Название книги:

Корпорация Лемнискату. И каждый день за веком век

Автор:
Наталья Косухина
Корпорация Лемнискату. И каждый день за веком век

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

© Косухина Н. В., 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

1994 год, Санкт-Петербург

Анастасия Разинская

Меня разбудил свет. В комнате было темно, но из-за приоткрытой двери пробивались яркие лучи. Так поздно, а мама не спит…

Осторожно подойдя к двери, я услышала голоса. Странно, мы сегодня не ждали гостей. Может, приехал папа?

Я вышла к лестнице и услышала, как плачет мама. Что случилось? Прокравшись к перилам, я посмотрела вниз и увидела двух мужчин. Один из них – пожилой – был мне не знаком, второй – значительно моложе и очень красивый, Редклиф Фордайс, папин друг. Они что-то говорили маме, а она только сильнее плакала.

Прислушавшись, я наконец различила, что говорил пожилой мужчина:

– Мне очень жаль, Евгения Ивановна. От имени императора и корпорации приношу вам соболезнования. Мы все разделяем ваше горе…

Но тут раздался крик мамы:

– Вы ничего не понимаете и не представляете, какое это горе для меня и моей дочери! Я даже не знаю, как ей это сообщить! Все произошло из-за Лемнискату! Из-за ваших экономических амбиций и жажды наживы. Для достижения своих целей Лемнискату не считается ни с чем, и беды других людей ничего для нее не значат. Мой муж погиб из-за вас. Я получила запрос на обучение моей дочери. Так вот знайте: этого не будет никогда! Я ее вам не отдам! Еще не хватало, чтобы и она умерла!

Нет, этого не может быть! Папа не умер! Нет!

Я заплакала. Мама услышала и поманила меня к себе. Подойдя, я прижалась к ее ноге, исподлобья глядя на незнакомцев.

– Ты все слышала, да? – тихо спросила мама.

Я молча закивала, слезы покатились градом.

– Евгения… – обратился к маме красивый мужчина. – Поверь, я разделяю твою потерю. Ты же знаешь, что мы с Юрием с детства были лучшими друзьями, вместе пришли в Лемнискату…

– Да! Только ты неуязвимый творец, а он – обычный человек! И ты сейчас живой стоишь в моем доме. А как жить нам? Ведь ты обещал! Ты обещал беречь его! – заплакала мама, опускаясь на колени и обнимая меня.

Хотя я сама плакала, тем не менее уговаривала ее не расстраиваться.

Фордайс сделал шаг в нашу сторону, но мама жестом остановила его.

– Уходите! – прокричала она. – Не хочу никого из вас видеть. Слышите? Убирайтесь прочь!

В тот день все изменилось, и мой привычный мир рухнул. Тогда я еще не знала, что эти события кардинально изменят мою жизнь.

Так все начиналось…

* * *

2006 год, Санкт-Петербург

Я лежала на диване с закрытыми глазами и слушала через наушники композицию Muse «Supermassive Black Hole». Я любила рок, любила ту свободу и независимость от общественных ограничений, которую он позволял ощущать. Но рок не любили мои домочадцы.

Спустя пять лет после смерти отца мама снова вышла замуж. И выбор ее пал на некрасивого, педантичного и совершенно невыносимого мужчину.

В принципе, в чем-то я могу ее понять. Первые два года после гибели папы были просто кошмарными. На это время к нам переехала бабушка, она заботилась и обо мне, и о маме. Потом мы потихоньку стали приходить в себя. Мама устроилась на работу, я пошла в школу, и все бы у нас должно было быть как у всех, но почему-то не случилось.

За это время многое изменилось и, на мой взгляд, явно не к лучшему.

Пару раз, по крайней мере при мне, с нами пытался установить контакт папин друг, но все его попытки строго пресекались. Также мама прекратила все отношения с моей бабушкой, папиной мамой. И мне запретила с ней общаться. Бабушка работала в корпорации, а мама так и не смогла простить им смерть отца и ненавидела все, связанное с ними.

Так прошло несколько лет, а потом к нам пришли два строго одетых джентльмена. Увидела я их мельком, ибо меня сразу же затолкали в комнату и закрыли дверь.

Как я поняла, это были люди из корпорации, и уж не знаю, о чем они с мамой говорили, но через три месяца мама объявила мне, что снова выходит замуж.

Поначалу я восприняла это вполне спокойно, пока не познакомилась с Филиппом, маминым женихом. К нам в дом пришел ужасный чванливый зануда, который практически сразу начал меня воспитывать. Как итог – жуткий скандал.

Увы, мама все-таки вышла замуж за этого кретина, а через год родила мне сестру. И теперь у нас в доме идеальный порядок как в прямом, так и в переносном смысле. Филя, видите ли, не любит, когда шумят, когда пыль и когда кто-то нарушает установленные правила в его такой идеальной семье. А нарушителем, конечно, была я.

Сначала у нас были небольшие стычки, которые потом переросли в чуть ли не ежедневные скандалы. В конце концов мы с мамой поговорили, и я ей честно сказала, что если этот террор не прекратится, то я перееду к бабушке по папиной линии.

Вот этот аргумент подействовал! Уж не знаю, что мама сделала со своим занудой мужем, но мы пришли к компромиссу: никто не заходит в мою комнату, а я хорошо себя веду, когда из нее выхожу.

Много раз я спрашивала себя, почему согласилась на эти условия, когда могла просто съехать, и все. Наверное, дело в том, что мама меня любит. Да и с отчимом я мирюсь только потому, что он любит ее. Однажды Филипп чуть не подрался из-за нее с папиным другом. Но мама, отозвав последнего, сказала ему что-то резкое, и он больше не приходил.

Что меня все время поражало, так это почему мама вышла замуж за Филю, ведь она его не любила. Я помню, бабушка с маминой стороны сказала, что так, как горели глаза у моей мамы, когда рядом был папа, не зажгутся уже никогда.

Мой отчим трудится в банке и не любит все сверхъестественное. Причем не просто не любит, а не терпит даже упоминания об этом. Видимо, поэтому мама с ним.

Мои раздумья прервал Филипп, потрепав меня за плечо. Я открыла глаза и, конечно, увидела перед собой недовольную физиономию.

– Что ты тут делаешь? – нахмурившись, спросила я его.

Не люблю, когда в мою комнату кто-то заходит. Разве что сестра.

С отвращением осмотревшись, отчим ответил:

– Пришел позвать тебя ужинать. Я бы, конечно, и не зашел в этот… этот свинарник, но раз в твоих ушах постоянно торчат наушники, то ничего другого не остается.

Сказав это, Филя развернулся и покинул комнату. Ну и слава богу!

Надев черные джинсы и широкую футболку с изображением в стиле граффити, я посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Вполне симпатичная неформальная девушка – черные с синими прядками волосы, спереди коротко стриженные, а сзади длинные. Их я обычно заплетала в косу. Длинная челка наполовину закрывает выразительные зеленые глаза.

Мило. И чего домашним не нравится?

В столовую я спустилась как прилежная девочка – вовремя и молча. Не замечая недовольного моим внешним видом отчима, поела, помыла посуду, накинула куртку и, пожелав всем хорошего вечера, выбежала из квартиры. Наконец-то свобода!

Я направилась в гараж. Погладив свой старенький мотоцикл по бензобаку, взялась за руль и, перекинув ногу через сиденье, завела. Он тут же откликнулся, приятно заурчав, и я понеслась в сторону центра города, где меня ждали друзья.

Поучаствовав в гонках, я решила расслабиться и отдохнуть. Прихватив баночку пива, забралась на крышу старого пятиэтажного здания. Оно было закрыто на ремонт. Но что можно закрыть от подростков?

Расслабившись и прикрыв глаза, я вставила в уши наушники плеера и, посмотрев на ночной город, как раз собралась пригубить пиво, как банку вырвали у меня из рук.

Обернувшись, я увидела, что передо мной стоит папин друг Редклиф Фордайс.

– И фиг ли? – хмурясь, поинтересовалась я у него.

– Ты, наверное, хотела спросить, почему я забрал у тебя пиво? – не менее хмуро смотрел на меня творец.

– Именно! Отдай, это не твое!

– Тебе, кажется, еще нет восемнадцати? – Фордайс приподнял бровь.

