Название книги:

Скрытые пружины

Автор:
Уолтер Кенни
Скрытые пружины

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Слуги, да и местный люд, как я узнала позже, старались избегать этой части поместья, втихомолку рассказывая всякие небылицы о том, что там происходит. Молоденькие горничные, выпучивая от ужаса глаза и округляя рты, иногда шушукались с нашей кухаркой миссис Дин о том, чем же занимается отец в подвалах Хиддэн-мэнор. С детства прислушиваясь к их болтовне, я уяснила для себя, что отец занимается чем-то недозволенным, чем-то таким, о чём не принято говорить открыто.

Помню, что однажды моя мать, спустившись в столовую к обеденной трапезе и находясь в том состоянии, когда ею овладевало лихорадочное возбуждение, неожиданно вскинула раскосые шальные глаза на отца и истерически выкрикнула:

– Ну, что? У вас получилось? Вызвали, наконец, своего дьявола?

Отец тогда вздрогнул, как человек, которого застали на месте преступления, и резким голосом приказал нянюшке Бейкер увести меня в детскую, а слугам покинуть столовую.

Потайной ход, ведущий из библиотеки в северное крыло здания, прямиком к толстой заржавленной двери подвала, я обнаружила случайным образом. Мрачный зев представшего передо мной туннеля вызвал в моей душе неутолимую страсть к исследованию, затмившую страх и доводы разума. Трепеща, я шагнула в туннель с горящей свечой в руке. Трудно вспомнить, что я ожидала увидеть в конце своего пути, но само путешествие через недра поместья, отсыревшие стены, слабый, еле слышный плеск воды где-то под ногами и неизвестность, ожидающая меня впереди, – заставили моё сердце биться в ритме бешеной скачки.

Мне казалось, что время замедлило свой бег, таким однообразным был потайной ход на протяжении всего пути. Подол моего платья отсырел и липнул к ногам, вызывая неприятное ощущение, будто кто-то невидимый хватает меня за щиколотки, намереваясь остановить. Иногда на голову с потолка падала ледяная капля, что заставляло меня вздрагивать всякий раз, как это происходило.

Наконец, передо мной возникла дверь, покрытая ржавчиной. Поколебавшись всего лишь мгновение, я наудачу толкнула её. Дверь поддалась, заставив меня ещё сильнее затрепетать от любопытства в ожидании того, что я могла обнаружить и где оказаться.

На середине дверь застопорило, будто полностью распахнуться ей мешала какая-то преграда, и тогда я протиснулась в образовавшуюся щель, торопясь быстрее проникнуть внутрь.

Оглядевшись, я пришла в недоумение. Комната, в которой я оказалась, вся была уставлена массивными книжными шкафами, стоявшими вдоль стен. Во избежание тлетворного влияния сырости стены были обиты тонкой жестью. Сквозь маленькие окошки, расположенные под потолком, в комнату проникали тусклые лучи заходящего солнца, заставляющие золочёные корешки фолиантов загадочно мерцать.

«Я отыскала секретную библиотеку!», – подумала я, и от восторга чуть не захлопала в ладоши. Поставив свечу на стол, стоявший в углу таинственной комнаты, я кинулась к ближайшему шкафу и распахнула его створки. Бережно вытащив первую книгу, я сдула с неё толстый слой пыли и громко расчихалась, после чего замерла в испуге.

Книга была в порыжевшем от времени кожаном переплёте, и я сразу же поняла, что она очень старая, намного старше тех изданий, которые находились в библиотеке поместья и попадали ко мне в руки ранее. Страницы в ней были покрыты пятнами, из-за которых причудливая вязь текста кое-где не поддавалась расшифровке. Книга изобиловала иллюстрациями, поблёкшими от времени и изображающими странных животных и птиц, а на переплёте было вытиснено незнакомое мне слово «Бестиарий».

Стремясь удовлетворить терзающее меня любопытство, я бережно доставала книги с полок, не замечая, что паутина и пыль оседают на моих волосах, и с возрастающим удивлением рассматривала замысловатые картинки, пытаясь выяснить, для чего эти книги предназначены. Почти все они были на незнакомом мне языке, а едва различимые таинственные значки на полях и вовсе были мне непонятны.

Бережно вернув эти странные книги на полку, я перешла к следующему шкафу и была вознаграждена – в нём находились книги, пребывавшие в значительно лучшем состоянии и написанные на понятном мне языке, хотя и содержащие массу незнакомых слов.

Даже их названия ничего мне не говорили: «Библиотека химических диковин», «Правомерность Спагирического Искусства Иоганна Тритемия», «Трактат Парацельса», «Гептамерон», «Философский огонь».

Сокрытый в этих книгах смысл странным образом взволновал меня, я как одержимая продолжала рассматривать затейливые рисунки и прочитывать вслух названия, вытисненные на переплётах, в надежде, что если приложу ещё немного усилий, то смогу проникнуть в предназначение каждой из них. Большинство этих сочинений были рукописными и от сырости, царившей в помещении, чернила растеклись неряшливыми кляксами. Многие содержали иллюстрации, от которых меня начала бить нервная дрожь. Два рисунка по-настоящему, до трясущихся коленок, испугали меня.

На одном был искусно нарисован привязанный к широкой доске человек, из разрезанного живота которого господин неприятной наружности доставал нечто отвратительное на вид. На втором же было изображено непонятное существо, одновременно походившее и на человека, и на птицу. У него был длинный угрожающий клюв, неестественно большие круглые глаза и огромные чёрные лапы вместо рук. Одето существо было в свободную хламиду, под которой, как мне показалось, скрывались мощные крылья.

Быстро захлопнув страшную книгу, я вернула её в шкаф и почему-то ощутила приступ дурноты. Прислонившись лбом к прохладной поверхности шкафа, я так сильно погрузилась в собственные ощущения, что не сразу увидела, как за моей спиной вдруг выросла большая тёмная тень. Почувствовав лёгкое дуновение на шее, я оцепенела от ужаса, а когда мне на плечо легла чья-то ледяная рука, отчаянный крик вырвался из моего горла и заметался по комнате.

Позже, когда я успокоилась, встревоженный моим испугом отец взял с меня обещание никогда больше не проникать в это помещение через потайной ход. Я, не колеблясь, заверила его в этом, изо всех сил стараясь забыть увиденные неприятные картинки, но именно с той поры мне начал сниться один и тот же повторяющийся сон, в котором сплелись воедино реальность и вымысел.

Глава 4

В день, когда между моими родителями разразилась та отвратительная ссора, я ожидала, что мать проведёт несколько дней в постели, как это бывало обычно. Но к вечеру она спустилась в столовую умытая, причёсанная и с лихорадочным блеском в глазах. Тогда мне стало понятно, что она выиграла эту схватку, и что отец боится потерять её так же отчаянно, как и я.

Во время обеденной трапезы с лица матери не сходило упрямое выражение, отец же ел в полном молчании, не поднимая глаз. Гнетущую обстановку в столовой нарушало только сопение простуженной Абигайль, прислуживавшей нам за столом.

Когда отец, не дождавшись десерта, покинул нас, мать заметно повеселела и, порывисто протянув руку, прикоснулась к моей щеке.

– Сегодня у нас будут гости, Маргарет, – заговорщически прошептала она, торжествующе улыбаясь. – Многие из них уже знают о твоих невероятных способностях. Остальным же не терпится увидеть тебя воочию. Ты ведь не подведёшь меня?

В голосе её одновременно слышались и мольба, и настойчивость. Мне не оставалось ничего другого, как согласно кивнуть, но тягостное и неприятное чувство вызвало у меня ощущение горечи во рту, а в животе возникли мучительные спазмы. Признаться честно, мне страстно хотелось, чтобы отец своей властью запретил гостям матери посещать наш дом. Мне не нравились ни сами посетители, ни лихорадочное возбуждение, которое всё больше овладевало матерью из-за этих сборищ.

Я еле дождалась окончания обеда, наскоро проглотив десерт и даже не почувствовав вкус фруктового пудинга, который был коронным блюдом миссис Дин. Улизнув из-за стола, я тихонько, как мышь, спустилась по чёрной лестнице в кухню и, увидев, как нагружают подносы чайной посудой, убедилась в том, что мать ожидает гостей.

