Litres Baner
Название книги:

Иммунитет для души

Автор:
Константин
Иммунитет для души

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Часть 2. Глава 7. «АЛЬМА-МАТЕР»

Из всех наших приключений с „Папашей“ одно неожиданным образом вплелось в ткань будущих событий. Его финальной идей по моему перевоспитанию из провинциала в столичного жителя было „возвращение в Альма-матер“. Так Папаша называл Германию. Возможно, потому что на тот период мы – сотрудники крупной немецкой компании, а может из-за алеманнской крови, что течёт в моих жилах от бабушки по материнской линии.

Ближе к лету 2013 выполнен долгожданный пункт – мы прилетели в сердце Баварии. Моя первая поездка в Европу, возвращался же Папаша. «Я покажу тебе Германию, ты ещё не видел настоящей заграницы!» – говорил он. Купленный в Duty Free абсент изменил планы – выключил названного отца на сутки. Мне пришлось в одиночку бродить по опрятным улочкам Мюнхена и провожать оранжевый закат.

На второй день, преодолев Папашино похмелье и пару километров от гостиницы, мы наконец-то пришли в исторический центр. За арками Изарских ворот нас встретил известный во всем мире Hofbräuhaus – огромная придворная пивоварня, основанная ещё в 1589 году. Пара запотевших кружек знаменитого пива поданы бодрым белокурым дедушкой в традиционном костюме с подтяжками. Его южное приветствие „Grüß Gott!“, сдержанная улыбка вместе с посыпанным крупной солью брецелем и двумя белыми мюнхенскими колбасками плотно фаршированными телячьим мясом и пряностями, создали правильный гастро-туристический настрой.

– Grüß dich! – парировал Папаша. – Сын, знакомство с каждой новой страной, её культурой необходимо начинать с кухни.

– Мы то, что мы едим?

– Наоборот!

– Как? Кто мы, то и едим?

– Да… Какие здешние блюда ты знаешь?

– Schweinebraten, Schweinshaxe! – произнёс я, делая ударение по правилам орфоэпии на первом слоге.

– Не ругайся! – то ли весело, то ли раздраженно отреагировал Папаша на моё желание использовать немецкие слова. – По-русски: «Жаренная свинина и рулька!» Опиши их…

– Жирно и вкусно…

– Размеры порций видел?

– Да, мясом блюдо не испортишь. Одной тарелки вполне хватит на нас двоих.

– Кем нужно быть, чтобы съесть одному?

– Обжорой?!

– Полегче… Сладострастцем по сути! Огромная внутренняя тяга к удовольствию порождает чревоугодие и несдержанность.

– Согласен с идеей, но… „ Ordnung muss sein!“ Вот какие немцы – „Порядок превыше всего!“ Разве не такое их второе имя?

– Всё началось в XV веке. Представь… кругом антисанитария, на улицах кучи зловонного мусора, в них копошатся огромные грязные крысы. Зазевавшийся прохожий рисковал сначала быть укушенным, а затем облитым отхожими помоями прямо из окна. Широкополые шляпы, как ты понимаешь, тогда в моде. Вспыхивали эпидемии, одна за одной. Их считали или карой небесной за грехи…, или ведьминым проклятьем. Стать настоящей ведьмой легко – достаточно быть привлекательной… и тебя обязательно сожгут на костре. Предусмотрительные, ревнивые соседки шептали в инквизицию – заранее ограждая своих похотливых мужей от возможного, но неминуемого /с их точки зрения/ распутства. В общем, красавицы стремительно заканчивались, теперь их в Германии днём с огнём не сыщешь. Вдруг Ульрих V граф Вюртембергский, кстати, имевший огромное число и жён, и любовниц, издаёт Закон «Ordnung muss sein!» Штраф накладывается на паршивца и его соседей, даже если у них чисто… Однако, своевременный донос не только освобождал, но и поощрял – теперь можно получить премию или претендовать на часть собственности нечистоплотного хозяина. С тех пор, каждую субботу все горожане демонстративно убирали свой двор… Вместе с порядком в привычку вошло и стукачество…, но теперь уже добровольное и не вознаграждаемое…

– Значит немцы – сладострастцы, ограниченные рамками?

– В точку! Ещё в дореволюционной России ходил анекдот. В Берлине бунт, разъярённая толпа с факелами в руках идёт на Рейхстаг. Осталось совсем-то ничего… Дорогу преградил знак „Проход запрещён“. Все разошлись по домам.

– Что теперь, мир меняется?

– Пороки остаются и требуют удовлетворения… Здесь постоянные клиенты арендуют себе столики пожизненно, – Папаша указал рукой в сторону, – видишь этажерки? Там за решетками под замком хранятся их персональные кружки… Бордели, целые кварталы красных фонарей, – сказал он с восторгом, присущим настоящим знатокам. – лучшие в мире! Проституция легализована и облагается налогом… Дом… Чем ты занимаешься у очага или в кровати никого не касается…, если не переступаешь закон и не мешаешь соседям…, тогда: «Алло, полиция… доложить обязан…» По-другому нельзя – расширишь им рамки, и они перейдут все границы. Февраль 1920 года, за стенами парадного зала Hofbräuhaus после „пары светлого“ разгорячённый человек, чьё имя в приличном обществе сейчас не произносят, сделал это – обнародовал двадцать пять пунктов своей программы и переименовал рабочую партию в нацистскую… Две тысячами соратников аплодировали ему стоя.

– С этим господином мы разобрались в 1945 году. Что скажешь про нас? Какой русский не любит быстрой езды?.. Что русскому хорошо, то немцу смерть… Кто мы?

– Не только та, но и другие многочисленные войны отпечатались в характере. Поговорим об этом позже, пойдём гулять…

Старый город, исполненный духом Баварии, памятниками и сувенирными лавками, мы проходили медленно, делали остановки и фотографии, которые, к сожалению, уже утеряны. Папаша, вжился в роль экскурсовода-переводчика, иногда болтал с местными торговцами, всегда знал куда идти и в какой закоулок свернуть. Его живые рассказы отличались подробностью и колоритом… В полдень мы отдыхали в тени деревьев на ступеньках необычного фонтана Wasserpilzbrunnen, который напоминает одновременно и сказки братьев Гримм, и развалины древнего Рима, и нанотехнологии будущего. Футуристическое место. По заверению интернета никогда не работает – нескончаемая реконструкция идёт со дня открытия. Видимо, не в нашу смену. Рядом, буквально в сорока шагах на против вырастал из-под земли массивный Собор Пресвятой Девы Марии. Самое высокое здание Мюнхена. Снизу-вверх мы смотрели на символ города, на его две почти симметричные, устремленные на сто метров в небо башни из выцветшего от времени красного кирпича. Их покрывали шарообразные изумрудно-зелёные чешуйчатые купола, увенчанные круглыми золотыми наконечниками. Папаша в свойственной ему фривольной манере привёл к сравнению женскую грудь с набухшими после прелюдии сосками:

– Угадай, как горожане называют Собор?..

– Даже предполагать не хочу.

– А чем он знаменит?

– Не знаю.

– Что ты чувствуешь, глядя на всё строение?

– Холод. Какое-то леденящее чувство…

– По легенде построен по заказу дьявола…. Зайдя внутрь, чтобы принять работу, тот остался недоволен красотой строения и отсутствием окон. Проклиная архитектора Йорга фон Хальспаха, он в злобе сильно ударил ногой по полу. В расплавленной плите остался отпечаток сапога со шпорой. Бедный Йорг вскоре скончался… Знаешь, со временем многое обрастает домыслами…

Ближе к вечеру провожал нас ресторан, спрятанный в сводчатых подвалах Новой Ратуши, что на площади Marienplatz. Там ещё утром в одиннадцать часов под звон сорока трёх колоколов от башенных курантов на пятнадцать минут ожили тридцать две фигуры героев фольклора XVI века. За трибуной на главном балконе жених и невеста. Перед ними всадники с копьями, шуты и глашатаи. Взмахом руки открывается рыцарский турнир, где непременно и ежедневно победу добывает баварец. Всё заканчивается танцами. Другую, яркую свадьбу кронпринца Людвига с принцессой Терезой немцы отпраздновали в начале XIX века с таким устрашающим размахом, что до сих пор не могут остановится… Каждую годовщину устраивают на несколько недель самое грандиозное увеселительное гуляние на шесть миллионов человек. Ярмарки, аттракционы и, главное, море пива – добро пожаловать на Oktoberfest!

Я помнил тогда и историю создания фестиваля, и зазубренные очертания Ратуши лишь по черно-белым картинкам со страниц самоучителя немецкого языка, подаренного родным отцом ещё в детстве. Сейчас же мы с Папашей спускаемся вниз по крутым, застланным бордовыми коврами ступеням. В моей памяти всплывает выученная, но давно забытая фраза: „Wir gehen in den Ratskeller“. Огромное готическое здание, украшенное химерами, горгульями и пиками вместе с моими воспоминаниями задышало. Когтистый бронзовый дракон, затаившийся на фасаде, вдруг пошевелил тёмными перепончатыми крыльями. Он, извиваясь всем своим змеиным существом, сорвался с места и, цепляясь когтями и шипами, начал вскарабкиваться по каменной кладке. На самом верху, на шпиле главной башни, балансируя над восьмидесятиметровой пропастью, держа в руке Священное Писание, стоял ребенок в рясе.

Когда-то он был взрослым бенедиктинским монахом, собирательным образом первых жителей, и без тени смущения издревле украшал собою герб Мюнхена. С каждой новой перерисовкой он немного молодел… пока не превратился в мальчишку. Беспощадное время благоволило к нему, а усердные горожане продолжали массовую штамповку образа на магнитах, брелоках, открытках, бутылочных этикетках и даже канализационных люках… Количество реплик и толерантных художников внесли коррективы: мальчик превратился в девочку. В её руке народными стараниями вместо книги всё чаще появлялась литровая кружка. Вы ожидали от баварцев чего-то иного?.. Любовь к пенному на родине пива передаётся с молоком матери, является предметом национальной гордости. Здесь сконцентрирована треть мировых пивоварен, некоторым из них около тысячи лет. Напиток варится согласно древнему Закону о чистоте пива. Распивать разрешено везде, за исключение общественного транспорта. В Германии существует настоящий Институт „жидкого хлеба“, чьи учёные доказали, цитирую дословно: «Благодаря уникальному составу настоящее нефильтрованное немецкое пиво в десять раз полезнее молока». Привычка укоренилась на уровне традиций, вошла в сознание через поговорки и пословицы:

– Hätte Adam Bier besessen, hätt' er den Apfel nie gegessen! – задекларировал сытый и слегка охмелевший Папаша, неторопливо поднимаясь по ресторанной лестнице на выход. – Если бы у Адама было пиво, он бы никогда не съел яблоко!

 

– Ты говоришь, алкоголь – замена счастья?

– Безусловно, его суррогат. Генрих Манн немецкий писатель, а они все те ещё философы, сказал: «Чем хуже жена, тем лучше пивная». Пороки – компенсация недостатка в любви, понимании, уважении…

– Да, но большинство недостатков иллюзорны, надуманы…

– Какая разница, для тебя самого они будут реальны. Человек несовершенен, наделён инстинктами и подаренными чувствами обиды, вины, зависти и гордыни. Они, как стая волков, сами себя накормят… даже делать ничего не нужно. – вздернув руку в вопросительно-пренебрежительном жесте, Папаша, как будто резюмировал свою мысль, повторив: «Человек несовершенен…, ибо он слаб».

– Всё стремится стать своей противоположностью. Жизнь заканчивается смертью. Смерть, согласно религии, даёт новую духовную жизнь. Лично я в Бога не верю, не встречал его. Про рай и ад ничего не знаю, но я видел, как великая любовь превращалась в ненависть, а ненависть в любовь… святой становился грешником, грешника признавали святым. Посмотри на черты характера, здесь проживают бережливые люди, разве это не добродетель? Обеспеченные граждане не выкидывают пустые пивные бутылки. Сдают их за мелочь в автоматы по приёму тары.


Издательство:
Автор
Поделиться: