Виктория Колобова
Избушка, избушка, повернись…

Найдите моего дурика!

То ли дождь, то ли снег «радовал» ростовчан в тот пасмурный мартовский день, когда перед самым закрытием к офису частного детектива на Кировском проспекте подъехала иномарка. Секретарь Лена уже ушла домой с позволения шефа, поэтому посетителя встретил помощник детектива студент Александр Шаповалов. Он не смог определить на глаз возраст посетителя, примерно от сорока до пятидесяти лет, как позже выяснилось, Барковскому шестьдесят четыре. Выглядел Павел Иванович респектабельно, одет в дорогое зимнее пальто, снял его. Костюм тоже хороший. Да и машина не из дешевых. Саша уже начал мечтать о новом задании и премиальных за хороший гонорар от клиента, но выглядел клиент уж очень важно и спокойно. Предварительно Барковский не созванивался, не записывался, но по выражению его лица нельзя было сказать, что у него случилось горе. Спокойный и уверенный в себе он важно прошествовал в кабинет Трубникова, опустился в мягкое большое кресло, закинул ногу на ногу и только после этого поздоровался.

– Вы глава детективного агентства, – не спросил, а утвердительно произнес Барковский,– нет, мы не знакомы. Мне о вас сказал Безверхов. Знаете такого?

– Да. Я слушаю вас очень внимательно, – ответил Трубников.

– Я прошу вас разыскать моего сына Вячеслава Барковского. Полиция в лице Безверхова не смогла. Их полномочия заканчиваются за пределами нашего городка и его окрестностей, а Славка наверняка где-то в Ростове. Вот его фотографии.

Он положил на стол детектива несколько снимков. Застенчиво улыбается юноша, смотрит исподлобья, выглядит робко. Длинное лицо, высокий лоб, нос с горбинкой, черные густые волосы.

– Сколько ему лет? – спросил Саша, рассматривая снимки.

– Недавно исполнилось 17, а когда он хлопнул дверью и ушел из дома, было 16. Прошел почти год. Вас удивляет, что я не искал его раньше? Все началось летом прошлого года. Славка окончил школу, поступил в колледж связи и информатики, я оплатил за весь год вперед. У меня свой магазин, склады, транспорт. Могу оплачивать его обучение, первый курс оплатил, а второй курс не оплатил из-за конфликта со Славкой.

Прошлым летом Славка подрабатывал в моем магазине грузчиком. Я его официально оформил. Неожиданно кассирше Тане позвонили из детского садика, заболел ребенок. Она побежала к ребенку. На кассу некого. Я попросил Славку. А вечером денег не хватает! Кассиршу свою я знаю, уверен, что она не крала денег из кассы. Да и не было с утра такой суммы. А Славка давно у меня денег на новый велосипед просил. Любит на велике гонять, ветер в голове, дурик!

Две девушки, соседки наши: Таня и Света в магазине что-то покупают. Хором говорят, что сами видели, как Славка деньги из кассы взял и во двор с ними вышел на минуту, потом вернулся на кассу. Он клянется, что не брал, а сам как помидор красный! Я наорал на него, про велик вспомнил, еще про многое вспомнил. Жена на крик прибежала, начала заступаться, я и на нее накричал. Таня и Света хором клянутся, что на их глазах Славка деньги из кассы взял. Славка хлопнул дверью, ушел и с концами.

С тех пор я его не видел, не искал. Но в колледж позваниваю, отвечают, что учится хорошо. На втором курсе он перешел не заочное, из общежития ушел. Я ведь уже оплачивать перестал. Я же был уверен, что это он деньги украл. Если украл, то сознайся, повинись! А он отказывается. Я так и не понял, кто деньги украл? Но жена сразу не верила, что Славка вор. Она меня и уговорила начать его розыск. Плачет! Недавно Светка сильно заболела. Здоровая девчонка была! И вдруг у нее обнаружили рак! От нее одна тень осталась. Обе пришли ко мне и повинились, что оговорили Славку. Он, видишь ли, им взаимностью не ответил! От любви до ненависти один шаг! Дуры – бабы!

И Славка – дурик! Не возмутился, даже кулаком по столу не ударил! Безответный! Мамин сынок! Разве можно так жить? Надо же было защищаться, кричать! А он краснел, как девчонка, только что не плакал! Весь в мать! Светка решила, что ей кара с небес за оговор! Короче говоря, жена плачет: верни Славика домой! Я не собираюсь перед ним извиняться, еще чего! Защищаться надо было! Эдак, всякий об него будет ноги вытирать! Но надо же восстановить справедливость. Опять же обучение оплатить, общагу, питание. Я с тех пор ему денег не давал, не видел его. На что живет? Где он сейчас?

– Вы искали его сами?

– Был в колледже. Руководство хорошо отзывается, друзья тоже, но никто не знает, где он? Зимой экзамены сдал, а сейчас носу не кажет. Я объявление дал в интернете. Телефон его не отвечает, номер сменил? Если бы в нашем городке, то сразу бы нашел, а Ростов… Безверхов вас очень рекомендовал, сказал, что вы точно найдете, только дорого платить.

– Я работаю по предоплате. Беру аванс, который при любом исходе не возвращается. Если ваш сын все еще обижен на вас и не хочет общаться, то вряд ли я смогу помочь вам. Вы потратите деньги, но будет ли результат? Может быть, вам лучше бы подождать, он сам вернется.

– Если он сам вернется, то я сразу же расторгну договор с вами. Так можно?

– Да. Саша, – обратился детектив к помощнику, – распечатай бланк договора. Павел Иванович, мне нужна информация о вашем сыне. Расскажите о нем. Его увлечения, характер…

– Ветер в голове. Увлечения: футбол и велосипед. Еще стихи. Мать его стихами испортила. На школьных конкурсах чтецов побеждал. Рост метр шестьдесят, сейчас, наверное, повыше будет. Худой, узок в плечах. Очкарик, но очки не носит, стесняется, дурик! Особых примет нет. Волосы черные курчавые. Характер – рохля!

– У вас есть другие дети?

– Нет, он один.

– Вячеслав курит?

– Нет, не курит, не пьет, с девчонками не целовался, только краснел, словно сам девчонка! Я думал, что он дверью хлопнул, а завтра на пузе приполз! А он куда-то сгинул! Найдите его, пожалуйста, а то жена все время плачет. Давайте ваш договор, подпишу, да поеду. Стемнело совсем, ветер крепчает и дождь со снегом, а мне еще до дома долго ехать! Завтра с утра снова в Ростов по делам. Наличкой платить?

– Перечислением, реквизиты в договоре.

Он ушел. Саша, заперев за ним дверь, сел за стол, задумчиво посмотрел на шефа:

– Николай Федорович, за что на вас Безверхов обиделся? За что свинью подложил? Где же нам этого Славика искать? И почему он с такой неприязнью говорит о сыне? Если бы не слезы жены, то не искал бы.

– Да, мне тоже показалось, что он совсем не любит сына. Странно. Впрочем, бывает всякое, не будем судить по первому впечатлению. Для начала дадим-ка объявление в интернет. Ты записываешь?

– Да. Диктуйте. На АВИТО?

– На АВИТО. Завтра, позвони, узнай номер платежки, если Барковский оплатил, то дашь и на других сайтах, пиши:

«Вячеслав Павлович Барковский!

По отношению к вам поступили несправедливо. Недавно выяснено, что вы невиновны! Ваша помощь необходима, чтобы выяснить подробности произошедшего и найти настоящего виновника.

Просим обратиться в детективное агентство Н.Ф. Трубникова, находящееся по адресу: Ростов-на-Дону, Кировский пр. д. №*, офис №*.»

Первое дело адвоката Анастасии Михайловны

Офис детектива открывается в девять. Первой приходит секретарь Лена Шамарина, но в этот раз ее опередила юная красавица в дубленке с сигаретой и очень сердитым взглядом. Она набросилась на Лену с претензиями, говорила четко выговаривая каждое слово высоким сопрано. Лена, окончившая музыкальную школу, позавидовала ее дивному голосу и ничего не поняла из ее возмущенной речи.

– Вы хотите лишиться лицензии детектива? – «пела» высоким сопрано красавица и небрежно стряхивала пепел на крыльцо, – я окончила юридический факультет! Я очень хорошо училась, в отличие от ваших детективов! Я смогу закрыть все ваше детективное агентство и лишить вас лицензии!

Под ее возмущенное «пение» Лена отключила сигнализацию, открыла дверь. Обе вошли в приемную. Лена угостила «буйную» посетительницу кофе, но она отказалась, продолжала возмущенно «петь», испепеляя Лену сердитым взглядом карих глаз. Приехал Трубников, пришел Саша. Все трое уединились в кабинете. Возмущенная посетительница сняла дубленку и оказалась в строгом деловом костюме, подчеркивающем ее стройную фигуру. Вместо брошки поплавок, взгляд сердитый, вид обиженный. Она представилась:

– Тулякова Анастасия Михайловна, адвокат, – положила на стол перед Трубниковым распечатку вчерашнего объявления на АВИТО. – Это вы дали объявление? Если у вас есть доказательства его невиновности, то почему вы раньше молчали? Где доказательства? Судебный процесс уже давно идет! Скоро прения сторон и приговор! Я сама знаю, я уверена, что Барковский невиновен! Но у меня нет доказательств. Почему вы утаиваете доказательства? Это же уголовное дело!

– Подождите, пожалуйста, – остановил высокое сопрано Трубников, – если я вас правильно понял, то сейчас в суде рассматривается дело Вячеслава Барковского? А вы его адвокат?

– Да! Дело сфальсифицировано от начала до конца!

– Неужели? А как же следствие? И в чем обвиняют Вячеслава Барковского?

– Как? Вы не знаете? У вас есть доказательства его невиновности, но вы не знаете, в чем его обвиняют?

– Прошлым летом отец обвинил Вячеслава в краже денег, но это не уголовное дело. Вячеслав хлопнул дверью, ушел. Недавно выяснилось, что он не крал деньги, отец хочет найти его. Посмотрите фотографии, это он?

– Его отец жив? Слава сказал, что у него нет родителей. Да, это он.

– Павел Иванович Барковский жив и здоров. Постоянно проживает в городе Святой источник Ростовской области, имеет свой магазин. Раньше он оплачивал обучение сына, потом перестал. А кто же оплачивает сейчас его адвоката?

– Государство, – гордо задрала подбородок Анастасия.

– Я вам рассказал все. Надеюсь услышать, в чем же обвиняют Вячеслава на этот раз?

– В убийстве на почве ревности, хотя на него это совершенно не похоже. Я уже успела изучить его характер.

Анастасия достала тонкую сигарету, закурила. Саша подал пепельницу. Она поставила ее на подлокотник:

– Оказывается вы разыскивали его по другому поводу, а я решила… Извините. С этим Славой ничего нельзя понять. Изучила характер? Нет! Скорее запуталась. Тихий и спокойный, абсолютно равнодушен к своей судьбе. Ему безразлично окажется ли он в тюрьме или выйдет на свободу. Играет в молчанку, все подписывает, чем вводит в заблуждение следствие и суд. Следователь Лагутин тоже удивился такому безразличию, даже провел психиатрическую экспертизу. Он психически здоров. Таких, как Слава Фрейд называл – «крушителями успеха». Сознательно отвергает помощь, даже, когда вопрос о жизни и свободе. В устойчивом депрессивном состоянии. По-моему, он прикрывает жену убитого, в которую влюблен. Сознательно умалчивает о чем-то.

– Вы сказали, что дело сфальсифицировано?

– Да. Но не следователем, а убийцей. Славу подставили, убийца использовал его доброе отношение к жене убитого – Степана Кузнецова. Слава работал торговым агентом в ООО «Избушка». Учредитель – Кузнецова Римма Сергеевна, а ее муж Степан Владимирович,– генеральный директор. Кузнецов частенько бил жену от большой любви. Она почему-то терпела. Ей тридцать пять лет, Кузнецову шестьдесят три. А Славе 17. Он влюбился в нее, хотя она годится ему в матери. Можете прийти на заседание суда. Римма постоянно ходит. Она хорошо сохранилась. Молодец, старушка! Слава часто заступался за нее. Есть свидетели, которые видели Римму в объятиях Славы. Был ли у них роман? Не знаю. Слава молчит. Она вместо того, чтобы отвечать на вопросы судьи, плачет.

Слава нередко бывал в квартире Кузнецовых. Зачем? Не знаю, но соседи его видели неоднократно. Однажды в воскресенье вечером ему кто-то позвонил. Кто? Был звонок на его телефон, но симка… Установить не смогли. Голос низкий, незнакомый, как сказал Слава. Обладатель низкого голоса сообщил Славе, что Кузнецов снова избил Римму. Он примчался, чтобы защищать ее.

Двери были открыты. В гостиной труп Кузнецова, рядом окровавленный нож. И сразу же появилась полиция. Как говорится, взяли с поличным. Добавьте к этой картине его молчание! Он и в суде молчит. Он что-то знает. Я уверена, что он не убивал Кузнецова. Кузнецов просто чихнул бы, Слава бы отлетел, как перышко! На почве ревности? Какая ревность? Он робкий! Меня бесит его безразличие к собственной судьбе, его покорность обстоятельствам. Я ему о том, что надо все сказать хотя бы в последнем слове, всю правду! Он смотрит на меня и не видит, слушает и не слышит.

Трубников вызвал секретаря.

– Лена, позвони Павлу Ивановичу Барковскому, пусть приедет, нашелся его сын. Если ему дорога честь его единственного сына, то он наймет самого Гельфанда.

– А как же я? – растерянно спросила Анастасия, – Гельфанд один из лучших адвокатов, специализируется на уголовных делах, но это мое первое дело! Я хочу завершить! Я смогу!

– Хм, – ответил Трубников и тоже достал сигарету.

– Николай Федорович, – робко подал голос Саша, – что же это получается? Мы выполнили свое дело, мы должны уйти? Для нас все завершено?

– Все только начинается. Надо совершенно не иметь самоуважения и профессиональной гордости, чтобы бросить несчастного молчуна на произвол суда. Вы сказали, что он работал в «Избушке»?

– Да. Эта организация покупает сельскохозяйственные машины, технику за рубежом, чтобы перепродать ее в России. Вячеслав находил покупателей на трактор «Джон Дир», получал процент с продаж. На работе им довольны, жалеют, что все так трагично закончилось.

Собственно говоря, вся их «Избушка» – это учредитель Римма Кузнецова, генеральный директор ее усопший муж – Степан Владимирович, его заместитель и менеджер Михаил Иванович Шаталов, главный бухгалтер Лилия Аркадьевна Потнева и секретарь Оля. У них много внештатных торговых агентов, все оформлены как индивидуальные предприниматели. Слава тоже индивидуальный предприниматель. Шаталов говорит, что так легче. Я знакома с Михаилом Ивановичем. Очень хороший человек! Жалеет Славу! Часто звонит мне, спрашивает о нем, не надо ли помочь, что-то ему передать? Мы все были уверены, что у Славы нет родителей, родственников. К нему никто не приходит, никто не волнуется. Римма учредитель, как мне показалось, только на бумаге. Всем управлял ее муж. Вряд ли она будет хозяйкой, наверное, продаст «Избушку».

– Почему вы так думаете? – удивился детектив.

– Потому что она настоящая женщина. А настоящая женщина состоит на девяносто процентов из лени, остальное: духи и макияж.

– Когда следующее заседание суда?

– Завтра утром. Открытое. Придете? Неужели отец Славы откажется от моих услуг? Это же мое первое дело! И я работаю бесплатно в отличие от Гельфанда. У Павла Ивановича есть деньги?

– Не знаю. Но речь идет о его единственном сыне. А вот и он, легок на помине!

В кабинет торжественно вошел Павел Иванович, поздоровался, сел на стул, покосившись на Анастасию, занявшую удобное кресло, закинул ногу на ногу:

– Я приехал в Ростов по своим делам, вдруг позвонила ваша секретарша, сказала, что вы нашли моего дурика! Так быстро! Где он?

– В следственном изоляторе по обвинению в убийстве, сейчас идет суд, – огорошил клиента детектив, но не добился ни малейшего всплеска эмоций.

– Если суд, – задумчиво сказал Барковский, – то дело плохо! Кого он убил и за что?

– Вячеслав Барковский, – «запела» Анастасия, – обвиняется в убийстве, которого не совершал. В убийстве генерального директора ООО «Избушка», он работал там торговым агентом. Я его адвокат.

– Значит, я должен вам платить? – уточнил Барковский.

– Нет, мне платит государство.

– Это хорошо. А с вами, дорогой детектив, я уже расплатился. Вчера по предоплате перечислил.

– Вы перечислили аванс. Только аванс. И разве вы не хотите, чтобы я провел дополнительное расследование, нашел настоящего убийцу? Раньше вы поверили, что ваш сын украл деньги из кассы, но он их не крал. Теперь вы поверили, что он убил человека? И даже не попытаетесь его спасти?

– Спасти? Уже суд! Следствие завершено! Если следствие решило, что он убил, то так и есть. А с вами я уже расплатился! Тридцать тысяч! Вы работали всего одну ночь! Если бы знал, что так быстро найдете, то не платил бы вовсе!

Он поднялся и с достоинством пошел к выходу. Трубников курил, глядя на его спину:

– Тридцать тысяч – это аванс, счет на двести тысяч я перешлю вам сегодня же. Если не захотите оплатить, то к вам придут приставы.

– Приставы? Ко мне? – обернулся у самой двери Барковский, – да вы настоящий патентованный грабитель!

– Как вам угодно. У меня есть договор, подписанный вами. Я имею право подать в суд, если вы откажитесь платить.

На лице Павла Ивановича отразилась боль, словно у него заболели все зубы одновременно. Он нехотя вернулся, снова сел на стул:

– Вы хотите провести расследование? Но ведь уже поздно! Суд идет! Дайте мне, пожалуйста, воды, что-то в горле першит.

Лена принесла стакан воды, он выпил разом, вытер рот чистым, хорошо выглаженным носовым платком, посмотрел на Трубникова с таким видом, будто хотел бросить в него камень, Тихо сказал:

– Вы уверены, что сможете доказать невиновность моего сына? Спасти моего дурика от тюрьмы?

– Сейчас я не могу знать, к какому результату приведет мое расследование. Я знаю только одно. Ваш сын пострадал, несправедливо пострадал. Его нельзя бросить в беде. Велика вероятность, что он не совершал убийства, но мне потребуется время, чтобы это подтвердить или опровергнуть. Время и деньги.

– Сколько? И снова предоплата?

– Нет, предоплата уже не нужна. А сколько? Это будет ясно только по завершении. Вы согласны?

– Почему вы столь уверены в невиновности Славы? Уже успели с ним поговорить?

– Нет, не успел. Но у меня есть основания полагать, что он невиновен.

– Какие основания?

– Насколько я понял из слов его адвоката, – Трубников кивнул Анастасии, – на место преступления Славу вызвали анонимным телефонным звонком. И сразу же вызвали полицию, чтобы его застали на месте преступления. Я не верю в случайные совпадения, когда речь идет об убийстве. Здесь что-то не так. Надо проверить. А то, что дело уже в суде, не должно останавливать. Надо будет подать апелляцию.

– Это поможет? – усмехнулся Барковский, – трагедия Славки в нем самом! Он по сокровенной сути жертва. Жизнь в недотрогах не нуждается. Напрасно мы с матерью расстилались перед ним ковровой дорожкой, надо было построже! Однако в чем-то вы правы. Может быть, убийство такая же липа, как кража денег из кассы? Он снова не ответил взаимностью какой-нибудь красотуле или наоборот? Все беды от женщин! Что ж! Проведите свое расследование, я подожду, но недолго. Месяц подожду. А вы, милочка, – обратился он к Анастасии, она передернула плечами от панибратства, но промолчала, – возьмите мою визитку. Держите меня в курсе. Вы же ходите на суд?

– Да. Я буду держать вас в курсе. Вы не хотите встретиться со Славой, то есть с Вячеславом Павловичем? Я могу организовать…

– Организуйте. Я привезу жену, она все время плачет. Это ваше первое дело?

Анастасия закусила губу. Трубников подал ему новый договор на подпись. Барковский подписал его стоя, важно «выплыл», забыв сказать: «До свиданья».

Какое-то время все молчали. Трубников резко поднялся, подошел к окну, распахнул его. Холодный ветер ворвался в его маленький прокуренный кабинет. Снег с дождем торопил редких прохожих. Он закрыл окно снова сел за стол и посмотрел на Анастасию:

– Вы говорите, что Кузнецова убили в воскресенье вечером? Где же была его жена?

– У соседей. Антон и Тамара Щукины давно дружат с семьей Кузнецовых. Они пригласили в гости Кузнецовых, но Степан Владимирович отказался, а Римма пошла к ним. Провела у них весь вечер. Вернулась, когда уже приехала полиция.

Трубников вызвал Лену, велел ей срочно вызвать Лукашова, для него есть работа. Но Лена смущенно смотрела на него:

– Владимир Леонтьевич сильно болен. Сегодня звонил. Простыл, ангина. Сказал, что лечится сам, к врачам не хочет. Но если я ему позвоню, то он придет даже с высокой температурой. Может быть, завтра?

– Не надо откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

– Я готов! – подпрыгнул на стуле Саша.

– Ты иди прямо сейчас в колледж, пообщайся с руководством, с друзьями Славы. Походи по общежитию, поспрашивай о Славе. А ты, Лена, позвони Анатолию Булавинову. Вам, Анастасия, спасибо за информацию, надеюсь, вы будете держать нас в курсе. Завтра я приду в суд. В областном?

– Да. В областном. И вам спасибо, до свиданья.

Анастасия и Саша ушли под проливной дождь и порывистый ветер с неугасимой жаждой борьбы за справедливость. Трубников дождался Булавинова, который долгие годы был лучшим оперативным сотрудником ростовских городских правоохранительных органов, но после смерти жены начал пить. Потерял работу, стал хвататься за любую работу и подработку, потерял реноме, но сохранил квартиру, аккуратно оплачивая коммуналку.

В другой раз Трубников не потревожил бы его, но ждать выздоровления Лукашова не мог. Он подробно рассказал Булавинову о совершенном в январе 2022 года убийстве. Объяснил, почему заинтересовался им, что надо проверить алиби Риммы Кузнецовой, хотя следствием наверняка все уже проверено, но тем не менее. Анатолий слушал молча, скромно сидя на краешке большого кресла, мял в руках шапку и не торопился уходить. Трубников удивленно посмотрел на него.

– У меня в карманах одни дыры, – тихо сказал Анатолий, – вдруг деньги понадобятся!

Трубников дал ему пятитысячную купюру. Он спрятал ее, ушел. Трубников поехал в «Избушку» и застрял в пробке. Как только ветер и снег с дождем, так сразу пробки! Добраться бы до обеда до «Избушки на курьих ножках». Почему они дали такое название своему предприятию? И какая же это избушка, если тракторами торгует? Это уже дворец: «Джон Дир»…

В молодости Трубников работал на Сельмаше, там всю жизнь работал его отец на сборке, а жена термистом. Люда уже на пенсии, отец давно умер. Отец бы порадовался, узнав, что на Сельмаше начали строить тракторный завод. Может быть, в этом году Ростов уже выдаст свой трактор, получше «Джона»? Тогда не нужна будет «Избушка», не страшны санкции. А Слава Барковский не такой уж и рохля, если смог найти работу и даже заработать на продаже тракторов. Надо будет проверить, сколько он заработал? Какой холодный март в этом году! Все небо в тучах и ветер, ветер, ветер…

Кто звал на помощь?

«Избушка» занимала несколько комнат в двухэтажном офисном здании на задворках Таганрогского шоссе то ли в Нефтяном переулке, то ли в переулке Нефтекачка. Стройная, очень худая брюнетка и пышная блондинка пили кофе, похрустывали печеньем и костями сослуживцев, которые перемывали с большим удовольствием.

– Вам кого? – строго наморщила круглый лобик блондинка.

Трубников предъявил удостоверение, объяснил, что расследует убийство Кузнецова. Выяснилось, что Михаил Иванович только что уехал на объект, а главный бухгалтер еще не приходила.

– Алиса в бухгалтерии работает, – кивнула в сторону подруги блондинка, – а я секретарь. Уже суд! Какое следствие? Мы уже много раз все рассказывали. Все знают, что его Славка убил.

– Он долго работал у вас?

– Полгода или чуть больше.

– Можно узнать, сколько и за что заработал? – поинтересовался у бухгалтера детектив.

– Он же торговый агент, оформлен как ИП. Получал не зарплату, а процент от сделок, – ответила вместо подруги блондинка, – Алиса, дай ему такую же выписку, какую давала следователю. У нас нет секретов от следствия.

Я обязательно подойду к вам, Алиса, но вначале побеседую с секретарем, вы позволите? Вас зовут?

– Оля. Я работаю секретарем уже третий год. О Степане Владимировиче ничего плохого сказать не могу и не хочу. Мне его искренне жаль.

– Вы уверены, что его убил Слава?

– Да. Он влюблен в Римму.

– Он вам сам об этом сказал?

– Я уже не ребенок! Вы бы побывали на новогодней вечеринке в ресторане. Хотя бы только там. Посмотрели бы на него. Он влюбленным взглядом пожирал Римму. Что он в ней нашел? Не удивлюсь, если узнаю, что он сейчас в камере молится на нее. Не сотвори себе кумира.

– Какие у вас были отношения с Кузнецовым?

– Деловые! В ресторане с ним не кушала, тайно не встречалась. Я собираюсь замуж. У меня жених есть.

– Извините, – присел на стул, где только что сидела Алиса, Трубников, – я не хотел вас оскорбить. У Кузнецова были враги?

– Разве можно прожить без врагов? Они у всех есть. Но его врагов я не знаю. Я хоть и сижу в приемной, но… Кузнецов очень редко заключал сделки и вел переговоры в кабинете. Он выезжал на объект. Предположим, фермер хочет купить трактор. Степа приезжает к нему, там договариваются. Здесь он бывал редко.

– А Шаталов? Ведь вы и его секретарь?

– Да. Михаил Иванович каждое утро приезжает. Смотрит почту, руководит внештатными менеджерами. Они тоже обычно приходят к нему утром. Не планерки, но что-то вроде того.

– С ним у вас тоже деловые отношения?

– Да. Кузнецов и Шаталов дружили. Михаил Иванович плакал на похоронах! Славка Степу убил. Больше некому. Степан Владимирович жену бил иногда.

– Она изменяла ему?

– Не знаю и знать не хочу. Не мое дело. Если она терпела и не уходила, то…

– Римма часто бывает здесь?

– Никогда! Она только сливки снимает, а пахал за нее муж. Кто теперь будет обеспечивать ее? Сама она работать не умеет. Найдет кого-нибудь. Таким везет.

– Можно посмотреть кабинет Кузнецова?

– Смотрите! Содержимое компьютера изъяли. Стол и стены! Ящиков в столе нет. Личных вещей на работе Степан Владимирович не держал.

Он осмотрел кабинет. Вошла Алиса. Детектив пошел с ней в бухгалтерию. Два стола в маленькой комнате и на окне решетка. Алиса достала из толстой папки справку, подала детективу. Он с удивлением посмотрел на девушку:

– Но здесь только одна выплата. За полгода одна сделка?

– Процент выплачиваем не за процесс, а за результат. Предварительных договоренностей у Славки достаточно, но ведь покупатель в последний момент может отказаться. Я не бухгалтер, а учетчик. Вам лучше с начальством поговорить. Я не вникаю в сделки, переговоры с покупателями не веду. Слава подчинялся Михаилу Ивановичу. У них отношения не клеились, Слава к Кузнецову прильнул… Мне тоже Кузнецов нравился больше, чем Михаил Иванович, жалко, что Степана Владимировича уже нет.

– Чем же он вам нравился?

– Всегда поздоровается, улыбнется. Интеллигентный человек. Поговаривают, что он жену бил, но я не верю. А Шаталов, когда меня на работу брал, сказал, чтобы я училась врать, жить легче будет. Еще не научилась, все еще впереди. Лилия Аркадьевна приехала, вон ее машина. Их три сестры: старшая программист, ей почти сорок, средняя учительница в музыкалке, а Лилия бухгалтер, ей тридцать три. Все три не замужем. Лилия ничего, нормальная, только зануда. Сейчас все сами поймете.

К концу третьего часа беседы с Потневой Трубников понял, что имела в виду Алиса. Потнева обрушила на него поток информации о торговом агенте Вячеславе Барковском, о проблемах менеджмента, который стало слишком легко привлечь к ответственности.

По ее мнению, менеджер должен проявлять инициативу, идти на разумный риск, чтобы его работа была эффективной. Кому-то сделать скидку! А кому-то подороже продать! И не бояться, что за это его привлекут к ответственности. Суды все чаще стали привлекать менеджеров к ответственности, обязывая выплачивать баснословные суммы. За всю жизнь не выплатить! Личным банкротством не спастись! Это же удар обухом по всей экономике! Менеджер живет в постоянном страхе, его работа становится неэффективной!

Из ее очень эмоциональных рассуждений о проблемах менеджмента постепенно исчез Слава Барковский. Только и сказала о нем, дескать, способный юноша, жаль, что кончил бесславно!

Она не допускала ни малейшего сомнения в том, что это именно Слава убил Кузнецова. После общения с ней Трубникову понадобился перерыв на обед, поехал домой. Машину оставил возле подъезда. Ветер утих, с неба сыпалась белая крупа. Падая на землю, превращалась в воду. Грачи неподвижно сидели на деревьях. Людмила уже накрыла на стол. Смотрела на него в окно.

– Неужели ты после обеда снова на работу? – спросила она, когда он вошел, – очень плохая погода, дождь!

– Да. Что на обед?

– Борщ, печенка с гречневой кашей и пирожки с капустой.

После обеда детектив поехал к Римме. Застал дома домработницу Нину. Разговорить ее не составило труда. От нее он узнал, что Нина несколько раз сама лично видела Римму в объятиях Славки. Но ее это совершенно не касается. Хозяин часто бил Римму, уж очень был ревнив! И это тоже ее не касается. Но в суде она все расскажет, если ее туда позовут. Надо говорить правду! Расскажет, как хозяин так однажды схватил Римму за руку и с такой силой бросил, что если бы не ковер на полу… Бедняжка даже не кричала. Бог за нее заступился, забрал Степана к себе! Хотя Степан может попасть и в ад. Разве можно жену бить? За нее заступиться некому! А Славка почти ребенок! Он сам в защите нуждается, высокий и очень худой. Говорят, что он Кузнецова ножом зарезал!

– Каким ножом? Ваши ножи все на месте?

– Ножом обыкновенным, я им хлеб режу, овощи… Нож теперь в суде, вещдок такой. Вы не задавайте мне вопросы, которые не по моей зарплате. Мое дело маленькое! Чистая квартира, вкусный обед и все за пять тысяч. Я приходящая домработница. У меня своя семья есть. Теперь полегче стало. Римма часто на даче. Уже третий раз шторы перестирываю! Кошмар! Такие дорогие шторы! Этих жирных пятен раньше не было! Как их отстирать? Вы извините, но мне надо успеть со шторами, а потом за внучкой бежать.

Трубников отправился на дачу к Римме, снова застрял в пробке. Добрался только в седьмом часу. Римма спокойно встретила его, не удивилась новому расследованию. Привлекательная внешность, смуглая кожа, стройная фигура. Она рассказала, что в тот вечер ей позвонила Тамара, пригласила в гости. Степа отказался, она пошла одна. Они дружат семьями давно. Провела у Щукиных часа два или чуть больше. Вернулась домой, а там полиция… Сказали, что в полицию позвонили, сообщили, что услышали крики о помощи. Еще не выяснили, кто звонил.

– Кто же мог звать на помощь? Ваш муж? – удивился Трубников.

– На Степу не похоже. На Славу тоже. Я не знаю, кто мог кричать.

– В каких отношениях вы со Славой Барковским?

– В хороших, в дружеских отношениях. Только не подумайте плохое. Я не изменяла мужу. Хотя давно уже думала о разводе. Степа не хотел. Следователь спрашивал, когда я в последний раз встречалась со Славой? На корпоративной вечеринке. Мы всей дружной «Избушкой» встречали новый год в ресторане… Я вместе с мужем пришла. Какой-то ресторан на Левом берегу, уже не помню, какой. Так для нас начался год Тигра. Хотя нет. Степа умер в конце января. Тогда еще был Бык.

– Вы полагаете, что вашего мужа убил Барковский?

– Да. Это доказано. Мне его очень жаль, но чем помочь? Кто-то позвонил ему, сказал, что Степа избивает меня, он прибежал. Но я была у Щукиных.

– Он и раньше прибегал к вам на помощь?

– Случалось, но обходились без рукоприкладства. Бедный Слава!

– У Щукиных вы были единственным гостем?

– Татьяна Ивановна из города Зверево. Их родственница. Она часто приезжает в Ростов, ночует у них, утром уезжает. Она подрабатывает портнихой. В Ростов за тканями, сама выбирает. Я ее просила и мне пошить. Она юбку мне сшила, я ее даже дома не ношу. Не нравится. Какие у нее клиенты? Плохая портниха!

– Чем вы занимались в гостях у Щукиных?

– Сидели за столом, кушали осетра. Несколько тысяч за рыбку отдали! Сума сойти! Но вкусный! Татьяна Ивановна на кухне суетилась, подавала на стол, убирала посуду.

– Вы теперь часто на даче?

– Да. Не хочу находиться в квартире, где лежал труп.

Трубников поблагодарил ее, попрощался и, снова постояв в пробке, вернулся на Кировский, где его терпеливо ждали Саша и Лена.

Это очень опасно – быть детективом!

Трубников удивился, что нет Булавинова. Лена позвонила ему, но телефон вне зоны досягаемости. Позвонила Лукашову, он почему-то не брал трубку.

– Лукашов болен, – размышляла вслух Лена, – спит, не слышит. Но куда же Булавинов пропал? Снова запой? Лукашов ручался за него.

– Еще только девятый час вечера, – сказал Трубников, подождем. Ты был в колледже, Саша?

– Да, в колледже, в общежитии его уже давно никто не видел. Это не удивительно, Барковский на заочном. Экзамены весенние еще не наступили. Ребята из общаги дали ему кличку Рохля. Близкой дружбы с ним никто не водил, но и врагов нет. Педагог по информатике сказала, что он способный, но весь в себе. Замкнутый. Дескать, привычка смотреть исподлобья говорит о заниженной самооценке.

– С таким отцом адекватной самооценки ждать не приходится. Лена, Анастасия не звонила?

– Звонила, завтра на суд приедут родители Барковского, она добилась разрешения на свидание. Странно, я все это время звоню Лукашову, не отвечает. Он же один живет, уж не случилось ли с ним что? Ответил! Владимир Леонтьевич! – Лена испуганно замолчала и протянула телефон шефу, – это врач!

Выяснилось, что Лукашов, дабы поскорее встать на ноги, принял терафлю, забыв про свою несчастную печень. Сейчас в реанимации. Когда можно будет навестить? Пока нельзя.

Трубников отпустил домой своих юных помощников, а сам распахнул окно. Шел дождь, холодный ветер ворвался в кабинет, подхватил со стола чистый лист бумаги, бросил на пол. Трубников не замечал этого, смотрел в окно, курил. Вспоминал беседу с Риммой. Он ожидал встретить даму из высшего общества, а встретил глупышку-веселушку.

Красивая внешность была ее единственным достоинством. Только совсем еще юный и неопытный Слава мог влюбиться в нее. Кто же ему позвонил? Трубников надеялся обнаружить хотя бы альфонса в покоях Риммы, хотя бы какого-нибудь сердечного друга, который вполне мог одним разом избавиться от мужа подруги и подставить юного воздыхателя. Увы, кроме таракана в прихожей никого!

Римма имеет акции «Избушки», кроме того, она унаследует шикарную квартиру в Ростове и дачу. Кстати, очень красивый камин у нее на даче, себе бы такой, но у меня слишком маленькая дача. Она уверена, что ее мужа убил Вячеслав Барковский. Она странный учредитель. Находится в счастливом неведении о делах своей фирмы. Всем управлял ее муж. О делах мужа она ничего не знает.

Кто же сейчас управляет «Избушкой» Михаил Шаталов? Надо обязательно пообщаться с ним. Римма сказала, что у Степы врагов не было. Очевидно, его убил «друг», а Барковского подставил. Может быть, убийство связано с бизнесом? Бухгалтер настолько заморочила голову, что ничего невозможно понять. Покупают трактор «Джон Дир» за границей, продают фермеру в Ростовской, любой другой области. Торговый агент находит покупателя. Получает процент от сделки. Почему же за полгода Слава получил процент только за первую сделку? Хотя их было больше десяти!

Трубников не смотрел на часы. Ночной шум затих, дождь усилился. В луче света, падающего из его окна на тротуар, появилась фигура под зонтом и радостным высоким сопрано закричала:

–Николай Федорович! К вам можно?

Он чуть не выронил сигарету от неожиданности. Впустил мокрую Анастасию Михайловну, выразительно посмотрел на часы – одиннадцатый час! Она смутилась:

– Извините, что так поздно. Я проходила мимо, у вас свет горит. Я говорила сегодня со Славой. Он не хочет встречи с отцом, но обрадовался встрече с мамой. Завтра после суда. Впервые увидела его улыбку. Надеюсь, общение с мамой пойдет ему на пользу. Он просто влюбился в Римму. Защищал ее от кулаков мужа, когда он был жив. Защищает и сейчас от тюрьмы. Наверное, это Римма сама убила мужа. Такое бывает. Женщина долго терпит, а потом нечаянно убивает. Самооборона.

– Римма была у Щукиных, – улыбнулся детектив.

– Щукины старые друзья, они подтвердят ее алиби. Как говориться, ложь во спасение. Слава-то здесь при чем? А почему вы до сих пор на работе? Домой не хочется? Проблемы?

– Нет. Домой очень хочется. Жду Булавинова. Сегодня утром я отправил его к Щукиным, проверить алиби Риммы. Почему-то его телефон молчит.

– Он лысый? Худощавый? Невысокого роста? Лоб большой, нижняя челюсть вперед?

– Похож. Где он?

– Уже в морге. Только что был здесь, в подъезде одного дома. Я была у Лагутина, его вызвали. Олег Григорьевич поехал, я с ним. Труп описывали. Я впервые. Это страшно. Он дрался перед смертью. Значит, это ваш агент? Бедный! Проверил алиби Риммы! Я же говорю! Это она убила своего мужа!

Трубников закрыл окно, оделся.

– Покажите, где его нашли. Вы помните дом, подъезд?

– Это же мой первый труп! Я его на всю жизнь запомнила! Пойдемте. Это рядом.

– Что вы нашли при нем? Что в карманах?

– Как обычно: ключи от квартиры, носовой платок, деньги…

– Сколько денег?

– Двести пятьдесят рублей в бумажных купюрах, мелочь не пересчитывали. Для вас и это важно? Вот подъезд, но уже закрыт. Двенадцатый час, а то бы позвонили соседям, чтобы открыли дверь.

– На каком этаже?

– На первом, возле лифта. Соседи полицию вызвали. Крови испугались. Он дрался, его ударили ножом. Ведь это очень опасно – быть детективом!

А пошли вы все!

Суд начался в десять. В зале было душно, слишком много народа. За супругами Барковскими последовала почти половина их городка: друзья и одноклассники Славы, соседи, родственники и просто любопытные. Слава упрямо смотрел в пол, не реагировал, когда его окликали друзья, не смотрел на родителей. Один только раз посмотрел в зал с таким видом, словно хотел послать всех к черту. Быстро опустил голову и снова уставился в пол. Римма сидела в первом ряду рядом с сутулым пузатиком. Трубников видел только его затылок с остатками седых волос. Анастасия, закусив нижнюю губу, обиженно смотрела на важного и очень представительного прокурора, который явно скучал и часто протирал очки.

Судья вызвал свидетеля Непушкину Светлану Игнатьевну, возглавляющую рекламное агентство «Ариэль». Из ее показаний выяснилось, что для Славы работа в ООО «Избушка» была не единственной. Слава подрабатывал еще и рекламным агентом, причем весьма успешно. Непушкина не пела ему панегирики, просто озвучила сумму, которую он заработал на процентах за полгода. По залу пронеслось восхищенное: «Ох!»

Трубников пожалел, что не имел возможности лично пообщаться со Славой. Чем больше он узнавал о нем, тем больше удивлялся. С одной стороны безответный рохля с заниженной самооценкой, с другой – инициативный и удачливый работник. Удача сопутствует ему в поиске рекламодателя, в поиске покупателя трактора, только не в любви.

Потом судья вызвал сутулого пузатика. Он оказался Михаилом Ивановичем Шаталовым. Он тоже дал Славе очень хорошую характеристику, просил о снисхождении. Объяснил, что Кузнецов распускал руки, от чего страдала его жена. Слава не раз заступался за нее. Очевидно, в этот раз они тоже поговорили по-мужски, но перешли границу дозволенного. Развод жене Степан Владимирович не давал, детей у них не было. Конечно, чужая семья – потемки! Лучше не вмешиваться, но Слава еще молод и горяч. Он заступился за женщину.

Судья спросила, где в это время была женщина?

Шаталов объяснил, что она была в гостях у друзей. Все равно Слава просто заступился за нее. Он в ее отсутствие пришел к ней домой и заступился за нее.

– То ли дурак, то ли сроду так? – прошептал на ухо шефу Саша, слушая показания Шаталова.

Трубников смотрел на затылок Риммы, который дергался в такт ее беззвучным рыданиям. Судебные прения через неделю. Славу увели. Анастасия увела маму и отца Славы. Многочисленные соседи, друзья неорганизованной толпой спускались по ступенькам, горячо обсуждали заработок Славы, завидовали, удивлялись. Про убийство все забыли, про последующее наказание тоже. Словно побывали не в суде, а в театре.

Трубников подошел к Римме, когда она собиралась сесть в машину в сопровождении сутулого пузатика. Она растерянно посмотрела на него заплаканными глазами, представила его Шаталову. Объяснила, что Михаил Иванович близкий друг ее мужа. Они вместе начинали бизнес.

– Да вместе, – подтвердил Шаталов, – Степан пригласил меня на должность заместителя генерального директора. В молодости мы вместе работали на государственной службе, с тех пор дружим, а теперь я опекаю Римму.

– Спасибо, Миша, – сказала Римма, – мне нужна твоя помощь. Я ничего не понимаю в бизнесе Степы. Даже вникать не хочу. Трактор, сеялка! Для меня это темный лес. Я написала доверенность на Мишу, чтобы не заморачиваться с продажей «Избушки».

– Уже есть покупатель? – поинтересовался детектив.

– Нет, пока нет, – строго посмотрел на него Шаталов.

– Если не получится продать, – объяснила Римма, – то надо ликвидировать. Зачем мне реализация сельскохозяйственных машин? Миша, забери «Избушку» себе!

– Если бы не санкции! Если бы не Украина!

– Украина-то при чем? – пожала плечами Римма, – бедный Слава! Ему придется сидеть?

– Его отпустят по УДО, – уверенно сказал Шаталов.

– Почему вы взяли его торговым агентом? Он же еще молод!

– И что? – вскинул голову Шаталов, – у него хорошо получалось! Он стал индивидуальным предпринимателем, я сам помог ему. Мы на налогах экономим законно. Никто не в обиде. Вы же были в нашем офисе! Приемная и бухгалтерия! Зачем нам штатные работники? Столы некуда поставить! И зачем штатный? Страховые за него плати, а он будет штаны протирать с усердием. Славка по всей области ездил на общественном транспорте. Легок на подъем! Жалко все же парнишку. Способный. Не удивляюсь тому, что Славка пригласил лучшего детектива, но почему так поздно? Уже суд!

– Он не приглашал меня, – ответил Трубников.

– А кто же? Римма?

– Нет, Миша, нет! – замахала руками Римма.

– Если не Римма, не Слава, то кто же?

Трубников улыбнулся вместо ответа, откланялся и ушел. Саша уже уехал навещать Лукашова, если к нему пустят. Трубников пришел в суд пешком. Свою машину оставил возле офиса на Кировском. Шел медленно, хотя было холодно из-за порывистого ветра. Вчерашний ливень сменил моросящий дождь. По небу наперегонки бежали тучи, на душе тоже было пасмурно. Жалко Булавинова. Сейчас надо ехать в морг на опознание. Почему он пошел к Володе домой? Почему не в офис? Офис рядом! Всегда открыт, свет горит! Почему? Почему не позвонил? Эх, Толик, Толик! Куда исчезли пять тысяч? Кому-то заплатил за информацию? О чем-то узнал? Значит, алиби Риммы под сомнением. Он остановился и посмотрел на грача. Грач сидел на ветке дерева, дремал, несмотря на дождь и ветер. Неужели Римма убила мужа? Грач каркнул и улетел, смущенный его взглядом.

– Я тоже в это не верю, – сказал детектив, глядя ему вслед.

После морга, где он опознал труп Булавинова, Трубников собирался снова побывать в «Избушке», но ему позвонила Анастасия и чуть не плакала в трубку. Её одолели Щукины! Очень просят уговорить вас, чтобы вы их срочно приняли, у них беда. Пропала Татьяна Ивановна! Трубников, услышав уже знакомое имя, решил, что «Избушка» от него не убежит, а Татьяна Ивановна, наверное, действительно нуждается в помощи.

Антон и Тамара Щукины уже с нетерпением ждали Трубникова в его офисе на Кировском. Лица встревоженные, оба на взводе.

– Вчера утром, – начал нервно бегать по кабинету детектива Антон, – к нам приехала Татьяна Ивановна, родственница жены из Зверево. Она часто к нам приезжает, чтобы переночевать. Приезжает примерно раз в месяц в Ростов, походить по магазинам. Бывает, что она в один день все успевает, тогда уезжает к себе в Зверево вечером, поэтому мы за нее не волновались. Утром приехала, свой тортик Томе привезла полакомиться, отправилась по магазинам. Мы думали, что она вечером домой в Зверево. По крайней мере, к нам она уже не вернулась. Утром в десятом часу приехала, чаю попила. Я уехал на службу. Тома с ней. Тома, расскажи сама!

– Мы с тетей Таней пили чай с тортом, говорили про погоду, про жизнь. Все нормально было. Она не нервничала, не выглядела огорченной. Все было нормально! Я ушла в парикмахерскую. Она осталась помыть посуду, убрать со стола. У нее есть ключи от нашей квартиры.

Я вернулась из парикмахерской примерно через полтора часа. Все чисто, а тети Тани уже нет. Я решила, что она по магазинам. Больше она не приезжала, не звонила. Днем позвонил ее сын из Зверево, спрашивает, где мама? Сыну сорок лет! Не женат, постоянной работы не имеет! А тетя Таня портниха! На ее шее сидит! Спрашивает у меня, где его мама? Вчера рано утром она уехала в Ростов, домой не вернулась, телефон молчит. Тете Тане 58 лет, она исчезла! С ней что-то случилось! Пожалуйста, помогите найти ее! Мы уже и в полиции были! Спасибо им, заявление приняли, но и вы помогите! Тетя Таня – родная сестра мамы! У нее никого нет кроме непутевого сына и меня! Где она? Что с ней?

– Татьяна Ивановна приехала в Ростов, чтобы купить что-то в магазинах? Сколько при ней было денег?

– Господи! – ударила себя кулаком в грудь Тамара, – неужели ее убили из-за десяти тысяч рублей? Мы с ней за чаем говорили, что денег у нее мало. У меня занять хотела, но у меня не оказалось. Она все мне твердила про какую-то прошву, бейку! Я объясняла ей, что надо купить немножко прошвы, немножко бейки, если мало денег. Она мне про шифон, что скоро лето, заказы на платье… Но мы с ней не ссорились! Нет! Я никогда ей в долг не даю! Она всегда просит. Она не обижается.

– Как же ей в долг давать, – вмешался Антон, – если у нее сын пьяница? До сорока лет дожил! Ни жены, ни любовницы! От мамкиной сиськи не оторвался!

– Антон! – с укоризной покачала головой Тамара.

– Что Антон? Разве я не прав? Но тетю Таню мне тоже жалко. Я тоже волнуюсь за нее. Вы найдите ее, мы с Томой все оплатим! Оба работаем!

– Тамара, – спросил детектив, – когда вы ушли в парикмахерскую? В десять?

– Точно не помню. Тетя Таня приехала в начале десятого. Мы примерно полчаса пили чай, болтали. Полчаса? Минут сорок? Я не помню. А в парикмахерской я провела полтора часа, потому что покраска сложная.

– Дверь в подъезд заперта?

– Да, домофон, но видеонаблюдения нет. Господи! Что с ней? Где она? Она бы обязательно позвонила! С ней что-то случилось!

Вернулся Саша с очень озадаченным видом.

– Что с Лукашовым? – спросил Трубников.

– Перевели из реанимации в палату. Лена ему передачу собирает, сейчас отвезу, что он просил: зубную щетку, пасту, мыло, полотенце… Николай Федорович, мне бы на пару слов конфиденциально! Это важно!

Детектив извинился перед Щукиными, вышел с помощником на крыльцо. Небо по-прежнему плакало дождем, но ветра не было. Они стояли под козырьком, Трубников курил, Саша нервничал и торопливо шептал:

– Он точно следил за мной! Мне не показалось! Возле больницы пристал! Настоящий «хвост», как в детективных фильмах. Рост примерно метр семьдесят, одет неряшливо, лицо красное и гнусное! Омерзительный тип! Шел за мной до самого офиса. Я думаю, он и сейчас где-то рядом за нами наблюдает! Шапка вязаная по самые брови! Лицо не запомнил. Главное, он видел, что я его заметил! Думаете, что он смутился? Взглядами встретились! Я обернулся и прямо ему в глаза посмотрел. Он так ухмыльнулся, что у меня мороз по коже! Ну и тип! Откуда такой взялся? Нет, я не испугался, просто мне не по себе от его ухмылки стало. Нагло следил за мной! Что это? Откуда «хвост»?

– Я понял тебя, Саша. К этому вопросу мы вернемся позже. Пропала Татьяна Ивановна Панкратова из города Зверево. Боюсь, что ее уже нет в живых. Проверь ленту новостей. А к Лукашову я поеду сам.

Трубников отпустил Щукиных, не отказывая им и ничего не обещая. Ему пришлось ждать пока Лена соберет для Лукашова все, о чем он попросил Сашу. Она добавила от себя конфеты и пряники. Присела на свой стул, осмотрела стол: компьютер, настольная лампа, бумаги, ручки, ластик, карандаш, маленький тигренок на магните. Взяла тигренка, спрятала в конверт, сунула в пакет.

– Зачем? – спросил ее шеф.

– Тигренок – это талисман. Давайте я поеду! У меня лучше получится.

– Вам, Лена, надо находиться в офисе.

Почему в больнице нельзя курить?

Трубников долго ждал в приемном покое Лукашова. Даже начал волноваться, уж не оказался ли он снова в реанимации? Нет, он оказался в туалете. Смелая медсестра сама зашла туда и долго стыдила Владимира Леонтьевича за то, что он курит! Грозила доложить врачу! Пристыженный, но не раскаявшийся Лукашов вышел в приемный покой в чужой пижаме, которая сидела на нем мешком. Увидев Трубникова удивился:

– Я думал, Сашу пришлете. Спасибо за передачу. Я забыл про пижаму сказать.

– Давай ключи от квартиры. Пижама где? В шкафу?

– Как-то неловко. Это все из-за тера-плю! Не надо было принимать, оказывается, если печень, то опасно. Как там Толик? С заданием справился?

– Он шел к тебе, а не в офис. Поздно вечером шел. Я не понимаю, почему не в офис?

– Шел ко мне? Но меня вчера в семь вечера увезли. Квартира была закрыта. Не знаю, почему ко мне шел? Но в офис он же пришел? У него спросить разве нельзя?

– Давай ключи от квартиры, найду твою пижаму, а то вырядился клоуном. Что еще принести? Покушать?

– Спасибо, ничего не надо. Сигарет бы, только здесь нельзя. Скорее бы домой. Я уже здоров! Тошно здесь! В окно посмотришь: дождь и грачи, грачи и вороны. И курить нельзя! Один чинарик! И раскаркались!

Они еще поговорили про полис и бесплатное лечение, про погоду, про жизнь и про здоровье. Лукашов сходил за ключами. Снова Трубников долго ждал его. Принес ключи, адрес, написанный на клочке бумаги. Детектив не сказал ему о смерти друга. Поехал домой к Лукашову.

Вошел в подъезд. Осмотрел лестничную клетку возле лифта. Медленно начал подниматься. Между первым и вторым этажами почтовые ящики. В связке ключей один маленький ключик от почтового ящика. Он машинально открыл ящик Лукашова. Увидел какие-то скомканные бумажки. Взял их, подошел к окну. Это был билет на электричку. На обороте сикось-накось написано: «ПТИ за инф. 5 тыс.р. Томе звонил…» Очевидно, он не успел дописать. Убийца шел за ним. Лукашова не было дома. Теперь понятно, почему он пошел к нему. Он провожал Панкратову Татьяну Ивановну – сокращенно ПТИ до самого Зверево. Вернулся в Ростов на электричке, поздно заметил «хвост». Если возвращался с пригородного вокзала, то проходил мимо дома Лукашова, он просто не успел дойти до офиса.

Что же сообщила ему Татьяна Ивановна? Кто звонил Томе Щукиной? Когда? Старушка из Зверево была в квартире Щукиных в то роковое воскресенье. Она слышала телефонный разговор Томы во время застолья? До того, как пришла Римма? После? Жаль, что Толик Булавинов не успел написать подробнее. Толик, Толик! Еще бы пару лет и на пенсию. Спасибо, что догадался бросить записку в почтовый ящик! Значит, Тамара Щукина!

Забрал пижаму, зашел в офис. Лена доложила, что Саша проявил самостийность, уехал в Зверево. Там возле вокзала под насыпью обнаружен труп пожилой женщины. Ему показалось, что это Татьяна Ивановна. Поехал, чтобы проверить.

– Как же он собирается проверить, если никогда не видел ее?

– Извините, но я дала адрес и телефон ее сына, который мне дали Щукины. Не надо было?

– Николай Федорович! Почему же вы отказали Щукиным? Ведь это может быть связано с убийством Кузнецова! – ворвалась в приемную Анастасия.

– Не может быть, а абсолютно точно связано, Анастасия Михайловна. Она сообщила Булавинову что-то.

– Не верю! – тряхнула мокрыми от дождя волосами Анастасия, – Татьяну Ивановну сам Лагутин допрашивал. Я протоколы допросов читала. Он ее несколько раз допрашивал!

– Он допрашивал, а Булавинов за ней весь день ходил и пять тысяч рублей заплатил, – ответил Трубников, – если бы вы, Анастасия Михайловна, смогли мне организовать встречу со Славой!

– Но я не знаю… Это лучше к судье… Вы можете задавать вопросы на суде. Он сегодня с родителями встречался. С мамой! Плакал молча, а она плакала громко. Павел Иванович громко ругался, глядя на них. Я так надеялась на это свидание. Думала, мама уговорит Славу все рассказать. Он явно что-то скрывает. У них все свидание одни слезы, никаких слов. Простите, Николай Федорович, почему вы держите в руках пижаму? Я думала, что на работе только в костюме…

– Лена, это пижама Лукашова. Он просил привезти. Я бы ее отвез, но она грязная.

– Я постираю, – Лена спрятала пижаму в файл, потом в свою сумку.

Анастасия с облегчением вздохнула. Трубников спрятал улыбку, направился к выходу. Анастасия сделала несколько шагов за ним, остановилась, растерянно оглянулась на Лену:

– А как же Щукины? Разве вы не будете искать их тетю?

Трубников обернулся у самой двери, пригласил Анастасию вместе с ним пообедать.

– Война войной, а обед по расписанию! – широко улыбнулась Анастасия и пошла за детективом. Они сели в машину, поехали обедать в ресторан.

– Вы так спокойны и уверены в себе, – пела высоким сопрано Анастасия, – Славе грозит тюрьма за убийство, которого он не совершал. Вашего Булавинова убили, а Лукашов в больнице, а вы сидите со мной в ресторане, кушаете так спокойно! Если бы мне не сказали, что вы лучший детектив, то я бы… У вас богатый опыт. А вообще, что надо? Какими качествами должен обладать детектив?

– Хорошим аппетитом, – ответил Трубников, – зачем вы заказали пирожки с горохом? Я же оплачиваю! Закажите мясо!

– Я вегетарианец, мясо не ем. Слышите, мой телефон! Это снова звонит Тамара Щукина! Я не знаю, что ей ответить!

– Отключите телефон на время обеда. Подождем звонка от Саши. Давно вы стали вегетарианцем?

– С рождения. У нас сад большой под Ростовом. Орехи, персики, малина, сливы… Все растет и радует. А у вас есть сад?

– Дача и три сотки. У вас красивый голос. Вам бы в консерваторию. Почему в адвокаты?

– С детства мечтала. В пять лет произнесла первую речь в защиту бабы Яги. Мне было жалко одинокую старушку с больной ногой.

Позвонил Саша. Доложил, что труп опознали случайные прохожие. Это Татьяна Ивановна. Она пыталась защищаться, у нее под ногтями следы. Она царапалась.

Трубников объяснил Анастасии Михайловне, что произошло с тетей Томы Щукиной. Она запила печальную новость томатным соком, поблагодарила за обед и понуро ушла в дождь, отказавшись от его машины. Сказала, что ей надо побыть одной, прийти в себя. Слишком много трупов для первого дела.

Трубников поехал к Дыкину – главному редактору газеты «Свободное слово». Обычно они с Дыкиным на ножах, но сейчас он нуждался в его помощи. Надо объединить убийство Булавинова и Панкратовой в оно производство, но он частный детектив, а не прокурор! Даже полномочий Лагутина для этого не достаточно. Придется использовать прессу. Поможет или нет статейка в газете? Надо попытаться. Дыкин любит такие темы. Хлебом не корми, дай про убийство написать. Пусть напишет.

Где моя Оля?

Надо отдать должное Дыкину. Постарался на славу! Его статья на первой странице вызвала интерес не только у читателей, но и у прокуратуры. В тот же день в кабинете Трубникова появился Лагутин, с возмущением спросил, за что Николай Федорович ему свинью подложил? И бросил на его стол газету, ткнул пальцем в статью Дыкина. Сообщил обиженно, что теперь ему придется расследовать убийство Булавинова и Панкратовой.

– Оба трупа «пришли» от вас!

– И оба связаны с убийством Степана Кузнецова, – завершил его страстный монолог Трубников.

– Кузнецова убил Барковский! Все подписал молча! Застали на месте преступления! Чуть ли не за руку!

– Булавинова я отправил к Щукиным, чтобы подтвердить алиби Риммы. Он заплатил за информацию пять тысяч рублей. О чем сказала ему Панкратова? Не знаю. Ее труп обнаружили неподалеку от города Зверево. Слава Барковский прибежал на место преступления, потому что ему позвонил неизвестный. Опять же неизвестный вызвал полицию. Кто этот неизвестный? У вас побольше возможностей, чем у меня, чтобы установить это!

– Пока можно купить симку без паспорта, мы тоже не можем определить неизвестного. Но я помню Панкратову, Щукиных тоже. Приличные люди! Дело завершено! Суд идет!

– И два новых трупа.

Их разговор прервал возмущенный женский крик и звуки падающей мебели. Оба вышли в приемную, увидели Лену с растрепанными волосами и Алису в слезах.

– Николай Федорович, сказала Лена. Какая-то странная девушка рвется к вам в кабинет напролом, я не пускаю, она на меня стулом! У нее не все дома!

– Проходите, Алиса, – вежливо открыл перед ней дверь кабинета Трубников. Лагутин, заинтригованный, тоже остался.

– Оля пропала! – навзрыд заплакала Алиса, – исчезла! Мама Оли и Вадим еще ночью начали ее искать. Я искала. Ее нигде нет! У ее мамы предынфарктное состояние! Она от больницы сама отказалась. Сидит на телефоне, Олю разыскивает.

– Когда вы ее видели в последний раз? – спросил детектив.

– Вчера. Мы вместе с Лилией Аркадьевной ушли с работы. Оля и Шаталов остались. Мы еще посмеялись, что у Оли начался новый роман. Но за роман не убивают! Я звоню Шаталову, его телефон отключен! Мне страшно! Кто нас всех убивает? За что? Оля дома не ночевала! Такого никогда раньше не было! Что-то случилось!

– Чем Оля занималась вчера на работе?

– Работой! Чем же еще?

– Насколько я понял, работой она не загружена? Читала книгу? Играла на компьютере? У нее кто-нибудь был?

– Не было никого. С утра Михаил Иванович приходил ненадолго. Вечером снова он забежал. Больше никого не было. После смерти Степана Владимировича жизнь в офисе затихла. В компьютерные игры на работе не играем. Газету я у нее на столе видела. Она читала. Да вот же эта газета! Точно! Эту статью она несколько раз перечитала! И что? Что с ней случилось? Где она? Михаила Ивановича нет. Утром тоже не было. Лилия Аркадьевна к вам меня отпустила. Она сама испугалась за Олю.

– Фотография Оли у вас есть? – спросил Лагутин.

– Да. Мы на новогодней вечеринке снимали. И я на свой тоже. Смотрите в телефоне. Вот Оля!

И Алиса снова зарыдала. Лена увела ее к себе, сменив гнев на милость. Приготовила корвалол, но Алиса отказалась. Вынула из сумочки сигарету. Закурила, тихо всхлипывая.

Лагутин закрыл дверь в кабинет, сел в кресло, протер лицо обеими руками, словно умывался. Трубников с удивлением смотрел на него.

– Я сегодня дежурил всю ночь, – сказал Олег Григорьевич, – с утра по вашей милости в прокуратуре объяснялся. Злился на вас. А теперь думаю, что вы правы. Оля тоже на том свете. Этой ночью ее сбила машина на Таганрогском шоссе. Что она делала там ночью? Рядом с железнодорожным переездом. И при чем здесь статья? Я думал, что на газеты и на печатное слово уже никто не обращает внимания!

– Однако Оля обратила внимание на статью. Я беседовал с ней вчера. Еще очень юная, но умная. О чем-то догадалась? Почему же не пришла ко мне?

– Наверное, ей тоже захотелось денег! Всем хочется денег! Много и сразу! И чтобы без труда! Сколько твой Булавинов дал портнихе из Зверево? Пять тысяч рублей? За пятихатку жизнь и душу продала! Видать, твоя юная и умная из тех же. И жалко. И противно! Господи! Когда же прекратится этот дождь? Ветер до самых костей пронизывает! Я сам лично ночью на Таганрогском шоссе был. Симпатичная девушка была. А так похоже на несчастный случай! Только что она делала ночью на Таганрогском шоссе в районе промзоны?

Лагутин ушел. Следом за ним снова прибежали супруги Щукины, подоспел и Вадим – жених Оли. Коренастый мужчина лет сорока с четко обозначившимся животом. Трубников пригласил всех в кабинет, рассадил.

– Зачем вы только ввязались в расследование? – со злобой сказал Антон Щукин, – уже суд!

– Приберегите ваше негодование на другой раз, – ответил Трубников. – Если я начал расследование, значит, у меня есть для этого основания. Позавчера я направил своего помощника Булавинова к вам, он был у вас?

– Так это вы его подослали? – вскинулась Тамара, – такой неприятный лысый старикашка! Я послала его подальше!

– И я тоже послал, – в унисон ей сказал Антон, – послал еще дальше, чем жена. Пристал с вопросами о том воскресенье! Уже сто раз все рассказали и даже сами наизусть выучили. У него спросите, был ли он у нас!

– Его уже нет в живых. А если вы столь упрямы и несговорчивы, то вам придется продолжать беседу в полиции.

– Мы же не знали, что его уже нет в живых, – смягчилась Тамара, – мы к вам с уважением. Сами пришли с просьбой разыскать тетю Таню! Вы же ее так и не нашли!

– Тети Тани тоже уже нет в живых. И виноваты в этом отчасти вы сами! Она что-то сообщила Булавинову за небольшое вознаграждение. Сказала нечто, о чем вызнаете, но умалчиваете!

– Не может быть! – вскочила и снова села Тамара, – как это нет в живых? Мы все рассказали! Все! Какое вознаграждение? О чем вы?

– О том, что сейчас вы вслух вспомните все события того воскресного январского вечера, когда пригласили к себе Римму. Кто ей позвонил?

– Я позвонила и пригласила в гости Римму и Степу. Я это не утаиваю!

– Мы оба были дома, – заступился за жену Антон, – на ужин осетр. Тетя Таня на кухне дежурит. Мы пригласили Кузнецовых, почему бы и нет?

– Чья была идея?

– Моя, – сказала Тамара, – я уже перестала что-либо понимать. Мы все давно рассказали! На все вопросы ответили! При чем здесь тетя Таня? Что она могла сообщить вашему шпиону…

– Я прошу вас быть аккуратнее в выражениях, Анатолий Алексеевич – один из лучших оперативных работников. Он погиб при исполнении! Если бы вы действительно сразу рассказали всю правду следователю Лагутину, то сейчас ваша тетя Таня была бы жива и здорова! Была бы жива секретарь Оля!

– Оля? – Вадим сжал кулаки, – моя Оля? Где?

– Посмотрите на этого человека, – сказал Трубников Тамаре, – внимательно посмотрите! Оля его невеста. Вы отчасти виновны и в ее смерти!

– Я всегда говорю только правду! Я никого не убивала!

– Увы, недоговариваете. Всю правду сказала ваша тетя Таня, за что и заплатила жизнью. Вспомните снова тот вечер! Буквально по минутам!

– Где моя Оля? – с кулаками подступил к детективу Вадим. Алиса испуганно выглядывала из-за его широкой спины.

– В морге БСМП 2. Вчера ночью ее сбила машина. Был ли это несчастный случай или убийство? Будем…

Вадим не стал ждать окончания фразы, вылетел на улицу. За ним Алиса. Сквозняком хлопнула входная дверь. Щукины тоже поднялись. Они держались как дети за руки. На лицах оскорбленное самолюбие. С достоинством оба, не прощаясь, прошествовали под проливной дождь. Трубников смотрел на них в окно, курил. Подавил вздох, увидев бегущую к офису Анастасию.

– Разрешили! – радостно запела она высоким сопрано, – Николай Федорович, я добилась разрешение на ваше свидание со Славой! Прямо сейчас! Вы пойдете? Вы же хотели!

– Да, поехали. Благодарю вас. Вы очень хороший адвокат.

Зачем залезли ко мне в душу?

Трубников не ожидал от Славы Барковского радости и откровений, но столь мощная депрессия поразила даже его. Все попытки разговорить его разбивались о ничего не видящий взгляд и полное безразличие ко всему происходящему. Однако в чем-то ему повезло. Он спросил у Славы про тот случай, что произошел в магазине его отца. Кто же украл деньги? Кассирша?

– На лице Славы появилось оживление. И он встретился взглядом с детективом:

– Нет, я давно знаю Танюшу. Она не могла украсть, но она могла ошибиться. Могла ошибиться тогда, когда ей позвонили из садика, сказали, что ребенок заболел. Я потом все много раз вспоминал. Прокручивал в памяти. Нет, она не воровала! Она ошиблась! Ошиблась как раз перед тем, как я сел за нее работать! А я ведь не знал, что она ошиблась! Я тогда еще обратил внимание на одного дедушку. Он торопился к выходу с какой-то грязной ухмылкой. Я тогда не понял, почему? Он дал ей сто рублей, его покупка стоила 28 рублей. Но она пробила вместо ста рублей тысячу! Ошиблась! И сама того не заметила! Дала ему сдачи 972 рубля! Он взял их, поспешил к выходу, грязно ухмыльнулся. В руках у него было детское мыло! Ничего больше! Она по ошибке дала ему сдачу не со ста рублей, а с тысячи! Это я потом понял.

– Почему же не сказали об этом отцу?

– Обиделся. Он меня в воровстве обвинил! Я не вор! – Слава немного помолчал, добавил медленно, – и не убийца.

– Вы пытаетесь защитить Римму? Но ведь не она убила Кузнецова.

– Знаю. Но ее алиби шаткое, ее могут обвинить. Меня же обвинили! И ее тоже могут сделать без вины виноватой. Я не знаю, кто убил Кузнецова.

– До Кузнецова вы работали в рекламном агентстве. Почему ушли? У вас хорошо получалось.

– На крысу обиделся. Крыса в рекламном агентстве живет. Такой же рекламный агент, как и я. Я по телефону говорю, он рядом сидит и все слышит. Потом сам с моим клиентом созванивается, оформляет с ним договор, как будто бы он сам его нашел. Получает за это процент и похвалу. Он и с другими так поступал. Ему бы темную устроить, но брезгливость помешала. Я просто ушел.

– Но в «Избушке» вы мало заработали. Только первая сделка оплачена. Остальные будут оплачены позже?

– Нет. Они никогда не будут оплачены. Я не получу свой процент.

– Откуда такая уверенность? ООО «Избушка» продолжает работать.

– Правильнее сказать – продолжает воровать. Я сам не хочу быть крысой, а то бы вызвал прокурорскую проверку. Я снова молча ушел, то есть собирался уйти. Задержался из-за Риммы.

– Что же они воруют? Сельскохозяйственную технику?

– Нет, деньги, которые им дают в кредитных организациях на приобретение техники. А для того, чтобы кредитные организации дали кредит, нужен паспорт сделки. Для того, чтобы был паспорт сделки, нужен я, круг замкнулся. Я нахожу покупателей, веду предварительные переговоры. Дальше мои полномочия заканчиваются. Затем Шаталов или Кузнецов оформляют сделки. Я могу только ждать. Первую сделку оплатили в качестве приманки, чтобы старался. И я очень старался!

– Вам дадут последнее слово. Почему же вы не хотите рассказать об этом?

– Потому что это ударит по Римме. Она учредитель, она будет отвечать за их махинации! Шаталов сбежит. Она не сумеет. Ей придется расплачиваться за грехи мужа и его друга Шаталова. Она же ни при чем! Она даже не догадывается! Пусть будет так. Я убил его на почве ревности. Я не боюсь тюрьмы для себя. Я боюсь тюрьмы для Риммы. Зачем вы пришли? Зачем залезли ко мне в душу? Уйдите! Я уже принял решение! Уйдите!

Девушка без комплексов

От него Трубников приехал в «Избушку». Потнева бегала по пустым кабинетам с озадаченным видом. Она объяснила, что Миша на объекте, вернется ли он сегодня? Не знает. Оли нет! Алиса поехала к вам.

– Она была у меня. Мне можно осмотреть стол Оли? Компьютер?

– А почему вы его хотите осматривать?

– Потому что этой ночью Олю сбила машина.

– Какая машина? Оля где? В какой больнице?

– В морге БСМП 2. Я все же осмотрю стол.

Потнева смотрела на него широко раскрытыми глазами, застыла на месте. Трубников начал методично осматривать стол секретаря. Газета со статьей Дыкина лежала сверху. Под ней ничего! Стол чистый! Он присел и заглянул под стол. К боковой стенке скотчем прикреплен толстый файл с деньгами. О не стал доставать, пересчитывать. Молча поднялся, отряхнулся. Потнева все еще находилась в состоянии каталепсии.

Он налил в стакан, взятый с подоконника, воды, подал Лилии Аркадьевне. Она выпила, пошла к себе в бухгалтерию. Он попросил ее запереть дверь в приемную. Она молча закрыла дверь на ключ. Вошла в свою бухгалтерию, достала большой белый шарф, закуталась в него, стянув концы на груди.

– Вам холодно? – спросил детектив, присаживаясь рядом, – вы здоровы? Вызвать врача?

– Я в порядке.

– Расскажите мне, пожалуйста, как Оля провела вчерашний день? Это очень важно! Утром приходил Шаталов? Она разговаривала с ним?

– Да. Это меня удивило. Миша попросил меня выйти. Обычно у него от меня нет секретов. Но с Олей он вчера говорил наедине. О чем? Не знаю. Оля размахивала газетой, которая лежит у нее на столе. Что-то очень тихо говорила. Миша выглядел растерянно. Попросил меня подождать. Я вернулась сюда. Мы с Алисой работали, прошел час. Я снова зашла в приемную. Оля сидит довольная, улыбается, а Миша уже ушел! У меня вопросы по работе, он обещал вызвать, а сам ушел. Мне показалось это странным, но я не стала звонить ему. Вечером он снова приехал, но поздно. Мы с Алисой уже оделись и шли к выходу. Он редко приезжает вечером, обычно по утрам.

Она замолчала, зябко кутаясь в большой белый шарф.

– Как он выглядел? – спросил детектив, – у него снова был растерянный вид?

– Нет, он улыбнулся нам, поздоровался, сказал, что сильный дождь. Он был спокоен и уверен в себе. Миша всегда такой. Оля вышла из приемной с улыбкой спросила у Миши:

– Принесли?

– Оля! – ответил Миша, – царевна моя! Все принес! И свою душу тоже! Все к твоим ногам!

Мы с Алисой посмеялись над его словами. Мы обе решили, что у них начинается роман. Степана уже нет. Оля себе на уме! На Мишу глаз положила. Мы с Алисой посудачили, посмеялись. И все.

– Но у Оли жених есть!

– И что? Одно другому не мешает. Оля – девушка без комплексов.

– Какая у нее зарплата?

– Минималка! Она всего лишь секретарь. Не знаю, подбрасывал ей Степа копейку сверху? Вряд ли. Степа отличался скупостью. Очень деньги любил. И Олю тоже любил. Жену ко всем ревновал, а сам ей изменял. И все же он не заслужил такого конца. Жалко его. Жалко Олю. Ей еще двадцати нет. Что-то голова разболелась.

– У меня нет лекарства, но я сейчас в аптеку…

– Зачем? У нас аптечка есть! Миша знает про Олю?

– Я звонил ему по телефону, он извинился, что занят, обещал перезвонить. Не перезвонил. Дайте мне его адрес? Он дома?

– Адрес дам, но обычно он на объекте. У нас же целая армия торговых агентов. Они ведут предварительные переговоры, Миша выезжает к каждому клиенту сам.

– Сегодня утром он был здесь?

– Нет, хотя обычно он приходит по утрам. Вот его адрес. Какой сильный дождь! Сплошной стеной. Где же Алиса? Она поехала к вам.

– Алиса была у меня. Она вместе с женихом Оли поехала в морг на опознание.

– Господи! Зачем? И без того тошно! Вадим бы и сам справился. Он часто приходил к Оле, мы успели познакомиться. Зачем вы заставили ее поехать в морг?

– Я не заставлял. Она сама. Спасибо за адрес. Советую запереть входную дверь. На первом этаже вы совсем одна.

А нам так нужны деньги!

Шаталов оказался вдовцом. Жил со взрослой дочерью, ее мужем и их маленьким сыном. Наташа не знала, где отец. На работе. Вернется вечером.

– В котором часу он вернулся вчера? – спросил Трубников.

– Поздно. Мы уже спали. Где-то за полночь. Обычно он возвращается до девяти вечера. Утром рано уехал. Такая у него работа: по всей Ростовской области мотается. Тратит свой бензин, ремонтирует за свой счет машину! Он же по работе ездит! Ему должны возмещать! А нам так нужны деньги! Мой мальчик болен, ему операция нужна! Двести тысяч! Муж на двух работах! А я не могу. Малыша не могу оставить. В детский сад нельзя. Няню дорого.

– Кем работает ваш муж?

– По снабжению на заводе. Зарплата маленькая, но платят аккуратно. Приходится ездить повсюду. Подрабатывает: компьютеры чинит.

– В Москве тоже бывает?

– Миша просил привезти ему тот телефон, который ваш муж купил ему в Москве.

– Не телефон, а симку. Вечно у папы семь пятниц на неделю. То он ее потерял, мы все по всей квартире искали. Нашли. Теперь снова просит найти. Снова потерял! Я уже помню, как мы по всем трем комнатам искали, на этот раз припрятала. Зачем она ему? Возьмите. Он сегодня тоже задержится?

– Да. Надо зарабатывать деньги, – ответил детектив и спрятал симку в кармане.

– Нам очень нужны деньги! Двести тысяч на операцию! А потом еще и на реабилитацию! Надо в Ялту, сказала, там воздух лечит. Денег нет!

Трубников поблагодарил ее, попрощался, вышел под дождь. Курил, стоя под козырьком подъезда. Слишком много трупов для маленькой «Избушки»: Степан Кузнецов, его секретарь Оля, еще несчастный Булавинов и Панкратова. Если бы Кузнецова убил Слава Браковский, то этих трупов бы не было. Кто же убийца? Он или она уже превратился в маньяка с ножом. Одна из причин, по которой обвинили в убийстве Кузнецова Славу, – его высокий рост. Убийца высокого роста. Значит, это не Шаталов. Маленький коренастый толстопузик! О чем же он говорил с Олей? Вернулся за полночь! Что происходит? Кто следующий? Как там поживает Римма? Она одна на даче. Неуютная большая дача в два этажа. Ей не тоскливо там одной?

Он набрал номер телефона Риммы, молчание. Еще раз. Снова молчание. Со словами: «Хватит трупов!» детектив поехал к Римме на дачу.

Меня все бросили!

В это время Потнева бегала по пустым кабинетам «Избушки», куталась в шарф. Услышала звонок на стационарный телефон в кабинете Шаталова, подбежала, схватила трубку, с облегчением вздохнула, услышав голов Шаталова. Но после очень короткого телефонного разговора медленно опустилась на стул. Широко раскрытыми глазами долго смотрела в окно. За окном лил дождь. Небольшое деревце раскачивалось под ветром. Передавали, что ожидаются дожди, ливни с грозой, градом и усилением ветра до 22 метров в секунду. В этот день прогноз синоптиков оказался точным.

Потнева вышла из состояния каталепсии. Быстро оделась, заперла весь первый этаж, села в машину, поехала. С досадой увидела, что мало бензина. Придется заезжать на заправку. Был уже третий час. Еще пару часов и двери психиатрической больницы для посетителей закроют. Она очень торопилась. Миша сказал, что он в больнице в Азовском районе. У нее есть навигатор, но это так далеко! Дорога скользкая, видимость плохая, дождь…

Лилия Аркадьевна знала, что деньги из кредитных организаций идут не на приобретение «Джон Диров», а на офшорный счет за границу. Но она не имела к этому счету никакого доступа! Степа имел! Мог иметь Миша, а могш и не иметь. Степа был жадным до денег, все себе! А ей что? Все-таки главный бухгалтер! Единственное, что она имела – зарплата в тридцать тысяч рублей! И никаких премий! Хотя за несколько лет ее работы главным бухгалтером на офшорный счет перечислено более трехсот миллионов рублей! По усам текло, а в рот не попало! И что теперь? Кузнецов умер. Шаталов «спрятался» в психушке, кто будет отвечать? Сидеть, кто будет? Кроме нее некому!

Все эти годы она была уверена, что Кузнецов и Шаталов не бросят ее! Они же втроем в одной лодке! Она не выдала их, когда ее допрашивал Лагутин после убийства Кузнецова. Она сознательно заморочила голову детективу, когда он вновь начал ворошить убийство Степы. Она делала все правильно! Так ей диктовал сначала Степа, потом Миша Шаталов. Они же все втроем вместе! И что теперь?

– Меня все бросили! Меня все бросили! – причитала она вслух, сама того не замечая, судорожно нажимая на педаль газа. Скорее! К Шаталову для дальнейших указаний. Он не может бросить ее! Как же так? О чем он говорил вчера с Олей? Ночью ее сбила машина неподалеку от офиса? Что Оля делала ночью в офисе? За легкий флирт не убивают! Сейчас она приедет к Шаталову, обо всем узнает. Он расскажет, объяснит, поможет. Что происходит?

– Меня все бросили! Все меня бросили!

Старший брат вернулся

Трубников снова застрял в пробке. Слова «дождь, ветер» и «пробка» стали синонимами для Ростова.

Ветер, дождь, пробка… Ждемс! В шестом часу выехал из Ростова. Пробки нет, видимости тоже нет. Дождь сплошной стеной. Дорога скользкая. Наконец, добрался до дачи Кузнецовых. Увидел свет, вздохнул с облегчением, Римма дома! Скорее по привычке, чем по интуитивному предчувствию, заглянул в окно прежде чем звонить в дверь. Его насторожило то, что не задернуты шторы. Гостиная пуста. На полу разбитый цветочный горшок азалии, которым Римма в прошлый раз похвалялась перед ним. Дверь заперта изнутри. Он вошел в дом через кухонное окно. Тихо прошел в гостиную.

На шикарном диване спал неряшливо одетый мужчина в рваных носках. Ноготь на большом пальце поражен грибком, на губах герпес. На руках татуировки, свидетельствующие о неоднократном посещении колонии. Лицо в царапинах. Возле дивана на полу пустая бутылка из-под коньяка. Бутылка не удивила детектива. Она вполне согласовывалась с портретом спящего неряхи. Но почему рядом с бутылкой скотч?

Трубников связал неряху скотчем по рукам и ногам прежде, чем он успел проснуться. Неряха все же проснулся и зашелся кашлем, задергался в конвульсиях, пытаясь освободить руки и ноги. Отчаянно кричал на производственном языке и кашлял. Детектив пошел искать Римму. На втором этаже все чисто и пусто. На первом начал обходить все закоулки. В ванной обнаружил следы крови, испугался за Римму. Неряха кричал угрозы и скакал на пятой точке по всей гостиной. Пришлось привязать его простынями к батарее под окном.

Он нашел Римму в подвале, связанную скотчем. У нее была поранена левая рука. Он развязал ее, на руках принес в гостиную, хотел осмотреть руку, но не успел. Римма, увидев привязанного к батарее неряху, бросилась на него с кулаками и криками. Трубников присел за стол, наблюдая за Риммой. Она отвела душу. Видать, много накипело. Когда она выдохлась, Трубников помог ей пересесть на диван, подал воды. Спросил, кто это? Под окном у батареи?

– Ленька! – всхлипнула Римма, – мой старший брат. Явился, не запылился! Слышишь ты, мурло! – обратилась она к неряхе, – я же тебе каждый месяц посылку на зону! А ты меня в подвал!

– Степан знал о нем?

– Конечно! Все знали! И Степа, и Миша. Вначале его хорошо приняли. За стол посадили, накормили, а он… Ленька не может жить с людьми. Только на зоне. Степа запретил ему сюда приходить.

Она замолчала, рассматривала рану на руке.

– Принести бинт? Где аптечка?

– Спасибо, само пройдет. Царапина. Я от него такого не ожидала. Взбесился! Какая муха тебя укусила, урод?

– Давно он вышел на свободу?

– В январе. Позвонил мне, попросил денег. У меня денег нет. Степе я ничего не сказала, он бы его сразу прогнал! Я Леньку отправила к Мише, предварительно с Мишей поговорила. Он пообещал дать ему в долг.

– Обманул! Обманул! Гад! Твой Миша меня кинул!

Неряха разразился непереводимыми на другие языки выражениями с очень сильной эмоциональной окраской. Потом зашелся кашлем. Римма налила в стакан воды из кулера, поднесла брату. Он сделал несколько глотков, потом набрал в рот воды и плюнул на нее. Она отскочила, убежала в ванную комнату. Трубников закурил. Неряха скусывал с рук скотч и покаянно сплевывал на пол.

Римма вернулась с тарелкой в руках На тарелке вата и небольшой тюбик с кремом. Трубников подошел, взял тюбик: «Стелланин». Мазь для наружного применения. Он снова присел за стол, продолжал курить, наблюдать за Риммой, удивляясь ей. Леонид демонстрировал презрение к ней, она проявляла заботу и терпение.

Долго и старательно смазывала брату спину вверху под лопатками кремом. Вытирала чистой ватой. Римма закончила процедуру, снова ушла в ванную, мыть руки. Неряха смотрел на детектива с чувством внутреннего превосходства. Вернулась Римма, села за стол рядом с Трубниковым:

– Он в тюрьме сидел, – сказала она извиняющимся тоном.

Трубников молча смотрел на нее, курил.

– Ему там ржавый гвоздь в спину! Как только заражения крови не случилось? Такие у нас тюрьмы! Куда только надзиратели смотрят? Он в лазарете долго лежал. До сих пор еще воспаляется рана. Надо смазывать каждый день.

– Врач сказал? – спросил детектив.

– Что вы! Его нельзя к врачу! Вы разве не видите, какой он? Я сама по интернету почитала, у людей поспрашивала. Брат все-таки. Жалко его.

– Почему вы согласились стать учредителем «Избушки»?

– Степа попросил. Это было три года назад. Или чуть больше? Уже не помню. Какая разница? Миша продаст весь бизнес. Я ему доверенность написала. Ленька! Урод! Цветок с корнем вырвал! Зачем? Чем тебе моя азалия помешала?

Она подняла с полу цветок, осмотрела корень.

– Римма, – попытался вернуть ее к проблемам бизнеса детектив, – вы знаете, что деньги переведены в офшор? Все деньги, что получены за эти три года от кредитных организаций!

– Это же в офшор! Не на меня же! Мне Степа всегда деньги на булавки давал. Так и говорил: «На булавки». Если он выводил деньги на офшор, значит, так надо было. Я же вам говорила, что ничего не понимаю в тракторе, сеялке! Слава Богу, что хоть корневище не повреждено. Азалия выживет! Я очень люблю азалии. А вы, какие цветы любите?

Трубников понял, что говорить с ней бесполезно. Он встряхнул Леонида, поднял его на ноги, повел к двери.

– Куда вы его? Там дождь! Там ветер! – закричала Римма.

– Сестричка. Помоги! – в унисон ей взвыл басом Леня, – мне холодно!

Трубников провел Леонида под дождем, посадил в машину со связанными руками. Римма стояла на крыльце, прижимая к груди цветок.

У меня было тяжелое детство

Они приехали на Таганрогское шоссе, свернули в переулок. Подъехали к офисному зданию. Трубников пинками выгнал Леонида из машины.

– Руки развяжи, – плаксиво сказал Леонид, – у меня было тяжелое детство. Меня мама часто била, а Римма смотрела. Думаешь, почему она все терпит? У нее с детства страх. Развяжи! Я же в тапочках! Почти босой! Под дождем!

Трубников молча смотрел на него. С трудом закурил, мешали ветер и дождь. Леонид перестал гнусавить, смотрел на него со злобой.

– Где стояла Оля? – спросил у него детектив.

– Ты не ее месте стоишь. Ты следующий!

– Где машину взял?

– У Риммы в гараже!

– Сколько тебе Шаталов за это заплатил?

– Кинул! Сказал, что у ней в сумке двести тыщ. Я ее сбил, обыскал. Нет денег!

– За Кузнецова тоже двести тысяч? Тоже кинул?

– Пошел ты! – И Леонид выругался, потом зашелся кашлем, согнувшись до земли.

– На шторах в гостиной Кузнецовых остались жирные пятна от твоего стелланина. Под ногтями Панкратовой осталась твоя кожа! У тебя все лицо исцарапано! За нее тоже двести тысяч?

– Не корысти ради, – до самых ушей улыбнулся Леонид, – не корысти ради! Хотя денежки мне тоже нужны! Мы с мамочкой и сестричкой в коммуналке жили. Я соседского кота в туалете повесил. Не корысти ради! У других соседей попугая из клетки достал и в морозилку!

Он засмеялся, снова зашелся кашлем, согнулся пополам. Трубников курил, наблюдал за ним. Он перестал кашлять, с ухмылкой посмотрел на детектива. Трубников вспомнил слова Саши о «хвосте» и его омерзительной ухмылке, от которой мороз по коже. Дождь утих, из-за туч выглянула луна, осветив исцарапанное и гнусное лицо Леонида. Он сплюнул в сторону детектива:

– И тебя надо взять и убить! Взять и убить!

Трубников позвонил Лагутину, ожидал услышать упреки, что снова будит ночью.

– Я в машине, – ответил Лагутин, – еду в Ростов. Возвращаюсь из Пешково Азовского района. Еще один труп. Главный бухгалтер Потнева разбилась на своей машине. Гнала с бешеной скоростью. Перед этим кого-то навещала в психиатрической больнице. Кого? Сейчас ночь, я пока не стал выяснять.

– Шаталова навещала. Нашел, где спрятаться!

– Я уже говорил, что Шаталов не мог убить Кузнецова, у него рост малый!

– Малый, зато удалый. Приезжай на Таганрогское шоссе, я жду тебя возле офиса «Избушки». Убийца рядом со мной. Сдам с рук на руки. И доказательства тоже.

– Какие доказательства?

– Симку, с которой позвонили Барковскому в тот воскресный вечер. И двести тысяч рублей. Приезжай, я жду.

Приехал Лагутин, познакомился с Леонидом. Открыли офис. Трубников указал на деньги, которые Оля получила от Шаталова и спрятала у себя под столом. Леонида увезли, чему он был очень рад, потому что промок и продрог.

Исчезли тучи, появилось утреннее солнце. Ветер утих.

– Чем же Оля могла шантажировать Шаталова? – удивился Лагутин.

– Спроси у Шаталова. Если верить Славе, то Кузнецов перевел на офшорный счет более трехсот миллионов рублей, выданных за несколько лет кредитными организациями на приобретение тракторов и другой техники. У Шаталова заболел внук, понадобились деньги. Очевидно, Кузнецов не дал ему на лечение внука ни гроша. А тут Леонид из тюрьмы вышел, работу искал. Шаталов предложил ему подзаработать.

Муж дочери купил Шаталову симку на московском вокзале. Оказывается там можно купить без паспорта. Я наобум спросил, попал в цель! Сам не ожидал, что дочь Шаталова сама отдаст симку! Шаталов позвонил сначала Барковскому, потом в полицию. А Кузнецова, Панкратову, Булавинова и Олю убил Леонид.

Почему Тамара Щукина не сказала, что это Шаталов попросил ее пригласить Римму? Может быть, боялась попасть в разряд соучастников из свидетелей? И что могла знать Оля? Пожалуй, ничего. О чем-то догадалась. Пригрозила оглаской, шумом. Она могла просто шутя при людях обвинить его в убийстве Степана Кузнецова, то есть пригрозить ему этим. Распогодилось! Птицы поют.

– Если все это правда, то на деньгах из-под стола Оли должны быть пальцы Шаталова и ее пальцы. Проверим. А я вчера прокурору о необходимости проверки… Я уже двое суток не спал! Седьмой час. Успею домой заехать, хотя бы поесть сидя за столом, а не на ходу.

Они уехали. К офисному зданию потянулись люди. Пришла Алиса. Удивилась, что нет Потневой, нет Шаталова. Удивилась, получив от прокурора требование о предоставлении документов в рамках назначенной проверки.

– Как же так? – говорила сама с собой Алиса, – ведь восьмого марта был принят федеральный закон, который ввел мораторий на проверки!

Две сестры Потневой плакали обнявшись. Они не понимали, зачем Лилия поехала в такую страшную погоду в Пешково? При чем здесь Пешково?

Римма старательно пересаживала азалию в новый горшок. Она не знала о начавшейся проверке. Не понимала, что теперь она и только она будет отвечать за исчезнувшие в офшоре миллионы.

С тревогой смотрела в окно Наташа, волновалась за папу. Почему он не звонит? Где он? И кто был этот человек, который забрал его симку? Ведь папа велел выбросить ее. Надо было выбросить. Кто был этот человек? Надо было спросить у него удостоверение личности.

Заплакал ребенок и она бросилась к нему. Поднесла его к окну, он перестал плакать и улыбнулся.

Радовались хорошей погоде Саша и Анастасия. Они подружились. Завтракали варениками с вишнями со сметаной, улыбались друг другу.

Радовался солнечному свету Слава. Целовал фотографию Риммы. Он был готов пожертвовать не только свободой, но и жизнью ради нее. Бог милостив. Он не потребует от влюбленного юноши таких жертв. Скоро он выйдет на свободу, сдаст экзамены и перейдет на третий курс. Помирится с отцом. Приступит к составлению бизнес плана, ведь он все-таки индивидуальный предприниматель! Он сам создаст свой бизнес!

Смущенно улыбался Лукашов, принимая от Лены чистую и выглаженную пижаму, пряники и конфеты. В это утро Лена ослушалась шефа. Поехала не на работу, а в больницу, чтобы навестить заболевшего сослуживца. Потом приехала в офис на Кировский. Отключила сигнализацию, открыла дверь.

Детективное агентство продолжает работать.