# Знаешь, как было? Продолжение. Чужая территория

Алевтина Корчик

От автора: Один из любимых мной фильмов заканчивается кадром открытой двери. Недосказанность. Но там она в тему. Мне же нравится, когда все понятно и нет дополнительных вопросов, типа «А куда это он?», «Так и чего?», «Ну и?» или «Так че там у них, срослось?». Одна из историй, которую я написала под названием «Знаешь, как было?», казалась мне завершенной. Но однажды, скрипнув невидимой дверью, я заглянула внутрь узнать, что произошло потом, и как мои герои живут дальше. Все увиденное и услышанное там я записала на случай, если кто-то захочет узнать не только как было, но и как было потом.Содержит нецензурную брань.

Девятый вагон. «Вот он. Мой». Рита подошла к проводнику в серой униформе и протянула билет.

– Добро пожаловать! – приветливо сказал молодой парень с именем под пластиком на груди. – Проходите, давайте, я вам помогу.

– Спасибо, Антон, я сама, – улыбнулась Рита.

Сумка, висевшая на плече, была невесомой. «А вот «добро пожаловать» как раз кстати. Здравствуй, новая жизнь». Она прошла в вагон. В плацкартном купе, где она собиралась занять свою верхнюю полку, сидела семья из трех человек – взрослой пожилой пары и мальчика лет шести.

– Здравствуйте, вы наша новая соседка? – приветливо поздоровалась женщина.

– Да, здравствуйте.

– Присаживайтесь к нам, мы как раз обедать собираемся, присаживайтесь, не стесняйтесь!

– Да я спать, – Рита кивком показала на свою верхнюю полку.

– Да что вы? – вступил в разговор пожилой мужчина. – Садитесь к нам, чего вы будете там наверху?

«И тут хорошие знаки, – подумала Рита. – Все мне рады, надеюсь, так пойдет и дальше».

Практически ее насильно усадили за стол с простыми дорожными угощениями. «Все, как в детстве, когда ездили к бабушке: жареная курочка, сваренные вкрутую яйца, овощи и приятная компания». Через несколько минут Рита знала о попутчиках многое: едут отвозить внука к родителям, ну и еще массу подробностей о способностях замечательного и послушного Илюши. Мальчик, действительно, казался приятным и воспитанным.

– Спасибо вам, – поблагодарила Рита гостеприимных соседей.

Настроение портилось. Макс должен был встречать ее на вокзале, она поменяла свою траекторию поездки, и маячила необходимость объяснений. «А что я ему скажу? Приехала непонятно почему, а теперь также непонятно уехала – вот и весь рассказ». В правильности своего выбора она не сомневалась, но внутри все ныло. Рита достала телефон из сумки – пять пропущенных от Макса. Стало еще тоскливее, неприятный разговор приближался. Связь отсутствовала. «Когда следующая станция?.. Разговора не избежать… Так! Все в порядке! Ничего. А как ты хотела… – успокаивала себя Рита. – Такие серьезные перемены не бывают безболезненными». Несмотря на некую растерянность и нервозность, общий курс был уже задан, и в нем она не сомневалась.

По пути она отправила ему смс: «Привет, меня встречать не нужно, я не приеду». В ответ пикнуло: «Рита, я не могу дозвониться тебе, что случилось? Ты осталась там? Набери меня, связи нет». Разговор с Максом замаячил отчетливее.

Внутри опять все заныло. «Что я ему скажу? Какая глупая ситуация – он жил со мной почти год – ничего не понял, и теперь…». Для себя она уже все поняла и решила. Окончательной точкой стал голос бывшей в трубке. Сколько бы Рита не пыталась убедить себя, что для Макса она очень важна, внутренний голос занудливо сообщал совсем другое. В голове мельтешили кадры совместной жизни и спокойная ровная обстановка в съемной квартире – слишком ровная и спокойная, уж слишком, с перебором. После ее появления, в первый месяц их совместной жизни, Макс не мог на нее надышаться, восхищенно любовался и, с обожанием глядя на нее, сыпал комплиментами. Они постоянно гуляли, держась за руки, не могли наговориться, рассказывали друг другу истории из жизни, которые, впрочем, давно знали. Она знала, как выяснилось. И, когда Макс восторженно рассказывал ей все то, что они уже давно обсудили, она улыбалась и продолжала слушать его дальше по сотому кругу.

Теперь-то все стало понятным: Макс делился новостями впервые. «Странная ситуация», – Рита думала об этом и при этом чуть пожимала плечами. Он был для нее таким родным и близким, а она для него – новой «смелой и яркой» девушкой, влетевшей в его жизнь прямо с вокзала с чемоданом в руке. Через месяц Макс успокоился, новые впечатления улеглись, и тогда все стало на свои места: он у телевизора в комнате, она на кухне с телефоном, либо ноутбуком с играми и интернетом. Вот и вся их совместная жизнь. По субботам походы к родителям Макса, а в воскресенье прогулки с друзьями, либо наоборот. Рита была занята в основном готовкой, уборкой, ну и наведением красоты.

С работой почему-то не заладилось. Город не принимал ее в свою деловую обитель, и несколько десятков вроде удачных собеседований заканчивались тишиной и испорченным настроением. Макс не отправлял ее на работу, и это в ее глазах выглядело заботой и важной поддержкой со стороны парня. Рита чувствовала себя молодой женой и старалась максимально качественно выполнять домашние обязанности. Первый брак не сложился, правильных ориентиров не существовало, маяков для сравнения особо не было. Ей казалось, что все у них так, как и должно именно быть.

Поездка в незнакомый город по приглашению Всеволода и разговор с этим мужчиной из прошлого, обрисовали ее жизнь очень четко и понятно. Напрашивался только единственный вывод: человек, с которым она жила – не любил ее. Рита только в этой поездке стала раздумывать об обратной стороне их семейной жизни – отсутствия тепла, обоюдных живых эмоций и переживаний друг за друга. Макс был стандартно холодным и спокойным: крайне редкие слова любви в ее адрес, минимальное количество объятий и… очень редкие занятия любовью. Не сказать, что это так беспокоило Риту в совместной жизни, но как-то это настораживало. Еще она давно ждала от Макса предложения и также мечтала о беременности, которая все никак не наступала. Внутренние биологические часики тикали, ей уже давно перевалило за тридцатку, и мысли о ребенке и о дальнейшей полноценной совместной счастливой жизни не отпускали. Предложения от Макса не поступало, будто его и так все устраивало. Но женскую природу никто не отменял, Рите хотелось настоящую семью – со штампом в паспорте, белым платьем, с рассылкой всем друзьям сообщений о произошедшем событии, получение поздравлений и, конечно, будущем ребенке. Она надеялась рано или поздно забеременеть, что само собой бы изменило все и сразу в их семейной лодке.

Макс за год отношений не заговорил ни разу о совместных планах. Рита успокаивала себя тем, что еще там, в прошлой их жизни, они не раз обсуждали, что непременно потом встретятся и будут жить долго и счастливо. Эти воспоминания грели и все сразу расставляли на свои места. Теперь все изменилось: Макс, как оказалось, не помнил прошлое, и греть себя было больше нечем. Чужая. Она для него оставалась чужой. Мужчина-гений произнес слова, которые теперь постоянно крутились у нее в голове: «Знаешь, через сколько я сделал предложение своей жене? – Ни через сколько! Сразу! Потому что и так все понятно». Рита вспомнила и далекую подругу Ларису с ее всегда веселым Борисом. Та рассказывала, что они практически со школьной скамьи отправились под венец:

– Борька меня задолбал уже со своим «все, давай жениться». Мы еще, блин, выпускные экзамены не сдали, а он уже в ЗАГС меня тащил. Как вспомню… – подруга качала головой и улыбалась. – Мама так возмущалась: «Вам поступать нужно, а вы все про свадьбу думаете». Борька тогда даже работать пошел, сразу после школы. Его мама тоже ругалась, а он все на свадьбу копил.

Рита пыталась сопоставить рассказы подруг и свою собственную историю – ее была другой – никто не уговаривал, никто не копил деньги на свадьбу. Она только ждала.

Лучшая подруга тоже рано выскочила замуж, эта история происходила на глазах Риты. Будущий тогда муж Саша постоянно крутился возле Маринки, не сводил с нее глаз, а та только фыркала:

– Зачем это мне? Я еще погулять хочу, рано еще. Да и вообще, не знаю… Сашка вроде классный, конечно… – и подруга задумчиво смотрела куда-то вдаль.

«Они нужны своим мужчинам, поэтому те и торопятся взять их в жены», – печально рассуждала Рита. Она вспомнила и маму, которая почти к сорока вышла повторно замуж. И тут была та же самая история – сначала дядя Ваня почти поселился в их с мамой квартире. Каждый вечер он являлся к ним в гости – всегда с коробкой любимых маминых эклеров и букетом цветов. Риту тогда очень раздражал этот постоянно сидевший на кухне грубый незнакомый мужик с огромными ручищами и дурацкой прической с торчащими во все стороны непослушными лохмами. Он тогда казался Рите деревенским увальнем, никак не подходящим ее интеллигентной симпатичной стройной маме. А уж его странное и детское увлечение – склеивание моделей игрушек – так вообще выглядело идиотской причудой взрослого мужчины. Иногда дядя Ваня приносил собственноручно собранные модельки машин, танков и самолетиков и с гордостью преподносил их маме. После того, как мама забеременела, они быстро отправились оформлять отношения. Тогда, сразу поплывшая от нового состояния мама, казалась чужой и незнакомой, они с отчимом постоянно находилась вместе, как парочка голубков. Дядя Ваня прибегал с работы и носился с мамой, как дурень из поговорки. Рита только и слышала доносящиеся с кухни и комнаты фразы: «Что-что, Галочка?», «Давай, схожу в магазин?», «Как себя чувствуешь?», «Давай принесу», «Давай подам», «Галочка… Галочка… Галочка», – Рите казалось, что от этих сюсюканий становится тошно.

Сейчас все виделось совсем иначе. А тогда Рита сравнивала дядю Ваню с папой – красавцем-спортсменом с внешностью голливудской звезды. Подтянутый, интересный, эрудированный отец – вот они-то с мамой составляли прекрасную пару. Рита знала, что мама узнала о романе папы в другом городе с какой-то неизвестной женщиной, и в доме разразился страшный скандал, после которого папа уехал и, спустя время, женился на уже другой какой-то незнакомой женщине. Периодически он появлялся, останавливался в гостинице, а потом стал приезжать с новой женой. Та всегда приветливо и по-доброму относилась в Рите, и когда папа звал дочь в гости в свой город, всегда кивала и поддакивала: «Да-да, приезжай, мы отпуск возьмем, покажем тебе все, познакомим с друзьями, приезжай, Риточка». Все папины женщины обожали его и с придыханием смотрели ему в рот, ловя каждое слово. Папа – умный и красивый мужчина – это всегда знала Рита. С ним не стыдно было выйти в люди. Еще школьницей она всегда с гордостью шла с ним за руку и ловила восхищенные женские взгляды в сторону отца. Не то что дядя Ваня – необразованный, работающий в каком-то местном автосервисе, с постоянно грязными руками и въевшейся под ногти черной краской.

Когда мама повторно вышла замуж, Рита уже поступила в институт, и на семейном новом совете дядя Ваня предложил ей занять его теперь пустующую квартиру. Рита с радостью приняла это предложение – жилплощадь была не ахти какая, без ремонта, со старой-престарой мебелью, но находилась в двух шагах от места учебы, и помимо этих качеств, эта квартира стала ее собственной личной территорией. Мама беспокоилась и не хотела отпускать дочь в самостоятельное плавание, но Рита слезно настаивала, и мама, занятая новыми семейными хлопотами и неважным тогдашним состояния здоровья, уступила, взяв с дочери обещание вести себя чинно и благопристойно и не водить в квартиру дяди Вани всех кого не лень. Рите купили новый диван, беременная мама помогла навести порядок, они вместе вымыли окна и выбросили лишний мусор.

Во время уборки Рита показала на многочисленные модели кораблей, самолетов и прочих транспортных средств, стоявших повсюду:

– Ма, а это куда? Давай в коробки покидаем, дядя Ваня потом выбросит?

– Рит, да ты что? Это нельзя выкидывать! – мама грозно и испуганно посмотрела на нее.– Это же его коллекция! Он столько лет это все клеил. Ты знаешь, как это сложно!

– А куда это все? – недоуменно смотрела Рита на маму, показывая на заставленное пространство вокруг различными детскими игрушками, они стояли повсюду: на подоконнике, на полках, на столе.

– Вот сюда поставим, – мама аккуратно стала собирать по квартире модели и складывать их на несколько полок мебельной стенки.

Она расставляла их так осторожно, что Риту исказила недовольная гримаса – взрослый мужчина с детскими игрушками…

– Ма, да зачем они мне здесь нужны? – возмутилась она. – Хлам этот. Давай выбросим. Он что, в них играться будет? Кому они нужны?

– Рита, ну он же столько лет собирал это все. Да он о каждой знаешь, сколько рассказывал мне… Золотые руки! Смотри, какие красивые… – мама с любовью погладила маленький кораблик.

Эти почти одноцветные серые и коричневые мальчишеские игрушки не вызывали у Риты таких чувств, более того, она не понимала как, вообще, этот взрослый мужчина мог внушить маме такие нежные чувства к детским причудам, но спорить не стала, а только раздраженно продолжала убирать квартиру дяди Вани.

Рита, сначала вела себя, как и обещала – чинно и благопристойно, но не долго. Однажды к ней в гости явилась шумная компания однокурсников. Сначала все вели себя тихо, но выпив изрядное количество принесенных с собой напитков, опустошив холодильник Риты и уничтожив все привезенные мамой запасы еды, компания разгулялась. И немного позднее, уже после нескольких дополнительных походов в магазин за спиртным, гости вели себя уже совсем не благопристойно. Рита сначала грозно пошикивала на друзей, но потом уже сама потеряла всякий контроль и бдительность и с огромным удовольствием отплясывала вместе со всеми, совершенно забыв про ночное время на часах. Однокурсник Андрей пытался ее все время затащить в ванную комнату и неловко лез под майку, она отбрыкивалась и, смеясь, подмигивала Маринке. К концу вечера они с подругой еле выпроводили всю компанию и, с огромным трудом, этого настойчивого ухажера Андрея. Тот будто прилип к телу Риты, был уже в стельку пьян, и они потом еще долго веселились с подругой, допивая остатки из бутылок и вспоминая веселый вечер.

Уже под утро они улеглись спать, но буквально через пару часов в квартире раздался звук открывающейся двери и щелканья замка. Это приехала мама, соседи успели «донести» о ночном разгуле. У спящих на новом диване подруг сразу улетучился весь хмель, и они боязливо смотрели друг на друга, боясь даже пошевелиться. Мама зашла в комнату, Рита зажмурилась и уже приготовилась произнести свои извинения и вымаливать прощение, как та обвела комнату взглядом и вдруг испуганно произнесла:

– Рита… Вы что, Ванины модельки поломали..? – в ее глазах читались такая паника и ужас, что дочь еще больше вжалась в диван.

По всей комнате были разбросаны раскуроченные и сломанные поделки кораблей, самолетов и военных блиндажей с маленькими автомобилями. Накануне веселящиеся гости, похватав с полок игрушки, бросались ими друг в друга, в стены, изображали храбрых воинов, и сейчас модельки действительно были разломаны практически все.

– Ну как вы могли, Рита! Что я Ване скажу!! – огорченная мама крутила в руках осколки какого-то танка.

Рита молчала. Испуганная Маринка этой маленькой сценой, выглядывала из-под одеяла и тоже косилась по сторонам, но огорченная мама ее даже не замечала.

– Ну что вы за звери такие! – у мамы по щекам потекли слезы. – Ваня увидит… Ой, надо убрать скорее! – и она бросилась к венику.

– Рит, а че мама так… – испуганная Маринка не успела договорить, как входная дверь открылась, и вошел дядя Ваня.

Мама, застыв в прихожей с веником в одной руке и совком в другой, дрожащим голосом заговорила:

– Вань… тут… ну эти… ну дети там баловались… Они твои модельки поломали… Вань… они там… разбили твои кораблики…

– Галочка, Галочка, ты что, плачешь? – встревоженно донеслось с прихожей голосом дяди Вани.

– Они там разбили твои все модельки… Вань…

– Галочка, да ну их! Ты чего? Тебе нельзя нервничать! А ну прекрати, – продолжал басить отчим.

Рита облегченно выдохнула, Маринка рядом тоже. Дядя Ваня вошел в комнату. Не замечая лежащих девушек, он смотрел по сторонам. Рита видела его огорченный потерянный взгляд, как у ребенка, он морщился, будто собираясь вот-вот заплакать. Подруги замерли, дядя Ваня скользил взглядом по разбитым игрушкам и протягивал руки вперед, словно задавая вопрос: «Ну как же так?». За его спиной стояла растерянная плачущая мама, и в комнате повисла напряженная пауза. Она всем показалась долгой. Вдруг дядя Ваня махнул рукой:

– Ой, ну ничего, давно пора было выкинуть, все руки не доходили, ерунда… – он снова махнул рукой и тут увидел девушек, лежащих на диване: – Ой, девчонки, извините… Пошли Галочка, они сами тут разберутся…

Мама шмыгнула носом.

– Рита, мы поехали, уберешь тут все!

– Ага…

Когда за ними закрылась дверь, Маринка сразу заговорила:

– Ой, Ритка, у него такое лицо было… жалко прям… Мы, правда, чет тут все разломали.

– Да что ты, как мама! Трясетесь за этим барахлом! – возмутилась Рита, ей и так было неловко.

– Ну че ты..? Правда, человек все это собирал, а мы…

– Ну хватит, Марин, и так тошно.


«Пассажирский поезд номер четыреста двенадцать прибывает…». Макс… Станция с получасовой стоянкой и неминуемым разговором. Рита нервничала, очень волновалась, а что говорить ему, она вообще не понимала.

– Алло…

– Рит, я не понял ничего, почему не позвонила? Ты что, там осталась? Я тебе звоню, ты не доступна? Ты что сдала билет? – бойко затараторил Макс.

– Макс, я не приеду…

– Так что там? – опять перебил ее парень. – Что там твои старые знакомые, вы договорились? Насколько ты осталась? Вроде ехала уже?

– Макс! Подожди!

– А, да, чего там получилось у тебя? Рассказывай.

– Я не приеду…

– Да понял уже! А почему осталась? Я удивился, ты вроде…

– Макс, да подожди, дай сказать!

– Ага-ага…

– Я не осталась нигде, я уехала…

– Ничего не пойму. Ты что, на поезд не успела? А сейчас ты где??

– Я в поезде… в другом поезде, я не осталась, но и к тебе не поехала, – Рита вдохнула в легкие воздуха, еле справилась с дрожащей рукой с телефоном и уверенно произнесла: – Я еду домой сейчас.

– Домой?.. Решила к своим съездить… – он вдруг замолчал на полуслове.

– Я не «решила к своим съездить». Я просто еду домой, к себе, я буду теперь дома. Дома жить буду. Я останусь дома.

Макс молчал.

– Я… Ты извини… Глупо все как-то… – Рита опять взяла себя в руки, снова вдохнула воздуха и все-таки произнесла: – Я останусь дома. Я буду жить дома. Я не с тобой буду жить. Я одна, – голос все-таки дрогнул, а в руках похолодело. – Я… короче, я уехала.

В трубке стояла тишина.

– Я… Макс, я подумала, я знаю… Но не получилось у нас, как там… Как все было там. Ты не помнишь, конечно, но мы там стали друзьями… и близкими людьми. Ты знаешь, мы там с тобой собирались жить долго… – голос треснул, в горле вдруг пересохло. – Ладно, что теперь… Так как хотели, не получилось.

Рита услышала, как Макс кашлянул в трубку и недовольно произнес:

– Ты кого-то там встретила? Там старые знакомые? Кто так повлиял на тебя?

– Да никто, Макс. Конечно, этот наш тоже много мне всего сказал… Да ладно… Он тоже сказал, что нас ничего не связывает…

– Кто «он»? – холодно произнес парень.

– Ну Всеволод, гений наш, который это все придумал, то, где мы с тобой были… Я так и не рассказала тебе, но ты там тоже был… Мы с тобой там были.

– И что, этот гений такой важный человек для тебя? Ты решила его послушать? Не думал, что так легко повлиять на тебя, – недовольно усмехнулся Макс.

– Да ни в этом дело! Ни в этом дело! Ты пойми, мы там были с тобой очень большими друзьями, даже больше… Мы там вместе выпрыгивали из этого страшного синего пространства и пытались что-то сделать. «Мы» осталось там, ты пойми. Всеволод правильно сказал, что я тяну тебя туда, а ты не хочешь… Мне нужно выздоравливать, а я тебя еще тяну туда. Ну приеду я… ну что-то расскажу тебе, и что? Ты не помнишь, ничего не помнишь. Всеволод сказал, что так устроена твоя память, что ты все забыл и уже не вспомнишь, а я так и буду возвращаться назад туда, где мы… Мы… мы не поймем друг друга…

– Рита! – перебил ее Макс. – А что нельзя просто дальше жить обычной нормальной жизнью? Обязательно нужно что-то вспоминать? Тебе плохо было со мной? Я не такой?

Рита стояла на перроне и не могла никак сосредоточиться и объяснить своему мужчине, что именно ей не нравилось в их жизни, она не могла подобрать слова, чтобы описать свое состояние. Макс недовольно продолжал:

– … уехала, сорвалась, а теперь по телефону мне сообщаешь, что я тебя не устраиваю, кто-то что-то тебе сказал. Не знаю… Не понимаю тебя, Рит. Я думал у нас все хорошо.

– У нас нехорошо! – вдруг сорвалась девушка. – У нас нехорошо! Я не хочу так!

– А как ты хочешь? Объясни, что не так? Я буду хотя бы знать, почему меня бросили.

– Тебя не бросили! Ну как ты не поймешь…

– Рит, ладно, давай, пока. Ты решила, наверное, поиграть в какую-то другую игру, которую я не понимаю. Решила, значит, решила. Я бы так не поступил с тобой. А ты… Пускай будет так. Хорошо. Я тебя понял. Пока, удачной дороги…

– Макс, подожди, я не хочу вот так, – холодные слова Макса показались ей такими неправильными. – Ты не так понял, ты обиделся…

– Я не обиделся. Пока.

На глаза накатились слезы, разговор был тяжелый и давил своим неподъемным грузом. Рита не хотела слышать такие слова на прощание, равнодушные и холодные, не хотела себя чувствовать виноватой и потом еще тысячи раз прокручивать разговор в голове и пытаться повернуть его вспять, чтобы сказать главное.

– Макс, ну ты классный, но ты пойми, ты меня не любишь, я же чувствую…

– О-о, вот этого не надо. Хорошо, Рита? Решила не возвращаться – дело твое, но меня не вплетай!

Этот строгий и незнакомый голос, спокойно прощающийся с ней, человек, такой близкий ей, но совершенно не желающий понять хоть что-то, вывел ее из себя и она вдруг сорвалась:

– Да, я хочу, чтобы меня ждали дома, когда я уезжаю!! Дома!! А не в парке с бывшей девушкой!!

– С к-какой девушкой?

– С бывшей девушкой! Я слышала, что она стояла рядом, когда мы разговаривали с тобой! Да, я не говорю, что ты неправильно повел себя по отношению ко мне, но я хочу, чтобы меня ждали дома!! Дома! Чтобы меня ждали, а не гуляли в парке! Ты никогда не был любителем шататься по ночам, а почему вдруг вышел на прогулку в четыре утра? Почему ты не гулял там раньше по ночам – со мной? Почему тебе захотелось погулять именно тогда, когда приехала Вера??

– А ты… откуда знаешь про Веру?

– Тьфу ты, Макс… Я знаю про тебя все! Я знаю все! Потому что мы там наговорились с тобой… – Рите казалось, что силы закончились. – Там… Я давно знаю про нее… Я еще там слышала… – она вдруг вспомнила старый разговор про женитьбу Макса и как сильно тогда переживала, считая его чужим мужчиной. – Ты там еще говорил…

– Ничего себе… Я не говорил тебе про Веру никогда…

– Там говорил, – Рита увидела, как гуляющая семья соседей по плацкарту махнула ей рукой, показав, что поезд отправляется. – Еще там… Ладно. Я просто хочу тебе сказать, что понимаю тебя… Я приехала… поменяла твои планы… Макс, я хочу, чтобы меня любили.

Рита увидела, как покосился на нее, куривший на платформе мужчина из соседнего вагона, но ей сейчас было все равно, как она выглядит. Она хотела, чтобы Макс понял ее сейчас, и не хотела выглядеть в его глазах просто законченной дурой, которая сама не знает чего хочет. Тот молчал.

– Я хочу, чтобы меня любили… – Рита уже откровенно рыдала, стоя на перроне. – Я была замужем, там тоже не было этого… а я хочу, как у всех: как у мамы, как у Маринки… Я хочу, как у них, чтобы любили, чтобы спрашивали… Я хочу… чтобы не так, как у нас… интим раз в месяц…

– Почему раз в месяц… – медленно и спокойно переспросил Макс, недовольно ухмыльнувшись.

– Я не знаю почему!! Я не знаю! Да дело не в этом… – ее разозлило это недовольное «почему», и она, уже рыдая, произнесла: – Все, Макс, я хочу домой, я еду домой. У нас теперь разные направления, – она еще хотела что-то добавить, но рука сама нажала кнопку отбой.

Она еще долго плакала, стоя в тамбуре пассажирского вагона. Несколько раз проводник Антон, будто невзначай, выглядывал и сразу смущенно закрывал дверь. Рита не могла успокоиться. Конечно, Макс не стал для нее чужим, сколько бы она себя не уговаривала. Конечно же, она хотела, чтобы он сказал ей совершенно другие слова, а не молча слушал, то, что она ему пыталась объяснить. Она хотела, чтобы Макс, сорвался за ней, и у них потом стало все по-другому.

Его спокойная манера вывела ее из себя, и еще огорчило то, что Макс не сказал ей, что ее подозрения по поводу бывшей девушки Веры, совершенно глупые и беспочвенные. Это еще раз убедило ее в том, что ей ничего не показалось. Еле-еле успокоившись, она вернулась в вагон.

Взволнованные соседи, глянули на нее исподлобья, а мужчина сразу предложил:

– Присаживайтесь, Рита, мы чай пьем! Вам тоже взяли кружечку, конфеты вот, угощайтесь, – они видели заплаканное лицо девушки и старались помочь, чем могли.

– Вам сколько сахара насыпать? – женщина ласково глядела на нее с чайной ложечкой в руках, зависнув над небольшой стеклянной банкой.

Только что еле успокоившая Рита, взглянула на обеспокоенные лица людей, с которыми познакомилась несколько часов назад, и ей стало еще хуже. Они видели ее слезы, печальное выражение лица и волновались за чужого человека. А ей отчаянно хотелось сейчас, чтобы вместо них вот тут сидел Макс. Стало просто невыносимо. Перед лицом замельтешили кадры из далекого прошлого: записка с телефоном, ее внезапное возвращение домой, Макс, который всегда мирился первым, опять Макс, который, не смотря на ее истерики там, всегда подходил и гладил ее по спине. Макс, ожидающий ее в холле… и… снова Макс… с ключом от заветной двери… Макс… Макс… Макс… А теперь он сказал в трубку… Да ничего он не сказал в трубку.

Рита опять разрыдалась. Прямо там, сидя на чужой нижней полке среди малознакомых людей. Она ничего не могла с собой сделать. Сквозь слезы она почувствовала, как мягкое полотенце коснулось руки – женщина протянула ей его, чтобы вытереть лицо. Рита продолжала плакать. Потом она услышала тихий голос мальчика – внука этой семейной пары, он что-то спросил виноватым голосом, а потом женщина тихо сказала, отвечая на его вопрос: «Случилось что-то у тети…». Потом она почувствовала, как за плечо приобняла ее женщина, и что-то произнес сидевший мужчина.

– Так, так, давай, успокаивайся… – женщина печально вздохнула. – И неудобно спрашивать… что случилось…

Рита убрала полотенце от лица, и сквозь рыдания все-таки сказала:

– Извините, что я… что я тут… что я вас… ничего не случилось… не волнуйтесь… я просто уехала… да банально все… мы просто… разъехались… расстались…

– Ой, ну как же так, – женщина всплеснула руками, и Рита заметила, как у той тоже набежали слезы, и увидела встревоженного мальчика – он так взволнованно смотрел на нее, что ей стало еще хуже.

– Простите меня… и ребенка вон… при ребенке…

– Да ничего-ничего… – женщина крепче приобняла ее. – Он большой уже, все понимает, да, Илюша? – улыбнулась она внуку.

Мальчик с тоской и непониманием глядел печально на всю эту разыгравшуюся драму в вагоне поезда.

– Илья, дай тете конфету, и скажи: «Рита, давай чай пить!», – мужчина тоже пытался сгладить обстановку.

Мальчик сразу оживился, пошарил вокруг себя, сгреб в охапку лежащий рядом ворох конфет и протянул их девушке. «Рита, давай чай пить?» – мальчик повторил слова деда и улыбался, словно ему выдали взрослый секрет, как решить сложный вопрос, и был сейчас уверен, что как только они все начнут пить чай, все жизненные неурядицы, которые он успел увидеть, сразу исчезнут.

Рита разрыдалась еще сильнее.

– Так, девчонки, – мужчина привстал. – Таня, давай, веди ее в туалет, умойтесь и возвращайтесь. Ну-ка давайте, быстренько…

– Ага, ага, давай, пошли-пошли… – женщина потянула ее к выходу.

Они умылись, женщина заботливо протянула свежее домашнее махровое полотенце в ярко-зеленую полоску и обеспокоенно прошептала.

– Ну что ж ты так…

– Вы извините…

– Да что ты!

– Спасибо вам. Правда, легче стало… уже…

– Пойдем-пойдем, чай будем пить, – они вернулись в купе.

Действительно, стало легче. Ей заботливо предложили все свои сладости и интеллигентно сделали вид, что сразу забыли о грустном происшествии. Рита была благодарна этим людям. Те ловко перешли на обычные бытовые темы, и мужчина стал рассказывать о последней рыбалке, размахивая руками и в подробностях объясняя, как довез улов домой. Женщина улыбалась и поддакивала. Только мальчик несколько обеспокоенно поглядывал на Риту исподлобья, словно проверяя, не плачет ли она опять, и, увидев, что та успокоилась, продолжал играть. Рита смотрела на эту семью и сама вспоминала свою собственную. Этот сейчас сидящий пожилой мужчина – крупный, седой и вихрастый – напоминал ей отчима, даже манера рассказывать была похожей: он постоянно подбирал слова, описывая ситуацию, делал круглые глаза и махал руками, почти так же, как и дядя Ваня. Перед глазами вдруг всплыла, откуда ни возьмись, старая, давно забытая маленькая история.


На втором курсе института они с Маринкой познакомились с двумя друзьями – парни были уже взрослые, работающие и хорошо обеспеченные. Там уже происходило все по-взрослому – авто, пустующая квартира одного из них, поездки по питейным заведениям и, конечно, секс. Новые взрослые увлечения так поглотили двух подруг, что они не заметили, как завалили в институте, все, что можно было завалить. Встал вопрос об отчислении. Они с Маринкой спохватились, попытались срочно сдать хвосты, им это удалось только наполовину, и для того, чтобы с честью перейти на следующий курс, нужны были деньги, причем немаленькие. Рита вспоминала, как приехала домой с виноватым видом просить денег. Мама на тот момент уже родила младшую дочку, забот и хлопот хватало, но у Риты не было другого выхода.

– Ну как это так получилось? – строго отчитывала ее огорченная мама. – У тебя одна забота – учиться! Мы тебе и так помогаем всем, лишь бы ты училась! Как можно было так завалить там все? Я не понимаю…

Мама, печально глядя в стену и сложив руки, сидела напротив нее за кухонным столом. Немного помолчав, она грустно добавила:

– Где я возьму такие деньги? Я же в декрете, не работаю! И так один Ваня нас тянет, и тебя, между прочим, тоже. Как я подойду к нему и скажу: «Дай еще? Где хочешь, найди, но моей старшенькой нужны деньги? Она хорошо погуляла, а ты давай, добудь где-нибудь?». Рита, я не знаю, что делать… И занимать не у кого, сейчас все каждую копейку считают…

Дядя Ваня высунулся из комнаты с маленькой Дашей на руках.

– Галочка, иди сюда на минутку!

Мама вышла, через несколько минут зашла обратно и протянула Рите деньги:

– На! Бессовестная! Еще раз завалишь институт – придушу собственными руками!

Счастливая Рита бросилась обнимать маму:

– Мам, спасибо!! Обещаю! Обещаю-обещаю, больше никогда-никогда! Буду учиться, как завещал великий дедушка!

– Накопишь тут с вами…

Маринка тогда тоже выпросила у родителей заветную сумму, и они благополучно закрыли сессию. Тогда Рите было совершенно неважно, кто дал ей эти деньги, чьи они. Расплатившись с нужными людьми, они с подругой продолжили резвиться в новой компании. Правда, учились уже хорошо, Маринке тоже досталось по первое число от родителей, и подруги, уже наученные горьким опытом, периодически из гулянок возвращались в чресла учебы. Почему-то только сейчас Рита вспомнила тот случай. Дядя Ваня… «Накопишь тут с вами», – вылетела из памяти оброненная на пороге фраза мамы. Только сейчас до Риты дошел ее смысл. Дядя Ваня слышал этот разговор и достал из заначки деньги для нее… Риту передернуло. Она сразу вспомнила тогда же произошедший разговор с папой. Сначала она позвонила именно ему, желая скрыть правду от мамы. Папа никогда ее ни за что не ругал и, вообще, к жизни относился философски.

– Пап… – протянула тогда Рита, – а я по делу звоню…

– Говори? – весело и бодро откликнулся тот в трубке.

Рита быстро рассказала нехитрую историю о завале сессии, назвала необходимую сумму и добавила:

– Пап, выручай, у мамы нет денег сейчас, да и узнает… Ей не до меня сейчас.

– Дочь, – спокойно сказал папа, – а у меня их что – «куры не клюют»? Осенью сдашь, ничего страшного, я тоже так учился, а потом научился головой думать. А ты сразу к родителям бежать. Ты только на втором курсе, уже такое устраиваешь, а что дальше? А потом снова: «Папа, дай?». Учись решать свои проблемы сама, – с улыбкой в голосе добавил он.

– Ну ладно, пап, пока…

– Летом приедешь в гости? Приезжай, погуляем, я недельку отпуска возьму.

– Ага…

«Ага…», – крутилось в голове короткое слово под монотонный успокаивающий стук колес. Мужчина перед ней продолжал что-то рассказывать по теме любимой рыбалки.

– …мешок целый! – широко расставив руки с большими ладонями, сосед по купе таращил глаза. – Ну думаю, сейчас Таньку свою порадую. А она меня давай костерить! Ой, и досталось мне тогда… – мужчина покачал головой, искренне улыбаясь при этом.

– Еще бы! – также улыбалась женщина рядом. – Сплю уже, на следующий день на работу с утра, в шесть вставать. Явился! С мешком рыбы! Да еще довольный такой, – она тоже развела руками. – И пошло-поехало, давай чистить, резать…

– Зато рыба какая! И насолили тогда, и нажарили, помнишь…

– Да, помню, я помню! – смеялась женщина.

Рита, глядя на эту пару взрослых людей, вдруг вспомнила, как в школе стала посещать уроки рукоделия, там они делали мягких зайцев, шили платья и еще сооружали разные интересные поделки.

Однажды, к новому году, преподаватель им показала, как делать невероятно красивые шары на елку из цветной фольги. Игрушки получались необыкновенные. Рите так они понравились, что она помимо школьного занятия, сделала еще несколько таких шаров и дома. Она уже была взрослой девочкой и елку родители не покупали. Рита долго думала, куда разместить самодельные игрушки: несколько повесила на люстру у себя в комнате, а куда прикрепить оставшиеся еще не решила, шары были объемные и быстро мялись. Она покрутилась, куда-то торопилась и положила шары временно на полку под стеклом, где хранились папины спортивные медали, грамоты и кубки. На следующий день, придя со школы, на месте она не обнаружила собственные поделки. И только вечером, как только мама пришла с работы, Рита выскочила в прихожую.

– Ма, а где шары мои новогодние?

– Там внизу, – та рукой указала на секцию мебельной стенки.

Рита бросилась к ящику.

– Мам, ну они же помялись… – вертела она в руках скукоженные шары. – Смотри какие, они же все теперь негодные, зачем ты их туда убрала? – огорченно произнесла Рита, игрушки потеряли блеск и форму.

– Это папа их убрал. Ты придумала тоже. Там его награды лежат, чего тебе свою ерунду некуда было положить? Он увидел, убрал.

Рита не могла понять, откуда вылезли эти ничего не значащие воспоминания, давно забытые шары и разговор, но почему-то сразу вспомнила поломанные и разбитые склеенные модельки в квартире дяди Вани. И то, как он печально смотрел на них, беспомощно протягивая руки. «Ой, ну ничего, давно пора было выкинуть, все руки не доходили, ерунда…». Внутри защемило. «Совсем все теперь не так видится, как тогда…».

Рита полезла в сумку за телефоном, с помощью соседей она уже успокоилась и была им очень благодарна. Эти незамысловатые истории привели ее в чувство. «Жизнь продолжается», – подумала она и включила телефон. На экране было пусто. Опять больно сжалось внутри, напомнив о расставании с Максом. Ни звонка, ни сообщения. «Неужели вот так просто…». Стало еще хуже. Но с другой стороны почему-то легче. «Если вот так просто… значит, я, действительно, ему не нужна. Может, наоборот, радуется теперь, что я уехала?», – эти мысли неприятно замелькали внутри.

Маленький сосед по купе протянул ей конфеты. «Надо будет на станции что-нибудь ему купить, – улыбнувшись, подумала Рита. – Ребенок запомнил дедушкин урок: «В любой непонятной ситуации, когда женщина плачет, протягивай ей конфету и утешай…». М-да, неплохая житейская мудрость. Вот поэтому этот мужчина и живет со своей Таней много лет…. Молодец, дедушка, хорошему учит, – не оставлять свою женщину, когда ей плохо. Макс тоже не оставлял меня там. Там… А здесь?..». Она вспомнила долгоиграющие молчанки в квартире и Макса, лежащего на диване, устремленного взглядом в экран телевизора. «Всеволод прав».

Долгожданная станция приближалась. Рита раздумывала о скором свидании с мамой, с дядей Ваней, с младшей сестрой Дашей. «Сколько ей уже… Ни фига себе… Я ее уже два года не видела». Память сразу восстановила несколько коротких эпизодов.


Маленькая Даша зовет ее поиграть в куклы.

– Сходи, поиграй с ней, она тебя так ждала, – мама на кухне печет торт.

– Ма, ну как я с ней поиграю, я ее игры не знаю.

– Ну как сама играла, когда маленькая была, так и поиграй!

– Ой, я уже забыла все…


– Пойдем с нами к Даше на выпускной? Она там песню будет петь, так готовится, – смеется мама. – Ей приятно будет. Она уже несколько раз спрашивала, придешь ли ты?

– Ма, да некогда…

– Да что ж тебе все время некогда! Ну зайди к ней в комнату, она тебе платье покажет, там мы ей такое нарядное купили…

– Да видела уже.


– Ты не можешь Даше помочь с математикой? Может, позанимаешься с ней? Я уже ничего не помню. Ты же хорошо училась, я с тобой уроки и не делала. Ваня так, вообще, ничего не помнит.

– Ма, некогда, правда.

– Ну ладно, попрошу Евгению Семеновну, пусть позанимается.


– Рит, покажи Дашке, как глаза красить. Вроде разрешили им в школу на новый год накраситься, сопливые еще, а туда же… Готовится к празднику, уже у меня всю косметичку перерыла.

– Ма, да ты сама красишь глаза лучше меня.

– Да она, как у тебя, хочет. Я так не крашу.

– Потом покажу.


«Надо подарки всем купить…». Рита полезла в кошелек. «Ага, классно накупишь ты всем подарки. Там дома еще что-то оставалось, когда я сдернула к Максу. Маме платье куплю…»

Она хотела приехать без предупреждения, но побоялась, что мама от восторга и удивления может разволноваться. «А вот к Маринке надо без предупреждения! …Не знает ничего. М-да…»

В дороге получилось уснуть. Сквозь сон она слышала, как попутчики собираются выходить на своей станции.

– Рита, мы приехали, – легонько толкнула ее женщина и чмокнула в щеку. – Давай, удачи тебе!

– Не хворай! – голос мужчины громко пожелал здоровья.

– До свидания, и вам удачи, – проговорила сквозь сон Рита, – спасибо вам…


Родной дом приближался. Рита уже видела за окном пригород и достала сумку, чтобы переодеться. Она потянула джинсы и вдруг увидела под ними конверт – тот самый, с «компенсацией на дорогу» от Всеволода. Она совершенно про него забыла. «О! Как нельзя кстати! – она открыла конверт. – Ни *** себе…», – только и прошептала ошеломленная Рита. Внутри находилась огромная сумма денег. Тогда, сидя за столом, она так углубилась в разговор с гением, что машинально взяла конверт со стола и убрала в сумку. «Ничего себе… Может, он спутал конверты… – разглядывала она крупные купюры внутри. – Хотя вряд ли, – она усмехнулась. – Вряд ли он что-то путает… Спасибо, Всеволод Юрьевич! Вот теперь куплю своим подарки».

* * *

– Теть Маш, это я…

Щелкнула замком дверь.

– Риточка! Приехала..! Заходи-заходи, кушать будешь? С дороги…

– Теть Маш, мне ключи…

– Да-да, в целости и сохранности! – соседка протянула ключи. – У тебя там все в порядке, я присматривала, а вот еще, – она достала пухлую стопку листиков-квитанций. – Тут уж сама разбирайся, остальные мама забрала.

– Спасибо, теть Маш.

Знакомые стены… Потолок… Дверь… Все, как тогда…

«Фух, ну прибыла. Почти год прошел. Десять месяцев – Всеволод сказал. Смешно про календарь. Буду верить ему. Опять записка на столе – так и лежит. Не, так дело не пойдет. Требуется генеральная уборка. Хотя, что уборка? Уборка воспоминания не сотрет. Но записку выбросить надо. М-да… начнем с нее…»


– Ма, привет.

– Привет, доча, как там у вас дела?

– Ты на работе?

– Ну да.

– Когда дома будешь?

– Да как обычно. А что?

– А дядя Ваня дома будет вечером?

– Дома, а что?

– А Даша?

– Да Даша тоже дома. Ну, вечером она с подружками гуляет, потом дома. А что такое?

– Да ничего такого, я приехала, хочу к вам.

– Приехала?? Рита, да ты что?? А почему не предупредила? Правда? Ой, сейчас с работы отпрошусь, что тебе приготовить?

– Ма, да перестань, не суетись. Давай я часиков к семи приеду?

– Ой, ждем тебя. Ой, какая ты молодчина…

«Надо подарки купить, уборка завтра».


Рита шла по давно забытому, и так любимому ею, большому торговому центру. Знакомые витрины моргали ей красочными вывесками, а в сумочке грела будущие покупки большая сумма наличных. «О-па! – сразу остановилась она возле очередного магазина. – Вот оно, платье для мамы». Вблизи оно выглядело таким же замечательным, как и снаружи, даже еще лучше – трикотажное, с замечательным графическим принтом, и длина точь-в-точь такая, как любит мама.

– Девушка! Скажите, а пятьдесят второй есть в этом платье?

– Да, у нас вся размерная сетка, – с вежливой улыбкой ответила девушка, и, пробежав взглядом по худой Рите, добавила: – Желаете посмотреть поближе? Вам принести?

– Запаковать!

Уже после этого Рита глянула на ценник. «О, и по цене нормально».

– А вы не желаете приобрести платок? – повторно обратилась к ней вежливая девушка.

«О-о-о, только не это…»

– Желаю!

Мама обожала различные шарфики и платочки, она приобретала их в несчетном количестве. Рита приезжая в гости, иногда даже ворчала, удивляясь, как мама вообще различает их между собой. В данном случае предложение было своевременным.

– Пойдемте, я покажу вам наш ассортимент.

Рита прошла к стойке с различными аксессуарами и обомлела. «Маме сюда нельзя заходить, она отсюда не выйдет…», – улыбаясь, подумала она.

– Посмотрите вот этот, – девушка откуда-то, как чародей, вынула платок, он, действительно, выглядел шикарно.

– А цена… – не удержалась Рита.

– Это совершенно потрясающая коллекция!

– Да я не спорю, но не по цене платья… – девушка-консультант потянулась за следующим изделием, но Рита перебила: – Давай этот, действительно, очень красивый. Стоит этих денег.

– Не сомневайтесь. Вы на подарок? – девушка улыбнулась.

– Да. Маме.

– О-о, – протянула девушка, словно старая знакомая. – Представляю, как она обрадуется! – к своим словам она добавила градус улыбки, и они вместе прошли на кассу.

Далее Рита пришла в огромный магазин косметики. «Сто процентов уже красится во всю», – подумала она про младшую сестру. Сама она всегда наносила косметику с большим вкусом, хорошо сочетала цвета межу собой и замечательно разбиралась в искусстве макияжа. «Так, так, так», – выбор подарка для Даши не составил большого труда. Уже через несколько минут Рита стояла у кассы с огромным пакетом. «Надеюсь, ей понравится», – выходя из магазина, думала она. Оставалось выбрать подарок для дяди Вани…

Товары для детей. Рита зашла в огромный зал: детская и подростковая одежда, игрушки, куклы, конструкторы, книги, неведомые волшебные существа, казалось, в этом царстве всякой всячины можно было заблудиться.

– Девушка что-то ищете, вам помочь? – обратился к ней приятный молодой человек с улыбкой на лице.

– Да. У вас есть специальные наборы для… для… – она запнулась и стала руками показывать примерные размеры тех самых моделей, которые тогда стояли у дяди Вани повсюду. – Знаете, такие наборы, чтобы… склеивать и получаются модели… ну… самолеты, вертолеты…

– Наборы для склеивания? Сборные модели? Пойдемте.

Они прошли к одной из стоек магазина.

– Вот, – парень обвел рукой огромный стеллаж.

– Ничего себе…

– Да, это популярные игрушки, очень полезные и развивающие, вам для какого возраста?

«Лет пятидесяти пяти с хвостиком», – про себя улыбнулась Рита.

– Для взрослого человека.

Парень понимающе кивнул.

– Классные штуки, – шепотом добавил он, – сам обожаю.

– Так, может, посоветуете? – Рита подмигнула парню. – Я не разбираюсь вообще, – она развела руками. – Чтобы вы выбрали, если бы подарок был для вас?

– Класс. Что бы я выбрал… – парень задумчиво переводил взгляд с полки на полку. – А на какую сумму вы рассчитываете?

– На большую, – Рита подумала, что не представляет даже себе, какая цена у таких сборных конструкций и, на всякий случай, назвала сумму, примерно такую же, как потратила на маму.

– Ого!! – оживился парень. – Так это вы любую можете смело выбирать! Такой суммы хватит на самую большую!

– Ну, советуйте тогда!

– Я бы… Я бы… – парень переводил взгляд с полки на полку и, казалось, не мог определиться. – Вот, я бы посоветовал – пассажирский авиалайнер.

– Давайте.

Парень достал с полки коробку.

– Пойдемте на кассу.

– Не-е, давайте еще чего-нибудь!

– Еще? Давайте, еще… Так… «Боинг».

– Давайте!

– Еще смотреть?

– Ага, – кивнула Рита. – А если не только самолеты? Что еще можно выбрать, или вы только по самолетам специалист? – улыбнулась она приятному парню.

– Вы просто сразу сказали – «самолеты». Тогда… Из танков – «Тигр», конечно, ну и «Т-34», – парень достал с полки коробки и протянул Рите. – Еще?

Рита кивнула.

– А что он вообще любит?

– Да давно уже ничего не клеит, но раньше все любил, – Рита вспомнила огромное количество разной военной техники на полке в стенке. – Я для своего… для отца своего покупаю, да, папа любил раньше собирать.

– А корабли?

– И корабли тоже.

– О! Вот классная тема… «Варяг», а еще подводную лодку можно, тоже нормально.

– Давайте.

– Давайте тогда ему еще броневичок для полного счастья и, вот, ракетный комплекс. Как вам? – парень восхищенно повертел какую-то красочную коробочку.

– Давайте, – засмеялась Рита. – Спасибо вам большое! Пойдемте на кассу.


Через час она звонила в дверь маминой квартиры, стоя с огромными пакетами в руках. В квартире звучали голоса. «Все на месте», – улыбнулась Рита. Дверь распахнулась, и радостная мама чуть не задушила ее в объятиях. За ее спиной маячили дядя Ваня и очень повзрослевшая Даша, Рита даже опешила – младшая сестра очень изменилась, из маленькой худенькой девочки она превратилась в миловидную девушку с формами.

– А я с подарками…

Рита протянула один пакет маме, другой сестре. Дядя Ваня стоял радостно улыбающийся и поглядывал на своих домочадцев, которые с подарками в руках сразу разбежались по комнатам. Рита обратила внимание, как действительно, он похож на ее попутчика в поезде.

– Дядь Вань, а вам тоже подарки!

– Мне-е..? – чуть смущенно протянул мужчина, а Рита вспомнила, что раньше даже не поздравляла его с днем рождения. В мамин дом на этот праздник являлись посторонние и незнакомые ей люди, и максимум, что она делала, это дежурно передавала привет по телефону.

– Вам. Компенсация!

– Компенсация… – походило, что дядя Ваня не понимает значение этого слова.

– Дядь Вань, помните, как в вашей квартире, когда я там жила, мы ваши модельки разрушили, вот теперь компенсация! – весело сказала Рита и, уже разувшись, протянула отчиму два здоровенных паркета с коробками.

– Мне-е… – дядя Ваня, смущенно водил руками, словно не зная, куда их день, будто они выросли у него за секунды, и он пока не умел ими пользоваться.

Рита протянула пакеты, а из своей комнаты выскочила довольная мама.

– Какой платок! Рита, это шедевр моей коллекции!!

– Ма, а платье?

– Еще не меряла… Ой, какой платок!.. – мама крутилась перед зеркалом, завязывая всяческими замысловатыми узлами яркий аксессуар.

Рита улыбнулась и постучала в комнату к сестре, та сидела у зеркала и уже наносила на себя подаренную косметику. Увидев вошедшую Риту, она вскочила, затараторила про замечательные подарки, с восхищением глядя на новые коробочки на трюмо. Рита обратила внимание, как сестра стала похожа на маму: такой же овал лица, фигура и глаза.

– Мам, ну пошли уже, как вы тут?

– Ой, да, – мама с новым приобретением в руках, побежала на кухню. – Уже все готово, давайте за стол. Вань!! Садимся! Ваня! – позвала она мужа. – Ой, руки… Сейчас, доча.

Рита села за стол с домашними угощениями, и стала разглядывать кухню, которая за ее время отсутствия стала незнакомой. Пока хозяева радовались ее подаркам, заметила свежий ремонт на балконе, новую посуду и небольшие бытовые приобретения. Мама летала из комнаты в комнату и мимоходом крикнула в зал:

– Вань, пошли к столу. Вань… – она заглянула в комнату, сразу заулыбалась, вышла и махнула Рите рукой, прыская от смеха. – Иди сюда!

Рита заглянула в комнату и тоже беззвучно засмеялась. Дядя Ваня сидел на полу в окружении большого количества цветных коробков и был похож на трехлетнего ребенка: ссутулившись над содержимым подарков, сосредоточенно вертел что-то в руках и, казалось, даже не слышал голосов в квартире, полностью погрузившись в мир игрушек.

– Вань, мы тебя к столу зовем! – громко произнесла мама над ухом отчима, тот вздрогнул и, повернувшись, удивленно посмотрел на жену, словно видел ее в первый раз.

Он будто зачарованный и немного потерянный, с таким восхищением глядел на детали в руках, что казалось, что даже любимую жену он уже не узнавал, и вообще, не понимал сейчас, где находится. Взгляд был искренним, светлым и восторженным, как у маленького мальчика. Мама засмеялась. Походило, что великовозрастный ребенок совсем не хочет идти кушать и даже слегка расстроился, что его позвали к столу, прервав его интересное занятие.

В конце концов, домочадцы расселись. Рита не стала рассказывать о настоящей причине приезда домой и на ходу придумала версию о временной длительной командировке Макса и своим желанием увидеть родной дом. Ей тоже были рассказаны некоторые бытовые мелочи и новости в доме, в целом которые она уже знала из телефонных разговоров. С улыбкой Рита замечала, как родные суетились за столом, бесконечно поглядывая на двери своих комнат, словно пытаясь скорее добраться до заветных коробочек и пакетов, чтобы рассмотреть подарки подробнее. Они рассеянно отвечали на вопросы, углубившись в свои мысли, и Рита даже успела подумать, что покупками неожиданность своего приезда свела на «нет», но все равно очень радовалась – угодить домочадцам удалось, они просто сияли.

Погруженный в свои мысли довольный дядя Ваня все время пытался встать из-за стола, было заметно, что ему неудобно покидать домашний ужин, но неведомая сила тянула его к игрушкам. Младшая сестра тоже, похоже, уже представляла себя по-новому в отражении зеркала и рассеянно обсуждала новости. Мама тоже периодически поглядывала в сторону комнаты, в этот приезд подарки явно отодвинули «гостя» на второй план. «Спасибо, Всеволод Юрьевич, – мысленно шутила Рита, – компенсация за темно-синий мир удалась, хоть и было там не сладко, но такие довольные лица близких того стоят». Когда она засобиралась домой, казалось, родные с облегчением выдохнули и с нетерпением суетливо прощались в прихожей.

Уже сидя в такси, Рита задумалась о Маринке – нестерпимо хотелось увидеть подругу. С мамой она не обсудила свои новости, боясь огорчить, внутри все накипело, и только подруге она могла рассказать истинные причины своего возвращения в родной город. «Поздно уже…».

– Извините, – она обратилась к водителю, – давайте еще заедем по одному адресу.

Подъехав к Маринкиному дому, Рита облегченно выдохнула – на кухне горел свет. А вот и знакомая квартира.

– Кто там?

– Маринка, открывай, это я. Рита.

– Ой, мамочки, – раздался за дверью голос подруги. – Маргошечка…

Они бросились в объятия друг друга. Рита даже не подозревала, что уже так соскучилась по лучшей подруге. Как только она увидела Маринку прямо перед собой, у нее сразу же навернулись слезы. Та тоже вытирала мокрые глаза. Она изменилась: короткая модная стрижка с яркими локонами, похудевшая и постройневшая фигура. Рита видела ее в новом образе на фотографиях, но сейчас, наяву, Маринка казалась прекрасной стильной незнакомкой, вот только глаза… Они не изменились: добрый, располагающий и спокойный взгляд, такой, как и раньше. Маринка была близкой и родной. Никогда за годы их дружбы у них практически не возникало разногласий, они быстро мирились, если спорили, не делили парней, и дружба так и осталась чистой, светлой, без темных пятен. Да и связывало их многое, практически со школьной скамьи они не расставались.

– Ритка, вообще… не ожидала… – бормотала подруга. – Хорошо, что застала нас. Я тебе еще не говорила, мы дачу достроили. Уже почти переехали, а сегодня заскочили с Катькой вещи пособирать, а Сашка на даче, там, с мастерами, кое-что доделывает. Решили здесь заночевать.

– Как Катька-то? Большая уже, небось?

– Пошли, глянешь… – они на цыпочках подошли к спящей девочке.

– Обалдеть, Маринка… Ничего себе вымахала… и не узнала бы…

– Ага, такая уже деловая колбаса. Ну, потом еще услышишь. Пошли, – они плотно прикрыли дверь в комнату и сели за кухонный стол, – Ритка, если честно, увидела тебя и все забыла, а, вообще, хотела поругаться с тобой. Как пропала тогда… Не ожидала от тебя, если честно… Да ладно, не буду тебя ругать, потом… Что у тебя, рассказывай?

– Марин… Я от Макса ушла.

– Вот это новость. А что такое?

– Да…

– Давай рассказывай, все как есть, сейчас набросаю нам чего-нибудь поесть, правда, спиртного нет, мы же на даче.

– Марин…

– Слушай, давай сначала! Ты мне скажи – я так и не поняла, откуда твой Макс вообще изначально взялся. Где ты с ним познакомилась, в какой командировке, и что за срочность такая была к нему ехать? …Даже ко мне не заехала, срочно уволилась, уехала… Давай сначала.

– Да сначала не получится, Марин. Там такая история длинная, что отдельно нужно рассказывать.

– Сейчас рассказывай! Я не спешу.

– Марин, да она вообще такая сказочная… Я не знаю, поверишь ты…

– Да ты рассказывай, а я уж разберусь, верить или нет.

– Там со мной такое знаешь, произошло, что я даже не знаю, как начать.

– «Произошло», – в смысле? – подруга внимательно слушала, чуть прищурившись.

– Марин, ну я, короче, год вообще отсутствовала здесь. Не знаю, как тебе объяснить… Короче! Я попала непонятно куда.

Рита никому еще не рассказывала о своем странном путешествии, и с трудом сейчас подбирала слова, ей хотелось, чтобы подруга поверила ей и тогда смогла бы трезво оценить ситуацию, понять, что с ней произошло и что-то посоветовать.

– Марин, я эту историю до тебя никому не рассказывала… Короче, есть некий ученый, который создает параллельные миры. Вот меня туда и отправили. Как я жила здесь, и что было здесь со мной, я не имею понятия, – попыталась Рита связать свои мысли, чтобы это не выглядело бессмыслицей. – Короче, когда я вернулась, никто ничего не заметил, поэтому моего исчезновения как будто и…

– Я заметила, – вдруг спокойно перебила ее подруга.

– Как заметила..?

– Я заметила, но ничего не поняла тогда, – Маринка выглядела спокойной и сосредоточенной. – Ты стала какую-то чушь нести и городить ее мне по телефону. Было такое ощущение, что с тобой рядом кто-то стоит и диктует, что говорить. Да и вообще, все невпопад, и голос другой… ну как у робота что ли. Я сначала подумала, что ты с кем-то жить начала, но ты это не подтверждала. Короче, несла всякую чушь. То уехала, то приехала, ерунда, короче. Я однажды поговорила с тобой… А-а, я тебя на днюху звала, а ты даже не врубалась, что я от тебя хочу. Я послушала этот словесный понос, вызвала тачку и поехала к тебе. Ты, кстати, сказала, что дома. Я к тебе приезжаю, а тебя… А тебя – нет! – Маринка поджала губы и развела руками. – А ты в десять никогда не ложилась, с чего вдруг? В окнах темно. Я к соседке твоей, стала спрашивать, она же меня хорошо знает. Та тоже ахинею какую-то понесла, вроде видела тебя, то ли не видела, вообще, чушь какую-то. Я потом на работу позвонила, номер по справке нашла, у меня же его нет. Там тоже ерунда, вроде работаешь, а вроде нет, и звонки сбрасывают, когда я тебя спрашиваю. Я тебе звоню опять – ты вроде живая-невредимая, на умняке таком, мне вроде нормально отвечаешь и опять что-то про командировку несешь. Я у тебя спрашиваю: «Почему ты мне не сказала, ты же говорила, что дома?». А ты типа опять какой-то бред, мол, не хотела тебя расстраивать. А чего меня расстраивать от командировки? Что за бред? Почему я должна расстраиваться, если ты в командировку поехала? Короче, я еще тогда эти непонятки выкупила, только сообразить не могла, что к чему. Кутерьма какая-то, короче, началась. Я и маме твоей звонила. Но я же не могу ее пугать. Позвонила, типа с праздником ее поздравить с каким-то дурацким. Она обрадовалась, стала расспрашивать, как я, да что у меня, я спрашиваю: «Теть Галь, а как там Рита, что-то не рассказывает мне в последнее время ничего, влюбилась что ли?», а она мне начала тоже про какие-то командировки задвигать. Херня, короче, какая-то. А потом какой-то Макс у тебя нарисовала, хрен сотрешь. Да так нарисовался, что ты так резко дернула к нему. Откуда он взялся? Ни слова за него не говорила, а тут вдруг рванула в другой город.

Рита слушала подругу и понимала, что та давно находится в состоянии многочисленных вопросов по поводу ее странного поведения. Картинка внутри изменилась – это был первый человек, который тоже со стороны заметил странности, а еще она вдруг поняла, что о ней беспокоился этот сейчас сидящий рядом человек, предпринимал что-то, думал о ней, строил догадки, и по щекам вдруг потекли слезы.

– Марин, неужели… Слушай, а я думала ты мне не поверишь. Я вообще никому до тебя не рассказывала это все…

– А с чего б я тебе не верила? – удивилась Маринка. – Мы и не такое друг другу рассказывали, а тут так – ерунда, какие-то параллельные миры… – обе заулыбались, вспомнив свои приключения. – Давай, рассказывай, только с самого начала, чтоб я поняла все.

Рита очень обрадовалась такому началу разговора, у нее давно все наболело внутри, а поделиться было не с кем по этому важному для нее вопросу. Маринка, вообще, являлась человеком ей близким, понятным и к тому же здравомыслящим. Представилась возможность выговориться, и Рита сразу же начала свой вдохновенный рассказ. Она буквально с первых слов сама сразу погрузилась в прошлое, и, вспоминая сейчас те странные события, пыталась рассказать их подруге в мельчайших подробностях. Перед глазами всплывал сумрак темного помещения, ряды с койками, странные жители той планеты и она, вспоминая, вскочила со стула и, прохаживаясь по Маринкиной кухне, вдохновенно размахивала руками, пытаясь подробно описать свои странные прошлые события:

– Ну вот, вот такие примерно по размеру, – она чертила в воздухе взмахом рук габариты мебели, искала похожие цвета в Маринкиной кухне, как были там, описывала разговоры, все, что там происходило, и конечно, рассказывала про Макса.

Потом описала ей свои обратные возвращения, впечатления, телефонные разговоры и записку, которую тогда накарябала на столе. Звонки Максу, его предполагаемую женитьбу, искусственную еду и похожие на деревянные столы в библиотеке с книжками без картинок.

– Записка так и лежала у меня на столе, Марин… Только сегодня выкинула… Сама не могла понять… где я вообще… Так было муторно, ты не представляешь, еще и Макс… Те новости о его бывшей и женитьбе, меня, вообще, там утопили, так плохо было, – Рита присела на стул и подняла голову на Маринку.

На той не было лица, только сейчас Рита вспомнила, что уже прошло несколько часов, как она погрузила подругу в свои воспоминания. Маринка слушала, замерев и закрыв ладонями лицо, не мигая и очень сосредоточенно.

– Ой, там мы потом еще задания выполняли… Ну, я тебе в подробности не буду рассказывать. Там столько всего…

– Рассказывай! – Маринка привстала и прошла к шкафчику. – Только выпить надо, что-то твой рассказ на сухую не идет.

– Ты мне, наверное, не веришь?..

– Не знаю! Я об этом еще не думала, – очень серьезно сказала подруга, Рита уже заподозрила, что выглядит, как отъявленная фантазерка, по словам Макса, но тут увидела, что Маринка держится рукой за сердце, у нее иногда наблюдались проблемы в этой области.

– Марин, да я понимаю, выглядит это все сказочно…

– Как раз таки сказочно не выглядит! – сурово прервала ее подруга. – А выглядит, как полный п***ц! Как это вообще… Ужас. А если меня вот так… Я же без Катьки умерла бы там!

– Туда с детьми не берут, – печально успокоила Рита подругу.

– Хорошо, если так. …Где-то должна быть здесь… Сашку же растирала… – подруга пошарила рукой в нижнем ящике стола и достала начатую бутылку водки. – Давай шлепнем, не могу тебя слушать, аж сердце разболелось.

– Я тебя уже загрузила, наверное…

– Рит, рассказывай! – подруга налила по стопке, они выпили, закусив остатками пиццы на столе, и Рита продолжила.

Подруги не замечали, который час, Рита объясняла, жестикулировала, а Маринка слушала ее очень внимательно, подперев руками лицо. Уже была рассказана вся история, и Рита печально добавила:

– Вот так… И я решила уехать… Не знаю…

– Че «не знаю»? Жаль, конечно, что он ничего не помнит, такая история у вас… Связала бы вас в жизни, лучше любого районного ЗАГСа. Но, правильно тебе этот сказал, как его… Всеволод, ты говоришь? Не помнит он ничего, и ты для него – никто. Приехала, на голову свалилась, и любишь его. А по факту – ты для него никто, – Маринка пожала плечами. – Все правильно сделала. Хотя жаль, конечно, что вот так все получилось. Но то, что он тебя не любит, это однозначно. Я когда звонила тебе, ты всегда такая… какая-то невеселая что ли. Что не спросишь, все у тебя нормально. А голос всегда грустный. Женщины всегда чувствуют, когда их не любят. Давай, налито уже.

Подруги уже выпили прилично, и Риту немного попустило от спиртного. Внутри все успокоилось, и она уже заплетающимся языком договаривали подробности:

– Марин, ты знаешь… Это, конечно, личное все. Но он и правда вроде бы и хорошо ко мне относился. Но знаешь, как то не так что ли… И друзья его… тоже… Вроде никто плохого слова не сказал, а как будто на лице непонятки читались, типа, «кто это вообще такая?». Этот Дима, лучший друг его, придет к нам, вроде со мной уже хорошо общается, по-дружески, готовку хвалит, а сам уходит, а на лице немой вопрос… типа – «девушка, а вам не пора домой, вы тут как-то нам всем мешаете». У них, вообще, большая компашка, действительно, дружат между собой, переписываются, собираются постоянно. Но я всегда у них, как чужая…

– Значит, им виднее со стороны! Вот они и в непонятках. Значит, он с этой Верой по-другому себя вел. Вот они и удивляются. А, может, там, и правда, к свадьбе все шло, не узнавала?

– Не, он никогда за нее не говорил. Я когда уже по пути сюда в поезде ее упомянула, его аж попутало. Видно было, что он очень удивился, что я вообще про нее знаю. Даже знаешь, обидно было… Я думала, он сразу скажет: «Ну что ты, она давно в прошлом!». А он, нет, только замолчал.

– Слушай, Рит, но то, что вы там в этом эксперименте были – это одно, а реальная жизнь, вот она, – Маринка взмахнула руками. – Его тоже можно понять.

– Да, я понимаю… Только хреново мне, Марин.

– Выпей, вон, налито, полегчает.

– Муторно. Я была уверена, что мы вместе на всю жизнь, а сейчас даже не знаю, что делать.

– Рит …

– Я уже детей хочу… давно… Думала у нас с ним получится… хотя, что получится, если секс раз в месяц…

– Во как? – Маринка резко встряла в разговор. – Подтверждаешь мою теорию, значит.

– Какую еще теорию?

– Такую. Я всегда говорю, если секс вдруг исчезает, причина одна – «здравствуй, любовница, здравствуй, последующий развод!».

– Ну…

– Че ты «нукаешь»? Это закон, Рит. Постель она скрепляет, она, как цемент между кирпичами. Нет цемента – нет дома. И не надо «нукать». «Нукала» мне тут одна. Помнишь, Наташка, из параллельного потока, ну такая худая, вечно в одних и тех же джинсах голубых ходила? Мы же с ней работали вместе. Как-то стала мне жаловаться, с мужем чет не то, вроде в командировки зачастил, на телефон не отвечает постоянно. Я сразу спрашиваю: «Как у вас со всеми там интимными делами?», неудобно вообще, она мне не очень-то такая великая подруга, но раз она решила поделиться семейными проблемами, я спросила.

– И че?

– Да начала мяться, «ой, да при чем здесь это, просто, он сейчас занят слишком». Я опять спрашиваю: «Так, с сексом-то у вас что? Как у вас с этим делом?», она че-то опять мнется, я в третий раз спрашиваю: «Когда секс был в последний раз?». Короче, выяснилось, что давно, когда-то был, уже не помнит, после дождичка в четверг. Ну, ясен пень, любовница.

– Так и че?

– Ни че. Развелись уже давно. Она вроде как опять замуж вышла, давно не видела ее. Надо набрать, кстати.

– Ну не знаю, как там твоя теория, но у нас как-то все вяло было. Сначала, когда я приехала, там вообще… – Рита закатила глаза к потолку. – Маринка, вообще, я летала! Все проблемы исчезли, воспоминания тоже. А потом чет… как-то все притихло… А-а, как-то друг их общий приехал, – Рита оживилась, вспомнив историю. – Такой у них там, в авторитете. Приехал, короче, этот Юра по делам и к нам зачастил. А он, когда меня первый раз увидел, прямо такой весь расплылся… ну поняла? Видно было, что я ему понравилась, мы в кабаке познакомились, там вся их компашка собралась. А я еще расфуфырилась, нормально так выглядела. Волосы только перекрасила. Он меня, как увидел, весь такой обомлел. «Риточка, Риточка…». А Макс, естественно, увидел, что тот обратил на меня внимание, всего конечно, перекособочило, но зато сразу секс начался, как вначале, – Рита усмехнулась. – Короче, пока этот Юра не уехал, у нас медовый месяц был.

Маринка весело засмеялась:

– А че ты тогда парилась? Юрца вызывай почаще, пусть еще по делам приезжает. На тебя попялится с вожделением, и у вас, хлоп, и опять медовый месяц! Сука… как виагра…

Уже прилично подвыпившие подруги развеселились, посмеялись от души, и Маринка, затянувшись сигаретой, вдруг серьезно добавила:

– Я тоже это все проходила.

– Ты… – покосилась на подругу Рита

– Ага, че думаешь, такая умная. Не кайф, вообще, вспоминать…

– А ты не рассказывала… Недавно что ли?

– Нет, давно уже. Ты здесь еще была. Да там ничего такого… просто… Завис мой в интернете. Как-то раз. А я, вообще, тогда еще по всем этим сайтам сама не лазила, Катька маленькая, стирка, уборка, не до компьютера. А Сашка мой че-то засел. Я раз глянула, другой, третий, короче, весь там… типа «с друзьями важные дела решаю».

Маринка нервно хмыкнула, покрутила в пальцах невидимые крошки и продолжила:

– … А мы с ним… ну он у меня, вообще, без секса никак. У нас с этим делом нормально. Он по выходным, вообще, с меня не слазит. Короче, я чет на кухне ковыряюсь, а он в инете. И чет, не зовет меня и не зовет, как обычно. Я уже все дела переделала, уже как-то вроде по плану секс у нас должен быть, вроде, как уже пора… короче, я уже сама к нему полезла, – Маринку передернуло, она поменяла позу и скривилась. – А он такой, знаешь, говорит, что-то вроде, «ой, я тут занят очень, давай потом». Он, типа, такой тут крутой… типа дела… Ну я пошла, сижу, книжку читаю. Еще и подумала тогда, чет у нас как-то давно ничего не было. Короче. Сижу, книжечку почитываю, звонит мне Любка, ну помнишь…

– Поняла, ну?

– И такая рассказывает… Наши же мужья в одном классе учились. И типа сливает мне такую фигню, что там какая-то их одноклассница развелась с мужем, собирается возвращаться из столицы в родные края, и типа нашим там вроде пописывать начала. Любка мне говорит, вроде слышала, что та моему нравилась в школе еще, и, вроде как, он ей тоже. И Любка мне говорит, смотри, типа, там за своим, слыхала, переписываются они там.

Маринка замолчала, взяла пустую бутылку, внимательно посмотрела внутрь, словно изучая донышко, потом поставила бутылку на пол и недовольно продолжила:

– Блин, Рита… Я как услышала всю эту хрень…

Рита сразу представила реакцию Маринки на такое сообщение старой приятельницы. Подруга являлась человеком крайне спокойным, которого практически невозможно было вывести из себя. Но если ее доводили, в ней просыпалась ее мама, тетя Алла – жуткая скандалистка и истеричка. Конечно, Рита, будучи подругой Марины и человеком, вхожем в дом подруги, выказывала всяческое уважение тете Алле и всегда чинно и благородно вела себя при ней, но характерец у мамы подруги, конечно, был еще тот. Маринке тоже доставалось, но надо было отдать должное тете Алле – дочку она обожала. Как бы она ее не костерила, всегда приходила на выручку, и для дочери делал все. У нее просто светилась на лбу надпись – «Вы все дураки, и только моя дорогая и любимая доченька лучше всех». Маринка была похожа на папу и внешне, и по характеру, и только в минуты гнева она превращалась в свою мать.

Рита молча слушала продолжение семейной истории. Замечалось, что до сих пор старый эпизод не вышел у Маринки из головы и вызывает даже сейчас бурю эмоций.

– … Короче. Захожу в комнату. Сидит, ***дь, лыбится. В компьютер, само собой. Не мне, конечно. Я же уже не нужна. Там же одноклассница, ***дь, в мониторе. Короче, Рита. Я туда лупанула и сразу рожу ее на фото увидела и пару сообщений. Не помню точно, дословно. Но тема понятная, она ему типа пишет, что скоро приедет. А он типа, ей отвечает: «Ой, конечно, жду не дождусь, пойдем, погуляем…». Ну и всякое такое. Рита, я короче, не знаю, что со мной было… Катьку напугала тогда так… Как вспомню… Она спала уже, и тут от криков моих проснулась, вышла, ей лет пять было тогда. Как расплакалась… Я только тогда очнулась. Блин, стыдно перед дитем до сих пор. Потом на следующий день спрашивает, еще так жалобно: «Мама, зачем ты папу била, ему же больно?». Кошмар. Я сначала начала дурить ее, что вроде ей приснилось все, но она ни в какую… Ну я сказала, что мы так игрались. Поверила. Короче, не очень было. Так что отсутствие секса – первый признак хрен знает чего. Но явно – ничего хорошего.

– М-да, я не знала эту историю…

– Да че знать-то, только противно до сих пор, как вспомню. Вроде дело выеденного яйца не стоило, но почему-то до сих пор, когда вспоминаю, аж переворачивает. Еще, знаешь, противно так, я к мужу родному сама лезу, вся такая сэксуальная, – подруга печально усмехнулась, – а он, ***дь, важный такой. Там баба другая, интересная, а я уже вроде все… примелькалась, надоела. И ты, короче, за своим Максом не тоскуй. Не нужна ты ему, извини уж, да ты и сама все поняла. Сны снами, а тут ты ему не нужна. Найдем тебе классного парня, с регулярным сексом, – и Маринка весело подмигнула.

– Да… – улыбнулась Рита, – не думала о такой взаимосвязи…

– Прямая взаимосвязь.

– Я сегодня зашла в квартиру свою… Так ждала этого, давно дома не была, а мне сразу хреново стало, опять все это перед глазами. Первый раз в жизни подумала, что квартиру надо продать… другую, чтобы купить…

– Не дури, Рит. Здесь не в квартире дело. Может, этот Всеволод еще чего придумает, ты переедешь, а он тебя с другой квартиры еще куда-нибудь переместит на месяцок… ну это я так, для примера. Ты что будешь каждый месяц хаты продавать? Сейчас аферюг всяких полно, без крыши хочешь остаться? – Маринка, осмотрелась по сторонам. – Блин, и некого в магазин за водкой послать… Короче, давай, подумай, может, просто косметический ремонт сделаешь? Обои там новенькие подбери, мебель переставь. Сашку попросим, он пару ребят даст в помощь. Подвигают тебе там все, что надо. Подумай, короче, на досуге. Обновишь там все, и воспоминания не будут мучить. Сашка, сейчас мой хорошо раскрутился, тьфу-тьфу, вот дачу достроили даже, все руки не доходили, да денег не было.

– Нормальная идейка, мне же Всеволод подкинул деньжат. Слушай, Маринка, а я к тебе даже без подарков… Извини… я сегодня не собиралась…

– Да пошла ты на *** со своими подарками, – отмахнулась, смеясь, подруга. – Я тебя сто лет не видела. Так рада тебе… Ты даже не представляешь! Давай, завтра погуляем? А вечерком ко мне туда, я же выпила, я теперь за рулем… потом на дачу ко мне – посмотришь, что мы там настроили. Хотя че я парюсь! Тачку вызовем – тут же рукой подать!

* * *

Веселые, довольные и немного уставшие подруги расплатились с водителем такси, обменялись искрометными шутками, и Маринка махнула рукой:

– Проходи! Будь, как дома!

– Ой, классно как…

– Правда?

– Класс! И деревья не вырубили?

– Не, а зачем, глянь, как уютно!

– Марин… мне здесь нравится… Я просто сейчас начну тебе завидовать!

– Да пожалуйста! Правда, нравится?

– Хорошо здесь у тебя. Вроде все по-простому… но очень хорошо.

– По-сложному не получилось, Рит. Бабки. Бабки, бабки, бабки… – и Марина закричала внутрь дома, стоя на крыльце. – Хозяин! Выходи, здоровкаться будем!

Муж Марины, Саша, в замазанном краской рабочем прикиде, поприветствовал подруг. Спустя время они все сели за стол и беседовали ни о чем. Все острые темы уже были обсуждены подругами и они просто наслаждались общением.

– Сашка, другой стал твой… поправился. Какой-то серьезный. Как будто впервые его увидела…

– Ну да. Есть такое, – засмеялась Марина, глядя издали на мужа. – А помнишь, как меня мама отговаривала за него замуж выходить? Ой, что было… А хорошо ведь живем. И ты будешь жить хорошо, Рит, – она подмигнула подруге. – О, с соседом тебя сейчас познакомлю. Анатолий Михалыч!! – закричала она кому-то в сторону, и Рита услышала в ответ мужской голос где-то за забором дачи подруги.– Идите к нам! Бухаем!! Явка обязательна! Наряд можно повседневный! Ща тебя с соседом познакомлю, – она опять подмигнула. – Ха-лас-той! Между прочим. Шучу я, Рит. Он тебе по возрасту не подходит. Хотя, как знать.

Рита увидела выходящего откуда-то из-за кустов мужчину лет пятидесяти, в запачканной рубашке и неизвестными ей огородными принадлежностями в руке.

– День добрый, а что за повод? – поздоровался сосед.

– Подруга приехала! Между прочим, издалека! И, между прочим, свободная белая женщина! Так что давайте к столу, будем наслаждаться общением! – подвыпившая Маринка радовалась исключительно всем вокруг.


– Ну что? А сосед тебе как наш? – уже поздно вечером спросила подруга.

– Нормальный мужик, компанейский.

– Видела у него с рукой что?

– Да видела, а что?

– Да вроде, какая-то травма у него была, соседка рассказывала, с работы ушел, бухать начал. Говорят, жена ушла сразу. К другому. Вроде давно уже живет один. Может, присмотришься к нему?

– Марин… ну что ж теперь на каждого буду присматриваться… Мне пока ни до кого, приду в себя, буду по сторонам глазеть, а пока… Вон опять, пока у меня дома были – опять не по себе, зашла в квартиру, и сразу так… Башка кружится, сердце дергает, прям тошно… Но тебе – спасибо! С дизайном супер придумала!

– О-о, когда воплотишь мои задумки в жизнь, еще большее спасибо скажешь! Я тут пока дачу обустраивала, знаешь, сколько всего придумала! Готовый дизайнер! Квартирку свою не узнаешь. И в твой бюджет уложились! Давай позвоним твоему могущественному и богатому Всеволоду, поблагодарим?

– В другой раз, – усмехнулась, улыбаясь, Рита.

– Слушай, ты, может, у меня поживешь? А, в принципе, у тебя нет другого выхода. Сейчас мастера начнут работы делать, у тебя там срач постоянный будет. А? Давай, у нас пока? И с бухгалтерией мне поможешь заодно. Я тебе денежку дам. Давай?

– Давай, не откажусь. Тут вообще у тебя рай. Спасибо, Марин.

– Наговори-имся… А про соседа подумай, пока ты тут, построй ему глазки, – подруга сощурилась.

– Да он-то нормальный. Но… Глазки я-то построю, а потом что? Он не в моем вкусе.

– Зато дом со мной по соседству! А это, между прочим, очень большой плюс! Прикинь, будем рядом жить? Да и он – неплохой дядька, староват для тебя, правда, ну ничего. А как ты хотела со мной по соседству поселиться? – улыбалась подруга.

– Марин, перспектива классная, только с ним же спать надо будет… а не просто – «мы вас выбрали, вы нам подходите, будем с соседями дружить».

– Ну это да… Ладно, шутки-шутки.

Начало июня на Маринкиной даче было прекрасным: кристально чистый воздух, уютная деревянная беседка и красивое голубое небо. «Хорошо здесь. Маринка – просто молодец, а, может, у меня будет также. Когда-нибудь».

* * *

Рита занялась ремонтом в квартире. Сначала, распланировав кучу изменений в интерьере, покупку новой мебели и небольшой ремонт, после столкновения с реальными работами и строителями в квартире, ее бодрое и восторженное настроение по этому поводу понемногу улетучилось.

– Марин, я уже половину дел вычеркнула из списка, – подруги беседовали все в той же беседке. – Слушай, даже не предполагала, что это так сложно.

– Угу, – закивала Марина.

– Балкон застеклю, и, пожалуй, пока хватит, с новыми обоями и так все преобразилось. Диван еще привезут, потом переставлю все, выкину ненужное. Ой, короче говоря, еще дел много.

– Так потом какая красота будет! – радостно поддержала планы на ремонт подруга. – Хоромы отгрохаешь, и «до свиданья прошлые воспоминания, привет, новая жизнь!»

– Марин…

– Че такое? Че скисла? – обеспокоенно глянула подруга.

– Слушай… Даже не позвонил ни разу… Я сначала хорохорилась, приехала, вас всех повидала, и мне казалось… Да нет… Я просто была уверена, что он позвонит… напишет… и даже приедет. Почему-то все равно думала, что я ему дороже, чем какая-то Вера… Каждый день смотрю в телефон… а там пусто… – Рита заплакала.

– Ну чего ты… – протянула печально Маринка. – Ну потерпи, а как ты хотела… такая история с ним.

– Марин… – уже, громко всхлипывая, плакала Рита, и сквозь слезы пыталась пожаловаться: – Я вчера всю ночь прорыдала…

– Ну ты чего, Рит…

– Да ничего… Я на страницу к ней зашла… Раньше даже не смотрела…

– И что там? – обеспокоенно спросила Марина.

– Она там написала у себя на странице… ну там много всяких надписей… Короче, смысл такой, что «как хорошо, что прошлое возвращается…», ну только очень красиво написано, и еще что-то про дороги, которые, казалось, вели ее в новое, а новое оказалось прошлым, и она теперь счастлива…

– О, началось… – Маринка подвинулась и вздохнула. – Ну это, конечно, наше бабское качество – наблюдать за соперницами. Чего ты вообще на ее страницу полезла? …Хотя… Понятно чего. Не можем мы, бабы, не сравнивать себя с бывшими. Я сама такая. Раньше все время поглядывала за Сашкиной этой, с которой он раньше тусил, до меня. Мало ли, че там у нее, все время казалось, что она вот-вот явится. Ну мало ли, чего там эта Вера понаписала.

– Марин, – Рита уже плакала, не переставая, – она фотографию Макса выложила…

– Ого. Быстренько они… И че там на фото?

– Ну там… на одной он с друзьями просто, а на другой – они на каком-то пикнике, мангал там рядом, и они там стоят…

– Вдвоем?

– Нет, вроде как все вместе… но что-то это «все вместе» стало повторяться. Тогда в парке… вместо того, чтобы дома быть, он в парке. И тоже – «да мы тут, все вместе».

– Может, просто они рядом оказались? Ты же говоришь, они из одной компании?

– Ага. Только у нее на странице фотки только, где она одна были, ни одной с кем-то… А тут… сразу две фотки.

– Ну, похоже на то…

– Я когда увидела… Ой, лучше бы не смотрела… Сама жду, что он позвонит, а тут дай думаю, гляну… Глянула…

– А у него что?

– Ну у него все также. Он же знает, что я на его страницу захожу. Я думаю, он не будет так внаглую, спустя месяц, фотки с другой выкладывать и статусы писать.

– Ты, короче, посмотрела, и..?

– И? И рыдала всю ночь. Так плохо было, не ожидала все равно. Вроде знала все про них. Получается, он со мной жил, а про нее думал, – Рита опять расплакалась.

– Слушай, давай налью чего-нибудь? Винцо есть, коньяк. Я не буду – мне завтра кататься, а ты выпей, успокоиться тебе нужно.

– Я всю ночь успокаивалась… Запаслась уже винцом… не помогает. Только еще хуже, башка сегодня раскалывается и не варит вообще.

– Ну терпи, мать… Ремонт сделаешь, может, полегче станет.

Марина не знала, чем может помочь подруге, ситуации такого свойства вылечивались только временем, и то не всегда. Она смотрела на плачущую подругу, и у самой подкатывали слезы.


Ремонт не спасал. И новая мебель тоже. Казалось, что с организма стали уходить силы, как тогда, в том серо-синем космическом пространстве. Постоянно в голове крутился Макс, все мысли о нем приводили теперь к постоянной ноющей боли внутри. Рита, попыталась начать поиски работы, но заботливая Марина отговорила: «Без копейки не останешься, будешь мне помогать, вон, у Сашки моего сейчас много дел. Будешь помогать. Больше, все равно, не заработаешь. Никуда ездить не надо, работа на дому, я рядом. Приходи в себя. Как ты, вообще, на работу собралась? Вся депрессивная. Иди, вон, с дядей Толей погуляй, ему все равно нечего делать».

На работу идти, действительно, не хотелось. Да и совместная деятельность с подругой не портила их отношений, а наоборот, сообща у них получалось все быстро и четко. Во всяком случае, пока. Рита только радовалось такому своевременному предложению подруги. Маринка даже сама по себе, только своим присутствием, уже действовала на нее успокаивающе – милый, добрый и приятный человек. Муж Саша тоже замечательно чувствовал себя в этом тандеме, и они прекрасно сосуществовали.


– Марин, я пока у тебя буду, ну его – этот ремонт, основное сделала, в квартире порядок, не хочу ничего. Да и домой не хочу. Как ни приеду – тоска накрывает. Пока с вами – вроде ничего, а дома… Дома вообще не могу. Ты уж потерпи…

– Да я тебе сразу сказала, живи, сколько надо. Ты чего, мать? Забыла, как всегда выручали друг друга? – подмигнула подруга. – Помнишь, как я твою новую куртку прожгла сигаретой, – улыбнулась Марина. – Я даже тогда маме рассказала, и денег у нее выпросила тебе отдать, хоть половину, а ты мне даже слова не сказала. Ну, почти не сказала… – подруги засмеялись, вспомнив реакцию Риты. – Ладно, прекращай ныть! Да мне с тобой еще и легче в сто раз, и готовишь ты суперски! Молодец! Семейная жизнь не прошла даром, – подытожила Марина.

– Спасибо вам с Сашкой. Ты знаешь… а я уже бояться начинаю… Мне что-то не по себе там, в моей квартире. Может, опять что-то наш великий и могучий задумал? Вдруг я ему нужна, он же говорил – огромные деньги вбухал в меня.

– А ты знаешь, я тоже об этом думала… – вдруг подтвердила Марина догадки подруги. – Так бы он тебе кругленькую сумму бы и отстегнул просто так. Нашел бы куда деть. И раз позвал, значит, ты ему нужна там. А ты денежки-то взяла, а ему не позвонила. Обидеться мог… Непростой человек-то, ты не забывай. Я тебе не хотела говорить, но тоже об этом думала. Да и, вообще, вот это все твое переселение непонятно куда, оно что, так безболезненно проходит? Как это все происходит? А как это на здоровье сказывается? Может, и Макс твой такой вялый был, потому что там побывал, вот и секс ему даже не нужен был поэтому, а он молодой-то парень как бы. Как бы так…

– Ой, блин… Я тоже думаю о том же. Слушай, а может, у меня в квартире, что-то такое находится, о чем я не знаю? Все с нее началось… Может, приборы какие?

– А ты ничего не заметила у себя? …Хотя, что ты там заметишь. Этот чародей твой, по твоим словам, все, что хочешь, сделает. У тети Маши расставил там приборы, та и не заметила, а тебя сквозь стену облучают. Или еще куда прикрутил. На дереве под балконом…

– Да у меня под балконом нет деревьев.

– Да я для примера! Не цепляйся! Я про то, что мы с тобой его поступки не просчитаем, но мужик он непростой, и ты ему нужна. Может, опять какие новые опыты решил проводить. Еще куда-нибудь отправит тебя…

– Ой, Марин, мне аж плохо от этих рассказов…

– Да понятно, ну нужно же… Короче, живи у меня, и точка! Все! А там посмотрим, не езди пока к себе, неизвестно че там, раз тебе там так плохо. Там уже у тебя красота – жить можно. Так что успокойся, и сиди здесь со мной!

* * *

«Совсем не могу в одиночестве находиться, пока рядом кто-то – вроде ничего, а как одна, начинается…». Рита опять почувствовала недомогание, похожее на тошнотворное состояние из прошлой сине-серой жизни. Она попыталась справиться, но ей становилось все хуже. «Блин, и Маринка уехала. Как не вовремя». В висках вдруг резко запульсировало, руки стали неметь. «Надо что-то делать… – собралась Рита с мыслями, зашумело в ушах. – …Неужели перемещает? И правда, что-то слишком похожие ощущения». Рита заметалась, она не могла справиться с нахлынувшим страхом. «Надо с кем-то сейчас быть рядом… Нужна помощь… Мама… далеко сейчас… да и не хочу пугать ее… Маринке позвонить! Еще недалеко отъехали…». Она уже пошла к телефону, как почувствовала, что сильно закружилась голова, перед ней замелькало все вокруг. «Блин, точно перемещают!». Телефон лежал далеко – в доме на кухне. «Не дойду…», – под ногами уже отчетливо дрожала земля, и Рита не могла сделать ни шагу, а только стояла, вцепившись в ствол молодого дерева. «Что делать…», – перед глазами все плыло, а в голове стало шуметь еще сильнее.

– Анатолий Михайлович! …Анатолий Михайлович!! – она попыталась позвать соседа. – Анатолий…

– Что там? – громко отозвался мужчина.

– Мне помощь нужна! – из последних сил постаралась крикнуть Рита.

– Бегу! Что случилось?

– Мне что-то нехорошо… не знаю… что делать…

– Так, стой здесь! – прозвучало командным голосом, в голове уже так плыло, что Рита только краем глаза видела мелькавший контур мужчины.

Кое-как у них получилось усадить Риту в машину, через несколько секунд они уже мчались по дороге, а ей становилось все хуже.

– Анатолий… Маринке… позвонить… позвоните…

– Терпи, сейчас доедем уже, врачи разберутся, а не твоя Маринка.

Сквозь пелену Рита уже видела суетящихся врачей вокруг и соседа – Анатолия Михайловича. Она что-то отвечала на вопросы докторов, тяжелое состояние не уходило, и она уже практически ничего не соображала. Следующий кабинет, болтовня вокруг. Ее опять куда-то уложили и задавали совсем рядом низким женским голосом очередные вопросы.

– А раньше бывали такие головокружения?

– Да… бывали…

– Как давно?

– Да последние два года… – сквозь пелену Рита еле разглядела круглое лицо пожилой женщины в белом халате.

– К врачам обращались?

– Не…

Врачиха недовольно охнула, потом куда-то вышла, опять зашла, что-то спросила и снова вышла. В кабинет заглянул Анатолий Михайлович.

– Рита, ты как?

– Да не знаю… вроде лучше…

– Давай, держись там, Маринка твоя уже едет! Я позвонил.

– Спасибо, – ей показалось, что после упоминания имени подруги стало как будто легче.

– А вы зачем сюда зашли?? – грозно зашумела вошедшая женщина-доктор на Маринкиного соседа, потом закрыла дверь и обратилась к Рите: – Это ваш муж?

– Не-е… сосед… мне плохо стало… я позвала…

– Дорогуша, но, судя по анализам, у вас беременность. Вас нужно осмотреть. Сможете, сами дойти? Это буквально в соседнем коридоре, я сейчас отнесу ваши анализы.

– Что… беременность… Я, что…

– По анализам – да, ну это вам уже к другому врачу. Дойдете сами? – она выглянула в коридор и обратилась к Анатолию Михайловичу: – Поможете девушке? По коридору направо, в девятый кабинет.

Сосед Маринки заботливо вел Риту по коридору.

– Подождите, Анатолий Михайлович… А… Марина уже едет? Да? Вы ей позвонили?

– Да, едет.

– А-а… А знаете, что мне врач сказала?

– Что?

– Что я беременна.

– О! О, дела… – удивился мужчина, приподняв брови. – А, ну… это ваши эти бабские дела… Я в них не разбираюсь… Пойдем, чего ты встала? Врач сказала в девятый кабинет.

– А… а… ну да … пойдемте…

В голове сразу прояснилось, страх и паника отступили, состояние сразу улучшилось. «Беременность… я..? Как это может… ну да… Неужели я теперь… Мама… Мама вот обрадуется… Неужели.. Где там Маринка… Обалдеет вообще… Макс… Это тогда, перед отъездом… перед этим мы… не помню… Да какая разница… Понятно, что Макс…»


– Да, беременность. Недель восемь. Сейчас УЗИ сделаем, скажу точнее. Одевайтесь.

Они уже выходили под руку с Анатолием Михайловичем, как Рита увидела бегущую к ней Маринку.

– Ну что там? Разобрались? Тебя что – домой отпустили?

– Марин… Я – беременная…

– Беременная??.. Ритка… Да ты что!? … Ритка… Это уже точно?

Та только счастливо кивала в ответ.

– Ритка… Ритка!! …Это от твоего Макса, что ли получается… Ритка…

– Марин, – девушки обнимались и плакали. – Я теперь, как ты… как ты буду… как мама… А я боялась, тогда муж говорил… и я тоже думала, что бездетная…

– Ой, поехали быстрее, я сегодня нажрусь! Вот это новости!


Тем же вечером радостная компания отмечала счастливое событие. Отмечали с размахом. Маринка напилась так, что вообще не стояла на ногах. А Рита пока еще ничего не понимала.

– Марин… а мне нужно сказать Максу? – шепнула она за столом подруге.

– Ри-и-тка, да какой… Ты маме уже сказала..? Не…не говори… я сейчас сама тете Гале все расскажу… Хочу быть первой… Ты скажи, ты меня в крестные возьмешь..? – Марина уже еле разговаривала.

Рита поняла, что сегодня не получится получить дельный совет от подруги, и молчала – самая трезвая и самая счастливая за этим столом. Выручивший ее сосед сидел тут же, и они разговорились. Рита долго благодарила мужчину за помощь, потом он спросил у нее про мужа, и она, вся на эмоциях от необычайной новости, рассказала ему нехитрую историю своего приезда домой. Рита, действительно, была ему очень благодарна и с удовольствием болтала с ним обо всем на свете. Новое счастье. В этот особенный день она любила всех вокруг без исключения.

На следующий день Маринка пролежала в горизонтальном положении. Рита весь день просидела возле нее, они изредка обменивались парой фраз, и советоваться по важному вопросу было неуместно, подруге явно нездоровилось. Но на следующий день Рита не выдержала:

– Марин, да я че хочу спросить… Максу же надо сказать.

– Зачем?

– Ну как… это же такая… такое событие. Это же у нас… у нас с ним.

– Рит, ты сама решай. Конечно, это ваше событие, – Марина пожала плечами. – Все понятно, он отец, у него будет ребенок. Но, я не знаю. Не знаю… Сама решай.

– Нужно сообщить ему, я думаю.

– Сообщи. А зачем тогда советуешься?

– Но я не знаю, как лучше…

– Рит, я не знаю. Честно. Это такое дело интимное и только вас двоих касающееся. Считаешь нужным – набери.

– Но… а как он воспримет..?

– А я откуда знаю? Рит. Ты ему не нужна, ты это уже поняла давно. Он не то, что не приехал, он даже не позвонил тебе ни разу. Что ты ему скажешь? Не знаю… Ты если не нужна… Сама говорила, уже фотки видела у этой… как ее… Если он сейчас с ней… Он, вообще, в другом городе… Ну пришлет тебе денег пару раз…

– Ну как… Это же наш с ним… Я не про деньги…

Тут Рита вспомнила и про деньги тоже. Сумма, которую ей дал Всеволод, уже почти полностью была потрачена на ремонт. Она нахмурилась.

– Марин… а я ремонт затеяла… У меня же ни денег… Как я буду…

– То, что ремонт сделала и мебель купила – это молодец. И не надо по этому поводу печалиться. Ребенок должен в комфорте и чистоте расти. Как раз получилось. С деньгами поможем. Разберемся. У тебя еще родители есть – не забывай – помогут. Не волнуйся, короче. А может, надо этому Всеволоду позвонить? Давай его теперь на бабки крутить, пусть еще присылает, – засмеялась Марина.

– Ага… – Рита вспомнила разговор, и как «некие серьезные» люди хотели разжиться у Всеволода капиталом, и что он им на это ответил.

– А про Макса сама думай. Вообще не знаю.

– Я все-таки позвоню…

Рита открыла телефон, руки не слушались и ходили ходуном. Марина заметила:

– Дай сюда. Так не пойдет. Соберись. Решила звонить – звони.

Почему-то звонить расхотелось. Рита прохаживалась по аккуратной дорожке Маринкиной дачи и прокручивала в сотый раз предстоящий разговор с Максом.

– Марин! – крикнула она подруге, занимающейся домашними делами в доме.

– Что?

– А если он подумает, что это не его ребенок..? Я же уехала… Вдруг не поверит?

– А я тебе про что? Не захочет – не поверит. Если ты не нужна ему – и ребенок тоже не нужен. Это взаимосвязь. Не всегда, конечно…

Рита еще походила туда-сюда, и решила зайти на страничку той самой Веры. «Посмотрю, что там… и уже решу окончательно…». Буквально через несколько секунд, Марина, что-то готовя у плиты, услышала рыдающий зов подруги на помощь.

– Что? Что случилось? Где ты есть? – плачущая взахлеб Рита, повернула к ней ноутбук.

На странице Макса красовалась фотография, на которой он стоял, обнимая темноволосую девушку.

– Ну что ты опять полезла туда… – Марина успокаивала рыдающую в голос подругу. – Если решила сообщать, звони… Ну что ты будешь делать… Рит… Ну не нужна ты ему… Ну что сделать, – у Марины дрогнул голос и глаза наполнились слезами, всхлипывая, она гладила подругу по голове. – Тебе нельзя сейчас так волноваться. Рит… Ну, давай, уже о малыше думай… Кошмар этот…

– Он никогда не выкладывал фотки… со мной которые… никогда… Он, вообще, не любил фотки выкладывать… У него только старые там были…

– С тобой не выкладывал. А с ней выложил. А эта сказала ему: «Хочу быть с тобой и на твоей странице тоже!», и он выложил. Ты молчала, а эта не молчит. Вот он и выложил. Все, успокаивайся, давай. Я сама с тобой уже с ума скоро сойду. Рит, нам ехать надо, как я тебя теперь одну оставлю?

Подруга двинулась к дому соседа.

– Анатолий Михайлович, присмотрите за Ритой? Нам надо уехать по делам, а она там расквасилась. Ну, знаете, эти беременные такие странные. Вспомнила там чего-то… – услышала Рита разговор соседей.

– Не волнуйся, присмотрю!

– И ночевать ее к себе заберите, чтобы она одна не оставалась, мы в квартире останемся скорее всего. Хорошо?

– Хорошо!

– Так, давай, Маргарита, успокаивайся, и шагом марш к Анатолию Михайловичу. Не могу, правда, сейчас с тобой побыть. И переночуешь у него, он тебя не съест. Нужна ты ему. Чтоб была под присмотром, поняла?

Рита, вытирая опухшие от слез глаза, послушно кивнула. Находиться одной ей, действительно, сейчас не хотелось.

– Рит, и давай уже решим окончательно. Давай без страничек Макса и его новых девушек. Сообщать не будешь?

Рита помахала головой:

– Не буду.

