также политических и общественных деятелей планеты уже нет сомнения в том, что глобальный экологический кризис не только угрожает природными катастрофами и ухудшением качества жизни для миллиардов людей на Земле, но также поднимает проблему духовной деградации человечества.

Если обратиться к Библии («Бытие», 2–15), то мы прочитаем там: «И взял Господь Бог человека, которого создал, и поселил его в саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его». Разве не есть это Божий завет беречь природу?! Таким образом, сберегая природу, мы сохраняем Божье творение, бесценное уже хотя бы в силу того только факта, что оно – Божье.

Одними из первых в мире «экологических заповедников» были христианские храмы. Так, одним из прославленных православных монастырей стал Троице-Сергиевский, в 1744 году получивший статус лавры. Монастырь расположился в заповедном лесу, на невысоком холме Маковец, омываемом с трех сторон лесной речкой и ее притоками. Здесь люди и природа жили в согласии, следуя примеру основателя монастыря, святого подвижника, преподобного Сергия Радонежского (1319–1392). Именно он дал мощный импульс движению ухода монахов в заповедные природные анклавы («лесные пу́стыни»). Именно с тех пор христианские церкви строились в особо красивых местах, они органически вписывались в окружающую природу, а монастыри строились преимущественно в лесах, где «каждая травка и древо славили Господа». Всё это позволило христианскому литератору Луи Вейо написать (1841 г.): «Религия учит нас ничего не портить бесцельно, и этот преизбыток нежности, которой она обогащает сердца, является чувством, которое можно оправдать весьма законными и весьма мудрыми причинами. Даже если речь идет о насекомом, стебельке травы, искорке или капле воды. Легко понять, почему ни один святой не был разорителем природы».

Нет ничего удивительного в том, что многие священнослужители прошлого и настоящего упоминали Природу в контексте богоискательства. Еще епископ Киевской Руси Кирилл Туровский (1150 г.) записывал: «…прекрасны солнце и месяц, звезды, озера и реки, источники, все горы и холмы, ветры и снеги, дожди, скоты и звери, и птицы, и гады, и всякое древо земное». Киевский князь Владимир Мономах в своем «Поучении» (XII в.) восклицал: «Кто не похваляет, не прославляет силы Твоея и Твоих великих чудес и доброт, устроенных на сем свете: како небо устроено, како ли солнце, како ли луна, како ли звезды, и там и свет, и земля на водах положена, Господи, Твоим промыслом! Зверье разноличнии, и птица, и рыбы украшено Твоим промыслом, Господи!». Афонский монах XIV века Исаак Сирин писал: «Чу́дно, поистине, то, что до того еще, как я появился на свет, Ты сотворил для меня мир, для жизни моей, для того, чтобы я мог видеть Тебя в нем, знать, испытывать высшую духовную радость от созданных Тобою вещей. Ты сотворил мир такого величия красоты и славы, такой силы, такой творческой премудрости, мир, обильно украшенный столь разнообразными древами и тварями, без которых я не мог бы прожить и часу. Именно благодаря им, созерцая их в душе, я сознаю и в восхищении обозреваю океан Твоего провидения и Твоей любви». И наконец – современный священнослужитель, игумен Иоанн (в миру Экономцев, профессор богословия) сказал: «…Экология – это не столько отношение между созданной человеком техногенной средой и природой, но прежде всего, это проблема отношения человека к Богу, создавшему и продолжающему творить сей мир, включая и человека».

Высшее образование в США

«Образование – это то, что остаётся, когда забывается всё, чему учили».

А. Эйнштейн

Небольшое предисловие. Как-то, в Донецком техуниверситете, где я работал лет 15 назад профессором кафедры промэкологии, студентка-заочница сдавала мне экзамен по экологической безопасности, однако ни на один даже простейший вопрос ответить так и не смогла. «Возьмём металлургический завод, – говорю я, – какие у него факторы загрязнения природной среды?» – Долгое молчание. – «Ну что у метзавода из дымовой трубы выбрасывается?» – с надеждой подсказал я. – «Чугун!» – радостно выпалила студентка. Клянусь, это не студенческая хохма, увы, это суровая вузовская реальность! Возможно, сейчас вам её ответ показался смешным, но тогда я не засмеялся – я… испугался… сам не знаю чего – то ли её жутковатой дремучести («Я у мамы дурочка, моя подружка – курочка»), то ли той самой чугунной болванки, которая почему-то вылетела из заводской дымовой трубы и вот-вот шмякнет меня по башке, и тогда я уже не смогу работать профессором (но доцентом, пожалуй, еще смогу…).