Я поморщилась.

– Мама же запретила тебе со мной разговаривать.

Он кивнул и сел рядом.

Некоторое время Фордайс, как и я, смотрел на город, затем бросил банку вниз.

– А… – начала я, проводив ее взглядом.

– Пить пиво вредно.

– Ты что, врач?! – Я была зла из-за его самоуправства.

– Да.

Незадача.

– Это не дает тебе права бросать на ветер мои деньги!

Фордайс достал из кармана сто рублей.

– Сдача будет?

Насупившись, я ответила:

– Нет.

– Значит, в другой раз. – И убрал деньги обратно.

Проследив за его движением и окинув взглядом дорогие джинсы и стильную кожаную куртку, я подумала: «Жмот!»

– Я хочу поговорить, – начал Фордайс.

– А я нет, – отрезала я.

– Интересно, с тобой всегда так трудно? – словно у самого себя спросил творец.

Это он меня еще плохо знает.

– Да, я такая. Этакая конфетка. Фигура – идеал, внешность – идеал, а внутрь заглянешь – стервь стервью.

Фордайс посмотрел на меня и, хмыкнув, сообщил:

– Возьму на заметку.

– Что тебе от меня нужно?

– Твой отец перед смертью взял с меня обещание, что я о вас позабочусь. За твоей матерью теперь есть кому приглядеть, а вот ты явно оставлена без присмотра. Трудный подросток, бездумно гоняющий на мотоцикле.

Я внимательно посмотрела на собеседника. Все-таки, несмотря на то что он непередаваемый зануда, Фордайс удивительно красивый мужик – коротко стриженный шатен с длинной челкой, породистое лицо, голубые глаза, волевой подбородок с ямочкой.

Мечта, а не мужик, и так мало изменился после нашей последней встречи. Хотя, возможно я плохо помню… Так бы и влюбилась, но ему, похоже, нравится моя мама.

– Ты не должна так рисковать своей жизнью…

Я вздохнула. Все впечатление испортил.

– И я позабочусь о том, чтобы ты повзрослела и не убилась!

– Прям брутальный красавец, который настолько крут, что ест гвозди и запивает их машинным маслом, – прокомментировала я.

 

– Видимо, я не в теме, поэтому не понял, что ты сейчас сказала, – невозмутимо произнес творец, но уголки его губ дрогнули.

Не в теме он… И против воли улыбнулась.

– Посмотрим, – пробормотала я, поднимаясь.

– Ты все равно не сможешь мне помешать, – снисходительно взглянул он на меня.

– Расскажу маме!

– Расскажу про пиво!

Хлопнув дверью на чердак, я пошла вниз.

Неужели этот старикан думает, что может управлять мной?

Как показало время, смог. Этот странный человек таскал меня по музеям, театрам и другим культурным мероприятиям. Притом невзирая на мои протесты. Он шел, как танк, напролом и зачастую молча. Да и о чем нам было говорить? Нас разделяло минимум два поколения.

В общем, через год я практически ничего не знала о своем надсмотрщике, зато он знал почти все обо мне и моей семье. К тому же я утвердилась в своих подозрениях, что ему нравится мама. А со мной Фордайс таскался как бы по обязанности или искупая вину. Все это было очень странно.

Но спустя некоторое время я нашла у себя в комнате письмо, где сообщалось, что он отправляется по делам на другой континент и, когда вернется, даст мне знать.

Но прошел месяц, два, год, а известий все не было. Понадеявшись, что Фордайсу неплохо там, где он был, я решила, что все к лучшему. Ведь было еще одно обстоятельство: благодаря этому зануде я теперь знала, чем хочу зарабатывать на жизнь!

Глава 1
Выгодная партия

Архив корпорации – 2015 год

Современная цивилизация коренным образом отличается от своих исторических предшественниц.

Из-за стремительного развития технического прогресса, полета человека в космос, создания глобальной сети Интернет, революционных достижений в медицине, различных отраслях промышленности и других сферах жизни облик мира изменился.

Несмотря на то что семидесятые годы двадцатого века были крайне благоприятны для России, назревал ряд проблем, требующих решения. Исчезновение угрозы мировой войны и своевременное поддержание развития промышленности несколько стабилизировали обстановку в мире. Но все эти изменения не предотвратили угрозу глобального экономического кризиса.

Россия принимала активное участие в регулирование мирового рынка труда, частного сектора экономики и являлась мировым экономическим центром. Но в связи с развитием стран Южной Америки и Азии ее позиция, как и остальных стран Европы, становилась крайне неустойчивой.

Руководители сверхдержав договорились об уничтожении ядерных ракет средней дальности и об остановке распространения ядерного оружия. Но у всех возникал вопрос: долго ли продлится столь хрупкий мир?

И не временное ли это затишье перед бурей?

* * *

2015 год, Санкт-Петербург

Ветер свистел в ушах, адреналин бурлил в крови, и я неслась на мотоцикле по вечернему городу. Было уже довольно поздно, на дорогах встречалось мало машин, что позволило мне мчаться, не сбавляя скорости.

Сегодня получилось закончить работу раньше, так что я могла провести свободный вечер с Мишей. Он уже давно упрекает меня в том, что я совсем не уделяю ему внимания. Вот и устрою сюрприз.

Я подъехала к миниатюрному дому в тихом райончике города. С собой у меня была небольшая сумка, где лежали коробка вкусных пирожных и вещи, чтобы переодеться завтра перед работой. Я часто ночевала у Миши и практически перебралась к нему из своей маленькой квартирки.

В окнах кабинета горел свет, значит, он еще не спит. Миша не любит, когда шумят, пока он работает, поэтому я тихо вошла в дом, сняла ботинки и, осторожно ступая, направилась прямо к кабинету. Но громкие стоны заставили меня замереть перед дверью.

Я уже догадывалась, что увижу, но продолжала прислушиваться в надежде, что мне все почудилось. Однако услышала я совсем уж неожиданное:

– М-м-м… Ты всегда хорош в постели. Не передумал еще бросить свою Настю и полностью отдаться мне?

Значит, процесс уже завершился. И на том спасибо!

– Я с удовольствием, но не могу. Мне обязательно нужно на ней жениться, только тогда я получу доступ к связям ее семьи. Она хоть и из обедневших дворян, но тем не менее вхожа туда, куда мне, обычному обывателю, путь закрыт.

– А как же наши отношения? – капризничала девушка.

– Елена, ты же знаешь, что между нами все останется по-прежнему. Ты будешь моей любовницей, и я продолжу тебя всем обеспечивать. А благодаря связям Насти я надеюсь преумножить свое состояние.

Какая прелесть!

– Она такая странная и некрасивая. Как ты можешь с ней встречаться?

– Конечно, в постели, как и в жизни, ей далеко до тебя. В постели она словно холодная рыба, но выбора у меня нет. Нужно вертеться.

Слушать дальше не имело смысла, тем более, судя по звукам, сладкая парочка снова перешла к приятному.

Поднявшись на второй этаж, я спокойно собрала свои вещи, проверила, не забыла ли чего, чтобы наверняка не возвращаться, и, спустившись вниз, принялась обуваться.

Как раз вовремя, чтобы встретить смеющихся и довольных любовников, выходящих в холл. Увидев меня, парочка застыла.

– Думаю, нет смысла говорить, что я все слышала?

В ответ не раздалось ни слова.

– Тогда так. Замуж я за тебя не пойду, вещи собрала и собираюсь сделать тебе ручкой. Будешь смотреть, не вынесла ли я что-нибудь лишнее из твоего дома?

Миша наконец отмер и сделал несколько шагов ко мне, но я предостерегающе подняла руку:

– Давай без мелодрамы и лжи. Смотреть будешь?

– Нет, – скривился он.

– Вот и отлично. Счастливо вам оставаться в вашем террариуме! – Я взглянула на улыбающуюся девушку, и меня аж передернуло от омерзения.

Улица встретила уже ночной прохладой, которая приятно холодила раскрасневшееся лицо. Я старалась не показать, как была унижена и как мне неприятна эта ситуация. Неприятна…

Вновь оседлав своего стального коня, я завезла вещи домой и отправилась на набережную Невы. Сейчас, летом, когда белые ночи вступили в свои права, здесь было особенно оживленно. Купив пиво, я разместилась на ступенях, которые спускались прямо к воде. Когда я гляжу на черную гладь, мне всегда лучше думается.

В реке отражалась рыжеволосая девушка с необычными ярко-зелеными глазами на худощавом лице. Пухлые губы кривились в горькой усмешке. Спустя годы я вернула свой естественный цвет волос, ярко-рыжий, но вот привычку краситься так и не приобрела. Может, из-за этого у меня проблемы с мужчинами?

Вокруг бродили влюбленные парочки, обнимались, целовались. Я выбрала не самое лучшее место примириться со своими демонами.

Посмотрев на банку спиртного в своей руке, я выкинула ее в стоявшую неподалеку урну.

Сегодня мне изменил молодой человек, а я не могла даже с горя напиться. Наверное, потому, что горя и не было. Мне никогда не везло с мужчинами, я всегда недостаточно любила их, а они рано или поздно изменяли мне. И когда я поумнею и перестану наступать на одни и те же грабли?

Я всегда надеялась, что все будет хорошо, и смотрела в будущее с оптимизмом. Но постоянно что-то было не так, и не только с отношениями, но и во мне. Сердце не билось в унисон с сердцем избранника, я старалась влюбиться, но не влюблялась.

В кармане завибрировал телефон, я посмотрела на дисплей и застонала. Мама…

– Привет, – радостно сказала я, ответив на звонок.

– Настя, ты ведь помнишь, что я жду вас с Мишей завтра на обед? – сразу перешла к главному мама.

– Конечно. Но я приду одна.

Тишина.

– Что-то случилось?

Я одинока, никому не нужна и, видимо, навсегда останусь такой. А так все нормально.

– Все в порядке, не переживай.

– Давай завтра поговорим.

О нет, только не это!

– Хорошо. А теперь, мама, мне пора на работу, завтра увидимся, как договорились.

– Только постарайся выглядеть… прилично.

Ну как же без этого?!

– Я буду стараться. – И отключилась.

Ну вот, в моей жизни снова наступила полоса одиночества, и только работа поможет мне с ним справиться.

Поднявшись, я решила пройтись к месту работы пешком. Шагая по улице, разглядывала красиво оформленные витрины дорогих магазинов и современные небоскребы, сменяемые уютными парками и старинными постройками. Петербург – красивый город. Здесь деловые кварталы прекрасно сочетаются с изысканной архитектурой прошлого, а обычные люди живут бок о бок с представителями дворянства и звездами.

Впереди показался красный фасад маленького кафе, в котором я работала официанткой. Оно находилось недалеко от дома Миши, именно здесь мы и познакомились. Теперь, оборачиваясь назад и вспоминая начало наших отношений, я понимаю, что Миша, скорее всего, хотел со мной поразвлечься, но все изменилось, едва он узнал о моих родственниках. Больше никому ничего не расскажу про семью.

Зайдя с черного хода, я застала Даниила на кухне. Он просил сегодня подменить его, так как хотел сходить с подругой в кино. Я поначалу отказала, но теперь, когда мои планы изменились, подумала: почему у других также должен пропасть вечер?

– Спасибо, Настя! Ты прелесть!

– Скажешь мне это, когда придется отдавать долг, – улыбнулась я, глядя на счастливое лицо парня.

– Для тебя все что хочешь!

– Одни обещания, – рассмеялась я, поворачиваясь к нашему повару Исмаилу.

– И что ты здесь делаешь? – качая головой, спросил он.

Работать с Исмаилом было одно удовольствие, ибо этот дородный полноватый мужчина, с усами и доброй улыбкой, располагал к себе многих. К тому же божественно готовил.

– Да, у тебя же должно быть свидание, – вклинилась в разговор Лена и пытливо посмотрела на меня.

Лена была студенткой и подрабатывала в кафе официанткой. Неплохой по натуре человек, но очень уж завистливый.

– Я сегодня застала его с другой.

– Ох, – вырвался дружный вздох у обоих.

– И ты снова прячешься в работе, – неодобрительно покачал головой Исмаил.

– И в какой! С твоими родственниками и их связями могла бы позволить себе место получше.

Начинается! Лена постоянно меня раздражала, считая, что я должна пользоваться своим положением. Но она не знала истории моего отца и ничего не понимала, а я не собиралась объяснять.

– Нам пора, сейчас начнется пересменка, – перевела я тему и отправилась в зал.

Если уж не получилось напиться и забыться, то хоть усталость от работы заставит меня позабыть неприятности этого дня.

Глава 2
Знакомый незнакомец

Редклиф Фордайс

Идя по холлу городского офиса корпорации, я задумался о том, что за несколько лет, которые ушли на то, чтобы сдержать дуовитов на севере России, так редко здесь бывал. И конечно, я не мог не думать о Насте. Не сдержал обещания и, хотя постоянно следил за ее жизнью, участия в ней не принимал.

В последние годы дуовиты, сплотившись, стали более активными и каждый раз совершали все более дерзкие нападения. Три месяца назад мы нашли их логово и разгромили его, унеся жизни многих из них. Но что-то мне подсказывает, не всех.

И только я решил, что можно сосредоточиться непосредственно на прыжках во времени, выполняя работу творца, как умер глава отдела и это место пришлось занять мне.

Обычно творцы не могут претендовать на эту должность. Однако я троюродный брат императора и князь, и, сдается мне, после последнего нападения дуовитов глава Лемнискату боится за мою жизнь.

Сейчас из творцов первой степени только я и маленькая Лукреция, которой всего пять лет. У девочки проявился дар – чтение мыслей, что и позволило считать ее творцом первой степени. Но пройдет много времени, прежде чем она вырастет и сможет работать на корпорацию, а нам так не хватает творцов моего уровня. А еще эти обязанности.

Войдя в свой кабинет, к которому уже немного привык, я заметил в кресле напротив моего стола посетительницу, которую ждал.

– Добрый вечер, Евдокия.

Поцеловав пожилой женщине руку, я расположился в своем кресле, с любопытством глядя на долгожданную гостью.

Годы сказались на ней сильнее, чем на мне. Я – творец первой степени и долго еще не буду стареть, а вот бабушка Насти уже совсем немолода.

– Я сильно изменилась, да? – хмыкнула Евдокия.

– Вы всегда прекрасны, – улыбнулся я.

– Что я в тебе всегда ценила, так это воспитание, – заметила гостья. – Поражаюсь, как это твоему отцу удалось вырастить такого замечательного сына. Не иначе, он скрывает какой-то секрет, старый негодник.

Услышав подобное об отце, я закашлялся, пытаясь скрыть смех. Мало кто мог высказываться о нем столь… фривольно.

– Знаю, зачем ты меня позвал. Хочешь узнать, как там Настя?

Я лишь кивнул.

– Ничего утешительного тебе сказать не смогу. Несмотря на то, что она учится в Институте искусств, на благородном факультете, внучка ужасно одевается, носит на себе кучу железок, джинсы и ботинки кошмарного вида, в которых только конюшни чистить. И это при том, что она благородных кровей.

 

– Неужели конюшни? – Я не смог сдержать улыбку.

– Да, да. Просто я давно не посылала тебе ее фотографии. Стрижки никакой, за волосами не ухаживает, работает официанткой. Ничего серьезного. А уж ее друзья… Видела однажды – у меня чуть сердце не прихватило. Все в железках, на мотоциклах, и такого вида, что с ними в приличном обществе не покажешься.

Вот эта информация меня действительно встревожила.

– Но более всего меня беспокоит то, что она ездит на своем мотоцикле с бешеной скоростью, и я подозреваю, что рано или поздно одна из ее поездок будет последней.

Нахмурившись, я спросил:

– Как же вы могли допустить подобное?

– А что я могу сделать? Не раз говорила с Евгенией – толку никакого. Она не может унять дочь и не хочет меня знать.

– Вы так и не помирились? – вздохнул я.

– Нет. Евгения делает все, чтобы оградить дочь от корпорации и от меня: никак не простит смерть Юрия.

Я скривился: гибель друга даже спустя много лет жгла душу огнем. Как все повернулось бы, если бы я тогда успел?

– Знаю, что ты винишь себя, но не стоит. Все мы рано или поздно умрем. Единственное, будь Юрий жив, Настя могла бы вырасти другой. Да и то я в этом сомневаюсь. Есть в ней стержень, наше семейное упрямство, что не сломить. Но ее пренебрежение своими корнями… Не пойму я сегодняшнюю молодежь.

– Я должен был заменить Юрия для Насти, но обстоятельства сложились таким образом, что пришлось оставить ее. Однако теперь попробую снова повлиять на судьбу Насти.

Евдокия пристально посмотрела на меня.

– Тебе придется нелегко. Настя – непростая девушка, не говоря уже о негативе Евгении.

– С Женей я не планирую общаться. Мы с ней все выяснили много лет назад. – Долго я не забуду тот разговор. И посмотрев на Евдокию, добавил: – Но вот от Насти я так просто не отступлю. Я дал слово другу и сдержу его.

* * *

Анастасия Разинская

Обед у мамы выдался непростым. Никому, кроме сестры, не понравился мой внешний вид, мои манеры и, кажется, мое присутствие.

Я долго старалась относиться с безразличием к требованиям матери, но в этот вечер, когда мы ушли на кухню (я убирала со стола, она мыла посуду), скопившееся раздражение выплеснулось наружу.

– Настя, неужели нельзя было сегодня выглядеть поприличнее? – поморщившись, спросила мама.

Ужин прошел напряженно. Сестра рассказывала про учебу в колледже, отчим молчал, скрежеща зубами по поводу моих манер и внешнего вида, а я не собиралась ни ради кого меняться. Давно чувствую себя чужой в этом доме. И если уж честно, вообще не хотела сегодня приходить. С сестрой, единственной, с кем у меня хорошие отношения, мы могли увидеться и в городе, но бесконечно оттягивать визит было нельзя.

– Я нормально оделась и постаралась принять во внимание все твои пожелания, даже исключила из наряда кожу.

Я ничуть не лукавила, ибо сегодня действительно выглядела очень прилично: новые зауженные черные джинсы, длинная толстовка с изображением креста и высокие гриндера, зашнурованные до икры; волосы убраны в косу. Чем не приличный вид? Обычно я одеваюсь гораздо свободнее.

– Неужели нельзя одеться в платье, туфли, нанести женственный макияж?

– Нет, – резко заметила я.

– Может, из-за твоего внешнего вида у тебя и не получаются отношения с мужчинами? – Мама поджала губы.

В другой день я, может быть, как всегда, и промолчала бы, но не сегодня.

– А ты полагаешь, платье и туфли – это лучшая гарантия зарождения чувств или крепости отношений?

– Настя, не груби!

– Я еще и не начинала грубить. Но надоело, что тебя во мне все не устраивает. Ни где я работаю, ни где я учусь, ни мой внешний вид, ни я сама. Тогда зачем ты зовешь меня на обед в дом, в котором я давно чувствую себя чужой?

– Я делаю все, что могу, для твоего счастья.

– Моя жизнь изменилась в тот момент, когда ты во второй раз вышла замуж. Я всегда желала тебе самого лучшего, так как видела, как ты переживала из-за смерти папы, но твое семейное счастье превратило мою жизнь в ад. Ты постоянно пытаешься изменить меня в угоду себе.

– А ты специально делаешь все, чтобы сломать себе жизнь. Ты не представляешь, на что я пошла, чтобы сберечь тебя, а ты разбрасываешься возможностями. Столько времени уговаривала мужа, чтобы он договорился о твоем переводе на очное отделение престижной кафедры, но ты просто отмахнулась. Носишь обноски, работаешь официанткой и живешь в трущобах. А потом удивляешься, почему я пытаюсь что-то изменить?

– Зато в трущобах я чувствую себя дома, в отличие от этого места, – оглядела я кухню. – Здесь я уже давно чужая и именно поэтому переехала. А образование, которое я получу, мне пригодится, не сомневайся.

– Это искусство-то?

– Именно. Этот факультет очень популярен у аристократов.

Мама застыла.

– Ты на нем обучаешься из-за бабушки? Виделась с ней?

– Да, но уже давно. Ей также не нравятся мои друзья и окружение, но она ни на чем не настаивает и прекрасна в своей ненавязчивости. Наверное, это ее аристократичность берет свое. Но! – Я подняла руку, прерывая возражения матери. – Знаю, что ты не одобряешь моего общения с родственниками папы, однако я уже большая девочка и сама вправе решать подобные вопросы.

– С тобой всегда так трудно!

Я встала, не видя смысла продолжать этот разговор: мы смотрели на жизнь по-разному.

– Не прощаюсь, но теперь звони мне, только если будешь готова принять меня такой, какая я есть.

– Настя!

И уже не обращая внимания на окрик матери, я направилась к выходу. На сегодня с меня хватит!

Сев на мотоцикл, я, в пику всем, разогналась до приличной скорости и сделала крюк по Петербургу, прежде чем подъехать к небольшому двухэтажному обветшалому дому, где меня ждал сюрприз.

Перед подъездом стоял Редклиф Фордайс, совсем не изменившийся за эти годы, словно время было не властно над ним. Выглядел он максимум лет на тридцать—тридцать пять и был так же невероятно хорош собой. Точеное лицо поражало одухотворенностью и скрытой силой.

Припарковав мотоцикл, я подошла к нему.

Подтянутую, спортивную фигуру, широкие плечи выгодно подчеркивали вельветовый пиджак, белая рубашка и черные брюки. Князь точно сошел с картинки модного журнала.

– Черт возьми, а ты совсем не изменился! – присвистнула я.

– И тебе добрый вечер. Могу ответить тем же. – Фордайс окинул меня взглядом с головы до ног. – В первый момент я подумал, что вижу того же тинейджера, что и много лет назад, если судить по одежде.

И этот туда же!

– Однако твои манеры оказались хуже.

– Я сегодня еще вежливая, так как ужинала у мамы. На самом деле я намного ужаснее, – потихоньку начинала злиться я.

Да что же сегодня за день!

Открыв дверь, я вошла в дом и начала подниматься по лестнице на второй этаж.

– Не хочешь пригласить меня зайти в гости? – настойчиво поинтересовался Фордайс, следуя за мной.

– В это время суток? – делано удивилась я, открывая дверь квартиры. – Как можно! Ни в коем случае! Это моветон!

Захлопнув перед лицом творца дверь, я прислонилась к ней спиной, переводя дыхание. Тысячи вопросов кружились в голове, и заглушал их лишь громкий и частый стук сердца.

Что он здесь делает спустя столько лет?

* * *

От звука будильника меня подбросило на постели, вырывая из сладкого сна, где я целовала Фо… Нет, такое не могло мне присниться.

Тряхнув головой, я встала и поплелась в ванную, сонная и невыспавшаяся. Накануне вечером сон никак не шел ко мне, в голове крутились мысли о том, почему вернулся Фордайс.

Меня грыз червячок сомнения, что это неспроста.

В итоге на улицу я не вышла – выбежала. Ужасно опаздывая на пары, неслась на мотоцикле по улицам Петербурга, обгоняя одну машину за другой, и уже спустя полчаса дремала на лекции, прикрывшись рукой.

В группе я была не одна такая соня, тем не менее выделялась, как белая ворона. За исключением троих студентов, все остальные были из аристократических семей. То же самое можно было сказать и про меня, и тем более я отличалась от них.

Сегодня, одетая в кожаные штаны, синюю футболку с символом бесконечности и теплую толстовку, я, сидя рядом с дочкой графа в ярко-желтом воздушном платье до колен, являла собой то еще зрелище.

Я выбрала факультет искусства и дизайна неслучайно: он был мне нужен, но отнюдь не для статуса, а для дела.

После учебы вечер у меня был свободен, и я решила помочь Ирине с нашим «хобби». Однако на улице обнаружился сюрприз – Редклиф Фордайс поджидал меня, опершись на мой мотоцикл.

Не сказала бы, что друг моего отца был известным человеком в стране, но покажите мне того, кто не знает троюродного брата императора. Репортерам запрещено законом без разрешения его фотографировать или брать интервью, поэтому толпа зевак, решивших по неведомым причинам задержаться около института подольше, состояла исключительно из студентов.


Издательство:
Издательство АСТ
Книги этой серии:
Поделится: