# Кочегар

Ваня Кирпичиков

Взгляд на окружающий мир и существование вещей в нем сквозь своеобразную философскую призму. Попытка найти другую реальность и придать ей особый смысл.

## Глава 1

Мартин упорно, самозабвенно и праведно работал кочегаром. Бросал черный, блестящий уголь в огненную топку и вел образ жизни тот, который ему нравился – никому не завидовал, ни с кем не общался – неинтересен ему был людской мир. Дома в обычном понимании у Мартина не было. Кочегарка стала для него лучшим местом в его скромной, незатейливой жизни.

Глядя в огонь, спокойный и угрюмый Мартин внутренне преображался. Пламя завораживало его. Мыслями он переносился в те места и окружения, где ему было комфортно, уютно и благостно. Располагаясь на деревянном обшарпанном диване перед топкой, думал, мечтал. Нигде ему не удавалось улететь в другие пространства, как только, сидя на драном и вонючем диване. В эти моменты его лицо каменело – ни один мускул не двигался на нем. Со стороны Мартин казался напряженным, мрачным, но внутри ему было безмятежно и легко.

## Глава 2

Тело Мартина присутствовало в кочегарке.

Оно располагалось на диване. Это ложе являлось постаментом вечности. Той, которая была повсюду – в кочегарке, вне её и даже там, где никто не мыслил о ней – в бесперспективной перспективе. Ножки дивана вросли в угольную пыль пола. Они соединились вместе с ней и составляли единое целое. Их альянс как будто был всегда. Лоснящаяся от немытости и жира обивка разорвалась и клочьями висела. Мартин её иногда трогал, рассматривал, ощупывал – пытался выяснить смысл её бытия, но затем равнодушно, а иногда с непонятно откуда нахлынувшей ненавистью завершал бесперспективное занятие. Бурые подлокотники износились, расшатались и стремились к тому, чтобы просто развалиться, но назначение дивана не позволяло им это сделать. То, благодаря чему диван здесь существовал, запрещало ему разрушиться окончательно.

Мартин подолгу сидел на этом деревянном объекте мира. Диван стал родным. Казалось, причина появления их была одна. Возможно, они одновременно появились и затем слились воедино. Никто не знает, есть ли в диване часть Мартина. Никто не ведает, есть ли в Мартине часть дивана. Может кочегар что-то скрывает? Может это одна сущность? Там, где все понятно и искренне, это скорее целое, чем дробное.

На Мартине был засаленный коричнево-зеленый свитер с руническим орнаментом, очертания которого обозначали что-то скрытое и зашифрованное, имели смысл для пришельцев. Кочегар свитер снимал редко и только для того, чтобы полностью полюбоваться магическим рисунком. Ему нравилось трогать, ласкать изделие из шерсти дикого животного и чьих-то немытых колючих волос. Разглядывая каждую составную часть, верил, что свитер – это его кожа. Мартин периодически чистил грязной щеткой свитер – мыслил его, как свое тело и посему, таким образом, ухаживал, гигиенизировал.

Суровые рабочие брюки обертывали ноги кочегара или то телесное, что было ниже пояса. Мартину нравилось бесцельно, а может и по какой надобности, тереть брюки своими руками. Делал он это размеренно и в такт, посланный ему кем-то. Выглядело это действо со стороны ритуально и по-шамански загадочно. В местах поглаживаний брюки стали зеркальными от затираний и толстого слоя жира.

Мартин успокаивался, глядя в свое отображение на коленках. Только так, таким способом он мог себя лицезреть. При этом чувствовал свою значимость, причастность к внешнему миру при виде себя самого. Тревога и необъяснимое беспокойство уходили прочь. Наблюдение за собой являлось доказательством того, что он есть снаружи, а не только внутри, что он присутствует в пространстве, где имеются зеркало-штаны, кочегарка-черномазка, уголь, топка, диван…

Рваные ботинки, как изъеденное мировой молью пространство, стояли на угольном полу. В них размещались стопы кочегара. Никто не знал, что важнее и главнее – ботинки или стопы. В ногах бежала бесполезная кровь Мартина – ну и что? В ботинках подобной красной субстанции не находилось – ну и что? Кто сказал, что кровь что-то значит и что она ценна? В ботинках, возможно, есть что-то такое, что гораздо выше ставило бы их в рангах сущего, чем стопы Мартина.

Подошва бот была крепка в виду того, что кочегар постоянно и бессознательно набивал на неё всякие металлические пластины да куски чьей-то кожи, поэтому она росла и утолщалась. По этой причине ботинки нереально утяжелились и стали похожи на чугунные утюги, покрытые угольной пылью. Мартин с трудом в них передвигался, ковылял по своим черно-красным владениям, но испытывал все же больше удовлетворение от этого, чем неудобство. Такое движение ему нравилось, он чувствовал себя могущественным и величественным в этом угольном королевстве с множеством умных вопросов и молчаливых предметов без сущности и истины.

Шнурки отсутствовали. Их нахождение для Мартина было сверхъестественной тайной. Наверно, он давно их спалил в топке за ненадобностью, хотя Мартин все бережно хранил в кочегарке – нерушимо верил, что каждая вещь должна быть со смыслом и каким-то предназначением.

Рукавицы из грубой кожи невесть какой твари скрывали руки, которые брали лопату. Рукавицы впитали в себя уголь, спеклись от жара огня, но функцию свою выполняли в полном объёме – защищали то, что располагалось под ними.

Руки – это то, что было главным в теле кочегара. Он своим волевым решением определил такую иерархию своих членов. Часто любовался ими. Происхождение их казалось ему неземным. Он считал, что руки не предмет внешнего пространства, а есть нечто из ниоткуда, чье положение немыслимо и не дано Мартину. Руки всячески оберегал, пряча в рукавицы-футляры. Не мыл их никогда – считал омовение рук надругательством над их происхождением, а оно, как известно, таинственно и идет из неотождествленного ниоткуда. Но странно – руки были всегда чисты в разных обстоятельствах и передрягах. Мартин этот факт связывал с тем, что они мистически связаны с высшими сущностями из замкнутого для кочегара ниоткуда, в кои незыблемо веровал.

Шапку не снимал, хоть была мала и давила голову. Она оберегала от жаркого пламени топки. Мартин её ценил, ведь нашел в угле. Как она туда попала – неведомо, посему кочегар сразу наделил её всевозможными колдовскими свойствами и носил денно и нощно, не снимая. Обожествил своей волей, она стала святой. Поначалу Мартин раздумывал, может её кто-то потерял, ищет, но вдохнув прокисший, смердящий запах шапки-ушанки, почуял что-то своё, родное, вечное. После чего у него не осталось сомнений – это подарок свыше, и он божественный.

Тело Мартина присутствовало в кочегарке.

## Глава 3

Тело Мартина присутствовало в кочегарке.

Горел уголь, а диван…диван диванствовал. Тени-лезвия бегали по стенам и стояла пещерная тишина. Как будто Мартин своим присутствием заглушал шум топки…или здесь всегда было тихо?

Тело кочегара сидело на постаменте, а сам Мартин колесил в лабиринтах неизведанного, бороздил мыслительные лагуны, восхищался чудными творениями-порождениями господствующих сущностей.

Надо пояснить и это существенно. Мартин, кочегар есть Мартин без сознания, кочегар без сознания и наоборот. Он находился в своем теле, теле кочегара и периодически оттуда уходил на прогулку. При этом был не одинок в своих странствиях – к нему присоединялся напарник, абсолютно новый персонаж –  Мартин с сознанием, взявшийся неизвестно откуда, но точно не из тела кочегара. Итого скитальцев по просторам вне тела было двое – Мартин без сознания или просто Мартин и Мартин с сознанием. Это разные сущности. Их размежевание не познано, но они отделены друг от друга, хотя Мартин с сознанием как-то все-таки воздействовал на самого Мартина без сознания через неуловимые рычаги, иначе он бы назывался по-другому – без слова-приставки “Мартин” и числился бы просто сущностью с сознанием без какого-либо отношения к Мартину. Обратной связи не обнаружено – кочегар никак не влиял на Мартина с сознанием. Что-то у них все же было общее. Зыбкое, туманное, эфемерное, невнятное.

Нужно повторить, что Мартин без сознания отличен от Мартина с сознанием. Это разное.

Необходимо утвердить и это важно. Мартин, так сказать, чистый, без сознания работал в кочегарке, кидал уголь в топку посредством своего тела, зловонно пердел и искусно ковырялся в носу пальцами тела, верил во всякие верхние божества, причём без всякой помощи Мартина с сознанием, но, когда уносился в чужие миры, тут-то и появлялся Мартин с сознанием. Он по всей видимости являлся инициатором мысленных круговертей, толчком и причиной переноса Мартина без сознания из его тела куда-либо. Где обитал Мартин с сознанием до мысленных полетов – загадка, но точно не в теле-оболочке Мартина, не в соседстве с Мартиным без сознания. Что делал Мартин с сознанием? Он…сознайствовал.

Сам же Мартин без сознания находился в теле, кроме того времени, когда отправлялся на моцион с Мартиным с сознанием. В этот период они находились вместе, а тело оставалось без Мартина. Оно так и сидело одиноко, без внутреннего наполнения, без Мартина без сознания – пустое! Пустое…?

Калейдоскопные психоделические вояжи нравились кочегару. Он странствовал с Мартиным с сознанием в красочных мирах. Иногда Мартин с сознанием куда-то убегал и тогда Мартин оставался один, но все равно не в теле, а там, где он расставался со своим сподвижником. Затем они вновь воссоединялись, наверно по инициативе Мартина с сознанием и опять разбегались по разным направлениям. Эта череда расставаний и встреч сопутствовала все их перемещения.

Кочегар хоть и находился вместе с Мартиным с сознанием, но при этом он просто лишь был, просто лишь странствовал в каких-то чудных мирах во время общих путешествий, а вот Мартин с сознанием вообще не был и вообще не странствовал – он сознайствовал.

Никто не знал, что значит сознайствовать, включая Мартина с сознанием. Информация об этом тщательно скрывалась и находилась в тех областях, откуда был родом Мартин с сознанием.

Кочегар никогда не мог угадать, когда его покинет Мартин с сознанием и когда вернется. Без него было одиноко, грустно, пугливо, тревожно, напряженно, тоскливо, уныло и временами замогильно ужасно, а с ним – умиротворенно и надежно, оптимистично и весело, радостно и уверенно.

Но даже в эти сладкие времена безмятежных полетов, Мартин с сознанием представлял собой тайну с гнилой историей, черной природой, нераскрытыми причинами – так иногда думалось кочегару. Мартин старался не замечать эти редкие проявления мрака, ведь преимущественно с Мартиным с сознанием было вольготно и дружелюбно.

В основе Мартина с сознанием был ужас, как казалось Мартину, но он был глубоко кем-то скрыт, завуалирован, задрапирован и лишь подавал легкие намеки, слабые, едва воспринимаемые сигнальчики о своем присутствии, являл себя частично, эпизодами. Ужас всячески прятался, перевоплощался и мимикрировал, но никогда не являлся полностью, дабы не испугать Мартина, не проявить свою черную суть масштабно, не показать черный бархат небытия, не задушить сладковатым запахом отчаяния. Но даже от мимолетных, весьма редких открытий природы Мартина с сознанием кочегару становилось жутко. В эти мгновения его обуревали потусторонняя паника и запредельная тревога.

Выход ужаса на открытую сцену во всем могуществе и в полную силу мог разрушить союз Мартина без сознания и Мартина с сознанием, а это вероятнее всего было не нужно.

Тело Мартина присутствовало в кочегарке.

## Глава 4

Тело Мартина присутствовало в кочегарке.

Яркие на события вещи происходили во время общих прогулок двух друзей в полуобитаемых мысленных мирах вдали от брошенного на произвол судьбы тела Мартина. Но еще больше интересного, любопытного и завораживающего происходило в одинокой, неподвижной фигуре кочегара, которая, как мраморная статуя со стеклянным взором, устремленным в беспросветную неизвестность в направлении огня топки, застыла на постаменте-диване. Здесь, в отсутствии хозяина под именем Мартин без сознания происходили спонтанные и не совсем перемещения разнообразных структур миропорядка.

Как-то только кочегар покидал свое тело для скитаний со своим товарищем – Мартиным с сознанием, образовавшуюся пустошь сразу стали пытаться занять различные сущности.

В первых рядах туда рванула Смерть. Ей по неписанным законам полагался приоритет в посещении незакопанной могилки, незакрытой кельи, трансцендентного вакуума под именем тело Мартина. Она, как правило, там находилась недолго. Ей не нравилось это местопребывание – скучно, уныло, невесело, так как отсутствовали слезы потерь, трагедии утрат, муки отчаяний. Безжизненное тело Мартина не вызывало у неё любопытство. Покрутилась Смерть немного в пустом пространстве, усмехнулась по-доброму, нежно и дальше помчалась смертствовать, даже не оглядываясь, но все же обозначив свое присутствие и свою значимость.

После чего начиналось самое интересное. Оставленное тело наперегонки пытались занять окружающие его сознания, раздирая материю времени. Это были близлежащие сознания свитера, рукавиц, дивана, ботинок… – всего того, что располагалось в непосредственной близости от тела Мартина. Они дрались за обладание пустоты, за расширение своего влияния и в результате кто-то, из самых везучих или более могущественных, накрепко обосновывался и утверждался в теле на время легкомысленного отсутствия хозяина – Мартина без сознания или просто Мартина, кочегара. Но только лишь на время…При возвращении владельца тела чужеродным сознаниям приходилось спешно ретироваться, дабы не вступить в конфликт с Первородными Законами Бытия, согласно которым, только одна сущность имеет место быть в одном месте.

На время обосновавшись, победившее сознание включало свои механизмы влияния на окружающее пространство, результатом которых являлись первичные трансформации тела.

Если вакантное место, занимало, например, сознание свитера, то тело потихоньку, неспешно, но плановыми шагами превращалось в свитер. До полного преобразования дело не доходило – Мартин возвращался с прогулки, но изменения внешнего облика все же были видимыми, явными – например, лицо неподвижного кочегара утрачивало изначальный вид и становилось внешне напоминать свитер. Можно было даже разглядеть руны на лице, подобные тем, что украшали свитер. Кожа приобретала оттенок коричнево-зеленый, как на оригинальном источнике.

Если же сознание дивана оказывалось победителем, то тело становилось деревянным, а на лице торчали клочки материи дивана. Сама форма тела также подвергалась деформации – руки и ноги выкручивались, туловище нагибалось. Все члены старались оформиться под внешние очертания дивана.

Редко, но, когда близлежащие к телу сущности по какой-то причине не понимали, что тело пустынно, в тело внедрялись более отдаленные от него предметы-сознания. Это были сознания стола, находящего возле дивана, кружки, стоящей на столе, кочерги, лежащей возле топки, угля и даже сама топка имела возможность очутиться на вакантном месте. Результатом такого захвата являлись соответствующие преобразования тела.

Странно, но Мартин с сознанием никогда не появлялся в теле, хотя мог бы обосноваться, когда отсутствовал небольшое время при совместных движениях с кочегаром. Как бы выглядело тело при этом – неизвестно, но безусловно пугающе, зная скрытую черную суть Мартина с сознанием. На кого или на что оно было бы похоже – загадка. Может и не было бы никаких изменений. А может Мартину с сознанием неведомо, что есть такая возможность попасть в освободившееся место. А может…ему это не надо. Сам же кочегар знал, что на время путешествий его тело свободно, знал, что его временно занимают другие сущности, но по какой-то причине не сообщал эту информацию своему визави – может боялся потерять приятного собеседника, а может не придавал значения этому, будучи увлеченным мыслительными полетами в астральных мирах.

Тело Мартина присутствовало в кочегарке.

## Глава 5

Тело Мартина присутствовало в кочегарке.

Кочегарка жила, двигалась. Все в ней бурлило, несмотря на статичность предметов, её вмещавших. Тут все было по-иному, чем снаружи. Закочегарный мир был непознаваем для местных обитателей. Наполнители кочегарки не знали о нем ничего.

Наконец, произошло то, что должно было произойти. Этого события ждали все, кто существовал в кочегарке. Час настал.

Мартину наскучило возвращаться из совместных странствий обратно в свое тело, в свою кочегарку, где все грустно и бесцельно, серо и повседневно, и принял решение остаться навечно с Мартиным с сознанием в понравившихся сферах бытия, в супрематистском космосе, в кубофутуристских плоскостях, в амфетаминной вселенной, в зазеркалье в объятиях похотливых русалок, суккубов и инкубов, в райских кущах в обнимку с самим собой, на грибной поляне среди чудесных мухоморов. Бросил навсегда свое убежище, приют. Выбрал лучший способ бытия. Вместе со своим спутником.

Оставленное тело заняло сознание ботинка. Оно оказалось проворнее всех остальных жильцов кочегарки. Удивившись, что хозяин не возвратился, оно окончательно оформило тело Мартина в ботинок. Теперь на угольном полу лежал ботинок. От форм тела и одежды ничего не осталось. Кочегар, как оболочка, исчез. Наличествовал только ботинок с толстой кожаной подошвой и набитыми на нее железками. Он пополнил список предметов кочегарки…

Тело Мартина исчезло в кочегарке.

## Глава 6

Тело Мартина исчезло в кочегарке.

В кочегарке большинство предметов было ранее кочегарами. Каждый из них, приходя сюда, сначала безмятежно кидал уголь в топку, но потом, поддавшись на соблазны, познакомившись со своим сознанием и далее с ним заигравшись в мире лучезарных витражей и ярких красок, безвозвратно покидал свое тело и уносился в далекие лабиринты, в итоге оставляя после себя лишь какой-либо предмет одежды либо утвари, как это произошло с Мартиным-ботинком.

Так на столе перед диваном стояла засаленная рюмка. Её принес с собой предыдущий кочегар. Сознание рюмки заняло его тело, когда он не вернулся из очередного живописного турне с кочегаром с сознанием. Близлежащие ложки, чьи-то штаны, стоптанные сапоги и даже трусы также ранее были кочегарами. Кочегарка наполнялась предметами – бывшими кочегарами.

Также существовали случаи, когда трансформированная из кочегара вещь овладевала вновь пришедшим кочегаром. Один предмет поглощал сразу двух кочегаров последовательно.

Кочегарка была тем странным местом, где непонятным образом появлялись сознания предметов и кочегаров. Вне кочегарки были сущности, но без сознания. И только здесь, в угольной тьме, под вспышки огня происходило то, что происходило.

Внешний мир жил своим способом, а кочегарка – своим. Она…КОЧЕГАРСТВОВАЛА, а вместе с ней кочегарствовало тело Мартина.