Еще одно замечание. Английский для учебы в университете нужно учить, как говорил Жванецкий, «тщательне́е». Если, к примеру, вы, немного выучив английский, придете в больницу и скажете там: «Ай хэв пэйн ин спайн» (I have pain in spine – У меня боль в позвоночнике) – вас направят в нейрохирургию. Если же вы учили произношение спустя рукава, перепутали звучания слов и заявите в больнице «Ай хэв пайн ин спэйн» (I have pine in Spain – У меня сосна в Испании) – вас направят к психиатру…

* * *

Университеты и колледжи США делятся на два типа: частные и «штатские» – т. е. финансируемые из бюджетов отдельных штатов (федеральных «госвузов» в США нет, потому что исторически сложилось так, что образование не упоминается в Конституции США – в 1787 г. Отцам-основателям США, видимо, было не до того). Все университеты в США – платные, бесплатного послешкольного образования в США нет вообще.

Послешкольное образование в США многоступенчатое, учиться нужно будет долго, тяжело и дорого. Но игра стоит свеч. После средней школы (high-school) американские дети обычно идут в community college (ну а кто побогаче – в частный, более престижный). Такой колледж эквивалентен первым двум (общим) курсам университета. После колледжа следует университет (точнее, «Undergraduate School» внутри университета), и через два года учебы вы получаете степень бакалавра (bachelor). Следующие 2 года учебы в Graduate School (но, как правило, в каком-нибудь другом университете, рейтингом повыше) – и вы получаете мастера (Master's degree). Проучивчись после мастера еще 2–3 года – можно получить ученую степень PhD. (Но надо понимать, что защита диссертации в США не приводит ни к какому автоматическому продвижению по службе или к повышению зарплаты – это всего лишь хорошая запись в резюме, не более; в США платят исключительно за результат вашего труда, а не за красивые бумажки с печатями, которыми вы обклеились в три слоя). После бакалавра можно также поступить на 2–3 года в специализированную «высшую школу» – “Law School” или “Business School” – желательно, уже при каком-нибудь знаменитом университете «из первой мировой десятки». Но не так всё просто: для того, чтобы только быть допущенным до конкурса, надо сдать (и успешно, внутри топ-5%!) специальный огромный и сложнейший тест – GMAT в бизнес-школу или LSAT в лоерскую школу. (Есть еще Medical School – но это «отдельная песня»).

Вот после обучения в одной из таких суперпрестижных «School» вам почти гарантирована работа в престижном месте за хорошую зарплату (для начала $75.000/год). Но безбедной жизнью вы будете жить не скоро – ведь, допустим, 2 года учебы в Harvard, Stanford или Yale University потребует от вас $50.000×2=$100.000, плюс $180.000 за Business School, итого $280.000, которые вы, скорее всего, возьмете в банке в кредит и будете лет 10 отдавать с процентами. Но потом, к 40 годам, когда вы вернёте кредит, а ваша зарплата подскочит до $250–350 тыс./год (если будете работать по 10–12 часов в сутки, включая выходные – но это не всякий выдерживает, т. к. может наступить так наз. «синдром выгорания»), вы станете зажиточным американцем; можно будет и дом купить (опять в кредит, но теперь уже не тяжкий), и детей завести (раньше – никак!). Если же вы закончите «штатский» (т. е. не частный престижный) университет – это будет намного дешевле – $20–25 тыс./год, но и работа после него у вас будет «пожиже», да и найти ее будет посложнее. Зато, если вы из небогатой семьи и хорошо учитесь – в таком университете вам дадут ежегодный безвозмездный грант в несколько тысяч долларов и возможность работать внутри университета (так наз. «work-study» – 3–4 часа в день за $8/час).

Я еще раз хочу подчеркнуть исключительную важность того, чтобы учиться в США в «правильном» университете, т. е. в университете из «первой мировой десятки»: это некоторые университеты из так наз. «Лиги плюща» (Ivy League) – Гарвард (Harvard), Принстон (Princeton), Йель (Yale), Колумбия (Columbia); три Калифорнийских университета Тихоокеанского побережья – Stanford, CalTech, Berkeley и University of Chicago.

Почему? Вот представьте, вы заканчиваете учебу в американском университете, и за полгода до финиша начинаете искать работу (например, вы получаете бакалавра/мастера экономики или финансов). Конечно, вы стремитесь попасть в «хорошее место»: крупный известный банк (Bank of America Merrill Lynch, Goldman Sachs, Morgan Stanley и др.), крупную консалтинговую компанию (PricewaterhouseCoopers, BlackRock и др.) ну и т. д., для чего составляете резюме и рассылаете его по вышеперечисленным корпорациям (разумеется, предварительно нужно зайти на сайт каждой из них и тщательно изучить все открытые вакансии на предмет соответствия им вашего резюме!). Далее (внимание!) ваше резюме попадает в руки (т. е. в компьютер) агента из «отдела кадров» (Human Resources) одной из этих суперкорпораций. Что сделает этот агент с вашим резюме? – Он первым делом глядит: а какой университет вы закончили? И если это не «первая десятка», увы, дальше он, как правило, ваше резюме не читает – и никакого ответа на свое резюме вы не получаете. Более того, в вышеперечисленных «крутых» университетах каждую весну прямо в университетских холлах представители этих самых вожделенных «суперкорпораций» устраивают «базар»: сидят там за столиками, и каждый студент (с высоким баллом, разумеется) может напрямую подойти к любому из них со своим резюме, а не посылать его «вслепую». Так что, если уж тратить семейные денежки на американское образование – то только в университетах «первой мировой десятки»…

Интересно, что именно из этих университетов вышли почти все американские президенты и Нобелевские лауреаты; также, около 20 % Китайского правительства получили там образование – не отсюда ли отчасти «растут» выдающиеся экономические успехи Китая?

При поступлении в университеты США любая коррупция полностью исключена. Вот как, например, в США поступают в университет: вы захо́дите на его веб-сайт и заполняете анкету (можно и в 10 разных университетов – это стоит $60 «за штуку»); кроме ФИО и проч., туда вводятся ваши оценки в колледже (при этом ваш средний балл умножается на коэффициент, отражающий место вашего колледжа в международном рейтинге – если это престижный колледж – тогда это единица, а если не очень – то от 0,95 до 0,85), ваши победы на конкурсах, ваша общественная активность (очень ценится поволонтёрить где-нибудь в приюте для бездомных) и т. д. Т. е., на этом сайте у вас появляется своё «абитуриентское окно». Если захотят что-либо проверить – там появляется запрос на копию какого-либо документа (отсканировать и прикрепить). Никаких вступительных экзаменов, никаких личных контактов ни с кем! Через некоторое время в вашем «окне» появляется письмо, которое начинается со слова «Congratulate» (поздравляем) или «Sorry» (сожалеем); на «sorry» можно подать апелляцию, но обычно из 10 университетов минимум 2–3 вас примут. А вот взятку давать попросту НЕКОМУ!

Списывать из интернета студентам нельзя – в любом университете есть специальная программа «Plagiary», которая сразу вас «заложит» (все домашние задания делаются в электронном виде и «вешаются» на сайт преподавателя, и он тут же пропускает их через «Plagiary»). Сквозь эту же «инквизиционную» программу прогоняются и все диссертации – попробуй только что-нибудь «слямзить»! Кстати, если студент попался на плагиате – ему конец: выгоняют с «волчьим университетским билетом». Если же на плагиате попался диссертант – конец не только ему; это конец репутации его руководителя вместе с его научной школой.

Коррупция исключена и на экзаменах, которые проводятся по принципу «multiple choice»: вам выдается лист, например, с тридцатью вопросами, на каждый вопрос предлагаются 4 ответа (все весьма правдоподобные, но правильный – только один!). Времени – 1 час, т. е. по 2 минуты на вопрос (вы затушевываете кружок против выбранного ответа); еще 5–6 таких же вопросов-ответов связаны с вычислениями, на них – по 5 минут (это еще 30 мин). Далее преподаватель сканирует ваш листок в свой компьютер, который, используя простенькую программу, выдает вашу оценку (обычно, за 90 % и более правильных ответов – «А», 80 % – «В», 70 % – «С», ниже 70 % – «D» – т. е. «неуд»!). Ох, суровы требования – а ведь чтобы попасть в престижный университет, еще и нужно учиться не ниже «эй-майнус» (А-)! И это при том, что домашние задания просто безразмерны: за неделю по всем курсам набирается прочесть и выучить пару-тройку сотен страниц, студенты спят по 4–5 часов максимум.

Еще полезая «штучка»: на первом занятии студентам выдается так наз. «green-sheet» (листочек зеленого цвета), где расписана методика подсчета финальной оценки (например, для химии: финальный экзамен – 40 %, промежуточный экзамен в середине семестра – 20 %, средняя оценка по 7–8-ми «лабораторкам» – 25 %, домашние задания – 15 %). Т. е. плохая оценка на итоговом экзамене – это еще не приговор.

Основа популярности американских университетов – их наивысшие международные рейтинги. Вузы оцениваются международными рейтинговыми агентствами, например, наиболее авторитетным «QS World University Rankings» (головной офис – в Лондоне). В 2017-м году в его опросах приняло участие 16 тыс. крупнейших работодателей и 32 тыс. ведущих представителей академического сообщества по нескольким критериям: количество лауреатов Нобелевской и др. престижных международных премий, популярность учебного заведения среди международного академического сообщества и в интернете (частота запросов в поисковиках), размер частных инвестиций, цитируемость их профессуры в международной научной прессе, популярность выпускников среди престижных работодателей, процент иностранных профессоров и студентов (например, в 2012-м учебном году в американские вузы поступило около 700 тыс. абитуриентов из других стран, половина из них – китайцы), соотношение числа студентов и преподавателей, и др. В соответствие с «QS World University Rankings-2017», в десятку лучших вузов мира вошли «американцы»: два технологических вуза – MIT и CalTech, а также Harvard, Stanford, Yale, Berkeley, а также три «англичанина» – Cambridge, Oxford и Imperial College; рядом – Princeton и Chicago. Лучший российский вуз – МГУ – 108-й, украинские вузы в списке «Топ-200» отсутствуют. Достоверность такого рейтинга подтверждается и суммарным распределением Нобелевских премий (по всем номинациям за все годы): «чемпион» здесь США – 276 лауреатов, следом идет Великобритания – 102 лауреата.

Чтобы лучше понимать, что́ означает «один из лучших университетов мира», сообщаю: «чистый» годовой бюджет, например, Гарварда – около $4 миллиардов, a общий объём его специального фонда (Endowment) составляет 35 миллиардов долларов.

Важно отметить, что профессура первой полусотни мировых университетов имеет индекс цитирования (Science Citation Index – SCI) в сотни, а то и тысячи единиц. Это значит, что эти профессора не только публикуют свои статьи в престижных международных журналах, но сотни и тысячи других профессоров такой же высокой квалификации читают научные статьи коллег и ссылаются на них в своих статьях, публикуемых в этих или других журналах аналогичного уровня – и это не потому, что у этих цитируемых профессоров полная пазуха купленных за взятки всяческих дипломов, и не потому, что все они родственники и кореша американского президента или местных губернаторов, а исключительно потому, что результаты публикуемых ими исследований в скором будущем повлияют на всю мировую технологическую и экономическую политику, а то и на образ жизни десятков миллионов людей.

Многие ли нынешние вузы имеют «кафедру генного редактирования», «кафедру квантовых компьютеров», «кафедру наноматериалов», «кафедру 3D-принтинга», «кафедру бестопливных двигателей», «кафедру биомяса и биомолока» и т. д.?

Бурные волны технологических революций на наших глазах революционным образом меняют не просто «перечень специальностей», а саму природу труда. Природные ресурсы, труд и капитал в XXI веке постепенно теряют свою ценность и значимость, а ценностью «номер один» становятся ЗНАНИЯ и ИНТЕЛЛЕКТ. То, чему и как сегодня учат наших детей в школах и в большинстве ВУЗов, завтра приведет к тому, что они вообще не найдут работу или быстро ее потеряют. Мы должны обучать наших детей быть инновационными и творческими. Вместо того, чтобы субсидировать ПРОШЛОЕ, нужно инвестировать в БУДУЩЕЕ! Потому что те страны, которые не успеют или вовсе не смогут адаптироваться к Пятой технологической революции – рискуют остаться на задворках цивилизации…

