Litres Baner
Название книги:

Иммунитет для души

Автор:
Константин
Иммунитет для души

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

– Скажи, ты нас хоть любишь? – по выражению лиц, я понял, мои слова для них – „бла“, „бла“, „бла“… Выключились где-то на середине и глазами вели беседу: «Ничего не понимает в жизни…» – «Точно, где всего понабрался?»

– Папа, очень люблю вас. Ты чего? – выдавливая из груди ободряющие нотки, я с грустью думал: «Как можно не понимать банальных вещей… Посмотрите вокруг, сделайте анализ поведения… Вы же сами мои выводы подтверждаете…»

– Мы можем положится на тебя в старости? Ты позаботишься о нас?

– Обязательно, мама. Будь абсолютно спокойной. Всё, прекращайте…

– Я всегда говорила, тебя ещё с детства невозможно было переубедить. Помнишь синие клетчатые штанишки, бабушка подарила… тебе года четыре было. Я так и не смогла уговорить надеть их… Давайте выпьем чая, ты же любишь щербет? Я вкусный купила…

– Возьми молочный улун и заварник из Китая. Вы к нему за полгода не притронулись, я же не для красоты привозил.

– Хорошо. – полезла на полку, ворча: «Ты нас поймёшь, когда свои дети будут! Вот им об этом расскажи» …

– Разберусь уж как-нибудь сам… Кстати, те штанишки – огонь. Согласен, дураком был. Сейчас бы носил такие в удовольствие!

Отцу стало плохо, что-то с давлением – ушёл отдыхать. Нельзя смешивать китайский молочный улун и выдержанный французский коньяк. Мама убрала со стола и моет посуду. Мы с братом, как творения Родена, замерли над шахматной доской. Он всегда играл чёрными, почему-то белые фигуры не устраивали его категорически. Вечером мы соберёмся все вместе, начнем смотреть фильм. Рыже-полосатый ласковый кот, пользуясь моментом, запрыгнет отцу на колени и замурчит. Утром следующего дня пойду гулять, меня встретят ветхие дома и разбитые дороги маленького города, чья история началась с воли и указа Екатерины Великой. Хоженые „тропы“ приведут к местам, что снова подарят воспоминания – приятные и не очень. Зато, они – мои родные. Каждый приезд, как брат-близнец, внешне походит на предыдущий и отличается по содержанию.

Последний раз я навещал родителей в день рождение отца. Те же ступеньки обшарпанного подъезда „хрущёвки“ вели меня на пятый этаж. Разбитое ещё лет десять назад окно, надписи на стенах… В руках подарок – моя новая книга. Я не писатель, просто бизнес-литература. Он, надеюсь, её даже читать не станет. Поставит на полку, а достанет, когда зайдут гости: «Смотрите, сын книгу написал!»

Дверь оказалась открытой, меня встретил запах больницы. Рядом с разложенным диваном стояла капельница. Казалось ни мой приезд, ни книга, которую я зачем-то протянул, не вызвали даже крупинки радости. Те же карие глаза смотрели по-иному, ноги превратились в тростинки, из живота торчали трубки.

– Он на обезболивающих, недавно сделали укол. – очень тихо произнесла мама. Мы прошли в соседнюю комнату.

Рак диагностировали два года назад. Все время он не терял оптимизма и бодрости духа. Даже на охоту иногда выбирался. Выглядел хорошо, несмотря на курсы химиотерапии и таблетки. Позволял себе те самые три рюмки за мой приезд. Слишком разительные перемены, вызвали отторжение и растерянность:

– Мама, как же так быстро? Всё было относительно стабильно. Ты говорила, стало хуже. Я не предполагал, что настолько…

– Костя, он много думал – соглашаться на операцию или нет. С таким раком обычно живут долго, но мучаются от боли. Отца изматывало, вот и рискнул. Хотел победить… Почему я не отговорила его…

– Что сказали врачи?

– Месяца три, может и полгода. Он так страдает. Приходит медсестра, делает сильные уколы…

Мы обнялись, потом присели. Мама взяла мои руки. Много говорила и плакала. Я молчал и чувствовал себя истуканом… Когда она вышла, опустился на кровать. Не помню, о чём думал и сколько минут прошло, пока не подскочил от немого крика. Грудь сдавило. Дышать невозможно. Потекли слёзы. Рыдал, сжимая кулаки, чтобы сдерживать каждый всхлип. Запрокинув голову и ртом хватая воздух, молча отправлял ругательства во вселенную. Отец не должен услышать…

Я умылся, растер опухшее лицо. Подождал пока дыхание и внешний вид придут в норму. Зашел к нему в комнату и сел рядом. Вскоре отец открыл глаза. Лёжа, протянул руку. Мы скрепили ладони. Конечно, пальцы, как и все тело, истощились, но это были те самые руки, если вы понимаете, о чём говорю… Я старался запомнить детали: ямочку на волевом подбородке, форму губ и носа, каждую морщинку на мужественном лице, понимал – время сотрёт. Вспоминал все наши счастливые моменты и „записывал“ их специальной техникой якорения. Я не был готов его отпустить…

Несколько часов мы держали друг друга, молча смотрели в глаза – тяжело говорить. Лишь один раз он прошептал:

– Позаботься о них…

~

– Фридриха Энгельса. Почти приехали! – громким голосом предупредил таксист.

Через минуту мы остановились на привокзальной площади, расположенной в самом центре старого русского города, ранее подарившего стране флот и невероятную по резвости породу лошадей. Сейчас он стал мегаполисом, разделённым водохранилищем на два берега. Местные называют его морем. Черта в миллион жителей пройдена совсем недавно. Парки, театры, университеты и торговые комплексы. Улицы с красивой архитектурой и фасад вокзала, как подтверждение, – он изгибается по форме подковы, имеет парадный монументальный вид. На крыше скульптуры лётчиков, рабочих, крестьян и учителей с гордо поднятыми головами.

Выходя из машины, я вновь поймал себя на особом чувстве без названия. Его не передать словами, оно скрыто в генетической памяти. Впервые проснулось после посещения Мамаева кургана. Я гулял по Волгограду, смотрел на дома, а видел людей. Тех, кто на месте старого, стертого с лица земли войной, отстраивал не здания… Героическое прошлое и жажда лучшей жизни слились и отразились в строениях. Слезами и верой в будущее пропитан там каждый камень. Чувство без названия – слияние эмоций наших дедов и прадедов, с которыми они возрождали целый новый мир…

Я прошёл через рамки металлодетектора. Внутренняя обстановка не особо отличалась от прочих вокзалов, что есть в каждом городе России. Люди с чемоданами, киоски с сувенирами, кафе с гарантией изжоги, охранники с полицией и зал ожидания с видом на информационное табло. Многие стоят, не хотят садится в кресла из-за бомжей и нищих. Те спят там по ночам, а днём выпрашивают подаяние. Откуда они берутся несмотря на системы досмотра и безопасности?

На табло нет моего поезда. Трижды сверяю номер, время и дату отправления. Всё верно, неужели отменили? Недовольный иду в кассу. Милая женщина разъясняет: «Вы ошиблись! Вам надо быть в другом месте!» Множество раз уезжал именно отсюда и не мог предположить, что на левом берегу есть ещё небольшая станция. Бегу на выход, к вокзальным „бомбилам“. Говорят, мы не успеем… Назад, обратно в кассу. Покупаю ближайший билет на Москву. Необходимо выдохнуть – вдохнуть никотина. Вперёд, из духоты на улицу. Отхожу пятнадцать-двадцать метров от входа, подальше от людей.

Свежий воздух, тёплая погода, на деревьях зелёная листва без единого движения. Я на открытом пространстве греюсь лучами вечернего солнца, ловлю „хюгге“. Так скандинавы называют минуты, а иногда даже секунды комфорта и уюта, особенно ценного в суровых условиях. Название появилось сотни лет назад. Уставший после охоты предок нынешних датчан или норвежцев колол дрова. Кругом пасмурно и холодно, в лесу дикие звери. Необходимо подготовить ночлег и развести костёр. Редкий солнечный луч, пробившись сквозь тучи, на миг озаряет лицо. Викинг, стараясь получить от момента максимум, опускает топор, берёт короткую паузу, а после произносит: «Hygge», и с удвоенной силой продолжает колоть дрова. Теперь „хюгге“ /в дословном переводе с датского – подаренная радость/ – мой способ восстановить энергию в течении рабочего дня. Я коллекционирую такие мгновения в каждой командировке, особенно во время перелётов и переездов.

Проверяю время на правом запястье и билете, до отправления часа полтора. Делаю затяжку, отправляю дым в небо и снова, но уже удивлено смотрю на руку. Резкий прохладный порыв коснулся лишь её. Билета не было. Я огляделся, рядом никого… Предположив, что его вырвал ветер, обыскал всё вокруг… Ничего… Он исчез безвозвратно… В моих мыслях появился отец.

С момента дня рождения прошло пять недель. Ему становилось хуже… Мама просила забрать… найти отцу клинику в Москве. Я понимал исход… пусть лучше всё случится там, а не на больничной койке за тысячу километров от дома…

«Сейчас я в соседней области, до родителей на машине часов семь. Сменить маршрут – немедленно поехать на такси? или на поезде, но уже до них?» Мысли об отце не давали покоя. Вдруг не успею попрощаться… Завтра мне проводить имиджевое мероприятие. Компания в подтверждение лояльности оплатила клиентам из многих регионов трансфер и гостиницы. Заявки принимались за три месяца, я их подтвердил. Как объяснить на работе? Успокаивая себя тем, что врачи дали ещё время, взял новый билет на Москву. В купе ехал один. Получилось, выкупил сразу два места.

Неровность полотна раскачивала вагон, монотонный перестук колес постепенно усыплял. В дороге я вспоминал, как отец учил водить мотоцикл пока мы ехали за грибами или ягодами, заодно собирали лекарственные травы для бабушки. Всегда привозили домой ключевую воду. Отец знал большинство родников в округе, каждую просёлочную дорогу, все поляны и тропы в лесах. Видел и различал следы животных. Отмечал места, где потёрся вепрь, или ветку, обломанную лосем. В детстве говорил про него: «Если не на работе, то на рыбалке или охоте!» Он часто брал с собой. Я помогал ставить сети, греб вёслами на лодке. Потом собирал хворост на берегу, разводил огонь. Он снаряжал удочки, привязывал к ним блёсны, поплавки и колокольчики. Мы ставили палатку, доставали походный котелок и кружки. Готовили нехитрый ужин, заваривали обычный чай, но… на природе у всего особый, насыщенный вкус…

Темнота постепенно накрывала водную гладь широкой реки. Белая луна стелила на ней дорожку к нашим ногам. Над головой, казалось совсем рядом, яркие звёзды россыпью украшали ночной небосвод. Я засыпал под пологом, слушая шум волн и треск костра. Отец дремал снаружи, ожидая перезвона, тогда он быстрым и ловким движением подхватывал удилище. Умело вытягивал и доставал улов.

 

На рассвете часов в пять-шесть меня разбудил звон. Протянув руку, я взял телефон. Мама не успела сказать ни слова:

– Знаю, отец умер.


Издательство:
Автор
Поделиться: