Лилия Конст
Взгляд пропасти

Из динамиков надрывалась Ваенга, ехавшая в церковь воровать невесту. А я сквозь злую вьюгу спешила на кладбище, выкапывать тело моей преподавательницы по психологии. Конечно, в машине я была не одна – одной было б не справиться. Из деревни, где находится мой летний домик, я везла двух полупьяных парней. Я знала, что они в состоянии поднять уже начинавшую промерзать землю, достать из гроба тело, перенести его в машину и засыпать могилу. А уж расставить по местам венки и цветы я смогу и сама. На удачу, сегодня, в день похорон, погода была теплая, и лишь к вечеру, пока я металась по деревне в поисках этих двух товарищей, началась метель.

* * *

Время близилось к полуночи – самое время копать могилы на кладбище. Парни похохатывали, до последнего не веря, что им предстоит совершить именно то, что я им изложила уже в машине. Хотя я придумала вполне логичное объяснение, мол, хочу перезахоронить подругу в завещанном ею месте, что не исполнили ее родственники. Задача их удивила, но пакет со звякающими бутылками водки и закуской, плюс обещанные каждому сто долларов, заставили ребят согласиться в моём праве взять на себя выполнение последнего желания безвременно ушедшей подруги. У них даже не возникло вопросов, почему с кладбища мы повезли тело в мою квартиру и уложили на диван. К тому времени пакет с водкой был уже пуст, а дело сделано. Я сказала, что перезахоронением займусь завтра через погребальную контору. Взяв с парней слово молчать, хотя им и так в деревне никто бы не поверил, и выдав причитающиеся деньги, отвезла их в ночной магазин с обменником. Домой возвращаться не слишком то хотелось, поэтому я терпеливо ждала, пока они покупали еду и напитки, а затем, не превышая скорости, отвезла их обратно в деревню.

* * *

Соврала – домой мне хотелось очень, но было страшно, вот почему я до последнего оттягивала этот момент. А на обратном пути, в полной тишине, наконец, смогла обдумать произошедшее и взять себя в руки. Вот я дома. В самой дальней комнате на моей кровати лежит… Кто? Человек живой или уже лишь его оболочка? Это-то и предстояло мне узнать.

***

Всего какой-то месяц тому назад я и не предполагала, что до этого дойдет. Заканчивала третий курс университета. Сильно сдружилась с читавшей у нас лекции по практической психологии Кристиной Альбертовной, которая была-то всего на восемь лет старше меня и моих однокурсников. Я ею восхищалась. Голос, манера подачи материала, коричневый кожаный портфель с бумагами, стиль одежды и пружинистая походка – меня восхищало всё. Кристина сразу заметила, что я буквально смотрю ей в рот, и не стесняясь, обращалась ко мне с небольшими поручениями, а вскоре мы уже стали вместе ходить по ближайшим от универа кафешкам выпить кофе и поболтать о современной психологии и о сопутствующих ей явлениях.

Она уже год как практиковала осознанные сновидения. Это было интересно, но не настолько, чтобы увлечь меня полностью. Я тоже во время сна понимала, что сплю, и частенько могла управлять своими действиями. Например, когда нападают и удар неизбежен, вместо побега из сна, я или ловко уворачивалась, или наносила меткий хук в лоб. Но это самое элементарное из возможностей осознанных сновидений. Моя же старшая подруга всё это уже освоила, и теперь была поглощена постижением взаимодействия во сне по договоренности. А для этого нужен кто-то второй.

– Это необычайные ощущения, и тебе стоит их попробовать. Понимаешь, мы с тобой на одной волне, потому я даже не сомневаюсь, что всё получится. Только представь – сейчас многие погружены в виртуальное общение, но это гораздо круче! Помнишь, как во сне явственно ощущаются прикосновения? Все как в реальности. В вирте же многое приходится дофантазировать, потому при встречах люди часто разочаровываются. А во сне можно встретиться со знакомыми, которые находятся далеко, и прикасаться к ним, чего не даст мобильный телефон!

– Да тебе пора вступать в клуб астролетчиков!

– Нет, это другое. Выход в астрал я пробовала. Понимаешь, мне кажется, я выхожу каким-то другим способом, который никто не описывал еще. Надо многое проверить, уточнить и разложить по полочкам. И мне просто необходима твоя помощь. Тебе нужно лишь выйти в астрал, там мы и встретимся.

– Но вроде для выхода в астрал не нужно засыпать?

– Наоборот! Я же говорю – в осознанном сне есть какой-то уровень, который круче и обычного астрала и простых сновидений. Я хочу понять механизм попадания в него, потому что оказывалась там два раза и пока не вполне понимаю, каким образом. Мне нужна там зацепка или точка отсчета. Я же не могу рассчитывать ни какую астральную сущность или кого-то постороннего, бродящего в астрале? А если там будешь ты, да еще постараешься все-все запомнить…

Всё это было заманчиво, но… Как я ранее читала, для благополучного результата нужно было попрактиковать проход через три врата сновидений, и только где-то за четвертыми вратами обещалась встреча со всеми, с кем пожелаю. Довольно сложно и запутанно для меня, мало интересующейся этой темой.

– Да не хочу я, – вяло пыталась я отказаться и пошутила: – “Когда ты заглядываешь в пропасть, то пропасть заглядывает в тебя”. А я не хочу в это углубляться, там столько всего нужно серьезно изучать…

– Ну какие еще три врата? Ты выйдешь в астрал обычным способом, через фазу. Это я пойду другим путем. Но если я все правильно понимаю, то все равно тебя там увижу. И ты нужна мне там как ориентир, чтобы я понимала, где нахожусь в каждый момент. Я буду пытаться попасть на тот самый уровень, а если получится, то попробую провести на него и тебя.

Мне это все показалось туманным, и сама идея не очень понравилась. Но я умела в какой-то степени управлять снами, а также выходить из них в любой желательный для меня момент, поэтому согласилась. Вот только я вовсе не была уверена, что мы сможем там встретиться, ведь во снах нам показываются лишь плоды нашего воображения. Так и вышло – мы попробовали дважды и оба раза ничего не получилось.

***

Я опаздывала в универ и почти бежала, сокращая путь через дворы. Декабрь был поразительно теплым и дождливым, что вызвало двоякое впечатление. Тепло – это замечательно, но то, что приходилось месить ногами грязь, раздражало. Но раздражение компенсировалось завораживающими аранжировками австралийско-британского квартета “Бонд”, переливающимися в моих наушниках.

За углом главного корпуса курили и что-то активно обсуждали несколько моих однокурсниц. Увидев меня, помахали. Я, не останавливаясь, крикнула: “Привет!”

– Ты что, не слышишь?! Можешь не спешить, первую пару отменили!

Я вынула наушник и засмеялась.

– Ну вот, как всегда. Хорошо хоть, что не упала ни в какую лужу, так спешила!

– Ты что, не в курсе, что Кристина умерла?

Я замерла. Последний раз мы созванивались дней десять назад.

В это время я была слишком занята учебой, времени на встречи не оставалось. Но и в вотсап почему-то Кристина почти не писала. “Привет, как дела” и другие односложные фразы в таком ключе. Через несколько дней в учебе ожидалась передышка, и я надеялась на встречу, даже с бутылочкой полусухого. Но известие о её смерти словно выстроило передо мной толстенную стеклянную стену, через которую я всё видела, слышала, но сделать что-либо была не в состоянии. Я словно находилась внутри маленького круглого аквариума. Воздуха в нем не хватало, виски сжимались от недостатка кислорода, звуки доносились точно такими, как слышатся они из-под воды. Но всё, на что я была способна, это смотреть и не видеть, слышать и не понимать.

Это было слишком неожиданно, чтобы быть правдой. Я, как в ступоре, пробыла в университете около часа, среди разговоров и домыслов, после чего ушла домой. Всю дорогу шла пешком. Медленно, с опущенной головой, словно пытаясь отыскать что-то утерянное. У меня никогда не было подруг. Я не очень-то замкнутый человек, но так вот вышло, что человека одной волны с собой, я не встретила. Только с Кристиной моментально сблизилась и обсуждала разные темы, несмотря на разницу в возрасте. Мысли о том, что произошло в течение последней недели её жизни, поселились в моей голове.

Ночью не могла заснуть, но под утро отключалась на пару часов, которые не принесли мне ни отдыха, ни успокоения. На следующий день я узнала дату похорон. Причиной смерти установили сердечную недостаточность. Чтобы присутствовать на похоронах, которые предстояли на следующий день, мне нужны были силы и вечером я решила лечь спать пораньше. Легла на спину, закрыла глаза и закатила глазные яблоки. Когда-то я вычитала, что так делают спецназовцы для быстрого засыпания, но со сном раньше проблем не возникало, так что проверить успешность этого метода пока не доводилось. О том, чтобы выйти в астрал, я даже не думала. Всё, чего хотелось – это поскорее провалиться в сон и очнуться лишь утром. Я представила луг, заросший высокой травой, которая негромко шелестела от ветра. Бабочек и птичек, перепархивающих с места на место. Журчание ручья. И тут меня сильно дернули за руку.

Спустя мгновение я оказалась в помещении, слабо освещенном серым потоком света, льющимся из круглого отверстия почти над головой.

– Даша, ты слышишь меня? Даша, это я.

Какой хороший сон. Она все-таки жива. Узнать бы, кто распустил эту гадкую сплетню, и…

– Даша, это не сон, слышишь? Завтра меня заживо похоронят, и когда у меня, наконец, получится вернуться в свое тело, я умру от удушения. Или не стану даже пытаться возвращаться, а буду или учиться жить здесь, или искать здесь способ умереть. Даша, помоги мне!

Я почему-то сразу поверила, что все это реально. Ощущения были гораздо острее, чем во время моих осознанных снов. Голос её звучал так, будто она находилась рядом, только чуть приглушеннее, словно на лице была маска. Саму Кристину я не видела.

– Что случилось, объясни, пожалуйста! И что я могу сделать для тебя?!

Я чувствовала, что рыдаю, но слышала ни одного звука плача. Меня просто беззвучно сотрясало.

– Когда наши совместные выходы не удались, я продолжила искать путь на тот неизученный уровень. И я его нашла! И легко возвращалась в тело. Но в последний раз, находясь в фазе, получила сильную встряску – меня напугал внезапный вой сирен прямо под моими окнами. Оказывается, в квартире из соседнего подъезда было задымление и вызвали пожарных. Там ничего страшного, алкоголики забыли кастрюлю на плите, и быстро все потушили. А я от неожиданности и испуга не вернулась, а выпала на какой-то иной уровень. Я на нем никогда не была. Со временем, может и найдется выход, но куда возвращаться, если завтра моё тело хотят похоронить?!

– Но ты же сейчас рядом со мной! Давай руку и я попробую вывести тебя!

– Не получится. Это лишь мысленное взаимодействие. Я четко осознаю, что нахожусь в месте, которое окружает мое астральное тело плотной стеной. Мы общаемся телепатически. А пока ты не находилась в фазе, я ничего не могла тебе передать. Мне очень нужно время! Умоляю, сделай так, чтобы мое тело оказалось в безопасности.

***

Да, в ночь после похорон я выкрала тело из могилы. Рассказать все родственникам Кристины? Абсолютно уверена, что мне не поверили бы, потому что среди ее родни никто даже не интересовался ни психологией, ни эзотерикой. Она не раз мне рассказывала об этом с сожалением.

Я стою перед закрытой дверью комнаты, в которой лежит телесная оболочка Кристины. Совершенно не представляю, что делать. Сколько она может пролежать так? Она жива, значит, разложения тела не будет. Нужно ли ему питание, вода, может капельницы необходимо ставить? Надо почитать про уход за пациентами, находящимися в коме. Но всё это завтра. Сейчас нужно выйти в фазу и пообщаться с Кристиной.

Я вошла-таки в комнату. Она лежала на сложенном диване в чуть небрежной позе, как её положили мои помощники. Как обычный спящий человек. Только одежда совсем не походила на ту, что предпочитала носить Кристина. На ней было мерзкое строгое темно-коричневое платье. Я принесла плед и прикрыла ее по плечи. Затем вышла, тихо закрыв за собой дверь. Нужно было полностью успокоиться перед выходом в астрал. В полной темноте я стояла перед кухонным окном. В одной руке держала чашку крепкого горячего кофе, а другой поливала цветы, стоящие на подоконнике. За окном была темнота, но по вибрациям, охватившим пробуждающийся город, уже ощущалось приближение нового дня. Слева, справа, зажигался свет в окнах.