Тест на одарённость

В школах многих стран мира внедряется новый метод выявления одаренных учащихся, которые (в отличие от прилежных «зубрил») часто далеки от отличников учебы. Тест именуется круто: «тест невербальной когнитивной оценки»! Что же это за тест? Вербальный интеллект позволяет проводить анализ полученной словесной информации, систематизировать её и воспроизводить в виде речевых (вербальных) сигналов; развиваться он начинает в раннем детстве, параллельно процессам познания окружающего мира и завершается в возрасте около 15 лет. Наравне с вербальным видом интеллектуальных способностей, существует невербальный интеллект – этот тип мышления опирается на образы и представления и взаимосвязан с развитием мыслительной деятельности. Ну а когнитивное развитие (от англ. Cognitive development) – это дальнейшее глубокое развитие всех видов мыслительных процессов, таких как восприятие, формирование понятий, решение задач, воображение, логика, память (как видите, память тут – на последнем месте).

Как же проявляется «невербально-когнитивные способности» у одаренных детей? – Вот пример. Когда великому немецкому математику Гауссу было 8 лет и он заканчивал 1-й класс (это был 1785-й год!), учитель математики дал его классу задание на 30 минут: сложить все числа ряда от 1 до 100. Через 2 минуты (!) Гаусс подошел к учителю со своей грифельной дощечкой, на которой было написано число «5050». «Правильно! – изумился учитель, – но где же твои вычисления?» – «Они не нужны, – сказал маленький Гаусс. – Смотрите: я в уме складываю числа с двух концов ряда: 1+100=101, 2+99=101, 3+98=101, и так будет 50 раз, а 101×50=5050».

«Невербально-когнитивные способности» одаренных взрослых проявляются, например, в формулировании и разъяснении так наз. «парадоксов».

Парадокс Эватла. Протагор, древнегреческий философ-софист (ему принадлежит знаменитый тезис «Человек есть мера всех вещей»), взял к себе ученика по имени Эватл на условиях, что Эватл ему заплатит за учебу, когда выиграет свое первое дело в Афинском суде. Затем Протагор сам подал в суд иск на Эватла за то, что тот ему долго не платит, сознательно «организовав» парадокс. Парадокс здесь в том, что если суд присудит Эватлу – «ДА, заплатить» (т. е. в пользу Протагора), то Эватл, значит, проиграл свое первое дело в суде, и раз он его не выиграл, то он может (по условиям Протагора) Протагору не платить, несмотря на решение суда. А если суд присудит – «НЕ платить» (т. е. в пользу Эватла), то Эватл, получается, выиграл первое дело в суде, и как раз он тогда должен платить Протагору, несмотря на вердикт суда «не платить»…

Парадокс Монте-Карло отражает распространённое ошибочное понимание случайности событий. Связано это с тем, что, как правило, человек не осознаёт на интуитивном уровне (особенно играя в казино!) того факта, что вероятность желаемого исхода не зависит от предыдущих исходов случайного события. Например, в случае с подбрасыванием монеты 9 раз подряд теоретически может произойти такая ситуация, что выпадет 9 «решек» подряд. Для многих людей кажется очевидным, что при следующем броске вероятность выпадения «орла» будет много больше: сложно поверить, что «решка» может выпасть десятый раз подряд. Тем не менее, такой вывод является ошибочным. Вероятность выпадения следующего орла или решки по-прежнему остаётся 1/2. Нужно разграничивать понятия: вероятность выпадения «орла» или «решки» в каждом конкретном случае (она всегда равна 1/2) и вероятность выпадения «решки» или «орла» десять раз подряд: последняя будет равна (1/2) в степени 10 = 1/1024 или 0,00001 %. Т. е. если вы в казино, играя в рулетку, ставили 5 раз подряд на «красное», а выпадало 5 раз «черное», то в шестой раз вероятность выпадения красное/черное – для вас по-прежнему 50/50.

Парадокс «Русская рулетка». Есть шестизарядный наган с 2-мя заряженными в соседние гнезда барабана патронами и два участника. Первый крутит барабан, стреляет «в себя» и остается жив. Очередь второго, и у него есть выбор: сразу выстрелить или перед выстрелом покрутить барабан. Что лучше? Обычно рассуждают так: если барабан не крутить, то остается (после первого холостого выстрела) пять гнезд с двумя патронами, т. е. вероятность погибнуть – 2/5 или 40 %; а если покрутить, то игра как бы начинается сначала: два из шести гнезд заряжены, соответственно вероятность погибнуть при выстреле – 2/6 или 33,3 %, т. е. меньше! Надо крутнуть!! – Но это неверно. Если НЕ крутить барабан, то, в отличие от парадокса Монте-Карло, здесь вероятность зависит от «предыстории», т. к. механизм нагана, в отличие от прокручивания вручную, поворачивает барабан только строго на ОДНО гнездо и в ОДНУ сторону. Т. е. нас интересует вероятность наличия патрона только в следующем («соседнем») после первого выстрела гнезде. Поэтому правильный ответ – лучше не крутить! Если не крутить барабан, то СОСЕДНИМИ могут оказаться только 4 гнезда: одно из двух гнезд с патроном (второе гнездо с патроном в данной ситуации как бы «вне игры») или одно из трех пустых гнезд (четвертое пустое гнездо также «вне игры» – после первого холостого выстрела механизм нагана сдвинет барабан в другую от него сторону). Соответственно вероятность попасть под пулю – 1/4 или 25 %, а вовсе не 40 %. Если же крутить барабан, то да, игра как бы начинается сначала, и «играют» теперь все шесть гнезд и два патрона, т. е. вероятность погибнуть при выстреле больше – 2/6 или 33,3 %.

Если вы желаете проверить у себя или у ваших детей эти самые «невербально-когнитивные способности» – вот вам типичные тесты на сообразительность, используемые престижными университетами во всем мире (они требуют знаний лишь в «школьном объеме»):

1) Вы – капитан пиратского судна, и ваша команда собирается голосовать, как разделить награбленное золото. Если с вашим предложением согласится меньше половины пиратов, вас повесят. Как вы поделите золото так, чтобы получить хорошую часть добычи, но все же остаться в живых?

2) В закрытой комнате есть 3 лампочки, а в коридоре (за углом) – 3 их выключателя. Можно ли, один раз выйдя из комнаты в коридор и затем вернувшись в комнату, определить, какой выключатель к какой лампочке относится?

3) Как разделить торт на 8 равных частей тремя разрезами?

4) Как можно пожарить 3 котлеты за 15 минут на одной маленькой сковороде, если на сковороду помещаются только две котлеты, а чтобы обжарить котлету с одной стороны, требуется 5 минут?

5) У вас часы спешат на 10 мин, но вы ошибочно думаете, что они отстают на 15 мин. Посмотрев на часы, вы решили, что сейчас полдень. Который час на самом деле?

6) Есть два ведра. Объем одного – точно 5 литров, другого – ровно 3 литра. Запас воды (из крана) неограничен. Каким способом можно налить ровно четыре литра в пятилитровое ведро? (Это тест на знание сложения-вычитания в пределах чисел от 1 до 5).

7) В какую сторону направляется автобус на картинке, в правую или в левую (при езде вперед)?

8) Представляете ужас, мой сын написал, что 230–220×0,5=5! Это ж элементарная ошибка!

9) Сколько крутых яиц вы можете съесть натощак?

Ответы на тесты:

1) Надо разделить награбленное поровну между 51 % всей команды.

2) Да. Выходим в коридор, включаем одновременно два выключателя (допустим, 1-й и 2-й), через пять минут выключаем 2-й. Быстро возвращаемся в комнату: одна из лампочек осталась гореть – эта под первым выключателем, далее щупаем оставшиеся лампочки: теплая и будет под вторым выключателем, а холодная – соответственно под третьим.

3) Сперва нужно сделать 2 разреза крест на крест, поделив торт на 4 равных части. А затем разрезать торт горизонтально пополам. Ну и что, что куски стали в 2 раза ниже, зато у вас 8 равных частей!

4) Кладём на сковородку котлеты 1 и 2. Через пять минут переворачиваем 1 и снимаем 2 (наполовину готова). Кладём котлету 3. Через пять минут снимаем котлету 1 (готова!), переворачиваем котлету 3, и кладём обратно котлету 2 сырой стороной. Через пять минут (это уже третьи, последние 5 минут!) снимаем готовые котлеты 2 и 3!

5) 11–35.

6) Берем ведро на пять литров и заполняем его. Часть воды выливаем в трехлитровое ведро, заполняя его (это будет 3 л). В большом ведре осталось (5–3=2 л) два литра. Освобождаем от воды ведро на три литра и наливаем в него два из пятилитрового ведра. Теперь наполняем большое ведро (там снова 5 л), и затем сливаем воду в трехлитровое, пока оно не наполнится (это будет 1 л, ведь там уже есть 2 л). В большом ведре осталось 5–1=4 литра.