– Вот и решили. И все, давай, теперь думать только о малыше, окей? Или о малышке.

Подруги обнялись. Марина, спустя несколько минут, уже выезжала со двора дачи, а Рита послушно топала к Анатолию Михайловичу.

– Добрый день. Я к вам.

– Проходи, Риточка, сейчас блинчики с тобой напечем.

– Ага. Давайте, – шмыгнула она носом утвердительно.

* * *

– Че, уснула Ксюшка?

– Да почти, Толя укладывает.

– Садись, пока чаю попьем.

– А есть че покрепче?

– Ты чего это?– удивилась Маринка. – Сейчас найдем!

– Да при Толике не хочу пить, будет ругаться, – улыбнулась Рита. – Ругается, говорит, вдруг Ксюшу уронишь. Я ему толкую, что я так вообще никогда не напивалась, чтобы дочь уронить, а он все равно… Артист. Слушаю его и чувствую себя алкоголичкой. Рюмочку мне налей, устала чего-то сегодня.

– Слушай, в надежные руки попала ты, Ритка, – улыбалась в ответ Марина. – А сам ведь раньше нормально закладывал.

– Да ну?

– Ага, я тебе не стала говорить, но он частенько бухой был. А сейчас, ты смотри – «общество борьбы за трезвость». Он еще не запрещает тебе ко мне в гости ходить, а то вдруг скажет, что спаиваю тебя… – подруги засмеялись.

– Пока нет, но все возможно. Слушай, мама вчера приезжала, а Толик же носится с Ксюшей, с рук не спускает, мама косилась, косилась, а потом уже в машину садится и спрашивает у меня: «Рита, а ты точно от того Максима ребенка родила, что-то этот Анатолий Михайлович подозрительно ее любит как-то, да и схожесть на лицо?»

– Они, правда, похожи. Я этого твоего… не видела, но по фоткам судя, она на него не похожа, мне кажется – на тебя чуток и на твоего отца.

– А сестра Толина тоже спрашивала недавно, типа, «я думала, ты от другого родила, а ты, оказывается, от Толика», – пожала плечами Рита. – Ну что я ей скажу? Я уже говорила, она не поверила.

– Ну, вот видишь, как все хорошо сложилось. А как у вас вообще..? – Марина покосилась с улыбкой, намекая на личные отношения.

– Да никак. Никак. Ксюша только объединяет. А так… ничего нет у нас.

– Ну… а секс и все такое… Секс же… был? – Марина с крайним интересом вопросительно посмотрела на подругу.

– Был. Только… ну короче, все не то… ни ему, ни мне… Все как-то не так пошло…

– Не получилось что ли?

– Да не то чтобы… Короче, нет у нас ничего.

– Ну это плохо.

– Почему плохо? Так, ладим между собой. Он, конечно, в Ксюше души не чает. Она, бывает, со мной никак не успокоится, а с ним сразу. Знаешь, я ему как благодарна. Если бы не он, я не знаю, как бы за этот год справилась. Да ты сама знаешь.

– Ну да. Жалко, конечно, что у вас никак не сложилось. Так и жили бы, вместе Ксению воспитывали – и отец и мать, – печально вздохнула Маринка

– Он и так ей как отец. Даже лучше. Родные отцы не все так к детям относятся, как он к моей Ксюше. Я сама иногда забываю, что они не родные. Да и то, что он ее записал на свое имя, это вообще… Я ему так за это благодарна, что мне никакого секса не надо. Если бы он вот так и относился к нам, можно сто лет еще без всякого секса прожить. Я теперь на все по-другому смотрю…

– Да оно, как не смотри, без любви никак. Ну ладно, поживем-увидим, как говорится. Ну, я очень рада. А Макса так и вспоминаешь? Так и подглядываешь за ними на страничках простора сети?

– Не, давно не смотрела.

– Интересно, че там у них?

– Да когда заходила, ничего нового. Те же фотки висели, старые. Не знаю, мне не до них. Я его не вспоминаю, Марин… Не часто… Не, ну вспоминаю, конечно, но с Ксюшей разве кого вспомнишь, она разве даст, ни секунды покоя.

– Это да.

– Сейчас вот годик исполнился, хоть полегче стало, а то вообще… Что бы я без Толика делала, не знаю… Спасибо ему… Не устаю говорить… Ой, что там у меня??..

Рита сорвалась с места и бегом бросилась к себе. Марина осталась на кухне, подошла к окну, отодвинула занавески и глянула во двор соседского дома. Раздавался громкий плач маленькой Ксюши. Вдруг она увидела выбегающую подругу, которая громко закричала:

– Марина, скорую вызывай!!! Там Толя упал!

* * *

– И чего она сказала?

– Да ничего, говорит: «Живи пока. Вы ему, как родные были. А через полгода вступлю в наследство, дом продам. Поделю поровну, тебя без копейки не оставлю». Пока так сказала. А там не знаю.

– Жалко его. А сколько ему?

– Пятьдесят четыре осенью должно было исполниться.

– Да… еще не старый… могли бы пожить. Да че говорить. Жалко, хороший мужик был, а как вас жалел, – Марина вытирала слезы.

– Ой, Марин… кошмар… жалко его так. Пока скорая приехала, он уже синий весь лежал… Страшно все это… Ходил-ходил человек, а потом раз, упал, и нету его… – Рита развела руками.

– А ты как вообще?

– Да все, как в тумане прошло… Тебе спасибо, Марин. Так помогли…

– Рит… Вот судьба у тебя… Мы вчера с Сашкой разговаривали, он тоже говорит: «У Ритки нашей, то одно, то другое».

– Да нормальная судьба… Я теперь не одна, у меня Ксюша есть. Мы теперь вместе.

– Это да. Она у тебя замечательная. А ты пока тут будешь?

– Да тут пока. Ксюша привыкла. Да и вы тут по соседству, мне подмога. Я пока одна с Ксюшей, боюсь, не справлюсь. Ноет сейчас постоянно, наверное, все понимает… Скучает за ним…

* * *

– Алло, я тебя не слышу!

– Сейчас, Марин, Ксюша телефон выхватывает.

– Че, как обустроились?

– Нормально, ей, правда, пространства не хватает, – улыбнулась Рита. – Там-то было, где разгуляться, целыми днями теперь гуляем, а так все нормально.

– На выходные приедете? Давай, с ночевкой, соскучилась уже за вами. Непривычно без вас. Тут уже новые жильцы приезжали. Пришли знакомиться, расспрашивали все.

– Вроде вот та пара молодая дом купила, которые на черной машине приезжали?

– Ну да, нормальные вроде. Че у тебя с деньгами?

– Да, в порядке. Пока есть.

– На выходные приедете, подкину деньжат вам, и работу заодно тебе. Справишься?

– Ну конечно. Мне без работы теперь никак.

– Слушай, а сестра его за деньги за дом молчит? Помнишь, вроде половину тебе обещала?

– Ничего не говорила.

– Понятно.

* * *

Все потянулось своим чередом. Хлопоты с дочкой, прогулки, игрушки. Рита радовалась каждому дню. Дочь подрастала, уже немного разговаривала, и с каждым днем общаться с ней было все интереснее и интереснее. Да и с деньгами устаканилось. Рита также подрабатывала на дому и разбирала бухгалтерские бумажки по вечерам. Они с подругой также ладили без разногласий и с удовольствием помогали друг другу. Жизнь налаживалась.

Постепенно забылось прошлое, а старое темно-серое пространство уже стерлось из памяти, как давний сон. Со здоровьем тоже наблюдался порядок, хотя следить за ним теперь было некогда – маленькая Ксюша росла таким подвижным ребенком, что Рита по вечерам буквально только касалась подушки и сразу же проваливалась в глубокий сон. Дочка радовала. На выходные ее уже забирали родители и с удовольствием нянчились с внучкой, а периодически она ездила к Маринке. Все изменилось: теперь дача подруги напоминала Рите о прошлом, а ее квартира стала опять родной и любимой. Приезжая теперь к Маринке в гости, становилось не по себе, но постепенно она привыкала. Новые соседи почти сразу же возвели большой дом, как раз посередине участка и загородили весь обзор в бывшее жилище Риты. Картинка вокруг изменилась, и она постепенно приходила в себя. Дочь росла веселой и подвижной. Теперь Рита была не одна. Прогуливаясь с другими мамами таких же маленьких ребятишек, они обсуждали все детские новости, проблемы и заботы, в которые Рита давно уже погрузилась с головой. Еще она обзавелась новыми приятельницами, а у дочери появились новые друзья.

* * *

Маленькая Ксюша капризничала весь вечер. Еле-еле уложив ее спать, почти бесшумно двигаясь по квартире, Рита ожидала приезда Маринки с минуты на минуту. Та должна была привезти новый объем работы, а заодно они обычно допоздна чаевничали, обсуждая свои маленькие новости.

В дверь тихонько постучали. Рита, прикрыв плотнее дверь в комнату, где уже спала дочь, осторожно щелкнула замком, стараясь не шуметь. «Сейчас, сейчас, Марин…», – она чуть слышно прошептала себе под нос. Рита тихонько открыла дверь и не поверила своим глазам – эта была не подруга – перед ней стоял Макс. Она вздрогнула от неожиданности и отпрянула. Макс – живой, невредимый, настоящий, стоял прямо перед ней. Она так удивилась, что сначала не могла сообразить, действительно ли она видит его перед собой. Несколько секунд они смотрели друг на друга. У Макса было какое-то странное выражение лица, он будто застыл и с огромным удивлением смотрел на нее, словно это она постучала в дверь его квартиры, а он совершенно не ожидал увидеть незваную гостью.

– Привет… – прошептала Рита, сразу накрыла слабость, и затрясло изнутри.

– Ритка, это ты?..

– Да я вроде…

– Ритка… – Макс стоял с таким ошалевшим видом, будто действительно не понял, куда попал. – Неужели это ты..? – полушепотом повторял удивленный парень.

Стоя на пороге, Рита уже заметила, как изменился ее бывший мужчина за это время – он чуть поправился, по-другому был подстрижен, она увидела незнакомую одежду на нем.

– Ритка… – также и продолжал произносить одно и то же Макс.

– Да я вроде… А что ты так удивляешься? Ты кого-то другого ожидал увидеть? – девушка уже пришла в себя и даже разговаривала спокойным и уверенным тоном. – Ну проходи… – распахнула она приветственно дверь.

– Ритка…

– Макс, че такое с тобой? – тот так и стоял на пороге. – Проходи, давай, раз приехал…

Макс сделал шаг в прихожую и вдруг практически вцепился в нее мертвой хваткой, от боли она даже ойкнула.

– Макс, да что с тобой? Отпусти.

– Ритка, я вспомнил. Я все вспомнил… Неужели это ты?

– Серьезно? – на самом деле удивилась девушка. – Правда? Ты все вспомнил?

– Ритка… – не отвечая на вопрос, он сгреб ее в охапку и прижал к себе с такой силой, что она услышала, как хрустнуло что-то в спине. – Ритка… – он сжимал ее в объятиях так сильно, что она даже не могла ничего произнести и только издавала какие-то звуки. – Ритка… это ты… – она видела его лицо рядом с собой.

Он разжал руки, схватил ладонями ее лицо и словно стал в нее вглядываться. Рита увидела его глаза – те самые, те самые, давно забытые глаза Макса, и взгляд… У него был взгляд, такой же, как там, в серо-синем космическом корабле, как там, в холле, когда с нетерпением он ожидал ее у двери. Он разглядывал ее с таким восхищением, будто видел перед собой не девушку, а неизведанное чудо природы. Трогал лицо, чуть касаясь, слегка, очень нежно, провел по волосам, будто забыл, что только что сжимал ее в объятия очень сильно. Она словно моментально превратилась в хрустального человека, и он трогал ее только кончиками пальцев, так аккуратно, будто она могла рассыпаться от его прикосновений. Провел по брови, коснулся губ и рассматривал ее, словно видел в первый раз.

– Ритка, я все вспомнил…

– Тише, Макс, Ксюшу разбудишь.

– Ты не одна?

– Я теперь не одна.

– А кто там?

– Макс, я теперь не одна. Там моя дочь – Ксения. Я родила дочь, и теперь я не одна, – спокойно добавил Рита.

– Ты замужем? А муж где? – Макс нахмурился.

– Мужа нет. Он умер.

– Как это?

– Вот так это. Мы не были расписаны, в гражданском браке жили, когда Ксюше был годик, он умер. Мы теперь вдвоем.

– … вдвоем… – повторил медленно Макс ее последнюю фразу.

– А ты как?

– Да я так же…

– Так же – это как?

Макс пожал плечами.

– С Верой? – не выдержала Рита.

– Не, уже нет.

– Поняла. Проходи на кухню.

В дверь постучали. Это была Маринка.

– Рит, я быстро. Я на пять минут… Здравствуйте… – удивленно произнесла она последнее слово. Повернув голову, Марина смотрела на стоящего в прихожей Макса. – … А вы кто… – она недоуменно глянула, развернувшись к подруге.

– Это Макс. Максим, знакомьтесь.

– Очень приятно… Ладно, я поехала… – Марина сунула ей в руки бумаги и с очень удивленным выражением лица прикрыла за собой дверь.

– Это подруга моя. Моя самая лучшая подруга, сейчас очень помогает мне. Вот, работаю, у них, – Рита показала на бумаги в руках.

– Ого… сколько у тебя всего произошло…

– Все хорошее произошло. Дочь у меня теперь есть. Да ты садись…

Рита вроде чувствовала себя спокойно, но внутри все тряслось, и мелкой дрожью ходили ходуном руки. Она вроде произносила правильные слова и выглядела уверенной и спокойной, но пока еще до нее не доходило, что в ее квартире сейчас находится ее Макс, тот самый ее Макс… Рита прошла в ванную комнату, умылась и глянула на себя в зеркало. Открыв дверь, она увидела, что парень так и стоит у дверей, рассеянный и такой же удивленный.

– Макс, садись… Чего ты ходишь?..

Но Макс не присаживался, он будто боялся, что она исчезнет, и просто следовал за ней по пятам, постоянно касаясь ее рукой. То слегка притрагивался к длинной майке, в которой она ходила дома, то касался руки, то рассматривал ее со всех стороны, как будто проверял, нет ли каких либо подозрительных изменений. Выглядело это так необычно, что Рита заулыбалась.

– Макс, ну чего ты ходишь? Садись… Давай, вон, чай, сейчас покушать сделаю тебе, – но тот, казалось, даже не слышал ее слов.

– Рита… Я вообще… я даже не знаю, что сказать… Я вспомнил все, нас там вспомнил. Представляешь… я вообще… Я как вспомнил… сразу на самолет… сразу к тебе…

– Понимаю тебя, – улыбнулась Рита. – Теперь и ты все вспомнил. Я тоже тогда… сразу к тебе.

– Ой, Рита… – Макс, наконец, присел на кухонную табуретку. – Как оно все там… Неужели мы там… Я вспомнил… я вспомнил, как мы исчезли оттуда… Как там…

– Понимаю.

– Рит, я же не помнил ничего. А тут… Я приболел немного. Сначала так… вроде чуток, и на работу ходил. А мне все хуже и хуже, горло разболелось, уже еле говорил, температура поднялась. Мама увидела, к врачу потащила. Те глянули… Ну, короче, чего-то с горлом, осложнение какое-то. Давай в больницу меня укладывать, я ни в какую, а мама там… настояла, короче, лег в больницу. Лежу под капельницей и какие-то видения перед глазами… Я сначала вообще не понял ничего. А потом… на следующий день проснулся… и уже вспомнил все – сразу все.

– Так ты с больницы уехал? – только сейчас Рита услышала, что Макс разговаривает шепотом и хрипит.

– Ну да…

– Ого… А как же ты…

– Да… Представляешь, и адрес твой вспомнил. Сразу же. Помнишь, мы адреса друг другу говорили?

– Помню. Я-то все помню. А как же ты из больницы…

– У меня самолет сегодня, назад. Через несколько часов.

– Так ты… так ты… обратно…

– Да у меня еще, помимо больницы, завтра срочное дело на работе, я не могу подвести людей.

– А…

– Рит, я домой слетаю… и сразу обратно к тебе… Я к тебе, назад. Да?

У Риты затряслись руки, в горле пересохло, и она замолчала. Макс вопросительно посмотрел на нее, подошел ближе и обнял за плечи.

– Рит, я к тебе приеду сразу, как освобожусь. Да?

– …Угу… – она не выдержала, не справилась с нахлынувшими чувствами и заплакала.

– Рит… – Макс обнял ее крепче, и гладил по спине и по волосам. Рита протянула руки и обхватила такое знакомое и любимое тело. Они стояли, обнявшись, и молчали.

– Макс, когда самолет у тебя?

– Через… шесть часов…

– И ты приедешь потом…

– Да, дня… Через неделю, где-то так. Постараюсь раньше. Телефон у тебя тот же?

– Тот же. А ты даже не стал звонить?

– Да я даже не подумал про телефон. А зачем? – засмеялся Макс.

– Понимаю тебя… Я тогда даже к маме не заехала, сразу на вокзал… к тебе…

– Рит… прости меня… но я ничего не помнил. Прости меня.

– Да знаю. «Незнакомая девушка бросилась в объятия, яркая, смелая, мне всегда нравились такие…», – повторила она его давние слова, чуть улыбаясь.

– Да так и было. Если честно, перед тем, как ты приехала, мы как раз с Верой… помирились. И я ждал ее. А тут ты… Я вообще про все забыл. Вера приехала, а мы с ней даже не встретились. Мы с тобой уже на квартиру как раз переехали. И только когда она мне прислала сообщение… Ну обиделась, конечно… Только тогда я про нее вспомнил.

– Так вы переписывались?..

– Да, переписывались.

– Все это время… пока мы жили…

– Да, Рит. Если честно.

– А потом?

– Да что «потом». Ты уехала, мы сразу с ней и сошлись…

– В нашей квартире..?

– Ага.

– А потом, что пошло не так?

– Рит, давай не будем… Не знаю, что пошло не так… Просто все не так, и все.

– Как у вас все просто… И давно расстались?

– Месяца три назад. Не общаемся. Сейчас уже не общаемся вообще, и не переписываемся, – он виновато глянул на Риту. – А ты как? Расскажи про себя? Это твоя дочка? – он показал на фотографии маленькой Ксении, развешанные на холодильнике.

Рита кивнула:

– Потом познакомлю вас.


Время пролетело незаметно. Максу нужно было уезжать. Рита слышала, что вот-вот проснется Ксюша, и на языке постоянно вертелась информация, которую она хотела рассказать Максу. Она с огромным трудом сдерживалась, чтобы не разболтать ему тайну, связывающую их еще сильнее. Макс уже выходил за дверь, и Рита хотела все-таки выдать ему свой секрет, но видя спешащего парня, промолчала. «Не надо вот так по пути… Он еще и так все до конца не осознал… а тут такая новость… Приедет, тогда познакомлю, и все расскажу», – подумала Рита. Прощание было нежным и теплым. Они успели рассказать друг другу многое, ну и многое другое тоже успели…


Проснулась Ксюша, они позавтракали и вышли на прогулку. Дочь обожала гулять, причем при любой погоде. На улицы стояла ранняя осень, солнце пригревало, погода стояла замечательная. «Какой день сегодня… – глядела на дочь счастливая Рита. – Наш папа объявился, пока ты спала». От Макса уже пришло сообщение: «Вылетаю. Люблю тебя! Целую. Как приземлюсь, наберу! Скоро будем вместе и никогда больше не расстанемся!». Рита перечила его уже сотню раз. «Надо позвонить Маринке…»

– Привет!

– Че ты там «приветкаешь»?! Слушай, это был тот самый Макс??

– Ну да, – рассмеялась Рита.

– Слушай, я поняла. Обалдела, конечно. Вообще… ну он такой… ничего себе такой, совсем другой, чем на фотографиях.

– Да он изменился, сама почти не узнавала.

– А как он очутился у тебя??

– Да потом расскажу… Вспомнил он все. Нас с ним вспомнил. Вот так. И сразу прилетел.

– Ну ничего себе история… Во даете! Я уже и забыла про твое путешествие в небесные дали, или где вы там были. Вообще… история, конечно… Так и че говорит? А он рядом?

– Да не, он улетел. Обратно. Он с больницы оказывается, сорвался. Под честное слово. Да и на работе дела. Скоро приедет опять.

– А как же эта девушка его? Вера?

– Расстались.

– Ну ничего себе… Ритка, ну вы даете! Ну это же надо – как получилось все… Обалдеть! Я в шоке!

– Я сама в шоке, Марин. Еще не приду в себя никак.

– Слушай, а за Ксюшу рассказала??

– Да нет… Хотела, еле удержалась… Но времени мало, он уже спешил, а Ксюша спала, я решила потом рассказать.

– Ну и правильно! Вот обрадуется-то! Представляю себе…

– Ну да, фотки только ее внимательно рассмотрел, сказал, что хорошенькая… Ну так, похоже, ревнует… – улыбалась Рита. – Так ее рассматривал внимательно, и про мужа спрашивал.

– Про какого мужа??

– Ну… я ему сказала, что жили гражданским браком. Он, конечно, не ожидал, весь такой напрягся, думал, что муж есть. Я сказала, что умер.

– А-а… Во дела… Ритка, ну рада за тебя!! Очень! Блин, когда приедет, в гости приедете? А? Приезжайте! Ну наконец-таки будем дружить семьями. Надеюсь, они у нас подружатся. Ри-итка!!

– Ой, Марин, неожиданно так… Я когда дверь открыла… Я же думала это ты, а там – он… Марин… я вообще…

– Класс! Новости супер! Слушай, – подруга сменила тему, – мне помощь нужна, не знаю… Получится у тебя Ксюшу оставить с мамой? Я не успеваю за документами съездить! Выручишь?

– Ну, конечно! – Рита была рада помочь подруге, та и так на себя брала всю основную работу, связанную с передвижением по городу, и поездками за документами, понимая, как подруге сложно отлучиться с полуторагодовалой дочкой. – Сейчас позвоню маме, в любом случае, Дашка, думаю, согласится.

И Даша, и мама согласились. Спустя несколько часов маленькая Ксюша уже гостила у бабушки. Счастливая Рита со спокойным сердцем оставила свою малышку и поехала за документами. Дочь подросла, и руки были уже немного развязаны. Рита по пути успевала теперь, и зайти в магазины, и, когда-никогда, приобрести обновки.

Она забрала документы, глянула на часы и зашла в любимый торговый центр. Макс должен был приехать через неделю, и она очень хотела подготовиться. Ее жизнь одинокой мамы не подразумевала под собой наличие в шкафах красивого белья, модных обновок и прочих женских штучек. Сейчас в ней просыпались уже забытые ощущения ожидания встречи с любимым мужчиной. Красивое белье… свечи…объятия… ну и все такое прочее. Прошедшая ночь разбудила дремавшие в ней чувства, и она с удовольствием потопала в отделы с модной и красивой одеждой. Макс уже позвонил. Голос в трубке, нежный и ласковый, чуть с хрипотцой после болезни, говорил такие слова, что у Риты развеялись все сомнения – он обязательно приедет к ней. К ней и к дочке – к своей дочке. Она представляла, как будет сообщать ему радостную и неожиданную для него новость.

Рита вышла из магазинов с пакетами обновок. Погода вдруг испортилась, ласковое греющее солнышко сменилось шквальным порывистым ветром, на небо набежали тучи, но совершенно ничего не могло изменить ее приподнятого радостного настроения. В любую погоду теперь она была счастлива. Рита стояла на остановке возле торгового центра и решила позвонить маме, узнать, как ведет себя Ксюша и сообщить, что уже едет. Ветер был таким сильным, что ее пронизывало до самых костей, и так развевал волосы и одежду, что мешал говорить. Она схватила пакеты с обновками, и отошла в сторону за рядом стоящее здание.

– Ма, я уже еду!

– Уже?

– Да, как она там?

– Хорошо, капризничает немного, но в целом всей семьей получается ее развлекать, – засмеялась мама. – Мы тут и танцуем, и поем!

– Дядя Ваня тоже поет? – весело поинтересовалась Рита.

– А как же. Громче всех!

– Ладно, скоро буду.

Рита убрала телефон в сумку, и задумалась опять о своих новых событиях. Пикнул сообщение. Она опять достала мобильник – от Макса пришло очередное послание. Слова в нем были невероятно нежными. Рита раздумывала, что бы такое написать ему в ответ – хотелось подобрать самые добрые и ласковые слова. Она стала набирать сообщение, опять немного задумалась и вдруг услышала какие-то громкие крики людей, все зашумели будто одновременно. «Что там такое?», – Рита повернула голову. И сразу увидела, как люди, стоящие рядом на останове, все, как по команде, повернулись в ее сторону и испуганно тычут руками куда-то вверх. Она услышала, как одна из женщин вдруг пронзительно завизжала. «Да что там такое?». Рита подняла голову по направлению взглядов людей и сразу увидела, как огромная конструкция здания от ветра будто согнулась пополам, поперек стены и вдруг резко стала падать прямо на нее. Потом Рита сразу почувствовала удар. Он сбил ее с ног, и вокруг сразу все потемнело.

Крики, визги, какой-то скрежет, громыхание – она сначала даже ничего не почувствовала. Только поняла, что люди вокруг пытаются отодвинуть упавший на нее кусок стены. Они шумели, кричали, перебивали друг друга – мужские голоса, женский, затем раздался истошный вопль. Потом она увидела солнечный свет и рядом суетящихся людей. Снова кто-то громко закричал. Огромный кусок упавшей стены оттащили в сторону. Рита попыталась подняться, но почему-то не смогла этого сделать. Только увидела страшные гримасы ужаса на лицах людей вокруг. Она пошевелилась, по почему-то не чувствовала тела, как тогда, в том странном сером мире, когда ее перемещали в других людей. Потом увидела остекленевшие глаза молодой девушки в красной куртке, та, замерев, стояла так, будто застыла, как вкопанная, а потом глаза ее вдруг будто-то закатились куда-то внутрь, и девушка упала, как подкошенная. Все выглядело как будто в чуть замедленной съемке. Мужчина – схватился за столб и прижался к нему лбом. Рыдающая женщина в зеленой короткой куртке. Еще одна женщина… с открытым ртом, скривившемся в ужасной гримасе страха. Пожилой мужчина глядел прямо на нее застывшим стеклянным взглядом. «Что они так…», – Рита попыталась еще двинуться. Тело не слушалось. «Да что со мной». Она повернула голову и сразу же вспомнила ту старую нарисованную картинку аварии. Только теперь ее тела почти не было. Раздробленные расплющенные остатки ее красивого тела превратились в кровавое месиво. Рита подняла глаза. Во взгляде людей вокруг отражались панический ужас, смятение, безысходность и страх. Шум, гам, крики, со всех сторон бегущие люди – они приближались и сразу отворачивались.

«Ксюша… Моя Ксюша… Ксюша…», – Рита заплакала. И сразу почувствовала боль внутри. Это даже не было болью, это было что-то другое. Она опять глянула на себя, вместо ее красивого тела осталась только верхняя часть, и одна рука была целая, но теперь лежала на асфальте искореженная, переломанная, словно чужая, и только мелко-мелко подергивалась. Рядом валялся телефон. «Ксюша… моя Ксюшенька…», – мысли о дочери жгли так, что перекрывали боль в оставшемся теле.

«Скорую помощь!!..», «Скорую!», «..Скорую..!», – вокруг кричали это слово снова и снова. «Зачем скорую помощь, от меня же ничего не осталось… что скорая сделает…», – Рита вдруг осознала, что ей уже никто не поможет. От нее уже просто ничего не осталось – только исковерканное, раздавленное, разбитое на мелкие кусочки тело в огромной луже крови. «Меня не соберут… нечего собирать… сколько крови… – плакала она, – Ксюша, мама…».

Вокруг бегали люди. Одна из женщин подошла ближе и пыталась что-то у нее спросить, тянула руки и плакала вместе с ней. Картинка будто замерла. Рядом с собой Рита видела лицо в очках, отблеск на оправе, как маленькая фотография, серьги в ушах с большими круглыми шариками, помада ярко-розового оттенка, шов на легком пальто, уже поцарапанная и поношенная сумка в руках – детали различались так явно, будто у нее в глазах появились увеличительные стекла. Женщина суетливо пыталась чем-то помочь.

– Телефон… – хотела сказать Рита, но у нее ничего не получилось, вместо слов раздалось еле слышное сипение.

– Что? – женщина наклонилась над ней так близко, что она почувствовала прикосновение ее волос.

– …телефон…

Рита увидела, как женщина закрутила головой по сторонам.

– Телефон, да вот он, вот он… – она протянула его Рите, и сразу замерла, телефон ухватить девушке было уже нечем.

– …Всеволод…

– Что?? – Женщина опять наклонилась еще ниже, она стояла над ней на коленях и прислушивалась, пытаясь разобрать невнятные свистящие звуки.

– … Всеволод…

Женщина, будто услышав ее, сняла очки и посмотрела в телефон, будто не понимала, что это вообще такое – у нее в руках. Потом сразу закрутила головой по сторонам и вскочила с колен.

– Она просит позвонить… Я не умею… Я не умею… Как позвонить?..

Рита увидела, как молодой парень с крашеным чубом в черной кожаной куртке, выхватил телефон и быстро стал что-то набирать там пальцем.

– Она просит набрать… – громко сказала женщина.

– Кого? Кого надо набрать?

– Сейчас… – женщина опять спустилась перед Ритой на карачки, наклонилось еще ближе и громко спросила: – Кого, кого набрать??

– …всеволод…

– Мне кажется, она говорит: «Се-ва-ло», – женщина растерянно крутила головой по сторонам, а парень тем временем быстро листал телефонную книжку.

– …Нет такого… Нет ничего похожего, – он вдруг тоже бросился к Рите, улегся с ней рядом и спросил с белым застывшим лицом: – Кого?? Кого набрать?

– …всеволод…

Парень опять стал тыкать пальцами в телефон.

– Всеволод?

– …да… – уже еле шипела Рита.

Парень сразу приложил телефон к уху.

– Алло, здравствуйте, – взволнованным и треснувшим голосом он с кем-то поздоровался. – Тут случилось с девушкой… На нее упала стена… ее почти всю раздавило… всю… на остановке, она просит вас набрать… Что?.. Она не может говорить… она… Тут совсем… Что?? Как это – какая она?.. Длинные волосы… да… да… Что, в каком?? Что значит – в каком??– парень назвал город Риты. – Она попросила вас набрать… да… да… она попросила…

И вдруг парень удивленно замер, поглядывая по сторонам. Потом растерянно и виновато развел руками:

– Он сказал: «Понял», и отключился… И все… Он спокойно так сказал… и отключился… – парень растерянно смотрел по сторонам.

– Что «понял»? Что «понял»? – громко спросила женщина в черном пальто, также продолжая стоять на коленях возле Риты.

– Не знаю… Он даже не спросил, где именно это произошло… Только спросит какой город…. – парень виновато оглядывался по сторонам. – Он отключился.

– Девушка, девушка, кому еще позвонить? – женщина опять приблизила лицо, парень тоже опять быстро улегся рядом и внимательно прислушивался.

– …я… – сказать что-то уже не получилось, боль и темнота заглушили все звуки, и Рита куда-то резко провалилась, будто упала откуда-то в темное пространство.

* * *

Могла ли она знать, что было потом? Могла ли осознать, куда она попала. Вряд ли. Видела ли она что-то или что-то вспоминала? Куда она все-таки летела? И что там вообще было в запредельном пространстве? Может, она даже стояла уже в очереди в белую трубу и готовилась отвечать на вопросы, про то как провела свои земные дни и хорошо ли она себя вела, а также сколько добрых дел она совершила? Вспоминала ли она кого-то и кого именно? А может, она там уже осознавала все свои предыдущие жизни, о которых так много пишут в книгах? И уже вспоминала кого-то из позапрошлых перевоплощений? Правильно ли ответила на все вопросы, когда дошла ее очередь отвечать. И страшно ли ей было? А может, ее встречали там наверху, или глубоко внизу, ее родственники? Вряд ли, а может, так и все и было. Она не знала, и не отвечала на вопросы даже самой себе. Ее просто уже не было, а куда она летела, вверх или наоборот – вниз, разве там это важно. Здесь ее ведь уже не было. Так ведь?

* * *

– Непонятно все это… – резкий неприятный голос заговорил возле самого уха.

– А что родственникам говорить будем? Про чудеса в медицине? – переспросил мужской спокойный голос.

– Елена Петровна, давайте скажем, про новое лекарство? И про ваши эффективные методы лечения?.. – засюсюкал кто-то писклявым голосом, то ли женским, то ли мужским. – А оно ведь так и есть! Я уверен! Не зря про вас в журналах пишут!

– Помолчите хоть немного! – опять первый голос пресек болтовню, и сразу наступила тишина. – Давайте так! Пока ничего им не говорим. Посмотрим. Поглядим еще пару дней, может, все изменится.

– Елена Петровна… – женский голос немного волнующе стал говорить очень тихо. – Но у нее улучшения на лицо. Посмотрите на нее, на умирающую она не похожа… Они увидят…

– Не пускайте значит к ней никого!! Чтобы пока ничего не увидели!

– Да они в курсе уже! – опять писклявый голос встрял в беседу. – Да они тут нам всю больницу разнесут, личности-то известные. Мамаша ее…

– Как мне надоели эти местные звезды!! Артистка погорелого театра! Кто-нибудь смотрел фильмы с ее участием?

– Я смотрела, – произнес тонкий женский голосок.

– Ну раз смотрела, может, сама с ней и поговоришь? Объяснишь, что с ее доченькой, которая умирала, а потом уже вдруг ожила у дверей морга?? Причем оживил ее наш санитар из команды умственно отсталых, который увидел, что она жива?? Вы соображаете вообще, что произошло?? Это скандал на всю округу!! Идите ей объясните, почему мы проворонили, что ее дочь жива, и почему уже сообщили, что ее больше нет!! Умные тут все!!

Потом зацокали каблуки, и хлопнула дверь.

– И зачем этот недоразвитый так разорался на всю больницу… Она же все равно не жилец… Вон, гляньте, что с ней…

– Конечно, не жилец. Мозг уже внутри атрофировался давно. Гляньте, на ее руку, там характерные пятна.

– А слышали, говорят, у нее анализы нормальные, – растерянно проговорил кто-то.

– Ну ты совсем дурак? Какие у трупа нормальные анализы?

– Так Сергей Константинович сказал… Я сам слышал…

– Фантастические фильмы меньше смотри. Она в коме уже сколько пролежала, а ты «анализы нормальные»…

– Да он так сказал! Я сам слышал!

– Уши, иди, помой.

– Да хватит вам, тут, правда, что-то не то. Я тоже слышал про анализы.

– А сердце видели на снимке?

– Да видели…

– Как может быть, она же…

– Да.. никогда такого не видел…

– А почему она такая стала..? Посмотрите, какая опухшая…

– Отек. Тут понятно что.

Дальше состоялся обмен уже такими специализированными терминами, такими сложными, что обыватель без медицинского образования вряд ли что-то бы разобрал. Потом вокруг зашуршали бумагами, шелестели ими и снова повторяли неизвестные слова.

– Не пускайте к ней никого. Елена Петровна пусть с родителями сама разбирается.

– Легко сказать! Вы эту мамашу долбанутую видели?

Потом голоса стихли. И дальше уже стояла тишина. Только где-то рядом раздавалось настойчивое уверенное пиканье, словно сигнал, сообщающий, что человек хочет жить. Сколько это продолжалось времени, пока было неизвестно. Оно замерло и текло по своим законам, не советуясь с посторонними.


– Пустите, я сказала!!! – уже новый голос, чуть треснутый и очень властный. – Это моя дочь и я буду заходить сюда, сколько хочу и когда хочу!! Я знаю, что у вас тут больница, так и лечите! А вы что делаете – я не знаю!! Уберите руки!!

Раздался звук открывающей двери и приближающие шаги.

– Позовите сюда эту вашу Елену Петровну!! Где она? … Что это?! Что с ней?! Что с ней?! – треснувший голос громко и театрально застонал, а потом будто зарыдал.

– Елены Петровны сейчас нет на месте, она.. она позже будет…

– Почему она такая опухшая..? Это же кошмар какой-то… Что вы с ней сделали..? Что вы с ней сделали!! Вы мне за это ответите!!

– Не кричите, пожалуйста, – мужской голос вежливо и спокойно успокаивал женщину. – Ваша дочь жива…

– Жива?!! Это вы называете – «жива»?!? А если бы вы своего ребенка увидели вот в таком виде, вы бы тоже оставались таким вежливым и спокойным?

– Мы делаем все возможное… Это…

– Да вы ничего не делаете!! Не делаете!! Сначала вы сообщили нам, что она умерла. А потом какой-то санитар ее вдруг оживил! Что вы… что вы… – женщина задыхалась, ее голос хрипел и сипел.

– Не волнуйтесь…

Раздались сдавленные рыдания.

– Ну вы посмотрите… Посмотрите! Почему она наполовину черная!! Что это за пятна? Что вы с ней сделали? – рыдала женщина.

– Мы пока не можем понять…

– Не можете понять?? А кто должен понять??

– Не трогайте ее! Не трогайте ее. Ее нельзя трогать.

– Почему она не приходит в себя?? – женщина прокашлялась и уже опять кричала хриплым голосом. – Что это? А это что у нее такое?? Это кошмар! Это кошмар!! Что это?? Почему она такая… – и женщина вновь зарыдала.

– Давайте выйдем, здесь нельзя так кричать. И ее нельзя сейчас трогать, ей нужен покой… Это палата…она должна…

– Она должна… Она должна жить!! А вы ничего не делаете! – женщина устало застонала.

– Пойдемте… пойдемте…

Опять воцарилась тишина. И вновь пустое пространство без воспоминаний, без лиц, без мыслей, просто чистый лист без надписей и сносок.


Дверь скрипнула. Доносились еле-еле приближающие шаги, а потом почти детский голос произнес:

– Ничего себе…

– А я тебе что говорила… Вся больница на ушах стоит, прячут ее.

– А ты слышала, что Сергей Константинович сказал?

– Про что?

– Про что. Про нее.

– Что именно?

– Сказал, не может такого быть, чтобы с таким диагнозом оживали вдруг. Она уже синяя здесь лежала. Мамаша ее бабло платила, они ее уже давным-давно уговаривали отключить ее, а та ни в какую…

– А ты видела?

– Да к ней и не заходил уже никто, только мамаша ее, когда-никогда. Придет, поскандалит, и опять уходит. Сергей Константинович тогда еще говорил, живой труп держим. Он, вообще, сказал, не может такого быть, они же сняли там какие-то показатели…

– А что с ней вообще было?

Раздалось длинное и непонятное слово в ответ.

– А что это?

– Сердечное заболевание, у нее с детства вроде, Сергей Константинович сказал, как она вообще до таких лет дожила, непонятно. А тут еще эта история…

– Говорят, санитара этого упрятали, чтоб не болтал.

– Да он разорался же на всю больницу. Там столько людей сбежалось. И мамаше ее кто-то сразу позвонил сразу. Елена наша там такой хай подняла, там всем досталось. Сергей Константинович сказал, если бы этот не разорался, все бы по-тихому сделали.

– Че сделали?..

– Да че сделали… Она же уже все… Посмотри че с ней… Ну еще немного под аппаратами полежит… и все… Тягают ее только туда-сюда… Бедная девушка…

– Глянь, а показатели ровные… и пульс в норме…

– Да то-то и оно…

– Может, она очнется…

– Ты больная что ли? – девушка нервно хихикнула. – Сказок начиталась? Мозг уже умер давно, сколько она уже лежит…

– А че с ней дальше будут делать?

– А че с ней будут… Ничего… Ну еще полежит, да помрет. Ты глянь на нее?

– Кошмар…

Голоса стихли.


– Борь, да я сам вижу…

– Теперь и отключить ее не можем. И не знаем, что с ней делать.

– А столичные что говорят?

– Руками разводят.

Дальше последовал обмен сложными и непонятными терминами.


– Сколько это будет продолжаться?? Что с моей дочерью, в конце концов?!

– Ирина Васильевна… ну вы же сами знаете… Специалисты уже приезжали…

– Врачи называются! Никто ничего не знает!! Ну почему… ну почему именно со мной это произошло… Ну где я так нагрешила… Сглазили ее, вот точно сглазили… Все завидуют нам… А вы сами почему не достигли ничего? А теперь все завидуете… Это все вы… – рыдающий театрально голос постепенно затихал вдали.


– И сколько она так лежит?

– Да долго уже…

– Глянь, с этой стороны, как живая.

– Да ты с этой посмотри!

– Ужас.


– Елена Петровна, вас к телефону срочно!

– Скажи меня нет!! Что бегаешь за мной?? Нет меня!! Когда же это закончится…


– Ты слышал, что у нее показатели улучшаются? – засмеялся молодой приятный голос

– Да слышал.

– Просто кино какое-то. Так, главное, уже сколько времени прошло. Восставшая из ада…

– Глянь, че у нее с ногой…

– Пятна трупные, что тут.

– Глянь, одна рука как нормальная, а та вообще, как у трупа?

– Видел.

– Чего с ней делать-то будут?

– Да не знают, что с ней делать. Сергей Константинович, слышал, на больничный ушел?

– Слышал.

– Тут уже в отделении все в шоке от этой девушки, – опять чуть слышно засмеялся голос.

– Ладно, пошли.


– Бедное дитя… Что ж ты мучаешься так, бедная… Никак тебя на небеса не заберут… Не нужна там… и тут не нужна, и там… Такое существование… Бедная девочка. Совсем молодая… совсем… Родителям какое горе… – пожилой голос вокруг будто разговаривал сам с собой.

Вдруг что-то громко запищало, потом еще громче.

– Ой, ты, батюшки… – почти закричал пожилой голос и громко затопал прочь.

* * *

– Она очухивается что ли?

– Да говорят. Вон, взгляни, на цифры.

– Да она же ничего соображать уже не сможет, зачем они ее так мучают?

– Теперь после всей шумихи, даже не знаю, – молодой голос усмехнулся.

– Слушай, посмотри че это?

– Где?

– Да вот

– Ага, вижу… странно.

– И вот, глянь?

– Ага, вижу.

– Оживает что ли наша принцесса? Может…

– Да не шути так, Вова. Ну его на хер. Над такими вещами не смеются.

– Да я не смеюсь. Глянь, у нее и нога светлая наполовину.

– Дай гляну. П***ц.

– С ума сойти.


– Как решить? Ну как решить? Подскажите.

– Может…

– Тихо! Вы что, с ума сошли? Да они по экспертизам ее затаскают, нам потом… Вы что?

– Ксения Викторовна, да я совсем не то имела в виду.

– Замолчите уже!

– Ксения Викторовна…

«Ксения… Ксения… Ксения…»

– Игорь Петрович, что там?

– Да все на том же уровне. Без изменений, Ксения Викторовна.

«Ксения… Ксения… Ксения…»

– А тут показатели?

– Да тоже без изменений, Ксения Викторовна.

«Ксения… Ксения… Ксения…»

– Вы смотрели…

– Ксения Викторовна, да смотрели уже тысячу раз…

«Ксения… Ксения… Ксюша… Ксюша… Ксюшенька…»

– Ой, что там с ней???

– Глаза открылись!!! Вы видели??

– Позовите Сергея Константиновича!! Срочно!!! Позовите…

«Моя Ксюша… Ксюшенька… Ксюшенька…»

– Ой, с ума тут сойдешь с вами!

– Да идет он…

«Доченька моя… Ксюшенька моя…»


– Да они тут вообще все ох***ли, я тебе говорю. Наша вроде сказала кому-то, что у нее слезы даже покатились… Как такое может быть…

– Тихо!

– Че вы сюда ходите, как в музей! Выходите! – раздался грозный женский голос.

– Да мы…

– Выходите отсюда быстро! Слышали, что Елена Петровна сказала на собрании!! Хотите, чтобы меня из-за вас отсюда выгнали с треском. И не шастайте больше сюда! Ходят, рассматривают! Тут что вам – цирк?


– Я знала, я знала, что она поправится!…

–… о выздоровлении пока рано говорить…

– Это вам рано. А я знала, что она выздоровеет! Доченька моя, доченька моя…

«Мама? … Мамочка! …Мама, а Ксюша?…Мама, как Ксюша…Мама, с Ксюшей все в порядке? Или плачет? … Мама, как Ксюшенька?»

– Сергей Константинович!!

– Да что вы так кричите… Ого…

– Доченька моя, ты меня слышишь..?

«Да, мам, слышу! Да говори же, мама!! Ну ты же тогда услышала меня, когда я не могла говорить, когда я звонила тебе и не могла ничего сказать! Мама, как Ксюша??»

– Доктор!! Да где он?! Позовите врача!! Где он? Всех позовите!! Где они у вас!!

Раздались громкие шаги.

– Она открыла глаза!! Я видела!! Она открыла глаза!!

– Выходите, выходите…

– Я никуда не уйду!!

– Нам нужно…

– Вам нужно, значит, делайте свою работу! А я никуда не уйду!!

– Вы мешаете!!

– Кому я мешаю?!! … Доченька… доченька… открой глазки… мама тут… мама.

«Мама?.. Это не мама…»

– Анечка, мама рядом! Анечка… ты меня видишь..?

– Да отойдите же от нее, наконец… Вы мешаете!!

– Анечка, мама тут… рядом…

«Это не мама… Почему – Анечка… Где я…»

* * *

– Как такое может быть – ума не приложу, уже все перепроверили. Такого просто не может быть! Откуда мозговая активность? Ну, откуда?? Как?

– Да вот и мы не можем понять, Игорь Сергеевич…

– А это что..? Перепроверьте еще раз, и еще раз возьмите кровь, все пересмотрите еще раз, перепроверьте!

– Да тут не только это… У нее и тут в норме. И тут гляньте, тоже. Почки восстанавливаются.

– Да что тут у вас за ***. Куда смотрели??

«Неужели… я живая… Он..? Он что всесилен..? Я же… я же… я же умерла… Там, рядом с остановкой… Он?.. Не может такого быть…»

– …Она плачет…

– Ой, глянь, опять глаза открыла!…Позовите… быстрее..!


Перед глазами расплывались круги, похожие на картинке в детском калейдоскопе. Они множились на глазах, а потом наоборот, сдвигались в одну кучу. В каждом маленьком кружочке, виднелась маленькая картинка, такая маленькая, что ничего в ней было не понять. «Можно увеличить..? Не увеличивается.. Никак не присмотрюсь… никак…»


– …зафиксируйте руки ей! Она в покое должна быть. И тут зафиксируйте, а то задохнется. Что там показывает?

– Да норма.

– Следите за ней! Не спускайте глаз! И в палату никого не пускать!

– А эту?..

– И эту тоже! …Если получится…


– Анечка… Анечка-а… мама пришла – ты меня слышишь..?

«Ну это точно не мама… И опять Анечка… Неужели…»

– Она на меня посмотрела! Вы видели?! Вы видели?!

«Незнакомая женщина с высокой прической. Очень красивая. Это про нее говорили, что актриса? Или мне почудилось?..»

– Анечка, мама тебе твоего медвежонка принесла.

– Ну вы что, нельзя сюда…

– Мне лучше знать, чего ей можно, а чего нельзя, – резко повысила красивая женщина свой надтреснутый голос. – Вы ее чуть не угробили, а теперь указываете, что можно, что нельзя! Скажите спасибо, что она приходит в себя!! Я вам устрою, вы еще меня вспомните не раз! Чуть не угробили ребенка моего!!

«А почему медвежонка принесла… мне что… сколько мне…»

– Анечка, мама пошла… выздоравливай, доченька… папа уже ждет не дождется… все тебя ждут, моя дорогая… скоро поедем домой… а летом поедем на море… а потом в институт… учеба прежде всего… да, Анечка… назло всем этим докторам… ты у меня умница…

«Институт… уже лучше… я уж думала, мне в школу пора»

– Вы видели, она все уже понимает! Да, Анечка? Мама пошла, а ты пока отдыхай… А зачем вы ее так туго привязали?

– Координация, все нарушено.

– Ну не так же туго!! Ей же больно!

– Не трогайте! Ничего не трогайте! Так надо!!

– Все, Анечка, давай поцелую.

«… Он что, и правда гений..? Он может все..? …Неужели получилось…. Неужели успел… Ксюша, моя Ксюшенька… как там…»

– Доктор, а почему она плачет..?

– Выздоравливает. Вот и плачет. От радости.

* * *

«Глаза стали видеть чуть лучше». Изображение уже стало отчетливее, маленькие кружочки стали меньше по количеству и диаметру, и в них что-то можно уже было разобрать. Пока она рассмотрела только седого мужчину, похожего на дядю Ваню. Он долго стоял у окна, периодически посматривая на приборы. То, что в палате находились различные устройства, было понятно только по смыслу. Рассмотреть их пока не удавалось. Только по озадаченному виду мужчины и позе с сомкнутыми руками за спиной можно было догадаться, что он рассматривает какие-то показатели. Вряд ли они являлись великолепными. Мужчина печально вздыхал, опять подходил к окну и потом всматривался куда-то вдаль, как будто мечтал о чем-то своем. Сначала Рита думала, что это ее новый родственник, а, возможно, даже отец. Но потом, когда стала видеть отчетливее, разглядела белый халат. Потом он стал с ней разговаривать. Как будто с маленьким ребенком, который просто спит.

– Ну что… все лежишь… Что же делать с тобой… Но характер бойцовский у тебя, Аня, ничего не скажешь.

Он делал пометки, то ли записи, и опять подходил к окну.

– Ну что, Анька, прорвемся, может, с тобой… Все тебя ругают… Надоела ты всем уже, хуже горькой редьки… Жаль тебя… Если бы ты могла потом соображать… но ты же не сможешь даже… Куда прорвемся, Анька, не понятно… Ну что ж поживем, как говорится, – увидим…


В палату заходило множество людей, все в белых халатах, и от большого их количества они сразу сливались в единое белое пятно, и разглядеть их не удавалось. Только голоса… «А вот со слухом у меня в порядке… много слышу». На самом деле, слышно было не очень хорошо, как будто кто-то невидимый закрывал уши руками, некоторое время держал ладони, а потом потихоньку отпускал, а потом опять все словно начиналось сначала. Но все равно слова она разбирала и смысл разговоров улавливала. А вот тело не чувствовала. Вообще. Никак. Ни боли, ни каких либо других ощущений.

«Сколько лет этой девочке, если мама ее говорила про институт…»

Рита поняла уже давно, что того седого мужчину, звали Сергей Константинович, он почти всегда рассматривал ее с головы до ног, приподнимая простыню с ее нового тела. Как выглядела она теперь, она даже не представляла, она могла различить только что-то из серединки кружочков из калейдоскопа перед глазами, а по краям мелькало так, что начинала кружиться голова.

– Ну что, Анюта, скоро к тебе важный профессор нагрянет. Будут опять тебя смотреть. Неугомонная мама у тебя… Если бы не она… Хотя надоела уже, очень уж суетливая… но красивая мама у тебя, ничего не сказать – артистка. Видная, яркая. Ну что, Анька, я пошел, и мне ты надоела уже… Давай, жди профессора. Кто уже только к тебе не приходил… Ох, – мужчина вздохнул и вышел за дверь.

* * *

– Уберите это все! Чтоб все тут было с иголочки!! – Рита уже могла немного рассмотреть ту самую главную Елену Петровну, тощую неприятную женщину с ярко очерченными бровями. – Во сколько он будет??

– Обещали уже…

– Никто ничего не знает!! Чтоб тихо тут было все!! Всем понятно?? – крикливо продолжала строить подчиненных главная шефиня.

В дверь постучали.

– Да что вы там стучите?? Кто там? Вы что…

– Разрешите? – раздался мужской голос.

«Какой голос приятный…», – промелькнуло у Риты в голове.

– А… вы… а… – главная вдруг потеряла командный тон и что-то залепетала.

Потом Рита слышала что-то про оборудование, а потом видела, как заносят в палату множество каких-то устройств. Вокруг восхищенно обсуждали эти самые устройства. Доносились обрывки фраз про стоимость, дороговизну, импорт, и слышалось удивление в голосах. В палате находилось человек пять-шесть, включая главную женщину, которую тут все боялись. Потом зашел Сергей Константинович, Рита уже узнавала его по шагам. Все выстроились возле стенки в ожидании и только перешептывались между собой, поглядывая на завезенное оборудование.

«Кто же там ко мне приедет такой важный… Может, хоть он что-то сделает». Как только она подумала, сразу услышал чьи-то шаги по коридору, мужчина шел так, словно маршировал на плацу. Дверь открылась. Она сразу увидела, кто к ней приехал. Сквозь новый калейдоскоп ее глаз она узнала того самого – великого и могучего Всеволода.

«Он приехал… он приехал… Значит, все это время знал… Это он… Значит, мне не кажется это все… Значит я не умерла…»

– Гляньте, у нее слезы потекли… – услышала она тихий голос, но даже не разобрала, мужчина это сказал или женщина.

– Проходите, Всеволод Юрьевич! – голос главной женщины сразу поменял тональность.

«Всеволод Юрьевич… она сказала… она сказала… Значит, я не ошиблась… Я что… Неужели я действительно вижу… я вижу… Я могу видеть…».

– Давайте не будем мне мешать, и я приступлю … – от знакомого голоса все словно перевернулось.

– А мы не будем вам мешать… Будем у вас учиться… – нежным голосом вкрадчиво произнесла главная.

– У меня что, плохое произношение? – спокойно спросил Всеволод, он отошел куда-то в сторону, и Рита сразу потеряла его из вида.

– Но… вот Сергей Константинович… он…

– Я в курсе. Я долго буду ждать? У меня нет сегодня свободного времени для пустой болтовни, вы мне мешаете.

«Уж он-то точно вас всех сейчас выгонит…», – мысленно улыбнулась Рита и сразу услышала топот в палате, а затем звук закрывающейся двери.

– Никого сюда не пускать! – кому-то четко сказал Всеволод.

Он подошел к ней ближе.

– Слышишь меня? Маргарита?

«Зачем он спрашивает у меня… я же ничего не могу…»

– Рита! Меня слышишь? Моргни, если слышишь?

Рита пыталась что-то сделать, но веки абсолютно не слушались, она даже сейчас не понимала, как они вообще могут двигаться.

– Хорошо, – услышала она утвердительный ответ. – Кирилл, давай, приступаем.

Рита слышала щелчки, потом какое-то жужжание, перед глазами замелькали силуэты. По смыслу она поняла, что Всеволод не один, а с помощником. Свет вокруг становился то ярче, то приглушеннее, звуки сменяли друг друга. Вокруг что-то происходило, мужчины переговаривались, но она практически ничего не понимала, только ловила лицо Всеволода в своем калейдоскопе. Звучали незнакомые ей слова. Она напряженно вслушивалась. «Что там… ничего не разобрать… о чем говорят…». Термины доносились неизвестные.

– Давай попробуем. Другого выхода пока не вижу, – наконец она услышала что-то понятное.

Вокруг запищало, потом раздались еще несколько щелчков, потом вдруг калейдоскоп в ее глазах, как по мановению волшебной палочки, из нескольких круглых картинок съехался в одно четкое изображение. Она сразу увидела палату, окна, рядом стоящее оборудование и двух мужчин. Всеволод стоял, наблюдая за ней внимательно, а второй мужчина сидел, глядя в монитор – там Рита краем глаза рассмотрела мелькающие зеленые полоски и сверкающие точки.

– Ну-ка, ну-ка, – Всеволод подошел ближе и наклонился, она увидела его прямо перед собой. – Рита, слышишь меня? Попробуй моргнуть.

Она изо всех попыталась сделать то, о чем просил ученый, но ничего не получалось.

– Кирилл, давай еще.

Рита почувствовала, как в глазах закололо, словно маленькими иголками внутри кто-то аккуратно дотрагивался, изображение стало еще отчетливее.

– Хватит пока! – она уже отчетливо видела лицо, склонившееся опять перед ней.

Они встретились взглядом.

– О! – довольно произнес гений. – Вот это другое дело.

Рита сама чувствовала изменения – теперь не калейдоскоп кружился перед глазами, а она сама могла разглядывать то что ей хотелось. Глаза слушались. Она даже почувствовала, как моргнула. «Неужели получилось… неужели получилось… или мне показалось?». От радости она стала моргать, веки слушались, а внутри еще сильнее покалывало иголками.

– Ну не надо моргать так часто, я уже понял. Ну что, Маргарита, будем знакомиться заново? – гений весело улыбался.

«Раз улыбается, значит, все хорошо… Я буду жить… Ксюша… как там моя Ксюша… Он, наверняка, знает все про меня… Пусть там опять подкручивают… Мне нужно узнать… про Ксюшу… Ксюшенька…»

– Что-то чувствуешь? Тело ощущаешь? Моргни!

Рита старалась изо всех сил сейчас не моргать, чтобы дать понять, что она ничего не чувствует. Но теперь, наоборот, веки задергались как раз сильнее.

– Не очень. Пока не очень. Что там? – Всеволод наклонился над маленьким монитором. – Не очень… Слабо. Ладно, давай, ею займемся, потом еще попробуем.

Потом они над ней проводили какие-то то ли эксперименты, то ли исследования. К ней подсоединили провода, присоски, светили в глаза, проворно что-то рассматривали и опять что-то подсоединяли и отсоединяли. Движений было так много, что глаза уже устали, и Рита просто лежала. «У него все получится… все получится… Он может все… Я сейчас встану…». Периодически она открывала глаза и видела все ту же картину – мужчины слажено и точно производили известные только им действия. Они почти не разговаривали, а если Рита, что и слышала, то это были незнакомые ей слова, и смысла она не понимала. Она просто ждала, когда они ее, наконец, починят. И все тогда изменится. Они долго кружились вокруг нее, потом сели рядом, что-то записывали или изучали, поглядывая на маленькие мониторы.

Рите становилось легче. Она также ничего не ощущала, но будто захотелось спать обычным нормальным сном, она задремала, и сквозь сон слышала мужские голоса.

Потом она приоткрыла глаза, не понимая, сколько прошло времени. Очертания палаты и мужчин стали отчетливыми, она оглядела себя – неровное опухшее тело виднелось под простыней, руки и туловище чуть подрагивали. «Ну что так долго…»

Мужчины тем временем что-то продолжали изучать возле ее кровати и беседовали между собой. Она услышала, как засмеялся Всеволод. «О чем они говорят?..».

– … На выставки часто ходим, она же рисует у меня. Художник! Пошли недавно… – веселился гений. – Что они теперь рисуют, непонятно. Куляки-муляки. Но цветное все – красиво. Хожу, делаю вид, будто что-то соображаю в этом. Вокруг важные все. Даже не представляешь себе, с каким видом там все ходят. Даже лучше меня у них получалось воображать. А моя… Ты бы видел, Кирилл… Станет возле картины и так смотрит… с таким восхищением… «Ой, линии там, да пересекаются, одна зеленая, другая синяя, ой красота какая». Говно, короче. По-другому не назовешь. Подходит потом ко мне – я, обычно, ей всегда покупаю что-нибудь. Спрашиваю: «Выбрала что-нибудь? Покажи?». Ведет меня к одной картине. Я чуть не помер от смеха… Еле сдержался, – Всеволод привстал из-за монитора и в воздухе стал чертить руками невидимые линии. – Кирилл, смотри, серый фон, серый-серый, картина примерно такая, – он показал руками размеры полотна. – Тут серое все, а вот тут в уголочке, – он ткнул куда-то в воображаемую картину, – два маленьких кружочка. Один синий, другой… другой тоже синий. Расстояние между ними пару сантиметров, чтоб ты понял. «Вот, эту,– говорит, – хочу, если можно», и с такой любовью на нее смотрит. Я удивился: там были такие цветные, красивые, прямо можно даже дом украсить, красиво будет, ну это… – Всеволод опять засмеялся. – А знаешь, как называется? – мужчина по имени Кирилл улыбнулся и покачал головой. – Называется этот шедевр «Одиночество», – и тут Всеволод просто покатился со смеху. – Я спрашиваю: «А почему такое название?». А она как зыркнет на меня, вроде, «не соображаешь ничего, так молчи». Ну я и замолчал. Одиночество, так одиночество. А ты не знаешь, почему такое странное название? Какое же одиночество, если шариков – два? Если бы один был нарисован, то понятно, конечно, – Рита видела, как Всеволод изобразил недоумение, удивленно подняв брови. – Немыслимо. Я бы по-другому назвал такой шедевр. Например, «Яблони в цвету» или «Одиночество вдвоем», на крайний случай. А стоит, знаешь, скока? – Всеволод приблизился к мужчине вплотную, и тот покачал головой. – Да не скажу! А то возненавидишь меня лютой ненавистью. Как твоя зарплата за два месяца. «Одиночество»… В голове у этого художника одиночество. Купили, значит. Но моя довольная… Художница! Понимает чего-то там… Мы с Наташей, первой моей женой, по молодости ходили на выставки, но там все по-другому было. По-моему, сейчас такие не рисуют. Все понятно раньше было, кошка – кошка, собака – собака, дерево – дерево.

«Как долго… – Рите тоже захотелось вот так вот пойти в театр, на выставку и, чтобы кто-то подарил ей понравившуюся картину… Макс подарил… – Макс… Ксюша…»

– … Да так вот и живем… – смеялся Всеволод в своей манере. – Не понимаю ничего в живописи, говорит, а что я там «не понимаю»? В театр с ней пошли недавно, на балет. Во-первых, я устал очень в тот день и сразу начал засыпать, там все как раз располагает к этому процессу. Естественно, толкает меня. Строго так, прям зашипела: «Ты чего?». Ну я собрался с силами, надо же молодой жене соответствовать, нельзя позорить ее в театре, начал представление смотреть, – Всеволод продолжал веселиться. – Обратил там внимание свое на парня на заднем плане. Весь такой кудрявый, как ангелок, я сначала даже не разобрал, кто это вообще, мужчина или женщина. Стоит там, на заднем плане, сам по себе, по сторонам поглядывает… Я за ним наблюдал-наблюдал. Он за час несколько движений поменял, смотри! – Всеволод бросил ручку с бумажкой и вышел на середину палаты, сделал несколько грациозных па, покрутился вокруг своей оси и, разбежавшись, пробежал несколько шагов, нелепо размахивая руками, туда-сюда, от стены к стене и обратно.

Рита увидела, как мужчина, сидящий за монитором, еле сдерживает смех: средних лет, обычного телосложения, самой заурядной внешности и с очень внимательным взглядом из-под очков.

– …Потом смотри вот так еще… – Всеволод еще немного покружился, а мужчина улыбался, поглядывая то в монитор, то на гения. – Непыльная работенка, да? – сделав удивленные глаза, вопрошал Всеволод у собеседника. – Сколько им платят, не знаешь? Надо было сходить на следующий день, узнать. Сижу, смеюсь, Мила меня локтем дергает и строго так смотрит опять, ну никак ей не угодить. А она, не представляешь… Она сама прям замерла, руками в кресло вцепилась, как будто вот-вот сама на сцену выскочит… А взгляд… Она же вообще красавица у меня, а тут… глаз не оторвать. Так я стал на нее смотреть, мне на нее не надоедает смотреть, вот так и досмотрели до конца представление, – добавил гений.

Рита рассматривала по сторонам – обычная палата, вместительная, светлая, чистая, в пределах своей видимости она уже все увидела, а повернуться не получалось. «Ну что он там тянет…».

– … Она у меня любит это все. На премьеру недавно ходили, – погруженный в работу Всеволод, что-то расчерчивал, поглядывая на монитор и одновременно рассказывал. – Ругает меня, что мало времени вместе проводим. Пошли? Пошли! Пришли, – гений вздохнул. – Кино очень интересное оказалось. Сразу с конца начну. Очень интересное. Мужик в деревне жил. Жил – не тужил. Потом чего-то там насмотрелся по телеку и начал в бабу наряжаться. Но что-то вроде этого. Жена его ругаться начала с ним, он ее шмотки напялит на себя, она снимает, мокрой тряпкой когда-никогда по роже огреет, ну он потом сядет и в окно смотрит. И так сто раз. Сюжет простой. Сидел-сидел этот мужик, вдруг вскакивает и пошел куда-то. Я обрадовался. Думаю: «О, куда это он рванул?». Интересно стало, куда мужик-то дернул? Тут титры пошли. Мила меня дергает за рукав, вроде как – пошли домой уже. Смотрю – все тоже уходят. Оказывается, кончилось кино. Вот так! Я говорю: «Как кончилось? Все только началось». Все вокруг засмеялись, весело так им… А Мила опять на меня страшные глаза делает, нахмурилась, цыкнула на меня. С первой женой часто в кино по молодости ходили – развлечений никаких особых не было. Наташа тоже любила кино. Но фильмы другие были! Точно помню. Ну, а вот сейчас такие. Хорошо, что Милу встретил, хорошая она. Говорю: «Давай, дома посидим, я лучше на тебя посмотрю». Нет, тянет куда-то. Любит это все. Действительно любит. Сама рисует… Ладно, что там у тебя?.. – Всеволод глянул куда-то в сторону. – А там что? И там покажи! – через плечо коллеги глянул мужчина на очередные кривые.

«Познакомить тогда хотел… какая эта Мила… Наверное, и правда необычная. … А как я вообще теперь буду..? Кто я?? … Неважно, только бы узнать, как Ксюша… плачет, наверное…»

– … Рисует, красиво рисует. Всегда хвалю ее. Знаешь, любит мне картины свои показывать. Сейчас, правда, уже не показывает. Молчать надо было. А я же не могу молчать. Она их странными рисует, – Всеволод поднял глаза на рядом сидящего мужчину. – Знаешь, такие люди у нее овальные, как снеговики, и, знаешь, все на одно лицо – глазки маленькие, ротика почти нет, и главное, я глянул на ее картины повнимательнее, а там все люди без ушей. Как так? Я спрашиваю, значит: «А почему люди без ушей?». А она как раскричалась: «Не понимаешь! Не понимаешь! Это так надо!», ну еще много модных слов добавила. Ну не знаю. У меня на проектах люди с ушами. Я, значит, как болван, старательно всю проекцию вывожу до мельчайших точек, а оказывается сейчас уши – это не модно, оказывается, уши людям не нужны! Надо подумать об этом на досуге. Может, надо разнообразить людей-то… Ритка, вон, с ушами же. Рита! Как думаешь, нужны человеку уши? – он привстал и подошел ближе.

Рита заморгала, показывая положительный ответ.

– А моя обиделась. Теперь не показывает мне свои картины. Закрывается. Сделала себе мастерскую на втором этаже, возле нашей спальни. Закроется и сидит, рисует. Все свои картины туда перетащила и не показывает. Ну, пусть рисует. Че там? – Всеволод опять подошел к напарнику, куда-то глянул и сделал очередные пометки на листе. – Так вот. Недавно спать лег, зову ее значит, намекнул на супружеский долг, а она из-за двери кричит, сейчас, мол, скоро приду, ложись. Ну я задремал уже, слышу за стеной шорохи какие-то, а потом вроде что-то попадало. Я такой лежу, значит, весь из себя, и тут вдруг задумался. Там у нее апартаменты-то большие. Две комнаты, площадь ого-го, ванная там, санузел. Я привстал такой, и думаю: «Может, она туда любовника поселила? А я тут лежу, отдыхаю…». Я такой поднялся, и стучу к ней, говорю: «Дверь открой». А она в ответ: «Жди, давай, скоро приду». Я схватил, что под руку попалось, короче говоря, выбил дверь. Она там вся в краске, сидит, рисует – нет любовника. Я обошел все! Не было, точно вам говорю. Хотя… Может спрятаться успел. Мало ли. Может, ловкий такой. Может, он человек-птица, ширк, и улетел в окно, а я, как дурачок, бегаю, его ищу. Ну не нашел его все равно. Такой вот результат.

Рита увидела, что мужчина-напарник, склонившись над своими чертежами и мониторами, улыбается очередной истории Всеволода.

– А она обиделась. В слезы сразу. «Не доверяешь мне». Ну, там… пообзывала меня… Хорошая она. Очень хорошая. Хорошо, что встретил ее. Думал, никогда больше не женюсь. Наташку любил очень. Хорошо жили. Хотя… Как хорошо… Как все, – Всеволод привстал со стула, и стоял, издалека посматривая на чертежи в руках и на лежащую Риту. – Когда моя жена умерла… Ну что я… Приду с работы и хожу по квартире. Забухал бы, да не склонен к спиртному. Оно для меня, что есть – что нет. Одинаково. Я тогда одного хотел. Хотел зайти на кухню и снова увидеть свою жену. На одну минуту. Хотя бы на одну минуту. Даже не разговаривать с ней, а просто зайти и увидеть ее, как обычно, занимающуюся своими там кулинарными делами, или, чтобы она просто мыла посуду… просто мыла посуду. Просто зайти и увидеть. Мне тогда ничего не нужно было.

«Он поймет меня, как никто другой… Он знает, как я хочу увидеть дочь… неужели я смогу увидеть… просто увидеть… как он сейчас говорит… Понимает меня… Неужели я увижу… Ксюша моя…»

– Рита, а ты кого бы хотела увидеть? – обратился вдруг к ней Всеволод, подойдя ближе. – Кого?

Он спрашивал у нее так, как будто они просто сейчас сидели на лавочке в парке, и он захотел поинтересоваться ее маленькими или большими мечтами.

– А почему ты ничего не отвечаешь? – с глупым идиотским видом он подошел ближе и удивленно смотрел на нее, будто забыл, кто она и где. – Не хочешь говорить? Или не знаешь?? – продолжал он эту клоунаду.

Рита закрыла глаза. «Совсем уже…».

– Ну не знаю. Не хочешь, не говори. Дело твое. А я ведь не с пустыми руками… – он покосился на Риту с той же идиотской ухмылкой и с заговорщическим видом добавил: – Ты знаешь, как я люблю сюрпризы и подарки. Знаешь? Да, не с пустыми руками к тебе ехал. Ну это образно. Фотографию тебе хотел показать. Так что, если скажешь, кого хочешь увидеть, я, так и быть, покажу тебе фотографию. Сразу предупреждаю: фотографий Макса у меня нет! Не ношу с собой мужские снимки. Не люблю конкуренцию. Так что, отгадывай! – он с радостным и лихим видом опять уставился прямо на Риту.

«Моя Ксюша… он хочет показать мне мою Ксюшу… Ну давай же».

– Так… – Всеволод достал обычный мобильный телефон и стал там что-то листать. – Так вот. Я вчера по соцсетям лазил. Мила опять рисовала своих людей без ушей, а я, чтобы скоротать вечерок, лазил по просторам интернета. Так… где тут… где тут. А вот, нашел. Тихонова Дарья Ивановна. Это же твоя сестра, правильно я понимаю? – опять обратился к ней Всеволод, вопросительно глядя прямо ей в глаза. – Кого она тут сфотографировала, а вот, надпись же – «Моя племяшка».

«Ксюша… моя Ксюша… Да что он издевается… Нашел время для шуток…»

– Так что, будешь говорить, кого хочешь увидеть? – опять вопросительно и спокойно спросил Всеволод.

Рита попыталась что-то сказать, но сейчас это казалось откровенным бредом и фантазией, совершенно ничего она не чувствовала, абсолютно ничего. Она даже не понимала, как она может, вообще, когда-нибудь что-то сказать, и зачем с нее это требует Всеволод Юрьевич.

– Я понял, – спокойно произнес гений. – Я понял, – потом развернулся спиной и сделал несколько шагов в сторону коллеги, потом опять глянул в мониторы и записи и повернулся.

Рита опешила. На нее смотрел будто совсем другой человек, которого она видела в первый раз. Всеволод изменился за несколько секунд до неузнаваемости. Суровый вид, прищуренные злые глаза и поджатые губы. Недовольный, злой и чужой. Он подошел к ней чуть ближе.

– Значит так. Ты уже перестала быть для меня интересным собеседником. Все идет совершенно не так, как предполагалось. И знаешь, почему? Потому что той девушки, ищущей коробочку с проводами, больше не существует. Ее нет. Вместо нее я вижу живой труп. И ты знаешь, я не хочу это видеть. Я насмотрелся. Ты зачем мне позвонила? Ты просила помощи, когда умирала. И я пришел тебе на помощь. А я тебе не брат, ни сват и даже не родственник. Но я пришел. Опущу подробности, чего мне это стоило. И каких денег это стоило, кстати! – он поднял палец вверх. – А что сделала ты? Что ты сделала за это время? Лежала и ждала чуда. Чудеса случаются с людьми, которые ищут выход, а не лежат вот так, как ты сейчас. Поэтому если ты сейчас мне не произнесешь, ради чего или ради кого ты хочешь жить, я уеду. А ты можешь продолжать отдыхать дальше. Я слушаю.

«Как… как… как…».

Рита смотрела в лицо этому человеку, ставшему за несколько секунд незнакомым, и не знала, что делать дальше. Она понимала только одно: он не только не будет показывать ей фотографию дочери, а действительно уедет. Это четко было прописано в его словах и ясно выглядело в выражении глаз.

«Что я могу сделать..? Ну что я могу сделать..? Я же ничего не чувствую…»

– Хорошо. Я понял. Сворачивайся, Кирилл. Твое время я тоже ценю. Поехали.

Рита увидела, как мужчина по имени Кирилл оторвался взглядом от монитора и бумаг и растерянно посмотрел на Всеволода. В его взгляде она прочитала, что тот тоже прекрасно понимал, что шеф не шутит. Он еще раз взглянул на экран, и опять перевел взгляд на Всеволода.

– Что? Ты сам все видишь. Топчемся на месте. Ничего не выходит, – гений повел плечами. – Или у тебя другое мнение? Докажи его? – он сделал паузу. – Собирайся, поехали. Я сдаюсь. Надо признать поражение.

Рита увидела, как мужчина еще раз покосился на Всеволода, приподнялся и стал собирать бумаги в аккуратные стопки. Растерянный взгляд, неловкие движения, опущенные плечи, осунувшееся лицо. Гений тоже развернулся и стал сворачивать аппаратуру, стоявшую повсюду вокруг больничной кровати. Она увидела, как погас один экран монитора, потом другой рядом стоящий и меньший по размерам. Мужчины складывали провода и собирались уезжать.

Рита пыталась что-то произнести. Она лихорадочно соображала, что, вообще, может сделать, в глазах помутилось от слез, и изображение собирающихся мужчин в секунды размылось.

«Как же так… как же так… как же так…»

Слезы продолжали застилать глаза, и она уже ничего не могла разглядеть – только мелькавшие тени и силуэты.

«Что же мне делать… он хоть бы сказал, как … как…»

Рита моргала и только видела уже отключенную аппаратуру. Вдруг стало страшно. Так страшно, как никогда в жизни.

«Ксюшу… Я хочу увидеть Ксюшу! …Ну говори же! Ну говори же, говори: «Ксюшу! Ксюшу! Ксюшу!»

Она вдруг увидела, как из-под простыни выпрыгнула чужая рука, и дальше с ужасом заметила, как конечности ее нового неподвижного тела задергались так сильно, что глаза от увиденного кошмара просто застыли. Казалось, чужие руки бросаются на нее и хотят задушить. Он страха и удивления она просто замерла, и сразу увидела, как мужчины бросились к ней одновременно.

Руки и ноги так дергались, что Рите казалось, что вместо нее на больничной койке лежит огромный жук из фильмов ужасов, которого великан удавил и бросил подыхать. Она выглядела насекомым, которое билось в агонии. Руки и ноги не просто дергались, а отчаянно трепыхались в страшных конвульсиях.

«Я умираю?..»

Она видела, как мужчины суетились над ней и пытались связать ее. Они быстро вытягивали из-под нее простыни и пытались скрутить разбушевавшиеся руки и ноги. Было такое ощущение, что конечности теперь стали никому не подвластны, и двое мужчин не могли справиться с болтавшимся телом. Рита видела, как у помощника струится по лицу пот, а Всеволод над ней покрылся испариной и отчаянно пытался связать расшалившиеся конечности. Рита с ужасом наблюдала за открывшейся сценой, но сама ничего не могла сделать. Наконец-то они стянули ее очень туго простынями, и запеленала ее, как мумию. Оба выглядели, как боксеры, простоявшие двенадцать раундов с мощным и непобедимым соперником. Рита с ужасом продолжала смотреть на все происходящее.

«…Что со мной… Что с этим телом…»

– Ну вот… – усталым запыхавшимся голосом произнес, наконец, Всеволод, потом присел на край кровати и с довольной улыбкой победителя добавил: – А я уж думал – зря ехал. Да, Кирилл?

Мужчина кивнул.

Рита пока не понимала значения этих простых слов. Она очень хотела сейчас спросить у мужчин, что с ней, и вдруг услышала, как возле нее раздался какой-то звук, похожий на мычание. Она покосилась глазами направо от себя, но там никого не было. «Показалось…», – только подумала она, как увидела радостную улыбку на лице Всеволода, брови его поползли вверх, будто он хотел изобразить несказанное удивление.

– А, так все-таки будешь говорить? Ну вот. А то мы уже заскучали. Да, Кирилл?

Мужчина радостно кивнул. Рита увидела приятное доброе лицо с веселыми глазами. Всеволод тем временем потянулся и опять достал телефон.

– На вот… смотри… – будто смущенно он протянул в ее сторону телефон.

С фотографии на экране улыбалась маленькая Ксения. Любимое красненькое платьице в клеточку, светлый локон, новая прическа с маленькими хвостиками и озорной любопытный взгляд. «Ксюшенька…», – слезы размыли картинку.

– Че ревешь? Работать надо, а не реветь. Ну что, посмотрела?

Рита пыталась изобразить бровями знак «нет», и пыталась, как можно шире открыть глаза, чтобы гений понял, что она еще совсем не посмотрела, но тот убрал телефон.

– Вот еще. Смотри, – он опять развернул телефон в ее сторону, и Рита увидела еще одну фотографию – улыбающаяся Даша держала на руках племянницу. – Еще вот. Бонусы. Видишь, сколько подарков тебе привез? А ты не хотела говорить! – он развернул еще одну фотографию, там Ксюша играла на полу, раскладывая большие разноцветные кубики. – Будешь хорошо себя вести – буду привозить подарки. Пока только эти там, на странице, – ученый смущенно пожал плечами.

Рита заморгала ресницами, так часто, чтобы он еще раз показал ей фотографии и сразу услышал мычание откуда-то справа. Мужчины оба расплылись в улыбке.

– Ну молодчина же. Могу только эти же показать, больше нету… – радостный Всеволод выглядел необыкновенно счастливым, он опять повернул экран в ее сторону и еще раз пролистал эти же фотографии, подолгу держа телефон перед глазами Риты.

Засмотревшись на фотографии, девушка не сразу заметила, что помощник Всеволода включил один из аппаратов, и что-то высматривал на маленьком мониторе.

– Что там, Кирилл? – строго спросил в его сторону Всеволод. Мужчина, не поворачивая головы, показал большой палец руки. – Молодец, Ритка, порадовала.

Она попыталась что-то сказать и опять услышала доносившееся справа мычание. «Неужели эти звуки я издаю… Неужели это у меня получилось…». Но, судя по разговору мужчин, выходило, что это самое мычание издавала именно она. Рита попыталась с усилием опять что-нибудь произнести и снова услышала звуки похожие на буквы «М», «У» и «О». Мужчины опять заулыбались, как дети при виде долгожданных подарков.

– Кирилл, оставайся пока здесь. Все, как договорились. А я поехал.

Рита лежала с новыми чувствами: ощущала поддержку и счастье – громадное и бескрайнее – она увидела дочь. Ее родные сделали все, чтобы маленькая девочка, вдруг так рано потерявшая мать в страшной нелепой катастрофе, чувствовала себя счастливой. «Вот теперь можно и умереть спокойно…», – только промелькнуло в голове, как Всеволод повернулся и сказал: «Ну что, будем жить дальше?», а потом добавил: «Я всегда говорил: «Если больной хочет жить, значит, что?»


Больше Всеволод не приезжал. Но душа успокоилась. Рита была уверена, что он в курсе всех ее дел, и все на самом деле идет хорошо. Она часто вспоминала, лежа в неподвижной позе, как выходя из палаты, он махнул ей: «Ладно, пока! Давай, выздоравливай». Его простая фраза с довольной улыбкой все сказала сама за себя, теперь все стало на свои места, гений был доволен результатом, и восстановление уже было делом времени.

А вот его помощник и коллега Кирилл, приходил. Всегда очень спокойный и собранный. При его появлении сразу исчезал весь персонал, так часто посещающий Риту и, как она понимала, за дверью всегда находилась охрана. Сколько бы времени не присутствовал помощник Всеволода возле ее кровати, дверь оставалась закрытой. «Уж что-что, а в конторе гения всегда был порядок», – уже отчетливо размышляла девушка.

Посетителей становилось все больше. Она уже не только слышала тихие и расплывающиеся голоса персонала и странных ночных посетителей, пытающихся поглазеть на обсуждаемый персонаж, но и могла их отчетливо рассмотреть. Интерес к ней не прекращался. Все та же недовольная и самая главная Елена Ивановна стандартно заходила и произносила своим неприятным голосом одну и ту же фразу: «Это когда-нибудь закончится?», потом тяжело и недовольно вздыхала, поглядывая на лежащую в одной позе Риту. В разговоре с коллегами она называла ее «оно». «Откуда оно взялось ко мне голову». Седой Сергей Константинович также стоял у окна, но теперь гораздо реже. Они теперь сталкивались взглядом, и тот смущенно и словно виновато отводил глаза, сейчас он с ней не беседовал, как раньше, обращаясь ласково и ободряюще. Персонал также прибегал поглазеть на нее.

Рита понимала, что вызывает огромное любопытство, и смотрела на прибывших и разглядывающих ее людей в белых халатах. Сейчас она постоянно лежала в туго связанном виде в виде кокона бабочки, теперь еще и голова была привязана широкими бинтами куда-то через подушку к кровати. Все тело постоянно сотрясала то мелкая, то крупная дрожь. Когда простыни и бинты снимали для очередных медицинских процедур, зрелище становилось такое же страшное, как и тогда: руки и ноги ходили ходуном, все туловище сотрясали конвульсии. Боли при этом не было, тело также ничего не чувствовало. Рита уже перестала обращать внимание на странных посетителей, и сама теперь рассматривала их в ответ, ее существование в завязанном состоянии разбавлялось глазеющими на нее работниками больницы.

Однажды в ее палату зашли две девушки в белых халатах, они уже неоднократно тут были и каждый раз ее обсуждали вслух. Одна из девушек с нескрываемым любопытством рассматривала ее и тут натолкнулась на встречный взгляд.

– Ты видела… ты видела, как она смотрит? Как будто видит все? Как будто все понимает…

– Ага, аж страшно, прямо в глаза смотрит…

– Ужас…

– Сколько она так лежать будет? Сколько уже лежит?

– Да давно уже. Держат ее здесь непонятно зачем. У нее там уже внутри, вообще, ничего живого не осталось. Богатенькие родители устроили доченьке полный пансион – комиссия, профессора, уход. Издеваются только над ней.

– А ты слышала, говорят, у нее показатели восстанавливаются?

– Да чушь это все.

– Да не, Сергей Константинович говорил, я слышала сама.

– Да ерунда.

– Да чего – ерунда? Смотри она сейчас совсем не такая, как тогда… Помнишь?

Потом девушки называли еще какие-то труднопроизносимые медицинские термины и обсуждали Риту на своем профессиональном языке, споря друг с другом. Вдруг дверь распахнулась, и Рита увидела помощника Всеволода – Кирилла.

– А вы кто? – вдруг строго поинтересовался он у девушек каменным стальным голосом.

– Мы… мы из отделения.

– Здесь, что делаете?

– Мы зашли…

– Фамилии как ваши? – так строго спросил этот Кирилл, что Рита увидела, как испуганно съежились девушки и пододвинулись друг к другу.

– Мы уже уходим… – девушки бочком двинулись к выходу.

– Фамилии как ваши? – продолжал сурово интересоваться помощник.

Девушки что-то пробурчали и уже почти достигли входной двери.

– Позовите ко мне Елену Ивановну, – кому то за дверь строго сказал Кирилл.

С того самого дня незнакомые многочисленные посетители исчезли из ее палаты, как будто их никогда и не было.

Ее «новая» мама тоже часто приходила и постоянно что-то пыталась ей вручить: то пушистых зайчиков, то большую книгу, то альбом с красками. Всегда выглядела очень эффектно и ухоженно, громко строила весь персонал и быстро уезжала. Однажды она сказала:

– Анечка, а завтра мы с папой вместе придем… Он так соскучился… так соскучился…

Рита сразу подумала о том, почему до сих пор тот не пришел проведать дочь, но про новых родственников она ничего знала, и поэтому, как ответить себе самой на такой вопрос не представляла возможным. На следующий день обещанные родственники пришли. Мужчина зашел с бледным лицом и ввалившимися внутрь щеками, худой, изможденный и усталый. Рита совсем не так представляла себе отца этой девушки Ани и мужа этой роскошной эффектной женщины. Некрасивый, высокий, с длинными руками и затравленным взглядом. «Почему он такой…», – только подумала Рита, как столкнулась взглядом с мужчиной. Тот побледнел еще больше.

– Рома, ну чего ты встал в дверях, Анечка так ждала тебя, пойди, поздоровайся, – мужчина не двигался, остановился в дверях, как вкопанный, и оттуда с застывшим взглядом смотрел на лежащую девушку издалека.

«Почему он не подходит, может, это отчим?», – продолжала гадать Рита.

– Рома! – ее нынешняя мама, подошла, что-то ему пробурчала, но Рита не смогла разобрать слов.

Тот так и стоял, немигающим взглядом смотря на дочь. Что-то в этом странном взгляде было такое, чего Рита никак не могла прочитать – смесь ужаса, удивления, отвращения и боли.

– Рома, подойди к дочери..! Рома… – Рита слушала семейные препирательства и ничего не понимала.


Однажды ее вывезли на каталке во двор больнице, Рита думала, что ее везут на прогулку, но потом уже узнала, что в соседнем корпусе необходимо было пройти обследование в сложном устройстве. Вокруг сразу собралась толпа зевак, она только и слышала вокруг удивленные обсуждающие обрывки фраз:

– Это та??

– Глянь, что с ней…

– Это же ее мама на телевидении работает? Это ее дочь?..

– Ой, какая страшная!

– Смотри-смотри, че с ней такое…

Впрочем, она все это уже слышала.

Ее запихнули в огромный аппарат, затем вернули обратно в палату, и через некоторое время вокруг нее собралась куча людей в белых халатах. Они вертели в руках какие-то бумаги и удивленно посматривали на лежащую тут девушку.

– Да когда же это закончится!! – опять повторила Елена Петровна. – Откуда оно взялось на мою голову!

– Коллеги, да это же чудо! – сказал взрослый мужчина, похожий на сказочного персонажа с носом картошкой и маленькими глазками.

– Давайте без чудес, господа, – басил высокий мужчина с усами.

– Ну не может такого быть, ну не может, – театрально вознеся к небу руки, нараспев произнес еще один мужчина с белесыми бровями. – Посмотри сюда, а это…

Впрочем, и это тоже она уже слышала.

Рита равнодушно поглядывала в их сторону, слушала их удивленные реплики, вперемешку с красивыми, длинными и непонятными терминами, и думала о своем. «Вы еще не знаете, что он умеет», – про себя усмехалась Рита.


Когда в палате пустовало, она пыталась справиться с новым телом. Все сейчас было по-другому, не так, как тогда… Тогда было проще. Она пыталась говорить. Каждый звук, который слышался опять же будто из угла палаты, приближал ее к дочери. «Неужели у меня когда-нибудь получится ее увидеть… неужели такое возможно…». Была цель, простая и понятная, которая сметала на своем пути все сомнения и переживания. Мечта увидеть дочь перекрывала собой все.

Рита ждала приезда гения. «Он должен увидеть, что я готова. Что я сильная, что я та самая девушка, ищущая коробочку, только тогда он сможет мне помочь». То, что он про нее не забыл, Рита была уверена. Кирилл также регулярно появлялся в палате, а вместе с ним и его мониторчики с проводами и бумагами. Сам он практически не общался с ней, и только иногда задавал простые вопросы о самочувствии и просил моргнуть при положительном ответе. Про самочувствие вопросы были односложные, в основном – чувствует ли она хоть что-нибудь. Рита смотрела на него немигающим взглядом, показывая, что улучшений нет.

На самом деле – улучшения были. Почему она не сообщала о них помощнику Всеволода, она до конца не знала, она просто не задавалась этим вопросом. На самом деле, Рита просто пыталась доказать самой себе, что что-то может. «А ты, ищи, если что, ищи коробочку с проводами, и я тебе подсуну ее, как тогда. Как бонус», – вспоминала она слова гения. И она искала, искала ту самую коробочку, только в этот раз, в своей собственной голове и новом теле.

Когда никого вокруг не было, Рита пыталась говорить. Звук шел ниоткуда, да и только невнятное мычание и та же пара букв. «Так не пойдет», – говорила она себе и опять мычала. Потом снова пыталась. Снова и снова. И дело потихоньку пошло. Однажды ночью, при очередном ее «уроке» речи, она вдруг увидела, как открылась дверь и в палату заглянула женщина в белом халате:

– Кто здесь? – громко спросила она. – Сказали же не ходить сюда… – и сразу замолчала, поглядывая по сторонам. В палате ночью не выключали полностью свет, оборудование тоже мигало лампами, и помещение хорошо просматривалось. – Почудилось что ли… – женщина заглянула за угол и вышла.

Рита обрадовалась. «Неужели это я так тут расшумелась, что меня услышали». Она продолжила свои занятия по разговорной речи, и через некоторое время дверь опять отворилась. Та же женщина опять обвела взглядом пространство вокруг и вышла. «Ксюша, Ксюша, мама очень хочет тебя увидеть… очень хочет…». Тело также продолжало пребывать в своем безжизненном постоянстве, и также круглосуточно лежало, привязанное к кровати.


Однажды «новая» мама опять пришла не одна. Тот самый мужчина, предполагаемый отец Анечки, был с ней. Теперь он повел себя по-другому: сразу зайдя в палату, он молча прошел к больничной койке и встал рядом. Спокойный, невозмутимый вид. Они опять встретились взглядом. Мужчина несколько секунд не сводил с нее глаз, потом повернулся и резко вышел из палаты, Рита недоуменно смотрела ему в след

– Анечка… Анечка… – новая мама засуетись. – Папа… папа… Он так переживал… он такой… ты же знаешь, как он тебя любит… он просто не верит… он так тогда… переживал папа очень… с ума сошел… сошел с ума…

Больше нового папу Рита в палате не видела.


Уроки разговорной речи продолжались. Упорно и уверенно она пыталась говорить. Сначала добавились новые буквы, потом она услышала свое мычание чуть ближе, чем раньше, потом услышала неизвестный, произнесенный ею, звук, потом еще один. А, однажды, она увидела, как левая рука перестала дергаться под простыней. Эти бесконечные движения стали уже давно таким привычным, что Рита сначала не поняла, что же изменилось у нее перед глазами. «Левая рука… именно она тогда осталась целой… да… левая… я лежала на боку… левая». Голова была зафиксирована бинтами, но она видела, что с этой стороны перестало дергаться одеяло. «Ничего себе… Что-то все-таки меняется»

Через несколько дней, поздней ночью, Рита увидела, что перед глазами перестало все мелко мельтешить. Она уже так давно привыкла к постоянной тряске ее нового тела. Ощущений в туловище не было, но смотреть это очень мешало, изображение постоянно прыгало туда-сюда, и вдруг оно остановилось. «Голова перестала трястись…». Через несколько дней, она услышала, как пеленавшая ее крупная медсестра пробубнила себе под нос: «Сегодня получше с ней». Рита облегченно закрыла глаза.

Постепенно ее новое тело перестало так судорожно и сильно дергаться. Сама она стала видеть еще лучше, а еще почти произносила целые слова. Ей казалось, что если она заговорит, все поймут, что же она хочет сказать. С нетерпением она ожидала появления Всеволода. И он появился.

– Касьянова, говорят… – мимоходом произнес мужчина и сразу обратился к помощнику, который опять был вместе с ним. – Кирилл, дай мне последние данные.

Рита хотела поприветствовать гения и сказать заранее припасенную заготовку из важных слов. Но тот повернулся и спросил:

– Касьянова, а что это ты? Ни «здрасьте», ни «до свидания»? Я ожидал услышать приветствие.

– М-м-м…ы-м- у… о-о, – попыталась сказать девушка приготовленную «речь».

– Знаем, знаем, болтаешь потихоньку.

Рита замолчала, глядя на мужчину.

– Ну хочешь, я сделаю удивленное лицо? – Всеволод засмеялся своим обычным странным смехом.– Все знаю, – он кивнул на прибор. – Речевая активность давно зафиксирована. Молодец, Касьянова. Так… Где мой презент… – он пошарил по карманам. Рита, как завороженная, не отрывала от мужчины взгляда.

Всеволод развернул телефон.

– Кирилл, иди, подержи телефон, я пока данные посмотрю.

Помощник подошел, бережно взял телефон в руки и развернул экран в сторону Риты. Маленькая светловолосая Ксюша на видеоролике гуляла с мамой в парке рядом с домом. Красивые мягкие башмачки, коротенькая курточка и серьезный задумчивый взгляд. Девочка на видео уверенно шагала с важным сосредоточенным видом и очень смешно переспрашивала у бабушки, как зовут собачку, показывая маленьким пальчиком на крупного щенка и поглядывая в камеру. «Ксюшенька… какая большая… Как смешно говорит… А мама… мама хорошо выглядит… счастливая…». Стало тепло, счастье разлилось такими огромными волнами, что, казалось, они заполнили даже ее новое непослушное тело.

– Рита. Пока здесь еще побудешь. Очень медленно все, очень. Но ты молодец, – Всеволод подмигнул.

– Шпа-шы-о… – Рита со всей силы пыталась поблагодарить гения, она старалась громко и уверенно произнести слово «спасибо», и даже отчетливо услышала собственную речь.

– Пожалуйста! – Всеволод театрально поклонился.


Для простого человека, вырванного из своих обычных будней, такое вот многодневное лежание явилось бы, наверное, страшной мукой, но только не для человека, которому подарили вторую жизнь. Жизнь, в которой впереди виднелось много всего, но рассмотреть все подаренные шансы можно было только со временем. А пока существовала цель, которая делала круглосуточное лежание важным составляющим будущего счастья – счастья увидеть своего ребенка.

* * *

– Мы не можем ее выписать… Что вы с ней будете делать дома? Ей нужен специализированный уход, постоянное наблюдение. Анализы. Она не ходит… Вы поймите…

– Мы все обустроим лучше, чем в вашей захудалой больнице. Анечке пора домой. Скоро уже новый учебный год. Она и так здесь у вас столько времени провалялась. А дома сразу пойдет на поправку, да, Анечка?

– Вы о чем сейчас говорите… Какая учеба? Она еще даже…

– Пусть едут домой. Выписывайте. Под расписку, – неприятный голос Елены Петровны подытожил препирания сторон.


– Слышали, выписывают ее…

– Ага… Они уже с нашими договорились, все на подработку согласны. Желающих хоть отбавляй, знаешь, сколько платят?

– Знаю. Ей же постоянный уход нужен.

– Даже скучно без нее будет. Такой цирк бесплатно.

– Да… Год назад умерла, а теперь домой едет. Кто бы мог подумать.

– Чудо. Просто чудо. Вот ведь, как в жизни бывает.


Рита уже хорошо соображала к тому времени, когда ее собрались «выселить». Буквально накануне пришел Кирилл со своим оборудованием, и она на своем языке попыталась ему сказать, что ее решили выписать. Они уже давно понемногу общались, и он понимал ее с полуслова, вернее с «полузвука».

– Все под контролем. Все знаем. Вот телефоны, я положу тебе в документы. В твой телефон номера забил – и свой, и Всеволода Юрьевича. Мы на связи. Звони нам. Перевозить тебя пока нельзя. Будешь у них. Что делать, знаешь.

Рита кивнула.

* * *

Большой белый дом. Пафосный. Особняк, кричащий о роскоши внутри и статусе хозяев. Сразу именно эти слова пришли на ум Рите, когда ее привезли. То ли дворец, то ли замок, то ли усадьба для съемок фильма. Куча смешанных стилей, цветов и антуража перемешались, как попало. Аляповато и дорого. Очень дорого.

Она сразу увидела мужчину. Своего, якобы, отца. Он стоял на крыльце, поджав губы, и настороженно и серьезно смотрел, как Риту в каталке завозят в дом.

– Внизу пока будешь жить, Анечка. Так, твоя комната теперь здесь, глянь, как обустроили. Наконец ты дома. Дома стены помогают. Все равно, ничего там они не могут эти врачи. Лежишь там. А тут сразу на поправку пойдешь, – новая эффектная красавица-мама показывала дочери апартаменты.

«Тебя тут ждали, может, и правда, выздоровление Анечки пойдет быстрее», – Рита надеялась на прогресс в восстановлении.

Ей выделили две комнаты на первом этаже, с удобной купленной специально больничной сложной кроватью. Наняли заблаговременно сиделок с медицинским образованием для ухода. Но… на этом все началось и закончилось.

Рита с удивлением замечала, что, так часто ее проведывающая опекунша, перестала даже заходить в ее комнату. Рита оставалась в своей новой палате на первом этаже шикарного особняка в таком одиночестве, что больница ей показалась шумным пионерским лагерем. Она теперь вообще никого не видела и не слышала, кроме круглосуточно дежурящих и приставленных к ней помощниц.

Сначала при смене обстановки, она увидела многочисленные улучшения в своем новом теле – оно будто увидело, что попало домой и, действительно, стало выздоравливать. Почти сразу исчезли круглосуточные нескончаемые хаотичные конвульсии, стало легче произносить звуки, а когда ее приподнимали, она уже многое ощущала и даже перестала кружиться голова. Даже слушались пальцы на левой руке, они становились подвижнее с каждым днем. Ей уже показалось, что она сама сможет воспользоваться телефоном, и однажды она попросила подать ей его, он лежал с документами на полке. Рита была уверена, что уже очень понятно изъясняется, и сама отчетливо услышала сказанное собой «дайте телефон», но медсестра лениво глянула на ее и даже не попыталась понять, что же она хочет. Рита отчаянно повторяла одну и ту же фразу и глазами показывала на лежащий мобильник, но очередная сиделка – девушка лет двадцати пяти, казалось, совершенно ее не понимала. На следующий день дежурная медсестра сменилась и повторилась все то же самое. На ее простую просьбу ответов не было – словно ее вдруг перестали понимать окончательно. Рита громко издавала звуки и сама слышала, как отчетливо говорит слово «телефон», но те почему-то отворачивались, и продолжала смотреть в собственные мобильники.

Обычно дежурившие медсестры сидели в соседней комнате и подходили к ней исключительно для необходимых процедур. Еще казалось очень странным то, что ее положили спиной к окну, и она только видела перед собой кусочек стены с дверью в соседнюю комнату. Рита опять попыталась показать взглядом на окно, прося, чтобы ее кровать повернули наоборот, но обратная связь, похоже, была полностью нарушена – ее не понимали.

Однообразное неподвижное лежание продолжалось. Если бы у Риты не было собственной цели и огромного желания выздороветь в той комнате на заботливо приобретенной комфортной кровати, она сошла бы с ума. Одиночество, недовольные скорбные лица сиделок и кусок стены перед собой.

Еще однообразие разбавлялось шумом за окном и очередными спорами новой родственницы. Тут это было привычным – Рита всегда слышала прибытие хозяйки примерно в одно и то же время. Та сразу начинала выяснять отношения со всеми подряд: то обсуждались не вовремя приобретенные продукты, то некачественная уборка, то еще какие- то мелочи, из которых выдувались все новые пререкания и споры. Не обсуждалась только одна тема – лежащая в соседней комнате дочь. О ней вроде как и не вспоминали.

