Эльпидифора Патермуфьевича Сосипатрова многочисленные друзья считали веселым человеком. На всех вечеринках и застольях он выглядел жизнерадостным и неунывающим. Шутил, смеялся, балагурил. Улыбка не сходила с его лица… боялась чего-то.

Но были странности – в какой-то период времени Сосипатров исчезал из торжеств. Ненадолго. Незаметно для всех. Почему-то никто не терял его, не искал, не беспокоился, хоть Эльпидифор был душой компании. Как будто он проваливался в иное время, которое мчалось туда, где все начиналось. Или туда, где не было конца. И там…не было веселья…никогда. “Пора…” – шептал мистически Патермуфьевич, удаляясь в свое мироздание, по пути видоизменяясь.

Сосипатров замыкал себя в одиночество в какой-то нелюдимой комнатенке, в тихом углу, на стуле и сознательно, старательно вгонял себя в депрессию. С силой гнал от себя радужные мысли и наполнял свое я мраком и пустотой – думал о смерти, о бренности бытия, человечества, всей вселенной. В эти моменты он ощущал себя счастливым. Истинным. Не таким, как на карнавалах и плясках среди людей – там он был петрушкой, дурашливым юродивым чудаком. И только наедине с собой, со своей темной стороной чувствовал себя востребованным, нужным для кого-то. Блаженствовал Патермуфьевич. Сосипаааааатров!!! Считал подобное состояние верным, настоящим, правдивым, а свои радости и смех среди людского поголовья – враньем, маской. В своем чёрном мирке хотел бесконечно плакать. То ли от того, что обрел тайное знание, которое искал всю свою жизнь, и теперь счастлив, то ли от того, что плач единственное возможное состояние здесь. “Как же хорошо! Нет обмана. Все ясно. Восхитительно! Не хочу обратно. Буду упиваться своей депрессией вечно! Она сладостна. Она великолепна. Зачем мне быть другим???” – рыдал Эльпидифор, иногда расчесывая свое параллельное телохранилище от волнения.

Но чудное путешествие почему-то заканчивалось, и сыночек Патермуфия, якобы насытившись своей чернью, утирая слезы и опуская от безысходности ручки-крючки, нехотя возвращался в мир людей, тоскуя о мимолетной экскурсии. Он опять надевал маску весельчака. Вновь изображал жизнелюба и смехотворца.

Эльпидифор мечтал навсегда остаться в своем мире-депрессии. Но чего-то остерегался, кого-то боялся и поэтому выходил из подобного бытия. Подпитывал, угощал себя лишь небольшими порциями блаженства, лимитировал свое благоухание в райском уголке. Получал удовольствие и убегал, оглядываясь по сторонам. “Как будто затягивают в философское болото, вязкую трясину…” – испуганно молвил Сосипатров кому-то вдаль. Но с течением времени снова устремлялся в свое идеальное создание, в свой домик-приют-склеп, наполненный натуральным, а не мнимым счастьем. Восседал на троне-стуле и чувствовал себя сверхсущностью, сверхматерией или божественным галактическим гало. Верил, что повсюду его окружают черные дыры или вездесущее Ничто. Они жалят и давят. И только метафизический стул-трон-оберег спасает от этой гнетущей напасти. Он есть крепость и защита.

Безобразный мир, построенный людьми, давно опротивел Патермуфьевичу. Он им тяготился, мучился, но по-прежнему изображал из себя клоуна. Этакого беззаботного и искрящего радостью оптимиста. Причин подобного поведения в миру Эльпидифор не понимал, ведь его настоящая жизнь хранилась там – на святом стуле, внутри своего пространства, наполненного мыслями о безысходности всего сущего. Только там он обретал уют и комфорт. Одиночество его лелеяло. Он не ощущал себя брошенным и забытым. Сосипатров был у себя дома и… ему нечего было терять.

Патермуфьевич верил в свое совершенство и главенство в границах стула, он чувствовал себя богом, единоначалием, несмотря на бесов вокруг него. И он очень удивился, когда в очередной раз, выбравшись из мира людей, узрел около себя таких же существ, как и он, сидящих на тронах. Их было огромное множество. Они все молчали и смотрели в свое загадочное я. Стояла потусторонняя тишина. Звуков не было. А были ли они здесь когда-либо???

Изогнутые неизвестностью тела, искореженные непознанным руки и ноги восседавших, пустые их взгляды вначале испугали Эльпидифора. Однако, вскоре он почувствовал единение с ними, родственную структуру мыслей. Их объединяли общие законы бытия. Того, в котором они существовали и где они созерцали свою красоту, прелесть мира. Им нечего было терять. Они идеальны, самодостаточны. Что могло поколебать их совершенное бытие? Ничего. Что существовало за пределами их тронов? Ничего.

Даже Ничто, иногда возникающее из Ниоткуда, сторонилась могущества существ на тронах. Оно боялось их, так как тела приближались к познанию Истины и им нечего было терять. Эльпидифор Патермуфьевич Сосипатров был в их числе. Мир людей для него исчез навсегда. Ему нечего было терять.

В оформлении обложки использована картина Павла Филонова «Те, кому нечего терять» с https://www.wikiart.org/ru/pavel-filonov/te-komu-nechego-teryat-1912