7) Автобус едет в левую сторону – и это можно узнать по его дверям. Да, двери на картинке не видны, но, т. к. у автобуса двери обращены к тротуару, это как раз означает, что для вас автобус едет влево (если вы находитесь в стране с правосторонним движением).

8) Это не ошибка, это правильно. Дело в том, что справа в уравнении [5!] – это не восклицательный знак в конце предложения, [5!] – это факториал, т. е.

[5!] = 5×4×3×2×1 = 120. А слева в уравнении: 230–220×0,5 = 230–110

= 120 тоже.

9) Только одно, т. к. второе будет уже НЕ натощак.

Тест на «научный юмор»

Преподаватель, оказавшийся в гостях у компании студентов, предложил на спор: «Ребята, сейчас я поставлю пустую бутылку посреди кухни и вползу в неё». И он выиграл спор! Как он это сделал? Очень просто: он таки вполз «в неё» – в кухню! Надо глубже вникать в условия задачи, господа студенты!

Жена (мужу): Ничего я не толстая! Наш зав. кафедрой математики говорит, что у меня идеальная фигура.

Муж: Дорогая, в математике понятие «идеальная фигура» – это шар!

Сын-первоклассник из Одессы, глядя вечером в окно, спрашивает у мамы:

– А что от Одессы дальше – Луна или Житомир?

– Ты Луну в окно видишь? – спрашивает мама у сына.

– Ну, вижу.

– А Житомир?…

Разговор двух молекулярных генетиков:

– Ну, как там ваша новая картошка? Ну та, с генетическими модификациями? По-моему, полная фигня! Невкусная совсем!

– Тише ты! Она может услышать!

Разговор двух прохожих в СССР, в областном центре:

– Молодой человек! Не подскажите, как мне найти площадь Ленина?

– Очень просто, бабушка! Нужно длину Ленина помножить на ширину Ленина…

Ну как, смешно?

Об авторе

Михаил Краснянский (1942 г. рождения) – доктор химических наук, работал профессором кафедры промышленной экологии Донецкого Технического Университета (Украина), специализируется в сфере промышленной и экологической безопасности. Автор более 100 научных публикаций на русском, украинском и английском языках, а также пяти учебников (Scopus citation database = 119). Его сборники новелл и эссе изданы в России, Украине, Германии, Израиле.

* * *

Все рисунки, графики и фотографии взяты из ранее изданных моих книг:

Михаил Краснянский. «Неоконченная биография еврейской семьи». Изд. «ЗебраЕ», Москва, 2014 г., 191 с.

Михаил Краснянский. «Монолог сперматозоида». Издание первое. Изд. «Stella-Verlag», Германия, 2017 г., 127 с.

Михайло Краснянський. Екологічна безпека (навчальний посібник). Видавництво «Кондор», Київ, 2018 р., 177 с.

Примечания

1

Стихи Л. Новикова

Вернуться

2

Эзоп – род. ок. 620 г. до н. э. – знаменитый древнегреческий поэт-баснописец, отсюда – «эзопов язык».

Вернуться

3

Социальные сети (Facebook, Twitter и др.) показали и доказали одну единственную истину: дураков и лжецов в мире в сотни раз больше, чем умных и честных, а ложь распространяется по соцсетям в десятки раз быстрее, чем правда.

Вернуться

4

Особым способом приготовленный паштет из утиной печени, трюфелей и рябчиков в тонкой хрустящей оболочке из теста.

Вернуться

5

Устрицы в 1-й половине 19-го века были весьма дорогим удовольствием – стоимость сотни устриц доходила в ресторане до 100 рублей (например, армейский штабс-капитан зарабатывал тогда эти самые 100 рублей за месяц, а 1 кг свежего мяса стоил всего 40–50 коп.).

Вернуться

6

Сычуг – свиной желудок с начинкой из молотых свиных субпродуктов (печень, почки, язык, уши), разных овощей и специй, запеченный в духовке; помещённый внутрь кусочек льда в духовке превращается в пар и делает сычуг пористым, мягким и нежным.

Вернуться

7

Здесь у Булгакова описано реальное московское здание, Тверской б-р 25, он же «дом Герцена», ныне там расположен Литературный институт им. Горького.

Вернуться

8

Каша, приготовляемая из манной крупы на молоке с добавлением разных орехов и сухофруктов, а также сливочных пенок.

Вернуться