Название книги:

Усыновите. ли

Автор:
Виктория Корниенко
Усыновите. ли

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

© Корниенко В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Дорогой читатель!

Легко, трогательно, непринужденно и искренне автор рассказывает об опыте усыновления детей-инвалидов, находящихся на воспитании в детском доме, и о процессе их очень непростой адаптации к обычной жизни.

Удивительно, что эту сложнейшую тему автор раскрывает с такой жизнеутверждающей и созидательной силой.

Слезы и улыбка, удивление и негодование – все эти чувства обязательно посетят вас при чтении страниц этого произведения.

Оно не может оставить человека равнодушным.

И, что самое главное, эта книга поможет читателю взглянуть на мир совсем другими глазами, возможно, задуматься о том, о чем он никогда в своей жизни ранее не размышлял.

Полагаю, что книга Виктории Корниенко «Усыновите.ли» – очень серьезное размышление о том, как сделать этот мир лучше. Размышление, основанное на личном опыте и таких человеческих качествах, как сострадание и любовь…

Герой Труда Российской Федерации
Народный артист России
Н.С. Михалков

Усыновить ребенка – великий подвиг. А усыновить одновременно двух, да еще с проблемами по здоровью, имея на руках своих детей, – невероятно! Именно об этом книга Виктории Корниенко – об усыновлении и всем, что с этим связано, о личном опыте этой прекрасной женщины и мамы.

Я прочитал эту книгу буквально на одном дыхании. Кажется, что ты не читаешь, а слушаешь автора – настолько пронзительно и открыто она рассказывает обо всем. И вот уже вместе с автором ты переживаешь, смеешься, плачешь, и каждая строчка касается твоего сердца и сдирает с тебя кожу равнодушия. Невольно задумываешься: а как бы я поступил, что бы чувствовал, о чем просил бы, что радовало бы, а что огорчало бы меня?..

Невероятно откровенная книга, в которой автор с обнаженным сердцем передает читателю свои чувства и мысли, и это прекрасно…

Председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского Патриархата
В.Р. Легойда

Мама, они странные

– Мама, – Гоша с Асей оглянулись по сторонам и, хотя никого не увидели, все же на всякий случай перешли на шепот.

– А они на самом деле всегда у нас будут жить? – повторили они уже заданный когда-то вопрос.

– Ну да.

– Совсем? И никогда домой не уедут?

– Понимаете, – я вздохнула, села на пол рядом и приобняла детей. – У них нет другого дома, кроме нашего.

– И нет папы и мамы, нет бабушки и дедушки, нет совсем никого, – повторила мои слова Ася с моей грустной интонацией.

– Правильно.

Теперь вздохнул Гоша.

– А где они все? Умерли, что ли?

Врать не хотелось. Мы принципиально не обманывали детей ни в чем, стараясь формировать у них адекватную картину мировосприятия, без зубных фей и бабаек.

– Не умерли. Они, как бы вам объяснить, попали в очень тяжелую жизненную ситуацию и не смогли сами воспитывать и растить Матвея с Кириллом. Но они любили их, конечно же.

– Мам, а ты заметила, что… ну… они немного… это… ну… того… странные, – смущаясь, заглянула мне в глаза Ася.

– Воду, например, не умеют пить из бутылки. На качели не знают как сесть, – внимательным взглядом изучал мою реакцию на вопрос Гоша.

– Одеваться сами не могут. Говорят, как будто каша во рту, и так тянут слова… – Ася с Гошей точно готовились к разговору и много раз обсудили это между собой. Сейчас их интересовало, замечаем ли мы с папой отличия Матвея и Кирилла.

– Конечно, заметила, дети. Просто с ними не занимались, точнее, недостаточно занимались. Мы это все поправим. Научим всему. Они пойдут в сентябре с вами в детский развивающий центр на занятия.

– Мама, а вы еще когда-нибудь будете брать детей из детского дома?

Я растерялась от неожиданного вопроса.

– Ну не знаю, может быть, да, а что?

– Вы это… когда выбирать поедете, возьмите нас с собой, мы поможем. А то вы опять… ну вдруг не сможете выбрать, – аккуратно сказала шестилетняя Ася.

– Там же были получше дети? – со свойственной маленьким прямотой спросил Гоша, не терзаясь муками политкорректности. – В смысле поумнее, – уточнил он и без того понятный вопрос.

– Ну конечно, были.

– А почему вы не взяли их? Ну тех, что поумнее? Получше?

– Понимаете, тех, что поумнее и получше, и без нас кто-то возьмет. Меньше шансов у детей с проблемами. А потом, Матвей и Кирилл очень хорошие, добрые. А ум – дело наживное. Вы помогайте им во всем. Учите их сами. От вас они быстрее всему научатся. Вот увидите. И станут абсолютно нормальными, умными и веселыми. Такими же, как вы.

– Правда? – две пары глаз с надеждой устремились на меня.

– Конечно, правда! Сами увидите!

– Пойдем! Побежали! Ура! Я же тебе говорила! – и они вихрем унеслись обратно на зеленую поляну рядом с домом.

Воображаемый сын

Сейчас даже непонятно, когда именно пришла мысль об усыновлении детей. Наверное, вместе с рождением второго ребенка – между детьми-погодками был всего год разницы. Очередной бессонной ночью я качала на руках дочку и думала, а как же дети, которые находятся в детских домах, – их никто не успокаивает по ночам, когда приснилось что-то страшное, режутся зубки, болит животик, протек подгузник или просто хочется пить. Как они живут без материнской заботы? Банальная, в общем-то, мысль, но почему-то засела глубоко в душе, до колючего комка. Нужно когда-нибудь помочь – чем смогу. Отложилось тогда, как запись еще одного пункта в список необходимых к выполнению дел: усыновить хотя бы одного ребенка и дать хоть крошечку тепла, хотя бы какую получится, – это все равно лучше, чем равнодушие казенных стен детдома.

Мысль зрела пять лет. И наверное, так бы и осталась лишь мыслью, если бы не замершая на позднем сроке беременность и рождение мертвого малыша.

Нет, это не было горячее чувство подмены ребенка для устранения боли потери. Немного отболело, и пришло размышление – для чего, зачем это было? В жизни ничего не бывает просто так. Почти семь месяцев мы всей семьей готовились к появлению нового малыша. Мы созрели морально, настроились на заботы, хлопоты, бессонные ночи…

Ясно, будто безоблачное небо летним солнечным днем, пришло спокойное рассудочное чувство – пора.

И я, повинуясь какому-то внутреннему зову, решила начать собирать документы, чтобы стать усыновителями. «Если Богу угодно – все сложится. Если нет – не получится, но нужно начать и попробовать», – так примерно я рассуждала, когда начала процедуру сбора различных справок, решений и заключений.

Муж отнесся к идее прохладно, но категорически против не был, поэтому инициативу оформления документов я полностью взяла на себя. К моему удивлению, процесс сбора бумаг завершился за каких-то пару недель и на каждом этапе встречал только помощь и поддержку во всех государственных инстанциях. Глаза боятся, руки делают – и вот все собрано, сдано, одобрено. Осталась чистая формальность – процессуально признать нас усыновителями и выдать заключение. Пока нет официальной бумаги, в детский дом не пускают.

Чтобы не терять время, я решила посмотреть базы данных в Интернете. Нашла чудесный сайт Усыновите.ру, где размещено множество фотографий детей, находящихся в детских домах, с краткими анкетными данными. Смотрела фотографии малышей, пока под одной из фотографий не сжалось сердце – вот он! Причем усыновить мы хотели девочку. Но сердце горячо забилось под фотографией шестилетнего мальчика… Невероятное чувство – вот он, мой будущий сын Матвей, его глаза с призывом о помощи. Сыночек, подожди немного. Скоро будешь дома.

Две недели ожидания официального заключения показались вечностью. Каждый день по многу раз я смотрела на фотографию своего будущего шестилетнего сына, читала его скудные анкетные данные и мысленно просила: «Подожди немного, Матвейчик, скоро я тебя заберу!» Каждый день ожидания был настоящей мукой, потому что мой сын был не дома, был без меня. Он даже еще не знал, что у него появилась мама, которая любит его и ждет. Хотелось скорее, как можно скорее забрать ребенка домой. И вот, наконец, заключение готово, с заветным номером, печатями.

Мы – официальные усыновители!


Сложное решение

С замиранием сердца я набрала телефонный номер единого справочного центра сайта Усыновите.ру:

– Здравствуйте, можно узнать информацию про ребенка? Да, официальные усыновители. Номер заключения продиктовать?

– Не надо, скажите номер анкеты ребенка.

Я продиктовала странный код, состоящий из случайных букв и цифр. На том конце провода раздались равнодушные звенящие щелчки клавиатуры.

Томительные секунды ожидания показались мне минутами…

– Да, ребенка можно усыновить, – равнодушно сообщила оператор новость, которую я ждала сейчас больше всего на свете.

Но внутреннее ликование продлилось буквально пару секунд, до следующей фразы:

– И у него есть брат, на год младше. Детей делить нельзя, усыновить можно только обоих сразу.

А дальше словно ушат ледяной воды:

– И они дети-инвалиды. Умственная отсталость и эпилепсия. Если хотите, – обыденно продолжила женщина на том конце провода, – приезжайте в Новосибирск, познакомитесь. Вот номер новосибирской госопеки, запишите.

Она продиктовала цифры, которые тут же на бумаге в буквальном смысле оказались залиты моими слезами.

 

– Записали?

– Да…

– Всего хорошего. До свидания.

– Спасибо, вам тоже. До свидания.

Слезы независимо от моего желания текли ручьем и падали крупными частыми каплями вниз. Как же так? Неужели я не заберу еще ничего не знающего обо мне, но уже каким-то непонятным образом ставшего мне воображаемым сыном, детдомовского зеленоглазого мальчика из казенных стен в теплый уют дома? Неужели эти напуганные глаза, так призывно просящие помощи с фотографии, не засияют радостью и счастьем?



Сил сдерживаться не было, и я начала громко, со всхлипами рыдать.

Рядом игравшие дети-погодки Ася, Гоша и Сева испугались и подбежали ко мне.

– Мамочка, что случилось? Почему ты плачешь? – три пары испуганных вопрошающих глаз замерли в ожидании ответа. Дети окружили меня и притихли.

Я не могла говорить, только горькие рыдания вырывались из груди.

– Мамочка, почему ты плачешь? – спрашивали по очереди Ася и Гоша с разными интонациями. Сева в два годика говорил плохо и решил на всякий случай тоже заплакать. Тут же к нашему плачу присоединился трехлетний Гоша, а потом, не дождавшись от меня ответа о причине слез, заплакала и пятилетняя Ася.

И вот свежий летний день, теплое солнце пробивается лучами сквозь высокие корабельные сосны в окошко нашего деревянного, стоящего в лесу дома, и все хорошо, все здоровы, дома тихо, чисто и уютно, а мы сидим на низком деревянном подоконнике, я и трое детей, и плачем. Все вместе. Без каких-либо видимых в нашей жизни причин.

– Мама, а почему мы плачем? – Гоша сквозь слезы попытался понять происходящее.

Я все еще не могла говорить. Гоша снова присоединился к общему хору.

– Ася, а почему мы все плачем? – через какое-то время спросил он уже у сестры.

– Не знаю, ыыыыыыыыы, – снова затянула в тон мне дочка.

Минут через пять я смогла говорить и сразу позвонила мужу на работу:

– Дорогой, мы не сможем усыновить Матвея, – и я снова зарыдала.

– Почему? – муж дал мне поплакать и потом, когда я немного успокоилась, начал задавать вопросы.

– У него есть брат. Усыновить можно только обоих, – я снова заплакала.

– Ну ничего, можем усыновить обоих, – Виктор неожиданно для меня проявил заинтересованность и поддержку в этом все же не до конца принятом вопросе.

– У них умственная отсталость… – я продолжала всхлипывать.



– Этот диагноз ставят многим детям из детдомов – с ними же там не занимаются. Вообще не проблема.

– У них эпилепсия…

– Эпилепсия лечится, – в голосе мужа были такие спокойствие и уверенность, что я воспряла духом. Что угодно я ожидала услышать от него, в принципе прохладно отнесшегося к идее усыновления даже одного здорового ребенка, а тут двое, дети-инвалиды с умственной отсталостью и эпилепсией, а муж спокоен и позитивно настроен.

– Они в Новосибирске… – собственно, это уже имело мало значения, но все же.

– В Новосибирске? Мне как раз нужно слетать туда по работе. Полетели.

Вот так буквально за несколько минут сложилась наша поездка в детский дом Новосибирска. И ровно на следующий день в это же время мы уже разговаривали с женщиной из органов опеки, которая выдавала разрешение на посещение детских домов.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
Эксмо
Поделиться: