# Путем сказок

Киреген

Вечерами, сидя у костра, у камина или у печи, представители разных рас мира Калииос рассказывают своим детям и внукам сказки. Смешные, веселые, грустные, страшные. По-всякому бывает. В этом сборнике лишь некоторые из них.Эта работа предваряет основную, которая появится здесь же в ближайшие время. Пока же небольшой сборник, чтобы у вас могло сложиться впечатление о том мире, в котором будут происходить события)Содержит нецензурную брань.

Серокожий чаровик

3622 год от сотворения мира, первый цикл Торстона


– Деда, деда!

– Ну чего вам, малышня? – пожилой чаровик с трудом поднялся с лавки. Тело после трудового дня сильно ломило. Раньше такого не было.

– Деда, а расскажи сказку! – четверо внуков смотрели выжидательно.

– Куда же от вас денешься, шалопаи! – чаровик начал было смеяться, но тут же закашлялся, – Садитесь, слушайте, – продолжил он, после того, как справился с приступом кашля.

– Ура! – радостно заголосили малыши, – Сказка!

– А ну, цыц! Замокли, а то ничего говорить не буду, – дед состроил суровое лицо. Внуки тут же замолчали и расселись вокруг старика. Тот глотнул из кружки, стоявшей возле лавки, облизал пересохшие губы и начал:

– Произошло это лет шестьсот назад. Тогда, неподалеку от нашей деревушке тифлинги поганые поселились! И тут же условия выставили: либо вы нам дань платите, либо изведем вас всех. От стара до млада. И плату портебовали страшную Детишек маленьких. Каждый год мы должны были отдавать им дюжину малышей. Иначе смерть.

– А для чего им дети? – спросила средняя внучка.

– Чтобы пытать их, а потом съесть! Все отродья Локера такие: жесткие, да еще и людоеды! – дети испуганно замерли, – Долго наши предки меж собой совешались, да решали, что же делать? А ж до самого вечера в общинном доме ор до потолка стоял. Но, в конце концов, они смекнули, что выбора то у них нет! Либо отдавать детей, либо всей деревни конец придет. Так что, хочешь не хочешь, а волю тифлингов исполнить придется. Кого же именно отдавать, жребием выбирать решили. Бросали в воду камешки белы, да черные. Какой ребенок с закрытыми глазами черный вытянет, тому и идти к тифлингам. В тот же вечер первую жеребьевку и провели. А на утро у входа в деревню красноглазых убийц ожидала дюжина детей. Со дворов же тех, у кого малюток забрали, вой горестный слышался. По всей округе разносился. Но не тронуло это сердце тварей злобных. Забрали они деток, да и ушли восвояси.

Дед вновь сделал глоток из кружки. В горле постоянно пересыхало. После чего продолжил:

– С тех пор, так и повелось. Каждый год среди детишек жребий проводился. И те, кому не повезло, к тифлингам уходили. Что было с ними дальше, никто не знал. Длилось это аж семьдесят лет! Многие тогда, своих детей потеряв, и сами от горя померли. Пустела деревня наша. Но вот, в очередной год, жребий выпал одному молодому чаровику. Звали его Герон. Про него по деревне слава не лучшая шла. Этот сорванец совершенно не хотел родителям помогать! Постоянно в горы убегал и по скалам лазил. А еще байки рассказывал: мол, познакомился он с лесным эльфом, что в тех горах живет. И сдружился с ними крепко. Якобы, тот малыша привечал, учил его как ловчее по горам лазить, воду в них находить, да прочим премудростям. Вот только никто Герону не верил. А как тут поверишь, если под горами наша деревенька, а выше поселение тифлингов? Или они бы того лесного эльфа изловили, или наши предки бы заметили. Вот и думали все, что врет малец. По нему даже родители не сильно убивались, как жребий увидели. В хозяйстве он бесполезен, лучше нового сделать! Так что все порадовались, что черный камень Герон вытащил, а не кто-то другой.

Сухой кашель сотряс старое тело. Внуки тут же кинулись к столу, вновь наполняя кружку.

– На, деда. Попей!

– Уф, – старику вновь удалось унять кашель, – Спасибо. А теперь садитесь и дальше слушайте. Как и обычно тифлинги забрали детей с утра. Никто их уже живыми увидеть не надеялся. А той же ночью в горах страшный грохот был. На следующие утро же все малыши вернулись в деревню. Грязные, мокрые, уставшие, но живые! Все, кроме Герона. Стали их расспрашивать, что же с ними приключилось. Сорванцы и рассказали. Как привели их в лагерь тифлингский, так сразу в клетках закрыли. И давай прямо перед ними место пыточное готовить. Щипцы да плети раскладывать, да дыбу собирать. Малыши в плач, а этим ублюдкам такое только в радость.  Специально стервецы не торопились, чтобы страху побольше нагнать. От того в первый день никого и не тронули. Только изредка плетью по клеткам били. И смеялись, глядя как детишки плачут. Вечером же на малышей по три ведра воды вылили. Чтобы ночью тем спать было холодно, да мокро.

– Ууу, сволочи! – яростно проговорил самый младший внук, – Перебить всё их племя поганое, да и дело с концом!

– Ты потише, сорванец, – дед сурово свел брови, – Они хоть и гады редкие, но связываться с ними опасно. Магией крови они владеют, да и без нее, бойцы из них намного лучше, чем из нас получаются! Вот только тем тифлингам это не помогло! В своем поселение чувствовали они себя спокойно. А кого им бояться? Вокруг горы, а внизу только предки наши, которые напасть никогда не рискнут. От того убийцы красноглазые дозор и не выставляли. За что и поплатились. Стоило им уснуть, как в деревню эльф лесной проник. Подобрался к клетке, да освободил детишек. “Привет, малыш”, – сказал он Герону. “Здрасьте, дядя Шестой”, – ответил тот. Оба шепотом говорили. “А ну, выбирайся из клетки. И друзей своих забирай. Только тихо”. Герона не пришлось дважды уговаривать. Они выбрались из клетки и пошли прочь из поселения. Как отошли подальше Шестой (что за имя странное? Никто так и не узнал) вновь к сорванцу обратился: “Здесь жди. А остальные пусть в деревню бегут”. “А мне почему с ними нельзя?” – удивился Герон. “Нечего тебе там делать, – ответил лесной эльф, – Со мной пойдешь”. “Хорошо, дядя Шестой!” – радостно ответил молодой чаровик. Остальные дети эльфа сразу послушались и к деревне побежали. А спустя росинок тридцать и грохот услышали, который всех селян перебудил. Наутро же, дети и сами к деревне вышли.

– А Герон? – вновь вмешалась в рассказ деда средняя внучка.

– А его с тех пор никто не видел. Наутро отправились наши предки в горы, да обнаружили что поляна, на которой тифлинги жили, камнями завалена! Как это лесной эльф провернуть смог до сих пор никто не ведает! Но с тех пор деревенька наша спокойно живет. Никто больше ее данью страшной обложить не пробовал, – у старика опять пересохло в горле, и он прервал рассказ, – А теперь марш спать! Завтра с утра вам еще в поле помогать!

– Хорошо, деда! – откликнулись сорванцы хором, – Доброй ночи! – они быстро разбежались по своим лавкам.

Ночью средней внучке, что про судьбу Герона спросила, в туалет понадобилось. Вышла она из избы, присела в кустики, да так и замерла! Тень ее накрыла! Будто от птицы, только в разы больше! Подняв голову, она увидела дракона в небе! Шкура его была серая, будто у чаровика. Сделав круг над деревней, тот повернул в сторону гор и скрылся. Девчонка же быстро в избу забежала и давай тормошить старика:

– Деда, деда, проснись! Я такое видела! – но старый чаровик не мог открыть глаза. Торстон забрал его в свои чертоги, оставив родственникам лишь бездыханное тело.

На крики юной чаровички прибежали родители, что в соседней комнате спали. И ее братья и сестра проснулись. За хлопотами, да горем запамятовала девочка о драконе рассказать. А вскоре и сама о нем забыла, решив, что ей привиделось.

Самый лучший ювелир

6223 год от сотворения мира, второй цикл Катрин


У мастера Вастора было шестеро подмастерьев. Жили они вместе с кузнецом. Таково было его правило: для того, чтобы лучше привить кузнеческую науку нужно не только вместе работать, но и вместе отдыхать. Потому парни днем вкалывали в кузнице: разжигали и поддерживали огонь, таскали железные слитки, учились творить из необработанного металла оружие. А вечерами садились ужинать вместе с семье мастера Вастора. С полуросликом жили его жена и маленькая дочь. В доме кузнеца, как и за столом, никто не делал разницы между членами семьи и подмастерьями. Парни могли свободно говорить, когда вздумается. Ох, и веселые получались посиделки! То сам мастер чего расскажет, то кто из подмастерьев байку поведает! Так что за столом всегда было шумно. И настроение в доме кузнеца царило приподнятое.

Но в тот вечер, все было по другому. Что семья Вастора, что его ученики сидели поникшие. И разговоры за столом почти не велись. А во всем темные эльфы виноваты! У мастера наклевывался выгодный заказ: сковать меч и сделать к нему ножны, драгоценными камнями украшенные. Заказчик был готов заплатить аж семь золотых за работу! И это помимо стоимости самих материалов. Но тут из конклава, что располагался в горах неподалеку, темные эльфы прибыли. И переманили заказчика себе. Не понять было тому разумному, что меча лучше, чем сделает мастер Вастор, ему от остроухих не получить. Повелся заказчик на обещание ножны более красивыми сделать, чем полурослик когда либо сможет. А что темные эльфы лучшие ювелиры, то всем ведомо. Вот и поверил им тот разумный.

– Несправедливо, мастер, – горестно вздохнул один из подмастерьев. В тишине, нарушаемой только стуком ложек о тарелки, его голос прозвучал на удивление громко, – Почему мы, полурослики, лучшие кузнецы, кожевники и портные, уступаем темным в обработке камней драгоценных, да металлов благородных?

– А ты так уверен, что уступаем? – хитро прищурился кузнец.

– Да про то всем известно! – вмешался другой подмастерье, – Вот и заказчик из-за этого от нас к острухим хитрецам ушел!

– Всем, да не всем. Королевская семья до сих пор с благодарностью вспоминает самого лучшего ювелира! – многозначительно проговорил Вастор.

– О чем это вы, мастер? – хором спросили парни. Жена и дочь кузнеца тоже уставились на главу семейства с удивлением.

– Это что же получается, никто из вас ту историю не слышал? – все дружно замотали головами, – Ну тогда я расскажу. Что с вами поделать?

Кузнец не спеша доел остатки своего ужина, развалился на стуле и начал:

– Было это еще в те времена, когда нашего королевства и в помине то не было. Будущие правители Гастава жили тогда в долине, что в горах находится. Сейчас ее долиной Предков называют.

– Я слышала! – вмешалась дочь, – Там мертвых королей хоронят.

– А ну не перебивай, – хоть кузнец и хмурил брови, но по глазам было видно, как сильно он любит”свою кроху”, – Сейчас хоронят, да. А раньше там высшие эльфы жили. И нынешние короли Гастава были среди них главными! Вот и надумал себе тогдашний правитель корону сделать. Да такую, чтобы роду его долгие века прослужила. Она до сих пор чело нашего короля украшает. Тогда же высший эльф….

– А как его звали? – опять перебила кузнеца дочь.

– Того я не знаю. Давно это было. Так вот, высший эльф пригласил к себе темноэльфийских ювелиров, чтобы те ему корону сделали. Те, разумеется, согласились. Правитель долины обещал вознаграждение знатное: не только золото отсыпать но и подарить тому, кто создаст корону, мощный артефакт, видящим сделанный. Что это была за вещь, мне неведомо, – быстро проговорил Вастор, видя, как его дочь открывает рот, чтобы задать очередной вопрос, – Но видать очень ценная. На клич правителя высших эльфов аж восемь ювелиров откликнулось! И не могли они меж собой договориться, кто же корону делать будет. А пока темные эльфы спорили в долину пришел и девятый ювелир. Имя ему было Цапол и был он полуросликом. Как темные эльфы его увидели, так на смех подняли! “Иди отсюда, недомерок! Здесь работа тонкая требуется, для наших ловких пальцев, а не для твоих граблей” – смеясь посоветовали ему. Но полурослик лишь усмехнулся: “Может у меня и грабли, но все одно корону получше вашей сделать смогу! Даже если вы все ввосьмером над ней работать будете!” Темные эльфы не могли вынести такой наглости. “Тогда давай так: сроку и тебе и нам три дня. Кто лучшую корону сделает, того и награда!”. “Согласен”, – кивнул головой Цапол и был таков. И восьмерка эльфов не стала задерживаться. Никогда еще темные не работали так согласованно, как в те три дня. И получилось у них диво дивное: корона, равной которой и представить себе сложно. Принесли они ее к владыке высших эльфов в оговоренный срок, развернули ткань, что ее от любопытных глаз укрывала…. Тут все и ахнули! Сам эльфийский владыка от нее взгляда оторвать не мог. “Ну что? – надменно спросили темные эльфы у полурослика – Покажешь свою поделку?” “Не покажу. Я не справился”. “Тогда признай, недомерок, что мы самые лучшие ювелиры!” “Признаю”, – покорно согласился Цапол. Темные эльфы были довольны: они посрамили наглого полурослика, и сейчас получат награду. Она не заставила себя ждать. Обещанное золото было выдано ювелирам. Золото, но не артефакт. “А как же вторая часть награды?” – возмущенно спросили темные эльфы. “Я обещал ее тому, кто принесет мне корону, – ответил владыка высших эльфов, – Тому, а не тем. Артефакт у меня только один, и я не хочу, чтобы вы из за него поссорились”. Темным эльфам нечего было ответить: получи они обещанную волшебную вещь, они и вправду бы передрались за право обладать ею. Так что пришлось ювелирам довольствоваться деньгами.

– Но ведь полурослик проиграл! – возмущенно проговорил один из подмастерьев, – Значит он не самый лучший ювелир!

– Ой ли? – с лица кузнеца не сходила хитрая улыбка, – Я ведь еще не все рассказал. После того, как темные эльфы ушли, свою награду получил и Цапол. За то что сохранил владыке артефакт, и заставил восьмерых ювелиров работать вместе! Такую совершенную вещь ни один из них сделать бы не смог! Так кто лучший ювелир: тот кто создает украшение или тот, кто получает золото за работу других?

За столом вновь воцарилась тишина. Только теперь она была скорее задумчивой, чем гнетущей. Подождав немного Вастор продолжил:

– Я с самого начала знал, что не смогу сделать такие ножны, которые нужны заказчику. Но раз тот согласился со мной работать, то и темные эльфы не смогли заломить цену. Этот разумный им бы просто ответил, что уже договорился за семь золотых и больше платить не намерен! Вот и пришлось остроухим согласиться на его условия. Так как, без моего вмешательства, они могли бы потребовать четырнадцать, а то и пятнадцать золотых, то заказчик заплатил мне за помощь четыре! Вот поэтому то никогда и не говорите, что темные эльфы лучшие ювелиры! – горделиво закончил мастер.

Правдива эта история или нет неизвестно. Может Мастер Вастор и приврал. Про себя или про Цапола. А может все это сочинил его бывший подмастерье, который понял, что не хочет работать в кузне и стал сказителем? Сейчас об этом никто не знает. Но тот полурослик быстро обрел известность, и сказка про самого лучшего ювелира стала популярна по всему Гаставу. И не забылась даже после смерти сказителя.

Хозяин леса

6250 год от сотворения мира, второй цикл Локера


– Папа, мне холодно! – семнадцатилетний лесной эльф весь дрожал.

– Сядь поближе к костру! И накинь одеяло, – больше его отец ничего не мог сделать. Сын был еще слишком юн, а от того его согревающие чары получались не очень хорошими. Сам же Урса не был сильным магом и не мог наложить заклинание на кого-то другого. Даже на собственных детей!

Лесной эльф досадливо поморщился. На Северном материке ему не нравилось всё: и снег, который скрыл под собой землю и чахлые деревья, и холод, который мучал его и его детей… Надо же было так подставиться, что пришлось бежать с Центрального материка? С другой стороны, кто знал, что убитый разумный – наместник города? И что Урсу, который наместника прикончил и обокрал, заметили? В итоге ему и детям с трудом удалось оторваться от веренеской стражи. А вот его жене не удалось… Лесной эльф смахнул набежавшую слезу. При детях нельзя! Им и так нелегко пришлось…

– Папа, мне страшно! – младшая дочь придвинулась поближе к отцу, выводя его из задумчивости.

– Чего ты испугалась, моя маленькая? – Урса обнял ребенка.

– Варков! Вдруг они придут ночью!

– Не придут, – уверенно заявил лесной эльф, – В этой пещере давно никто не живет. Так что не бойся, малышка. А в случае беды нас защитит Хозяин леса. Он часто помогает нам, лесным эльфам. Где бы мы ни были.

– Кто? – удивленно спросил старший сын. На лице дочери тоже было видно непонимание.

– Разве мама вам не рассказывала про него? – удивился отец. Сам он большую часть времени работал…. Или грабил. Так что, воспитанием детей, в основном, занималась жена. Но как она могла не рассказать им одну из самых известных, среди лесных эльфов, легенд?

– Нет. Расскажи, папа! – дочь начала трясти отца за рукав утепленной куртки.

– Да, расскажи! – присоединился к ней младший брат.

– Конечно расскажу, – Урса подумал, что это хороший способ отвлечь детей от навалившихся проблем, – Это случилось очень давно. Тогда еще не было нынешних королевств, и лесные эльфы жили свободно в лесах.

– Как так не было королевств? – спросил сын, – А кто нами правил, если не короли?

– У каждого племени лесных эльфов был свой вождь. Он то и решал, как жить его подданным. Распределял, кто сегодня пойдет на охоту, кто собирать грибы, ягоды и травы, а кто останется в поселении за порядком следить. Так было и в племени, в котором жил эльф по имени Ровен. Он был одним из лучших охотников и следопытов, – за пределами пещеры ветер начинал усиливаться, и Урсе пришлось повысить голос, чтобы перекричать его завывания, – Однажды, возле того поселения появилась стая волков и начала охотиться на местную дичь. Вождю это сильно не понравилось: охотники стали приносить меньше добычи. А значит, племя голодало. Многие предлагали вождю уйти в другие места. Но глава племени был стар и упрям. Он приказал извести волков. Большая часть охотников, вместо того чтобы добывать пищу, целыми днями гонялась за четвероногими соседями. Но поймать они их так и не сумели. Будто сами боги помогали волкам уходить от погони и путать следы! А в это время, жители племени голодали еще сильнее.

– Прямо как мы, – тяжело вздохнула дочь.

Мысленно Урса с ней согласился. После побега с Центрального материка, еды им постоянно не хватало. На корабле контрабандистов, который привез их на Северный материк, кормили мало. Да и здесь, пока не добрались до одного из недавно образованных городов, приходилось голодать. Но на словах лесной эльф попытался успокоить детей:

– Не как мы. У нас скоро всего будет вдоволь. А жители того племени не могли рассчитывать как следует наесться в ближайшее время. Вождь никак не хотел уходить с насиженного места. Наконец, к охоте на волков присоединился Ровен. Как лучший охотник племени, он мог не всегда слушаться вождя. И долгое время отказывался ловить волков. Ровен считал, что это неправильно: эти животные такие же охотники, как и они! А значит нужно не пытаться их убить, а поделить охотничьи угодья. Но видя, как страдают его соплеменники, не выдержал. Однако, и лучшему охотнику племени долгое время не везло. Двенадцать дней Ровен бродил по округе, пытаясь найти стаю. Но постоянно опаздывал. Волки будто дразнили охотника, оставляя свои следы, и опережая его. Ровен уже и не помнил, что не хотел искать волков. Теперь им владел азарт. Он будто сам стал диким зверем, идущим по следу. Охотник почти не спал и очень мало ел. Все свое время он отдавал погоне. И за свою одержимость был в итоге вознагражден: поздней ночью Ровен вышел к оврагу, в котором стая укладывалась спать. Вышел и замер удивленный. Среди волков была девушка его расы. Но ведь, когда он преследовал стаю, то не натыкался на следы разумных. А лесная эльфийка явно была тут своей. Она спокойно расположилась среди волков, а те ее не трогали! – дочь уснула под рассказ Урсы. Но сын внимательно слушал, поэтому лесной эльф продолжил, – Замешательство стоило Ровену дорого: его заметили волки! Стая тут же вскочила и направилась в сторону чужака, угрожающе рыча. «Стойте!», – раздался голос лесной эльфийки. Волки послушно замерли на месте. «Кто ты? Что ты тут делаешь?», – обратилась она охотнику. «Я Ровен. Твои волки мешают жизни моего племени. У нас не хватает еды» «Так уходите! Это теперь наша земля, и мы ее никому не отдадим!» «Мы можем жить рядом, – предложил Ровен, – Нужно лишь договориться». Лесная эльфийка согласилась, что такое возможно. Они проговорили всю ночь, но в итоге смогли поделить территорию леса. О том же, как девушка попала к волкам, она отказалась говорить. Как и называть свое имя. Но сало понятно, как стая умудрялась уходить от преследования: их вожаком была разумная, которая могла предвидеть действия охотников. А те искали диких животных, не способных на подобное. Наутро Ровен отправился к вождю и передал тому то, о чем они договорились с главой волчьей стаи. Старый лесной эльф принял условия соглашения… Но лишь на словах. Стоило Ровену отправиться к волкам, чтобы сказать, что все улажено, как вождь послал за ним других охотников, с приказом уничтожить стаю. Лесной эльф доверял своим соплеменникам, потому-то слежки не обнаружил. Но стоило ему выйти к эльфийки и ее четвероногим друзьям, как в тех полетели стрелы! Ровен быстро догадался о том, кто напал на стаю. Он был поражен вероломство вождя и соплеменников. Не задумываясь, охотник встал на сторону стаи. Он бросился на своих родичей. Однако тех было намного больше, и они смогли расправиться и с волками, и с их вожаком, и с самим Ровеном. Перед смертью охотник успел вознести молитву Ульфиру. В ней он сетовал на предательство его соплеменников и клялся, что если бог ему поможет, то он всегда будет защищать тех лесных эльфов, которые соблюдают договоренности, и карать тех, кто этого не делает. Ульфир редко отвечает на молитвы. Но в этот раз наш создатель услышал призыв своего дитя. Ровен, которого стрела поразила в самое сердце, не умер. На следующее утро он проснулся в шкуре волка! Больше ни сталь, ни магия не могли причинить ему вреда. И бывший охотник отныне мог преодолевать огромные расстояния за ничтожное время. В первую очередь он расправился со своим племенем. Не выжил никто: ни старики, ни женщины, ни дети. Это послужило для других лесных эльфов важным уроком: если вы честны и соблюдаете взятые обязательства, то вас обязательно защитит Ровен, которого стали называть Хозяином леса. А если вы попытались обмануть или предать, то он уничтожит вас!

– Но это ведь всего лишь сказка? – сын смотрел на отца скептически.

– Может и сказка. А может и нет, – Урса хитро подмигнул старшему ребенку, – Вот только если придут варки я уверен, что Хозяин леса нас защитит. Мы никого не обманули и никого не предали. Спи, сын.

Может быть, зря лесной эльф вспомнил про Хозяина леса? Ведь то, что он бросил раненую жену, ничем, кроме как предательством, назвать нельзя. А может Урсе просто не повезло. Ночью он зачем то вышел из пещеры…  А утром дети нашли труп отца, на шее которого виднелись следы зубов. Они были очень похожи на те, которые оставляют волки….

Долина живых

7038 год от сотворения мира, второй цикл Ульфира


Как бывало каждый год, в середине второго цикла Ульфира многие лунные эльфы королевства Конарат устремились к горам, в которых располагалась долина, известная среди прочих разумных, под названием долина мертвых. На такие паломничества конаратские власти смотрели неодобрительно. Но лунным эльфам было плевать. Они приходили сюда, чтобы отдать дань уважения. А правители Конарата могут злиться сколько угодно. Запретить походы в долину мертвых они все равно не в силах.

Варос и Фанна впервые взяли в паломничество своих детей: двух братьев-близнецов. Тем едва стукнуло по девять лет, и путешествие давалось им нелегко. Дневные переходы были длительны, а по вечерам не всегда получалось остановиться в трактире. А уж когда вокруг стали возвышаться горы, то постоялых дворов не стало вовсе. Спать приходилось на голой земле. От того дети капризничали еще сильнее. Вот и сегодня, вместо того чтобы завернуться в спальные мешки и уснуть, они начали досаждать родителям.

– Пап, а когда мы уже приедем?

– Завтра, сынок, – за время путешествия Варосу пришлось раз двести ответить на этот вопрос, и от того тот стал ненавистен лунному эльфу.

– А зачем мы туда едем? – тут же спросил второй сын. Этим братья тоже интересовались регулярно.

– Ты и сам знаешь! – хоть отец и любил своих детей, но к концу путешествия ему все труднее было сдерживать раздражение.

– Знаю. Чтобы почтить память героев! А расскажи, почему они герои?

– Папа рассказывает про это каждый вечер, – вмешалась Фанна, – Могли бы уже и запомнить.

– А мы и запомнили! – одновременно ответили оба близнеца, – Но хотим послушать еще раз.

– Может сегодня вы нам расскажете? – лунная эльфийка знала, как обращаться с детьми.

– Я расскажу, – ответил первый близнец.

– Нет я! – тут же начал спорить второй.

– Рассказывайте оба, – прервал назревающий конфликт отец, – По очереди.

– Хорошо. Я начну, – заговорил первый, – Это случилось в те времена, когда наше королевство было совсем молодым, а лунные эльфы и вовсе к нему не относились, – он точь в точь повторял слова отца, – Жили тогда наши предки небольшими поселениями около рек и озер. И никто их не трогал. Ведь лунных эльфов защищали их отцы и деды, поднятые детьми после смерти! – как бывало каждый раз на этом месте дети поежились. Даже для тех, в ком течет магия мертвых, представить подобное было жутковато.

– Но тогдашних правителей Конарата не устраивала свобода лунных эльфов, – вмешался второй близнец, – Они хотели, чтобы все подчинялись им. И послали свою армию захватить поселения наших предков.

– Те же не хотели становиться частью Конарата, – перебил брата первый близнец, – И потому стали сопротивляться. Тяжело пришлось королевской армии: мертвые не чувствуют ни усталости ни боли, – теперь вместо страха в голосе сына слышалась гордость. Варос и Фанна улыбнулись. Все правильно. Дети должны гордиться тем, что они лунные эльфы. И деяниями своих предков. Сын же продолжал, – Потому королевская армия не знала покоя. Мертвецы нападали на нее постоянно. А за их спинами стояли сильные магии, которые насылали на захватчиков страшные проклятья, заставляя пожалеть их о том, что сунулись на территорию лунных эльфов.

Первый близнец остановился, чтобы перевести дух. Тут же рассказ продолжил второй:

– В конце концов правители Конарата приказали своей армии отступить. Слишком многих они потеряли. Наши предки вздохнули с облегчением. Но ненадолго. Не прошло и пятидесяти лет, как на них напали вновь! Только в этот раз Конарату помогал Улмир.

– Поганые предатели! – воскликнул первый близнец, – Сами лунные эльфы, а помогали убивать своих сородичей.

– Золото не пахнет, – важно возразил второй, – Корою Улмира хорошо заплатили за поддержку, – отец с трудом сдержал смех. Это были его слова, и слышать их от сына было забавно. Тот же рассказывал дальше, – Помощь некромантов стала решающей. Они смогли упокоить большую часть поднятых мертвых. Пап, а почему они просто не взяли их под свой контроль?

– Тому было две причины, – на этот вопрос Варос отвечал охотно. Раньше дети его не задавали, а значит он не успел надоесть, – Первая заключалась в том, что отобрать контроль у сильного некроманта сложно. А наши предки были сильны. Но даже если бы улмирские лунные эльфы и смогли это сделать, то их не поняли бы воины Конарата. Слишком силен был их страх перед восставшими мертвецами.

– Понятно, – важно проговорил второй близнец, – Но все равно наши предки проигрывали. Без поддержки армии мертвых они мало что могли сделать. Пришлось отступать. Единственный путь, который оставила лунным эльфам конаратская армия вел в горы. А это означало смерть для всех наших предков. Рано или поздно их бы загнали в угол и убили.

– Так и случилось, – первый близнец вновь перебил брата, – Бежавшие лунные эльфы оказались в долине, из которой не было другого выхода. Армия была на подходе и вот вот должна была начаться последняя битва. Тогда наши предки сделали единственное, что им оставалось: они послали вперед стариков женщин и всех тех, кто был слаб в магии. Сильные же магии приготовились творить заклинания. Стоило армии Конарата появиться, как на нее кинулась толпа лунных эльфов. Они сами нанизывали себя на мечи, чтобы добраться до врага.

– И тут же поднимались вновь, как и их убитые противники, – первый близнец устал рассказывать и его поддержал второй, – Маги использовали для сотворения чар не только свою силу но и жизнь. Они по очереди втыкали себе в сердце ритуальный нож, произнося заклинание. И пусть умерший маг не мог управлять поднятыми мертвецами, но он успевал отдать им последний приказ: убивать всех. А отданная им жизнь не позволяла разрушить чары. Конаратские солдаты пытались пробиться к некромантам, но не могли. Слишком много восставших мертвецов стояло между ними и магами. Лунные эльфы, прибывшие из Улмира, пытались успокоить союзников: скоро некроманты кончатся и тогда можно будет разобраться с их творениями. Только это не помогло. Армия Конарата дрогнула и побежала. Мертвые же стали ее преследовать.

– Правда и среди наших предков почти не осталось выживших, – вновь повел рассказ первый, – Только горстка детей, которые просидели в долине еще несколько дней. Пока их не обнаружил отряд воинов, которых командиры конаратской армии послали на разведку. Вот только ни те бойцы, ни их генералы не посмели тронуть выживших. Слишком силен был их страх перед лунными эльфами. Дети рассеялись по всему Конарату и прожили долгую жизнь, оставив после себя потомков. А долину, в которой наши предки приняли последний бой стали называть долиной мертвых. Мы же зовем ее долиной живых.

Первый

5892 год от сотворения мира, второй цикл Каллиоса


– Здрасте, дядя Шестой!

– Привет, малышня, – многие из присутствующих драконов обиженно замолчали. Шестой лишь пожал плечами. Как еще их можно назвать, если почти никто из собравшихся не достиг и семисот лет? Никто кроме одного… – И тебе здравствуй, Герон – чаровик (а только так мог выглядеть этот разумный, когда принимал бескрылый облик) кивнул.

Остальные же обижались недолго: знали за древним драконам такую привычку. Всех подряд называть малышами. Вскоре в Центравом доме возобновились разговоры. Шестой в них почти не участвовал: больше слушал да улыбался. Хорошо быть среди своих. Среди семьи.

– Дядя Шестой, можно спросить? – из задумчивости древнего ящера вывела Перна. Юная (всего семьдесят лет) дракониха.

– Спрашивай, малышка.

– Я вот знаю вас, дядю Второго, теть Третью, Четвертую, Пятую и Седьмую. А где дядя Первый?

– А его не было, – в душе поднялась боль. Она всегда там была: драконы не умеют забывать. Но от подобных вопросов становилась еще сильнее, – Вернее был дракон по имени Старн. Но стать Первым он так и не успел.

– А что с ним случилось? – одновременно спросил несколько малышей. Герон же отвел взгляд. Ему уже приходилось слышать эту историю, и он знал, насколько трудно Шестому ее рассказывать. Пусть тот внешне он это никак не проявит. Этот чаровик вообще хорошо смог изучить дракона, который спас его из лап тифлингов больше двух тысяч лет назад.

– О том никому неведомом. Но я расскажу что знаю, – по своему опыту древний ящер знал, что уйти от разговора не получится. Лучше быстрее рассказать историю, – Как вы знаете, первыми драконами, созданными Каллиосом, были трое братьев и четверо сестер. В том числе и я. Мы должны были возглавить наш вид и помочь ему выжить. А потому появились сразу во взрослом теле и с необходимыми знаниями. Тогда у всех у нас были имена, – Шестой и сейчас мог бы их перечислить. Вот только зачем? – Это позже они забылись и нас стали называть по очередности, с которой мы появлялись в этом мире. Но, как я и сказал, имя Старна, – первого из нас, не успело забыться, – и вновь боль в душе, только в этот раз дракон был к ней готов, а потому пережил ее легче, – Сразу после появления в мире мы занялись основанием поселений. Каждый занимался своим: вскоре Каллиос должен был создать еще драконов. И мы знали: те, в отличие от нас, будут маленькие. О них придется заботиться. Старн я и тетя Пятая выбрали для своих поселению Южный материк. В начале мы часто виделись. Потом, все реже. Как появились новые драконы, забота о них отнимала все наше время. Но окончательно мы связи не утратили. Помогали друг другу в воспитании подрастающего поколения, да иногда устраивали посиделки.

– Их вы тоже называли малышами? – Шестой не смог понять, кто именно его об этом спросил. К этому времени вокруг рассказывающего дракона собрались все, кто был в доме.

– Конечно! – он соврал. Тогда юные драконы еще не воспринимались, как малыши. Но обижать собравшихся не хотелось, – Так мы и жили первые лет пятьсот. Наши воспитанники подросли и начали самостоятельно заниматься поселениями. Мы же стали теми, с кем советовались, в сложных обстоятельствах. И вот тогда в мире появились высшие эльфы! – многие из присутствующих помрачнели: они знали об отношениях драконов и “первых” среди ушастиков (по крайне мере те сами себя так называли), – Они стали нашими врагами. Ничего удивительного: к вражде и нас и их подтолкнули текущие в нашей крови виды магии. У них магия порядка, у нас – хаоса. По началу эльфам пришлось несладко: мы были сильнее, быстрее и более искусны в плетении чар, чем они. Да и возможность летать давала нам преимущества. казалось, вскоре мы изведем ушастое племя под корень. Но не тут то было! Эти разумные быстро смекнули: там где нельзя победить силой, можно применить хитрость. Например, поселиться в горной долине, куда ведет только один проход, прикрытый сверху скалами. И тогда дракону придется лететь по нему, или перелететь горы. В любом случае его будет видно заранее и можно либо атаковать первыми, либо укрыться в пещерах. А уж в них мы не сможем достать эльфов: нам наши размеры не позволят. Или можно растянуть по всему проходу чары, созданные магией света. Это второй вид магии, к которому способно это племя. Созданные на ее основе чары не видны никому, кроме видящих. Так что драконы влетали в них, сами о том не ведая. Попав под действия заклинаний они ломали себе крылья или вовсе погибали.

– Это и случилось с дядей Старном? – сочувственно спросила Перна.

– О нет. Этот дракон был чересчур умен, чтобы попасть в подобную ловушку. И подопечных своих он учил осторожности. Вот только те не всегда слушались советов наставника. Потому-то, четверо из них и попались на уловку высших эльфов: они преследовали отряд остроухих, но те оказались приманкой, а не дичью. На роль жертвы были выбраны сами драконы. Стоило им упасть на землю с переломанными крыльями (хорошо еще, что никто не погиб), как на них из ближайшей пещеры выскочила почти сотня эльфов! Подопечные Старна ничего не могли поделать: как вы знаете, магию мы творим как раз с помощью крыльев, которые после превращения становятся руками. А тут получилось, что ни колдовать, ни сражаться драконы не могли. Только дышать огнем. Но эльфов прикрывали магические щиты, которым удавалось сдерживать жар драконов. Не очень долго, правда, но остроухим должно было хватить. На счастье попавших в ловушку драконов, мимо пролетал Старн. То ли наставник почувствовал, что его подопечные попали в беду, то ли случайно оказался рядом. Про то мне неведомо. Знаю я лишь то, что древний ящер не задумываясь ринулся на защиту своих соплеменников. Так бы поступил каждый из нас. Но и эльф оказались не робкого десятка. Вместо того, чтобы разбежаться при виде пикирующего сверху дракона, они бросились в бой. Между остроухими и Старном завязалась битва! Древний ящер еще успел крикнуть своим подопечным, чтобы они бежали без оглядки. Те не стали спорить с наставником и выполнили его указание в точности. С переломанными крыльями от них было мало толку.

– А дядя Старн погиб? – это снова была Перна.

– Про то мне неведомо. С тех пор его никто не видел. Как и его труп. Так что может он и умер, после чего эльфы закопали его останки. А может понял, что ему надоело подставляться, спасая подопечных, принял облик бескрылого и до сих пор живет где нибудь припеваючи.

Это было неправдой. Первый (так его начали называть остальные шестеро меж собой) тогда погиб. Шестой сам видел его тело. Он пролетал над местом отгремевшей схватки тем же вечером. Хорошо еще, что пострадавшие драконы не успели добраться до поселения и сообщить о том, что случилось. Так что Шестой, вместе с Пятой успели спрятать тело Старна. Незачем его подопечным было знать о смерти наставника. Боль потери не забудется ими никогда. Такова участь драконов. Уж лучше неизвестность. О смерти Первого будут знать наверняка только они шестеро. Они же и отомстили за своего собрата. Поселения высших эльфов, которые организовали засаду, больше не существует. Они мертвы, а их сгоревшие останки разметало пеплом по всему Южному материку. Как и останки Первого.

Чернявка

7605 год от сотворения мира, второй цикл Катрин


В одном из закутков конклава Тсушр плакала двенадцатилетняя темная эльфийка. Причины лить слезы у нее были серьезные: мать и сестры опять называли ее никчемной, бесполезной, бездарной девчонкой! А ведь Сарнесс не виновата, что не имеет таких способностей к магии, как остальные женщины ее семьи. Даже пятилетняя Серна могла сплетать более сильные чары, чем она! Вот и выслушивала средняя дочь главы конклава постоянные оскорбления и упреки. В присутствие матери и сестер она не позволяла чувствам обиды и горечи, которые возникали во время этих нотаций, вырваться наружу! Увидь ее родственницы, что их слова задевают Сарнесс, стало бы только хуже. Дочери главы конклава не престало показывать свою боль при других. Потому-то и сбегала юная эльфийка, всякий раз после головомойки. Она пряталась ото всех и давала волю слезам. Раз ее никто не видит, то и ущерба чести семьи не будет.

В этот раз, правда, Сарнесс недолго пробыла одна. Ее нашел отец. Уже немолодой эльф по имени Керсон. Сегодня он ночевал вне дома. Мать опять его выгнала. Это случалось регулярно: глава конклава Тсушр, как и любая другая темная эльфийка, могла сама решать, когда принять у себя мужчину, а когда отправить его вон. И тот не имел право возразить.

– Дочь? – Керсон опустился на колени рядом с Серонй, – Что ты тут делаешь?

– Ничего, папа, – юная темная эльфика попыталась скрыть заплаканное лицо. Но мужчина успел заметить слезы ребенка.

– Я же вижу, что ты плакала! Расскажи, что случилось?

И Сарнесс не выдержала. Уткнувшись в грудь отцу, она поведала о том, как к ней относятся дома. Все время своего рассказа она не могла сдержать рвущихся слез. Керсон был поражен: он, как и прочие мужчины его расы, и не знал о тех порядках, что царят среди женщин. Оказывается там требования к девочкам еще суровей, чем у них к сыновьям!

– Не переживай, милая, – отцу вдруг захотелось успокоить свою дочь. Та выглядела такой несчастной и беззащитной, что у него всколыхнулось… Сочувствие? Это было чем-то новым и непривычным, но мужчина не стал противиться этому чувству, – Не всем быть великими магенссами. Но это совершенно не означает, что ты не можешь прославиться. Вспомни хотя бы ту же Чернявку.

– А кто это? – Сарнесс слышала это имя краем уха, но подробностей не знала.

– Это темная эльфийка, которая жила в нашем конклаве чуть меньше двух тысяч лет назад, – Керсон увидел, что горе его дочери сменилось любопытством. Надо было продолжать рассказ, – Она родилась не только неспособной к магии, но и слепой. При этом ее глаза не просто не видели. С подобным могла бы справиться магия исцеления тех же высших эльфов. Но у Чернявки (настоящее ее имя забылось) вообще не было глаз. Два черных провала вместо них. Поэтому ее и стали так называть.

– Но почему ее не убили сразу же? – у темных эльфов не было принято оставлять в живых калек. Считалось, что они бесполезны.

– Ее отстояла мать. Она хоть и не являлась главой конклава, но была сильной магнессой. Никто не захотел с ней связываться: такое противостояние означало бы гибель многих темных эльфов, и самой матери Чернявки. Однако, ей выставили условие: к шестнадцати годам ее дочь должна доказать свою полезность конклаву, иначе ее убьют. У темной эльфийке не было выбора, и она согласилась. Однако мать быстро выяснила, что дочь не только слепа, но и ее способности к магии очень низкие. По сути, она могла не намного больше, чем мужчины. Тогда темная эльфийка решила сделать из Чернявки воина. В этом ей помогал отец девочки. Вместе они заставляли дочь тренироваться по десять – двенадацать рос в сутки! И это приносило результат: Чернявка научилась мастерски обращаться с мечом и кинжалом. А уж в искусстве слепого боя ей не было равных: она, в отличие от остальных, всегда билась ориентируясь не на зрение, а на слух. Ну и магию, насколько могла, девочка освоила. Так что, когда пришел день ее испытания, Чернявка смогла доказать, что будет полезной для конклава Тсушр. Она умудрилась одолеть в поединке пятерых воинов. И это были не ее ровесники, а опытные бойцы. После столь впечатляющего выступления девочку стали отправлять в патрули, вместе с мужчинами. Ты же помнишь, что случилось в это время?

– Помню, – после недолгих раздумий ответила Сарнесс. Про это ей рассказывал темный эльф, которой преподавал им с сестрами историю конклава, – На нас напали объеденные войска Гасатва и Илонара. Наземникам не нравились те цены, которые мы требовали за то, что добывали в горах.

– Верно. Хотя напали они не только на нас. Под ударом оказались четыре конклава. Нам бы объединиться… Но внутренние разногласия не позволили этого сделать. Так что каждый был сам за себя. Хорошо еще, что наши конклавы скрыты в глубине пещере, и их не так просто найти. А пока воины двух королевств блуждали во тьме, мы уменьшали их количество. Наземникам тогда не поздоровилось! Они быстро начали бояться всего: спать по ночам, сворачивать за угол, отходить от основных сил. Издерганные, уставшие воины уже и не чаяли найти хоть один из конклавов. Но то ли им повезло, то ли мы чем то прогневали Катрин… Так или иначе армия врага смогла выйти к нашему поселению. Правда, на подступах их заметил патруль, в котором находилась Чернявка. Неприятеля нужно было задержать любой ценой. И при этом отослать одного темного эльфа предупредить о подступающей армии. Глава патруля хотел отправить девочку. Но та возразила: «Я могу быть полезнее многих твоих бойцов. Отправь кого-нибудь другого, а мне дай шанс сражаться. Вспомни, как я победила опытных воинов на испытании». Начальнику патруля нечего было на это возразить, он видел тот бой. Так что, он передал сообщения с другим темным эльфом. А Чернявка же и еще восемь бойцов затаились, ожидая подхода неприятельской армии. Стоило большей ее части втянуться в проход, в котором их ожидала засада, как наземникам на головы посыпались стрелы и камни. А вслед за ними спрыгнули и сами темные эльфы, колдуя вокруг себя облака тьмы. Многие воины с поверхности остались в том проходе навсегда. Они, хоть и ожидали атаки в любой момент, но не думали, что она будет настолько отчаянной. Обычно темные эльфы били и отступали. Эти же не жалели своих жизней, пытаясь выиграть время для своего конклава. Чернявка в той схватке отличилась: ее таланты к слепому бою проявили себя в полной мере. Возле того места, на котором она билась, возвышались горы трупов. Живым приходилось перелезать через тела павших соратников, в попытке добраться до Чернявки. А та все увеличивала и увеличивала преграду из мертвых тел вокруг себя. Итог атаки патруля оказался потрясающим: им удалось задержать неприятельскую армию почти на росу! И еще столько же времени наземным воинам понадобилось, чтобы прийти в себя и двигаться дальше. Так что, когда они подошли к пещере, в которой располагался наш конклав, та опустела. Только ловушки встретили армию неприятеля. Темные эльфы смогли сбежать. А вскоре наземники повернули обратно. Они слишком сильно устали от постоянных атак, и многих потеряли. Темные эльфы гнали армию врага до самого выхода из пещер, не давая расслабиться. Конклав Тсушр выжил.

– А Чернявка? – спросила заворожённая рассказом Сарнесс, – Она погибла?

– Нет. Иначе про нее бы забыли, как и про прочих павших. Они неудачники, и их имена предаются забвению. Но Чернявка смогла уйти живой! Она специально выбрала такое место для боя, чтобы в критический момент нырнуть в одно из ответвлений. Так что, как только темная эльфийка почувствовала, что ей скоро конец, она сбежала. И хоть Чернявка и была ранена, но смогла добраться до конклава. И оказалась единственной выжившей из всего патруля. Ну кроме того темного эльфа, которого отправили с сообщением. Она дожила до глубокой старости. И все в конклаве Тсушр почитали ее как героя. Многие помнят о ней до сих пор.

– Папа, а ты научишь меня сражаться? – Сарнесс поняла, что вот он ее путь: стать как Чернявка. Пусть она и не способна к магии, как ее мать и сестры, но она им еще докажет свою полезность!

– Научу, – Керсон тоже подумал, что это будет наилучшим выходом для дочери.

Они оба тогда еще не знали, что Сарнесс сделает нечто противоположное тому, что совершила слепая воительница. Она послужит причиной уничтожения конклава Тсушр. Но на поверхности и ее будут звать Чернявкой.

Лучший друг

7241 год от сотворения мира, первый цикл Локера


Если бы у четырнадцатилетнего Чинора спросили, кто его лучший друг, то молодой тифлинг ответил бы не задумываясь: принц Таронд. Так говорить было правильно. Если ты сын начальника королевской стражи, и его высочество желает с тобой дружить, то нужно уверить всех окружающих, что более близкого друга для тебя нет. Это может помочь в будущем. На самом же деле был один… Разумный? Фантом? Чинор и сам не знал кто он. Знал он только то, что этот тифлинг понимает его лучше прочих. Виделся с ним сын начальника королевской стражи только во снах. Но зато каждую ночь. И не беда, что друг Чинора отказывается называть свое имя. Им ведь так весело вместе! То они лазают по горам, то бегают по широким полянам, то устраивают поединки на деревянных мечах… А еще постоянно разговаривают. Вернее, говорит, в основном, друг Чинора, а тот слушает. А как тут не развесить уши, если этот тифлинг знает множество занимательных историй? Так что, каждую ночь четырнадцатилетний юноша ждал с нетерпением. А еще он никому не рассказывал о своих снах. Об этом его попросил друг! И предупредил, что если Чинор кому-нибудь проболтается, то он больше приходить не будет. Как тут было не молчать?

Сегодняшняя ночь ничем не отличалась от предыдущих: стоило сыну начальника стражи уснуть, как он увидел огромный бальный зал. Чинор был уверен, что подобное великолепие можно встретить только во дворцах. В центре зала его дожидался друг. Юноша бросился к нему бегом.

– Привет, – крикнул тифлинг подбегающему парню, – Как твой день прошел?

– Нормально, – ответил слегка запыхавшийся Чинор, – Ездили с принцем на конную прогулку. А у тебя? – он не уставал пробовать узнать что-нибудь о своем друге. Но тот предпочитал отвечать расплывчато. И сегодняшняя ночь не стала исключением.

– Неплохо. Тебе нравится его высочество?

– Он неплохой. Но ты лучше!

– Спасибо, – рассмеялся друг Чинора, – Но я спрашиваю не о том. Как ты думаешь, каким королем станет принц Таронд?

– Никаким, – уверенно ответил юноша, – Править будет его старший брат, принц Теравес.

– Ну а все-таки? Если со старшим сыном короля что-то случится?

– Не знаю я, – буркнул Чинор, – Да и какая разница? Только высшие эльфы могут управлять королевствами!

– Да ну? А как же Горонор?

– Ну, оно исключение, – убежденно ответил юноша, – Но там ведь с самого начала так получилось: тифлинги встали у руля. Никто другой просто не смог бы справиться с толпой убийц и воров! – так говорил отец, и сын ему верил.

– Не совсем так. Когда в Горонор приплыли первые разумные во главе них стоял высший эльф!

– И что с ним случилось? – похоже, Чинора ждала очередная история.

– Сейчас расскажу. Только давай сядем, – после слов друга юноша заметил два удобных кресла, расположены неподалеку от собеседников. В них они и уселись. Тифлинг тут же продолжил рассказ, – Звали того высшего эльфа Устер. Он вместе со своим другом Геродом знатно повеселились в Конарате: мало того, что это парочка грабила торговцев и крестьян, так они их еще и убивали! А трупы развешивали вдоль дороги, так чтобы их издалека было видно. Потому вскоре на этих двоих стали активно охотиться все: и королевская стража и обычные граждане. Пришлось двум друзьям бежать на Северный материк.

– Погоди! – перебил рассказчика Чинор, – Так ведь Герод, это первый король Горонора!

– Верно. Гляжу, историю тебе преподают хорошо. Да, в итоге королем стал тифлинг. Но когда двум лучшим друзьям пришлось бежать с Центрального материка на Северный, в их паре верховодил Устер. Он же, с помощью своего приятеля, и подмял под себя власть. За счет ума и жестокости. Вместе с Геродом они начали строить Эфорт. Не все подчинились двум бывшим грабителям: в Гороноре тогда правитель каждого города (хотя тогда это были скорее небольшие поселения) был сам себе хозяин. Но авторитет Устера и Герода признавали по всему Северному материку. И договорились, что в случае воины, именно высший эльф и его помощник возглавят армию Горонора. В мирное же время пусть каждый правит своим городом-поселением сам. Устера это устроило: со временем он надеялся прибрать всю власть в свои руки. Но такое положение вещей не понравилось Героду. Тифлинг хотел занять престол Эфорта. А потом уже можно было подумать, как подчинить себе другие города

– И он убил своего друга? – спросил пораженный Чинор. В голове тифлинга не укладывалось, как так можно: из за трона убить того, с кем дружил многие годы? Особенно, учитывая, что ты и сам занимаешь не последнюю должность при дворе новоявленного короля?

– Не совсем так. Убивать Устера своими руками было бы опрометчиво. Ведь подозрение сразу же пало бы на Герода. И пусть большую часть населения Эфорта составляли воры и убийцы, но такое тифлингу бы не простили. Устер смог объединить их, что позволило им выжить! А в условиях сурового климата Северного материка это было ох как не просто. Поэтому Героду нужно было убить высшего эльфа чужими руками. Или сделать так, чтобы жители Эфорта его возненавидели! Последнего он и добился.

– А как? – хоть для юного тифлинга все еще была неприемлема сама идея предать лучшего друга, но ему стало любопытно. Каким образом можно вызвать ненависть к тому, кого до этого почитали?

– Герод воспользовался одной из двух слабостей Устера. Скажи мне, чего хотят многие высшие эльфы?

– Власти, – не задумываясь, ответил Чинор.

– Скорее управлять, но суть ты передал верно. Конкретно же Устера, кроме этого желания, терзало еще одно. Королю Эфорта нравилось причинять боль и страдания. Не просто так он, будучи разбойником, убивал своих жертв. И отнюдь не случайно вешал их, так чтобы видели другие: таким образом, можно заставить родственников убитого скорбеть еще сильнее. Когда высший эльф стал королём Эфорта и военным правителем всего Горонора, ему пришлось скрыть эту свою слабость. Но она никуда не делась. Так что, "верному" Героду пришлось доставлять своему другу неудачливых разумных. Король запирался с ними на ночь в подвале, а утром тифлингу еще и нужно было выносить и закапывать трупы. Никому другому высший эльф не доверял, поэтому все сложности, связанные с доставкой "гостей", легли на Герода. Так продолжалось довольно долго. Около трех лет. Вначале Устеру хватало одной жертвы в цикл, затем его аппетиты возросли. Под конец он требовал приводить к себе новых пленников каждые шесть – семь дней. Неизвестно, сколько бы времени развлечение высшего эльфа удавалось скрывать, если бы не тифлинг. Тот "случайно" допустил утечку информации, и об убийствах узнало население Эфорта.

– И что? Это заставило их возненавидеть короля? – такой вариант развития событий казался Чинору маловероятным. Уж где-где, а Горноре должны были понять королевскую страсть.

– Заставило. Может быть, Устеру и удалось бы успокоить народ, если бы не одна деталь. Среди жертв высшего эльфа были чаровики! И многие семьи убитых, после исчезновения своих родных, покинули Эфорт. Для города это было очень плохо: серокожие не так часто оказывались в Гороноре. Большинство из них не совершало такие преступления, из-за которых им приходилось бы бежать из своей страны. А ведь только дети Торстона могут выращивать урожай. Особенно, в суровых условиях Северного материка. Так что потеря хотя бы одного чаровика сильно сказывалась на всем населении города. А тут ушла далеко не одна семья.

– А король всего этого не знал?

– Знал, конечно. Стоило ему услышать обвинения в убийстве серокожих, как Устер тут же отправился на центральную площадь Эфорта. Там он, на глазах почти всего города, принес клятву миру, что никогда в своих "играх" не трогал чаровиков. И тут же упал замертво, с отрубленной головой, – именно так мир карал тех, кто не исполнял клятву, – А Герод заявил, что не ведал о проделках короля. И постарается исправить тот ущерб, который нанес высший эльф… Ну и повесил нескольких смутьянов, как же без этого. В итоге же тифлинг стал королем Эфорта, а затем и всего Горнора.

– Но зачем королю было клясться, если он и вправду убивал чаровиков?– такое поведение не укладывалось в голове Чинора.

– Тогда решили, что Устер просто сошел с ума. Да и Герод это подтвердил, рассказав множество баек о поведении высшего эльфа, – тифлинг усмехнулся, – Но я знаю, что было на самом деле.

– Откуда? – а вдруг увлекшийся рассказом друг проговорится?

– Знаю и все. Откуда, не так важно. Было же вот что: Герод и вправду, среди прочих, воровал чаровиков. Но прежде чем вести их к Устеру обрабатывал особым образом. Во-первых, он вырезал им языки. Чтобы те не смогли сказать, кем являются. Во-вторых, тифлинг или сам, или с помощью кого-то накладывал на серокожих чары иллюзии, изменяющие их внешность. Наложенного заклинания хватало до утра. А там уже сам Герод выносил труп и больше Устер тела не видел. Высший эльф верил другу и не проверял, приводимых им разумных, с помощью магического монокля. Ну а про языки тифлинг объяснял так: пленники, мол, могли поднять шум, так что он перестраховывается. Высшему же эльфу было плевать: что с языком, что без жертвы кричат одинаково.

– А этот Герод был умен, – Чинор уже и забыл, что ему не нравилась идея предательства друга. Теперь его воображение будоражила та невероятная хитрость, с помощью которой тифлинг смог забрать власть себе.

– Был, – подтвердил друг юноши, –  Но и ты не глупее. Так что, если захочешь, сможешь придумать что-нибудь подобное.

– Ты так и правда, думаешь?

– Уверен, – лучший друг улыбнулся, – Совершенно уверен.

Великий лекарь

6904 год от сотворения мира, второй цикл Каллиоса


Молодой высший эльф тяжело опустился на лавку. Его отец сел рядом. Сегодня они оба сильно устали: пришлось бегать по всему Портовому району, чтобы не дать распространиться эпидемии. Какая-то сволочь (кто именно, пусть выясняет стража и королевские дознаватели) состряпала магическую болезнь и запустила ее в Кареноте. Да еще и сделала это в порту. Так, чтобы зараза смогла распространиться по всем материкам. Хорошо еще, что болезнь вовремя заметили: симптомы были очень яркие. Заразившийся разумный, покрывался черными гнойниками, которые через пару рос лопались и начинали жутко вонять. Еще росы три-четыре и больной умирал.

Правда, в итоге, жертв оказалось не так много. Заразу быстро заметили и лекарь-видящий смог в кратчайшие сроки придумать контр заклинание. Но для того, чтобы болезнь не распространилась за пределы Портового района, пришлось закрыть кораблям выход в море, а лекарем носиться весь день и лечить больных. В том числе, это беготня коснулась высшего эльфа по имени Рассон и его сына-подмастерья Реста. Так что, придя домой, они не могли найти в себе силы даже для того, чтобы подняться в свои спальни.

– Неблагодарные свиньи! – проворчал молодой высший эльф, – Лечишь их, лечишь. А они даже "спасибо" не всегда говорят.

– Зато наша работа хорошо оплачивается, – возразил ему отец, – Да и богам она угодна.

– Вот только не надо этих баек! – раздраженно ответил сын, – Небожителям плевать, чем мы занимаемся.

– Ты не прав. Они смотрят на нас. И отмечают самых достойных. Как было с Гиппаном.

– С кем? – сейчас подмастерью лекаря не очень хотелось слушать очередную историю. Но подняться наверх все еще не было сил, а спорить с отцом желания и вовсе никакого. Пусть лучше тот рассказывает, а Рест в это время подремлет.

– Ох, молодежь, – тяжело вздохнул Рассон, – Как можно не знать того, что случилось всего чуть больше двух тысяч лет назад? И чем гордятся многие из твоего народа.

– Расскажи, тогда буду знать, – резонно ответил сын. В последние годы за отцом появилась эта дурацкая привычка: ругать молодое поколение. Если его не остановить, то продолжать высший эльф может еще долго. К счастью, в этот раз обошлось.

– Ладно уж. Слушай, – лекарь поерзал, удобнее устраиваясь на лавке, и приступил к рассказу, – События, о которых я поведаю, произошли в нашем королевстве. В те времена в Веренесе был город под названием Нырвок. Находился он недалеко от границы с Конаратом. В том городе, как и в любом другом, был наместник. А при нем лекарь. Имя правителя города, история не сохранила. Но мы помним, как звали высшего эльфа, который его лечил: Гиппан!

– Давай ближе к сути, – еще одна дурацкая привычка отца: начинать рассказ издалека, и часто переходить на высокопарный слог. Так он и до утра может проговорить. А спать хочется. Если же уйти, до того как лекарь закончит историю, тот обидится. И не будет разговаривать с сыном минимум дня три.

– Я как раз к ней перехожу. Нырвок был неплохим городком: приветливые жители, чистые улицы… Пока на него не налетела стая драконов! Возглавлял их древний ящер, которого называли Вторым. Только не спрашивай, почему так? Этих крылатых не разберешь.

– Они уничтожили город? – Рест, вопреки усталости, заинтересовался рассказом.

– Да. Спалили его дотла. Что такого им сделали жители Нырвока, никто не знает. Известно только, что после этого и Второй прожил недолго. Большое спасибо тем неизвестным, которые прикончили летающего гада! Но речь сейчас не о нем. Стоило драконам начать жечь город, как наместник Нырвока решил его покинуть. Этот высший эльф бежал без оглядки, как можно дальше. Таких как он, мы презираем, запомни это. С собой наместник попытался забрать Гиппана. Но лекарь отказался ехать: он был уверен, что его помощь понадобится выжившим. И не ошибся. Пусть город и сгорел дотла, но многие успели из него выбраться. И отнюдь не все целыми: у кого-то были переломы, кто-то сильно обгорел, ну а в некоторых жизнь держалась лишь чудом. Гиппан пытался вылечить всех. Он расположил лазарет в полудне пути от сгоревшего Нырвака и разослал тех, кто не пострадал, чтобы они находили раненых и вели их к нему. Четыре дня пострадавшие от огня и драконов разумные собирались со всей округе возле лекаря. А тот лечил их, не зная ни сна, ни отдыха. Многих удалось спасти Гиппану. Многих, но не себя. Когда поток пострадавших, наконец, иссяк, и последний из них был излечен, высший эльф повалился без сил. А подняться так и не смог. Умер во сне. Благодарные жители Нырвака возвели Гиппану памятник на той поляне, на которой располагался лазарет. А сам великий лекарь покоится под ним.

– Это конечно хорошо, что его не забыли смертные, – заговорил сын, стоило отцу замолкнуть, – но при чем тут боги?

– Пошли, – Рассон с трудом встал с лавки и направился к выходу на улицу. Рест, тяжело вздохнув, поплелся следом. Хотелось надеяться, что отец скоро угомонится, и можно будет идти спать. Ноги отдохнули, так что молодой высший эльф был готов подняться к своей кровати!

К счастью, они не пошли далеко. Только вышли за дверь, как отец поднял палец вверх и показал сыну на небо.

– А теперь смотри.

– Ну вижу. Созвездие лекаря. Оно всегда там было, – на безоблачном небе было видно скопление звезд, напоминающие фигуру разумного со склянкой в руках.

– Не всегда. Оно появилось около двух тысяч лет назад. Как раз после того, как Гиппам пожертвовал собой, ради жителей Нырвака.

Рест уставился на небо завороженно. Неужели, это правда? Неужели, боги смотрят на них и отмечают тех, кто достоин?

Про небожителей сказать сложно. А вот смертные разумные умеют быть благодарны. Стоило молодому высшему эльфу проснуться на следующие утро и выйти на улицу, как под дверью он обнаружил многочисленные свертки и корзины: в некоторых была еда, в других вещи, в третьих деньги. Каждый выражал благодарность лекарю и его подмастерью как мог.

Вечный странник

7034 год от сотворения мира, первый цикл Генары


Нурнук недовольно покосился на своего спутника: послали же боги компаньона! И ведь самое обидное: непонятно, за что ему такое счастье? Работу свою пожилой гоблин исполнял честно: всю жизнь он проработал на старшего брата. В начале тот отправлял своего родственника доставлять посылки. Затем – договариваться о покупке и продаже товара. Ну а в последние шесть лет брат и вовсе перепоручил Нурнуку почти всю торговлю. Сам старший был уже очень стар, и не мог вести дела. Зато доверял младшему во всем.

Однако, собственный ребенок оказался для торговца ближе брата. Оно и понятно: им обоим недолго осталось, а дело передать кому-нибудь надо. Но Кестар был для этого самой не подходящей кандидатурой. По крайней мере, по мнению Нурнука. Сын брата мало того, что был не очень умен, так еще и не хотел прислушиваться к советам старших. Ох, как же намучился с таким "помощником" за последний год пожилой гоблин! И похоже, в молодого дебила придется вложить еще много сил, прежде чем он станет хоть сколько-нибудь полезен.

Вот и эта поездка стала лишним подтверждением опасениям Нурнука. Нет, ну что сложного в том, чтобы запомнить: если ты едешь на переговоры с поставщиками, то будь любезен взять с собой заранее подготовленные договоры? Однако, даже такую малость Кестару доверить было нельзя: если бы помощник торговца его не проконтролировал, племянник их бы точно забыл!

– Осторожнее, яма! – или вот сейчас. Едет и не смотрит, куда правит лошадь. Хорошо еще, что та сама вильнула и обошла препятствие. А то сын брата мог и костей не собрать.

– Ой да ладно вам, дядя Нурнук, – беспечно ответил, чудом спасшийся гоблин, – Лошадь и сама все видит.

– Ага, видит она, – проворчал помощник торговца, – Повезло тебе, парень, что она яму обошла. Как есть, повезло. Так что, поблагодари нашу покровительницу – богиню Генару, и смотри, куда едешь!

– И чего я ее благодарить буду? Так можно по любой мелочи кричать: "спасибо, богиня!" А она может быть и вовсе не при чем.

– Ну и крикнешь, не надорвешься. А забудешь поблагодарить, когда Генара тебе реальную помощь оказала, будешь как вечный странник.

– Как кто? – Кестар с любопытством повернул голову к дяде. Ехать было скучно, а тут, похоже, старинная легенда. Какое-никакое, но развлечение.

– Дай мне хлебнуть из твоего бурдюка, тогда расскажу, – среди всех недостатков племянника нашлось у него и одно достоинство: он отлично разбирался в винах. И всегда брал с собой чего-нибудь вкусного.

– Держи, – Кестар перекинул Нурнуку бурдюк. Как и предполагал помощник торговца, вино оказалось отменным.

– Ну раз угостил, то слушай, – дядя обтер промокшие усы и приступил к рассказу, – Имя того гоблина уж никто и не упомнит. Впервые же о нем заговорили тысячи три лет назад. Тогда этот зеленокожий был очень известен: ходил по городам да селам, устраивал представления. Говорят, он лихо жонглировал ножами, ходил по канату, да фокусы показывал. И все сам, без помощников!

– Ну это врут, – уверенно возразил Кестар, – Это сейчас в Веренесе на дорогах спокойно. Спасибо Теневой гильдии. А в те времена, о которых ты говоришь, одинокого путника на тракте бы ограбили, и бросили с перерезанным горлом в ближайшую канаву.

– Ты бы не перебивал. Я как раз про это сказать хотел. Больше, чем своими цирковыми достоинствами, прославился тот гоблин своей удачей. Везло ему везде: что во время выступлений, что в дороге. От того, и разбойники его стороной обходили. Многие так циркача и звали: любимчик Генары. А тот и не спорил. Только постоянно благодарил богиню удачи за ее покровительство. Дай еще вина, горло пересохло.

Сделав глоток, Нурнок не стал возвращать племяннику бурдюк. Повесил у своего седла. Недовольному же Кестару он пояснил:

– Чтоб во время рассказа не отвлекаться, если опять пить захочу. Так, о чем я? А, точно. За тем гоблином водилась еще одна особенность: он всегда держал слово. И не важно дал он обещание трезвым или пьяным. Вот как раз приняв на грудь приличную порцию эля циркач и пообещал, что больше никогда не станет благодарить богиню удачи за помощь. Выпившего гоблина тогда здорово раззадорили: дескать, сам ты никто и звать тебя никак. Только за счет покровительства Генары тебя и знают. Не стерпел тот зеленокожий подобного, да и дал опрометчивое обещание, – помощник торговца воспользовался тем, что племянник заслушался и вновь глотнул вина, – А на следующий день было у циркача выступление. Стал он ножами жонглировать. И все бы хорошо, да перебрал вечером лишнего. Вот один клинок и сорвался. Чуть в ногу гоблину не воткнулся. Совсем рядом упал. Зеленокожий нож подобрал, и продолжил жонглирование. Молча. Видать, богиня удачи наблюдала за своим любимчиком, но на первый раз стерпела.

– Не увлекайся, дядя! – воскликнул Кестар, увидев, что Нурнок вновь тянется к бурдюку, – Нам еще три дня ехать, а вина не так много.

– Ладно, – нехотя проворчал помощник торговца, – Тогда дальше. Во второй раз Генара спасла циркача, когда он на ходулях ходил: опять гоблин с похмелья опростоволосился. Ямку, как и ты сегодня, не заметил. И чуть в нее ходулей не встал. Мог бы и свалиться, и руки-ноги переломать. Но богиня удачи миловала: ходуля аккурат около ямки встала. И вновь смолчал гоблин. А Генара во второй раз стерпела…

Пришлось Нурнаку временно прервать рассказ: мимо проскакал десяток разумных. Судя по колличесву оружия, да по взглядам, которые поймали на себе оба гоблина, то были члены Теневой гильдии. Никак, Рыси по какому делу отправились? Но помошник торговца, решил, что это не его дело. Стоило отряду проскакать вперед, как он продолжил говорить:

– В третий же раз Генара помогла своему любимчику на канате: тот почти с него упал, но в последний момент чудом смог удержать равновесие. И опять ни слова благодарности. Тут уж богиня удачи осерчала: налетел ветер и все таки сбил гоблина! Но наземь тот не упал. Пропал во вспышке света. Многие тогда подумали: опять циркачу повезло. Но они ошиблись. С тех пор, провинившегося перед Генарой гоблина, стали встречать на дорогах. Он постоянно шел вперед. Молча. И никогда не выходил к городам или деревнями. Теперь тракт стал его домом и его дорогой. Вот тогда циркача и прозвали вечным странником. И все гоблины знают: ежели ты не хочешь к нему присоединиться, не смей молчать, коль тебе помогла богиня удачи.

– Благодарю тебя Генара, за то, что отвела беду, и не дала сгинуть в пути, – а может, с племянника толк и выйдет. Хотя бы супротив богини он не рискнул идти. И дядю послушал.

Презренный предатель

6638 от сотворения мира, второй цикл Катрин


– Кастор, Кастор, ты где? – Финна уже нашла двух своих братьев, но третий как сквозь землю провалился!

А молодой драконид все это время ходил вслед за сестрой и хихикал про себя. Он самый умный и ловкий! Вон как наловчился: один скользящий шаг и тебя никто не видит. Правда, в первый раз это получилось случайно. Кастор тогда убегал от мальчишек с соседской улицы. Тем не понравилось, что чужак зашел на их территорию. Конечно, сильнее драконидов никого нет! Но когда противников семеро, а ты один, то лучше сбежать. Вот только гадкие преследователи не отставали. А получать тумаков Кастору очень не хотелось. И тут он вдруг понял, что враги потеряли его из виду!

Прошло несколько дней и драконид вспомнил, что тогда сделал: он очень хотел, чтобы его не видели и скользнул во тьму, которую заметил краем глаза. Кастор решил никому не рассказывать о своем новом умении. И начал его развивать. Уже вскоре парень мог видеть тьму, когда захочет. И скользил в нее по своему желанию. Вот и сегодня, когда они с братьями и сестрой решили поиграть в прятки, Кастор стал невидимым и его не смогли найти!

Тут дракониду в голову пришла интересная мысль: “А что, если напугать Финну?” Идея показалась соблазнительной, и невидимый Кастор поспешил ее воплотить. Он подобрался к сестре со спины и дернул ту за хвост. Вот только парень не учел, что Финна не из пугливых! Вместо того чтобы вскрикнуть или заплакать, она развернулась и бросилась на невидимого обидчика. Не ожидающего такого поворота драконида, она сбила с ног и навалилась на него сверху. От удивления Кастор выпал из невидимости. И тут же услышал над собой сердитый голос отца (тот как раз вышел во двор дома, посмотреть, как дела у детей):

– Что это значит?

Пойманному дракониду ничего не оставалось, кроме как рассказать о своих новых способностях. Он ожидал, что его похвалят за его ум и упорство (хоть и пожурят за сестру), но вышло по-другому:

– Никогда, слышишь меня, никогда больше не применяй эту магию! – сурово проговорил отец.

– Но почему? – это было несправедливо! Кастор выучил такие полезные чары. Сам, между прочим! А ему запрещают ими пользоваться. Его сестра и братья, которые подбежали к ним, тоже недоумевали. Им всем хотелось научиться тому же!

– Потому что только презренные трусы, предатели и темные эльфы пользуются мерзкой магией тьмы! А это заклинание, как раз из ее арсенала. Мы же – честные войны. И для нас использовать подобное недопустимо.

– Но это же глупость! – убежденно возразил отцу старший брат Кастора Курсан, – Если меня не увидят враги, я смогу подобраться к ним как вот он к ней, – он по очереди ткнул пальцем в брата и сестру, – И перебить их, пока они ничего не поняли.

– Нет! Использование этой магии сделает из тебя труса. Ты начнешь ценить свою жизнь выше долга. И можешь предать тех, кто тебе доверился. Возьми тех же темных эльфов: вместо того чтобы открыто биться с врагами лицом к лицу они прячутся во тьме пещер. А те дракониды, которые начинают пользоваться их фокусами, презираемы своими сородичами. Так было с Хысаном, например. Он предал собственного брата.

– Это как? – Кастору не понравилось, что его новое умение может привести к предательству Курсана, например. Или еще кого-то.

– Расскажу, – отец сел прямо на траву, дети расположились вокруг него, – Хысан и Хурт были братьями – близнецами. Родились они не здесь, а на Южном материке. И были очень дружны. Вместе жили, вместе учились воинскому искусству, вместе пошли и в илонарскую армию. Отслужив там тридцать лет, они подались в наемники. Вот только после того былой дружбы между братьями уже не было: Хысан в армии начал учиться магии тьмы. Кто именно был его наставником уже неизвестно, но, скорее всего, это был какой-то темный эльф. Хурту новое увлечение брата не нравилось. Но тот объяснил, что за его счет он станет полезнее в бою и сможет, в случае опасности, спасти обоих. Близнецу Хысана пришлось смириться. Благодаря службе в армии братья смогли отточить свои воинские навыки еще лучше. Так что наемниками они стали отменными. И очень скоро снискали заслуженную слава. Близнецы брались за самые сложные заказы: охрана тех, на кого устраивают охоту преступники, доставка опасных писем, сопровождение ценных грузов… То ли боги были на их стороне, то ли им хватало собственных умений, но справлялись они со всем, за что брались.

– И способности Хысана им наверняка помогали! – вмешался Кастор.

– Про то мне неведомо, – не стал врать детям отец, – Зато я точно знаю, как в последний раз тот драконид использовал свои способности. Это был первый случай, когда удача отвернулась от братьев. Им нужно было довести одного гоблина до границы с Илонаром. А по пятам за ними шли местные бандиты, которые хотели прикончить того зеленокожего. Чем он им мне не угодил, уже никто не упомнит. Обычно, братьям удавалось оторваться от преследователей и вывести заказчика живым. Но в тот раз под гоблином сдохла лошадь. Пришлось ему пересаживаться за спину Хурту, что не могло не сказаться на скорости передвижения. Так что, в дне от границы беглецов нагнали. И пристрелили коня Хысана. Хурт спешился рядом с братом и приказал зеленокожему скакать во весь опор. Сам драконид рассчитывал, что они с братом задержат преследователей. Но Хысан решил по-другому: он стал невидимым, как и ты Кастор сегодня, и был таков. Если бы они бились вдвоем то, возможно, смогли бы выжить. И не дать бандитам нагнать гоблина. Но у одного Хурта не было шансов: его быстро прикончили, а затем нагнали и убили зеленокожего.

– А что случилось с Хысаном? – спросила Финна

– Он добрался до ближайшего города живым. Но долго наслаждаться спасением ему не дали. Как я и говорил, братья-наемники были известны. А потому у многих возникли вопросы: почему Хысан пришел в город один? И где Хурт? Как бы не пытался презренный трус и предатель рассказывать о том, что брат сам пожертвовал собой, чтобы спасти его, но правда стала известна. Сами бандиты и рассказали, как все было. За такое предательство другие дракониды поймали Хысана и забили его камнями. Насмерть. А тело оставили падальщикам. Ибо другого презренный предатель не заслуживает! Тело Хурта же отыскали и похоронили со всеми почестями. Настоящий герой их достоин! Вот и думайте кем вы хотите быть: тем, кого все презирают, или тем, кого будут уважать и при жизни, и в смерти?

Разумеется, на такой вопрос мог быть только один ответ – они хотят быть героями. Другой бы отца не устроил. Но про себя Кастор подумал, что Хысан виноват не в том, что остался в живых. А в том, что после этого не сбежал из Илонара подальше. Но даже так его помнят и о нем рассказывают. Пусть и как о презренном трусе. Многих других и вовсе забывают.