Скрывшись за дверью кладовой, я некоторое время подслушивала перебранку миссис Дин с младшей горничной Мэри в надежде узнать что-нибудь любопытное, но они болтали о неизвестной мне Сьюзен, которую, по их словам, ожидали крупные неприятности из-за того, что она была слишком неосмотрительна и сушила нижнее бельё на сквозняке. Вскоре, ничего не понимая в этой беседе, я соскучилась и выдала себя неосторожным движением, отчего с полки упала корзинка со свежими яйцами.

Не успев скрыться, я была застигнута на месте преступления миссис Дин и уже приготовилась выслушать строгую отповедь, как на лестнице раздался грозный окрик нянюшки Бейкер, немедленно призывающей меня к себе. Как можно неспешнее я поднялась к ней, нарочито медленно переставляя ноги, и была тут же схвачена её цепкой рукой.

Пока няня причёсывала мои непослушные волосы, грубо прохаживаясь по ним щёткой в отместку за мою демонстративную медлительность на лестнице, я пыталась расспросить её о прибывающих гостях, но она упрямо сжала тонкие губы и отказалась отвечать на вопросы. Судя по недовольному лицу, няня Бейкер не одобряла готовящееся мероприятие, о чём недвусмысленно свидетельствовал весь её нахмуренный облик.

Она проводила меня в малую гостиную и тут же исчезла, а я, поражённая увиденным, неподвижно застыла в дверном проёме. Все портьеры на окнах были наглухо задёрнуты, комната освещалась только свечами, в изобилии расставленными по всем свободным поверхностям. Откуда-то дул сквозняк и колеблющееся пламя свечей отбрасывало на стены уродливые тени, похожие на водоросли, шевелящиеся на дне мутной реки.

В этом неверном свете я увидела круглый стол, за которым находилось не менее десяти человек. Здесь были и джентльмены, и дамы, и усатая леди, запомнившаяся мне своими красными натруженными руками. Все они были страстно увлечены разговором, который вели полушёпотом, как будто опасались разбудить спящего рядом человека. Рядом с матерью стоял, нависая над ней, полный господин с неряшливыми бакенбардами, а она внимательно слушала его, беспомощным жестом прижав обе руки к горлу.

 

Для своего возраста я была невелика ростом и крайне тщедушна, поэтому в полумраке гостиной меня заметили не сразу, и я успела услышать несколько фраз, поразивших меня своим туманным и одновременно угрожающим смыслом.

– А я заявляю вам со всей ответственностью, миссис Кинтор, что добиваться непосредственного появления духа во время первого сеанса небезопасно! И для начинающего спирита, и для присутствующих! – отчаянно кипятилась бледная леди с широкими и неестественно чёрными бровями.

– Да будет вам, мисс Юджини, это не первый сеанс для нашего медиума, – успокоительно похлопала её по руке усатая леди. – Малышка Маргарет наделена поистине великими способностями. Вы непременно убедитесь в этом сегодняшним вечером.

Я поняла, что они вели беседу обо мне, и поспешила пробраться к матери, неловко задев в полумраке её соседку, худенькую леди в траурном платье.

От моего неуклюжего прикосновения та резко вздрогнула и вскинула на меня огромные печальные глаза. Её нижняя губа подрагивала, будто от сдерживаемых рыданий. Пристально уставившись на меня, грустная леди вдруг схватила мою руку, прижала к щеке и принялась сбивчиво благодарить громким шёпотом:

– О, милая Маргарет, я так счастлива, что ты согласилась! У тебя золотое сердце, дитя! Ты даруешь несчастным пленникам юдоли земной утешение и…

Дослушать я не успела, потому что в этот момент меня подняли в воздух чьи-то сильные руки, а потом я оказалась подле матери. Худенькая леди всё-таки расплакалась, не совладав с собой, и её принялись утешать две остроносые дамы в одинаковых шляпках, предлагая той поочерёдно капельку бренди, нюхательную соль и апельсиновую воду.

Это незначительное происшествие чрезвычайно взволновало меня, но моя мать, заметив испуганный взгляд, которым я окинула присутствующих, улыбнулась искренней и светлой улыбкой, прошептав чуть слышно:

– Маргарет, дорогая, тебе нечего бояться. Благодаря твоему великому дару эти люди сегодня получат утешение, которое им так необходимо. Ты и не представляешь, как я счастлива иметь такую дочь, как ты!

С этими словами она склонилась ко мне и запечатлела лёгкий поцелуй на моей щеке, а затем порывисто обняла, прижав к себе так крепко, что я услышала стук её сердца. В ту же минуту меня затопила жаркая волна счастья, будто пылающий огонь пробежал по моим венам. Никогда ещё мать не была так обходительна со мной, и от её ласковых и нежных слов, обращённых ко мне, я ощутила великое воодушевление и решимость выполнить всё, что она мне прикажет.

К этому моменту общий разговор стих и в гостиной воцарилась напряжённая тишина, полная ожидания. Странные люди, собравшиеся в гостиной Хиддэн-мэнор, больше не пугали меня, и я молча наблюдала за тем, как они беспорядочно перемещаются вокруг стола, подчиняясь сумбурным приказам усатой леди.

Вскоре все расселись так, как им указала миссис Кинтор, и обнаружилось, что моё место находится рядом с ней. Мать послала мне через стол ободряющую улыбку, и я покорно опустилась на предназначенный для меня стул.

Только сейчас я заметила, что на столе лежит круг, вырезанный из бумаги, с нанесёнными на него буквами, в центре которого стоит фарфоровое блюдце. В полном молчании все присутствующие дружно взялись за руки и прикрыли глаза.

С одной стороны меня держала за руку усатая леди, а с другой – седовласый джентльмен с обветренным лицом и очень прямой спиной. Его ладонь показалась мне шершавой, словно древесная кора.

Не совсем понимая, что последует дальше, я тоже закрыла глаза и услышала шёпот миссис Кинтор, обращённый ко мне:

– Маргарет, ты должна сосредоточиться. Как тогда, когда призвала Белую Леди. Мы все поможем тебе. Помни, что сейчас ты находишься в кругу друзей и можешь дать волю своим способностям.

Подглядывая из-под ресниц я видела, как лица людей, сидящих за столом, серьёзны и напряжены в ожидании чего-то, что должно было вот-вот произойти. То ли от сквозняка, то ли из-за общей напряжённой атмосферы, царившей в комнате, но я и вправду ощутила легчайшее дуновение прохладного воздуха совсем рядом со своей шеей. В этот момент раздался явственный скрип двери, отчего худенькая леди в траурном платье издала слабый вскрик.

Содрогнувшись, я открыла глаза и увидела, что все присутствующие за столом, включая мою мать, пристально смотрят на меня, а на их лицах застыло одновременно выжидательное и почтительное выражение. Будучи девятилетней, я не привыкла к такому пристальному вниманию к своей особе со стороны взрослых, но сейчас эта маленькая власть над их душами польстила мне и придала уверенности в себе.

Кто знает, что послужило причиной всему произошедшему в тот далёкий вечер? Моё разыгравшееся воображение и желание заслужить любовь матери, или неуёмная страсть присутствующих на сеансе людей к подтверждению сомнительных шарлатанских теорий? Или же в тот вечер в малой гостиной Хиддэн-мэнор и вправду произошло нечто сверхъестественное? Тем событиям минуло уже восемь лет, а я всё никак не найду ответа и на этот вопрос, и на многие другие.

Усатая миссис Кинтор, взявшая на себя руководство сеансом и его участниками, жестом пригласила всех вытянуть руки на стол и положить кончики пальцев на край фарфорового блюдца, стоявшего в середине бумажного круга с буквами.

Мне для этого пришлось скинуть туфли и взобраться на стул, встав на колени, иначе я бы не смогла дотянуться до блюдечка. От шорохов и возни, производимых мною так несвоевременно, мать нахмурила лоб и метнула на меня раздражённый взгляд.

Миссис Кинтор, легко касаясь блюдечка кончиками пальцев, произнесла нараспев:

– Дух, ты здесь?