* * *

Итак, что мы имеем. Похищение тела не должны обнаружить – я тщательно просветила фонарем все вокруг, проверяя, не остались ли следы раскопки. Здесь можно быть спокойной. Остаются несколько вопросов, которые завтра обязательно нужно решить. Первый – разузнать подробности и обеспечить все необходимое для поддержания жизнедеятельности Кристины в том состоянии, в котором она сейчас находится. Второй – наладить вне телесную связь. Когда она выйдет из этого своего астрала, объяснить ее “воскрешение” будет просто. Скажем, что был летаргический сон, пусть все что хотят то и думают. Не посадят же меня за то, что пошла на кладбище раскапывать могилу. Скажу – увидела сон, вбила в голову, что мне необходимо это сделать, и всё тут.

И тут я впервые подумала о том, а что же буду делать, если вернуться Кристина не сможет. А если все это вообще были мои галлюцинации, и я просто притащила в квартиру уже похороненного покойника? Откуда взялась та невероятная уверенность, сподвигнувшая меня на сегодняшние действия?

***

Я вернулась в комнату, когда затихла утренняя суета. Разъехались из-под подъезда автомобили, перестал гудеть лифт, перевозящий спешащих на работу соседей. Смартфон мой разрядился еще ночью, так что звонки мне помешать не могли. Я стояла и вглядывалась в лицо Кристины, боясь заметить признаки разложения. К моему облегчению, не увидела ничего похожего. Что же, пора войти в фазу и расспросить ее, что мне нужно делать.

Я села на стоящее напротив кресло и расслабилась. Глазные яблоки непроизвольно стали закатываться под веки, словно всплывая со дна на поверхность воды.

***

Плавное парение прервал резкий толчок в грудную клетку. Меня отбросило в какую-то воздушную воронку и завертело, словно в центрифуге. Казалось, что мозг бьется обо все стороны черепной коробки, одновременно рассыпаясь на мелкие кусочки. Сколько это продолжалось, затрудняюсь определить. Возможно, в какой-то момент я потеряла сознание.

Вокруг было темно, когда я очнулась. Но постепенно над головой начало светлеть, и я заметила очертания круглого отверстия над головой, через которое и поступал слабый свет. А внизу, словно через мутное дефектное стекло, виднелась моя комната. Я видела стол, заваленный конспектами и книгами, кресло, с небрежно брошенным на него пледом, диван с лежащей Кристиной, и себя, стоящую спиной к окну. Та я обеими руками растирала виски. Потом заговорила.

– Прости меня, Даша. Это единственный выход, который я видела, и который у меня получился. Ты не бойся, я не брошу тебя, я обязательно узнаю, как вернуть тебя, и все будет, как прежде. Только умоляю, ничего не делай без согласований со мной! Я выйду на связь, как только что-то узнаю.

Я увидела, как “я” подняла с кресла плед, вновь укрыла Кристину, и продолжила говорить, смотря в пространство:

– Ты бы не смогла мне помочь, у тебя совсем нет опыта. А я… так у меня больше возможностей. Я перерою всю возможную информацию, и верну тебе тебя, а себе себя. Прости, но нам придется потерпеть.

Мое сознание то отбрасывало меня в темноту, то возвращало в комнату. Хотелось схватить себя, стоящую посреди комнаты, встряхнуть за плечи, запретить произносить чужие фразы. Но все что я могла делать – это видеть, слышать и чувствовать. Видеть, как мое тело выходит из комнаты, закрывает дверь.

***

Не знаю, существует ли время для потерявшихся в астрале – я его не ощущала. Из окружавшей меня темноты с редким свечением над головой, я попадала лишь в видимые пределы своей комнаты. Страшно было потерять из виду привычные мне очертания. Кристина в астрал не выходила. Спустя какое-то время лицо у тела, лежащего на моем диване, заострилось и пошло пятнами как у покойника. Каждый раз, когда я смотрела на него, оно все более теряло свои индивидуальные черты, превращаясь в обезличенный комок плоти. И все предметы в комнате становились все менее видны, как при очень длинном и медленном наступлении сумерек. Как при наступлении полной безысходности и апатии.

Я даже не услышала, когда открылась дверь. Уже почти в полной темноте увидела “себя”, стоявшую в дверном проеме с марлевой маской на лице. Кристина расстелила на полу рулон пленки и столкнула на него с дивана свое бывшее тело.

– Прости, – сказала она, глядя в пустоту. – Я не справилась. И возвращаться мне уже некуда. Прости.

***

Конец

***