Рита продолжала разговаривать, произнося с каждым днем все больше букв, звуков и предложений. Она же различала, как уверенно прослушивается каждое слово, и радовалась, что сможет что-то объяснить своим новым сиделкам. И однажды у нее получилось сказать очень отчетливо – «дайте мне телефон». Она произнесла эту фразу очень понятно, единственное, будто исчезала из слова буква «Й». Сиделка сделала вид, что ничего не слышит. Рита еще раз повторила фразу – получилось еще отчетливее, теперь уже все буквы стали на места. Медсестра явно слышала и понимала фразу, но продолжала делать вид, что совершенно глухая с сосредоточенным и серьезным видом.

– Телефон! Телефон! Телефон! – мимикой, глазами и рукой, которая теперь замечательно слушалась, Рита показывала на нишу в стене с лежащими там личными вещами.

«Неужели не понимает…», она еще раз повторила несколько раз простое слово, но сиделка поправила постель и вышла из комнаты. Телефон одиноко лежал поверх документов. Те возвышались пухлыми пачками с белыми листами со всевозможными данными и анализами. Руки и пальцы хорошо двигались, и Рита надеялась, что у нее получится самой выйти в интернет, посмотреть на дочь и набрать сообщение Всеволоду Юрьевичу.

На следующий день телефон с полки исчез. «Ого… – внутри неприятно растекалось волнение. – А что бы это значило…», – смотрела Рита на одиноко лежащий ворох документов. С новой дежурившей медсестрой она снова повторила заветное слово, но та тоже сделала вид, что ничего не понимает. Рита еще несколько раз произнесла свою просьбу, чередуя ее еще различными понятными словами, и девушка недовольно глянув в сторону входной двери, чуть слышно сказала: «Нельзя тебе, не разрешают».

«Что – «не разрешают»? Телефон..?.. Почему…?». Вопрос слетел с языка, громко и отчетливо прозвучав в комнате. Девушка пожала плечами и вышла. «Что тут, вообще, происходит? И почему не заходит новая родня?.. Они же так хотели видеть дочь дома…»

В больнице возле нее постоянно находились врачи, ее пытались поднимать, ей был назначен массаж, возле нее постоянно кто-то крутился. А теперь… «Зачем они ее забрали из больницы? Здесь такого ухода нет…», – крутилось в голове. А то, что новому туловищу нужен был особый уход, Рита не сомневалась – восстановление проходило крайне медленно. «Деньги… палата с таким оборудованием и уход за лежачей больной… Возможно, закончились деньги…». Но эта версия ей самой показалась маловероятной. Семья явно не экономила. Еще заезжая сюда, Рита не увидела практически никого, только дежурные санитары завезли ее в комнату и удобно расположили. Теперь же она постоянно слышала голоса людей вокруг в доме и за окном. Походило, что в особняке находилось огромное количество прислуги или родственников, а, может быть, и гостей, но это были только постоянно спорящие между собой голоса, а самих людей Рита не видела. Теперь она абсолютно никого не наблюдала, кроме дежуривших медсестер. Она неподвижно лежала – одинокая и никому ненужная в этом доме.

Состояние стало стремительно ухудшаться, Рита с трудом произносила звуки, тело опять будто занемело и не слушалось, глаза, теперь видевшие только маленький проем двери, уставали, не хватало света. «Почему к ней никто не заходит…». Рита пыталась показать дежурившим медсестрам, что хочет подняться, опять произносила вроде понятные слова, но те стандартно подходили выполнить ее просьбу с недовольным видом, быстро приподнимали ее, подкладывая нечто похожее на большие подушки, и опять уходили в свою комнату.

«Всеволод рано или поздно появится… Что я ему скажу… Что он скажет, когда увидит меня такую…». Все, что она могла сделать в этой ситуации – это только пытаться шевелить телом, но теперь от постоянного нахождения в одной и той же позе, как было в самом начале, оно переставало слушаться. Девушке казалось, что оно невыносимо ноет. «Я что-то должна делать… Что-то надо делать…». Рита пыталась также произносить слова, и однажды, чуть повысив голос, с огромной радостью уже отчетливо услышала длинные фразу. Потом вдруг увидела суету в соседней комнате – ей показалась, что туда зашла та самая новая эффектная мама, и через несколько минут к ней подошла сиделка.

– Не шуми! Ругаются! Ты поняла? – сурово посмотрела дежурившая медсестра.

Рита удивленно смотрела на ту, и не могла понять, чем она мешает. «Они что тут вообще… Как такое может быть… Мешает собственная выжившая дочь?..». Но говорить было необходимо, да и Всеволоду надо было представить хоть что-то доказывающее, что она не теряла время даром.

«Да идите вы все…». Рита продолжила уроки своей разговорной речи. Звуки сейчас получались звонкие и громкие, и хотелось закрепить результат. Она уже могла проговорить многие фразы, включая имя гения. «Поприветствую его, назову по имени-отчеству», – это казалось ей проявлением уважения и благодарности к мужчине, давшей ей вторую жизнь и надежду увидеть дочь. «Всеволод… Всеволод…», – постоянно громко произносила она. Вместо этого длинного и редкого имени получались отчетливое: «Сева, Сева…». «Так как-то панибратски получается, но лучше как-то так, чем никак».

– Да что ты шумишь! Тебе же сказали! Тихо! – опять подошла к ней медсестра и грозно посмотрела.

«Психбольница… Нет… Тюрьма… Тюрьма… А если бы на самом деле их дочь выжила, неужели они к ней бы так отнеслись… Ладно я… чужой человек. Но они же об этом не знают…», – рассуждала Рита.

Она опять стала произносить слова. Через несколько минут недовольная медсестра опять зашла, не глядя, прошла мимо и закрыла окно, потом прикрыла плотно и дверь между двумя комнатами. Рита посмотрела на стол – там стояла медицинская емкость с водой, смешанной со специальным раствором и витаминами. Она знала, что ее поили по определенным часам через специальную трубочку, жажды она сама не ощущала, но уже давно привыкла, что к вечеру емкость становилась пустой, и тогда ее опять исправно заполняли. Сергей Константинович очень строго в больнице следил за этим. Рита покосилась. Сейчас уже вечерело, а ее ни разу не попоили. «В тюрьме, я слышала, кормят», – грустно подумала она. Через некоторое время медсестра подошла для привычных гигиенических процедур, и Риты отчетливо произнесла: «Воды, воды», – она прекрасно понимала, что этот раствор был для нее жизненно необходим. Сиделка сделала вид, что ничего не услышала и отправилась в соседнюю комнату. Наступила ночь, следующий день, ее так и не попоили, и только к вечеру, когда пришла другая сиделка, на ее просьбу откликнулись.

Постоянно стала кружиться голова. Через несколько дней она услышал шум, непонятную возню где-то близко, и в комнату, наконец, зашел тот самый лечащий ее Сергей Константинович и новая мама. Рита первый раз увидела ее так близко после приезда. Она не была уверена в теплых чувствах лечащего врача, но то, что он потратил на нее огромное количество времени и сил, она не сомневалась. Тот вошел и просто обомлел от представшей картины. Рита рассмотрела его изумленное и недовольное лицо. Посетители сразу вышли, и девушка заметила, что новая мать даже не взглянула на лежащую в комнате дочь. Через время, приехавшая с доктором медсестра взяла у нее необходимые анализы и что-то заполнила в бумагах. А потом они уехали. Рите показалась, что она слышала, как ругались и спорили ее новые родственники с лечащим врачом, но слов она не разобрала. После отъезда медперсонала Риту стали регулярно поить, в остальном абсолютно ничего не изменилось: душная комната с закрытым окном, ее огромная кровать в темном углу и одиночество.

Рита не обижалась и не возмущалась поведением странных родственников девушки Ани, отсутствием заботы и внимания к ней, она просто делала то, что могла. Постоянно произносила новые фразы и пыталась справиться с непослушным телом. Результат все-таки был. Она уже видела, как послушно поворачивается в кисти левая рука – несмотря на некоторое дрожание и трясучку, она по команде сжималась и разжималась. Все опять восстанавливалась медленно, очень медленно. Находясь в больнице, Рита понимала из разговоров в палате, который час, какое число на календаре, и много других мелочей различала в огромных окнах ее палаты – сейчас ее мир сузился до минимума. Но впереди была цель, и необходимость топать именно к ней. «Только бы не убили… А так… Буду делать, что могу».

Однажды она опять вдруг увидела зашедшую в комнату эффектную маму Ани. За ней следовала молодая девушка в белой униформе медсестры: стройная, очень красивая, лет не больше двадцати пяти, с незаметным, но грамотно наложенным макияжем, с выправкой, как у военного и аккуратным маникюром.

– Вот тут, – расслаблено махнула рукой эффектная хозяйка дома. – А вот рядом и ваша комната.

«Новая сиделка?», – Рита подняла глаза на девушку и посмотрела ей в лицо. Каменное, строгое, волевое, без эмоций и чувств. Гримаса сдержанности и безразличия. А еще – превосходства и брезгливости. При этом девушка стояла, вытянувшись по струнке, и внимательно слушала хозяйку дома. До этого уверенной в своей цели Рите показалось, что она вздрогнула и даже почувствовала все онемевшие конечности своего нового тела. «Где они нашли этого монстра… Ей в фильме ужасов сниматься надо, а не сиделкой работать. Такое выражение лица… Хоть бы не укокошила меня вместе со всей этой семейкой».

Обе вышли. Рите очень не понравилась эта, казалось бы, маленькая сцена. Сиделок у нее уже было уже несчетное множество – вели они себя все одинаково. За ними не следили и не контролировали, и они проводили время в соседней комнате, занятые своими собственными делами, в основном, что-то рассматривали в телефоне. Но эта… «Вообще на сиделку не похожа… Замороженная… красивая… Как она будет… как…», – на душе заскребли кошки. Ничего хорошего в этом доме Рита уже не ожидала и только надеялась, что Всеволод рано или поздно объявится. Вера в этого мужчину у нее была сильной и только сейчас, в первый раз, она испугалась, что эта богатая и знаменитая семья каким-то образом помешает им встретиться. Страх внутри стал увеличиваться так стремительно, что огромным усилием воли Рита решила отбросить все плохие мысли и предчувствия, и стала ждать появления спасителя.

Было и еще одно событие, напугавшее ее. Однажды Рита услышала, как за дверью кто-то сказал мужским голосом, она тогда предположила, что это папа девушки.

– Давай заканчивать с этим мавзолеем… – дальше она не разобрала слов.

А в ответ женщина с голосом мамы Ани произнесла нечто похожее на фразы:

– …Это не так просто… Мы уже и так на весь город прославились, давай подождем.

«Что они собираются со мной делать…», – пока на этот вопрос ответа не было.

А теперь еще и новая сиделка… Никогда ни одну не заводила лично хозяйка дома – они сами появлялись, сами сменяли друг друга, а тут – «вот ваша комната…». Рита забеспокоилась. «Как я с ней буду…», и сразу увидела, как задергались все конечности в знакомых конвульсиях. Тело занервничало. С трудом успокоившись, Рита продолжила уроки речи – больше от паники отвлечь себя было нечем.

Через время она опять увидела эту красивую девушку и одну из женщин, уже не раз дежурившую здесь. Они вместе прошли в соседнюю комнату Риты, где обычно пребывали ее сиделки и отнесли туда большую стопку постельных принадлежностей, женщина что-то объясняла по пути новой девушке. Потом они вышли и через несколько минут зашли уже в комнату Риты с ворохом свежего белья.

– Тут вот полотенца, салфетки…. – «передавала объект» женщина.

Через мгновение за ними закрылась дверь.

«Даже не посмотрела на меня… – опять забеспокоилась Рита. – Где же Всеволод..? И позвонить не могу. Ничего не могу…». Она почувствовала, как перед глазами все поплыло, а ночью ей приснился страшный сон – темная пещера с длинными проходами, она кружила и кружила по странному лабиринту и никак не могла найти выход.

Рита приоткрыла глаза: в комнате было еще темно, походило на раннее утро. Еще мельтешили остатки неприятного сна, внутри ныло плохое предчувствие, и сквозь пробуждение она слышала, как колотится сердце. «Даже сердце почувствовало неладное, раньше не слышала его биения». Она открыла глаза и сразу же вздрогнула, издав гортанный звук, похожий на крик – перед ней, склонившись, стояла та самая новая сиделка.

– А-а-а, – застонала Рита, отпрянуть не получилось, ее передвижение начиналось и заканчивалось размерами новой удобной кровати.

– Тише, тише, ну ты чего… – вдруг услышала она нежный и ласковый голос, девушку было плохо видно, и Рита всматривалась в ее лицо, пока ничего не понимая. – Ну ты чего, давай температуру измерим. Данные надо записать… – словно виновато говорила красивая девушка.

«Кто она..? А голос… такой голос приятный… так нежно со мной…», – Рита продолжала смотреть на девушку, разглядеть ее не получалось, та осторожно укрыла ее одеялом и вышла из комнаты. В раздумьях и вопросах Рита снова уснула. Задремав совсем ненадолго, она открыла глаза, и сразу увидела, как та же девушка тихо зашла в ее комнату. Рита сквозь неприкрытые веки наблюдала за происходящим. Новая сожительница, стоя к ней спиной, что-то передвигала на рядом стоящем столе, потом вдруг резко развернулась к ней и сдернула простыню. Рита замерла, продолжая следить за происходящим. Девушка опять развернулась, взяла со стола какой-то флакон, снова повернулась и стала рассматривать лежащее неподвижно тело. Рита хорошо видела ее лицо: уже расцвело, и свет от окна давал возможность, как следует разглядеть девушку. Строгая и неподвижная мимика, сосредоточенный взгляд и флакон в руках. «Что она собирается делать…», – взволнованно думала Рита. Та вдруг взяла ее руку, рассмотрела ее со всех сторон, смазала свои руки жидкостью из флакона и начала уверенными движениями растирать новое тело Риты. «Что она делает со мной… Тут что-то не то… Слишком красивая для сиделки для тяжелобольной… Тут что-то не то… Как позвонить… как позвонить», – Рита уже испугалась не на шутку. Тем временем, девушка уже обмазала большую часть ее тела, потом достигнув другой руки, вдруг остановилась, и стала рассматривать ее очень близко, почти вплотную. Рита покосилась в сторону и увидела на сгибе своего локтя огромное красное пятно. К ее стандартным гигиеническим процедурам, в отличие от больницы, здесь, в этом доме, относились крайне халатно. Сиделки протирали ее периодически какой-то грязной тряпкой, словно со старой мебели необходимо было просто стереть слой накопившейся грязи.

Девушка продолжала сосредоточенно рассматривать руку, затем вышла из комнаты, и потом Рита увидела в ее руках обычный мобильный телефон. Та что-то там клацнула, поднесла телефон к руке и стала фотографировать красное пятно. Сделав несколько снимков, она отложила телефон и открыла маленький шкафчик с медикаментами. Рита смотрела на эти новые манипуляции с ее телом, и ей становилось все страшнее. Четкие слаженные движения, уверенный взгляд, сосредоточенное лицо… «Что она делает… Слишком красивая для сиделки… слишком…». Девушка, действительно, разительно отличалась от своих предшественниц, она явно была хорошим профессионалом в своей области. «Вот только в какой…».

Новая сиделка снова вышла и зашла уже с коробочкой в руках, потом Рита увидела, как она достала шприц и ампулу. Щелкнуло стекло, девушка проворно и ловко набирала лекарство. «Ксюша… моя Ксюшенька…», – только и замелькало в голове имя дочери, и Рита почувствовала невыносимое отчаяние. Ситуация выходила из-под контроля, а она… она даже не могла двигаться. Окружающие в этом доме могли делать с ней все, что хотели. Риту охватила паника, и накатились слезы. Она пыталась с ними справиться, ничего не вышло, и она от безнадежности заплакала, сама сразу услышав свое громкое сиплое всхлипывание. Девушка сразу повернулась.

– Ты чего… – Рита опять услышала нежный добрый голос. «Да что у нее за перевоплощения… я сейчас с ума сойду», – только подумала она, как девушка заговорила снова: – Ты чего… успокойся… сейчас…

Она взяла со стола салфетку и присела на край кровати. Заботливыми движениями она аккуратно промокала слезы текущие из глаз Риты. Безупречный маникюр, аккуратные, ловкие пальцы. Рита снова услышала свои хриплые и сдавления рыдания.

– Ну… ну… – сквозь слезы Рита видела прямо перед собой красивое лицо с необыкновенными карими глазами и пушистыми ресницами, которые нежно и по-доброму смотрели на нее.

Риту уже ничего не понимала, перед ней словно был совсем другой человек, кардинально отличающейся от той надменной, строгой и равнодушной девушки, которую она увидела в первый раз.

– Сейчас… сейчас… – красавица потянулась к собственному телефону, что-то пощелкала и развернула экран.

Рита пыталась увидеть, что показывает ей эта девушка на экране своего телефона, пыталась проморгать, рассмотреть не получалось, все расплывалось от текущих слез, а новая сиделка в это время, держа телефон, также заботливо промокала салфеткой льющиеся слезы. Рита всхлипывала и смотрела на экран – изображение стало принимать отчетливые очертания, и, в конце концов, она все-таки увидела – что там. На экране была фотография. Фотография ее самой… Ее самой из прошлой жизни. Один из самых любимых собственных снимков. Там, в телефоне у этой девушки, Рита уже отчетливо увидела свое собственное лицо. Эта была одна из ее самых любимых ее фотографий, которая была сделана на одном из рабочих мероприятий. Рита тогда даже не заметила, что ее снимали, и кадр получился живым и естественным. Эту фотографию она выставляла потом на главной странице своего профиля в одной из соцсетей.

Девушка показывала ей ее же фотографию. Она давала понять этим простым снимком – кто она, откуда, зачем здесь, и по какой причине. Теперь Рита все сразу поняла.

Все сразу поняла и разрыдалась уже так сильно, что все накопленные внутри страхи, пережитые события, боль от разлуки с дочерью и новая, незнакомая и странная жизнь, вдруг выплеснулись потоком слез наружу. Страх сменился отчаянной, всепоглощающей радостью. Ее не оставили, ее не бросили на произвол судьбы, и в этом странном доме она теперь не одна. Девушка печально наблюдала.

– Ну все… все… Вот бедная… Ну что ты… ну успокойся… Тебе нельзя так плакать… Перестань! Ты сейчас задохнешься..! Перестань… – но Рита совершенно не могла справиться с эмоциями и, действительно, уже стала задыхаться, захлебываясь от слез.

Девушка вскочила, приподняла ее за плечи, подложила высокую подушку и продолжала вытирать мокрое лицо.

– Перестань… перестань… а ну-ка хватит… а ну-ка… – она гладила ее и успокаивала, а Рита зарыдала еще сильнее.

Она уже забыла заботливые добрые слова, и эта новая в ее жизни девушка за долгое последнее время была первой, кто так нежно обнимал и так сочувственно к ней отнесся.

– А ну-ка, а ну-ка, подожди… А ну посмотри сюда, – и девушка опять протянула ей телефон.

Теперь на экране была маленькая девочка со светлыми волосами и зелеными глазами, серьезно смотрящая в камеру и так повзрослевшая за последний год.

– Я думаю, ты все уже поняла. Меня зовут Маша, будем дружить? – и девушка шутливо пожала лежащую неподвижно руку Риты.

* * *

– …Так долго не нужна была, а теперь чуть ли не милуется каждый день… Не понимаю ее. Моя мама бы никогда так не поступила… никогда… Да я даже представить не могу… нет…

– Очень распространенное явление.

– Какое явление, Маш? Разве так можно?.. А, может, они почувствовали, что я не их дочь? Как думаешь, поэтому так себя и вели?

– Ты уже очень хорошо разговариваешь, кстати, но несколько звуков еще хромают. Поработаем. А, по поводу «почувствовали», у меня сомнения. Успешные люди хотят своих чад видеть тоже такими. Но тут тоже есть один момент – ни в коем случае не успешнее их самих. Вот тут уже начинается конкуренция.

– Маш… ну я все понимаю… но дочь с того света вернулась… Я бы… – Рита осеклась. – Не, не хочу даже думать…

– Не суди по себе.

– А он, почему до сих пор не общается?..

– У него другая тема. Некий псевдо-мазохизм. Он вместо страдающего человека вдруг превратился в везучего и удачливого. Ему не комфортно, это выбило его из коллеи.

– Маш… мне кажется, просто здесь какая-то история за этим всем.

– Нет никакой истории. Такие люди мыслят по-другому.

– Что значит – по-другому? Да одинаково все мыслят.

– Нет. Не одинаково, Рита.

– А что, если я вдруг стану богатой и знаменитой, буду, например, сниматься в кино, я стану другой?

– В какой-то степени. Но у них другая тема. Они не стали богатыми в одночасье. Они родились такими, а это уже история с другими первоначальными данными. Другие цели, другие задачи. Порода другая. Посмотри вокруг, это же фамильный парк, – Маша с восхищением подняла голову, глядя на огромные деревья вокруг.

– Что порода – это да. Красивая женщина… Умная ты, Маша, во всех областях соображаешь, меня вон как выходила, удивляюсь тебе. Я когда тебя первый раз увидела, тоже сразу определила, что ты не из области сиделок с почасовой оплатой. Ты тоже – порода. Я тогда так испугалась… Тебе, Маш, тоже в кино сниматься.

– Муж не пустил. Я бы снималась.

– А собиралась? У тебя, однозначно, талант. Как ты перевоплощаешься, когда с этой разговариваешь, просто загляденье.

– Рита, согласные сильно шипят, мягче их делай. А в кино собиралась, – улыбнулась девушка, – но так, мечта детства. Выросла – изменилась.

– Зря. Всеволод звонил?

– Нет, сказал, когда все подготовит, тогда и наберет. Зачем звонить. Он занят.

– Маш, это вот версия, с клиникой, сработает?

– Да уже сработала, уже все в курсе. Только рады.

– Маш, а как ты думаешь… он разрешит мне увидеть дочь?

– Хороший вопрос. Рита, я думаю, что дело не в разрешении Всеволода Юрьевича. Ты его экспериментальный объект, не забывай, он за тобой наблюдает, как ученый, прежде всего. А потом уже думает о твоих собственных планах. Я не думаю, что он будет против. А как ты видишь вашу встречу, расскажи?

– Я просто хочу ее увидеть. Очень хочу. Ты не думай, я не дура. Все понимаю. Я не могу выскочить из кустов с криками: «А вот и мамочка» и бросится к ней. Нет. Моя жизнь закончилась там. И новая не предполагает вхождение в старую. Но… не могу… не смогу не увидеть ее… хоть на одну минуточку…

– Перестань плакать. Я думаю, когда-нибудь это случится.

– Ты серьезно, Маш? Ты, правда, так думаешь?

– Если убрать твой личный эгоизм, «я хочу», то это нормальное желание. Только вмешиваться нельзя. Вообще, проекты Юрьевича… они очень опасные с точки зрения вмешательства в природу человека. Тут все сложно. Личный эгоизм, ревность.

– Маш, да понимаю я… ты не думай…

– Хорошо, что понимаешь. Я считаю, ты не имеешь права вмешиваться в жизнь других. Своих близких. Наносить им травму. Нельзя воскреснуть вдруг – просто так.

– Но я только увидеть… только увидеть.

– А как ты представляешь эту встречу? Ты понимаешь, что это совсем не так будет, как в фильме про русского разведчика в эпизоде свидания с женой на вражеской территории. Все будет совсем по-другому. Твоя дочь тебя не помнит. Слишком маленькая она была, когда… все это произошло. Вокруг нее сейчас другие близкие ей люди, возможно, она кого-то из них называет мамой. Как ты будешь чувствовать себя. Или у тебя какой-то другой план?

– А какой у меня может быть план..?

– Не знаю. Поэтому и спрашиваю. Может, ты мечтаешь забрать ее к себе.

– К себе… Нет, Маш… у меня пока еще ничего нет. Да и… Я все понимаю.

– Ты не можешь заставить своих близких еще раз пережить то, что они уже пережили. Ты не имеешь права вторгаться в их жизнь и сообщать им, что ты жива. Не имеешь. Они должны жить своей собственной жизнью. Они когда-то потеряли тебя, и каждый из них пережил это по-своему. Страшно пережил. И как-то залечил свою рану. А кто-то еще не залечил. Твоя мама, например. Родители никогда не смиряются с потерей собственных детей. Ты должна понимать это. Ты уверена, что справишься? Это непростая задача, непростая мечта. Все может произойти совсем не так, как тебе хочется.

– Я понимаю…

– Рита, а ты вообще хочешь жить? Или только дочка держит тебя сейчас на этом свете?

– Хочу Маш. Очень хочу. Вот только дочку бы увидеть, посмотреть на нее и убедиться, что с ней все в порядке, и тогда жить дальше. Хочу, Маш. А про дочку… все понимаю… только увидеть бы ее… просто посмотреть…

– Хорошо, что ты понимаешь. Перестань плакать. Вмешательство в природу штука непростая. С одной стороны – развитие цивилизации, с другой стороны – природа. Очень трудно соблюсти баланс этих двух дисциплин. У Всеволода Юрьевича не всегда это получается. На мой взгляд. Последствия. Они есть.

– Какие?

– Их много. Его эксперименты имеют серьезные последствия для участников его проектов. Я против таких вмешательств.

– А почему работаешь у него?..

– Поэтому и работаю. Надо вовремя останавливать таких ученых.

– Да разве его остановишь? Мне кажется, ни у кого это не получится.

– Напрасно так думаешь. Он прислушивается. Потому что – здравомыслящий человек. Но он иногда заигрывается. А это не игрушки.

– А ты с его Милой знакома?

– Знакома.

– И какая она?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну какая… Мне кажется, такой человек, как он… Мне интересно, какую девушку он выбрал… Не представляю, какой она должна быть.

– А, ты про это. Такую же гениальную, как он сам.

– Да?

– Она необыкновенная, но другая. Систему противоположностей никто не отменял. Он прагматик, она в творчестве. Она художник.

– Я слышала, он говорил.

– Очень хорошо рисует. Необыкновенные картины. И не напоказ. Истинное творчество. Для души. Она вся искренняя. Очень. Спокойная. Настоящая жена гения. И очень добрая. Настоящая.

Рита вспомнила, как Всеволод рассказывал о жене, по его словам, она была очень боевой.

– А я слышала она такая бойкая, с характером.

– А это разве взаимоисключающие понятия?

– Я думала – да.

– Напрасно. Никакой взаимосвязи.

– Он когда-то обещал меня с ней познакомить.

– Познакомит, если обещал.

– Говорил, что мы подружимся, что она, как я… ищущая коробочки, ну это он про меня говорил, я там, в проекте, все время искала выход, – заулыбалась Рита.

Маша улыбнулась:

– Ты вообще – герой. Тебя тоже нужно будет обследовать, как следует, когда приедем. Хорошо, что дочку родила после эксперимента. Ругаюсь с Юрьевичем. На людей такая деформация сильно воздействует. И на людей, в которых вы там перемещались – тоже. Но прислушивается. Иногда.

– Да тебя даже эта слушает, – Рита кивнула в сторону особняка.

– Стараюсь. Всеволод уже несколько направлений свернул. А Мила вообще хочет, чтобы он уже на пенсию ушел. Ругается с ним.

– О, как…

– Нельзя… нельзя… это все противоестественно. Видела, как изменяешься?

– Да не так, чтобы очень, я же ее не видела… эту Аню. А в больнице в зеркале… Там только ужас такой был… Лицо опухшее, серое, перекособоченное, мне пару раз показали. Я даже в зеркало и не смотрюсь. А сейчас вроде ничего.

– Меняешься на глазах. Но после такого воскресения изменения неизбежны, но вроде пока не замечает никто. Да они тебя никому не показывают. Для нас это хорошо. Но меняешься, видела, волосы цвет поменяли?

– Не-а.

– Девочка черноволосая, как мама, а у тебя уже сантиментов десять волос от корней гораздо светлее. Девочке 22 исполнилось, а взгляд, как у тридцатилетней. Выглядит лет на десять старше. Гораздо старше.

– Так мне за тридцатник уже… – улыбнулась Рита

– Деформация. А как дальше пойдет, никто не знает.

– Хорошо сейчас, все благодаря тебе, мой добрый ангел. Выходила.

– Следи за мимикой, и нога еще не слушается. Будем заниматься. Еще работать и работать. Но ты у меня хорошая ученица. Отличница. Пошли, зовет нас.

* * *

– Располагайся, а я домой, муж уже с ума сходит… – с детской улыбкой произнесла Маша, глаза сияли и лучились от счастья.

– Беги, беги, Маш. А завтра придешь?.. – обеспокоенно произнесла Рита.

– Конечно, как же я без тебя теперь!– засмеялась девушка. – Юрьевич мне три дня выходных дал.

– Так ты… не придешь?..

– Да приду-приду, обживайся пока.

– А куда меня поместили? Что это?

– Это несколько номеров для гостей. Это территория нашего центра. Будешь здесь.

– А Всеволод придет ко мне?

– Я думаю, да. Все, пока.

Новые подруги обнялись, и Маша быстро выбежала за дверь.


Уютная мягкая постель. Неброская простая мебель. Все чисто и аккуратно. Свет за окном. Вокруг несколько невысоких офисных зданий. Город, в котором она уже была. Тогда, когда ездила сюда по приглашению гения. Рита вспомнила кафе, встречу с бывшей девушкой Макса, ссору в квартире, всплывшую вдруг наружу правду, письмо и поездку. Поездку, которая изменила ее жизнь. Теперь она снова тут.

«Совсем немного времени прошло… хотя… как будто сто лет…»

До сих пор ни единого раза она не зашла на страницу Макса. Ни разу. Хотя у нее давным-давно был доступ в интернет, с тех пор, как приехала Маша. Рита ежедневно разглядывала в телефоне фотографии дочери, которые постоянно выкладывала младшая сестра. Она перелистывала их часами и не могла насмотреться. И ни разу ни зашла на страницу Макса. А что она могла там увидеть? Еще одну новую девушку? Тогда хватило с лихвой. Рита прекрасно помнила, как больно было видеть его с другой.

«Как он…». Рита задала привычный поиск и открыла страницу Макса. Ни одной новой фотографии. «А когда был в последний раз? «Давно». Как это – «давно»… Вот так новости…». Она в поисковике задала его инициалы. Новых профилей в других соцсетях не обнаружила, его введенные данные в поиске не выдали никакого результата. Она еще раз зашла на страницу сестры и выключила телефон.

Зеркало. Незнакомая девушка в нем. Рост примерно такой же. Половина волос черная, как смоль, половина русая, почти такая же, как была у нее раньше, но более темная, и оттенок другой. Тонкие руки, а бедра пышнее. «Пофигуристее я теперь»,– Рита повернулась боком и посмотрела на свои новые эффектные формы. «Когда-то я хотела иметь такую грудь, твердая тройка».

В их комнате шикарного особняка зеркал не было, и Рита только мельком могла глянуть на себя, когда они с Машей стали выходить на прогулки. Там, в огромном поместье, ей себя негде было рассматривать.

«Когда же придет Всеволод?». Маша посылала ему регулярно фотографии, на них Рита видела отражение больной уставшей девушки и никак еще не ассоциировала себя с этими фотографиями.

«Сейчас уже получше… Только нога еще никак не заживает, но если прикрыться, как следует, может, даже удивлю гения…»


– Привет, как тебе тут?

– Маша!! – Рита стиснула девушку в объятиях. За последнее время Маша всегда была с ней рядом, и она уже так к ней привыкла, что сегодняшняя ночь показалось жутко одинокой.

– Ты чего? – рассмеялась новая подруга.

– Соскучилась уже! Привыкла уже, – Рита украдкой смахнула слезы. – Ну как ты? Как муж встретил?

– Ой, не спрашивай, – счастливая девушка махнула рукой. – Такое с ним было, когда увидел меня… И не подумала бы никогда… Мы же всегда были вместе. Я в такие длительные командировки никогда не уезжала, так, на пару дней. Всегда здесь. Я тут работаю, вон, мой кабинет на втором этаже, – Маша махнула рукой в сторону стоящего рядом здания. – Вон видишь, окна мои. А у мужа почти прямо подо мной кабинет, на первом этаже. Ой, так обрадовался… «Манюнечка… Манюнечка…», – сто лет так меня не называл. Да я и сама, как мужа увидела, ноги подкосились…

– Ну понятно… – Рита улыбалась, глядя на разрумяненную подругу с горящими глазами. – Секс-пекс и все такое…

– Ой, да ладно, что у тебя? Как переночевала? – Маша не привыкла откровенничать и сразу перевела разговор.

– Хорошо, все хорошо.

– Слушай, я с понедельника на работу. Там уже узнаю, какие указания по тебе дал Всеволод, распланируем все и тогда уже разберемся. Если разрешит, гулять будем… – обычно строгая и собранная Маша сегодня была явно в приподнятом настроении.

– Да? Хорошо бы!

– Скорее всего, сначала обследуют тебя. Здесь совсем другое оборудование, надо, конечно, тебя досконально изучить.

Девушки замерли и одновременно переглянулись: по коридору слышались твердая громкая поступь, кто-то шел, уверенно чеканя шаг. Рита только собралась произнести вслух версию о похожей походке, как в дверях уже стоял Всеволод Юрьевич собственной персоной.

– Здравствуйте, здравствуйте, а я вот решил зайти к вам… – он разговаривал с таким видом, будто мимоходом заскочил в гости к старым знакомым. – Шел мимо, дай, думаю, зайду, говорят, тут жиличка новая? – Всеволод внимательно посмотрел на Риту, будто собирался познакомиться с неизвестной персоной и пригласить ее прогуляться вечерком. – А кто это у нас такой симпатичный? Как зовут? Сколько лет? Муж есть? – игриво интересовался он.

– Здравствуйте, Всеволод Юрьевич – Рите хотелось кинуться ему на шею, она необыкновенно была рада его видеть.

– Привет-привет, здравствуй, Машенька, – гений кивнул в сторону, улыбаясь. – Как ты? Как наш уважаемый Сергей Анатольевич вас встретил? Живой хоть? От счастья не помер? – Рита поняла, что речь идет о муже Маши.

– Живой, – засмеялась девушка.

– Смотри. А то он мне нужен еще, – Всеволод погрозил пальцем в сторону Маши.– Так, а что за девушка с тобой приехала, как зовут, неизвестная какая-то?

– Да Маргарита ее зовут, знакомьтесь!

– А, кстати, – Всеволод вдруг сделался серьезным, – документы на оформление нужно отдать, – он повернулся к Рите. – Придумай себе новые инициалы в паспорт, дату рождения оставь, и фамилия-имя-отчество можешь любые придумать, какие хочешь.

У него зазвонил телефон. «Да! Сейчас подойду», – он махнул девушкам рукой, показывая, что скоро будет и вышел за дверь.

– У меня другое имя будет?..

– Да, придумаешь.

– Маш, а я что, какое хочу, могу взять?

– Ну, конечно, он же сказал. Документы будет делать.

– Маш… слушай, моя бабушка, когда я была маленькая, рассказывала мне про мою прапрабабушку. Ее звали – Гликерия, ты когда-нибудь слышала такое имя?

– Нет. Необычное.

– Я как услышала, оно мне сразу понравилось. Такое волшебное, редкое, старинное… Я даже его тогда в блокнотик записала, чтобы не забыть. Как думаешь, если меня теперь так будет звать? Или это слишком..?

– Не знаю. Красиво. Если нравится – почему нет? Тем более в честь родственницы.

– А с отчеством мне понятно. «Ивановна» теперь буду, в честь дяди Вани. С папиным отчеством пожила, теперь с дяди Ваниным буду. Гликерия Ивановна, красиво вроде звучит. Да? Красиво? Мне нравится, – Рита оживилась, придумывая свои новые инициалы.

– А фамилия? – Маша с огромным интересом участвовала в выборе новых данных подруги.

– Тут… Я бы хотела, или Гольчинская, или Журавлева.

– Почему? Эти фамилии откуда?

– Ну… первая мне просто нравится, девочка в школе была с такой фамилией, а Журавлева – это мамина фамилия. Но Гольчинская красивее звучит, и с именем сочетается, вообще, бомба! Гольчинская Гликерия Ивановна. Как тебе?

– Очень эффектно, – согласилась Маша.

– Есть куда записать? Сразу Всеволоду отдам, у меня теперь и документы будут… как у взрослой девочки!

Маша протянула из сумки ручку и небольшой листок бумаги, и Рита красиво вывела новые инициалы. Внизу поставила свою настоящую дату рождения, и тут они снова услышали уверенные приближающиеся шаги.

– Всеволод Юрьевич, я уже придумала себе новые данные… – Рита протянула ему бумажку.

– А как мы уже хорошо разговариваем… – игриво улыбался Всеволод, походило, что их старания с Машей, ему понравились.

Он приглядывался изучающе к Рите, немного прищуривался и оглядывал ее со всех сторон.

– Молодцы! Молодцы, и я молодец, – он стал складывать листочек с инициалами, собираясь убрать его в карман. – Что тут? – он развернул бумагу. Потом несколько секунд смотрел в написанные буквы. Рита с нетерпением ожидала, что скажет Всеволод по поводу новых инициалов. А он вдруг весело расхохотался: – Понятно. Ничего не получилось.

– Почему не получилось?

– Ладно, я сам решу, как тебя будет звать, если у самой ума нет. Ладно, а теперь рассказывайте…

Девушки переглянулись между собой, было ясно, что гению не пришлась по вкусу их задумка с новыми инициалами, и стали рассказывать уже в подробностях последние события. В основном рассказывала Маша, причем теперь она говорила будто на другом языке, перемешивая и объясняя что-либо незнакомыми терминами и оборотами. Всеволод слушал и кивал, внимательно глядя на Риту, периодически подходил к ней, просил показать, то пятно на руке, то распухшую ногу, то отросшие корни волос.

– Значит, так, – серьезно произнес мужчина, – общую картину я вижу. Маша, ты пока с ней. Так же продолжаешь быть здесь, с ней, я поселю тебя в соседнем номере. По выходным домой. С графиком решим позже. С понедельника ее на полное обследование к Демидову, потом результаты ко мне на стол, и дальше уже посмотрим дальше.

– Поняла, – кивнула рядом стоящая Маша.

– Все, я пошел, пока отдыхайте, а ты чего, кстати, здесь? Я же отпустил тебя на выходные? – только сейчас Всеволод вспомнил о внеплановом присутствии Маши.

– Проведать зашла.

– А-а… Ну ладно.

– Всеволод Юрьевич… – обратилась вдруг к нему Рита.

– Чего тебе? – тот стоял уже на пороге и развернулся, уже открывая дверь.

– Всеволод Юрьевич… пожалуйста… Отпустите меня домой. Я хочу повидать дочь. Я все понимаю. Пожалуйста. Я туда и обратно…

– Ты в своем уме, Маргарита? Об этом сейчас не может быть даже речи. Тебя для начала нужно обследовать. Ты соображаешь хоть что-нибудь? Твой дом очень далеко. Еще одна поездка? Мы за эту волновались. Тебе нужен полный покой.

– Пожалуйста, Всеволод Юрьевич… – Рита увидела, как удивленно и непонимающе смотрела на нее сейчас Маша, но она просто не могла… Она уже просто не могла… – Я вас очень прошу… пожалуйста… пожалуйста, – накатили вдруг градом слезы, она не смогла с собой совладать и только повторяла: – Пожалуйста… пожалуйста… я вас очень прошу…

– Рита! Прекрати! Дело не в «пожалуйста». Ты не понимаешь! Сейчас нельзя никаких стрессов, такую поездку необходимо подготовить и продумать до мелочей. Я не ручаюсь за тебя там. Ты все хочешь испортить одним махом. Я все понимаю, я не зверь какой, но не сейчас! Не сейчас, Рита! Никак не сейчас. Ты не можешь ехать одна, такую поездку необходимо организовывать заранее, тебе нужны сопровождающие. Тебе необходим сейчас постоянный уход, присмотр. С тобой кто поедет? Кто возьмет на себя такую ответственность? Это огромный риск, нужен человек сопровождающий тебя. Ты не можешь ехать одна. Это бред. Потом…

– Я с ней поеду, – вдруг услышала Рита голос Маши за спиной.

– Спасибо, Машенька! – Рита не ожидала такой внезапной поддержки от подруги и сразу выпалила благодарность.

– Вы что тут устроиваете?? Бабский детский сад?? Что значит – «я с ней поеду»?? Ты что, Маша, обезумела? Какая поездка? А если она выкинет какой-нибудь очередной свой фортель? Там мне чуть человека не убила, под поезд прыгнула с моста? Сейчас чего ждать??

– Я не буду! Я обещаю! Я обещаю вам! – умоляюще стала говорить Рита. – Я просто посмотрю и обратно! Я обещаю… Я слово даю.

– Маша, ну ее я хоть как-то понимаю, а с тобой что? Ты уверена, что встреча с дочкой пойдет ей на пользу? А если ее там хватит удар, начнутся конвульсии, нервный тик? Да все что угодно!! Ты соображаешь?? Что ты там будешь с ней делать??

– Я справлюсь.

– Справишься?? С кем справишься? Она сейчас в таком состоянии, что сама не знает, что ожидать от себя самой. А ты – «справишься»! Это стресс!

– Под мою ответственность. Мы справимся.

– Маша… ты понимаешь… – Всеволод сделал паузу, и Рита сквозь текущие непрерывно слезы посмотрела на подругу.

Она давно не видела ее такой. Сейчас она вспомнила, как впервые увидела Машу – суровое лицо, неподвижный каменный взгляд, сомкнутые в единую черту губы – красивая девушка без чувств, эмоций и сердца. Сейчас Маша стояла рядом и выглядела именно так, как и тогда. Только спокойствие и решительность сейчас были в ее взгляде.

– Хорошо, – вдруг спокойно произнес Всеволод. – У вас три дня. Во вторник в девять вы обе должны быть в кабинете Демидова. Начнем обследование, – и сразу вышел, громко хлопнув дверью.

– Машенька! Моя золотая, любимая Машенька! Машенька, спасибо тебе, спасибо, моя дорогая, – Рита просто обезумела от счастья.

Она прекрасно понимала, что на положительное решение гения, и предстоящей дороге к ее давней мечте она обязана исключительно Маше, она рыдала не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями и бесконечно благодарила подругу.

Потом замерла, кое-что вспомнив:

– Маш… а у тебя же выходные… – поняв, что к тому же новая подруга пожертвовала своими выходными, встречами с любимым мужем, она расплакалась еще больше. – Машка, как же я тебе благодарна. Машенька…

– Рит, если честно, я вот ляпнула, а у самой все поджилки трясутся. Это, действительно, очень опасно. Очень. Как ты выдержишь. Неизвестно… Это очень опасно.

– Машенька… я тебе обещаю…

– Рита, ты мне сейчас ничего не можешь обещать. Сама даже с телом плохо справляешься.

– Хорошо, хорошо, справляюсь, – Рита кружилась по комнате, не замечая обычную боль в ноге.

– Так, у нас мало времени, я сейчас домой… – Маша покачала головой. Этот жест означал, что муж, который с нетерпением ожидал ее сейчас дома, явно не обрадуется срочному отъезду: – Так… Паспорт Ани у нас есть. Так… билеты… Лекарства сейчас заеду, возьму…

– Маш. Я тебя не подведу. Спасибо тебе. Я даже не знаю, как тебя благодарить…

– Так. Подожди, не мешай. Раствор, продукты, нужно еще… это дома… еще надо… Сумасшедшие мы. Причем, я сейчас не шучу.

* * *

– Маш, мы в 17:20 прибываем. Если сразу же с вокзала к маме домой, еще час. А если они не выйдут гулять или куда-нибудь уехали? Хотя… далеко не должны уехать. Погода не очень…

– Будем думать на месте. Как чувствуешь себя?

– Хорошо, Машенька, хорошо.

– Хромаешь больше, чем обычно, бледная. Давай, температуру измерим.

– Маш, я в порядке!


– Маш… Дождь, глянь, намечается… Могут не пойти гулять…

– Не паникуй раньше времени. Придумаем что-нибудь.

– Что?

– В квартиру постучим. Скажем, что мы из горгаза, проверять утечку пришли.

– …В квартиру..?

– А ты что придумала?

– …Ничего…

– Значит, горгаз! И точка!

Водитель такси удивленно покосился.


– Маш, ну как специально, дождь…

– Человек должен быть счастлив при любой погоде. А ну перестань!! Ты чего? Столько препятствий преодолела, а ну-ка перестань!

Рита увидела родной двор и уже не смогла сдержаться.

– Кто мне обещал? – сурово взглянула Маша.

– Да, да…

– Ладно, поплачь.

– …Маш, что делать будем. У нас времени нет…

– Пошли, присядем, подумаем.

– Вон мои окна, на пятом этаже, – Рита всхлипывала, и как только она показала пальцем на окна, сразу в одном из них зажегся свет. – Маш… ты это правда… про горгаз…

– Не думаю, что это хорошая идея.

– … Маш… Я не смогу… Если мы войдем в квартиру… я не смогу… Тогда лучше в другой раз… когда-нибудь… потом… Я не выдержу… и умру… у меня просто разорвется сердце…

– Рита. Давай успокаиваться. Смотри, как руки затряслись! Тебе нельзя так нервничать. На, выпей… – Маша достала из сумки лекарство.

– Не хочу. Меня развезет, я хочу дочку увидеть.

– Я волноваться уже начинаю. Глянь, что с тобой. Бледная, как мел. Рита, если ты не справишься… Давай назад поедем? А?

– Ну ты что, Маш… во дворе уже…

– Посиди, подумай.

– Ну как? Столько ехали. Всеволод разрешил. Ты так за меня заступилась. Тебя с выходных сорвали. Дочь рядом… Моя Ксюшенька…

Рита действительно не знала, что сейчас делать. На улице было сыро, холодно, на небо набежали тучи. Вряд ли в такую погоду дочь выводили на прогулку. Но подниматься в квартиру под каким-либо предлогом… Сейчас это было слишком… Рита понимала, что минимум – это она упадет в обморок, максимум – действительно, просто не ручается за себя совершенно. Она катастрофически хотела увидеть дочь, просто до какого-то неестественного состояния, но подводить Машу, свести насмарку всю их работу, труд Всеволода и свой шанс вернуться к жизни… Она обещала.

– Маш… давай, еще немного посидим. И поедем… – решение было единственно верным, хотя и совершенно безнадежным и тоскливым, и Рита заплакала.

– Рита, мне и тебя жалко… Я очень тебя понимаю, но ты пойми, мы сорвались наобум, а надо бы, по хорошему, сначала разузнать, подключить людей… Ведь у Всеволода сумасшедшие связи. Надо сначала организовать все, а потом ехать. Сглупили.

– Маш… да я понимаю…

– Да и я понимаю тебя. Честно.

– Знаю. Спасибо, Маш, – Рита опять заплакала.

– Поплачь, легче станет. Правда.

– Сейчас бы сигаретку и винца… бокальчик…

Маша развернулась и внимательно посмотрела на нее.

– Не я просто… А че – нельзя..? … Потом… хотя бы…

– В поезде организуем.

– Правда?

Маша укоризненно почала головой и медленно сказала:

– Посмотрим.

– Маш, а давай, когда я… когда я выздоровею… завалимся куда-нибудь и так напьемся… Давай, Маш..? А? Давай? Давай сразу здесь договоримся, пообещай мне. А?

– Обещаю, давно такими делами не занималась.

– Маш… ты как моя Маринка… Ты мне Маринку заменила, правда. Никогда не думала, что кто-то станет для меня, как Маринка. Она для меня была единственной подругой, самой близкой, как сестра, как мама, как самая близкая родственница… И ты такая. Только Маринка могла бы вот так со мной в другой город, как ты… Моя новая жизнь, видишь, начинает складываться. У меня есть ты.

– Давай, наверное, собирайся. Посидела в своем дворе, увидела свой город. Надо ехать. Не трави себе душу. Придешь в себя. И приедем.

– Поедешь со мной?

– Посмотрим. Видишь, первая попытка у нас. Она получилась. Будут другие. Не всегда все сразу получается.

– Ну да… в окнах свет горит. Сегодня выходной – все дома. Им хорошо. Все в порядке. Правда, чего это я. Это же самое главное. Сейчас, давай еще пять минуточек посидим и поедем.

Маша вздохнула с облегчением.

– Поехали… – они привстали, и тут Рита схватила новую подругу за руку и сжала ее со всей силы.

– Ты чего? – Маша увидела, как побледневшая подопечная смотрит куда-то в сторону – из-за угла въезжала во двор маленькая красная машина с девушкой за рулем.

– Маш… Маринка едет…

Они присели обратно.

– Так. Успокойся.

– Маринка к моим приехала…

Рита устремила свой взгляд и не сводила взгляда с авто. Маринка, ее подруга Маринка, вышла, взглянула на окна на пятом этаже и зашла в подъезд. Только сейчас Рита заметила, что вцепилась в руку Маши так сильно, что из-под ногтей на коже у той выступила кровь. Она разжала руку и виновато посмотрела на сидящую рядом спасительницу. Потом выдохнула:

– Маринка к моим пошла… навестить…

Рядом сидящая Маша сидела бледная, как полотно, и молчала.

– Маш… Маринку увидела, видишь, не зря… – голос сразу осип и Рита практически шептала. – Маш, давай еще немножечко посидим, подождем, пока Маринка выйдет? – она виновато и умоляюще посмотрела на подругу.

– Конечно. Конечно, посидим. Ты не замерзла?

– А..? …Нет, нет, не замерзла…

Они продолжили сидеть на маленькой дворовой скамейке. Рита не замечала ни накрапывающего дождя, ни сильного порывистого ветра, ни холодного воздуха. Она также не замечала, что ноги и руки ходили ходуном, ладони тряслись, а пальцы опять вцепились в рядом сидящую Машу.

– М-м-маш… – она не замечала, что зубы цокают и слова плохо произносятся. – М-м-маш, сейчас, я-я знаю… хо-холодно.. но м-мы сейчас уже… еще не-м-ножечко п-посидим и п-поедем… т-только М-маринка выйдет и-и сразу…

Рядом сидящая Маша молчала и только держала ладонями вцепившуюся в нее руку Риты. Распахнулась подъездная дверь. Марина вышла… Она вышла не одна. За руку она вела девочку, маленькую – лет трех-четырех – со светлыми чубом, одетую в розовую курточку и с куклой в руке. Ветер сразу сорвал капюшон, накинутый на голову, и Маша увидела светлые хвостики с разноцветными резинками. Девушка вела малышку к машине, та крутилась по сторонам, мотала головой и пыталась ногой зацепить все маленькие лужицы. Они уже подошли к машине, как почти одновременно подняли головы вверх. На балконе пятого этажа стояла женщина лет пятидесяти и махала им рукой, улыбаясь, – они тоже помахали в ответ. Машина медленно отъехала со двора и скрылась за поворотом. Маша перевела взгляд на свою руку, которая ее подопечная так и не отпускала.

– М-маша, т-ты видела м-мою Ксюшу? Она т-такая б-большая… Похожа н-на Макса стала… Т-ты видела?

– Видела, – Маша еле разжала сжимающую ее руку.

– А м-мою маму? Ви-дишь, у нас п-п-олучилось… П-поехали? Уже п-пора…

– Поехали.

Маша вызвала такси, они поднялись, вышли к углу дома и через несколько минут уже ехали на вокзал.

– Б-большая… К-красивая…

Еще через некоторое время они уже находились в комфортном купе спального вагона поезда, который отправлялся со станции города Риты.

– Она т-такая… м-маленькая… Т-ты видела..? К-красив-вая…

Маша послушно кивала. Рита не замечала, как побледневшая подруга сделала ей укол с огромной дозой лекарства, а потом стала связывать бинтами ее трясущиеся, двигающиеся ходуном руки и ноги.

– М-моя Ксюшенька… т-такая хорошенькая… Да, М-маша..?

– Да… да…

Рита уснула под действием успокоительного.

Она не знала, что к концу поездки, Маша уже будет падать без сил, постоянно перевязывая ее бинтами, чтобы хоть как-то зафиксировать движущиеся непрерывно конечности. Что за время пути у нее закончится весь запас обезболивающих средств. Что за несколько часов до приезда к конечной точке их пути, взглянув на бледную, лежащую с искривленным ртом Риту, и померяв давление, которое упадет до запредельного уровня, дрожащими руками Маша наберет телефон Всеволода. Тот, находясь вместе с женой за праздничным столом у друзей, оставит жену и отправится прямиком на вокзал, предварительно дав необходимые указания своим подчиненным. К назначенному часу прибытия поезда, находящуюся уже без сознания Риту, прямо на платформе будут укладывать на носилках в специальную карету скорой помощи.

Подруги успеют, они прибудут задолго до назначенного гением времени в нужное место к некоему Демидову, который на самом деле был первым помощником Всеволода Юрьевича, его «правой рукой», заведующим крупным важным отделением, а по совместительству, и его близким другом. Девушки прибудут заранее, вместо девяти утра, они будут уже в 03-30 по нужному адресу. Они успеют к назначенному времени, только вместо кабинета, Рита будет лежать в реанимационной палате, а растерянная Маша стоять рядом, шепча что-то чуть слышно бескровными губами и глядя в одну точку потерянным взглядом. Рядом с Машей будут стоять и сам гений Всеволод, и тот самый Демидов.

– Сева, она умирает.

– Я вижу.

Потом мужчины сразу выйдут из этого помещения. Проходя мимо стоящей Маши, Всеволод погладит ее по плечу, показывая ей этим жестом, что она все сделала правильно.

* * *

На экстренном заседании собралась большая компания. Все ждали Самого Главного и пока обсуждали само дело. В центре зала на месте подсудимых сидела молодая женщина лет тридцати пяти с девочкой лет трех. Она смотрела на ребенка ласково и нежно, и они постоянно о чем-то переговаривались чуть слышно. Девчушка крутилась, как юла: то пыталась занять отдельное кресло, чтобы быть, как все тут сидящие, потом быстро перебиралась на коленке к молодой женщине. Все походило на то, что эти двое никто иные, как мать и дочь. Они так были заняты друг другом, что, казалось, вообще не замечали ничего вокруг, а только еле слышно о чем-то беседовали между собой.

– Ну вы поймите! Поймите, наконец, – Здравый Смысл возмущенно запыхтел и стал пробираться поближе к Судьям. – Ну не может такого быть… не может!! Вы читали материалы дела? Господа, ну же ерунда. Смотрите, смотрите еще раз. Во-первых, то, что мы сейчас видим – это чистая фальсификация, это подтасовка истины, в конце концов! Девочке было полтора года, когда ее мать погибла, извините, за подробности. Сейчас мы решаем странный вопрос: сохранить ли жизнь этой молодой женщине. Простите, господа, но вам известен факт, про вмешательство в жизнь этой женщины? Известен? – он сурово оглядел всех присутствующих.

– Какое вмешательство? – так же сурово, приподняв пенсне, с места рядом с судьями, переспросил уже совсем старенький Закон Природы.

– Вмешательство, уважаемый, самое что ни на есть противоречащее вам!

– Кто позволил?? – сдвинув брови, обвел взглядом присутствующих суровый Закон Природы.

– Ну кто-кто? – Здравый Смысл пожал плечами. – Как обычно, – она! – и он показал пальцем на эффектную брюнетку Эволюцию, – та сразу томно приподнялась с изящного стула на резных ножках.

– Да я, а что? Давайте сидеть на месте, если хотите? Не нравится? Тогда я умываю руки. Будем жить по старинке, без нового, без развития, без изменений. Пожалуйста, дело ваше, – она качнула плечом.

В зале раздался возмущенный гул.

– А границы переходить, кто разрешал? – спорил Закон Природы. – Уважать меня уже не нужно??

– Ваше Величество, я уважаю, я очень Вас уважаю! Но хочу напомнить Вам… – она сделала тон пониже и почти шепотом добавила: – Хочу напомнить Вам, что я ваша дочь… Вы сами породили меня… Папа..! Дома поговорим… – сурово посмотрела Эволюция на Закон Природы.

– Это все происходит, потому что меня никто никогда не слушает, – донесся с третьего ряда спокойный голос Консервативности. – А я давно всем присутствующим предлагала пересмотреть дело этого Боброва.

– Не трогайте его! – раздался громкий крик из-за зала. – Оставьте его в покое! У меня и так мало подданных! – возмутилась Наука.

– Ну вот, опять начинается… – закатив глаза, самой себе под нос пробубнила совсем юная Толерантность, она не выносила споры и сразу закрыла руками уши.

– Господи, господа, тише! – Здравый Смысл пытался призвать к спокойствию. – Товарищ Де Факто хочет взять слово!

– Да, – огромный человек, похожий на выпуклую букву «Ф», вышел к центру зала. – Леди и джентльмены! Обратите внимание на этих молодых леди! – он ткнул на девушку и белокурую малышку. – Но они же не могут так беседовать, потому что..!.. – он понял палец вверх. – Они сейчас не знают друг друга, и этого просто не может быть!

«Как не знают?..», «…как это не знают…», «…они же мать и дочь…», – раздался шепот со всех концов зала, все вдруг засуетились и стали друг у друга переспрашивать подробности дела.

– Господа! Девочка не помнит свою мать – это раз. Второе: с матерью, вообще, ни пойми что! – товарищ Де Факто поправил галстук. – Ее, эту женщину, стараниями некоего Боброва В.Ю., вообще переселили посмертно в чужое тело!! Что мы тут обсуждаем! Поймите, мы не можем пустить ситуацию на самотек! Законы Природы никто не отменял!

В зале загалдели.

– Ну сегодня же… – вдруг прошептала Доброта, сидящая в пятом ряду, – сегодня же – мой день. Мой день, господа, я сегодня имею главное слово. Посмотрите на них. Это самое лучшее, что я видела сегодня… – Доброта ласково улыбнулась, глядя на пару в центре зала, но те будто совсем не замечали, что происходит вокруг.

– А если они незнакомы, о чем они тогда там разговаривают? – вмешался Неподдельный Интерес. – Что-то тут не вяжется, уважаемый! – и он с любопытством посмотрел на товарища Де-Факто.

Все в зале стали прислушиваться.


– Ксюшенька, а кто тебе завязывает такие красивые хвостики?

– Даша. А еще бабушка. А дедушка Ваня не завязывает. Он не умеет! – весело хихикнула малышка.

– Доченька моя… моя красавица… – молодая женщина счастливо улыбалась, глядя на рядом сидящую девочку.– Ксюшенька, а кто тебе подарил такую красивую куклу?

– Тетя Марина, когда у меня был день рождения. Хочешь поиграть? – малышка протянула женщине куклу, потом взобралась к той на коленки и потешно стала гладить ее по щеке, улыбаясь и что-то болтая.


– Господа! Этого не может быть! Конечно, мы все хотим, чтобы эти двое были счастливы, но вы поймите, девочка давно забыла мать, слишком маленькая она тогда была! Вот вам мои факты, сейчас! Мистер Доказательство, пройдите сюда! – товарищ Де Факто махнул кому-то в зал.

Мистер Доказательство, одетый в строгий деловой костюм, вышел в центр зала и открыл папку с бумагами:

– …На семейном совете было решено – не сообщать девочке о смерти матери, чтобы не травмировать ее. В квартире убрали все доказательства на самую верхнюю полку в шкафу… – оно сделал упор на слова «самую верхнюю» и продолжил: – …все фотографии и документы, до того времени, пока девочка не повзрослеет. Ввиду того, что на момент гибели матери, девочка была еще в неосознанном возрасте, она, подрастая, забыла мать! И теперь, то, что видим перед собой – это откровенная фик-ци-я! А другими словами – обман!


– Мама! Пошли, погуляем! Смотри, какой дождик! – вдруг прервал речь мистера Доказательство звонкий голосок девочки.

– Конечно, Ксюшенька… сейчас…

– Простите, пожалуйста, – молодая женщина встала и обратилась в сторону Главного Судьи. – Можно мы немножко погуляем?

Этому неожиданному вопросу Главный судья очень удивился и даже нахмурился.

– Ма… Маргарита… Анна… Ма… – он запнулся на полуслове, глядя на первую страницу важного дела на столе.

– Да ее, вообще, непонятно, как зовут, я даже дело не могла нормально оформить! – добавила справа сидящая Истина. – Называйте ее пока Маргарита, как было раньше, а там потом подправим.

– Ну какая Маргарита, если она теперь Анна? – возмутилась Правда. – Вы для чего меня сюда позвали? Давайте как-то придерживаться норм и правил.

– Леди и джентльмены, давайте голосовать! – вдруг приподнялся с места мистер Равновесие, он, как обычно, был одет в свой потертый черно-белый сюртук, сшитый по старым лекалам.

А зале сразу поднялось несколько рук.

– Кто там голосует? Я записываю, – Главный Судья стал считать голоса. – Товарищ Обстоятельство, мистер Везение, как обычно, господин Шанс, Фортуна, товарищ Вымысел, Мечта и Сказка, записал ваши голоса. Кто еще поднял руку «за»? – Главный Судья внимательно оглядывал присутствующих.

– Вы знаете, в этом деле… – голубоглазая блондинка Удача приподнялась со стула, рассыпав по сторонам свои белые волосы до пят, – в этом деле… я, честно говоря, ни при чем. Даже не понятно, зачем я здесь. Я совершенно ни при чем – в данном случае. Но если мы голосуем, то я «за». Запишите мой голос.

– А можно мне два голоса засчитать?– нежно промолвила Доброта, поднимая обе руки вверх. – У меня сегодня день рождения. Поэтому запишите мне два голоса.

– Товарищи, ну какое голосование!.. – Принцип и Правило привстали с места. – По-нашему, – они заговорили одновременно, – дело не может принять положительный оборот. К сожалению, – оба посмотрели в сторону молодой женщины и маленькой девочки и замолчали.

– В данном деле прослеживается явное отсутствие логики, я уже не говорю про здравый смысл, – Прецедент, джентльмен в кепочке, недовольно посмотрел на Логику, сидящую рядом с серьезным видом.

– Хорошо, я скажу! – Железная Логика поднялась, вышла из ряда стульев, встала лицом к залу и четко произнесла: – Уважаемые коллеги, уважаемый Главный Судья! Я хочу сказать, что решение правильное, когда оно правильное! – изрекла она глубокомысленно, потом вздохнула и свела брови к переносице. – Что мы имеем в деле? С одной стороны дело, как дело, а с другой – вопиющее безобразие и полное нарушение всего, что только можно нарушить! – она немного нежно погрозила пальчиком кому-то невидимому, словно просто трогала воздух на ощупь. – Черт возьми, но где ответ? Где та самая золотая середина? Может, кто-то подсказать? Нет, не может! А так ли просто все на самом деле? А где смысл? – мистер Здравый Смысл в это время с почтением глядел на уважаемую госпожу Логику и сосредоточенно ловил каждое ее слово. – Правое и левое спуталось воедино. И что? Кто скажет, что? Кто ответит на вопрос? А так и будет! Мне уже… мне уже, а что «мне уже» – ничего не ясно. Так где же правильный ответ? Где ответ? Давайте поищем, где он, и тогда мы найдем его. Даже просто потому, что искали. Хотя, если его не искать, он тоже есть. Потому что это ответ на наш вопрос. Он здесь, господа. Он здесь! – Логика всплеснула руками, чуть вздернула прядью, которая выбилась из собранной прически на голове и сейчас свисала со лба непослушной витой лентой. – У меня все, господин Главный Судья!

Главный судья посмотрел по сторонам в поисках правильного ответа, хотя знал, что такого члена заседания не существует. В зале воцарилась тишина.

– У кого-нибудь есть, что добавить? Может, у вас? – он чуть понизил звук голоса. – Может, вы что-то скажете, госпожа Смерть?

Все повернули голову назад. Все знали, что та самая госпожа, к которой обращается Главный Судья, всегда сидела на заседаниях только в самом последнем ряду. Под огромным черным капюшоном, надвинутым на все лицо, блеснули темные глаза.

– Я не пришла сюда говорить, – произнесла гулким голосом госпожа Смерть, продолжая спокойно сидеть на месте. Она развела руками, и сразу сверкнули длинные ногти, покрытые темно-фиолетовым лаком, ее ладони были бледными и тонкими, а на запястье сиял ажурный браслет. – Я всего лишь пришла за вашим решением. Как скажете, так и будет. Я только хочу напомнить вам, что ровно в девять она очнется, и я сразу уйду, поэтому у вас… – она глянула на часы, – … у вас полчаса, господа, – и она опять развела изящными кистями рук, показывая, что не будет принимать участие в голосовании и прениях.

– Извините, пожалуйста, – молодая женщина умоляюще смотрела, обращаясь к залу, – Ксюша хочет погулять. Она очень любит гулять. Поймите нас… пожалуйста… Когда она была маленькая, я гуляла с ней при любой погоде. Вы знаете, – продолжала говорить счастливая молодая женщина, – она такая беспокойная была, когда еще только родилась, такая капризная, а на улице сразу засыпала. Она просто… Она просто, когда хочет гулять, может даже расплакаться… Мы ненадолго… Там дождь, а она очень любит такую погоду, мы просто погуляем и вернемся.

– Уважаемая Ма… Уважаемая, вы понимаете, что сейчас рассматривается очень серьезный вопрос? От нашего решения зависит, будете ли вы, вообще, жить дальше! А вы решили «погулять.!.. Вам, что, все равно?? – грозно добавил Главный Судья, и в зале сразу наступило молчание, все затаили дыхание.

– …Какое безответственное поведение у этой девушки. Важный же вопрос, а она и правда… «Мы погуляем»… – Серьезность повела плечами и сказала это вроде почти бесшумно, но в то же время так, чтобы ее все услышали.

– Извините меня, я понимаю, я просто… я просто… я так давно с ней не гуляла, – молодая женщина вдруг заплакала. – Я сапожки принесла… Я так давно не видела ее. Только погуляю. Я вас очень прошу…

– Можно мы с мамой погуляем? – вдруг маленькая девочка тоже обратилась к присутствующим, немного картавя и неправильно произнося некоторые буквы, при этом она лукаво поглядывала на рядом стоящую молодую женщину: – А то бабушка, когда дождь, не гуляет со мной, – слегка поджав губки, добавила девочка.

– Ксюша любит гулять. Но вы не волнуйтесь, я взяла с собой обувь, – молодая женщина засуетилась и откуда-то достала пару новых резиновых сапожек.

– Но если вы сейчас выйдете отсюда и погуляете, заседание может принять решение не в вашу пользу? Вам это известно?? – продолжал хмуриться Главный Судья.

– Да, да конечно… мне известно… мы ненадолго… – Молодая женщина умоляюще смотрела на присутствующих.

– Ну, идите, гуляйте, – Главный Судья недовольно развел руками. – Во дворе, разумеется, за красную полосу не заходить!

Девушка с малышкой сразу выбежали за двери помещения суда. Все присутствующие переглянулись, а в коридоре звучал удаляющийся смех.

– Странное поведение… взяла ушла… Такой серьезный вопрос… – Здравый Смысл почесал затылок.

Откуда-то вдруг раздался шорох, и в центр зала вышел пожилой и вроде бы невзрачный человек с добрым лицом. Это был мистер Точные Показатели, он суетливо пытался что-то сказать, несколько раз вздохнул и, неловко размахивая руками, все-таки заговорил:

– Дорогие друзья. Дорогие мои коллеги. Я хочу обратиться к вам, – он продолжал странно помахивать руками, словно изображая идущего человека. – Вы все знаете, кто я, мне нет никакого смысла, извините… вам всем врать. Конечно… конечно, не смотря на доводы наших уважаемых товарища Де Факто и мистера Доказательство, которые привели нам более чем разумные доводы, нам всем понятно… Ну понятно же, товарищи… что мать и дочь настоящие, что они любят друг друга, и то, что эта приятная симпатичная молодая женщина ни в коем случае не нанесет никакого вреда своему любимому чаду… Но господа! Я, обычный Точный Показатель, должен вам сообщить точные показатели, извините за тавтологию. Они… ну они чрезвычайно нестабильны. Мягко говоря. Извините, коллеги, но эта молодая женщина уже не жизненно способна. Извините. Но эта женщина умирает. Запишите мой голос – «против». Почему? Я уже обосновал. Мои показатели – они такие. Женщина – не жилец, – он взглянул на самый задний ряд. – Извините, – он опять нелепо замахал руками и скрылся за спинами других, заняв свое место.

В зале раздался гул. Пожилая мисс Концепция мельком глянула назад и увидела, как сидящая на последнем ряду госпожа в черном вдруг схватилась рукой за спинку кресла впереди и слегка покачнулась. Казалось, будто сзади на нее налетел невидимый ветер и чуть не унес ее из зала.

Вдруг дверь отворилась и в зал вошла молодая и красивая Счастье. Она имела свойство перевоплощаться и сегодня выглядела эффектной стройной женщиной со стандартной улыбкой на лице:

– Всем здравствуйте! Извините, я задержалась! Чем заняты? – она сразу присела на стул с краю ряда, немного подвинув его дальше к проходу.

– Дело слушаем, – шепнул кто-то из второго ряда.

– Ой, вы все со своими делами… – Счастье радостно качнула головой. – Вы в окно смотрели? Знаете, кто к нам приехал?

– Кто?.. – высунув вперед голову, спросил товарищ Де Факто.

«Кто… Кто приехал? …Кто приехал?» – в зале зашушукались, и завертели головами в сторону мисс Счастье.

– Кто-кто… Сидите тут такие скучные… а у нас гости! Да еще какие! – Счастье наслаждалась тем, что Законы и Понятия с любопытством ловили каждое ее слово. – Ну не буду вас томить. К нам приехала… Любовь!

«Любовь… Любовь… Да..? …Правда..? …Да не может быть… Ее так давно не было… Как… Да неужели?..», – раздалось вокруг.

– Да-да, господа, такой праздник в нашем королевстве! И, кстати, все приглашены на вечеринку! Любовь всех ждет сегодня у себя! Как обычно, вас всех ожидает все самое лучшее! Кстати, там будут супруги Шутка и Смех, я слышала, они помогают накрывать на стол, поэтому там будет все такое вкусное… а готовят они… сами знаете, коллеги.

«Ура, ура! – слышалось отовсюду. – Она здесь! …Там цветы! Как там красиво! Смотрите она с ними!! Она с ними гуляет..! Она с девочкой играет!.. Там цветы..! Она приехала!.. Побежали туда!»

– Скажите, это правда? – обратился кто-то к запоздавшей миссис Счастье.

– Я тут, – Правда кивнула головой на окно. – Подтверждаю, Любовь приехала, она здесь!– и она опять указала пальцем в сторону окна.

Законы и Понятия бросились, расталкивая друг друга, к окну.

«Как там красиво… Да это она… она… Смотрите она вместе с ними гуляет! А она что, с ними к нам пришла?!… Почему нам не сказали!?… Почему..? А мы не знали… мы не знали… Она приехала, приехала! Как давно ее не было!! Гляньте, она! Она! Ну наконец-то! Какое счастье!.. Пойдемте к ней!..», – шумели вокруг.

– А это правда, что она на самом деле самая главная? – обратился почему-то шепотом Принцип к Истине. – … Я раньше думал, что он главный, – показал он на Главного Судью.

– Конечно, она! Что за глупости! По законам, да, они, – Истина тоже глянула на важных мужчин, сидящих в центре. – Но на самом деле – она, это просто скрывают… Тсс! Вслух об этом не говорят, это не принято. Соблюдайте правила приличия!..

– Господа, господа! Вернитесь все на свои места, у нас заседание! Заседание! Дело номер… У нас мало времени!! Сядьте на свои места! У нас пятнадцать минут! Ровно в девять она очнется, и тогда мы не сможем ничего сделать, и все покатится на самотек! У нас пятнадцать минут! Господа, вернитесь! Давайте не забывать про свои обязанности!

Но Законы, Понятия, Критерии, Показатели, Нормы и Правила бежали прочь из зала с шумом и гомоном, расталкивая друг друга и весело смеясь. За секунды зал опустел. Все умчались за дверь и неслись по широкому коридору с радостными возгласами, обгоняя друг друга.

– Господа… – Закон Природы растерянно смотрел по сторонам. А как же дело… Господа…

– Пап, пошли, – Эволюция потянула отца за руку к двери.

– Но…

– Пап, но какое «но»… Любовь прибыла… когда любовь здесь… какие законы… Поехали! Не успеем на вечеринку! Еще за мамой надо заехать. Давай предупредим, пусть собирается. Ой, как обрадуется сейчас… – Эволюция улыбалась. – Давай, быстрее! А то опять самые последние приедем!

– Ну да… ну да… – радостный Закон Природы еще раз огляделся, увидел пустующий зал и, убедившись, что вокруг ни души, схватил за руку дочь, и они вместе понеслись по коридору.

* * *

Маша будет молчать, стоя в ногах лежащей подруги. Она в этот момент будет думать, правильно ли она поступила, рискнув поддержать новую подругу, ставшую для нее такой близкой, в ее мечте, и отправившись в незнакомый город повидать маленькую девочку, сидя на лавочке. И не будет находить ответа. Она будет смотреть на мигающую синюю линию, которая будет двигаться все с меньшим и меньшим диапазоном и подавать сигналы – сначала вроде громкие, бодрые, потом немного медленные, а потом совсем еле слышные, словно не желающие будить девушку, лежащую неподвижно на кровати в центре палаты.

А вот для самой Риты, как раз лежащей именно на этой самой кровати, поведение ее нового тела сейчас будет совсем неважным. Счастье и любовь внутри будет таким сильным, что ей, вообще, не будет никакого дела до таких мелочей, как разговоры ученых гениев, показателей сложного оборудования и вообще всего остального. Душа внутри будет не обращать внимания на цифры и факты, и только будет петь и плясать, наслаждаясь недавними картинками совсем крошечного эпизода жизни маленькой девочки и ее семьи. Душа просто будет радоваться и сиять, почти также, как та девочка в розовой курточке, которая хотела гулять, а из-за дождя осталась дома. Эта маленькая девочка любила гулять, еще с той самой поры, которую вообще не помнила в свои три года. С той поры, когда еще маленькой жила в большом доме по соседству с крестной – тетей Мариной, самой доброй тетей в мире. Любовь внутри этой самой лежащей посередине палаты молодой женщины внутри будет греть ее с такой силой, что даже солнце в самый жаркий день не сможет так согревать даже в самых южных районах в самый разгар лета. Законы природы отступят, смущенно глянув на все эти странности, уступив место другим законам – неизведанным и непонятным, и ровно в девять – в назначенное время местным гением, мама этой самой белокурой девочки, с хвостиками и разноцветными резиночками, откроет глаза. Кривая, на мониторе возле кровати, которая дремала или даже уже спала, погрузившись в глубокое забвение, тоже поспешит проснуться и резво запикает громким звуком.


– Сева, нам с тобой пора на пенсию, – раздастся голос в телефоне у великого и могучего Всеволода. – Правильно твоя Мила говорит. Ни черта мы не понимаем в устройстве человека. Так только – корчим из себя специалистов.

– Когда рванем? – ответит усталый голос друга.

– Давай лети ко мне, и прихвати бутылочку коньячка.

– Что за праздник? Не припоминаю.

– Беги быстрее!

– Жень…

– Давай, Сева, скорее двигай своими кочерыжками. Твоя очнулась.

Абонент, услышавший последние слова, положит трубку.

* * *

– Маш, мы успели?

– Успели.

– Всеволод не ругался, что мы с тобой уехали?

– Нет. Не волнуйся.

– Хорошо… А то так на нас посмотрел, когда выходил, я так волновалась… Вообще не помню, как доехали, эти уколы успокаивающие, все потом в голове шумит. …Не помню… Маш, а ты знаешь, я так долго думала, что не успела Максу сказать, что она его дочь. Так переживала, не поверишь. А теперь думаю, хорошо ведь, что не проболталась тогда. Представляешь, как дочка бы сейчас была, с кем? А если бы Макс ее забрал у мамы? Конечно, может, я и не права… Он – отец. Если бы только знал, конечно, Ксюшу не оставил. А как тогда мама? Ой, даже не хочу думать об этом. А тут она и с мамой и с Маринкой, и с Дашей и с дядей Ваней, как королевна. Хотя там тоже у Макса… мама хорошая у него. Жаль, тоже Ксюшу бы любила… очень… Жалко дядю Ваню не увидели, мог бы на балкон выйти. А Дашка, наверное, там уже с женихами. В ее комнате не горел свет. Ты видела, как Маринка на Ксюшу смотрела? Любит ее. Она же ее с рождения нянчила, помогала мне… всегда помогала… Она первая узнала, что я беременная, и Толя. Она, ее к себе забрала на дачу, будут там с Катькой играться… Она видела, какая шустрая… Маш, а че с рукой у тебя? Что за синяки?

– Да ударилась. Случайно.

– Ничего себе, как это ты умудрилась… Рука синяя вся, аж до крови… Маша, а ты помнишь, что ты мне забухать вместе обещала? Не забыла?

* * *

– Ну что, Касьянова, хватит из себя больную изображать, пора работать. Видишь, как все повернулось?

– С удовольствием!

– Да ты что? – деланно усмехнулся Всеволод Юревич. – А когда-то не соглашалась. Как там… забыл уже… «Страшно мне… туман… Как вижу вас, Всеволод Юрьевич, тошнит меня!»

– Я такого не говорила, – засмеялась Рита.

– Да я только что придумал. Так что? С Машей поедешь в командировку? А потом уже я тебе занятие придумаю.

– Ага.

– Кстати, документы готовы, поздравляю! Извините, без оркестра, но… – Всеволод протянул паспорт.

Рита, глянула на Машу, и неторопливо открыла свой новый документ. Зная, странное чувство юмора местного гения, она даже не могла сейчас предположить, как она теперь будет зваться. Стоящая рядом Маша тоже с любопытством смотрела внутрь.

– Всеволод Юрьевич… надеюсь там…

– А ты не надейся, документик открой и ознакомься с тем, что там написано. Вот и все дела!

Рита медленно открыла непослушную тугую обложку. На первой ламинированной странице она прочитала – Касьянова Маргарита Игоревна.

– Ну вы даете… – девушка покачала головой. – Вас не просчитаешь…

Маша засмеялась.

– Ну что, хорошее имя придумал или немного странноватое? – заботливо поинтересовался Всеволод.

– Самое то.

– И еще: в субботу пикничек у меня намечается – вы приглашены. Так что извольте приехать вовремя. Ты с мужем, – он ткнул пальцем на Машу, – а ты с ними в придачу, – показал он на Риту.

– С подарками? Какой праздник?

– С подарками, само собой. Какая разница – какой праздник. Тащите подарки, там разберемся.

– Ну правда..?

– День свадьбы. Во всяком случае, Мила так сказала. Может, врет, не знаю. Познакомлю тебя, помнишь, обещал? – он посмотрел на Риту.

– Да-да, помню.

– Хотел вам пригласительные выдать. Зашел в магазин самые красивые выбрал, там такие цветочки наклеенные, рисунок такой нарядный, короче, выбрал самые лучшие. Уже к кассе пошел, а там мне, когда сказали, сколько одна такая открыточка стоит, я сразу отнес их обратно, где стояли, – Всеволод скорчил недоуменную гримасу, покачал головой и насупился. – Да у меня, отродясь, таких деньжищ не водилось. Так что я сразу подумал, что на словах тоже нормально. Как считаете? Вы же не глухие. Я сказал – вы услышали, мне кажется, все понятно. Я, кстати, Миле хотел подарок сделать, особенный… – Всеволод вздохнул. – Опять картину. Ничего больше не хочет. Да мне и лучше, на все праздники одно и то же – думать не надо. Но она хочет именно определенную, – Всеволод недовольно прищурился. – Художник ей один нравится. Он-то ей нравится, только никто не знает, где он, и куда делись все его картины. Мифический какой-то персонаж. Сплошные тайны. Вроде как сам куда-то исчез, а заодно и все его картины. Таинственное исчезновение вроде как. Я людей попросил, не смогли найти. Надо самому заняться. Он Миле нравится. Правда, я бы на его месте тоже исчез. Она мне его картины показывала – странные серые силуэты с маленькими глазками и без ушей. Наверное, кто-то его поругал за такие художества, он и спрятался. Но Миле нравится. Хочет одну из его картин. Но не нашел… не нашел… – Всеволод в глубокой задумчивости хмурился и ерошил себе волосы. – Фамилия такая странная. Гриль. Мила сказала, что это псевдоним. Как оно ему в голову пришло, интересно? Видимо, купил себе электроприбор, и когда поджарил там себе курочку с золотистой корочкой, так восхитился ее вкусом, что в честь этой курочки взял себе такой псевдоним. Хотя… что можно ожидать от человека, рисующего людей без ушей? Гриль, так Гриль. Миле нравится. Короче, не нашел. Пришлось другую купить. Заехал в галерею ее любимую, говорю: «На что тут моя поглядывает, заверните». Хотя я ее вкус уже знаю. И в этот раз не ошибся: опять чудесная картина, то ли черточки, то ли кружочки, то ли завитушки… Говно, короче говоря, и цвет такой же. Ну пусть, раз нравится. Так что сэкономил на приглашениях и купил картину. Ладно… Маш, разберешься там с командировочными и прочим. Пока, жду в субботу, к трем.

* * *

Почти три. Рита очень удивилась, увидев Машиного мужа. Они вместе ехали к назначенному часу, и она разглядывала пару, сидя сзади в машине. Большой крупный мужчина, высокий и совсем не такой, каким Рита себе его представляла. Маша тоже казалась незнакомой: распущенные волосы, яркий макияж и такая не свойственная ей манера шутить. Рита поглядывала на пару и вспоминала свою прошлую жизнь. «А как бы мы с Максом выглядели бы в глазах других, если бы все пошло так, как предполагалось?». Подруга словно прочитала ее мысли.

– Рита, у Всеволода всегда очень интересная публика собирается.

– Да я в этом просто уверена.

– Присмотрись там.

Двухэтажный небольшой аккуратный дом, почти пустой двор, без палисадников, беседок и подстриженных газонов. Рита удивленно посматривала по сторонам – простота прослеживалась абсолютно во всем. Она крутила головой и пыталась угадать, кто из присутствующих дам была той самой супругой Всеволода. Немного рассмотрев всех гостей, она остановила свой выбор на стройной изящной брюнетке в красивом стильном платье. «Необычное…», – подумал Рита, глядя на яркий принт, похожий на картину художника, непосредственно написанную прямо на ткани. Ей хотелось познакомиться, слишком много она слышала о необыкновенной жене гения.

– Маш, – она показала взглядом на девушку в платье, – это Мила?

– Нет.

– А где она..?

– Да пока не вижу ее, – Маша покрутила головой по сторонам.

Всеволод был здесь, оживленно общался, царила приятная непринужденная обстановка. Спустя некоторое время он подошел:

– Пойдем, с женой познакомлю, – он повел Риту в дом.

– А где она? – уже заходя в холл, удивилась Рита. – Я думала она там…

– Да здесь где-то… Мила! Познакомься…

Из угла большой столовой поднялась сидевшая на небольшом пуфе девушка. Маленькая, худенькая, с собранными волосами в хвост на затылке, обычной внешности и в очках с чуть голубоватыми стеклами.

– Очень приятно, Людмила, – она протянула руку и слегка улыбнулась.

– Да… очень приятно, – Рита в ответ сказала любезность и с удивлением рассматривала девушку.

Мила выглядела, как девушка без определенного возраста, спокойная, похожая на студентку-выпускницу, без всякого налета гламура, без макияжа и яркого маникюра. Рита совсем не так представляла жену гения. Они перекинулись парой фраз и вместе вышли к гостям.

– Маш, я с Милой познакомилась, – шепнула Рита своей новой подруге.

– Хорошо.

– Маш, я ее совсем другой представляла… – повела плечами Рита.

– Какой?

– Не знаю… такая простенькая девушка, обычная…

– А какой она должна быть? – засмеялась Маша. – Она такая и есть.

К концу вечера гости уже разъехались, и Маша с мужем засобирались домой. Рита собралась с ними.

– Рита, – вдруг откуда-то раздался детский голос, это была та самая Мила, – а ты оставайся, если хочешь, потом на такси тебя отправим, что там одна будешь делать, с нами посидишь.

– С удовольствием, – Рите действительно не хотелось сейчас оставаться в одиночестве, она так давно не находилась в большой компании и предложение хозяйки дома показалось ей очень своевременным.

Последние гости разъехались, и они прошли в дом. Всеволод разговаривал в столовой с двумя оставшимися мужчинами, а Рита присела на мягкий диван. Мила была почти рядом, что-то листала в своем планшете, сосредоточенно глядя на экран.

– А вот и я, – через некоторое время Всеволод присоединился к их компании. – Ну что, подружились уже? Мила, покажи Ритке свои картины…

Вдруг благополучная семейная картина в одну секунду изменилась. Мила резко отбросила в сторону планшет и грозно посмотрела на мужа.

– Сева. Занимайся своими делами. Я сама покажу, когда надо будет!

– Да я занимаюсь, своими делами. А что такого? – тоже повысил голос Всеволод.

– Я тебе уже говорила!!

– Ну и что?? – не отставал Всеволод, обстановка накалялась на пустом месте.

Рита с удивлением смотрела на семейную потасовку, которая вдруг взялась будто ниоткуда. Муж и жена переговаривались странными детскими фразами из лексикона пятиклассника и грозно глядели друг на друга.

– И че?? – с вызовом, приблизилась к мужу Мила. – Я у тебя не спросила!!

– Так спросила бы!! – супруги все повышали голос.

Через минуту атмосфера так накалилась, что Рита сразу почувствовала себя лишней, и очень пожалела, что не уехала с Машей и ее мужем. Еще через несколько минут, супруги уже орали друг на друга так, что Рита потеряла дар речи.

– А я тебе говорила!! – кричала Мила, превратившись в сумасшедшее существо, волосы растрепались, а из-под очков сверкали бешеные глаза.

– Не твое дело!! – орал в ответ Всеволод Юрьевич с искаженной физиономией.

Рита уже посмотрела по сторонам в поисках выхода, сжавшись и слившись с диваном, и растерянно поглядывала на дверь.

– Идиот!! – кричала молодая жена.

– Ты не самая умная!! – орал в ответ взрослый муж.

Ситуация была крайне неловкой и неожиданной для Риты. Вдруг в секунду опять все изменилось. Она даже не поняла, что явилось причиной примирения сторон, только с изумлением увидела, как орущие супруги вдруг резко поменяли тон и Всеволод обнял жену, улыбаясь так ласково, что Рита даже не ожидала, что он вообще может так смотреть. Та что-то лепетала, глядя ему в глаза, наконец, они оторвались друг от друга.

– О, Рит, – как ни в чем не бывало, продолжил беседу Всеволод Юрьевич, – скажи ей, пусть она тебе свои картины покажет.

Рита опять сжалась и прилипла к дивану, ожидая следующей потасовки, но Мила повернулась:

– Рита, не обращай на нас внимание, муж-ученый – это кошмар… Вот, скажи мне, а ты как смотришь на все его проекты?

– Да как смотрю… теперь положительно…

– Положительно? – глаза из-под очков глянули удивленно прямо на нее.

– Ну да… – Рита посмотрела на Всеволода, тот улыбнулся.

– Вот так, – игриво он глянул на жену. – Кто-то – «за»! Между прочим!

– А почему…? – растягивала удивленно молодая жена гения.

– Рита, расскажи ей почему…

– Что именно?

– Да что хочешь! Главное, защищай меня! Расскажи, какой я умный, какой смелый, какой отчаянный и храбрый!

– Я думала, она знает… – засмеялась Рита, она раньше не задумывалась, о чем именно осведомлена супруга ученого, и что она знает о ней в частности.

– Что знает? Что знает? – вдруг затараторила Мила.

– Это та самая Рита, которую Маша выхаживала.

– А я сразу поняла. Это же ты заболела какой-то редкой болезнью и чуть не умерла?

– Да, я… – Рита глянула на Всеволода.

– Ой, Маша говорила, досталось тебе… А хочешь я тебе свои картины покажу? – вдруг предложила она, и Рита увидела, как удивленно посмотрел на них Всеволод.

– Конечно, хочу! – кроме интереса к творчеству Милы, Рита еще хотела отойти от вопросов, касающихся своего прошлого, ей была сейчас непонятна тема проектов гения в этой семье.

Мила потянула ее к лестнице на второй этаж, а Всеволод в это время показал ей мимикой, что в доме происходит что-то крайне необычное.

Они вошли в одну из дверей второго этажа, Рита ахнула – внутри все походило на выставку художников: картины, картины, картины – всех размеров и цветов. Помещение, состоящее из двух больших комнат, сплошь пестрело изображениями. Мила сразу же стала рассказывать о творчестве разных художников, о технике рисования, о смешивании цветов и многом-многом другом, мгновенно погрузив Риту в новый доселе неизвестный ей мир. Жена гения увлеченно рассказывала, подходя к каждой картине, она с таким восхищением смотрела на нее, рассматривала, объясняла, что ее настроение просто не могло не передаться собеседнику. Рите уже через несколько мгновений захотелось схватить в руки кисточку и краски и самой изобразить нечто подобное. Мила создавала вокруг себя очень уютную атмосферу, спокойным и немного детским голосом увлеченно рассказывая о любимом творчестве. Рита только сейчас поняла, о чем говорили Маша и Всеволод. Рита смотрела на приятное лицо перед собой, такие внимательные горящие глаза, и заметила какую-то необыкновенную мягкость в движениях и голосе. Через некоторое время она уже была полностью очарована женой Всеволода.

– А хочешь, я тебе свои картины покажу? – предложила Мила.

– Конечно, хочу!

Мила прошла вглубь комнаты и стала разворачивать стоящие плотным рядком картины. Рита сразу вспомнила рассказы гения – своеобразный стиль, странные люди, дома немного искривленные, неровные линии, странные штрихи и черточки. Но, не смотря на замысловатый непонятный стиль написания, картины обладали какой-то мощной энергетикой. Вроде цвета были практически везде одинаковые, темные, коричневые, либо почти черные, но полотна казались живыми и необычными. Рита с интересом их рассматривала. На картинах Милы люди изображались, словно похожими между собой. Действительно, у них не было шеи и будто все они стояли вполоборота, вроде выглядели одинаковыми, и лица были, как под копирку: маленькие глазки, одинаковые носы и срезанные углом подбородки, но тем нее менее, они все были разными, каждый со своим характером и историей. Небрежный мазок в форме платочка в кармане, пуговица на сюртуке одного из персонажей, чуть подкрашенный алым цветом краешек губ у женщины. Все на картинах выглядело необычно. Рита всматривалась в мазки и линии: дом, вроде начерченный зигзагом, вблизи выглядел, как просто размазанная черта, а чуть отойдя, Рита видела угол с листочками объявлений, кусочек окна с занавеской, на темном фоне сразу проступали мелочи, которые вначале были незаметными. Мила увидела, как восхищенно рассматривает ее работы подопечная мужа:

– Ну это такой стиль… Может, тебе покажется, что нарисовано неправильно… Но это так нужно… Вот смотри, видишь… – она продолжила увлекательный рассказ, показывая мелкие штрихи и нужные неточности.

– Мила, это очень-очень красиво… Я такие не видела никогда… Я и в живописи не разбираюсь… но это очень необычно.

– Правда? Тебе, правда, нравится?? – обрадовалась жена гения.

– Правда. Вроде так смотришь – просто темное пространство, а если чуть отдалить – тут вот целая разная история, – Рита немного отошла, описывая, что видит издали. – Мужчина, который поодаль он вроде близко к другим, но так одиноко выглядит, а женщина… Вот эту женщину как будто никто не любит, а она… Мне кажется, ей нравится вон тот мужчина … за столиком в углу, равнодушный, занятый собой…

Рита отвлекалась, повернулась что-то добавить из своих впечатлений и увидела рядом счастливый взгляд Милы. Та словно замерла, сложила маленькие ладони в кулачки и, чуть приоткрыв рот, слушала Риту, почти не дыша. Мила явно была обрадована ее словами.

– Надо же… – медленно проговорила она, чуть растягивая буквы. – Я не думала, что кто-то это заметит, – она вдруг потянулась куда-то и достала картину чуть поменьше, развернула ее и смущенно показала Рите. Там, на почти черно коричневом фоне несколькими крутящимися линиями было нарисовано женское лицо – немного удивленное и будто желающее что-то узнать, словно вот-вот задаст с картины какой-то вопрос.

Рита чуть отклонилась, покрутила головой и в линиях отчетливо увидела рядом стоящую девушку.

– Ну это ты… Это твой автопортрет. Это ты, ты себя нарисовала, – она подняла глаза на Милу, та просто светилась от радости.

– Я училась рисовать в этом стиле на картинах одного художника… – Рита сразу вспомнила рассказы Всеволода, а Мила продолжала рассказывать, роясь у стола: – Он почти неизвестный… Аркадий Гриль, почти никто про него не слышал. Гений. Как мой Сева. Смотри, моя любимая, – Мила протянула репродукцию. – Это копия. Его картины якобы таинственно исчезли из мастерской… Но это слухи. Я думаю, что их либо украли, либо… Не знаю, но ты посмотри, как красиво.

На картинке, которую протянула Мила, изображалась странная мизансцена. Несколькими неровными линиями был нарисован обычный многоэтажный дом, а возле, несколько фигур, похожих на те, которые рисовала Мила, тоже вроде просто квадратные силуэты, с одинаковыми лицами, носиками пуговкой, рта в виде закорючки и глазками бусинками. Трое мужчин, изображенные на картине, несмотря на то, что были словно перекопированы друг с друга, тем не менее, виделись разными, выражение их лиц было неодинаковым. Они выглядели так, словно только что совершили плохой поступок, то ли украли что-то в доме, то ли пытались спрятаться от кого-то, в выражениях лиц четко прослеживался испуг и страх, причем каждый персонаж испытывал эмоции по-своему. Картина тоже была нарисована в темных тонах, но выглядела интересной и очень необычной.

– Да, ты очень похоже рисуешь. Красиво…

– Эта моя самая любимая… Посмотри, посмотри, как они пугливо озираются? – Мила с обожанием и восхищением разглядывала репродукцию. – Вот это да… Только вот картины его исчезли. Как будто канули в воду. Я Севу просила разузнать, но пока ничего не говорил. Надо напомнить. Наверное, ничего не узнал… – печально добавила она.

Мила стала убирать свой автопортрет, мельком глянула на него, и вздохнула:

– Ну почему никто не видит… – шутливо и одновременно серьезно спросила она, чуть пожимая плечами и поджав губы. – Это же я… Я себя нарисовала. Ты же узнала… А вот… – она развернула следующую картину, на ней в самом дальнем углу сквозь те же темно-коричневые тона просматривался мужчина, отчетливо напоминающий силуэт Всеволода Юрьевича, чуть ссутулившийся, с немного неловко поднятой рукой, будто жестом показывая, что сейчас начнет говорить.

– Это Всеволод Юрьевич. Да?

– Ну конечно! – обрадовалась Мила. – Неужели не видно? Это же его жест! Почему никто не узнает? Вот он! – она обвела пальцем контур мужчины. – Это он! Но никто не узнает… – она пожала плечами. – А он, вообще, смеется… Я ему объясняю, а он смеется…

– Он же человек науки, Мила, он просто …

– Да! Знаешь, он хоть и из другой области, но знаешь, он… – она отложила картину в сторону, стала напротив Риты и, словно погрузившись в собственный внутренний мир, стала рассказывать о муже.

Мила махала руками, описывала его слова, его умение слушать, подбирать нужные фразы, Рита услышала множество таких тонких нюансов, на которые сама никогда не обращала внимания.

– Он может, вот так запросто, определить какой человек… Я спорю, нельзя человеку давать оценку просто так… – Мила покачала головой. – Нельзя! Ты узнай этого человека, пройди его историю, узнай подробности его жизни… А он смеется: «Зачем? И так все понятно…». И ты знаешь, всегда верно все подмечает. Какой раз убеждаюсь… А я так не могу… Что можно сказать о человеке, только взглянув на него… А он может. Вот как это? …А как он быстро принимает решения? Одно, самое точное! Будто за секунду может просчитать все варианты, и сразу дать правильный ответ… Ты так можешь?

Рита повела плечами, она никогда не задумывалась об этом.

– Вот мы поехали на природу… – продолжала Мила., – Там была компания.. и мне он сказал про каждого… Я потом поняла почему… Потом я спросила у него, откуда знал… А он смеется… А его проекты? Я, конечно, против… Это же уму не постижимо… Как это возможно… ну от такой… необыкновенный… Он очень хороший, он добрый… он… он… он…

Мила продолжала рассказывать и будто рисовала в воздухе сюжеты их совместной жизни, а Рита вдруг немного загрустила. В словах жены гения сквозили такие восхищение и любовь, что у нее самой покатил ком к горлу, она сразу вспомнила и слова гения о своей жене, и ту фотографию на его рабочем столе… Эта пара… Эта пара была счастлива.

– Ой, я тебя заболтала, – Мила весело и задорно рассмеялась, и Рита увидела, как заискрились ее глаза. – Я как начну болтать, меня не остановить!

Рита сразу вспомнила эту фразу гения. «Муж и жена….»

– Пойдем пить чай…

Они спустились вниз, Рита увидела, что на часах уже утро. Всеволод еще был здесь, сидел на мягком диване, положив ноги на маленькую скамеечку, и устало глядел в экран планшета. Увидев спускающихся девушек, он медленно повернул голову, ничего не сказал, а только опять склонился над экраном.

– Сева, чего не спишь..?

– Слежу за вами, – спокойно ответил гений.

– Опять? – Мила повернулась к Рите. – Знаешь, что мне устроил недавно мой муж?

– Что?

– Ой, сейчас расскажу, у нас была сцена ревности… – и она, смеясь, поведала историю про выбитую дверь и поиски любовника в мастерской. Рита слышала эту историю из уст Всеволода, но с удовольствием узнала ее еще раз в красках и с другой стороны.

Как только Мила ненадолго отлучилось в соседнее помещение, Всеволод повернулся к Рите и довольно сказал:

– М-да, неожиданно.

– Что неожиданно?

– Картины тебе показала… это у нас небывалое событие.

– А что никому не показывает?

– Не-а, редко, очень редко, раньше показывала, сейчас нет. Новые вообще никому. А ты там не заметила мужика какого-нибудь у нее в комнате? – вдруг нахмурив брови, спросил Всеволод, он пытался казаться серьезным.

Рита засмеялась, он задал вопрос с таким сосредоточенным видом, будто интересовался этим по-настоящему.

– Не, не видела.

– Вот шустрый, гадюка. Глянь, как быстро бегает, наверное, он спортсмен, – добавил мужчина, прищурившись и подозрительно глянув на Риту.


С тех пор «в полку» близких людей Риты прибыло. Они вместе с Милой стали посещать выставки, много гулять и также ходить друг другу в гости. Маша тоже выполнила свое давнее «обещание». Причем уже несколько раз. Они втроем нашли уютное местечко и там периодически зависали за женскими разговорами. Рита спустя время поняла, что жена Всеволода не особо осведомлена о сути проектов мужа, и также не знает историю ее самой.

– Не рассказывай ей, – как-то шепнула Маша. – Она очень болезненно относится ко всему этому, – они уже прилично выпили, и подруга уже разговаривала не как обычно, четко и собрано, а достаточно фривольно. – Она будет его ругать, она давно хочет, чтобы он закрыл проекты. Даже то, что она знает, ей очень не нравится.

– А если она узнает… что я… ненастоящая?..

– Ты настоящая. Только ей не надо об этом знать. Секретная у нас организация, имей в виду. Но тут дело не в секрете, она очень переживать будет…

– Поняла, Маш, молчу!


Однажды подруги гуляли в местном парке, с удовольствием уплетая по пути всевозможные сладости. Начал накрапывать дождь, и уже через несколько секунд полил самый настоящий ливень. Девушки не успели спрятаться, и пока добежали до навеса под кинотеатром, их уже в мгновение промочило насквозь. Они уже выпили по бокальчику вина в местном кафе и были изрядно навеселе. Оглядев друг друга, они засмеялись.

– Такси, вызывай, – Мила кивнула Маше.

– Такси с другой стороны парка подъезжают… – сказала в ответ девушка. – Как дойдем? Давайте дождь переждем, хотя Ритке нельзя мерзнуть…

– Да я не замерзла.

Рита вдруг вспомнила дочь, которая пыталась новыми башмачками наступить на все лужи по пути к машине подруги, и сразу осмотрелась вокруг. «Как мы боимся простых вещей… Только дети… Они так любят гулять по лужам…», и сама вдруг вспомнила, как будучи еще маленькой, с каждой прогулки во дворе в дождь приходила насквозь мокрой. Однажды они с подружкой долго топтались по самой огромной луже позади двора. Придя домой, из резиновых сапог хлюпала вода, и ей тогда сильно досталось от мамы. «Как можно было так гулять? – мама перевернула сапог над тазом и оттуда вылилась вода, мама при этом укоризненно посмотрела на рядом стоящую дочь.

– Девчонки… – Рита глянула на подруг, – давайте по лужам ходить?

Те, обернувшись, удивленно посмотрели на подругу. Рита глянула на свою мягкую обувку на плоской подошве, с больной ногой она теперь носила только такую, а подруги стояли обе в ярких босоножках на высоких каблуках.

Рита развязала шнурки и наступила босой ногой в ближайшую лужу.

– Рит… ты чего… – изумленно прошептала ей вслед Маша.

Под ногой ощущалось еще теплое шероховатое покрытие, асфальт успел за день разогреться от палящих лучей солнца, а вода у лужах была прохладной. Рита шла дальше. Лужа… еще одна… Потом она наступила в середину самой большой и глубокой, ноги непривычно ощутили холодную воду до самых лодыжек. «Необычно… вроде такое простое занятие… но так необычно…». Рита успела даже задуматься, когда услышала, как засмеялись подруги.

– Рита, тебе нельзя! Выходи! – хохотала Маша.

– Рита, это не спа! – улыбалась Мила.

– Девчонки, какой кайф, снимайте свои ходули!

– Не-е, – раздался одновременный отказ.

Рита осмотрелась, под навесом рядом с подругами было пусто, только чуть поодаль прятались от дождя несколько человек. Она спокойно двинулась вперед, подошла к огромной луже и, замахнувшись ногой, забрызгала стоявших подруг. Те одновременно заверещали.

– Ладно, пошли к ней, Маш… – смеясь, подруги разулись и пошли босиком по лужам.

Стоящие под навесом люди покатывались от смеха от сцены резвящихся под дождем «девочек» за тридцать. Те, уже окончательно вымокнув, вернулись под навес. Дождь еще не закончился.

– Маш, вызывай такси, нам уже нечего терять…

– Девушки! – прозвучал рядом мужской голос, к ним обращался молодой парень. – Я вас сфоткал, переслать? Прикольно получились!

Они наклонились над мобильником молодого человека, снимки действительно вышли замечательными: три молодые и красивые подруги под дождем выглядели радостными, счастливыми и очень естественными.

– Да, перекиньте, пожалуйста, – Мила продиктовала номер телефона, и через секунды они уже рассматривали фото на ее устройстве.

– Правда, классные…

– Завтра зайду в студию, распечатаю…

– И мне! И мне! – загалдели подруги.

На следующий день у Риты лежал целый ворох снимков вчерашнего дня различных размеров. Она вышла прогуляться, зашла в первый же магазин и накупила целую кучу различных рамок для фотографий от совсем маленькой до самой большой. Вернувшись в гостеприимно предоставленный ей гостиничный номер, который давным-давно она уже считала своим домом, Рита обрезала фото на величине рамок, долго выбирали из большого вороха самые красивые и потом развесила снимки по стенам. Вышло очень здорово. Мила постаралась: кадры втроем, вдвоем, издалека, крупным планом, разноцветные, с различными спецэффектами и просто черно-белые, причем именно они понравились Рите больше всего.

Посмотрев на стены, она вдруг увидела себя со стороны. На снимках все три девушки были симпатичными и привлекательными. Рита вдруг удивленно подошла ближе рассмотреть саму себя. Она давно уже видела себя исключительно мимоходом, только присматривалась к темным пятнам на щеке и возле уха, больной ноге, которая так и не пришла в норму, руке, которая не совсем слушалась. Сейчас, когда она отвлеклась от этих мелочей и увидела себя будто со стороны, собственное изображение ее очень удивило. Она выглядела красивой, уверенной и совсем еще молодой женщиной, такой же точно, как и две ее новые подруги. В первый раз в ее новой жизни она вдруг с удивлением подумала, что живет самой настоящей обычной жизнью.

* * *

Еженедельно Рита проходила очередное обследование непосредственно либо с самим Всеволодом, либо с тем же Кириллом, который приезжал к ней в больницу. Ее сажали перед сложным оборудованием, диагностировали, проверяли, и, как и прежде, делали отметки в своих важных документах. После ее обследования и выслушанных жалоб гений что-то подправлял на своем оборудовании, и у Риты в теле всегда происходили изменения. На самом деле, это выглядело очень странно.

– Ухо болит, Всеволод Юрьевич…

– Ага,– обычно отвечал он, глядя в маленький монитор, и боль через несколько секунд затихала.

– Пятно не проходит…

– Ага, – на следующий день пятно становилось еле заметным.

– Рука перестала сгибаться…

– Ага, – она моментально чувствовала, как отпускало в тянущем суставе.

Это все было необычным, Всеволод излечивал ее, даже не прикасаясь, будто собирал виртуальный конструктор. Только крайне редко просил показать вживую больные места, потом взглянув мельком, снова разворачивался к оборудованию, затем что-то долго высматривал на экране. Рита видела там какие-то диаграммы, столбики цифр, кривые, параболы и множество сияющих точек, сгруппированных по-разному.

Она давно чувствовала себя в центре Всеволода, как дома, к ней с такой заботой относились окружающие, словно она всем приходилась родственницей, либо хорошей знакомой. Даже дверь номера она никогда не закрывала изнутри, словно, это был не номер для гостей, а просто ее рабочий кабинет.


Рита глянула на часы, сегодня как раз был день обследования, она стала собираться, но в дверь тихо постучали, зашел Всеволод Юрьевич

– Привет, собирайся, и ко мне на диагностику, как будешь готова, заходи, я уже приехал… – он вдруг замолчал на полуслове и с удивлением посмотрел вокруг.

Увидев развешанные кругом фотографии, он, заложив руки за спину, стал прохаживаться вдоль стен и с нескрываемым интересом разглядывать фотографии в рамках.

– Это мы гуляли. Дождь пошел… – прокомментировала Рита свой новый дизайн в номере.

Но тот, казалось, ничего не слышал. Он снял очки, и, приблизившись к стене, внимательно изучал все фотографии. Походило, будто он даже не обратил внимания, что поясняет ему хозяйка этой комнаты. Он медленно двигался вдоль стен, то снимал очки, то опять надевал их, то смотрел поверх, стянув их ниже к переносице. Рита наблюдала за ученым. Тот с любовью и нежностью смотрел на снимки, переводя взгляд с фотографий самой Риты, на снимки Маши, а потом долго глядел на фото жены, где та, подобрав подол длинного цветного сарафана в модный мелкий цветочек, глядела с улыбкой в сторону. Это длилось очень долго, казалось, что Всеволоду вообще никогда не надоест это занятие, и он так и будет ходить по кругу целый день. Он уже нарезал достаточно большое количество шагов по небольшому номеру, но в глазах продолжал светиться первоначальный интерес и восхищение. И еще гордость. И любовь. Во взгляде читалась именно она. Все три девушки были ему близкими и по-своему любимыми. Наконец, он повернулся, будто напитавшись положительными впечатлениями, он весь светился изнутри.

– Что, собралась уже? – удивленно посмотрев на Риту, стоящую рядом в полной боевой готовности, он махнул рукой: – Пошли.

Они шагали по коридору, и девушка решилась спросить:

– Всеволод Юрьевич…

– Ну?

– А я смогу когда-нибудь жить нормальной жизнью?

Он остановился и серьезно посмотрел на нее.

– А чем эта тебе не нормальная?

– Не… я хотела спросить… обычной жизнью…

– А эта в чем необычная?

– Ну личная жизнь… Отношения… ну как у всех…

– А что мешает?

– Ну как, ну вот тело…

– А что тебе не нравится в теле?

– Нравится все. А без вас?.. Без вашей помощи смогу жить? Вы же меня чините каждую неделю, как конструктор… ну как будто я из запчастей состою.

– Ну а как ты хотела?

– А как вы думаете… а сколько я проживу? – все-таки решилась она задать давно мучивший ее вопрос.

– А я откуда знаю?

– Ну это же ненадолго…

– Почему ненадолго? Что ты несешь сегодня, у тебя что – пмс, или что там у вас бывает?

– Нет, просто, наверное, мое состояние будет только ухудшаться, это же все-таки вмешательство…

– Наоборот, со временем только все будет улучшаться, структуры будут восстанавливаться. Хотя че я тебе рассказываю, ты же «дуб-дубом», давай, скажу просто – впереди у тебя светлое будущее. Так пойдет? Я ответил на твой вопрос?

– А разве такое возможно?

– Это говорит мне человек, который … – он сощурился и развел руками.

– Да я и сама не верю, сначала даже не думала об этом… а вот на фотографии посмотрела, а я нормальная… Как все… как Маша…

– Фотографии хорошие, а у моей такие есть?

– Конечно, это она распечатала.

– Надо, чтобы она у нас так сделала. Красиво.

– У нее в комнате почти так… Только картины, по всем стенам.

– Знаю. У меня вообще-то ключ есть. Я не такой тупой, как кажусь.

Рита засмеялась.

– Да, так и передай ей, есть, мол, у этого старого идиота, ключ. Так что ты любовника, если что, домой не води. А то вдруг в самый ненужный момент припрется этот козел. Пусть в другое место его водит. К тебе, например! – добавил он, при этом изобразив такое выражение лица, как будто эта была супер мысль.

Рита снова засмеялась.

– Есть у нее любовник, рассказывала тебе?

Рита снова рассмеялась. Всеволод укоризненно посмотрел на нее и сказал недовольным тоном:

– Вот так вот, значит. Отблагодарила ты меня. Я тебе жизнь спас, ношусь тут с тобой, как дурень с писаной торбой, деньги, между прочим, огромные на тебя трачу, а ты мне в ответ – благодарность… Жену мою покрываешь с любовничком. Ну спасибо тебе.

Рита снова засмеялась.

– А что это за дебильное ежесекундное хихиканье означает? Это да, или нет? Я что теперь должен думать еще об этом, что это все-таки означает?

Рита рассмеялась еще громче.

– Я понял. Проходи.

Он включил оборудование.

– Всеволод Юрьевич… а я смогу… ну если вдруг познакомлюсь с кем-то… ну личная жизнь… интим…

– Пока нет. Но через полгодика, возможно, да. Что наслушалась мою жену, и саму потянуло?

Рита опять засмеялась

– Тихо лежи, мешаешь мне…

– Всеволод…

– Тихо я сказал. Потом про секс поговорим.

Они занялись диагностикой, ученый снова что-то рассматривал внимательно на своих мониторах, записывал, помечал, потом сказал:

– Все, можешь вставать. Там что ты там хотела про секс спросить?

– Да не про секс…

– Как не про секс? Я только приготовился к увлекательной беседе.

– Да не… – заулыбалась Рита, – я про другое…

– Не, «про другое» не хочу разговаривать. Давай, про секс.

– Ну правда, я про работу хочу спросить.

– Про работу? – Всеволод повернулся и удивленно посмотрел на нее.

– Ну да… я работать хочу … как все.

– На жизнь не хватает?

– Хватает. Спасибо вам. Огромное. Но я работать хочу. Давайте, меня куда-нибудь пристроим. Ну, к вам…

– Ко мне? А кем ты будешь у меня работать?

– Ну не знаю…

– Курьером не сможешь, тебе покой нужен. В проекты – нет, ты сама теперь ходячий проект. Посерьезнее кем-то – ни ума, ни образования соответствующего. Кем?

– Я бухгалтерию знаю…

– А этого добра у меня хватает. Да и сидят они не тут у меня, а далеко.

– Может, помогать кому…

– Помогать?.. А кому помогать… кому… А «помогать» можно. В архив пойдешь?

– Конечно! Пойду! Конечно!

– На сложные материалы, нет, конечно, там сложно, секретность к тому же особая. Это нет. А вот помогать с бумажками – это можно.

– Я готова!!

– Ну молодец, если готова, справишься? Бумажки, сможешь, из кучки в кучку перекладывать? – Всеволод покосился с серьезным видом.

– Куда идти?

– Сейчас, что ли?

– Ну да! Я готова.

– Ой, с вами не соскучишься. Сегодня выходной. Вот, занятие тебе, а потом выходной. На, – он протянул ей флешку.– Отнесешь в тот корпус, – он ткнул пальцем направление. – Дальний коридор на втором этаже, девятый кабинет, и на сегодня свободна. Классную я тебе работу нашел? – иронизировал Всеволод.

– Спасибо вам!

– Да иди, только там тебя сюрприз ждет, имей в виду.

– Где?

– В девятом кабинете.

– Какой?

– Не скажу.

Рита уже выходила за дверь, как Всеволод ее окликнул:

– Стой! …Нельзя тебе сейчас сюрпризы, я забыл, тебе нельзя нервничать. Ладно, не вышло сюрприза. Там Паша заведует.

– Какой Паша? … Паша… тот Паша…

– Я не знаю, тот он для тебя или этот. Это вы сами разбирайтесь. А то бросишься к нему в объятия, а он-то тебя не знает.

– Как это не знает? Он что, не помнит ничего? Как Макс?

– Он-то помнит, Рита. А кое-кто теперь по-другому выглядит, вообще-то… – он скорчил физиономию.

– А… да… я забыла…

– Вот то ж.

– А можно ему рассказать?

– …Да рассказывай, вдруг ему там скучно, повеселишь его. Он, в принципе, в курсе эксперимента, только не знает, что именно ты в нем объект.

Рита с нетерпением вышла из кабинета и вдруг остановилась, она вернулась:

– Всеволод Юрьевич…

– Да что опять?

– А вы знаете, что Макс все вспомнил, он приезжал ко мне…

– Я в курсе.

– Как это?? Вы знаете?

– Да ты же сама задаешь вопрос – «А вы знаете?», я тебе отвечаю: «Да, знаю», и ты так удивляешься.

– Ну просто… я не знала.

– Знала, не знала…

Рита вышла за дверь и услышала, как Всеволод позвал ее обратно.

– Что? – вернулась она.

– Никак не расстанемся с тобой. Диалог затянулся. Но скажу тебе кое-что, так и быть! Вот ты мне не сказала ничего про любовника, а я тебе расскажу кое-что, потому что я не такой мерзкий человек, как ты!

Рита засмеялась.

– Я не…

– Короче, Макс твой у меня работает.

– Как..?

– Ну скажем так, не совсем у меня, но у меня. Дочернее предприятие. Он не знает, что на меня работает. А я знаю. И тебе рассказываю.

– Правда?? И как он?

– Извини, но подробностей не знаю.

– А я его в сети искала…

– Не будет его там. Секретность. Никаких сетей. У тебя, кстати, тоже. В курсе, надеюсь?

– Да. Маша говорила.

– Иди.

Через минуты Рита уже стучала в «девятый» кабинет.

– Открыто.

– …Паша!! – она хотела сначала представиться, объяснить ему кто она, но увидел изменившегося до неузнаваемости старого друга, не удержалась и бросилась ему на шею.

Тот от неожиданности отпрянул, убирая ее руки с таким видом, словно на него напала вдруг стая мошкары.

– Паша..! – она протянула ему флешку.

– А… спасибо, – он присел на стул с недовольной физиономией.

– …Паша… мы знакомы…

– Да знаю вас…

– Как? Знаешь??

– Вы девушка которую… которую восстановили.

– Да я не про это!..

Паша продолжал сидеть с недовольным видом.

– Паш… мы давно знакомы… Там на проекте еще. Я – Рита.

– Какая Рита? – с тем же недовольством, переспросил парень.

– Ну Рита! Мы там на проекте были вместе.

Паша, казалось, совершенно не понимал, что ему объясняет девушка.

– Ну мы там, на проекте… Мы вместе были, мы вместе там искали выход, помнишь? Ты, я, Макс. Я Рита. Это меня…

– Охренеть… – протянул Паша. – Ай-ай-ай, вот оно в чем дело, – он привстал и сгреб ее в охапку, – Ритка!.. Так вот кого восстановил наш Всеволод из мертвых…

– Да, меня…

– Подожди, подожди, я пока еще не догоняю. А я тогда еще думал, что такое..? Почему раньше срока пробы начались? А это ты! Охренеть…

– Да, меня, Паш. Меня возле остановки стеной привалило, ветер был… всю… как всмятку… Я тогда… я тогда, Паш, даже не знаю, как у меня получилось… А еще я дочку родила!

– Да ты что?? Поздравляю! Хотя я вроде слышал что-то такое, Всеволод же все равно за своими наблюдает. Вы вроде с Максом так и нашли друг друга. Офигеть… Так вы с Максом дочку-то родили?

– С ним, только…

– Рит, слушай, давай вечером обо всем поговорим. Дел сейчас невпроворот. Все расскажешь! Обалдеть… Моя девушка как раз уехала, я сегодня свободен. С удовольствием проведу вечер с другой прекрасной девушкой. Давай?

– Давай, конечно! Только рада. Столько рассказать хочется. У меня же все… у меня все новое… Не с кем поговорить… про Макса… а ты меня поймешь. Я теперь, кстати, буду работать здесь, в архиве!

– Ну ты даешь…

– Паш, а Всеволод мне сказал, что Макс тоже у нас работает, только не совсем у нас…

– А я знаю про Макса.

– Знаешь?..

– Да. Только он не у нас. А на другом предприятии, у них другая деятельность. Фамилию его видел. У Всеволода многие наши работают. У него много направлений, везде. Да че – многие, почти все. Он всех подтянул. Кто – где.

– А ты с Максом не общался?

– Нет, у нас секретность. У них тоже там все под контролем. Без разрешения никак, – Паша покачал головой.

– Ну что? Давай до вечера? Я здесь живу, в гостинице, там в номерах.

– Да я знаю. Только не знал, что это ты. А так бы давно навестил. Очуметь… Даже и не мелькнуло. А я ведь видел данные, но даже и не подумал… – Паша выглядел крайне удивленным. – Теперь понятно. Нас тогда тут всех по тревоге подняли. Я тогда еще подумал, что за срочность такая. Ну, в общем, было готово все, но сроки еще совершенно тогда были неизвестны. А потом – бац, и запустили, уже восстанавливают какую-то девушку. Я тогда и не спал. Мы тут все на ушах стояли. Если бы знал… Ладно, освобожусь, зайду за тобой.

– Я в первом номере живу.

– Да уж разберусь как-нибудь. Найду тебя.

* * *

Новая работа закрутила. Каждый новый день стал приносить еще больше радости. Рита чувствовала себя важной и нужной единицей, а уж бесконечные похвалы Всеволода просто умножали силы сразу на цифру «десять». Фотографии, развешанные по стенам, тоже придавали бодрости духа, – такая молодая еще и счастливая женщина точно могла еще кому-нибудь пригодиться.

– Цветешь, Рита, я тобой не налюбуюсь, – Маша тоже хвалила ее постоянно, – и нога уже повеселее. Указания выполняешь? – пытаясь казаться строгой, спрашивала подруга.

– Да, Маш, спасибо.

– Да и с настроение мне твое нравится. Ничего. Скоро совсем восстановишься. Может, на юг с нами?

– Поживем – увидим. Но скорее всего, с огромным удовольствием, если возьмете.

– Рит… у тебя уже скоро отпуск.

– Ага… как у настоящей.

– Рита, а ты давно про дочку ничего не говорила?

– В порядке! Вот смотри новые фотки…

– Да я не про фото… Ты еще собираешься ее увидеть? Ты теперь и сама можешь поехать. Думаешь..?

– Маш. Я про нее всегда думаю. Всегда. А поехать… Знаешь, это ведь очень больно…

– Тихо… тихо… не плачь… Я понимаю… поэтому и спрашиваю.

– Как тогда еще сердце не разорвалось… не знаю… – Рита сквозь слезы говорила, а Маша потупила глаза в пол, чуть поджав губы. – Маш, мне кажется, я такой счастливой никогда не была, даже раньше, там, в своей нормальной жизни – моей жизни. А сейчас… Я просыпаюсь и будто снова и снова вспоминаю, что живу… что где-то рядом живет моя дочь. Я с ней просто здесь, на этой планете, там, где она. Я дышу с ней одним воздухом. Хочу ли я поехать… конечно, хочу… Но мне так хорошо, просто от того, что с ней все в порядке. Даже хорошо, когда я думаю, что она меня не помнит, – Рита резко повернулась к подруге. – Маш, вот это даже странно, разве это важно, что она меня помнит или нет, а сейчас даже не узнает? Ей хорошо – она здоровая, умненькая – и мне хорошо от этого. Я ложусь спать и думаю о ней. Посмотрю фотографии – и мне так спокойно. Я так счастлива, что могу… Как же мне тебе объяснить… что могу использовать еще один шанс.. еще одну жизнь. Сейчас, Маш, вообще все по другому. Раньше суетилась все время, все нервничала, а сейчас… все радует. Утром встаю – хорошо, днем помогаю на работе – хорошо, спать ложусь – хорошо.

Маша молча подошла к подруге и приобняла ее.

– Ты такая молодец, мне у тебя надо учиться.

– Да ладно тебе… – они стояли обнявшись. – Такое счастье, что у меня есть ты, Мила, у меня есть я сама, у меня есть… Да у меня все есть, Маш! И главное, дочка здорова. Ой, Маш, улыбается везде… А балованная… Похоже, очень подвижная, на последних фото она в бассейне, брызгается там… Даша водит. Даша, кстати, замуж собирается. Тоже счастье. Дядя Ваня, мама, папа, все живы-здоровы, Маринка пополнения ожидает, – говорила тебе?

– Говорила.

– Вот так вот мне хорошо. А поехать… Конечно, поеду когда-нибудь. Всеволод сказал, еще немного, и совсем оклемаюсь, буду вообще красавицей, – улыбнулась Рита.

– Да ты и так красавица. Я слышала, у тебя уже поклонник есть?

– Да не, не поклонник, дружим просто, хороший парень, обедать ходим, гуляем иногда.

– Вот-вот, с этого все и начинается, – подмигнула Маша.

– Не знаю, пока просто дружим. Они же все на меня сначала с опаской смотрели… Ну так видно, что заботились, жалели, но видно же… Как-то не так ко мне относились… как-то настороженно, ни как ко всем остальным, а сейчас – сейчас уже все привыкли, как будто я, как все. И Сашка этот тоже. Сначала только косился, – улыбалась Рита, – а потом, смотрю, привык. Но мы просто дружим, Маш, без этого… – она скорчила гримасу.

– Хорошо, рада за тебя. Ты не как все, ты лучше!

* * *

На работе образовалась какая-то суета. Рита быстро справлялась со стандартными обязанностями и была «на подхвате» у многих отделов. Работа и общение были только в радость, и она металась по всему офису.

– Паш, а чего за суета такая сегодня?

– Да как обычно…

– Не, девчонки вон бегают…

– А-а, так они к семинару готовятся. Слышала, у нас тут слет будет? Съедутся со всей страны, все будут, с разных направлений, будет что-то вроде внутреннего обучения: консультации, обмен опытом, лекции, – Рита вдруг увидела, как спокойно сообщающий об этом Паша как-то засуетился, отвел глаза и сразу замолчал.

– Паш… Паш… Ты чего-то не договариваешь… – она сразу поняла о чем «замолчал» старый друг. – Паш, там Макс будет?

– Я тебе ничего не говорил ни про какого Макса, ни вообще про семинар.

– Поняла, спасибо, – Рита заметила, как у нее затряслись руки.

– Не за что, я же ничего не говорил.


– Маша! Зайдешь ко мне сегодня?

– Что случилось?

– Поговорить надо…

– Я далеко, но если срочно, то заеду ближе к десяти?

– Давай, жду.


– Маш, что делать…

– Что такое?

– Макс приезжает. На семинар…

– Ого. Точно знаешь?

– Не точно. Вообще… точно…

– Понятно.

– Маш, я его увидеть хочу. Но я не могу так без разрешения… Вы столько сделали для меня…

– Ой, Рит, не знаю… У Всеволода будешь спрашивать?

– Надо?

– Не знаю.

– Ну, я же только взглянуть на него. Маш… А если мы с ним заново… Снова познакомимся и у нас же… у нас же может что-то быть заново?

– Ой, Рит, с тобой с ума сойдешь. Не знаю. Как это такое возможно. Как? Говорить ему нельзя. Если только Всеволод разрешит. Он, возможно, и разрешит. Только как это? Как ты скажешь? Как он это воспримет? Он ведь сто процентов знает о твоей гибели.

– … а если не говорить…

– Вряд ли получится, в любом случае, рано или поздно он узнает… да и ты… Как ты будешь себя чувствовать…

– Маш, ему надо про Ксюшу сказать.

– Думаешь?

– А ты?

– Это какая-то путаница получается, Рит. Ты, восставшая из… говоришь, потом сообщаешь про дочку. Я пока не могу это все усвоить. Как это можно сделать?

– Я сама не могу понять пока ничего… В голове вообще… Я сообразить ничего не могу. Но увидеть его хочу. Очень. Как это. Он здесь, рядом, а я сижу… Как он? Ничего про него не знаю…

– А если он женат? Опять все с начала? Рит, это безумие. Это просто безумие. Нельзя так. Нельзя. Ты только пришла в себя и опять. Опять в старую жизнь. Ты начинай новую, а ты за старую. Не знаю. Понимаю тебя, но…

– Маш… я так хочу его увидеть. Увижу и успокоюсь. Как с дочей. Увидела, и хорошо теперь.

– А если нет? Рискованно это, Рита, хорошо подумай.

* * *

Рита взяла несколько выходных. Она не значилась в штатном расписании, работала по договоренности, регулярно получая зарплату, но график ее работы был, так сказать, независимым. Она бесконечно радовалась необходимости быть на работе и дополнительные выходные ей не требовались. Иногда ездила в короткие командировки с Машей, но они тоже были связаны с этой же деятельностью. Теперь же она отпросилась на несколько дней. Семинар. Три дня семинара.

Они с Машей уже давно обсудили все подробности. Они не могли знать, приедет ли вообще Макс, точно ли это, в какой из дней, с какой группой он будет участвовать в мероприятиях, с кем. Узнавать у своих не хотелось, чтобы не вызвать подозрений. Вопросов было много, и оставалось только искать на них ответы.

Для семинара арендовали небольшой, но современный и комфортный бизнес центр. Допуск проходил по специальным картам, которые содержали только необходимую информацию, так, для вида. Особой охраны не планировалось. Мероприятие было исключительно для своих сотрудников, чужим там делать было нечего, и сделать пропуск туда не представляло никакого труда.

Рита долго размышляла, сказать ли Всеволоду о своем желании увидеть Макса, и получить его одобрение, но он, во-первых, сам в данном семинаре не участвовал, а, во-вторых, как раз в это время он улетел в командировку вместе с Милой. Вопрос отпал сам собой.

Рита очень нервничала и постоянно советовалась с Машей. Они уже обсудили все варианты развития событий, предположили, может ли Макс быть уже не свободен, выработали целую стратегию и план вероятного знакомства. К этому случаю уже приобретены были несколько нарядов, скрывающих полностью некоторые еле заметные оставшиеся дефекты. Семинар проходил с обедами, ланчами, всевозможными развивающимися тренерскими занятиями, и совместными увеселительными мероприятиями. Они уже с Машей сто раз осудили одно и то же, как та вдруг сказала:

– Рита. Давай ты сначала его увидишь, а потом дальше подумаем. Голова уже пухнет. Вдруг ты у него сразу кольцо увидишь на пальце, или он вообще не один будет. Может, и совсем не приедет.

– Да, Маш, ты права. Извини, что тебя загружаю… сама просто…

– Да, перестань. Не нервничай только. Тебе нельзя!

– Не получается…

* * *

Рита следовала к небольшому, но роскошному бизнес-центру, стоящего особняком на окраине города. Таксист всю дорогу рассказывал ей истории из жизни, оказался парнем с хорошим чувством юмора и, похоже, пытался с ней познакомиться поближе. На прощание вручил ей визитку с написанным от руки номером телефона на задней стороне, еще раз назвал свое имя, чтобы она его не забыла, и еще не взял с нее денег за проезд. Он выглядел веселым и приятным. Было только одно «но» – Рита ехала увидеть Макса. Сейчас она не замечала ничего и никого вокруг. Руки тряслись, сердце колотилось, совладать с собой не получалось.

Она увидела его сразу.

Тем самым провалив все предварительные заготовки и планы, придуманные и распланированные накануне с Машей. Все сразу изменилось в одно мгновение.

Макс стоял на ступеньках перед входом в здание. Просто стоял, разговаривая с двумя мужчинами постарше. Кожаная мужская сумка за плечом, стильно и строго одетый, согласно данному мероприятию. Отсутствовали любимые джинсы и рубашки ковбойского стиля в стандартную клетку. Укороченный пиджак, твидовые мягкие брюки, начищенные до блеска ботинки. Все-по другому. Но Макс… Он был тот же. Предварительные планы и наметки по поиску и ожиданию сразу провалились, и Рита мгновенно растерялась. Она не успела ничего даже сообразить. Макс стоял в нескольких десятках метров от нее. Рита будто смотрела одновременно вокруг и видела в тоже время все мелочи: он переступил с одной ноги на другую… собеседнику справа жестом показал что-то в воздухе… кивнул мужчине слева… через плечо глянул чуть назад… Почти прямо на нее. Взгляд словно, чуть коснувшись, пролетел мимо. Не задел.

Рита растерянно подходила к ступенькам, и шаг замедлялся сам собой. Она огляделась по сторонам. Необходимо было куда-то спрятаться, хоть на время. Хотя бы отдышаться и выйти снова. Запасы сил испарились в одно мгновения, как когда-то в темно-синем пространстве. Она засуетилась на месте, попыталась сначала свернуть за здание направо, потом сделала шаг, резко передумала и опять повернулась в другую сторону.

– Девушка, вы потерялись? – неизвестный мужчина подошел сзади и протянул руку. – Пойдемте, я вас провожу. Пойдемте.

Незнакомец уверенно взял ее под локоть, и они двинулись к ступенькам. Время остановилось. Рита видела приближающегося Макса, он был почти рядом. Шаг, еще шаг, он стал еще ближе, еще шаг, она практически перестала дышать, когда слегка коснулась его спутника и его самого, чуть-чуть, слегка, словно в микромиллиметре, пройдя рядом с Максом.

– Вы сейчас куда? – мужчина с аккуратной стрижкой, спрашивал, глядя ей прямо в глаза

– Мне туда… – еле прошептала Рита и двинулась в сторону налево по коридору, вокруг все шаталось.

«Я сейчас упаду…». Она уже еле стояла на ногах, когда увидела дверь в дамскую комнату. «Спасение…», – она на подкошенных ногах зашла в помещение. Оно состояло из двух комнат, в одной стояли несколько уютных кресел, и она сразу плюхнулась в одно из них. Еле-еле отдышавшись, она набрала Машу:

– …Он здесь…

– Дела! Рит, а ты как?

– Маш, я плохо…

– Рита! Давай вызывай такси, сможешь, или мне приехать за тобой??

– Маш… да уже нормально… Он здесь… Мамочки… Маша, он стоял в шаге от меня.

– Рита, я не знаю… Смотри сама. Что делать будешь…

– Не знаю… – простонала Рита, она расстегнула пуговицы светлой блузки и пыталась обмахивать себя салфеткой, становилось душно.

– Наделаем делов с тобой. Рит, что делать?

– Маш… я не знаю… Он здесь…

– Так, ты или соберись, либо дуй обратно в центр. Поняла? Давай, без глупостей! Справишься? Мне приехать? – обеспокоенный голос Маши взбодрил немного Риту, и она проговорила:

– Справлюсь, Маш, не волнуйся. Сейчас посижу, подумаю, что делать, и, наверное… наверное… домой…

– Давай, пиши мне. Пиши мне через каждые… десять минут. Поняла? Мне Всеволод голову оторвет за тебя! Тогда чуть… Ладно, давай, жду. Наших там, кстати, нет?

– Пока не видела. По плану наши завтра, Маш.

– Очки не забыла?

– С собой.

– Хорошо, давай.

Рита сидела и сидела. Сил подняться, просто не было. Прошло уже больше часа, а она словно прилипла к креслу и боялась выходить. Неожиданно спасли мысли о дочери. Далекая Ксюша вдруг резко вывела ее из оцепенения и нервозного состояния. «Да, доча, надо как-то рассказать о тебе папе… Только как…. Бабушка точно сообщать не будет…». Рита привстала и подошла к зеркалу, оттуда на нее глядела эффектная молодая леди в темных чуть дымчатых очках почти на все лицо. «Меня же не видно практически…». Этот прячущий ее от чужих глаз аксессуар придал уверенности, она собралась уже выходить и увидела, что пятно на щеке и еще одно, с другой стороны возле самого уха, увеличились в размере и сейчас они горели ярким пламенем. «Как некстати, нервы…». Рита достала маскировочное косметическое средство, которое теперь всегда было при ней, замазала пятно и вышла из дамской комнаты.


Она без труда нашла его вновь.

Этот новый и модный бизнес центр был таким удобным для мероприятий, что Рита даже немного восхитилась его планировке. Огромные холлы, стеклянные перегородки и лестницы. Найти любого другого человека было при желании делом пустяковым. Она практически сразу же натолкнулась на небольшую аудиторию, в которой проходила лекция. Она вошла внутрь и присела на мягкое комфортное кресло в последнем ряду.

«Кольцо…». Макс сидел в пределах ее видимости: новая стильная стрижка, знакомый профиль. «А это что..? Или мне кажется…». Макс чуть повернул голову к мужчине рядом, и она заметила поседевшие виски – совсем чуть-чуть, но ей эти изменения бросились в глаза. Рита, не отрываясь, смотрела на Макса. В голове закрутилось прошлое – первая встреча, ожидание в холле, тихие вечера у телевизора после возвращения, и конечно, Макс, который приехал к ней тогда. И еще – дочь. Она не отрываясь, продолжала смотреть на него, и увидела, как, возможно, услышав вибрацию, он достал телефон, что-то прочитал, и убрал его обратно. Видно было только левую руку. «А правая?..». Нервы начали сдавать, она почувствовала, как ее всю трясет изнутри, и полезла в сумку за таблеткой. Без нее она боялась дальше не справиться.

Слова лекторов-руководителей вообще не долетали до нее. Рита думала о своем. Только когда все вдруг одновременно приподнялись, она тоже встала и сразу двинулась к выходу. Она боялась, что встретится с Максом взглядом. К этому она пока была не готова. Она вышла, подождала в сторонке его появления, и двинулась за ним. Теперь и правую руку она увидела, и через секунды, рассмотрела, что кольца на пальце не было.

«Уже хорошо… а что хорошо… что хорошо… Неужели… неужели у нас с ним есть еще шанс…». Она следовала за ним неотступно и увидела, как мужчины свернули в небольшой коридор, там располагалось что-то вроде небольшой столовой, где подавались кофе и легкие закуски.

Макс с мужчиной прошли за стол и сели на мягкие диваны напротив друг друга. Рита остановилась. Сегодня здесь было многолюдно, все места в этом уголке уже были заняты. Оставалось только два места… Возле Макса и его спутника.

«Десять… девять… восемь…», – вдруг начался отсчет сам собой в ее голове. Мужчина возле Макса, вдруг приподнял голову, увидел одиноко стоящую девушку и вдруг громко сказал, махнув рукой:

– Девушка, присаживайтесь к нам!

«Семь… шесть… пять…»

Макс повернулся.

«Четыре… три…»

– Девушка, присаживайтесь… – Макс, словно в замедленной съемке повернулся и, прямо глядя на нее, махал рукой… Улыбка… глаза…

«Два… один…»

Теперь мужчины глядели прямо на нее немного вопросительно, не понимая, почему девушка продолжает стоять.

«Будь, что будет…»

– Спасибо, – она провалилась в мягкий диван прямо рядом с Максом.

– Вы что будете?

– Кофе.

– Как вас зовут, девушка? – мужчина вежливо интересовался.

Рита вспомнила, чьи данные она писала на пропуске, но почему-то произнесла:

– Маргарита, – Макс вздрогнул, цокнула чашка о блюдце.

– Очень приятно – Андрей. Максим, – представился мужчина и показал рукой на Макса.

«Спасибо, знаем…», – промелькнуло в голове.

– А вы в каком из офисов компании работаете? – поинтересовался мужчина.

– Я местная.

– О, как! – восхищенно произнес мужчина. – И чем занимаетесь?

– Я работаю… Бумаги. Документы.

– Извините, забыл!.. Увидел красивую девушку и забыл, что мы все тут ребята с грифом «секретно», извините, – мужчина приложил руку к груди. – Простите, Маргарита… – Макс снова вздрогнул, опять цокнула чашка под его руками.

– Ничего, все в порядке, не извиняйтесь.

– Теперь даже не знаю, что спросить, – мужчина по имени Андрей, продолжал вежливо общаться, вежливо и с нескрываемым интересом. Макс молчал и в беседе практически не участвовал, разве что иногда вежливо кивал головой, будто просто показывал, что он здесь и тоже присутствует в разговоре. Незнакомый парфюм. Все-таки седой висок. Сейчас это уже не казалось. Рука без кольца.

– Маргарита… – мужчина задал очередной пустяковый и вежливый вопрос о погоде, а Макс опять вздрогнул, еле-еле, снова чуть цокнула кружка о блюдечко под его руками.


«Маша, позвони! Маша, я тебя умоляю, позвони! Маша! Ты меня всегда выручаешь! Маша!!». Маша, ее добрый ангел, услышала и позвонила. В сумке заиграл телефон.

– Что там у тебя, почему не пишешь?

– Все в порядке. Сейчас уже выезжаю!

– Что? Ты решила уехать?

– Да-да, сейчас буду.

– Жду…


– Вы уезжаете? – печально проговорил мужчина.

– Да извините мне пора! Дела.

– До свидания, очень приятно было с вами познакомиться, Маргарита.

Макс не глядя, кивнул. Одна рука его упиралась в подбородок, вторую он крепко сжимал в кулак. В это упоминание ее имени кружка не цокнула.

– Всего доброго вам, – Рита поднялась и быстро вышла.


Маша успокаивала рыдающую подругу. Та захлебывалась в слезах и практически ничего не могла сказать.

– Рит, перестань, Рит.

– Маша, – сквозь рыдания что-то пыталась сказать подруга, – Маш…

Еще через время они, наконец, смогли поговорить.

– Маш… я решила… я решила… Просто я подумала, что… а вдруг он меня любит… любит по-настоящему, как никого и никогда… меня… ту Риту, которая была с ним там, к которой он прилетел, бросив все, из больницы… как я тогда… Маш, он вздрогнул, когда этот мужчина с ним, этот Андрей, произнес мое имя… Я слышала… я слышала… я сидела рядом. Тот назвал меня по имени, и Макс вздрогнул… ну так… еле-еле… я почувствовала. И, знаешь, он даже не повернул голову в мою сторону… а вдруг он любит меня до сих пор… пусть так и будет, Маш…

Рита вытерла остатки слез, выдохнула и, простонав, добавила:

– Маша… я сначала так как-то обиделась что ли, что он не обращает внимание… Тот, ну второй этот, спрашивает что-то, а Макс вообще… вообще не обращает внимания… Я сначала как-то… Мне так плохо стало… Я же хотела познакомиться с ним… заново… плюнула на все и познакомиться заново хотела… а он – ноль внимания… А потом, когда кружка цокнула, когда этот, как его, когда Андрей этот, имя мое назвал, он вздрогнул, я почувствовала. Он сначала вроде улыбнулся, позвал меня тоже к столу, но я когда сказала – Маргарита, он прямо вдруг резко вздрогнул и перестал общаться… Почему я думала… Маш, а вдруг он обо мне вспоминает… Маш…

– Рит, он вспоминает, конечно, вспоминает! У вас с ним столько было, конечно, конечно, вспоминает.

– … и я сижу, сначала вроде собралась с духом, даже разговариваю, а потом вот он вздрогнул и чашка эта цокнула так громко, ну никто не заметил, конечно, только я… и я вдруг подумала, он помнит меня… помнит… Как думаешь, Маш?..

– Конечно, помнит.

– … вдруг он тоже думает обо мне? … Вот я же думаю о нем… и он обо мне… Так, знаешь, прям потеплело внутри… Хорошо, что он не смотрит на других…

Рита вдруг тряхнула головой, и повернулась к Маше:

– …А вдруг, он просто с кем-то живет, ну кто-то есть у него… и он поэтому ни с кем не знакомится..?

– Рит…

– …Подожди, Маш! Ну я же слышала, как он вздрогнул, чашка эта… подожди… Он же сначала обратил внимание на меня, ну то есть на ту… ну какая я сейчас… Он же меня, как теперь я, не знает, а потом только имя услышал и сразу отвернулся… и вздрогнул, а потом еще вздрогнул… Маш…

Маша успокаивала плачущую подругу, они еще долго разговаривали, обсуждая сегодняшнее событие.

– Рит, ты успокаивайся, а там посмотрим.

– Ты думаешь…

– Пока ничего не думаю. Тебе надо в себя прийти.

– А вдруг… Маш, может, с Всеволодом поговорить, он же сам мне сказал, что Макс у него работает… А вдруг он специально сказал? Он же знал… Маш, а может Макс не просто так приехал? Может… А вдруг Всеволод… Может, если Максу сказать, что я… что я – это я…

Маша с трудом успокаивала подругу, та не поддавалась, отчаянно сопротивлялась и никак не могла вернуться в нормальное состояние. Рита быстро-быстро говорила, за секунды выстроив планы их будущей совместной жизни с Максом, счастливый хэппи-энд и, конечно же, воссоединение с дочерью. За секунды Рита нарисовала жизнь и прекрасное будущее семьи из трех человек. Казалось, что придуманная история вот-вот воплотится на глазах, так красочно описывала ее девушка. План был понятным, без изъянов и неточностей, и казался даже Маше таким очевидным, ясным и простым, что она тоже поверила, что осталось только получить добро у Всеволода, а дальше уже все пойдет само собой, согласно построенному впопыхах плану. Рита, погруженная в свои новые мечты, так разбушевалась, что Маше пришлось ее экстренно приводить в нормальное состояние, вколов той лошадиную дозу снотворного. Только тогда подруга успокоилась и уснула, а Маша тихонько вышла за дверь и поехала домой к мужу.


Рита проснулась и сразу посмотрела на часы: на календаре значился день обследования, и опаздывать нельзя было ни в коем случае. К тому же ей не терпелось встретиться с Всеволодом. Вчерашние эмоции чуть поутихли, они уже созвонились с Машей, еще раз прокрутили вчерашние события, и решили, что нужно набраться терпения и при удобном случае поговорить с шефом. Рита успокоилась. Воспоминания о вчерашней встрече с Максом согревали изнутри теплым светом, а улыбающаяся на фото дочь, умножала это чувство многократно.


– А Всеволод Юрьевич, разве не прилетел? – Рита увидела вместо своего покровителя, знакомое лицо Кирилла. Тот отрицательно махнул головой, и они приступили к очередной профилактике нового тела.

Через некоторое время они вышли с Машей в кафе по соседству, и только сели за стол, как Рита сразу поинтересовалась:

– Что-то наши так долго отсутствуют? Я слышала, они должны были еще под выходные приехать?

– Рит, ты заешь… – Маша нахмурилась. – Мне кажется, они туда поехали не в командировку…

– Не поняла, Маш?..

– Дело в том… это интимная тема, не то, чтобы секрет… Ты для нас своя уже, просто… Дело в том, что Мила никак не может забеременеть. Уже давно беспокоится по этому поводу. Мне кажется, они туда поехали по этому вопросу. Я так думаю. Скорее всего. У нас этого направления нет, а там как раз большой репродуктивный центр, я знаю, что, там, у Всеволода друзья. Так что они, скорее всего, не по нашим делам туда полетели, а в эту клинику.

– …Да?.. – растерянно пробормотала Рита. – Я не знала…

– Да, есть такое, – покачала головой Маша. – Мила сначала не хотела обследоваться, ну а тут уже… никак не получается… Они же уже давно живут вместе. А все никак. Мила давно ребенка хочет, она, вообще, мечтает об этом, она же такая… Она детей очень любит. И Всеволод тоже хочет ребенка. У него же тоже детей нет. Первая жена болела, там у них не получилось с этим.

– Да я слышала, он рассказывал про первую жену, что болела, умерла потом… Он рассказывал про нее. Наташа, вроде, звали ее.

– Да. Я на днях позвонила Миле, она сказала, что в больнице лежит. И, как раз, вроде бы на процедурах была. Сказала, сама наберет, – Маша развела руками.

– А-а, тогда да… тогда, наверное, так и есть… Хорошо, если бы получилось у них, столько для меня сделали…

– Да, Мила хорошая мать будет. Она добрая.

– А он? – улыбнулась Рита. – Представляешь, за полтинник уже, а тут лялька родится, о-о-о, представляешь, какие будут радостные-е-е…

– А то, – тоже заулыбалась Маша.

* * *

Прошла еще одна неделя. Рита шла с обследования к себе на рабочее место, как увидела в окно автомобиль Всеволода на стоянке возле офиса. Она сразу поднялась к его кабинету.

– Всеволод Юрьевич, – тихонько постучала она в дверь.

С тех пор, как она была здесь последний раз, еще в прошлой жизни, ничего не изменилось, никаких секретарей и представлений все также не было.

– Всеволод Юрьевич, вы приехали? – она еще раз постучала чуть громче и вошла внутрь.

Гений сидел за столом, уткнувшись в бумаги.

– Всеволод…

– А? – он вдруг резко поднял голову, погрузившись в дела, не услышал стука и не заметил сразу вошедшую к нему девушку.

Рита отпрянула. Она не верила своим глазам. Живой и подвижный Всеволод так изменился, что она сначала его даже не узнала – впавшие глаза, поникшие плечи, всклокоченные волосы, казалось, вместо него в кресле сидит его брат, очень с ним похожий, но старше лет на десять: бледное лицо, блуждающий взгляд, словно у человека с психическим расстройством.

– Я просто…

– Ты что-то хотела? – спросил Всеволод равнодушным и недовольным тоном.

– Я поздороваться зашла…

– Здравствуй, – мужчина смотрел на нее каким-то ледяным безжизненным взглядом, Рита заметила, как он похудел за двухнедельное отсутствие. Щеки впали, морщины заострились, с ним явно было что-то не то.

Девушка попятилась и закрыла за собой дверь.


– Маш, алло! – Рита пришла к себе и сразу набрала подругу. – Маш, слышишь? Ты Всеволода нашего видела?

– Привет, нет еще.

– Слушай, Маш, там что-то не то… не то с ним.

– Как понять – «не то»?

– Я зашла, он там такой страшный сидит, худой, весь растрепанный, Маш, там что-то случилось у них…

Маша немного помолчала.

–… Понятно, Рит… Я скоро буду, я не в офисе, приеду, найду тебя.

– Ага, давай, Маш, жду…

Через час подруга постучала в дверь комнаты Риты и сразу зашла. По ее лицу Рита поняла, что действительно что-то случилось.

– Маш… чего там у них..?

– Да еще не знаю. Всеволода не видела, идти к нему не хочу. Мой тоже сказал, что на нем лица нет, сидит в кабинете… Ну, в общих чертах, все непонятно. Но дело в том, что я Милу набрала, она в больнице.

– Так они же приехали вроде?..

– Да я тоже так поняла, мой говорит, что оба прилетели они, а Мила по телефону мне сказала, что она в больнице и не может говорить. И голос такой… Рит, мне что-то не по себе… Она такая, как замученная, еле говорит…

– А где она? Давай навестим? Раз они приехали, значит, она у нас? Пойдем…

– Да то-то и оно. Я уже позвонила, спросить в какой она палате, а мне наши… Я же всех знаю… сказали, она не у них.

– А где..? Маш, ты же говоришь, у нас нет отделения этого?

– Такого, как там, специализированного, нет, но вообще, есть. И Милы там нет.

– Не понимаю…

– Сказали, что она в палате, которая в другом крыле.

– Так давай сходим?

– Это там, где ты живешь, примерно, но там палаты не для больных… – Маша развела руками. – Ну бывает, туда кладут, но очень редко. Там палаты с нашим оборудованием, для экспериментов, для различных проектов, там сложное… самое дорогое и сложное оборудование стоит. И доступ туда закрыт. Там соблюдается определенный режим. Пройти можно, но пропуск надо заказывать… Не знаю… сначала у Всеволода надо спросить. Зачем ее туда поместили? Туда, если кладут, то только, либо это речь идет о проектах, либо… очень тяжелых… Там еще оборудование реанимационное.

– Маш, ну ты же говоришь, она разговаривает? Значит, не так чтобы там что-то серьезное, – Рита говорила, но сама понимала, что тут явно что-то не срастается, а встревоженная Маша только убеждала ее в подлинности этой грустной версии.

Она тоже нервничала и пожимала плечами.

– Маш, ты можешь у своего узнать…

– Да он сам ничего не поймет! Говорит, туда ее положили, а зачем? Я же тебе говорю, туда только совсем тяжелых кладут. В экстренных случаях. Ее-то зачем?

– Маш, может, просто хотят скрыть… ну то, что ты мне сказала, поэтому положили отдельно.

– Она сказала, что не может говорить. Почему? Я-то знаю… Она мне доверяет… Она сама со мной советовалась… Почему не может говорить…

Девушки смотрели друг на друга и пожимали плечами.


– Маш, привет, ну что слышно там, ты Миле звонила?

– Рит, я перезвоню…


– Маш… алло…

– Рит, я сделала пропуск, сейчас к Миле в палату, потом к тебе, жди, я потом расскажу…

Рита в нетерпении ходила по комнате. Она уже несколько раз поднялась к кабинету Всеволода, но того не было на месте. В офисе все ходили с напряженными и растерянными лицами, все уже поняли, что в семье шефа что-то происходит, но подробности никто не знал. Паша, тоже только пожал плечами, когда Рита у него решила спросить про шефа: «Я только слышал, что он сам не свой, остальное не знаю. Сам не пойму».


В дверь ворвалась Маша, Рита сразу увидела, что на той нет лица, она выглядела потерянной и расстроенной.

– Рит, там совсем все не так, как мы думали…

Остолбеневшая Рита внимательно слушала подругу

– Там вообще все не так. Они по другому делу ездили, Рит… – бледная Маша с трудом говорила и нервно хмурилась. – У Милы, оказывается, что-то со спиной…

– При чем здесь спина…

– Не знаю, она никогда ничего такого не говорила, – Маша медленно развела руками. – А, оказывается, там что-то очень серьезное.

– А она сама, что говорит?? Она сама, что тебе сказала, ты же была у нее?..

У Маши вдруг задергались губы, и она произнесла полушепотом, дрогнувшим голосом:

– Рита, она без сознания… – и сразу заплакала.

– Как…


– Алло, Рит, сходи в кабинет к Всеволоду, узнай он там?

– Нет, его! Я уже была!

– Его ищут, Рит! Точно нет в офисе?

– Да нет, я возле его двери стою.

– А вообще появлялся?

– Не было! Я спрашивала!

– А где он? Его найти не могут… Рит, я скоро приеду, жди меня!

Через полчаса они стояли перед дверью кабинета шефа. Его, действительно, уже все искали, рядом стоял и тот самый Демидов, спасавший Риту, и другие незнакомые мужчины. Через секунды было высказано предположение, что шефу могло стать плохо в кабинете. Эту версию долго не осмысливали, и первыми же попавшимися предметами двое из сотрудников выломали дверь. Всеволода в кабинете не было.

– Ритка, поехали к нему!!

– Сразу наберите! – в спину прокричал им кто-то вслед.

Через полчаса они втроем вместе с мужем Маши стояли у ворот Всеволода.

– Машина стоит, Сереж, лезь через забор, нам изнутри откроешь…

Через мгновение все трое переступили порог дома.

Всеволод сидел на диване перед монитором, окруженный многочисленными ворохом бумах, вокруг на табуретках были расставлены различные устройства, а сам он сидел, сосредоточенно глядя в монитор.

– Всеволод Юрьевич!

– А? – гений поднял голову.

– Вас ищут все…

– А чего меня ищут? Что там такое?

– Вас нет на работе…

– Выходной у меня.

Ошарашенные внезапные гости переглянулись между собой. «Нашим набери, что он в порядке…», – прошептала мужу Маша, и тот вышел за дверь.

– Всеволод Юрьевич… – Маша подошла ближе.

– Маша, не мешай мне! – строго мужчина указал ей, чтобы она не приближалась. – Бумаги, видишь… А который час, девочки?

– Полпервого.

– Полпервого?? – Всеволод покрутил головой и, глянув в окно, вдруг сделал очень удивленное лицо. – День уже что ли?

– Ну да… Вас потеряли…

– Блин, к Миле же надо ехать! Почему мне никто не позвонил?? – на бегу прокричал Всеволод.

– Звонили… – уже в спину прошептала Маша, но тот уже шагал к воротам.

– Рита, крикни ему! Он босиком идет!

Рита еле успевала за торопящимся гением, он шел босиком, в спортивных штанах и старой рубашке, криво застегнутой на все пуговицы.

– Всеволод Юрьевич! – тот уже садился в машину и обернулся. – Вы босиком… и рубашка… – она глянула в глаза шефу и замолчала.

– Садись, быстрее! – Рита еле успела запрыгнуть в большую машину Всеволода, как тот надавил на газ.

Рита не знала, что сейчас можно сказать этому великому и могущественному ученому, который в одночасье превратился в сутулого старикашку с мрачным, потерянным и безжизненным взглядом. Она только поникла головой и исподлобья поглядывала на своего покровителя. Всеволод что-то непрерывно бормотал себе под нос, звучали неразборчивые фразы, он был похож на безумного старца, который не понимает, что говорит. Беседовал он будто-то сам с собой, на светофорах махал руками, словно перед ним появлялся невидимый собеседник. Рита не поднимала глаза.

Вдруг он обратился к ней:

– Рита, ну вот зачем я ей сказал?..

– Что сказали..? – еле слышно спросила девушка.

– Ну что картины нет!

– Какой картины… – Рита уже подумала, что тот и в самом деле сошел с ума.

– Ну той, о которой она все мечтала!

Девушка вспомнила историю, которую рассказывала Мила, и о том неизвестном художнике, картины которого якобы исчезли, как впрочем, и он сам.

– А причем картина… Всеволод Юрьевич…

– Да и я говорю, ни при чем! Ну… может из-за нее..?

Рита сидела, потупившись, понимая, что тот несет сейчас непонятно что.

– Вот взял ей и сказал … – раздраженно продолжал гений. – Ну я же не знал… – он беспомощно развел руками.

– Вы ни при чем… – все-таки решила поддержать мужчину Рита.

– Ты, правда, так думаешь?– вдруг оживился Всеволод. – Ну что тут поделаешь, если уже так случилось…

Рита совершенно не понимала о чем идет речь, а мужчина, тем временем, продолжал говорить:

– Я же хотел ей эту картину подарить… Подключил связи… Она же вроде таинственно исчезла и все такое, – вдруг бойко заговорил Всеволод. – Нашел я этого Аркадия Гриля, в деревеньке в одной живет. Сам поехал, дело серьезное – жене подарок на день рождения. Показали мне, где он живет, захожу, ну он уже такой… немного спившийся. Я, так и так, про картину с ним говорю. Он сначала мне тоже про таинства исчезновений стал говорить, но я деньжат ему подкинул, он сразу увидел во мне закадычного друга и разболтался. Оказывается, у него на даче в мастерской картины все лежали, он в городе жил раньше. Туда к нему в сарай этот зимой пробрались местные бомжи, ну и зимовали там потихоньку. Обжились там уже вроде, ну и его картинами печь там себе топили, или что там делали, не знаю. Пока художник весной приехал, от его картин остались только уголечки. Ну, он мне пообещал новую нарисовать, клялся, что в один в один нарисует, сам же автор. Правда, по его виду, я думаю, что он теперь только член на заборе может нарисовать, не более того, без ушей, само собой. Ну что делать, я вернулся ни солоно хлебавши. А Миле-то пообещал. Обещания надо выполнять. А как выполнишь того, чего нет? Того чего уже не существует? Пришлось рассказать, как есть… Ой, Рита… ты бы видела ее глаза… Может, надо было наврать ей что-нибудь?.. Сказал бы, что денег не хватило на полотна этого великого художника. Да она бы и ухом не повела. А я… Кому эта честность нужна? Мы когда поженились, она с меня обещание взяла, что будем все честно друг другу говорить. Вот и договорились. Молодец, Сева, выполняешь свои обещания… Только зачем мне теперь эта честность… Она расстроилась так… Ну смотрю, плачет… Я вроде утешать ее… Она успокоилась. А утром не может встать… Она никогда не жаловалась. А получилось, что там… там оказалась серьезная проблема… Мой друг, когда мы приехали, говорит мне: «Как она живет? У нее там развалилось уже все»… Мы договаривались, что я в ее здоровье не лезу и в проекты свои не втягиваю, тогда еще договорились… Я же честный, и не лез… А она никогда не жаловалось. Тебе не жаловалась?

– Нет, – Рита покачала головой.

– Я вот думаю, это же не из-за картины, нет? – он вопросительно и жалобно посмотрел на Риту, словно от ее ответа зависело очень многое.

– Нет, ни при чем, Всеволод Юрьевич.

– А почему тогда… – обратился он снова в пустоту.

Через минуты они уже были на территории центра. Гений сразу сорвался в соседнее крыло, а Рита подошла к Маше с мужем.

– Что там? Рит, что он говорит?

– … Он вообще никакой… Там, похоже, дело серьезное…

– Сереж, – обратилась Маша к мужу. – Ну а что можно сделать, он же… – она показала взглядом, что Всеволод может все. – Проекции, в конце концов, он же такие проекты и эксперименты проводит?

– Я не знаю, сама видела, он же сидел в бумагах. Значит, не может…

Все печально вздохнули и разошлись в разные стороны. В офисе воцарилась тишина. Вечером Рита не выдержала, и, выглянув в окно, убедилась, что шеф в офисе. «С Милой, наверное…». Она поднялась на второй этаж к кабинету ученого. Выломанная дверь болталась на одной петле, и из кабинета струился мягкий свет. Рита заглянула. Всеволод сидел на своем обычном месте, упершись глазами куда-то вниз и обхватив руками голову. Вокруг него столешница была вся сплошь усыпана чертежами и записями, исписанные листы валялись повсюду. Он не двигался. Рита постояла несколько минут и тихонько постучала. Он так и продолжал сидеть. Рита постучала громче, но тот даже не пошевелился. Она еще постояла, не отрывая взгляда от этого человека. Он стал таким близким для нее, что от этой картины у нее сжалось сердце и на глазах выступили слезы. Не дожидаясь приглашения, Рита все-таки протиснулась в щель мимо висевшей двери и прошла внутрь.

– Всеволод Юрьевич!

Он сразу поднял голову вверх, воспаленные красные глаза смотрели, будто сквозь пелену, казалось, он с трудом разбирал, кто перед ним. Потом, присмотревшись, сурово отрезал:

– Рита, мне не до тебя! Давай все потом!

– Всеволод Юрьевич…

– Рита, – он практически застонал, – мне, правда, не до тебя, уходи, все потом.

– Я не хочу уходить…

– Че в слезах вся? Плохо чувствуешь себя? – еще раз глянув нее, он сразу сделался серьезным и сосредоточенным.

– Давайте придумаем что-нибудь… Давайте…

– Рита! – Всеволод повысил голос. – Ну что вы все… – он скривился, будто его пронзила сильная боль. – Ну почему вы считаете, что я такой всесильный? С таким удивлением на меня все смотрят… Вроде, знаешь, будто говорят : «Ну ты чего такой глупый, что ли? До сих пор не придумал ничего?». Так удивленно смотрят на меня, вроде вопрошают: «Всегда у вас все просто… щелк, и починили человека, а тут что-то тормозите…».

– … А ваши проекты… проекции… Вы же…

– Я же. Вот именно. Я же честный такой. Мы же договорились с Милой, что я не буду вмешиваться и втягивать ее в свои эксперименты. Я и не втянул. У меня нет ее проекции, у меня вообще нет никаких ее данных. Я же честный… – Всеволод застонал и опять обхватил голову руками. – Если бы у меня были ее данные… если бы была ее проекция… Напишут потом на моей могиле – «Честный Сева», а на венке – «Честному Всеволоду от коллег». Вот идиот…

– А как-то, может… Взять у кого-нибудь проекцию?.. Вы же меня так восстановили..?

– Рита… если бы ты знала, какую чепуху несешь… Аж смешно… Ну у тебя другая история. Совсем другая. А это… Как тебе объяснить… Ей сейчас нужна маленькая часть, вот такая маленькая часть необходима, – он почти сомкнул пальцы. – Там нерв, там… но это… как тебе сказать… Эту маленькую часть нельзя «у кого-нибудь взять»… Это и есть донорство, когда у одного взяли человека орган, другому пересадили, примерно так, чтоб ты поняла. У нее такая сложная деталь нужна, которая не пересаживается от человека к человеку. Это нужно забрать у человека, просто взять и отобрать! И человек рассыпется! Это все равно, что вырвать у человека сердце, и сказать: «А тебе и так хорошо, побегаешь без него, ну минут пять, пока не истечешь кровью, ну а потом помрешь, ну и фиг с тобой».

– Надо у кого-нибудь взять эту часть…

– Рита, ну это кошмар, я не думал что ты такая глупая! Ну, я же ученый, а не убийца! Да и Мила бы никогда не позволила такой ценой продлить ей жизнь. Это все равно, что подойти к человеку, убить его жену и сказать: «Ты знаешь, брат, у меня жена умирает, а я ее очень люблю, я не хочу ее терять, я уже когда-то потерял одну, а тебе жена зачем? Тебе и без жены хорошо. Будешь жить без жены, холостым!». А человек, знаешь, не хочет быть холостым, он хочет со своей женой жить, и любит ее может быть, также как я свою Милу!

– А почему «умирает»… она же… разве… – до Риты с трудом доходил смысл только что услышанного.

– Потому что я честный, Рита, потому что, если бы у меня была ее проекция, я бы взял этот маленький кусочек и моя жена… Вот идиот, ну почему я не снял ее данные… она бы даже ничего не заметила. А сейчас совсем времени нет… нет времени… хоть что-то предпринять… попытаться найти… Она на препаратах, Рита, искусственная кома… Если она придет в себя, она просто умрет мгновенно от болевого шока. Как я буду без нее… – он будто застыл на несколько секунд, безжизненным взглядом глядя куда-то в пустоту, а потом словно сразу очнулся: – Да что с тобой говорить, не соображаешь ничего, – и Всеволод постучал костяшками пальцев по столу между разбросанных бумаг. – Не видела, Демидов уехал?

– Не знаю… не видела…

– Приходил ко мне недавно, сидел тут со мной, там, где ты сейчас сидишь. Давай, говорит, Сева, думать что-нибудь? Давай! Думай, говорю, че же до сих пор не придумал, как мне все говорят… Он хоть соображает, о чем речь, а ты вообще…

– А где можно взять донора?

Всеволод слегка улыбнулся.

– Рита, иди спать.

– Ну, правда, давайте думать?

– Рита, здесь не может быть донора, здесь другое – здесь надо убить человека, причем предварительно сняв у него все биометрические параметры, потом убить его, и уже из маленького кусочка его данных мастерить данные для моей жены… Рита, иди…

– А любой человек подойдет?

– Нет, конечно! Это должна быть женщина, плюс минус год-три от моей. Она должна быть с ней примерно одних пропорций хотя бы! И примерно одного роста, чтобы общие данные могли совместиться…

– А какого Мила роста?

– Метр, семьдесят.

– А у меня… метр, семьдесят два… Я… я подойду..?.. Моя проекция подойдет?

Всеволод, казалось, не расслышал вопроса, потом прищурился и словно собирался переспросить, затем, все-таки поняв, что она сказала, опять слегка улыбнулся.

– Ты к чему спрашиваешь? Ты так и не поймешь, про что я тебе сейчас рассказывал..? Вот голова твоя садовая…

– Моя подойдет? Можно мою проекцию забрать и ей отдать? Я, может, и не могу выразиться на вашем там языке, но я же тоже понятно объясняю?

– Я так не могу с тобой поступить… – Всеволод вдруг заулыбался широкой счастливой улыбкой. – Моя золотая девочка… Правильно моя Милка тогда сказала: «Эта Ритка – такая настоящая». Помнишь, как она тебе тогда сразу картины свои показала? Я тогда так удивился, она же никому давно не показывает. А тебе сразу!

– Моя подойдет? – Рита опять переспросила.

– А что твоя жизнь тебе уже надоела? – Всеволод развеселился в своей обычной манере, посматривая на нее, как на маленькую смешную девочку. – Твоя – подойдет, да, подойдет, – он продолжал ласково улыбаться.

– Тогда давайте?

– Рита, иди спать, – он махнул рукой. – Отдохни, приляг, выспись, и хорошенько подумай, что говоришь.

– Я не уйду.

– Ну сиди здесь.

– Всеволод Юрьевич… Вы мне подарили три года жизни, я же… ну я же…

– У тебя опять календарь, что ли, сломался? – опять развеселился гений. – Не три, а два!

– Три! Я три года назад тогда погибла!

– А забыла, как предъявила мне тут в этом самом кабинете, что я забрал у тебя год жизни, когда ты была на проекте?.. Три минус один – будет два! Иди, учи математику, – довольный Всеволод подмигнул.

– Всеволод Юрьевич, вы мне дали возможность увидеться с дочкой, я такая счастливая, я… я даже с Максом увиделась…

– Да знаю я… – Всеволод сложил руки перед собой и, чуть улыбаясь, смотрел на Риту. – Тоже мне секрет.

– Все вы знаете, все подсматриваете…

– Да, я такой! Шустрый, – казалось, этот диалог немного оживил его, и он словно забыл про умирающую жену.

– Я маму видела, с Машей подружилась, я тут я тут столько всего…

– Это ты молодец! Правда, ты сияешь, как солнце, мне все говорят. Демидов недавно сказал: «Может, надо заново родиться, чтобы стать потом таким счастливым, как твоя подопечная?». Часто смеемся с ним. Дружим уже с ним, знаешь, сколько? Уже… сто лет. Пусть будет «сто» – не хочу считать.

– Всеволод Юрьевич, ну почему вы… Это не для вас! Не для вас! Для нее! Она же так хочет ребенка! Вы должны о ней подумать! Она умрет и никогда, никогда не узнает, что такое быть мамой. Я знаю, мне Маша говорила, как она мечтает!

Всеволод вдруг замер и внимательно посмотрел на нее, Рита увидела, как затряслись его руки и задергались лицо. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Рита испугалась, что он так и будет препираться с ней, и откажется спасать жену. Она одними губами стала просить его, при этом сложила руки ладонями на груди, показывая умоляющий жест. Она беззвучно рассказывала ему о своей жизни, о том, как много он для нее сделал, о том, как она хотела познакомиться с Максом заново, а он, казалось, все понимал и периодически немного покачивал головой, говоря «нет».

Иногда он посматривал на стоящие у него на столе песочные часы, будто сыплющиеся песчинки должны были подсказать ему правильное решение. Вдруг он заметил, как часы остановились, он немного нахмурился, потом присмотрелся – крупинки словно застыли на месте. Он чуть постучал по крышечке часов, и песчинки опять посыпались вниз. «Показалось…», – подумал он.

Их безмолвный диалог длился очень долго, и наконец Всеволод его прервал.

* * *

В обычном офисном кабинете сидели напротив друг друга, закинув нога за ногу, госпожа Любовь и госпожа Смерть. Обе были почти в одинаковых плащах со свисающими и закрывающими лица капюшонами, и, будто ожидая чего-то, они обе постукивали по крышке стандартного офисного стола костяшками пальцами. Слева и справа от них сидели двое: мужчина лет пятидесяти и молодая женщина с грустными глазами, сложив руки в просящем жесте, и не сводящая глаз с мужчины. Со стороны, возможно, обыватель подумал бы, что это просто обычная офисная сцена и девушка пришла за повышением в должности или за увеличение заработной платы. Но сейчас они молчали, не произнося ни слова. Просто молчали, словно кто-то выключил время, и они просто замерли.

– Может, давай, сыграем во что-нибудь? – обратилась Смерть к Любви. – Вон, у него шахматы на полке.

– Да что тут играть, исход уже понятен.

– А у нас всегда изначально понятен конечный счет, – спокойно ухмыльнулась Смерть. – Он всегда в твою пользу, так что теперь, не играть?

– Да они уже решили все, сейчас просто озвучат решение, и мы пойдем по домам.

– Ну да, в данном случае, все очевидно: через небольшую паузу они заговорят, и мы будем свободны. Это будет через сколько? Ой, я часы забыла! – вдруг охнула Смерть.

– Ты без часов – никуда … – слегка улыбнулась Любовь. – Все бы тебе на часы смотреть, насладись моментом, тут так хорошо…

– Это для тебя время не имеет никакого значения, – покачала головой Смерть, – а у меня оно имеет огромное значение. Счет иногда идет на секунды, да какое там – «секунды», на мгновения. Где я их забыла?

– Да возьми другие, вон у него на столе стоят, песочные, как ты любишь.

– Я всякие люблю, переверни их? – кивнула Смерть, чтобы начать отсчет времени.

– Нет, нет, нет, – покачала головой Любовь. – Давай сама, я к времени не имею никакого отношения.

Госпожа Смерть чуть привстала, потянулась к дальнему углу стола и ловко перевернула часы. Посыпался мелкий песок, отсчитывая минуты.

– Ну вот…

– Давай лучше поболтаем, так давно не сидели с тобой вдвоем наедине, да еще и в тишине.

– Намекаешь на наших? – засмеялась Смерть.

– Не намекаю, а прямо говорю, – тоже заулыбалась Любовь.

– Слушай, ну это, конечно… Как начнут гопотеть… Ну это просто кошмар… А Показатели и Критерии?… Шумят, галдят, перебивают… А как начнут спорить… да свои доводы приводить, да на друг друга тыкать… Умора… Я уже не знаю, куда от них отсесть подальше.

Напротив сидящая Любовь, слушая младшую сестру, беззвучно смеялась, потом кивнула и с улыбкой добавила:

– А Законы и Понятия? Взрослые же? Уже ученые, а тоже также галдят и шумят, еще хуже ведут себя… Не отстают. Да я не хожу на заседания. Пусть галдят. Куда без них…

– Ну да, ну да, – улыбалась Смерть.

– Расскажи, что у тебя? Как ты? – вдруг поинтересовалась Любовь.

– Да как? – пожала плечами Смерть. – Не знаю… – она глянула на свои постукивающие по столу пальцы. – Ну вот, глянь, какие ногти у меня выросли… Подлечила их, сейчас растут хорошо. А цвет, как тебе цвет?– довольно спросила она и протянула ладони старшей сестре.

– Ой, красиво, как называется этот оттенок?

– Не помню, но красиво называется, типа «закат в ночи» или «фиалковая долина».

– А почему руки такие холодные?– тревожно спросила Любовь.

– Так положено мне… – рассмеялась на весь кабинет Смерть.

– Давай согрею, – Любовь обхватила ладони сестры и стала растирать их медленными движениями.

– Ну да… ну да … – серьезно произнесла Смерть. – Никто ведь не знает, что я тоже нуждаюсь в тепле, только ты…

Она сбросила туфли под столом и покрутила босой ногой, а потом провела ступнями по мягкому покрытию пола в кабинете.

– Какой пол у него тут… мягкий… Уютненько… Слушай!.. – вдруг оживилась Смерть и глаза блеснули темными искрами. – А давай потанцуем! Как в детстве? А?

Любовь улыбнулась нежно и по-доброму и, чуть наклонив голову, слегка прищурилась.

– Да они уже все решили, – кивнула она на сидящих за столом людей. – Сейчас уже заговорят… – она повела плечами, показывая на часы.

– Сестра! Ну-у… останови время! Ну пошли, потанцуем!..

Любовь вдруг засмеялась, повернулась в сторону мужчины и тонкими нежными пальцами коснулась песочных часов. Песчинки сразу застыли внутри, и вокруг мгновенно воцарились тишина. Обе госпожи вышли из-за стола и одновременно скинули прозрачные плащи.

– Давай эту? – Любовь хлопнула в ладоши, и сразу зазвучала музыка. Нежные ноты романтической баллады словно окружили офис, и будто внутри сразу появился невидимый оркестр.

Они закружились в танце, грациозно двигаясь и улыбаясь.

– А давай, эту? – Смерть щелкнула пальцами, музыка сразу сменилась на ритмичные звуки танго.

Любовь показала жестом, что эта музыка тоже великолепна.

– А эту? – она хлопнула в ладоши, и зазвучал медленный блюз.

– О-о, как давно я ее не слышала, – Смерь приобняла себя руками и раскачивалась в такт музыке. – А давай эту? – она щелкнула пальцами. – Как тебе? – звуки блюза сменились настроением вальса, воздух зазвучал нежной мелодией.

– Ой, красота, сделай громче… – Любовь улыбалась красивой музыке и кружилась по кабинету.

Смерть еще раз щелкнула пальцами, и музыка зазвучала громче.

– Они сейчас заговорят! Пошли! – хлопнула в ладони Любовь, они мгновенно накинули плащи и сели обратно за стол.

Мужчина растерянно глядя на застывшие песочные часы, легким движение ударил по крышечке и песок посыпался. Тоненькая аккуратная струйка потекла вниз, и через несколько секунд часы досчитали свои заданные минуты.

* * *

– Рита, а теперь, давай, поговорим серьезно, – заговорил Всеволод. – На самом деле, с тобой все совсем не так просто, как тебе кажется, вернее, как я тебе об этом обычно сообщаю. Я не буду вдаваться в щекотливые подробности науки, но малейший сбой в системе приведет к разрушению твоей собственной перемещенной проекции, и ты сразу же перестанешь существовать. С тобой не все прошло гладко и совсем не так, как я хотел и предполагал. Но это не повод лишать тебя жизни. Возможно, ты проживешь столько же, как и самый обычный человек. Но твои риски больше, гораздо больше. Если быть откровенным до конца, моя компания – это огромные прибыли. Она сейчас набирает обороты, и доход увеличивается в геометрической прогрессии. Есть много желающих завладеть компанией, впрочем, этот риск есть всегда, там, где крутятся большие деньги. Мои проекты и разработки стоят дорого, очень дорого. Мои изобретения можно продать за такие огромные суммы, с таким количеством нулей, что ты даже не можешь представить себе эту цифру. Компания постоянно под угрозой. Если случится так, что моей компанией завладеют другие люди, то, скорее всего, никто не будет с тобой возиться и выправлять твои параметры до необходимого уровня. Так как это делаю я и мои коллеги. Но это тоже не повод лишать тебя твоей жизни. Есть еще очень много факторов и мелочей, давай, сейчас их опустим. Для меня лично, есть только одна причина для нашей беседы – это счастье моей жены. Все. Других поводов для меня нет. Если бы у меня сейчас был хоть малейший шанс отдать ей свою жизнь, я сделал бы это незамедлительно, не думая ни секунды. Но это— моя жена. А у тебя есть собственная жизнь и свои на нее планы. Давай поступим следующим образом: ты идешь отдыхать, и там хорошенько подумай и взвесь…

– Я уже подумала.

Диалог прервался, и сейчас двое смотрели друг на друга, каждый со своей надеждой и своими планами.

– Всеволод Юрьевич, я вас прошу… Вы знаете… Я, конечно, очень счастливая, мне тут у вас очень хорошо… Меня все любят, заботятся обо мне… А я… Но иногда, мне кажется, что я… что я чужая здесь. Вроде рады мне все. Но как будто я должна быть где-то в другом месте, а я здесь… и мне как-то нехорошо становится. Я будто зашла на чужое пространство… и хожу там, будто у себя дома, а на самом деле… я здесь не должна быть. Я чужая, на чужой территории. Поймите меня. Я не стану здесь своей… Я так и буду пытаться попасть в свою жизнь, ту жизнь… Я так и буду мечтать о встрече с дочкой и пытаться заново познакомится с Максом, так и буду… Поймите меня… Я должна быть не здесь… А та девушка, Аня? Это ее тело, это ее руки, – Рита протянула ладони в сторону сидящего напротив мужчины. – Это не мои руки, Всеволод Юрьевич… Мои остались там… Пожалуйста, давайте, вернем все на свои места. И пусть Мила живет дальше, сделайте это для нее. И для меня, и для той Ани, которой уже нет.

Мужчина встал из-за стола и развернулся к окну.

– Рита, я себе никогда этого не прощу.

– А вам и не надо! Просто делайте свою работу. Помните, как вы мне сказали тогда, за этим столом, что я теряюсь годы своей жизни, когда провожу ее бесцельно… Так вот вы мне подарили целые три года моей жизни. Давайте, я сделаю для вас, то, что могу.

– Сколько тебе нужно времени?

– Для чего?

– Если ты решила, то медлить нельзя, счет идет на секунды. Сколько тебе нужно времени, чтобы…

– Это можно сделать прямо сейчас?

– Да, поэтому, реши, сколько тебе нужно времени для себя… для…

– Нисколько. Я готова! Я сделала так много, что оказывается, что у меня все дела завершены… – пыталась улыбаться Рита, ей вдруг стало легко, будто вдруг все стало на свои места. – Моя жизнь приобретет еще один смысл, я помогу таким важным для меня людям.

– Пошли…


Долгий разговор состоялся, и решение было принято. И теперь секунды защелкали так быстро, что Рита будто попала в сумасшедшую воронку времени. Она вдруг поняла, что буквально через некоторое время ее просто не станет, просто… Просто ее уже не будет. Противный липкий страх внутри стал вдруг расти, и за секунды ее охватила паника. Похолодели ладони… Ей вдруг захотелось остановиться и сказать, что она еще хочет зайти к себе в комнату, которая стала ей такой родной. Еще раз открыть свой телефон, чтобы посмотреть фотографии Ксюши, рассмотреть снимки на стенах, но вдруг на месте липкого страха изнутри выглянуло счастье. «Разве оттого, что я еще раз посмотрю на дочь, она станет счастливее? Разве комната станет другой, менее любимой для меня, а мои подруги… Нельзя терять ни секунды, Рита!», – бодро скомандовала она себе и прибавила шаг, следуя за сутулой спиной гения.

Будто почувствовав свое скорое перемещение, теперь уже совсем не в очередной проект гения, за спиной которого шаг в шаг она сейчас следовала, Рита словно начала погружаться в сон. Стены коридора, по которому она шла стали размываться, а внутри стало спокойно, хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Они быстро пришли, и Рита увидела большую палату с мигающими вокруг лампочками, экранами и лежащую посередине худенькую девушку.

Как только она ее увидела, все опять стало на свои места. Счастье внутри стало таким большим, что уже не помещалось в эту навороченную дорогой техникой палату. Рита сначала хотела успеть прокрутить кадры своей жизни, той настоящей и этой тоже самой настоящей, не забыть ни одного момента, вспомнить и темно-синее пространство и много-много всего. Но внутри стало так спокойно: за себя, за маленькую Ксюшу, за Всеволода и Милу, которые могут быть счастливы, что ей даже не захотелось ни о чем думать, и она просто закрыла глаза, лежа в какой-то огромной колбе. Она вроде почувствовала, как кто-то взял ее за руку, но она решила, что это ей просто чудится. А потом вдруг будто погас свет. А потом… А потом уже ничего не было, только счастье внутри.

* * *

Куда она попала потом? Это снова была белая труба, по которой души залетали в рай или она еще долго летала где-то в неизведанном пространстве? Что она видела там? Или там было не так светло, чтобы что-то рассматривать? Может, ее душа летела туда, куда нужно было, но снова мечтала, что долетев, опять вернется обратно в очередной проект гения? А может, она уже так устала летать, что, наоборот, мечтала скорее добраться туда, где должна была быть уже давно? Может, ее там даже немножечко поругали за то, что она так опоздала, отсрочив по непонятным причинам свое появление? Неизвестно.

* * *

В небольшом двухэтажном доме ученого находились гости, приехавшие издалека. Двое седых мужчин, уже пожилого возраста, расположились в уютном кабинете хозяина. На столе стояла большая бутылка виски, и лежало несколько бумаг с непонятными обывателю рисунками. Мужчины спорили уже несколько часов о какой-то новой теории, не повышая голоса, спокойно приводили каждый свои доводы и периодически уводили разговор в другую тему.

– Поехали мы, Сева, поздно уже. Пора. Самолет.

Гостеприимный хозяин кивнул головой.

– Сева, ты сам понимаешь, зачем мы приехали. Нам Демидов сообщил сразу. Ну, а мы, – мужчины переглянулись. – Что мы? Покрутили снимки в руках, но там… Мы не звонили тебе. Потому что нам нечего было сказать. Мы только беспокоились за тебя. Ну, это теперь дело десятое. Как жена?

– Хорошо, – кивнул Всеволод. – Спасибо, что приехали.

– Да, приехать, мы приехали, только помочь тебе не могли. Собрались там у себя, все. Юра приехал, Палыч, Стас, посидели, покрутили… но…

– Бухнули, короче, без меня. Понял.

– Как у тебя получилось? Нам Демидов объяснил в двух слова…

– Дорогой ценой получилось. Получилось ценой жертв и потерь. Вот, как получилось, – перебил их Всеволод.

– Ну, здоровья жене твоей. На вот, день рождения завтра у нее, поздравишь от нас, – один из мужчин вытянул из кармана конверт.

– А, денежки? – ухмыльнулся хозяин дома.– Ага, сидел я тут недавно со своими денежками на *опе ровно. Ровнее не бывает. Прямо, как Кащей Бессмертный, с денежками своими и с женой, которая… Ладно. Спасибо, передам! Опять картину купит. Радоваться будет. Спасибо.

Мужчины кивнули:

– Хорошо, поехали мы.

Через минуты, проводив гостей, Всеволод вернулся обратно в уютный холл своего дома. Мила суетилась вокруг плиты, заваривая травяной чай, аромат различных цветов и мяты разливался по большой столовой.

– Я тебе чаю налила, – она повернулась к мужу.

– Не хочу, я вот, – кивнул он на стакан с напитком в руках.

– Сева, а ты чего уже так наклюкался? Тебе еще супружеский долг выполнять, хочешь, чтобы наш ребенок был зачат немного под хмельком?

– Немного, если только.

– Давай, пошли отдыхать уже.

– Угу.

Всеволод открыл свой ноутбук и через несколько секунд вдруг поежился, как будто резко замерз в теплом доме и, скривившись, взял в руки телефон.

– Валера! – кому-то в трубку недовольно и громко произнес он. – В почте у нас наведи порядок, пожалуйста.

– Всеволод Юрьевич… там все в порядке.

– Ты слышишь, что тебе говорю? В почте корпоративной наведи порядок, вирусы там проверь, и все прочее. Знаешь, что делать. Удали… удали то, что там не должно быть.

– Хорошо, Всеволод Юрьевич, сейчас все проверю.

Мужчина обвел вокруг взглядом, взял в руки блокнот, лежащий рядом, собрал бумаги, валяющиеся повсюду, и снова развернул ноутбук.

– Валера!..

– Все сделано, Всеволод Юрьевич, все в порядке.

– Не в порядке!! Там у нас не в порядке!!

– …все проверил…

– Проверь лучше! Почему мне письма от Касьяновой приходят, если у нас все в порядке? Ты не знаешь, что ее уже нет??

– Удалено все, все чисто… Всеволод Юрьевич… – взволнованно объяснял голос в трубке.

– Тогда приезжай ко мне, я тебя ткну носом, и ты мне покажешь поближе, что у тебя там в порядке! Заодно угощу тебя виски хорошего качества. Можешь выезжать.

– Всеволод Юревич, я все удалил… я проверил… – продолжал объяснять голос.

– У тебя пять минут, Валера, – ледяным тоном произнес мужчина и отключился.

Ровно через пять минут все тот же мужчина открыл корпоративную почту и недовольно передернулся, словно от удара током. Входящие письма от Риты сыпались на его глазах, как будто их копировала невидимая рука, плотным строем отодвигая назад всю переписку ученого.

Всеволод открыл первое попавшееся письмо из этого строя входящих писем от несуществующего сотрудника Касьяновой М.И.


«Ну наконец-то вы открыли мое письмо! А я уже жду не дождусь, когда же вы все-таки сообразите. Ну наконец-то! До сих пор не верите чудеса? А зря-зря, они есть! Да ладно)

Дорогой мой Всеволод Юрьевич!

Долетела я хорошо. Меня немного поругали, за то, что я так задержалась, но я ни о том).

Про вас тут все знают. Вы, действительно, гений. Много тут шуму из-за вас.

Тут так хорошо, вы даже себе не представляете! Здесь совсем по-другому, чем мы себе представляем, живя там, в нашей обычной жизни. Я даже не могу вам это описать. Здесь чудо. Пока не могу вам рассказать в подробностях, как здесь, это запрещено. Но поверьте, как мы заблуждаемся, когда боимся оказаться тут. Еще, знаете, не бывает никаких чужих территорий, но вы пока ничего не поймете, ну ладно, всему свое время. Помню, как боялась умереть, а сейчас понимаю, что это совсем не страшно. Но живя там, мы не можем этого понять, а жаль, были бы гораздо счастливее. Тут все по-другому, здесь время течет по-другому и все видно, и в прошлом и в будущем. Сложно объяснить вам, как тут.

Хотела спросить у вас, как там Мила, но я и сама здесь все знаю. Знаю, что хорошо!

Я пишу вам по делу. У вас, действительно, совсем не так все гладко, как вы мне и говорили. Злопыхатели не дремлют. У вас, действительно очень много врагов и недоброжелателей, ну вы и сами знаете это. Короче, в среду на следующей неделе в ваш офис нагрянут люди. Серьезные люди – поверьте мне на слово. Помните, как вы мне рассказывали, как они приходили к вам, еще тогда. Сказать им, как тогда: «А *** вам», не получится. Они нагрянут с серьезной проверкой, обыском, необходимыми разрешениями и опечатают здание. Нагрянут внезапно и, естественно, без предупреждения. Серьезные люди подготовились. Будут искать необходимые документы по вашим гениальным разработкам. Их будет интересовать очень многое. Офис на несколько дней будет обездвижен. Сотрудников не допустят на рабочие места. Времени не будет. Они найдут то, что искали. И изымут у вас много дорогого и важного оборудования. Но это – у них в плане. В грандиозном, продуманном до мелочей. Вас не предупредят. Ваши люди наверху не смогут помочь. Поэтому действуйте, Всеволод Юрьевич. Они появятся ровно в 11:20. Я знаю, что сейчас будет. Конечно, вы прочитаете мое письмо, и просто удалите его в корзину, а потом позвоните Валерке в айтишный отдел и будете его долго и нудно костерить почем зря. Ну а потом все-таки задумаетесь и все сделаете точно и в срок. Вы подготовитесь. Они ничего не найдут. В назначенное время, подъехав к офису, серьезные люди увидят, что там закрыто, а на двери будет красоваться красивая, выведенная заранее, табличка с надписью «Извините, мы сегодня не работаем, мы поехали на рыбалку!». А рядом будет висеть плакат, с нарисованным групповым фото на природе и изображениями больших разноцветных рыб. Серьезные люди не будут долго смотреть на неожиданное объявление. Они разозлятся и все равно вскроют двери. Наведут там, конечно, бардак, перекопают все, заберут кое-что из важных устройств с собой, но ничего из того, что им нужно, не найдут. Очень разозлятся, поверьте мне. Спустя время они снова будут действовать, но там пока все непонятно, планы еще совершенно не просматриваются. Ну что будут что-то замышлять, это однозначно.

Еще хочется написать о себе. Хорошо тут, такой счастливой я не была даже у вас. Хотя у вас было очень хорошо. Спасибо вам. Спасибо вам за все. Я смогла посмотреть на свою жизнь со стороны, и еще раз оценить, как счастлива я была.

П.С.!! Я познакомилась с вашей первой женой. Мы с Наташей подружились. Она замечательная. Вы выбираете самых лучших женщин, Всеволод Юрьевич. Она мне столько про вас рассказала, я чуть не померла от смеха, вы в молодости нормально отжигали. Очень смешно. Наташа передавала вам большой привет, и то, что любит вас. А еще она сказала, чтобы вы там поосторожнее были со всякими там любовными игрищами, она напоминает вам, что у вас с сосудами всегда было не очень. (Извините, мы иногда тут подсматриваем за своими близкими. Ну вы же тоже подсматривали, помните? Так что мы квиты.))

А я подсматриваю за своими. Ой, чуть не забыла! Я может и не говорила вам, но очень переживала, что моя Ксюша не узнает, кто ее отец, и они даже не познакомятся. Зря переживала!! Все оказалось просто. Моя подруга Марина не выдержит и на десятилетие Ксюши начнет искать Макса. На просторах интернета она его не найдет (секретность!), но быстро сообразит, где отыскать его номера. У нее лежит на полке мой телефон, тот телефон, по которому мне помогли добрые и хорошие люди позвонить вам, попросив о помощи. Этот телефон Маринка достанет и найдет там, конечно же, контакты Макса. Она позвонит ему, быстро объяснит ему кто она и скажет про Ксюшу. Макс хорошо умеет считать…)) На тот момент, он уже у вас там будет очень важным человеком, но по звонку Маринки все бросит и опять примчится в мой город, опять, как тогда, когда все вспомнил.

Хотя теперь я знаю, почему он вспомнил, и как вообще там все было. Вы, конечно, нас там нормально дурачили, ну да ладно, я не обижаюсь :))

Короче, они оба все узнают! Вы не представляете, как они будут любить друг друга!! А мама Макса тоже будет любить мою Ксюшу. И его отец. Ксюша похожа будет еще больше на Макса со временем. Мой Макс, не верите, (ну вы знаете его!)), будет рассказывать нашей дочке такие фантастические истории про меня… Это вообще что-то! Не ожидала от него))

Ксюша вырастет и потом даже напишет книгу про меня (и про вас заодно!). Она изменит там очень многие моменты, а мое имя оставит. Так что ищите бестселлер моей Ксюши на книжных полках города! Но это будет не скоро, а то рванете сейчас в магазин за покупками)).

Ну вроде все. Не могу все-таки не удержаться и не написать вам, что вас Милой ждут большие перемены. Готовьтесь) Вы будете счастливы, очень, поверьте мне. Но проекты свои все равно не бросите. Мила будет так вас ругать! Это нечто! Где она наберется таких слов, не знаю! (я ни при чем!)) Но вы все равно будете продолжать свои изобретения. Другого уровня, правда, много полезного придумаете. Вы замечательный.

Ну вот и все. Спасибо вам за все еще раз. Я вас люблю.

ППС!!! У Милы завтра день рождения. Я приготовила для нее подарок, подарите от себя! Он у вас за шкафчиком с документами, на полу, увидите!

Все, я вас целую тысячу раз, и обнимаю вас там всех-всех.)


Внизу письма стояла обычная корпоративная подпись – «С уважением, Касьянова Маргарита».

Всеволод вздрогнул, он уже задремал, склонившись головой над открытым ноутбуком. Мужчина прищурился и внимательно еще раз обновил входящую почту – никаких писем от Касьяновой М.И. не было. Гений печально вздохнул: «Какие новые полезные разработки, когда крыша едет». Рядом стоял стакан с дорогим напитком. Он сделал глоток, крепкий виски обжег горло. Мужчина приподнялся, чтобы освежить порция и насыпать в стакан прозрачные холодные кубики льда.

– Сева! Ты собираешься посетить супружескую спальню, сколько ты там будешь сидеть над своими бумагами? – услышал он голос жены.

– Иду!

– Сева, ты слышишь, как на весь дом громко тикают мои биологические часы?

– Иду-иду, – гений улыбнулся.

Уже выходя из кабинета, он, приоткрывая дверь, вдруг заметил какой-то серый пакет, лежащий почти на полу и выглядывающий из-за шкафа с бумагами. «Что это?..». Всеволод вытянул перевязанный бечевкой прямоугольный сверток в крафтовой бумаге. Он медленно развернул его и сразу вздрогнул. Глаза удивленно смотрели на картину в руках. На ней несколько человек, будто выйдя из-за угла дома, озирались по сторонам, опасливо поглядывая, не заметил ли их кто-нибудь. В нижнем углу стояла неровная размашистая подпись – А. Гриль. Всеволод перевернул картину: на обороте был аккуратно приклеен скотчем за уголок маленький квадратный листочек обычной бумаги для заметок, на котором виднелась надпись: «Мы тут тоже кое-что умеем!». Под ровными буковками, написанными обычной шариковой ручкой, был нарисован кружочек с линиями, будто уходящими во все стороны, как маленькие дети изображают солнце на своих детских рисунках.

Всеволод растерянно покрутил картину в руках. Потом аккуратно положил ее на полку в шкафу. Затем он вышел в холл и подошел к одной из фотографии на стене. На невероятно позитивном черно-белом снимке три девушки под дождем, подобрав длинные платья, стояли босыми ногами в огромной луже и улыбались, вымокшие до нитки. Он долго стоял, глядя на фото. Потом заговорил, будто обращаясь к кому-то на снимке. Он еле слышно что-то бормотал, чуть помахивая головой, разводил руками, будто что-то пытался рассказать невидимому собеседнику. Потом виновато наклонив голову, долго смотрел в пол, при этом что-то продолжая бормотать чуть слышно. Он очень старался что-то объяснить кому-то на снимке, снова и снова печально взмахивая руками.


Мила ждала мужа, читая книгу и лежа под мягким пледом. В последнее время в их жизни случилось много событий, как радостных, так и печальных. Напечатанные слова расплывались, а смысл слов не доходил. Мила отложила книгу на тумбочку и посмотрела на часы. В последнее время муж ходил понурый, мрачный, практически ни с кем не разговаривал, ничего не ел, а по вечерам стал прикладываться к рюмке. Вот и сегодня, встретив гостей, он весь вечер проходил со стаканом в руках, бесконечно доливая напиток. Конечно, был повод: к нему прилетели старые друзья. Но она понимала, что дело в другом. Старые друзья из ученого мира весь вечер в кабинете деликатно спорили, рассуждали, и Мила слышала, что муж, в основном, кивал и угукал. Бледный, похудевший, осунувшийся, с печальным тяжелым взглядом. Ничего не радовало его в последнее время, только она. Казалось, что только в их супружеской спальне он хоть немного приходил в себя. По утрам вставал в хорошем настроении, шутил, улыбался и нежно прощался с женой, уходя на работу. Выезжая со двора, он махал ей и несколько раз сигналил, улыбаясь. Это бодрое настроение быстро сменялось приступом меланхолии, как только он отъезжал от дома.

Мила ждала мужа, хотя сама уже почти засыпала, ей хотелось, чтобы он стал опять прежним – веселым, энергичным, постоянно сыплющим своими странными выражениями. Пока не получалось. Через время она услышала все-таки шаги мужа на лестнице, он торопливо поднимался на второй этаж.

– Ну наконец-то, неужели доделал свои вечные научные дела?

Мила потянулась к выключателю и увидела, как муж подошел к окну и плотно задернул шторы, потом опять их раздвинул и вдруг, куда-то глядя вдаль, словно что-то там высматривая, скрутил из пальцев фигу и стал ею тыкать вверх, будто над окном находился невидимый злодей. Потом приподнявшись на цыпочках, вытянул руку с тем же изображением пальцев в окно подальше и еще покрутил там фигурой из трех пальцев, словно, чтобы его там, где-то вдали, лучше заметили.

– Сева? А что ты делаешь, можно узнать, что это за ноу-хау? – удивленно спросила Мила.

– Да Касьянова там со своей новой подружкой подсматривает… – еле слышно пробормотал тот себе под нос.

– Что?

– Говорю, это специальный ритуал для лучшего зачатия! – громко ответил жене Всеволод. – Только что в инете прочитал.

– Замечательный ритуал, никогда раньше не слышала о таком, – засмеялась Мила.

– Так… говорят, у тебя завтра день рождения? – будто узнав об этом событии буквально только что, с загадочным видом произнес Всеволод. – Значит… подарки завтра.

– Сева… а ты скажи… это будет картина… Ты подаришь мне картину? А какую…? – замерев, с придыханием и нескрываемым любопытством, Мила ждала ответа.

– Так у тебя же завтра день рождения? Правильно я понял? Вот завтра и узнаешь. День рождения завтра, и подарки тоже завтра.

* * *

В середине недели, в обычную среду, в одиннадцать часов двадцать минут к офису господина Боброва подъехало несколько больших автомобилей. Причем одновременно, словно им был подан специальный сигнал, и они, заехав с разных сторон, резко появились у крыльца все сразу, громко скрипнув тормозами, словно хотели произвести яркое впечатление. Через несколько секунд раздался разъяренный вопль.

– Что это?? – орал низкий мужской голос. – Сука!! Что за ***?? Что это?!? – продолжал громко ругаться мужчина. – Кто его предупредил??! Какой *** мог слить информацию??

– Вскрывайте дверь!!! – другой грозный голос сразу же дал команду куда-то в сторону.


Четко спланированная заранее и тщательно подготовленная операция провалится сразу же, еще не успев начаться, а приехавшие сюда по важному делу серьезные люди будут страшно разозлены. Рядом с входом будет некоторое время валяться надорванный в порыве ярости и злости плакат с ярким рисунком. Он не поймет, зачем его, такого разукрашенного и нарядного, над которым трудились несколько десятков человек, разрисовывая детскими красками и так радостно улыбавшихся во время этого, так грубо сбросят с наружной стены. Так резко, что даже вместе со скотчем оторвутся его краешки и останутся там, у входа. Красочный плакат немножко полежит прямо на ступеньках и, заметив, как туда-сюда быстро бегают большие люди, что-то постоянно грубо выкрикивая и страшно ругаясь, поймет, что лучше ему отсюда смотаться. Он под порывом ветра оторвется от земли и будет долго еще летать по городу, красуясь яркими боками с нарисованными разноцветными рыбами.

* * *

Сотрудники офиса веселились и радовались неожиданному и внеплановому мероприятию. Оно не было заранее согласовано, распланировано и даже не стояло на повестке дня, как необходимое событие. Взрослые люди оживленно общались, танцевали, фотографировались, ну и, конечно же, немного выпивали, сидя за наспех накрытым столом с незамысловатыми простыми угощениями.


Немного поодаль находилась другая компания. Они тоже веселились от души. Выглядели немного странно, если бы их, конечно, можно было увидеть обычному человеку. Нарядно одетые гости, в эффектных старинных костюмах, танцевали под старомодную музыку и трапезничали за роскошно накрытым столом, покрытым накрахмаленной белой скатертью. Убранство залы было великолепным: свечи в канделябрах, натертый до блеска дубовый паркет, музыканты, исполняющие настоящие шедевры и официанты в красных камзолах. Все это происходило в древнем фамильном замке со своими тайнами и давней историей. Гости были приглашены буквально непосредственно перед самим празднеством, но, не смотря на это, все вовремя явились, правда, на ходу одергивали пышные одеяния и поправляли макияж. Это мероприятие тоже не было заранее подготовлено и запланировано, а тем более согласовано. Любовь пригласила всех на бал. Она тоже была здесь, нарядная, в длинном васильковом платье и с цветком в светлых волосах, Любовь веселилась и танцевала вместе со всеми. Иногда она ненадолго отлучалась. Выходила в прихожую и около огромной кованной входной двери переобувалась из роскошных бархатных туфель в простые летние босоножки с золотистыми ремешками и потом, щелкнув железным засовом, шла проведать шумную компанию по соседству.

*

*

*

В оформлении обложки использованы фотографии с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.