Несколько минут совершенно ничего не происходило, все продолжали держать пальцы на весу, едва прикасаясь к перевёрнутому блюдечку. Я застыла в неудобной позе, опираясь на локти и боясь пошевелиться, чтобы не вызвать неудовольствия матери.

Вдруг блюдце под моими пальцами будто нагрелось, и в то же мгновение я ощутила, как оно начинает неуклюже поворачиваться, мелко подрагивая под руками. Все присутствующие настороженное замерли, наклонившись вперёд, а миссис Кинтор, взявшая на себя обязанность проговаривать вслух ответы духов, громким шёпотом торжественно произнесла:

– Да, дух находится здесь, в этой комнате!

Затем она вкрадчиво спросила:

– У тебя есть имя? Как зовут тебя, дух?

Всё ещё не очень веря в происходящее, я наблюдала странную картину – блюдце, без всякого зримого участия со стороны присутствующих, принялось деловито двигаться в разные стороны, глухо постукивая по столу, а миссис Кинтор прерывистым от волнения голосом повторяла буквы, на которые оно указывало:

– Ка. Е. Эр. О. Эль…

– Это моя Керолайн! Моя бедная девочка, ты пришла ко мне! – громко прошептала печальная леди в траурном наряде и из её глаз тотчас же покатились слёзы.

– Миссис Питерс, спокойнее, прошу вас! – послышался чей-то сочувственный шёпот. – Вы можете испугать духа.

– О, спросите её, вспоминает ли она меня, – взволнованно молила миссис Питерс, не вытирая слёз, которые ярко блестели в колеблющемся пламени свечей.

В этот раз блюдце двигалось так быстро, что я не успевала следить за буквами, на которые оно указывало.

– Мне жаль, что ты страдаешь, мамочка, – бесстрастно произносила миссис Кинтор, делая паузы между словами. – Но мне хорошо здесь. Я часто прихожу к тебе, но обычно ты меня не видишь.

– Да, я чувствовала твоё присутствие! Я знала, что ты рядом! – прошептала миссис Питерс, уставясь невидящим взглядом куда-то в сторону камина. На щеках её алели два ярких пятна.

В этот момент произошла необъяснимая вещь – блюдце хаотично заметалось под нашими руками, выстукивая по столу какую-то отчаянную мелодию.

– Мы сейчас же должны отпустить её! – громко прошептала миссис Кинтор. – Повторяйте за мной: «Дух Керолайн Питерс, прощай! Мы отпускаем тебя!».

Все принялись повторять на разные лады эту фразу, а миссис Питерс достала из ридикюля чёрный платок и начала обильно орошать его слезами, судорожно вздрагивая и изо всех сил сдерживая рыдания.

Наконец блюдце успокоилось, все замолкли и даже несчастная мать, потерявшая горячо любимую дочь, притихла на стуле, прикрыв воспалённые глаза. Мне на миг стало любопытно, была бы моя мать также безутешна, доведись ей потерять меня? Но, взглянув на её встревоженное бледное лицо, я тут же устыдилась собственных гадких мыслей.

По изумлённым лицам некоторых джентльменов я поняла, что они, как и я, не ожидали подобного развития событий. Один из них, думая, что этого никто не видит, осторожно протянул руку и ощупал столешницу изнутри.

Следующим духом, с которым нам довелось пообщаться, был безвременно почивший сэр Джеймс Осборн, приходившийся отцом двум остроносым леди, носившим одинаковые шляпки. Посредством сеанса они хотели выразить отцу свою неугасимую любовь и преданность, и также испросить благословения на брак с двумя молодыми людьми, приходившимися друг другу братьями. Дух сэра Осборна выразился на этот счёт довольно туманно, но молодые леди все равно обменялись ликующими улыбками, после чего отпустили его восвояси.

Происходившее в малой гостиной настолько захватило меня, что я потеряла ощущение времени. Приглядевшись к оплавленным свечам, можно было сделать вывод, что сеанс длится уже больше двух часов и напряжение, в котором я пребывала с самого начала вечера, стало снижаться. Уверенная сила, двигавшая блюдцем, перестала пугать и тревожить меня, но природа её оставалась по-прежнему таинственной и непонятной.

Пока все настраивались для вызова следующего духа, я улучила момент и, открыв глаза, взглянула на мать, сидящую напротив. Её бледность и беспокойный вид поразили меня до глубины души. Грудь её вздымалась столь часто, как будто она бегом поднялась по парадной лестнице в туго затянутом корсете, а на виске учащённо билась голубая жилка, как всегда бывало у неё при сильном волнении. На верхней губе появились крошечные капельки пота, хотя в комнате было довольно прохладно, и мне показалось, что она сию минуту может лишиться чувств.

Когда все открыли глаза и протянули руки к блюдцу, я послала матери сочувственный взгляд, пытаясь ободрить её, но в этот момент она одними губами повелительно прошептала что-то, предназначавшееся миссис Кинтор.

Я увидела, что та кивнула матери, отчего рыхлый подбородок усатой леди неприятно заколыхался, а потом негромко проговорила серьёзным тоном:

– Я могу поздравить всех присутствующих. С помощью нашего проводника мы достигли необходимой концентрации энергии. Это позволит нам вызвать дух определённого человека.

Миссис Кинтор обвела всех взглядом, чуть задержавшись на бледном до синевы, как снятое молоко, лице моей матери, и обратилась с вопросительной интонацией к джентльмену с неряшливыми бакенбардами:

– Мистер Кэмпбелл? У вас, помнится, имелось особое пожелание. Вы хотели пообщаться с духом некой…

Она замялась, нахмурив лоб в попытках вспомнить имя, но мистер Кэмпбелл услужливо пришёл ей на помощь:

– С духом Дейзи Хармон. Дело в том, что я вёл это дело в тысяча восемьсот девяносто втором году…

– Ш-ш! – властно прервала его миссис Кинтор и джентльмен послушно умолк. – Нам ни к чему объяснения, мы должны лишь всей душой пожелать вызвать дух несчастной девушки. Призвать её в эту комнату. Дейзи Хармон, приди к нам!

Голос миссис Кинтор звучал глухо, будто она опустила голову в пустую бочку, и все тут же принялись повторять её последнюю фразу: «Дейзи Хармон, приди к нам!».

При свечах, среди теней, колышущихся на стенах, под монотонный бубнёж присутствующих, я принялась повторять вслед за ними зловещий призыв, но, как только я произнесла первое слово, ведущая сделала всем какой-то знак, и они умолкли. Мне же она прошептала на ухо, обдав несвежим дыханием:

– Маргарет, прошу тебя, не умолкай ни на секунду!

Я, повинуясь её властной просьбе, продолжила повторять ломким от смущения и страха голосом: «Дейзи Хармон, приди к нам!».

Неожиданно, в тот момент, когда я умолкла, набирая в грудь воздуха, блюдце под моими руками резко дёрнулось и я вновь ощутила странное тепло, пронизывающее кончики пальцев. Миссис Кинтор вздрогнула и бросила на меня странный взгляд, значение которого я не смогла правильно истолковать. Мистер Кэмпбелл же порывисто подался вперёд и прошептал, просительно глядя на ведущую:

– Она… То есть дух Дейзи здесь? В этой комнате?

Миссис Кинтор кивнула и, вновь искоса на меня посмотрев, спросила:

– Дух Дейзи Хармон, мы приветствуем тебя. Ты действительно здесь? В этой комнате?

Блюдце хаотично задёргалось, а потом уверенно повернулось тонкой линией, начертанной на его боку, к сектору бумажного круга со словом «Да».

– Спрашивайте, чего вам надобно, долго удерживать мы её не смогём, – прошептала миссис Кинтор, почему-то сорвавшись на простонародный выговор, присущий людям низкого происхождения.

 

Джентльмен сосредоточенно уставился на собственные пальцы и уверенно спросил:

– Дейзи, как ты умерла?

– Не спрашивайте её об этом! – тут же зашипела миссис Кинтор, – Духи огорчаются от таких вопросов.

Тем не менее блюдце принялось выбивать по столу слабую дробь, а затем указало на первые начальные буквы слова «убийство». Несколько дам негромко ахнули, а мистер Кэмпбелл задал следующий вопрос:

– Дейзи, ты видела лицо своего убийцы?

Сейчас же за столом воцарилась такая напряжённая атмосфера, что блюдце буквальным образом затряслось в бешеной пляске, беспорядочно вращаясь в разные стороны, пока не замерло, указывая на сектор «Да».

Я ощутила, как пальцы мистера Кэмпбелла задрожали, но голос, когда он задавал следующий вопрос, был по-прежнему повелителен и твёрд:

– Дейзи, назови нам имя своего убийцы!

С минуту блюдце мелко подрагивало под нашими руками, а потом медленно, будто нехотя, принялось указывать на буквы, которые миссис Кинтор произносила бесстрастным голосом:

– Эр. О. Дэ. Же. Е. Эр.

Спустя секунду после того, как имя убийцы было произнесено вслух, началось невообразимое: блюдце принялось практически летать по бумажному кругу, указывая на все буквы подряд, а общее волнение, воцарившееся за столом среди присутствующих, достигло своего пика.

Леди, которая потеряла маленькую Керолайн, зашлась в приступе кашля и начала дышать с тонким, но вполне различимым свистом, а пятна на её щеках поменяли свой цвет с алого на пунцовый. Только мою мать, казалось, не затронуло происходившее вокруг неё, так сильно она была погружена в собственные мысли.

Миссис Кинтор, пытаясь взять ситуацию под контроль, приказала встревоженным тоном:

– Уберите руки от блюдца все, кроме Маргарет!

После этого она прошептала мне на ухо: «Скажи духу Дейзи, что мы отпускаем её!».

Странно, но когда все, кроме меня и миссис Кинтор, убрали руки, блюдце почти в ту же минуту завершило свою безумную пляску и послушно улеглось под нашими пальцами. В хаотичной суете, которая поднялась за столом после разоблачения убийцы, мой слабый лепет: «Дейзи Хармон, мы отпускаем тебя!» остался никем не замеченным.

Мистер Кэмпбелл сидел с ошеломлённым лицом, уставившись в пустоту, и щипал свои бакенбарды, при этом невнятно бормоча что-то себе под нос и не отвечая на обращённые к нему вопросы. Несколько дам пришли в чрезвычайное возбуждение и принялись перешёптываться, прикрывая рты ладошками, а у миссис Питерс вновь начался приступ мучительного кашля. Моя мать во всей этой суматохе оставалась по-прежнему напряжённой, будто кошка перед мышиной норой, даже зрачки её широко распахнутых глаз были почти неподвижны.

Спустя несколько минут миссис Кинтор призвала всех к порядку и предложила продолжить сеанс.

– У нас осталось ещё одно незавершённое дело, – с лёгкой неуверенностью в голосе произнесла она и посмотрела на мою мать, отчего та внезапно ожила и придвинулась ближе к столу. Лицо матери приняло умоляющее и жалкое выражение, так не шедшее её гордым чертам, а нездоровая бледность сменилась румянцем.

Все послушно взялись за руки и закрыли глаза, а миссис Кинтор громко прошептала, адресуя вопрос моей матери:

– Чей дух вы хотите вызвать?

– Его звали Ричард Фергюсон, – срывающимся голосом ответила моя мать, и я привычно, но как-то отстранённо подумала, что она близка к нервному припадку.

Миссис Кинтор начала тяжело вздыхать и произносить с паузами: «Дух Ричарда Фергюсона, приди к нам!». Все присутствующие вновь, как заклинание, принялись повторять за ней эту фразу, а потом она опять приказала всем умолкнуть, прошептав мне на ухо: «Продолжай!».

Пока я повторяла незнакомое мне имя, мать шевелила губами вслед за мной, не останавливаясь ни на минуту и пристально глядя мне в глаза.

Снова я ощутила лёгкое дуновение возле себя, а потом миссис Кинтор дотронулась кончиками пальцев до блюдечка, сделав нам с матерью безмолвный знак последовать её примеру. Остальные участники сеанса сидели, положив руки на колени и внимательно наблюдая за нами.

В этот раз блюдце долгое время оставалось неподвижным, отчего мать принялась кидать на миссис Кинтор вопросительные взгляды, заставлявшие ту заметно нервничать. Вскоре я ощутила слабый, но настойчивый толчок блюдца с её стороны и попыталась расслабить руки, чтобы не стать помехой его движению. Однако сразу после этого блюдце будто подпрыгнуло в воздух, отчего миссис Кинтор вскрикнула и отдёрнула руки, прижав их к трясущимся жирным щекам.

Мы с матерью оказались единственными, кто продолжал держать кончики пальцев на трепещущем блюдце, и этот момент почему-то остался в моей памяти навсегда. Кончики её холодных пальцев, тёмные, чуть раскосые глаза, выбившаяся из причёски волнистая прядь… Прошло восемь лет, а я вижу эту картину так же отчётливо, как и в тот вечер.

– Дух Ричарда Фергюсона, ты здесь? – робко задала вопрос миссис Кинтор, с которой по неизвестной причине слетела уверенность и авторитетность.

Блюдце дёрнулось и указало на сектор со словом «Нет». Мать удивлённо подняла брови и посмотрела на ведущую, ожидая объяснений. Миссис Кинтор закусила нижнюю губу, решительно протянула руки к блюдцу и задала другой вопрос:

– Кто ты, дух? Назови нам своё имя!

Теперь она смотрела на блюдце с опаской и недоверием, а когда оно принялось подёргиваться под нашими руками, резко выдохнула и прикрыла глаза, будто не хотела этого видеть.

Тем временем блюдце двигалось, указывая на буквы, складывающееся в имя, и когда миссис Кинтор произнесла его, моя мать не смогла сдержать возглас изумления.

– Эмили Фергюсон. Это дух Эмили Фергюсон, – ещё раз сказала ведущая. – Вы знаете кого-нибудь с таким именем?

Мать ответила, не глядя на неё, продолжая следить взглядом за блюдцем:

– Это его сестра. Она умерла десять лет назад, в тысяча восемьсот девяносто четвёртом году.

Тут она вскинула голову вверх, будто надеялась застать дух Эмили распластавшимся на потолке, и спросила:

– Где дух Ричарда? Почему ты пришла вместо него?

Блюдце тотчас заплясало, выстукивая ответ, и миссис Кинтор прочитала вслух:

– Его здесь нет.

Я совершенно ничего не понимала в происходящем, только продолжала следить за движениями блюдца и поглядывать на мать, приходившую всё в большее возбуждение.

– И что это может означать? – спросила она дрогнувшим голосом.

Миссис Кинтор как-то растерянно повела плечами и несмело предположила:

– Может быть, это означает, что его нет в мире мёртвых? То есть…Он жив?

– Жив?.. – переспросила мать и посмотрела вокруг каким-то диким взглядом.

После этого она обмякла на стуле и попросила, с видимым трудом двигая побледневшими губами:

– Умоляю! Спросите её!..

Миссис Кинтор глухо откашлялась и прошептала:

– Дух Эмили Фергюсон, ответь нам! Ричард Фергюсон жив?

Атмосфера в комнате преисполнилась тревогой. Все участники сеанса замерли и с одинаковыми выражениями на лицах уставились на середину стола, а блюдце начало невыносимо медленно двигаться. Наконец оно остановилось, указывая на сектор «Да».

Лицо матери приняло, казалось, полубезумное выражение, всё её тело охватила дрожь. Отдёрнув руки от блюдца, она прижала раскрытые ладони к лицу, выкрикивая что-то неразборчивое, одновременно и плача, и смеясь.

В это время по комнате словно пронёсся мощный сквозняк, от которого затрепетало пламя свечей и на стенах заплясали грозные тени. Когда больше половины свечей погасло, леди в одинаковых шляпках вскрикнули и вскочили на ноги, а кто-то из джентльменов, кажется, это был мистер Кэмпбелл, начал отчаянно дёргать за сонетку, вызывая прислугу.

Я была донельзя встревожена состоянием матери, а кроме того, пребывала в растерянности из-за странных событий этого вечера, поэтому наблюдала за происходящим так безучастно, будто спала и видела сон наяву.


Издательство:
Уолтер Кенни
Поделится: