Предисловие.

Дождь, опять дождь… Как же я устала от этой сыросерости! А судя по прогнозу погоды, затянуло Питер надолго. Да, у природы нет плохой погоды, но это уже слишком. И лета-то не было в этом году. Впрочем, как и обычно. А у меня особенно. Да, мы вырвались, как сказала мама, на несколько дней на море. Но из-за папы (а он помешан на своей работе) отпуск был слишком коротким. Да ещё потом, через две недели я заболела пневмонией. На весь июль! Хорошо ещё, мама уговорила врачей меня в больницу не класть. А то вообще бы жесть была. В августе, правда, съездили на дачу, но накупаться до синих губ мне так и не довелось – холодно было. Да, мне много и нельзя было, всё из-за той же болезни. Холодное лето, а теперь ещё и холодная, дождливая осень. А ведь где-то сейчас тепло, и море! Как я люблю море! Эх, и как бы я хотела продлить своё лето! Или хотя бы одним глазком взглянуть на море! Мечты-мечты!

…Ой, что-то я размечталась. Уроки наконец-то сделаны, можно и спать. Ужас, ещё начало года, а столько задают! Каждый день в школе по 6 уроков, потом быстрее домой, поесть и снова за уроки! Да ещё и в субботу учимся! Сегодня, правда, занятия были, и домой пришла поздно. Ладно, гляну ВКонтакт, вдруг ещё кто озадачился домашкой. Хоть всем сразу пиши, можно подумать, я только на уроках и бываю. Я отличница, но не ботаник. Хотя, что обидного в этом слове – я не знаю. Я красивая, уверенная в себе шестиклассница. Просто я знаю, что все моё будущее зависит только от меня самой, вот и стараюсь. Я люблю учиться, мне не в тягость. Нагуляться я потом успею. Да и стыдно плохо учиться. А потом, это ж идти в школу и трястись, что тебя спросят, ну уж нет. Это удел слабаков и дураков.

Опять унесло куда-то меня. Так «Вконтакт». О, сообщение от Сергея Анатольевича: «Карина, не желаешь съездить в «Артек?»

Чего? Наверно, перепутал. В «Зеркальный». В «Зеркальный» я бы не прочь съездить на смену. Пишу:

«Сергей Анатольевич, вы хотели сказать в «Зеркальный»? Поеду.»

Тут же получаю ответ:

«В «Артек», тот, который в Крыму. Нам дали три путёвки на осеннюю смену. Тебе первой сообщаю. Ты отличница в школе и в клубе одна из лучших».

Ничего не понимаю! Какой «Артек»? Тот самый? Мне? Разве такое возможно? Нет, точно я уже засыпаю!

–Карина, где ты там застряла? – ворчит мама. – Уже спать пора.

–Мам, – кричу я. – Помнишь, ты рассказывала, про «Артек», что это место для лучших из детей?

–Мам, смотри, что Сергей Анатольевич написал!

–Ой, Карин, я очень рада, конечно, но с деньгами сейчас у нас не очень… – растерянно отвечает мама, уже подойдя и прочитав сообщение.

–Мам, это бесплатно, меня НАГРАДИЛИ! – радостно кричу я.-Помню. Давай быстрее, поздно уже. Завтра вставать рано.

Она снова читает. Хочет что-то спросить… Но потом быстро говорит:

–Так чего ты замерла? Пиши быстрее: поеду.

Не может быть, такого точно не может быть! Чтобы меня, девочку из обычной семьи, без связей и знакомств… Вот просто так и в «Артек»! Это же мечта, да что там, и подумать-то об этом страшно! Это же – «Артек»! И я туда поеду!

Глава 1.

Аэропорт «Пулково». Огромный зал терминала. Множество людей с сумками, чемоданами, баулами… Все куда-то летят, ждут своих рейсов, кого-то встречают и провожают. Виолетта летит со мной. Полненькая, красивая девочка моего возраста. У неё огромный красный чемодан на колёсиках, который чуть ли не с неё ростом. Виолетта еле с ним управляется. Сопровождающий громко объявляет момент прощания. Обнимаю маму. Обнимаю папу. Чувствую, что запомню этот миг на всю жизнь. Стану взрослой, окончу школу, институт, но буду помнить, как мои родители провожали свою «птичку Кари» в дальний путь, первый раз в жизни одну. Хоть мне уже двенадцать, но для них я все еще маленькая и не самостоятельная.

И вот, родители остаются там, в «зале провожающих», а я по другую сторону контроля. Нас разделяют какие-то несколько метров. Такое ощущение, что я делаю шаг из детства в другую, взрослую жизнь. Я первый раз ОДНА лечу на самолете! И куда? На другой край земли… Или мне так только кажется?

У мамы на глазах блеснула слезинка. Она за меня переживает, к тому же сама боится летать. Да, и я в первый раз так далеко уезжаю.

В последний раз машу родителям рукой и стремительно иду вперед, к моей мечте.

…Самолёт разгоняется, мчится по взлётной полосе. Вдруг, внезапно тряска пропадает. На секунду заложило уши, и меня вдавливает в кресло. Самолёт взлетел. Я попробовала сесть ровно. Гляжу в окно, вытянув шею. Уже который раз улетаю из Санкт-Петербурга, но всегда интересно смотреть сверху на мой любимый город, как он исчезает под облаками. И каждый раз по-разному. И всё равно любопытно. Город удаляется. Всё становится крохотным, будто игрушечным. По ленточкам дорог туда-сюда снуют машины, размером с ноготок. Дома, снизу высокие, а тут, кажется, будто рассматриваешь крохотный город, который искусный мастер сделал специально для маленьких куколок.

Внезапно салон самолёта наполняется ясным светом. Он слепит глаза так, что невозможно даже смотреть в сторону иллюминатора. Солнце. То яркое, чистое солнце, что скрывают от нас облака и смог большого города, и которое так редко удаётся нам видеть там, внизу.

Обычно во время полётов, да и вообще путешествий, я сплю. Но в этот раз поспать, увы, не удалось. Вначале полёта я пыталась задремать, но все тщетно, сон не шел. Наверное, это из-за того, что все происходящее со мной, само по себе – прекрасный сон. А во сне спать не комфортно. Даже звучит странно: спать во сне… Я считаю, что герой сна может спать только в его начале – тогда сон будет началом маленькой истории. Раньше я даже пыталась запоминать сны! Я их сразу записывала, как помнила, и получались прекрасные сказки… Или какой-то непонятный бред. Как получится. Точнее что приснится и запомнится. А вот Виолетта в соседнем кресле спокойно посапывает. У неё с мечтами, видимо, все в порядке. В ушах вакуумные наушники. Плейер выпал из руки на колени. Спи, подруга – скоро море…

«Пристегните ремни и уберите столики. Наш самолет идет на посадку» – слышится голос, и я открываю глаза. Оглядываюсь. Все тот же самолёт, в том же удивительном сне. Но я вдруг осознаю, что это явь! Неужели не заметила, как сама заснула? Прямо-таки провалилась в грёзы!

В иллюминаторе показались верхушки кипарисов. Мне ненадолго показалось, что мы уже сели, но ногами я чувствовала, что мы еще летим, пусть и на высоте всего нескольких метров, но летим. Вдруг пол самолета затрясся и самолет сел! Я заранее приготовила ладошки и первая зааплодировала пилотам, а за моими хлопками волнами пошли еще и еще хлопки, и буквально через несколько секунд все пассажиры аплодировали пилотам самолета.

За моей спиной две девочки и мальчик поспорили, в какой стороне само здание аэропорта: слева или справа. И спорили долго. Прямо всё то время, как нас везли до терминала. А длилось это довольно долго. Хотя я не понимаю, какая разница, с какой он стороны: слева или справа! Да хоть сверху! Главное, что долетели…

А самолёт всё едет и едет, поворачивает то направо, то налево, петляет, и уже точно не скажешь, где мы сели. Написать бы маме, сообщить, что мы прилетели! Но телефон лежит сверху, в рюкзаке на полке. А вставать до полной остановки самолёта и выключения табло «пристегните ремни» нельзя. Поэтому сижу и смотрю в окно, вытянув шею.

Но вот самолёт остановился. Табло погасло. Люди вскочили со своих мест, стали торопливо доставать свою ручную кладь с полок. И все выстроились в очередь. Боятся, что без них их багаж убежит?! Всё равно, там ещё автобус, наверное, и эти торопливые будут ждать, пока он заполнится… В аэропорту же Симферополя вряд ли трубы есть!

Но оказалось, что ехать долго не придётся. Да, и вообще ехать не нужно будет.

И вот мы вышли из самолёта. Сразу стало понятно, что мы прилетели в Крым – сразу стало жарко и понятно, что мне мой лёгкий пуховичок ещё не скоро пригодится. Быстро сбегаю по трапу и, перебежав дорогу, забегаю в здание аэропорта. И сразу же, в огромном холле (ну не очень) – выдача багажа. Как необычно! А как же коридоры, бесконечные лабиринты, чтобы прилетевшие успели устать и побояться заблудиться прежде, чем доберутся до своего багажа?! Так же неинтересно!

Стоим, ждём, когда по багажной ленте поедут чемоданы. Небось, все частично попорчены. Даже если не сами, то защитные плёнки точно.

И все-таки, какая же тут жарища! С трудом верится, что в Петербурге всего плюс восемь и как всегда ливень, а здесь во всю продолжение лета. Но если посмотреть на мою одежду, то сразу понятно, что прилетела я издалека. Хотя одевалась я полегче, зная, что в Крыму сейчас даже теплее, чем в некоторые наши летние дни…

Но вот багаж получен. Нас собирают и ведут куда-то. О, пошли коридоры! Правда, они тут же и закончились, не успев и начаться. Выходим на улицу, проходим чуть-чуть влево. И вот, прямо перед нами возникает автобус. Точнее мы просто его замечаем. Автобус, лазурно-синий, с яркими прописными буквами «Артек». На нём нас и повезли по Симферополю – по старым, неопрятным, разбитым улицам с ещё не поменянными вывесками. Ехали недолго, не больше получаса. Только не в "Артек", а на какую-то базу. Туристическую, наверное. Как и всё в этом городе, в нормальный вид её забыли привести где-то ещё четверть века назад. Надеюсь, "Артек" в лучшем состоянии…

Вышли из автобуса, пошли ждать медосмотра в светлый, но, как и всё здесь, старенький скверик.

Лето и осень будто смешались в Крыму: летняя жара, слепящее и желтеющие листья на деревьях, сквозь которые пробиваются яркие лучи, ещё больше золотящие листву. Газоны уже покрылись тонким, ярким ковром, шуршащем при каждом прикосновении к ним. Где-то, будто случайно оброненные камни из шкатулки, лежат каштаны. Девочки, даже старше меня, бегают, ищут каштаны-ежики. Погода прелестная, как раз для прогулок, но всё-таки хочется побыстрее попасть в «Артек». А там уже, поев и помывшись, можно и гулять.

И вот наконец-то нас, девочек, зовут на медицинский осмотр. Только бы с документами было все в порядке!

Глава 2.

Фух, все хорошо. Не зря мама так бегала, готовя все эти медицинские документы. Теперь мы прямиком едем в «Артек», а там нас всех разделят по отрядам. Надеюсь, мне повезёт, и я попаду в хороший отряд, и у меня будут нормальные соседки…

Все уже разговорились, начали общаться друг с другом. А ещё утром почти никто из нашей делегации не знал друг друга, но за время полета и томительного ожидания медосмотра, все уже перезнакомились.

За окном, отделяясь от неба тонкой полоской, показалось море. Оно того же ясного, воздушно-легкого цвета, что и небо. Две стихии почти сливаются в своей безмятежности, и если не всматриваться, то граница между этими двумя мирами едва различима. Море заслоняют горы, похожие на различных существ. Вот лежит, развалившись у воды, гигантский слон…

Внезапно из-за очередного поворота появился огромный символический костер-стела. Три красно-рыжих языка пламени поднимаются ввысь, приветствуя будущих артековцев. За стелой расположен огромный, округлый экран, на котором написано «Артек».

–Вся ваша делегация из Санкт-Петербурга разместится в лагере «Янтарный», – сказал нам вошедший в автобус вожатый, одетый в красную форменную футболку. Он вошёл сразу же после того, как мы въехали на территорию «Артека».

«В «Янтарный», так в «Янтарный», – подумалось мне. – «Главное, что мы наконец-то на месте!» Хотя нет, я ничего такого не подумала, просто порадовалась, что мы уже почти приехали.

Автобус едет по извилистой дороге, которую будто специально так построили, чтобы запутать незваных гостей. Едет долго. Надо же, какой огромный «Артек»! И вот, автобус, поднявшись наверх по крутой дороге останавливается. Все, мы приехали!

Мы все высыпаем на улицу. Дурманяще-освежающий аромат моря сразу же околдовывает нас. Я пока жду своего чемодана, оглядываюсь – красота! Но в темноте вечера все и не разглядишь, но я твердо уверенна, что в свете дня «Янтарный Артек» намного красивее. Но приглядевшись ещё раз, я пугаюсь. Какие-то старые, неухоженные здания, почти такие же, как и база, на которой был медосмотр. «Куда нас привезли?! – в голове мелькают испуганные мысли. – Что «Артек» такой?! А как же фотографии на сайте?! Или что, они обман?!»

Спускаюсь по лестнице, с трудом таща за собой чемодан.

–Что они не могли продумать спуск для чемоданов?! – возмущаюсь про себя я. Хотя можно и вслух – вряд ли кто-нибудь услышит. Попробуйте спустить чемодан весом почти двадцать килограмм по неровной, старой, будто бы оставшейся ещё с советских времён лестнице!

Фух, спустилась! Какое же счастье, что лестница не очень длинна, ступеней 15-20 – не больше.

Когда мы все спустились, вожатый, сопровождающий нас, попросил оставить чемоданы и взять только ручку. Многие стали недовольно распаковывать свои чемоданы – кто же знал, что ручка может пригодиться, вот и положили всю канцелярию по?! К счастью, у меня одна ручка лежала в маленькой сумочке.

Заходим в старое, даже слишком, здание-коробку. Поднимаемся по лестнице и оказываемся на улице и опять идем вверх. Входим в большой зал, где нам говорят сидеть и ждать… От усталости у меня начинается приступ смеха – смеюсь почти над каждым словом. Обычно у меня такое может начаться только на наших семейных праздниках… Сзади мальчишки смешат меня, повторяя по нескольку раз примитивные шутки, типа «колобок повесился». Скорее бы попасть в свою будущую комнату, помыться и лечь спать. Даже можно без ужина.

Если честно, у меня создаётся такое ощущение, что над нами просто издеваются. Дети усталые, голодные и ждут непонятно чего. Я с шести утра на ногах, а уже поздний вечер. Дома бы уже спала! Хотя нет, ещё даже восьми нет.

Ну, наконец-то! Только что пришел какой-то вожатый и принес нам заполнять анкеты. Хоть какое-то занятие! После позвали всех мальчиков – их меньше, чем девочек, поэтому по отрядам их и распределяют первыми. К счастью, их распределяли недолго, поэтому вскоре к нам обратилась медсестра:

–Есть ли из вас, девочки, кому 12-13 лет?

Конечно же, есть! Я и Агнесса. Нам на бланках-медкарточках написали номера отрядов. Увы, но мы с моей подругой в разных. Я во втором, а она в седьмом.

И вот, после очередного за сегодняшний день медосмотра (будто они думают, что после всех осмотров, у нас может ещё что-нибудь найтись!) нас всё-таки отвели в столовую.

Глава 3.

Я изумлённо оглядываюсь по сторонам. Какая красотища! В «Артеке» столовую и столовой-то назвать как-то не поворачивается язык – настоящий ресторан со «шведским столом». Мы с Агнессой встаем в очередь, берем подносы, на них кладем красивые бумажки с одним из видов «Артека», и двигаемся к овощам. Там огурцы, помидоры, ещё какие-то салаты. Дальше идут основные блюда: картошка, рис, курица, плов – и напитки – чай. Мы садимся за один из длинных столов и начинаем ужинать.

Открываю дверь с номером 210. Вожатый, который помогал мне тащить мои вещи, заносит их в коридорчик и уходит. Я спрашиваю:

–Кто-нибудь есть тут? – ни звука. Хорошо, значит, я смогу выбрать любую кровать. Но, войдя в саму комнату, понимаю, что просто все куда-то вышли. Свободной осталась лишь одна кровать – наискось от входа, верхняя у окна. Ну, надо же, как раз какую я и хотела!

Комната просторная, светлая. Во всю стену – огромное окно, через которое, наверняка, днём проглядывают лучи яркого солнца. Но сейчас светло только из-за включённых мной при входе ламп.

С двух сторон от окна стоят кровати. Зелёно-телесные, полосатые. И, наверное, не деревянные – сейчас же вообще тяжело найти мебель из настоящего дерева, а не дсп. Поближе к выходу стоят по две кровати, а с другой стороны по четыре. Свободной и была одна из тех, что стояла в глубине комнат. Между кроватями – по две лёгкие полочки с ящиком под ними. А у изголовья кроватей, стоящих снизу, просто рядом стоят тумбочки. У окна стол, с ещё задвинутыми синими стульями, какие бывают обычно там, где проводятся какие-то лекции. По крайней мере, у меня с ними такая ассоциация.

По полу протаскиваю огромный пакет (какие обычно используются для переноски каких-нибудь стройматериалов) со своими вещами. Только половиной из того, что я сюда в чемодане привезла. А так, там ещё много осталось! Взяла бы больше, да только в пакет всё не запихнёшь! Что впрочем, и к счастью – «Янтарный» находится выше, чем чемоданная, на очень длинную лестницу. Вещи оставляю у маленькой лесенки, ведущую к «верхним» кроватям.

«Пока никого нет – помоюсь,» – решаю я. Оставляю вещи у кровати, и, захватив все необходимое, до этого найдя это, иду в душ.

Ого, ещё осталось место в ящике! Не ожидала. Потом можно будет положить туда часть одежды, например, ту которую уже одевала, но она еще чистая. Например, спортивную форму. Если окажется, что в шкафу места мало. Занятая раскладыванием вещей, я и не заметила, как в комнату с хозяйским видом вошла девочка со светлыми волосами. Всё лицо ярко накрашено. А на нём, кроме всего прочего, такое высокомерие, от которого можно сразу умереть и не встать. В общем, «королевишна». Но, может, мне так только кажется?!

Мы познакомились. Оказалось, что её зовут Ульяна. Вернее, настоящее имя у неё Катя Смирнова, но ей оно не нравится и откликается она только на Ульяну Рейх. Странно, однако. Мне так кажется, что имя Катя ничем не хуже Ульяны. У нас вот, например, в классе Кати вроде бы более-менее все нормальные, а Ульяна вот противная…

–У нас все общее, – начала она – полотенце, зубная паста, мыло…

–Угу, – сказала я, а сама подумала: «Только одной зубной щётки не хватало! А лучше вообще тогда уж всем одежду вместе носить!»

–Пасту мы оставляем для «королевской ночи» в конце смены, – продолжила «королевна».

Только этого еще не хватало! Сразу чувствуется, что она ни в одном приличном лагере не была, только в социальных, где собирают детей из неблагополучных семей. А тем временем, пока я уже начинала внутреннюю бурю, она всё ещё продолжала:

–Если тебе что-нибудь понадобится, например, тушь или помада, то проси у нас.

Не буду я пользоваться ничем общим! Вот еще перетаскивать на себя чужие микробы! Мне и своих достаточно! Да, и косметикой я не пользуюсь! Максимум, могу губы накрасить и всё. Зачем?! Я считаю, что и так красивая. А косметикой ещё успею попользоваться.

Пока Ульяна читала мне свод «законов», в комнате появились и остальные её обитатели, о чём-то оживлённо болтая. Их было четверо. Одна из девочек черноволосая, такая же высокая, как и я. Неприятная деталь, бросавшаяся в глаза – кривые передние зубы. Звали её Настя. Хотя если приглядеться повнимательней, то можно найти ещё достаточно неприятного. Под её радушной улыбкой скрывалась какая-то неприязнь, чрезмерная придирчивость к окружающим, переходящая все границы. «Наверное, подружка "королевишны", – мелькнуло у меня в голове. – Её "фрейлина". А вдруг – министр?!» Я хихикнула. Ульяна посмотрела на меня так, будто она – библиотекарша, а я – шумела в читальном зале. Укоризненно спросила:

–Ты над чем смеёшься?

–Да так, не над чем. Смешинка в рот попала, – ляпнула я. Девочку, явно чувствовавшей себя в этой комнате единственной полноправной хозяйкой, а нас – максимум гостями (надеюсь, не слугами, а то прислуживать ни за кем я не собираюсь!) ответ, видимо, удовлетворил. Ну не буду же я ей рассказывать, над чем я смеялась – а то нос задерёт, и так выше некуда. А то ещё вырастет длиной, как Китайская стена, как же она жить будет с таким носом!

Так, вот. Девочки…

Следом за Настей вошла хрупкая, маленькая, очень красивая, приятная девочка – Эльвира. В её серых глазах светится искренняя улыбка. Девочка располагала к себе. Но она сразу же, представляясь, попросила называть ее Элей. Да, что-то похоже у них тут проблемы с отношением к своим именам. Ладно, только имя Эльвира мне нравится больше. Третья – Аня – чуть полноватая девочка. В ней было что-то от медведицы… Как и Эля, она из Ленинградской области. Четвертая темноволосая, небольшого роста – Маша. Хотя нет, мне показалось, Маша была нормального роста. Длинная коса, тёмные глаза, выглядывающие из-под аккуратной оправы очков.

Вскоре уже было пора укладываться спать. Какой же длинный день у меня получился! Дома проснулась в холодном, осенне-дождливом Петербурге, а спать ложусь в дурманяще-жарком Крыму. Ну не чудо ли? Я с радостью укладываюсь в салатно-ореховую кровать. Обнимаю частичку из своего дома – мягкую медвежонку – Мишку-Малышку. Из-за жары, витавшей в комнате, скидываю одеяло. Оно обиженно скукожилось в ногах. Кондиционер еле работает, усыпляя своим жужжанием…

Глава 4.

Открываю глаза – полумрак. Спина вся промокла. Уже просыпаюсь второй раз. Когда же эта ночь кончится…

Наконец– то начинает светать. Из-за гор, будто из своего ночного укрытия неторопливо, тихими шажками, выплывает солнце. Первое мое утро в «Артеке». Я тихонько поворачиваюсь к окну и ложусь, оперев голову о руки. Выглядываю в окно. Какая красота открывается моему взору! Два высоких кипариса, растущих прямо перед окном, хотя и закрывали почти весь вид, но всё равно я смогла разглядеть просторную площадь неподалёку от корпуса и тонкую полосу моря, почти прозрачную, вдали. Ещё чуть полежав, тихонько встаю и иду в ванную. Умывшись, тихо копаюсь в своём шкафу, стоящем дальше всех, у двери, а затем, уже одевшись и вроде как заправив кровать, легла на неё и начала читать.

–Ты понимаешь, что все ещё спят?! – недовольно пробурчала спящая напротив Ульяна. – Ты понимаешь, что ты не одна в этой комнате?! – пробурчала и недовольно плюхнулась на подушку, вроде сразу же снова заснув. Я ей в ответ буркнула: «Извини» и продолжила читать.

Внешне я была совершенно спокойна, но это только внешне, да и то не факт. Внутри же я уже кипела. Как же я шумлю, скажите, пожалуйста?! Я только один раз едва слышно прошуршала пакетом, доставая одежду. И то это произошло, за минут пять (если не больше) до её околоминутного пробуждения. Да, и вообще она странная и слишком вредно-наглая! Вчера, уже совсем вечером, почти что ночью, Ульяна обвиняла меня в том, что я, не спрашивая желания других, делала то, что мне хотелось. Хотя это было совсем не так! Маша уже спала, я хотела выключить свет, а Ульяна накинулась на меня. Да, вот говорят – в «Артек» едут только самые достойные дети. Но если это так, то как она сюда попала? Видимо, по блату или за деньги. Тогда и понятно, почему она такая «королевишна»!

Побушевав немного, я снова принимаюсь за чтение.

–Девочки, просыпайтесь! – я отрываюсь от книги. Около ближайшего к кроватям аккуратного шкафа стояла высокая миловидная девушка, чем-то похожая на белочку. Рыжеватые, волнистые волосы спускались на левое плечо. Белая футболка с красными рукавами с ярко-оранжевой, размашистой надписью «Артек». Это одна из наших вожатых – Юля, как я узнала ещё вчера. Вечером она, Настя и Сережа (тоже вожатые) по очереди приходили к нам знакомиться. Настя – невысокая девушка, с длинными русыми волосами. Мне кажется, что она очень активная. Сережа – вожатый, который чуть ниже меня. Он как раз тот самый вожатый, помогший мне вчера донести вещи.

Девочки недовольно стали просыпаться. Ну, конечно же, мало кто может с лёгкостью проснуться, если уснул около 12 часов. А может и позже, кто их знает?!

–Надевайте артековские футболки и спортивные брюки, – и, сказав это, Юля вышла. Наверное, будить обитателей других комнат.

Девочки не слишком-то охотно стали вылезать из своих кроватей, а затем переодеваться. А я, соскочив со своей, сменила свою футболку на артековскую, точно такую же, как и у вожатой. Вчера, только по приходу в корпус «Янтарного», мне выдали форму: футболку, ярко-красную рубашку, толстовку и платье одинакового оттенка мякоти спелого арбуза в оранжевых и жёлтых полосах спереди, какие-то нелепые тёмно-сине-серые «шорты», по длине которые скорее бриджи, вместо юбки – тоже не очень красивой. Видите ли, она сквозь плечи мои не пролезала!

После всех приготовлений, совсем быстрых, я вышла в коридор. Там, как оказалось, уже стояли некоторые из нашего отряда. Скоро откуда-то появляется Юля и выводит нас на улицу.

Открывается стеклянная дверь, и мы оказываемся на небольшой площади. Показалось, что мы очутились в таинственной яме, окруженной пяти-шестиэтажным зданием и непонятным сооружением в два этажа, выстроенным наподобие гигантской сцены великана со смешными для такого огромного сооружения палочками лестниц. Где-то посередине выступал балкон великанских размеров. Но в отличие от обыкновенных балконов, этот был настолько тяжел, что его поддерживали несколько колонн. А под ними, в тени, стояли три скамеечки. Тень была очень тёмной, по сравнению с яркой, залитой солнцем площади. Юля подвела нас к большой, организованной толпе ребят, одетых так же, как и мы, в артековские футболки. Нас быстро построили: девочки – в одну колонну, мальчики, что логично, в другую. Но, к счастью, нас построили вразброс, а не по росту, как строятся на физкультуре. Вожатые стали показывать движения под звучащую ещё до того, как мы вышли, музыку. Движения были не слишком спортивными, а больше похожими на какой-то танец.

Вскоре сверху, в левой части «сцены великана», появилась девушка. Музыка с весёлыми мотивами (наверное, это артековские песни) сразу же закончилась и сменилась на другую – нарезанные на кусочки всякие современные песни. Но движения особо не изменились – такие же не сложные и необходимые больше для «пробуждения», чем для занятия спорта.

И вот зарядка окончилась.

–Подойдите к своим вожатым! – сказала девушка, стоящая сверху. Неровные колонны смешались и превратились в толпу, точнее толпы, каждая из которых двигалась к своим вожатым. Но стоило только нашей толпе подойти к Насте, Юле и Серёже, как она образовала кольцо.

–Сейчас мы раздадим вам браслеты, без которых вы не сможете посещать столовую, – громко сказала Настя, обращаясь к нам.

И мы встали в очереди к вожатым. Ну как очереди. Просто окружили их и ждали, когда ярко-красные браслеты окажутся на руках. «Интересно, – подумалось мне. – А всё-таки зачем эти браслеты? Неужели кто-то думает, что возможно такое, чтобы кто-то пришёл в столовую в форме, но без браслета, и не являющийся артековцем?!»

Наконец, очередь дошла и до меня. Красный браслет непривычно свернулся на запястье моей левой руки.

Завтрак, уборка в комнатах. А потом начались и игры на знакомство. Они сменялись одна за другой, яркими всплесками мелькая под жарким, осенним, артековским солнцем.

Глава 5.

Сытыми, довольными мишками мы вернулись после обеда в свою комнату. Но, не желая слушать здравый смысл, выглядящий в образе тётенек из комитета по правам наслаждаться морем, но никак не спать. Можно, конечно, почитать книгу, ведь если нет возможности поскакать с видом горной козочки, то можно и пережить разные приключения. Так что тихий час или, как он называется в Артеке – абсолют, уж точно не пройдёт в скуке.

Но только я это решила, как приходит Юля и говорит, чтобы мы ложились СПАТЬ в РАССТЕЛЕННЫЕ кровати! Перед моими глазами вдруг снова появилась тётенька, с важным видом говорящая: «Детям просто необходимо днем спать!» Угу, спать! У нас в это время только уроки кончаются, а когда уроки делать?! У многих есть еще кружки! И когда все успевать? Я, конечно же, понимаю, что тихие часы обычно больше нужны вожатым, чем детям, чтобы они могли хоть немного отдохнуть. От шума. Да и просто от нас, детей. Мы тихонько могли полежать НА, а не В кровати. И недовольно я залезаю в уже расстеленную кровать, прихватив планшет – мою электронную книгу. Не буду же я маяться без дела? Даже если сказали спать! Ведь спать я не хочу, а просто так лежать скучно. Да, и глупо время зря терять.

Улеглась и поняла, как же удобно сделаны артековские кровати. На треть кровать закрывает большая перегородка, высотой, как и у моей «книжки». Так что лежи себе, читай Шаповалова, только не забывай вслушиваться в скрипы, чтобы вовремя уронить голову на подушку. Ведь мне не хочется, чтобы вошедшие вожатые подумали, что я не сплю. Только вот с моими очками пришлось сложновато: приходилось быстро снимать их, чтобы не вызывать подозрения. А то как-то странно – спит и в очках.

–Просыпайтесь! Надевайте купальники и свою одежду! – «разбудила» нас вошедшая в комнату Настя, выделяя слово своя. Ура! Мы идём на море!

Быстро соскакиваю с кровати, достаю из шкафа лёгкий джинсовый комбинезончик и яркий купальник, переодеваюсь, и, застелив кровать, выскочила из комнаты.

Ноги уводят меня за собой вниз, с горки. Под ними то и дело скатываются камни. Боюсь упасть и скатиться за ними следом. Приходится полу-бежать, все время притормаживая. Вскоре из хвоста одной трети нашего отряда я оказываюсь почти впереди. Ну почему нельзя было сделать более удобным спуск к морю?! И менее опасным?!

Спускаемся по узенькой, внезапно появившейся в стене деревьев лесенке и снова оказываемся в кипящем жизнью Артеке:

–Сережа, а какой это лагерь? – спрашиваю я у вожатого.

–«Морской», – отвечает он.

Оглядываюсь по сторонам. Он другой – «Морской» Артек. Другой район в городе детства – Артеке. Везде морская тематика, хотя с какой тематикой должен быть лагерь с таким названием?! Мы входим на длинную, широкую полосу набережной. Внизу раскинулся пляж, иногда прячась под бетонными ручищами понтонов. А дальше – бесконечное заветное море! Ласковое море манило к себе. Так и хотелось обогнать весь отряд, скинуть комбинезончик и кинуться в приятные волны. Но пришлось сдержать себя, понимая, что я не с родителями на море, а с отрядом, и для большего удовольствия лучше подождать.

И вот левая, а затем правая нога ступают на приятно обжигающие ноги камушки-гальку. Осторожно, чтобы не свалится на подростков из других отрядов, прохожу за Серёжей через многочисленные «ограждения» маленьких пляжей – натянутые верёвки. Подходим к самому краю пляжа. Часть нашего отряда уже купалась. И это те, кто не пошёл в чемоданную. Расстилаю выданное сегодня, перед выходом из корпуса артековское полотенце и сажусь на него – «загорать», а точнее ждать, пока выйдут другие.

Окидываю взглядом нашу территорию – уже десять человек искупались – вот же счастливцы…

Солнце ласкает мою кожу. «Грей-грей моё личико,» – мысленно прошу я его, подставляя свою бледную питерскую мордашку. Это ли не чудо – загорать в конце сентября!

И вот всего один шаг остаётся мне до доброй морской волны. Так и хочется поскорее вступить в её владения! Ну когда же подаст свой голос громкий свисток?!

Наконец-то! Свист огласил воздух. Можно входить в море! Медленными шагами захожу в море. Приятная прохлада воды сначала изумляет, но потом освежает, наполняя силами.

Море. Доброе море. Доброе Чёрное море. У твоих берегов построен Артек – мир детства и мечты! Какое это чудо, что меня наградили путёвкой сюда! До сих пор не верится! Хотя и понимаю, что это действительно происходит.

На пляже мы провели где-то полчаса. А быть может, и целый час – времени я не засекала.

И вот полудовольными солёными черепашками мы стали ползти в гору. Началось самое сложное – возвращение в « Янтарный». Кто бы мог подумать, что путь с моря будет тяжёл не из-за жары, а из-за горной местности. Камушки снова выбегают из-под ног, но теперь уменьшилась возможность покатиться следом за ними, но стало вероятнее рухнуть от усталости. Когда же это кончится…

Как же за весь день я устала! Да, артековские дни по-настоящему насыщенные. Мне кажется, что сегодняшний день был будто не один, а несколько. Пользуясь временем до отбоя я разговариваю с мамой по телефону:

–Спокойный ночи, мамочка! Я тебе обязательно приснюсь!– говорю я с грустью маме и кладу трубку.

–Девочки, давайте сегодня полностью включим кондиционер, а то ночью было очень душно,– предлагаю я своим соседкам.

–Хорошо, – согласились они. Настя, чья кровать стояла почти под ним, поднялась с кровати и включила кондиционер. Задул приятный, охлаждающий ветерок. Вошла Юля, объявила, что пора спать. Ветерок от кондиционера усилился, мгновенно унося меня в сны.

Глава 6.

Огромное, необычное и загадочное дерево раскинуло свои ветви-щупальца в разные стороны, стараясь оградить как можно больше пространства от бед и невзгод. Так и хотелось спрятаться под ветвями этого великана от безжалостных, на тот момент, лучей солнца.

Мы спрятались, но ненадолго. Нас построил фотограф, сделал общую фотографию, и все… Лишь для этого нам пришлось возвратиться. Отказаться от купания в море. По-моему сделать фотографию можно было и в другой день, а не в последние жаркие денёчки уходящего лета, а вернее уже осени. Быстро отошли от Дерева Желаний, освобождая место для следующего отряда. Даже времени достаточно на загадывание желания не дали! Как же так можно – к Дереву Желаний сходили – сходили, но желания не загадали. Стало обидно. Обидно по-тихому, но все равно неприятно. Будто все делается для какой-то показухи.

–Возьмитесь все за руки. Сейчас мы пройдем под аркой, где каждый сможет загадать желание. Но сбудется оно, только если вы ВСЕ молча пройдёте, не разрывая рук, с закрытыми глазами, – сказала Настя. – Самое главное, чтобы эти условия выполнил весь отряд.

Я закрыла глаза. И тут же поняла – какое наслаждение очутиться ненадолго в себе, расслабиться… Но, по-моему, этого никто не разделяет – мы долго стоим на месте, а вожатые то тут, то там просят то закрыть глаза, то взяться за руки, то замолчать. Но вот, наконец-то, все, кому было не наговориться, замолчал, глаза закрыл и отряд объединился в одну цепь, и мы пошли к загадочной арке. Так и хотелось приоткрыть глаза, посмотреть на арку… Но нельзя. А то не только у меня, но и у других желание не сбудется.

Очень необычно, и в то же время приятно, идти с закрытыми глазами, держась за руки своих соотрядников. В голове, в то же время, прокручиваются, нет, скорее порхают в беспорядке, разнообразные желания, а ты пытаешься выхватить из них одну, самую заветную мечту. Ведь глупо в «Артеке» загадывать какое-то просто желание. Нужно обязательно мечту. Но такую, стоящую. Я почувствовала, как мы прошли под аркой-хранилищем миллиона детских, артековских желаний. Почувствовала каким-то своим шестым чувством всю таинственность этого места. Почувствовала – и тут же яркой вспышкой проскользнуло желание. И, проскользнув, исчезло. Осталось лишь понимание, что желание загадано.

Всё ещё держась за руки и совершенно молча, мы с какой-то непонятной стороны вышли к площади перед столовой. Яркой, залитой солнечным светом, чьи лучи уже достаточно припекали. Там, разорвав цепь, мы пошли снова на море.

Становилось жарче.

И вот мы снова добрались до моря! Надеюсь, в этот раз нам никто не помешает искупаться!

Но когда многие уже успели остаться в купальниках, к Насте подошёл какой-то вожатый и сообщил, что нам опять не суждено искупаться. Нам снова нужно идти куда-то, чтобы сделать ещё одно фото. Это просто издевательство! Дети приехали с разных уголков России, во многих регионах уже холода, да и многие просто и моря не видели. А тут – вот оно – ласковое, тёплое, манящее, а ты ходи рядом, облизывайся! Ужас! Что нельзя сделать фото в конце смены? Да, и смысл фотографироваться, когда все одеты в свою одежду, вместо формы!

Глава 7.

«Ура, сегодня мы идём в школу!» – с такой мыслью я просыпаюсь на следующий день утром. Сразу же звонит кем– то поставленный будильник. Достаю из шкафчика рюкзак, кладу в него все тетрадки, распечатки, что у меня есть, и единственный взятый с собой учебник – по английскому, ведь этот предмет самый важный в моей школе. Нажимаю на кнопку включения своего телефона и убегаю умываться.

Но ни после зарядки, когда второпях надевала рубашку и юбку (к счастью, свою, по цвету похожую на артековскую) – в школу нужно ходить только в парадной форме, ни в столовой я не успела позвонить своей маме и решила поговорить с ней по дороге в школу. Пытаюсь включить телефон, не включается. Повторяю попытку – тот же результат. Ну ладно, наверное, он просто не зарядился ночью. Переставляю симку. Старый телефон тоже не включается! Потихоньку начинаю психовать – больше за маму, чем за себя. Она же если не дозвонится мне, то будет волноваться. Догоняю шедшую почти рядом Машу и прошу:

–Маша, можно мне позвонить с твоего телефона, я только предупрежу, чтобы не волновались, – сбивчиво говорю я.

–Да, конечно, – отвечает она, передавая мне телефон. Набираю папин номер – мамин я не помню, а папин простой. Кто-то берет трубку, слышу совершенно незнакомый бас.

–Здравствуйте, можно, пожалуйста, Илью Николаевича,– оттарабанила я. В ответ мне что-то ответили, что я не туда попала. Испуганно говорю:

–Извините, – и бросаю трубку. Возвращаю расстроенная телефон Маше.

«После школы приду, заряжу…» – думается мне. Пытаюсь вернуть симку обратно, аккумулятор не вытащить, а из-за этого симка останется в телефоне. Мы входим во двор школы. Занятая лишь своей проблемой, я не замечаю ничего. Догоняю Сережу и прошу :

–Серёжа, я не могу вытащить аккумулятор из своего телефона! Помоги, пожалуйста!

Он пытается вытащить, осмотреть его и делает вывод:

–Скорей всего засолился аккумулятор,– возвращает телефон мне. И обращается ко всему отряду. – Запомните это место – после уроков придёте сюда.

Оглядываюсь по сторонам. Мы стоим на ступеньках-скамейках у одной из стен огромного двора необычной школы, изогнувшейся в форме подковы. А сама школа огромная, снизу – цвета, как крем-брюле, сверху, со второго этажа – белая. И огромные, стеклянные окна, которые, кажется, не прерываются на этажи, и от этого чудится, что школа высокая-высокая. По площади, тоже огромной, идут в школу артековцы из разных лагерей. В фиолетовые рубашках – хрустальники, они живут совсем неподалёку от нас, только к школе ближе (но дальше и в большую горку от столовой). С ними мы и делим нашу столовую, в их зал и ходим за анимацией. Вот проходят лимонно-жёлтые, но всё равно яркие отряды. Из какого они лагеря, ещё не знаю. Ну и конечно, на площади есть и янтарники – все, как на подбор, в ярко-красных рубашках.

И вот и мы входим в школу. Народу – море. На огромной стене, почти рядом с входом, только с другой стороны, висят огромные таблички с номерами классов, с подписанными под ними номерами кабинетов. Еле проталкиваюсь поближе и ищу табличку с номером класса 6-б. (Ещё вчера нам сообщили, кто в каком классе здесь будет учиться.) Так, понятно, 316 кабинет. Раз триста – значит, третий этаж. По крайней мере, по идее и по часто встречаемой логике. Поднимаюсь с другими соотрядниками-шестиклассниками на третий этаж. Петляю по коридорам в поисках нужного мне кабинета. К счастью, на стенах висят указатели, а то бы я точно заблудилась! И вот, наконец-то я нахожу 316 кабинет, оказавшийся математическим. Вхожу. Занимаю вторую парту у окна – единственную, не занятую из первых трёх. Дальше третьей мне нельзя из-за моего зрения – уже давно, не помню сколько, но точно с детского сада, хожу в очках. На парту выкладываю только пенал, там уж решу, что достать ещё. Пока звонок не прозвенел, оглядываюсь назад, чтобы попросить у кого-нибудь из наших мальчиков решить мою самую главную, на тот момент, проблему – с телефонами. Может, они, в отличие от Серёжи, смогут достать аккумулятор, а вместе с ним и симку. На задней парте сидит Богдан и еще какой-то мальчик, я не запомнила еще, как его зовут, вроде Миша.

–Богдан, можешь, пожалуйста, достать аккумулятор, – прошу я, подойдя к нему.

–Попробую, – я отдаю ему телефон.

Вдруг в класс входит молодая, светловолосая учительница. Я быстро возвращаюсь к своей парте.

–Еще не начался урок, – видя мою реакцию, говорит учительница.

Ко мне подходит Маша и спрашивает меня:

–Можно я сяду к тебе?

–Да, конечно, – разрешаю я и спуская рюкзак на пол.

В этот момент ко мне возвращается мой телефон и аккумулятор – всё по отдельности – конструктор «собери свой телефон сам». Я оборачиваюсь:

–Спасибо огромное!

И тут дребезжит звонок. Резко и неприятно. Я аж вздрагиваю от неожиданности. Ну, конечно, привыкла к мелодичному звонку, какой у меня дома в школе.

Звонок отзвенел. Теперь по радио что-то рассказывают про артековскую школу. Наверное, жутко важное. Правила, например. Я вполуха слушаю его, рассматривая «наш» класс.

Кроме «Янтарников» в нём ещё есть и жёлтенькие – шесть человек. Класс переполнен: за первой партой сидят четыре девочки, а за некоторыми партами умещается по три человека.

Кабинет просторный и светлый. Мебель странная, наверное, школьная-современная. В конце класса шкафчики, яркие, по цвету схожие с мебелью у нас в комнатах, с учебниками.

Пока я глядела по сторонам, речь по радио прекратилась. И началась речь учительницы:

–Меня зовут Лилия Александровна, на эту смену я буду вашей классной руководительницей, а также буду преподавать у вас математику, – представилась она. – Кто-нибудь из вас учится по этому учебнику? – спросила Лилия Александровна, показав мой учебник. Я подняла руку и огляделась по сторонам: понятно – только я одна… Тем временем, учительница показала знакомый мне учебник по предыдущим школьным сменам. Большинство подняло руки.

Когда она уже убрала учебники, я подняла высоко руку и спросила:

–Лилия Александровна, а можно я буду самостоятельно заниматься?

–Да, если ты сможешь самостоятельно разбираться в новых темах.

–Конечно, – отвечаю я. – Я уже занималась так.

Учительница кивнула.

–Но математикой мы займемся позже. Сейчас же у нас будет классный час, – сказала Лилия Александровна. – У вас как раз сегодня два урока.

–В нашей артековской школе, – начала она, – очень много лестниц, но они не всегда показывают на переход с одного этажа на другой, и чтобы не запутаться, смотрите на стены – если цвет меняется, то значит это уже другой этаж, если нет, то тот же. Поднимаемся по главной лестнице, спускаемся по боковым,– пояснила учительница.

После мы получили расписание, написали на бланке свои фамилии и имена, названия лагерей и отряды. Вскоре классный час подошёл к концу. Сразу после него нас повели на экскурсию по школе. Ходишь, и думаешь, как же тут не заблудиться?!

Глава 8.

Да, и правда, за весь день я не раз чуть было не заплутала в этой артековской школе. Часто приходилось ходить просто по кругу. Почему нельзя было сделать просто две лестницы посреди полумесяца?

Но вот, уроки закончились. Поспешно выбегаю на улицу. На нашем месте ещё никого, кроме вожатых нет.

Солнце приятно греет. Странное ощущение: на дворе вроде бы и лето, но нужно учиться. Детям, приехавшим с тех мест, где уже вовсю правит зима, наверное, еще необычнее. Интересно, пойдем ли мы сегодня на море?

И вот, собрался весь отряд. Строимся, считаемся, уходим. Вниз, по обочине широкой дороги. Мимо проезжают автобусы с теми, кому посчастливилось жить не так близко к школе, как нам.

Заходим в корпус лишь для того, чтобы оставить рюкзаки. Я не забываю про телефон и ставлю его на подзарядку, уходим на обед.

Прихожу усталая, но сытая в комнату. И сразу к телефону. Но ни знака того, что он подзаряжается нет. Остался лишь один способ связаться с мамой. Ульяне, которая добавилась ко мне недавно в друзья ВКонтакте, мама написала, попросив узнать, почему я ей не звоню. Испереживалась моя бедная мама. Включаю планшет со вставленной в него симкой с телефона. Пишет, что ее не видит. Начинаю потихоньку плакать. Что же мне делать?! Как связаться с мамой?! А внутри только одна мысль пульсирует: «Пожалуйста, планшетик, почувствуй сим-карту». И вот, наконец-то, минут через десять симка ровненько встает на свое законное место. Настраиваю интернет, вхожу ВКонтакт, начинаю торопливо набирать сообщение, представляя, как волнуется моя мама. Но в эту минуту мне кто-то звонит. Я беру трубку и слышу мамин взволнованный голос:

–Карина, почему ты не отвечаешь?! У тебя что-то случилось?

–Телефоны оба сломались, – отвечаю я, всхлипывая.

–И ты расстроилась, да?

–Да, я испугалась, что начало смены, я так далеко, и оба телефона сломались… Хорошо, что вместо электронной книги ты дала мне планшет. А то я не знаю, как бы тогда… – снова всхлип.

–Ты попроси вожатого посмотреть телефоны, не могут два сразу сломаться. А еще попроси кого-нибудь подзарядку, может дело в ней.

–Хорошо, милая моя мамочка, я тебя очень люблю.

–И я тебя, мой милый Карюсик!

***

–Что уже закончился Абсолют? Еще только три!– возмущались мои соседки. За несколько дней, проведенных в « Артеке», мне кажется, мы уже все полюбили Абсолют. Не из-за того, что на нем можно поспать, нет, самая главная прелесть Абсолюта – в том, что можно заняться своими делами, правда, лёжа в кровати. Ну а кто хочет, может и вздремнуть. И, конечно же, никому не хочется нарушать это личное спокойствие, вылезая из постелей. Правда, если после Абсолюта – поход на море, то это большая радость. Но море для нас, похоже, на сегодня не предусмотрено.

–Вставайте, заправляйте кровати, прибирайтесь, через пятнадцать минут выходите в коридор.

Мы сейчас стоим, а точнее повторяем (хотя одно другому не мешает) движения за вожатым под различные яркие артековские песни. Мы все чего-то ждём. Как же неприятно ожидать непонятно чего! А вот если знаешь, то это другое дело, конечно же, если это что-то – хорошее.

Осеннее крымское солнце сильно жарит. Почти сразу же спина покрывается неприятными каплями пота, которые совсем не охлаждают, не то, что дождик прохладного душа после прихода с пылающей жаром городской улицы. Но вот, наконец-то, музыка смолкла, и вожатые посадили нас на сходящиеся полукругом к двум лестницам скамейки, у которых мы всё это время и стояли. Наш отряд сел прямо напротив огромной сцены под открытым небом. Слегка подул ветерок, успокаивая дневную жару.

А потом оказалось, что мы собрались на открытие смены. Внезапно так оказалось. Совершенно без предупреждения. На сцену вышла женщина среднего возраста со светлой шевелюрой волос. Она представилась. Мы узнали, что это директор «Янтарного», Люцифира Марковна. Я вспоминаю, что когда мы приехали в «Артек» именно она говорила нам, что-то про то, чтобы мы не просились, если приехали со своими друзьями, в один отряд. Ведь, по её словам, в «Артеке» отряды не одного города, не отряды по интересам, а по возрасту. А после началось самое интересное: выступление вожатых. Яркие, красочные представления с танцами, а точнее танцы-представления, рассказывающие об истории. Истории «Артека». У нас у всех вырывается удивление, легко-легко, вместе с готовящимися аплодисментами – настолько всё грандиозно и зрелищно! Мы приятно изумлены. Заворожено смотрим на сцену, точнее на площадь перед ней – ведь там и происходит всё представление.

Начинает темнеть. На небо вылезают из своих домиков звезды. Но мы это не замечаем. Медленно загораются фонари. Вначале темно, а потом светлее-светлее…

Заканчиваются выступления вожатых. Какие же они молодцы!

Но само открытие смены на этом не закончилось.

Оказалось, что в каждом из отрядов был «выбран» свой президент. Только не понятно, когда был выбран в нашем отряде. Когда мы увидели нашего президента, мы удивились – никто не ожидал, что им будет (хоть и непонятно как) Элбег, по внешности (да, и вроде по национальности) бурят.

Все заперешёптывались – никто не понимал, как это произошло. Но пообсуждать эту новость нам не дали – вскоре нам сделали замечание. А президенты в это время выстроились в одну линию и чего-то там стояли.

Внезапно в темноте левой части Верхней Костровой мелькнул яркий огонёк. Какой-то человек, скорей всего, вожатый, наверное, старший, бежал (но так, как бегут в замедленной съёмке), держа в руках ярко сверкающий факел, чем-то похожий на те, что используют для переноски олимпийского огня. Огонь с вожатым, точнее наоборот, вожатый с факелом (но огонь здесь всё-таки важнее), добрался до президентов. Потом он перебрался через руки до другого вожатого, тоже, наверное, старшего, который донёс его до другого тёмного угла, где сложен в ровную со всех сторон горку будущий костёр. Искорка с факела переметнулась на хворост. Весело взметнулся огонь в ярком причудливом танце. Совсем как недавно выступавшие вожатые.

Смена официально открыта!

Глава 9.

После ужина мы отправились репетировать наше завтрашнее выступление. У нас много чего не получалось – ну, это и понятно, мы же очень устали за целый день. Всё ещё не привыкли к чрезмерной насыщенности дней «Артека». Небольшая передышка. Немного разбредаемся по углу площади перед столовой, почти у входа в ФОК, песочного углообразного здания, с большими тёмными окнами где-то сверху и огромным экраном прямо над входом, по которому часто показываются какие-то картинки из жизни «Артека». На них мы почти не смотрим – некогда.

«Когда же все это закончится? Когда?» – в уставшей голове вьются недовольством мысли. – «Мы же устали… Устали…»

Вдруг глаз неприятно заболел. Как при конъюнктивите. Я испугалась. Не хочу, не хочу!!!

Ещё одна репетиция…

–Если сейчас вы хорошо станцуете, то мы пойдём в корпус, – сказала Настя. Заиграла до боли надоевшая музыка. Голова уже не соображала, мысли сейчас только о боли в глазу. Ноги и руки вовсе не слушаются меня. Понимаю, что мы будем еще репетировать. Оттанцевали.

–Всё, идём в корпус, – сжалилась над нами Настя, наверное, поняв, что в таком состоянии мы уже мало, что сможем.

Ура! Наконец-то!

В корпусе торопливо набираю телефон мамы. А сама начинаю плакать. Уже как минут пятнадцать у меня собирается истерика. Ещё там, на репетиции начинала. Только я держалась, держалась – а то так ещё невозможнее будет что-нибудь делать. Да, правильно, говорила моя мама, когда я была маленькой и плакала, что если я плачу, то просто устала и мне пора спать. Тогда, будучи маленькой, я не соглашалась с мамой. А теперь… Да, я устала! Даже очень! Боюсь, что мои опасения оправдаются, и что у меня на самом деле конъюнктивит. Тогда уж точно я попаду в изолятор. Ужаснее быть не может – чудом попасть в «Артек» и заболеть. Почти в самом начале смены! Единственное, я бы могла встретиться и больше времени провести с моей петербуржской подружкой – тоже писательницей, Агнессой. Она, как раз сейчас, бедняжка, в изоляторе находится…

Всё это, не считая последних двух предложений, я вывалила на свою маму. Она меня постаралась успокоить, посоветовала всё же сходить в медкабинет. Я последний раз всхлипываю, выхожу из комнаты, намереваясь найти кого-нибудь из наших вожатых, чтобы попросить отвести меня в медкабинет.

На низком подоконнике в коридоре как раз сидела Юля. Я ей, изо всех сил стараясь не всхлипывать, описываю, что со мной случилось. Она встаёт и показывает мне дорогу в медкабинет. Оказалось, что он прямо над нами.

Доброжелательная врач осмотрела меня, промыла и закапала глаза. Оба. И отпустила назад.

К счастью, у меня ничего страшного, в глаз, по словам врача, просто что-то попало. Я очень испугалась, видимо, сильно устала за сегодняшний день, слишком уж перенасыщенный. Всё, теперь спать!

Глава 10.

Девочки врубили музыку, а я в это же время решила поучить пересказ по английскому: тихонько рассказать его себе. Я учусь в английской школе и у меня каждый день урок, а то и два английского, а здесь программа обыкновенной школы, и чтобы от своих не отстать – я пытаюсь самостоятельно заниматься. По английскому и немецкому, второму иностранному языку, которого здесь по программе нет. Удобно уселась, заткнула уши и начала шёпотом, только губами шевеля, себе рассказывать. Для удобства ещё и глаза прикрыла, чтобы совсем ничего не отвлекало. Повторив текст, я открыла глаза и уши и сразу же столкнулась взглядом с Катькой, которая Ульяна. Она была явно чем-то недовольна.

–Ты думаешь, нам интересно слушать про твою экологию? – гневно спросила она.

–Так я же шёпотом рассказывала, – не поняла я.

–Конечно, шёпотом! – воскликнула Катька. – Уши закрыла и бубнит себе.

–Так у вас же музыка орёт! – возмущаюсь.

–Ну и что? Ты нам мешаешь!

–Мешаю? – всё больше начинаю возмущаться я. – Врубили музыку и нельзя уж тихонечко текст повторить. Где я могу это сделать, о, царица двести десятой комнаты, великая Ульяна?! – с сарказмом спрашиваю я. – В душевой?!

–Только посмей! – прошипела она. – Ты и так туда ходишь слишком часто! – ох… снова претензии… Ну, споласкиваюсь я перед Абсолютом, и что?! Нарушаю гармонию её правил?! – И тогда мы запрем тебя там, когда будешь мыться! – ой, надо же угроза! Смелая-то какая, аж страшно!

Я еле заметно усмехаюсь, и беру планшет – почитать книгу. Сижу, прислонившись к стенке – наслаждаюсь чтением. Как вдруг Аня говорит:

–Ты написала рассказ об интернет зависимых, а сама вечно на Абсолюте в планшете… – да уж, вспомнила о том, как я написала для нашего выступления на конкурсе визиток, небольшой рассказ, который потом пришлось заново писать. На другую тему.

–Я сижу не в интернете, а читаю, – спокойно отвечаю я. – Аня, ты хочешь убедиться? – и не дожидаясь её ответа, встаю со своей кровати и направляюсь к Аниной. Через всю комнату. Показываю, что это книга, а вовсе не Интернет, и быстро возвращаюсь к себе. В те несколько минут, к счастью, к нам в комнату никто не вошел из вожатых. А то я бы получила за брождение по комнате. Всё-таки сейчас Абсолют, и единственное, что положено, – лежать в кровати, ничего не делая. А лучше, спя.

Глава 11.

И снова сегодня ранний подъем после Абсолюта. Нельзя уж детям отдохнуть после школы.

Оказалось, что сейчас нас ждёт экскурсия в артековский музей. Что ж, интересно! Значит прогулка нам на сто процентов обеспечена. Выйдя из нашего артековского дома, спускаемся по узкой, вьющейся, словно коса у Рапунцель, лесенке к приёмному пункту «Янтарного» и «Хрустального» и идём по обочине большой извилистой дороги. Изредка проезжают машины, и нам приходится совсем прижиматься к краю дороги. Поворот, небольшой подъем и переход на узенькую тропинку – и вот внизу уже видно море. Волны тихонько плещутся у берегов, а ветер доносит до нас лёгкую свежесть, на капельку сбавляя жару.

Идём мы, наверное, уже полчаса, а нашей дороге и конца нет. С каждым нашим шагом вперед пейзаж раздвигается, появляются всё новые и новые детали. Вон там, вдалеке, на море появилась необычная скала. Она, как голова, превратившегося в камень, великана, возвышается над гладью воды. Через сотню шагов я заметила и другую «голову», охранявшую морские просторы.

Зелено, ярко и почти не видать на деревьях жёлто-красных осенних листьев. Жарко, но благодаря лёгкому прохладному ветру, таящего в себе микроскопические капельки морской воды, совсем не душно.

Дорога раздваивается: одна её часть уходит куда-то вниз, упираясь в тупик из растений, вторая, более широкая, уходит наверх, более резко. Осторожно перейдя дорогу (а вдруг выедет внезапно какая-нибудь машина?!), спускаемся вниз. Тупик оказался не тупиком, там начиналась лестница, ведущая вниз, к небольшой площади перед миниатюрной усадьбой, всего в два этажа. Она была похожа одновременно на старинный храм древнегреческим богам и почему-то уютный дом доброй волшебницы. Белый мрамор то здесь, то там прятали зеленые изумруды вьюнка. Колонны, уже пожелтевшие от времени, поддерживали уставшие арки. Она показалась мне шагом в прошлое посреди весёлого, шумного «Артека».

Я восхищённо замерла на лестнице, очарованная открывшимся видом. Но вскоре заметила, что осталась последней, и торопливо сбежала вслед за отрядом.

–Это – дворец Суук-Су, – сказала Юля. – У вас есть немного времени пофотографироваться, пока мы ждём начала экскурсии.

Немного продлилось минут 10. Всё это время я, найдя себе «фотографа», фотографировалась. Чувствую, мама сегодня будет рада – она же всё дождаться не может фотографий со мной!

А потом нас завели и в сам дворец. Внутри он оказался тёмным и прохладным, но всё равно казался уютным.

Вначале экскурсия по музею космонавтики, вход в который оказался сразу же слева от входа. Этот музей, кстати, первый музей космонавтики в мире и был создан самим Ю. А. Гагариным! А потом, поднявшись по мраморной лестнице, завивающейся в круг, на второй этаж, где располагался сам музей Артека и, заодно, Суук-Су.

Экскурсия оказалось интересной, залы уютными, некоторые экспонаты любопытными. Но она вскоре закончилась. И теперь предстоял обратный путь. К счастью, дневная жара немного спала, а экскурсия по прохладному Суук-Су добавила сил.

Тяжёлый подъём по узкой, длинной лестнице (уже последней), но он становится легче от мысли, что еще всего несколько ступенек и вот он наш « Янтарный». Но, увы и ах, сейчас будет непонятно что… При надобности можно подняться в комнаты, что почти весь отряд и делает. Оставляю сумку, возвращаюсь вниз. С вожатыми жду остальных.

Поднимаемся шумным потоком по лесенкам на Верхнюю Костровую. Снова начало по вчерашнему сценарию: мы повторяем танец за вожатыми.

Вдруг на сцену выходят какие– то две девушки не в артековской форме. Нас позвали выйти на пространство между сценой и рядами. И стали нас строить. А потом оказалось, что это – подготовка к какому-то непонятному флэшмобу. Длилась она, пока день уже почти совсем не превратился в вечер. Но солнце всё равно палило.

А потом началась непонятная лекция странного географа. Оказалось, что смена у нас – географическая. А везде написано, что одиннадцатая смена в Артеке – это медиафорум. Никто из детей, похоже не слушает этого географа. Стоит, бубнит себе об экологической тропе. А дети сидят под палящим солнцем. И что самое обидное, совсем рядом плещется оно – Чёрное море. Такое близкое и далекое. По-моему организаторы совсем не переживают по этому поводу. Им то что, они тут живут, для них море – это обыденность, и то, что по прогнозам погоды, мама говорила, скоро похолодает, их тоже не волнует.

Но наконец-то этот бред закончился. Я с радостью встала и потянулась.

Глава 12.

С самого Абсолюта льет дождь. Готовиться к конкурсу визиток приходится в одной из комнат нашего отряда. Для того, чтобы вместить весь отряд, стоящий в пространстве между кроватями и собирающийся танцевать, комнаты явно не предусмотрены. Ближе к ужину Настя нас отправила переодеться в парадную форму. Где-то через полчаса мы отправились в столовую, откуда нас посадили на автобус до Суук-Су, где мы были вчера.

Мы все заметно нервничаем. Ну конечно, мы же в первый раз выступаем на артековской сцене.

Темнота, сырость вокруг. Осторожно спускаемся по неровным ступеням, боясь навернуться с лестницы. Белый дворец Суук-Су выделяется на фоне тёмно-зелёных кипарисов. Лишь где-то там, вдалеке, виднеются огни.

Туда нас и повели вожатые.

Нам предстояло выступать в маленьком, камерном старинном зале. Не знаю, как другие, но я волнуюсь. Когда же будет наша очередь?! Начался концерт. Я, как заворожённая смотрела на выступления других отрядов. Конечно, это было не так восхитительно, как вожатский концерт, но всё равно было интересно. Вскоре нас отозвали в коридор и провели через залы к двери, из-за которой доносились звуки выступлений. А скоро и мы там будем…

–На сцену приглашается 2 отряд, – услышали мы. Глубоко вздохнули и вышли на сцену. Началось наше выступление. Привычные, уже давно выученные действия. Следом, контрастом яркий танец. Всё знакомо.

Наше выступление завершилось. Это произошло как-то незаметно. Мы поклонились и, спустившись со сцены, уселись на свои места. Продолжили смотреть концерт.

Под конец оказалось, что концерт был конкурсом. Жюри, состоящее из старших вожатых и организаторов смены, подвело итоги. Наш отряд занял второе место. Из трёх.

Сразу после окончания мероприятия мы стали выходить из зала. Уже в коридоре я поняла, что забыла свою кофту в зале и отпросилась у Юли. Вернулась к своему месту, с трудом пройдя через бурный поток движущихся мне навстречу янтарников. Посмотрела, но кофты не нашлось. Бегом возвратилась к своему отряду. Когда мы уже уселись в автобус, то оказалось, что нам придется ехать не одним, а вместе с первым отрядом – с малышами, хотя автобус рассчитан на один отряд. Мне пришлось придвинуться к окну, Эле ко мне, чтобы могла усесться еще одна полненькая девочка. Эх, видимо, в Артеке не хватает автобусов…

Глава 13.

Я и мои соседки сидим перед запертой дверью нашей комнаты и ждём, когда кто-нибудь из вожатых придёт и откроет нашу дверь. Почему-то когда мы пришли, она оказалась закрытой. Странно… Впервые так

–Это, наверное, Абсолют решил проучить нас за то, что мы не спим в то время, когда он спускается с Аю-Дага! – весело предполагаю я, чтобы хоть как-то занять наше свободное время.

–Да, – подхватывает Эля. – А ещё это именно он берет все те вещи из нашей комнаты, которые кто-то из нас потерял! – и все мы: я, Аня, Эля и Маша покатываемся со смеху. Приходит Настя с ключами и наконец-то открывает нашу комнату.

Мы заходим в комнату, и каждая тут же начинает заниматься своим делом. Маша уходит, как первая в очереди, в душ. Эля звонит своим родителям, Аня расстилает кровать. А Настя с Улей-Катей смывают свой макияж. Я решила собрать рюкзак в школу, чтобы завтра с утра больше времени свободного было. Вдруг Ульяна обращается ко мне:

–Что за бред ты говорила в коридоре?

–Ты про что?– удивляюсь я, поднимая голову.

–Про твои сказочки про Абсолюта. Его, вообще-то, придумали расчётливые взрослые, чтобы глупые дети спали после обеда, – с язвительной улыбкой «поучала» она меня.– Карина, пора бы уже вырасти и перестать верить в детские сказочки.

–Когда мне и что пора, позволь я буду решать сама со своей мамой, – проговариваю я сквозь зубы. – А ты не лезь!

–Со своей мамой. Разговариваешь вечно с ней и переписываешься. Маменькина дочка! – ехидно выкрикнула Ульяна.

–Маменькина дочка?! – произнесла я.– То, что я с ней часто общаюсь, не значит, что я не самостоятельная. Наоборот! Это просто означает, что я люблю её и скучаю. И кстати, если человек верит в сказки, то в этом нет ничего плохого. Подчас человек, верующий в чудо, намного духовно богаче, чем тот, кто утверждает, что сказки нет.

–Верующий в сказку и всякую другую белиберду – я просто уверена, не имеет насыщенную жизнь. У меня, например, уже три бывших! – и Ульяна-Катя пронзила меня таким гордым взглядом, словно спрашивая: «А чего добилась ты?». Но меня уже в этот вечер победить было невозможно, я, удивлённо подняв брови, выдохнула:

–Три бывших?! – и тут же сменила удивление на наступление. – Три твоих бывших, это те, кто сидел с тобой рядом на горшках в детском саду? В садике, мне кажется, мы все меняли мальчиков, как перчатки. Я даже два раза « свадьбу» играла, и ничего, не кичусь этим! – и я вскочила со своей кровати, где сидела последнее время, напоследок про себя заметив, что лицо «королевишны» перекосилось.

***

–Госпожа Сказочница, – на следующее утро с презрением обратилась ко мне Ульяна, когда мы спускались с горки к столовой. Специально так подкралась, не дав мне поболтать с Элей и Машей. Я поняла, что обратилась она именно ко мне, но решила ее проигнорировать – всё-таки у меня есть имя, и в отличие от некоторых мне оно нравится, и менять его я не собираюсь. Никогда.

–Госпожа Сказочница! – начинает выходить из себя Ульяна, которая Катя, или быть может Катя, которой не нравится своё имя и которая хочет быть Улей?!

–Катя, это ты ко мне обращалась? – я обернулась к ней. В это время наш отряд спускался в подземный переход.

–Я же просила меня называть Ульяной! – прошипела Катька.

–А у меня тоже есть имя, – мило улыбнулась я.

–Но тебя же Эля «писательницей» называет, – попыталась ввести меня в тупик она.

–Называет, – кивнула я. – Только по обоюдному согласию.

Катя-Уля надулась и обиженно пошла вперед. Ничего – таким полезно обижаться. Может, меньше будет приставать ко мне! И зачем только отвлекла нас от разговора…

Глава 14.

Только я вошла в комнату, как почувствовала, что надвигается буря. На меня. Интересно, к чему на этот раз придерётся эта «королевишна»?! Ведь только от неё я могу ожидать какой-нибудь неприятности!

Ответ на мой немой вопрос не заставил меня ждать.

–Ты думаешь, я не знаю, что ты с Арсением по школе под ручку ходишь? – угрожающе прошипела Катя-Уля. Что за бред?! Она, наверное, увидела сегодня, как я шла по школе с Арсением из Костромы и разговаривала, а потом допридумала. Или просто увидела совсем по-другому.

–С кем хочу, с тем и хожу, – и я мило улыбнулась.– И я шла с ним не под ручку, а рядом. И мы просто разговаривали, так, если хочешь знать.

– А о чём это он мог с тобой говорить? – с интересом дознавателя спросила Уля-Катя.

–Извини, Катенька, но я не обязана перед тобой отчитываться. Тем более, когда ты под меня подрыть огромный подкоп решила… – всё это я произнесла тихо, на одном дыхании.

–Нет, обязана! – вскипела она. – Я… Я! Первая на него глаз положила! И он будет моим парнем!

–А Арсений об этом знает? – спросила я её, но Ульяна, похоже, не услышала. Она приблизилась ко мне и прошипела:

–Даже и не думай не него смотреть! Узнаю – убью!

–А после этого тебя отправят в колонию для малолетних преступников, – и снова улыбаюсь.

–Мне всё равно! – надо же, какая храбрая! И решительная! Прямо страшно! – Главное, – прошипела она, – что не будет соперницы! И потом, – добавила она, гордо подняв голову, – меня папа отмажет! – надо же, какая важная!

–Если ты не хочешь, чтобы я общалась с Арсением, подойди к нему и скажи: «Так мол и так, Сенечка, я в тебя влюбилась. Не общайся с Кариной – я намного интереснее», – сзади прыснули. Но, Уля, которая Катя, вовсе не собиралась от меня отставать.

–Тебе бы только шутки шутить, да сказки рассказывать. Ну ничего, устрою я тебе сладкую жизнь! – пригрозила "королевишна" мне. -Я запрещаю тебе делать что-либо без моего разрешения! – угрожающе прошипела  Ульяна.

–Тогда и я должна тебе что-то запретить,– мило, как только могу, улыбнулась я. – А то так же нечестно. Так вот, – выдерживаю паузу, – я тебе запрещаю мне запрещать!

–Ах, так! – совершенно разозлилась она. – Я объявляю тебе бойкот!

–Ой, как страшно! Сейчас пойду поплачусь Арсению!

Вдруг отворилась дверь. На пороге стояла Юля.

–Карина, почему ты ещё не в кровати?

–Я сейчас.

Юля ушла, а Катя довольно усмехнулась.

Весь Абсолют  я не могла спокойно читать – всё чувствовала на себе внимательный, изучающе-ненавидящий взгляд  Ульяны. Небось уже жалеет, что бойкот мне объявила, ведь чувствуется, что меня она не выносит совершенно. А без бойкота она могла меня выводить, а так…

Она думает, что я сильно расстроилась из-за него. Ну и пускай! Со своими пожружками я буду общаться – её ведь никто не назначал "королевишной", а самокоронованных особ никто не обязан слушаться. Комната у нас общая, поэтому с правилами должны быть согласны все. И как-то с этими мыслями я уснула.

Глава 15.

Через полчаса Абсолют закончился и мы зачем-то отправились на последний пятый этаж, где нам пришлось рассесться на диванчики и просто начать скучать. Я углубилась в чтение книги, когда ко мне подсела Эля.

–Можно?– спросила она.

–Да, – отрываюсь я от книги. – Ты разве не будешь соблюдать бойкот?

–А зачем?! – удивилась девочка. – Она же тебе его объявляла, пусть сама и не разговаривает с тобой.

–Да, – улыбнулась я. – Зато будет намного меньше подколов. А то она бедняжка, умаялась придумывать на ровном месте скандалы, да пытаться вывести меня из себя… – Мы расхохотались. И снова я уловила на себе злобный, гневный взгляд  Ульяны, которая Катя. Небось снова придумывает новый повод для конфликта.

Вдруг ко мне подходит вожатая Юля и спрашивает меня:

–Карина, кофта твоя какая была? – я ей быстро описала свою потеряшку, и буквально через пять минут она принесла мне мою кофту.

Юля куда-то пошла по своим вожатским делам. А Эля почему-то отошла от меня. Через несколько минут я поняла, почему.

Ко мне подошла, недовольно скривившись, Ульяна. Она гневно плюхнулась на диванчик рядом со мной.

–Ты совсем обалдела? – накинулась девчонка  на меня. Я ее слушаю всего в пол уха, но «королевишне,» о том что я ее хоть как-то слушаю, знать совсем не важно, а то возгордиться ещё больше, поэтому я с интересом уставилась  на текст книг, с удовольствием рассматривая буковки. – Я же тебе объявила  бойкот! А ты разговариваешь с другими.

Я молчу. А Катя-Уля начинает беситься. Ну и пусть! Пускай кипятиться! Она же сама придумала этот бойкот.

–Ну чего ты молчишь? Тебе, я уверена, стыдно! – победно воскликнула Катя-Уля.

Я обратила на нее внимание и спокойно улыбнулась:

–Мне? Нет. Я молчу, потому что ты же сама объявила мне бойкот, тем самым изолировала меня от общения с тобой.

Катя побагровела от злости и прошипела:

–Но с Элей же тебе бойкот не мешает общаться.

–Совершенно. Ты же его объявила, а не Эля, – и я встала, сошла со своего места, показывая, что с ней разговор окончен.

А через несколько минут начался музыкальный час.

Во время музыкального часа я чувствовала, как Катя-Ульяна с ненавистью прожигает мою спину взглядом. Что ж лютуй. Коли ты наслаждаешься нормально отдыхом не умеешь. Главное, дырку мне в спине не прожги.

Как только закончился музыкальный час, нас собрали в одной из комнат нашего отряда, и нам снова пришлось петь. А точнее разучивать песню к музыкальному конкурсу.

За полчаса до ужина мы, наконец-то стали свободны. Посыл ненавистных взглядов снова возобновился. Оторвалась она от телефона, по которому она, как и многие, учила текст. Вопрос, что ей от меня нужно? Из-за чего она ко мне привязалась?

Только войдя в комнату, я решила пописать немного. Достаю свою тетрадку с продолжением моей первой книги «Однажды один Гэридэй». Тут, в «Артеке», писать времени почти нет, но я, что удивительно, уже умудрилась написать почти шесть глав. Но только я вовлеклась в свою рукопись, как вожатые позвали нас на ужин. Какая жалость! «Ничего, потом приду – допишу,» – с такими весёлыми мыслями я впрыгнула в свои босоножки и почти последняя вышла из своей комнаты.

С радостным предвкушением предстоящего возвращения в свой мир моих фантазий, подбегаю к столу, а там… Тетради нет! Только лежит сиротливо ручка, а рукопись пропала!

–Девочки, никто из вас случайно не видел бордовую тетрадь в клеточку? – оборачиваюсь я и спрашиваю своих соседок.

–Нет, – отвечает за всех Маша,

–А где она была? – интересуется Эля.

–Тут, на столе лежала, – взволнованно отвечаю я. – Куда же она могла деться?!

–А может ты её даже не доставала?– с ехидцей предположила Катя. – Тебе же могло просто показаться!

–Угу, – покачала головой я. – И как я полчаса писала, тоже показалось?

–А ты писала только на столе! – решила не упускать возможности поязвить Ульяна.

–Кать, а ты своим словам-то веришь? Хочешь, посмотри, что стол чистый.

Девочка со своей кровати спуститься не решилась, конечно, ругаться лучше на расстоянии.

–А кто тебя знает? По-моему, с твоим сумасшествием ты можешь что угодно сделать и не заметить! – с наслаждением, полным злости, выкрикивает она.

–Сумасшествием? – переспрашиваю я. Чувствую, что от ярости побагровела, и глаза сузились. – Да по-моему, лучше быть немного сумасшедшей, чем считать себя «королевишной», сдвинутой на своей собственной персоне!

–Сдвинутой на своей персоне? – вскрикивает она. – Да ты, да ты! – пытается подобрать слова Ульяна, чтобы оскорбить меня, но, видимо, весь словарный запас и кладовая оригинальных оскорблений закончился, и она была вынуждена замолчать. Но я знаю, что при любом удобном случае она снова будет меня доставать.

Глава 16.

Говорят, что в «Артеке» по субботам не учатся, но только мне как всегда «повезло» – мы учимся, за день приезда и отъезда. Да еще из-за того, что в понедельник по каким-то причинам не было уроков, мы должны сегодня учиться.

За окном класса виднеется спокойное Черное море. Тут, в классе, жарко, хотя и все окна распахнуты настежь. А там, у моря – приятный ветерок… Так и хочется очутиться на берегу и окунуться в его ласковые волны, но приходится сидеть на уроках.

Прозвучал мелодичный звонок, последний звонок сегодняшнего дня.

Быстро собираю свои вещи, прощаюсь с учительницей и выхожу из класса. Ученики мощным разноцветным потоком спускаются по главной лестнице. Нас встречает Серёжа, обещавший посмотреть мои телефоны. К счастью, обещание он сдержал, и на Абсолюте я надеюсь нормально поговорить с мамой.

***

–В конце каждого туннеля должен быть свет, – ехидно начинает Катя-Уля, обращаясь ко мне.

Интересно, что последует за этими «важными» словами?

–Значит, и после потока слов у человека должна появиться реакция.

Я не выдерживаю и сдержанно хихикаю. Но от девочки это не укрывается:

–Что ты нашла смешного в моих словах? – возмущается «королевишна»

–Ты бы ещё сказала «речах»! – не сумев остановить смех, я начинаю громко хохотать. Наконец, освободившись от смешинки, я, улыбнувшись, спрашиваю ее:

–На каком умном сайте ты эту фразу откопала? Наверное, долго искала. Устала, небось, бедняжка! – в «зрительном зале» четырех других нижних кроватей раздался несмелый хохоток.

–Да ты, ты, ты!

–Да, я – это я! – соглашаюсь, чем окончательно привожу Ульяну в бешенство. – Сказать больше нечего? Не предусмотрела варианты будущих событий? Думала, что послушно буду выслушивать твои любые прихоти? Сейчас, разбежалась и упала с кровати на Элю! Эля, лови меня!

Ульяна от моей наглости утихла и повторила по-видимому ту фразу, которую я прослушала:

–Я спрашивала, есть ли у тебя тушь?

–А зачем тебе?

–Ты что?! – спросила она с таким видом, будто я ей сообщила, что я ем на завтрак людей. – Чтобы краситься. Мне надоела моя тушь. Ну так что, есть?

–Нет, я не крашусь, – я покачала головой.

– Как? – непонимающе воскликнула девочка, а потом, как бы понимая, она медленно проговорила: – Ну да, мамочка не разрешает, правда?– а потом зло выкрикнула: – Маменькина дочка!

–Нет, просто не считаю нужным.

–Понятно, значит ты просто хочешь, чтобы тебя считали малявкой. Вот трое моих бывших…

–Да знаем, знаем мы всё о твоих бывших! – махнула я рукой.

В глазах у моей соседки появилась злоба. Но продолжения конфликта не последовало, так как вошла Юля и сказала, чтобы мы надевали спортивную форму.

Глава 17.

Солнце все так же нещадно посылало на Землю свои лучи. Правильно я сделала, что надела юбку-шорты, вместо спортивных штанов. Не так жарко.

Мы спускаемся с Настей и Юлей по горной тропе. Идём, как бы в сторону школы, но только не вверх, а вниз. Какие-то старые, деревянные строения. Останавливаемся, рядом стоят другие отряды со своими вожатыми. Несколько вожатых у старта. Ждём, когда наступит наша очередь. Бежим вперед, к чему-то неизвестному, может быть к победе. Под ногами корни деревьев вылезают из-под земли. Почти лес. Лес, находящийся посреди «Артека»? Посреди яркого, детского города. Первая станция – вопросы о птицах и животных. Едва они закончились, мы ринулись бежать в направлении следующей станции. Канавы, ямы на тропинке. Снова остановка. Стоим, ждем, пока Элю на носилках туда-обратно не пронесли. Побежали дальше. На следующей станции нужно, не упав, перебраться с камня на камень. И так дальше-дальше. Между станциями передвигаемся бегом, на самих станциях постоять тоже редко удаётся – только если в очереди. Между деревьями по-разному натянуты верёвки, и по ним, под, между и т. д. нужно пробираться. Довольно весело, но иногда страшно.

Я бесстрашно подошла к натянутой между двух деревьев веревке. Попробовала встать на нее и чуть не упала. В голове мельком пронеслось: «Зачем я вызвалась проходить этот участок?» Но тут же я взяла себя в руки – всё же я проходила по веревочной трассе на большей высоте, чем на этих, просто смешных, пол метрах. Ну и пусть, что сейчас без страховки! Осторожно держась за стоящее рядом дерево, забираюсь на веревку. Сразу же беру канат – единственного помощника. Медленными шагами двигаюсь к другому дереву. Надо же – ни капельки не страшно!

Как только я спрыгнула с веревки, мы снова побежали. Дорогу нам указывала вожатая Настя. Когда мы остановились у следующей станции, то она нам сказала:

–Это последняя станция, после ее прохождения бегите быстро-быстро!

Мы встали в линию, взялись за руки. Нам нужно было пройти между двумя рядами сосен, которые были опутаны веревками, не задев их. Как только я прошла сквозь эту «дорогу», я начала бежать со всех сил. Я и мои соотрядники выбежали за финиш, и я, наконец-то смогла отдышаться. Некоторые из тех, кто еще был за финишной линией, медленно шли. Настя, увидев это, закричала:

–Бежать! – и те от испуга побежали с такой силой, будто за ними гнался кто-то страшный. Но их это не спасло от гнева вожатой:

–Время засчитывали по последним людям из отряда!

Когда девушка успокоилась, мы пошли в корпус «Янтарного», отмываться.

У Кати-Ули были чрезмерные недовольства моей чистоплотностью. И поэтому, чтобы вечером на меня она в виде страшного существа не набросилась, я решила отмыть колени в раковине. Проделав это, я вытерла пол и вышла из ванной комнаты.

Но, наверное, либо она, либо ее подружка Настя увидели, как я смывала грязь, и поэтому «королевишна» решила проверить – сухо ли под раковиной. Хотя странно – это же, должно быть, не царское дело! И каково же было мое изумление, когда она стала на меня наезжать, из-за тог, что ей, видите ли, мокро.

–Я или кто-то из девочек можем поскользнуться, – верещала она. Я стояла и совершенно ее не слушала. Я очень устала и спорить совершенно не хотелось. Потом она утихла, но это «потом» настало только после пятнадцатиминутного наезжания.

После нам всем пришлось красить бутылки для какой-то игры, которую мы будем завтра проводить. Кате-Уле кисточки не хватило. Видимо ей так хотелось покрасить, что она попросила меня:

– Карина, дай кисточку! – сказала "королевишна" с интонацией маленького, обиженного ребенка, который еще и волшебного слова" пожалуйста" не знает.

–А тебе зачем? – как бы удивляюсь я.

–Хочу покрасить, – угрюмо произнесла девочка.

–А слово волшебное ты знаешь? – спрашиваю я, дразня соседку кисточкой.

–Пожалуйста, – прошипела она. Я отдала ей кисточку. " Королевишна" на меня победоносно взглянула, а я гордо последовала в свой уголок.

Она думает, что победила, видя в моём поступке что-то своё. Но я же знаю, что отдала эту кисточку лишь потому, что у самой особого желания на раскрашивание бутылки не нашлось. Лучше уж своими делами позаниматься!

Глава 18.

Сегодня – выходной. Значит, сегодня нас ждёт ещё больше интересностей. И, может быть, приключений! По крайней мере, я на это надеюсь.

Сразу же после завтрака мы отправились кататься на катере. Но, чтобы покататься нам пришлось походить по горной местности Артека. То вверх, то вниз. Но я уже немного привыкла, ведь мы здесь уже почти неделю. И вот мы вышли на пристани. С моря дует прохладный ветер. Сегодня холоднее, чем вчера. Лето по-тихоньку отступает, уступая место настоящей осени.

Едва только мы сели на катер, так сразу же срало тепло-тепло, а в толстовке очень жарко.

И вот артековский катер поплыл и стал отдаляться от берега. Сразу же стало видно, какой все-таки зеленый "Артек". Между ярких корпусов выглядывают изумрудные свечки кудрявых кипарисов. Лесенками Артек поднимается все выше и выше.

Вначале я фотографировала то, мимо чего мы проплывали. Но потом, когда катер стал разворачиваться, поднялись волны и меня укачало. Я сидела, сложившись пополам и уткнувшись лицом в свои ноги. Вожатые заметили это и отвели меня наверх, на свежий воздух, к врачу. Мне дали лекарство, но отпустили только, когда катер причалил к берегу.

Когда мы спустились на сушу, я с радостью села на ближайшую скамейку. Как же хорошо после волнующего катера очутиться на спокойном асфальте! Но насидеться мне не дали – пора было возвращаться назад.

Солнце уже вовсю согревало землю, когда мы оказались на Дворцовой площади Артека.

***

–Знаешь, где твоя рукопись?! – спрашивает меня Ульяна, с какой-то ехидной улыбочкой после обеда. Я сижу на кровати и читаю. Поднимаю голову и вопросительно смотрю на Улю.

–Где твоя ужасно неинтересная рукопись?! – дразнит меня "королевишна". Борюсь с желанием спросить Катю-Улю о том, нашла ли она ее, мою тетрадочку. Колкостями и едкостями побросается, а потом всё равно расскажет. Видя, что я почти не проявляю интерес к ее словам, девочка продолжает: – Позавчера, когда уже все ушли на ужин, в комнате осталась только я. Мне стало интересно, что же такое ты пишешь, – усмехнулась соседка, – и я "одолжила" у тебя почитать.

–Почему ты мне не сказала? Не спросила разрешения? – вскипаю я. – А если бы это был мой личный дневник?

–Ты бы его не оставила раскрытым, лежащим на видном месте, – осадила меня "королевишна". Да, в её словах был резон. Но всё-таки – это моя личная вещь!

– Так где же моя рукопись? – сухо спрашиваю я у нее. И ожидаю, что она слезет со своей кровати и достанет из своего ящика мою тетрадочку. Но этого не случилось. Катя мило и одновременно довольно нагло улыбнулась и стала говорить осторожно, будто идёт по битому стеклу:

– Знаешь, я почитала твою книжечку, – последнее слово она очень неприятно растянула, – и она мне, мягко говоря, не понравилась.

–Во-первых,– процеживаю я, ты не критик, и тебя никто не просил читать недописанную рукопись. Во-вторых, я еще не редактировала, а критиковать, я считаю,

можно только после хотя бы одного авторского редактирования, – но Ульяна, казалось, и не слышала меня.

–Но самое интересное, что потом твоя тетрадь оказалась в урне!

Я испуганно вскочила с кровати и хотела было уже бежать на улицу искать свою рукопись, но услышала вдогонку сказанную насмешливую фразу:

– Ты что так и пойдёшь? – я оглядела себя – да, было бы глупо отправляться на поиски в ночнушке с Винни Пухом. Угрюмо возвращаюсь назад, собираясь переодеться.

–Ты действительно собираешься пойти в Абсолют?!– насмешкой в голосе спрашивает меня "королевишна". – В Абсолют , в который не то что из комнаты выйти нельзя, даже с кровати встать! Попадёшься в лапы самому Абсолюту и поминай, как звали! – и девчонка злобно расхохоталась.

Я медленно поворачиваюсь к ней лицом, глотая слезы и с трудом сдерживая рыдания, говорю:

–Ты специально сказала мне о том, что ты выкинула мою тетрадь, только сейчас, чтобы я не смогла ничего поделать?! Знаешь ты кто? Ты эгоистка! Захотелось почитать – взяла! А ещё воровка, самая настоящая воровка! Ты не просто взяла мою рукопись, но и выкинула её! Ты человек, не уважающий чужой труд! – кричу на нее я. Мой крик уже давно перемешался с плачем. Я хватаю с полки свой телефон и бегу в ванную комнату. А вдогонку слышу:

– Разве писать – это труд?!

Глава 19.

Вбегаю в ванную комнату, запираюсь, сажусь на невысокий бортик. Сразу же окончательно даю волю слезам. Из рук выпадает телефон и глухо стукается о кафельный пол. Я с ужасом поднимаю его, набираю мамин номер. Звоню. Гудки… Отменяю вызов. Мама не слышит. Звоню ещё раз – и снова – гудки. Звоню, звоню… А солёные слёзы скатываются по щекам… Когда я в очередной раз отменила вызов, послышался звук морского прибоя и крики чаек – мамин звонок. Я быстро принимаю вызов, пытаюсь объяснить все маме, но из-за моих рыданий она ничего не может понять, поэтому просит меня:

–Кари, успокойся. Я всё равно ничего не понимаю, напиши мне в Вибере. А я тебе потом дам совет. Ты успокоишься и мы нормально поговорим. Тем более сейчас я на работе, и не могу говорить.

"Поговорив" с мамой я прислушалась – за дверью и за стеной тихо. Либо они ушли, либо решили затаиться… Но не буду же я вечно здесь сидеть. Я отпираю замок, толкаю дверь и… Она не открывается. Видимо "королевишна" сдержала своё обещание – и подпёрла дверь стулом, чтобы я не смогла выйти. А сама ушла.

Я снова села. Слезы потекли с двойной силой. В груди, у самого сердца забушевала буря. Быстро разблокировала телефон, зашла в Вибер, и начала строчить, переносить всю свою обиду в текст сообщений.

«Эта Ульяна считает себя самой главной в нашей комнате! Она с самого начала взъелась на меня! Вечно придирается – думает, что раз она дочка мэра какого-то неизвестного маленького городишки, затерянного в Сибири, и попала сюда за деньги, а не за достижения, то все должны жить лишь по ее правилам.»

«Она меня заперла в ванной комнате, а сама ушла, и, похоже, в комнате никого больше нет.»

«Недавно я хотела повторить пересказ по английскому, а ей, видите ли мой шепот мешает. А сама музыку врубила. Еще ей не нравится, что я люблю пофантазировать. Мне кажется, что она специально ищет повод докопаться до меня. Вчера у нас после Абсолюта была игра. Там я испачкала колени. Ульяну бесит моя чистоплотность. А что мне – грязной ходить из-за неё?!»

«Но самое ужасное – она воровка. В пятницу я писала перед ужином и, уйдя в столовую, забыла рукопись на столе. А эта Ульяна взяла мою тетрадь и выбросила! И самое ужасное, она рассказала мне только сегодня.»

«Но остальные девочки в комнате нормальные. Переселяться я не хочу.»

На часах уже полтретьего, и неизвестно, как долго продлиться мое заключение.

Слезы уже высохли, и осталась лишь обида, перемешанная со злостью, когда наконец-то отворили дверь. Я подняла голову – на пороге стояла вожатая Юля. Я улыбнулась, прошептала ''спасибо'' и вышла из своего заточения. Радостно вздохнула и от переполнявших меня чувств обняла вожатую.

–Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Юля.

–Да, – кивнула я. – Только очень пить хочется.

–Ты не беспокойся, насчёт случившегося, – сказала девушка. – Позвонила твоя мама директору лагеря и всё рассказала. С Катей сейчас разбираются, – сказав это, вожатая ушла.

Через некоторое время мы отправились репетировать песню. Оказалось, что мы будем не только петь, но и под музыку делать какие-то движения. Я, не зная, куда мне нужно встать, спрашиваю рядом стоящую Настю:

– Насть, а ты не знаешь, куда мне нужно стать?

–Надо было на репетицию идти! – огрызнулась подруга Кати.

– Извини, – мило, но теперь уже через силу, улыбнулась я, – но вы меня заперли, а через стены я, увы, проходить не умею.

–Не надо было в ванной запираться.

–Мне хотелось побыть одной в тишине. И это не повод запирать людей!

–Ульяна предупреждала тебя! – прошипела соседка.

–А кто она такая? – возмутилась я. – Королевна? Княжна? Графиня? Какое она имеет право приказывать? Она такой же ребёнок, как и все мы! – Настя обиженно поджала губы. И, поняв, что у нее я не добьюсь информации, я подошла к вожатым. Быстро всё узнала и встала на указанное мне место.

Отрепетировали. Теперь – полдник. Только вместо того, чтобы нас вести в столовую, Серёжа принёс его к нам: огромные булочки, посыпанные сахарной пудрой, и бананы. К полднику вернулась Катя, которая Ульяна. Она подошла ко мне и буркнула:

– Извини, – и больше нечего. Да, сразу видно, не привыкла она просить прощения…

А после весь «Янтарный» собрался на Верхней Костровой, чтобы пойти на кружки. Два дня назад каждый смог записаться на тот кружок, на который хочет ходить всю смену. Я записалась на «Мягкую игрушку». Как оказалось, выбранная мной студия находится в лагере «Озёрный», на полпути от Суук-Су. По дороге мы немного заплутали – вожатые, отводившие нас на студию, пошли не по той дороге. Но вскоре среди аккуратных кипарисов, растущих вдоль дорожки, возникли аккуратные длинные двухэтажные корпуса – и такие лёгкие-лёгкие на вид! Коробочки, с открытым пространством на крышах, куда ведёт одна из лестниц. Сами бежевые, а широкие полосы у извитых лесенок насыщенно голубые. На каждом – эмблема «Озёрного» в зелёной рамочке – берег озера, заполненный еловым лесом. А сверху – название корпуса: Байкал, Ильмень, Селигер…

Мы зашли в один из корпусов (я не успела разглядеть название), в самую первую комнату. Там и располагалась студия «Мягкая игрушка». Нам провели инструктаж, рассказали о том, как работать с искусственным мехом и предложили сшить разные игрушки. Я, побродив по мастерской, располагавшейся в точно такой же комнате, в каких мы живём, только очищенной от кроватей, заменённых столами, выбрала для работы пингвинчика.

Вечером, после ужина очень сильно похолодало. Уже сегодня ''экватор'' нашей смены и мы отряд организатор вечернего мероприятия – игры «Три капитана». Ну, мы – это громко сказано – только некоторые. Да и то не проводят, а просто выносят нужный инвентарь. А все остальные – сидят и болеют. И если игра продолжится ещё долго, то не в значении поддерживать. А всё из-за того, что холодно. Очень холодно. В особенности, когда днём как минимум градусов 20 было. А сейчас, наверное, ближе к 10. Да, похоже, лето начало уходить из Крыма, уступая место промозглой осени…

***

–Зачем ты рассказала все своей маме? – спросила меня Катя, которая Ульяна, когда мы уже готовились к отбою. – Меня из-за тебя чуть из "Артека" не выгнали! Да ещё и родителям сообщили!

–Во-первых, – спокойно отвечаю я, – у меня от моей мамы секретов нет. А во-вторых, ты сама виновата, не надо было меня выводить, – сказав это, я улеглась в кровать. Глаза слипались. Свет ещё горел, и девочки не думали замолкать, а я уже заснула…

Глава 20.

Сегодня День Учителя. В школу мы идём раньше, чем обычно – из-за праздничной линейки.

На огромной площади перед красивой артековской школой выстроилась вся первая смена: ученики из "Янтарного", " Хрустального", " Озерного" и те, кто тут живёт и учится постоянно.

В честь праздника с самого утра выглянуло солнышко, которое в последнее время особо не утруждалось вставать рано утром. Как и все события в " Артеке" линейка была яркая и красочная. Линейка закончилась награждением учителей. Мы похлопали и отправились в школу на уроки.

После школы, как обычно был обед, затем Абсолют. Отдохнув два часа, мы снова отправились в кружки.

Когда я вернулась в корпус, то узнала, что все готовятся к музыкальному конкурсу. В одной из комнат Настя выдавала всем девочкам яркие, розовые платья, чем-то похожие на длинные юбки. В той же комнате мы переодевались, а вожатая закрепляла на каждой пояс из гофрированной бумаги.

Вечером ещё больше похолодало. А конкурс, как назло должен проходить на Верхней Костровой. На улицу выйти в одном платье было просто невозможно – окоченела бы вмиг. Пришлось под платье надевать свои джинсовые шаровары, а на него – артековскую ветровку. Сразу же после всех приготовлений мы отправились на ужин. Когда мы вышли из корпуса, сумерки уже сгустились над "Артеком ". Все мы выглядели очень странно – из-под тёмно-синих ветровок у всех девочек вылезали нелепые яркие юбки, а из-под них выглядывали штаны. Эля весело крикнула, когда мы спускались по дороге:

–Внимание, внимание! Новая мода, прямо из Артека! Стиль «аля гопота».

Мы расхохотались. А девочка не унималась. Мы весело дошли до столовой.

Весь ужин мы все сильно надеялись, что место проведения концерта изменится, но этого не случилось. «Раз дождя нет, то можно и на улице концерт проводить, ну и что, что холодно. Не умрут же!» – так, скорее всего, размышляли организаторы. Ну им-то не выступать!

Наше выступление оказалось в самом конце конкурса. Где-то в середине концерта вожатая Настя сказала, чтобы мы готовились к выходу на сцену. Подождали одно выступление, другое – замёрзли. Снова ветровки, штаны. Но самое ужасное началось перед выходом на сцену. Холодно. К концу выступления я так замерзла, что зуб на зуб не попадал. К счастью, после нашего выступления было всего одно, которое я посмотрела в полглаза – было не до этого – поскорей бы снова одеться!

Вот, наконец-то конкурс подошёл к концу. Настало время подводить итоги. Весь наш второй отряд сидел, как на иголках. Волнуемся, боимся, что заклятие цифры два всё ещё в силе. Ведь мы за эту половину смены только вторые места и получали! Наконец стали называть места, занятые отрядами. Мы в напряжении ждём. Третье место. Второе. Первое… Осталось лишь гран-при. Нервничаем ещё больше – боимся, что о нас просто забыли.

–Второй отряд – Гран-при! – услышали мы. Все повскакивали от радости с мест и закричали! Да, ради Гран-при можно немного и помёрзнуть!

Глава 21.

Наутро от пронизывающего холода не осталось и следа. Чувствовалось, что днём будет снова жарко. Сегодня первым уроком идёт математика. Я уже прошла всё то, что я должна была пройти за три недели моего отсутствия в школе. Сегодня моя мама должна пойти к Елене Викторовне, моей школьной учительнице математики и узнать, какие темы дальше проходить.

Изучение первой главы учебника математики я закончила ещё в субботу. А пока потренирую свои мозги – порешаю сложные задачки.

Последним уроком у нашего класса была история. Дома история, наравне с английским, мой самый любимый предмет. А тут, в артековской школе – ужасный учитель. Большой, похожий на ленивого медведя. Преподаёт неинтересно, намного увлекательнее, на мой взгляд, читать учебник. Кроме того, хотя многие ученики в своих школах, в том числе и я, изучают сейчас историю Средневековой Европы, «медведь» выдал нам учебники по истории России. А сегодня была проверочная. К счастью она была в форме теста, но очень большая – заняла почти на целый урок. Что-то я знала и раньше, на какие-то вопросы отвечала методом тыка, полагаясь лишь на свою логику и интуицию. Как оказалось, они меня не подвели, и я получила пятёрку. Вот прозвенел звонок, я быстренько убрала вещи в рюкзак, попрощалась с учителем и выбежала из кабинета.

Оказалось, что Абсолюта не будет, а сразу после обеда мы поедем на экскурсию.

Заскочили в корпус, чтобы оставить рюкзаки. Я заодно переодела обувь – балетки на босоножки, а то на улице ужасная жара. Захватив сумку с планшетом, я вышла на улицу. Солнце, впервые за несколько дней грело по-летнему, даря детям жаркий, радостно-солнечный день.

Автобус остановился на тесной улочке. С двух сторон её окружали заборы, за которыми скрывались дома, прикрытые от любопытного взора зелёной южной растительностью. А у нас, в Петербурге, уже все деревья стоят в жухлых лохмотьях опавшей листвы…

Выйдя из автобуса, нам пришлось ещё топать по дороге. Но скоро она перешла в лесную тропу.

–Ой, сейчас заманят нас в лес… – шёпотом начала я.

–…И съедят! – хихикнула Эля.

–Было бы прекрасно, – пробурчала Катя, которая Уля или Ульяна, которая Катя – ой, я уже запуталась! – если бы одну девочку из нашей комнаты съели…

–Уж не себя ли ты имеешь в виду, Катя? Или Ульяна? Извини, я уже запуталась, – с невинным выражением лица сказала я.

–Нет, я говорила не о себе, – усмехнулась " королевишна", – а о девочке, которая жалуется своей маме – о тебе.

–Я не жалуюсь маме. Я же тебе говорила – у меня от неё секретов нет,– и я ускорила шаг. Но девочка не хотела заканчивать разговор:

– Да из-за тебя меня чуть из "Артека" домой не отправили! – зло прошипела Катя. – Ты понимаешь, какой это позор! Меня отец убьёт дома!

– Понимаю, – спокойно ответила я. – Только не надо было приставать ко мне, придираться к каждому моему слову, и, в конце концов, совсем не обязательно было запирать меня в душевой. Так что ты сама виновата. А сейчас ты, похоже, собираешься повторить свою неудавшуюся попытку с позором вылететь из "Артека"? Только давай на этот раз рыть ты будешь не под меня, – предложила я. И, не дожидаясь ответа, я снова ускорилась.

–Я отомщу тебе! – прошипела она.

–Жду, не дождусь! – воскликнула я.

Вскоре лес перешёл в ухоженный парк, а лесная дорога в дорожку, покрытую плиткой, которая переходила в широкую дорогу, ведущую через длинную лестницу прямо к Массандровскому, как нам уже сказали вожатые, дворцу. Там, где кончалась лестница, росли два могучих дерева-великана. Они, будто два брата, охраняли дворец. Чуть поодаль – неработающий фонтан. В его воде отражается небольшой четырёхэтажный дворец. Когда-то он был необыкновенно красив, но, к сожалению, время ничего не щадит. Белые украшения, как кружева, украшают фасад здания. Несколько башенок тянутся вверх, словно дворец хочет вырасти, стать на пару этажей выше. У дворца сидят две девушки-сфинксы. Горделиво и задумчиво смотрят они вдаль, сжимая в львиных лапах каменные шары. Их волнистые волосы убраны в греческую причёску.

Все немедленно принялись фотографироваться. Вожатым стоило большого труда отвести нас за дворец. А там, окружая сзади дворец изящной дугой, в зелени прятался чудесный балкон. Невообразимой красоты узоров вазы, арки помещались на нем. А под ним рядком стояли пустые чаши фонтанов, в которые давно не текли струи воды из пастей львов.

Главный вход дворца оказался позади. Лестница извилистой дугой поднималась к дверям. Нам пришлось немного подождать экскурсовода. Все сразу воспользовались этой заминкой и стали фотографироваться.

Внутри Массандровский дворец оказался довольно уютным. Мне, как любительнице побродить по комнатам дворцов-музеев, проникнуться духом старинной эпохи, почувствовать себя девочкой прошлых веков, которую пригласили в гости, сразу же захотелось остаться тут. В комнатах этого дворца, в отличие от других музеев, не было бессмысленного нагромождения мебели, отчего ты понимаешь – ты в музее. Нет, все гармонично расставлено по своим местам, и верится, что так было всегда. Не мешают оградительные верёвки, комната не подстраивается под них.

Вот экскурсия подошла к концу. Из большой прихожей мы вышли на ту самую лестницу, под которой экскурсия и началась. Спустившись с лестницы, мы вышли на террасу. Кто хотел, тот купил мороженое в прилавке неподалёку от дворца. Я подошла к перилам и от удивления открывшейся моему взору красотой раскрыла рот, забыв обо всем на свете. Внизу было изумрудно-зелено. Будто там не парк, а добрый лес. Лес, в котором обитает сказка. Но от созерцания восхитительно-умиротворяющего пейзажа, меня оторвала мысль, закравшаяся в мозг: "Мороженное сейчас растает". И точно – оно уже подтаяло, и ещё чуть-чуть и скатилось бы каплями по вафельному рожку. Я стала задумчиво доедать мороженое и любоваться лесом.

Вдруг кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась. За спиной стояла Эля. Кроме нас, да ещё пары туристов, никого не было. Мы бегом направились догонять отряд. К счастью, они ушли не далеко.

Снова дорога в лесу. Но обратный путь к автобусу мы прошли намного быстрее. Сели в автобус и поехали дальше, в следующий дворец.

Автобус остановился. Мы вышли из него. В этот раз до дворца не нужно было долго идти, он был виден из автобуса: белоснежный длинный, похожий на греческий храм – Ливадийский дворец. Перед решёткой, ограждающей дворик, стояла большая очередь. Мы тоже ждали, а точнее пользовались моментом, фотографируясь на фоне дворца. Когда мы вошли внутрь Ливадийского дворца, то я поняла, что он мне не очень нравится. Огромные, полупустые залы казались неуютными. Да и расставлена мебель была не так, как было, когда приезжал сюда на лето со своей семьёй последний русский император Николай Второй, а как на Ялтинской конференции. Но на втором этаже мне понравилось. Там находились личные покои царской семьи. Время будто остановилось там. В классной комнате дочерей Николая Второго на доске мелом написано: «1 октября. Передъ гласными буквами, а также передъ й следуетъ писать i десятеричное.» Это удивительная запись!

А ещё в Ливадийском дворце есть лифт! Да, самый настоящий, старинный красивейший лифт.

Но вот экскурсия подошла к концу. Как и в Массандровском дворце, вышли мы в другом месте. Через дворцовый сад направились к автобусу. Там мы получили полдник, перекусили и поехали обратно, в «Артек».

Глава 22.

Ночью я проснулась от неприятного ощущения – странного жжения на щеках. Я встала, тихонько прошла в ванную комнату. Там я разглядела в зеркале на своём лице что-то белое. Паста! – мелькнуло в моей полусонной голове. Я быстро стала смывать это безобразие. Вот же сволочь эта Катька! Всё-таки выполнила своё обещание и измазала пастой. Хорошенько отмыв лицо, я вернулась в комнату. Залезла на свою кровать, посмотрела на подушку. Паста была видна даже в темноте. Я недовольно перевернула её и быстренько заснула.

Утром оказалось, что мне ещё повезло. У Эли, например, в пасте были все волосы. У кого-то пастой испачкано все постельное белье. Как и следовало ожидать – Катя-Уля и Настя не были испачканы пастой.

–А свою подругу решила не мазать пастой? – со скрытой издёвкой спросила я.

– А тебе обидно? – уточнила "королевишна"

– Нет, – ответила я, зевнув. – Просто я не понимаю, зачем ты это сделала.

–Чтоб ты спросила, – огрызнулась Катя.

–Я так и думала, – кивнула я. – Идиотские поступки так и совершаются. Правда, тогда бы намазала только меня, нечего было пачкать волосы Эле. Вообще-то у кого-то из нас может начаться аллергия. Ты об этом не подумала?

–Ой, да не может быть никакой аллергии, – махнула рукой девочка. – Чушь все это.

Она пошла в ванную. А я решила, что разуверять её не буду, только время зря тратить. Лучше кровать заправлю. Пускай она останется при своём мнении. Главное, чтобы она опять не решила измазюкать всех в комнате.

Я, заправив свою кровать, уселась на неё и взяла свой телефон. Включив, позвонила маме. Было ещё только сему утра, до подъёма оставалось только полчаса, но наша комната просыпалась каждый день в 6:30. Мы все встаём так рано из-за того, что никто из нас не успевал за пять минут до зарядки собраться. Кому-то, как «королевишне» и её подруге было просто необходимо накраситься, кто-то хотел, не спеша подняться, а кто-то, как я, просто посыпался за мгновение до звонка будильника. Сама я будильник никогда не ставлю – зачем? Я запросто просыпаюсь рано, мне не нужна помощь. Поговорив с мамой, я отложила телефон на тумбочку, взяла планшет и хотела было почитать, но меня отвлекла Катя:

– Небось, ты только что маме своей наябедничала про все!

–Про что? – удивилась я.

–Про то, что я обмазала всех пастой, – зло ответила она.

–А, ты про это? Тебе какая разница? – я встала, направляясь в ванную. Но Катя решила не отставать.

На крючке у зеркала висела моя косметичка. Этот крючок никому не был нужен, поэтому мои вещи висели там. Я взяла детский крем, намазала им лицо, как посоветовала мне мама. Конечно же, я ей рассказала о ночном происшествии.

Я смотрела на себя в зеркало, осторожно размазывая крем, но краем глаза всё-таки видела «королевишну». Она стояла в проходе, прислонившись к дверному проёму, презрительно смотря в мою сторону. Неизвестно, что было ожидать от неё, поэтому я всё равно, через зеркало, поглядывала на неё. Вдруг Катя, которая Уля, язвительно сказала:

– Боишься, что прыщиками покроешься? Вынуждена тебя успокоить, аллергии на зубную пасту не бы-ва-ет!!! – последнее слово она специально произнесла по слогам.

–Тебе в жертву просто не попадались аллергики, – спокойно ответила я. – А я решила подстраховаться. Да и какая тебе разница? Хочу – мажу кремом лицо, хочу – нет. Чего ты ко мне привязалась?!

Я прошла из ванной, случайно задев в дверном проёме Катю-Улю. Она что-то недовольно прошептала, но я её уже не слушала. Больно надо – настроение портить.

Глава 23.

Иду по школе. По артековской школе, где легче заблудиться, чем найти нужный кабинет. Да, архитектор, видимо не думал об учениках, когда составлял проект этого здания, о том, что им будет тяжело ориентироваться, находить нужный кабинет. Тут я услышала где-то неподалёку голос Кати, которая о чём-то, будто хвастаясь, рассказывала. Я быстро прошла мимо, так как не горела желанием выслушивать её подколки. Итак, в комнате их хватает! Мир, объявленный в воскресенье, был временным, а "королевишна" долго не сможет удержать необъяснимую ненависть ко мне, которая появилась в первые дни смены.

К счастью, она не заметила меня, я смогла пройти к лестнице и наконец-то найти нужный кабинет. Как только я вошла в класс – прозвенел звонок.

***

Уроки закончились

Я вышла на улицу, подошла к вожатым. Поёжилась – начинало холодать. Уже даже днём стало слишком зябко в моих брюках, в которых я дома, в Петербурге, только летом хожу. Да, лето уже начинает отступать. Скоро начнётся настоящая осень. И прощай лето… Ты и так в Крыму задерживаешься на целый месяц!

К счастью, мёрзнуть пришлось недолго. Оставшиеся ученики быстро вышли из школы и мы, как обычно пошли к корпусу по обочине дороги вниз, к корпусу «Янтарного». Каждый будний день нам приходится подниматься вверх в школу, а после уроков спускаться вниз. А всё из-за того, что «Янтарный», как и «Хрустальный» находятся достаточно близко к школе. И мы ходим много, редко ездим на автобусах. В школу пешком, на кружки – пешком. А другие лагеря ездят на автобусах. Да, видимо, не на всех в «Артеке» хватает автобусов…

Как обычно сначала мы зашли в корпус, чтобы оставить рюкзаки перед обедом. В столовой мы с Элей встали в очередь. Ко мне подошла Маша. Её я не видела с того момента, как нас отвели в школу, – она, как ещё некоторые из нашего отряда, учится не в 6, а в 7 классах.

– Привет, – сказала я, обернувшись. И тут я заметила, что у соседки все лицо красное. – Что случилось? Ты вся красная!

–Да?! Я не знала, – ответила девочка, потрогав своё лицо.– Да, что-то есть. Весь день чешется, – призналась она.

–Понятно… – проговорила я и, взяв обед, отошла от раздачи.

Отобедав и отнеся посуду в грязное, я подошла к Ульяне. Она сделала вид, что очень занята, беседуя с Настей.

–Привет, – дружелюбно сказала я.

–Мириться пришла? – угрюмо спросила «королевишна».

–Почему же? – удивилась я. А про себя добавила: «Тут не я, а ты должна просить прощение…» – Нет, доказывать, что утром ты была очень не права, когда уверяла, что аллергии на пасту не бывает.

–Ну и где она, твоя аллергия? – язвительно спросила меня девочка, презвительно окинув меня взглядом. – У тебя её, я вижу, нет.

–Почему сразу у меня? – не поняла я. – Где же пострадавшая? – пробормотала я, оглядываясь по сторонам. На разноцветном диванчике, окружавшем пальму, Маши не было. За столом тоже. А, вон же она – идёт довольная от стола с анимации с блинчиками на тарелке. Я быстро подхожу к Маше и подвожу её к Кате-Ульяне.

–Видишь? – спрашиваю я, указав на лицо девочки. – А всё твоя паста.

–А почему сразу из-за меня? Может на что-то другое! – возмутилась, пытаясь защититься, «королевишна». – Да и подумаешь, аллергия! Я вот, например, смертельно больна! – громко, с трагическим пафосом, будто она на сцене в театре, заявила девочка. Многие обернулись.

–И чем же ты больна? – усмехнулась я. – Воспалением наглости?! Или, может, эгоизма?!

–Нет… Мне осталось жить меньше 10 лет! – воскликнула Катя.

Вокруг нас уже собиралась толпа. Кто-то сочувственно сказал:

–Бедняжка!

–Так что у тебя за болезнь такая страшная? – не унималась я. Врёт ведь, врёт и не краснеет!

–У меня гемофилия! – как-то слишком гордо для «смертельно больной» ответила Катя, которая Уля, да и вруля к тому же.

–Гемофилия?! – усмехнулась я. Да, у кого-то действительно диагноз серьезной болезни-приступы острой лживости. Причём очень частые.

–Карина, не издевайся над человеком. Кто знает, может, она действительно смертельно больна, – услышала я из толпы. Жалеют ведь эту завравшуюся «королевишну»! Ну, ничего, выведу я тебя на чистую воду! Кто-нибудь любознательный обязательно задаст вопрос в интернете «Что такое гемофилия?» и все поймут, что она просто не может болеть ей, ну просто не может!

«Что-то я опускаюсь до её уровня… – мелькнуло у меня в голове. – Злорадствую». Ладно, потом разберусь с собой. Сейчас нужно разобраться с остальными.

Я стояла посреди этой сочувствующей Кате толпе, находившейся прямо напротив меня. Я была спокойна. Абсолютно. Я ведь знала, что она врёт, причём самым наглым образом.

Слышу, как кто-то читает вслух со своего смартфона:

–Гемофилия – это наследственное тяжёлое заболевание на почве пониженной свёртываемости крови.

И что, всё?! Где же фраза, про то, что болеют ей исключительно мужчины, а женщины лишь передают по наследству?!

–Да, – всхлипнула Катя-Уля. – Если я порежусь, то у меня вся кровь вытечет, и я умру…

Угу, вытечет. Умеешь же ты на жалость давить. Как бы тебя с такой болезнью медицинская комиссия сюда пропустила…

–Вот видишь, Карина… А ты говорила… – сказал кто-то. Я оглядела толпу. Все они смотрели с непониманием и осуждением на меня. Только они не знают одного, самого главного – да, она больна, только не гемофилией, а острой лживостью. Я не вытерпела:

–Так, для справки. Гемофилия бывает только у мальчиков, девочки же являются лишь переносчиками этой болезни – они передают её по наследству. Семья Романовых тому пример. У сына Николая Второго, цесаревича Алексея, была эта болезнь. Его берегли пуще ока. Так что, если бы ты, Катя, так серьезно болела, в «Артек» тебя вряд ли бы пропустили по медицинским показателям. Я думаю, никто не стал бы брать на себя ответственность при таком заболевании, ведь никто не застрахован от порезов. Я думаю, что либо всё было придумано для поднятия статуса, либо все было куплено: и справка, и путёвка! – Катька зашипела. Но мне было всё равно на реакцию «королевишны» – пусть шипит, сколько влезет – лишь бы меня это не коснулось. Да и реакция остальных меня не особо волновала.

Я гордо и спокойно вышла из толпы. Никто не мешал мне. Совесть моя была чиста. Я не мстила, нет, я просто показала всем правду, не дала ей обмануть всех.

Глава 24.

В комнату Катя-Ульяна вернулась самой последней, когда я уже лежала на кровати, читая книгу. Вся спесь с неё слетела мигом – девочка шла, поникнув голову. Казалось, от этого корона, которую нацепила на себя «королевишна» со звоном свалилась с ее головы. Войдя в комнату, она лишь исподлобья глянула на меня ненавистным взглядом. Видимо, сказать ей было нечего. Ну и хорошо, может быть утихнет буря и Катя, которая Уля, не скоро наденет свою корону. И я вновь погрузилась в чтение.

Абсолют подошёл к концу. Впервые за всю смену он прошёл довольно спокойно.

Весь отряд собрался в одной из комнат. Вожатые сообщили о предстоящей Ярмарке Милосердия, которая состоится уже сегодня. Там надо было что-то подготовить. Начался шум-гам. Было тяжело собраться с мыслями.

Вечер. Уже стемнело давно. Но мы ещё сидим в корпусе. Внезапно вожатые закричали, чтобы мы собрались в одной из комнат, для того, чтобы забрать артековские штаны. Я пошла, взяла брюки. Вернулась к себе в комнату, примерила их. Тоже самое сделали и мои соседки. Штаны были ужасны! Темно-синие, они висели на моих ногах как два мешка. Да, и как они должны выглядеть, если они на три размера больше моего. Я оглядела девочек. С их было не лучше. Я грустно усмехнулась:

– Мы все как будто младшие дети в огромной семье бедняков, где все дети, исключая нас – мальчики…

Мои соседки рассмеялись. Ничего не сказала мне наперекор «королевишна». Ничего. Похоже она была согласна со мной. Эти артековские штаны стали темой для наших разговоров на весь тот вечер.

Вскоре из более-менее тёплого корпуса "Янтарного" нас, в этих ужасных штанах выгнали на тёмную улицу. Оказалось, что только нам не повезло – у всего остального отряда были нормальные брюки. Да и ладно бы они только отвратительно сидели, но в них было еще и очень холодно. Сквозь широкие мешкообразные штанины продувал ветер, дующий с моря. Не спасала положение и ветровка. А все теплые вещи у всех, не только у меня, в чемоданной – кто ж знал, что на юге, в Крыму, может так резко похолодать! И сколько мы не просили вожатых отвести нас за теплыми вещами, ответ был один: «Времени нет». А когда оно будет время-то?! Когда половина отряда сляжет в изолятор?! На улице находиться не хотелось. Было слишком промозгло, слишком.

Глава 25.

На следующий день оказалось, что это ещё не предел для холода осенью в октябре в Крыму. Всего-то ноль.

В школу мы сегодня не идём, так как мы отправляемся на экскурсию в Севастополь. Поэтому нас разбудили в шесть утра. Ну, нам не привыкать – наша комната каждый день просыпалась за час до подъема. За окном было очень темно. Сквозь окно в комнату проходил холод. К несчастью, на все экскурсии в Артеке нужно надевать парадную форму. Хотя, так будет теплее. Так что на рубашку я надела толстовку, быстренько заплелась – и всё – пора на ранний завтрак.

Да, на улице действительно очень холодно. Пока дошли до столовой – продрогли. Спас только горячий чай.

После завтрака мы наконец-то смогли взять свои теплые вещи из чемоданной. Я забрала пакет со своими теплыми вещами. Подошла к Насте. Она отправила меня к автобусу. Я зашла в него, села на первое сидение, достала из пакета пуховик, заменила ветровку на него. Стало сразу намного теплее. Подошла Эля, спросила:

– Можно с тобой сесть?

–Да, конечно, – улыбнулась я.

Вскоре в автобус зашли и остальные. Когда все уселись, вожатые стали раздавать маленькие белые блокнотики и ручки. Ручка обёрнута картоном, а на её корпусе написано «Русское географическое общество». Блокнотик тоже был от РГО. Небольшой, с ладонь. На белой обложке синими буквами написано «Полевой дневник». Сверху эмблема РГО – земной шар и на синей ленте под ним цифра – 170. Снизу обложки – роза ветров.

–Вам выдали полевые дневники, – говорит Серёжа. – Их всю дорогу до Севастополя вам надо заполнять. После экскурсии мы их заберем, чтобы их могли проверить.

Угу, вообще здорово! А как же быть детям, которых укачивает? Если я пишу или читаю, пока еду в машине или в автобусе, то мне только хуже становится…

Вскоре мы поехали. Пока мы двигались по территории «Артека» – я смотрела в окно, но как только мы выехали, я закрыла глаза и быстренько, к своему удивлению заснула. Наверное, из-за погоды – она меняется, и у меня побаливает голова.

Проснулась я где-то через час. Затекла шея и спина. В салон автобуса проникали лучи солнца. Мы ехали по незнакомому городу. Сквозь деревья проглядывали городские дома. Вскоре мы въехали в центр Севастополя, а это был он. Автобус остановился. Мы вышли на улицу. Холодный воздух, захотелось обратно, в тёплый автобус. Тут, в Севастополе, ощущалось что-то другое в воздухе, отличное от артековского. Нет, он не был загазован, но в «Артеке» было нечто такое, чего очень не хватало здесь. Через площадь Нахимова мы прошли к Севастопольскому аквариуму. Спустились по лестнице к неработающему фонтану, находившемуся посреди двора П-образной постройки. И наконец-то мы оказались внутри полуподвального здания, занимаемого Аквариумом. Там бы было намного теплее, чем на улице. Наш отряд поделили пополам, и дали каждой группе экскурсовода. Вожатые остались в холле. Экскурсия началась. Вначале мы пошли вглубь небольшого слабоосвещенного холла. Там стены были уставлены аквариумами с водорослями и кораллами. И ни одной, даже самой крохотной рыбешки. Долго, к счастью, мы там не задержались. Следующая наша остановка была в зале с огромными аквариумами, стоявшими у круглых стен. Там, в этих аквариумах плавали разноцветные рыбки – это было видно даже издали. Посреди зала был бассейн с плавающими в нём осетрами. В помещении царила таинственная полутьма. Казалось, что мы в секретной пещере принцессы-русалочки, повелевающей водой. Сначала экскурсовод подвела нас к бассейну, который привлек нас всех. Какое же счастье, что Катька в другой группе, а то она меня, скорей бы всего, скинула в бассейн – кто ж знает, что ей на ум может прийти!

Вдруг, словно материализуя мои опасения, кто-то резко меня толкнул. Я нелепо пролетела через ограждение, плюхнувшись в воду и распугав всех ошарашенных рыб. Бассейн, казавшийся мелким, был довольно глубоким. И, когда я вынырнула, я не смогла ногами достать до дна.

Всплеск от моего падения привлёк к бассейну внимание. Мне быстро помогли выбраться из воды. Я была вся мокрая – вся! Я была уверенна, что столкнула меня именно Ульяна, ведь для нее всю эту смену стоит единственная цель – как бы насолить мне. Но это переходит все границы! Такое ощущение, что она пытается сжить меня со свету. Было ужасно – я вся мокрая, одежда прилипла к моему телу, я вмиг продрогла! Да, как бы не свалиться опять с пневмонией… Настя, спросив меня, нет ли у меня случайно какой-нибудь одежды, и узнав, где я сидела, побежала в автобус за пакетом. После того, как она вернулась с мешком, меня увели в какую-то маленькую каморку, где, на удивление, довольно хорошо топили. Я переоделась, как могла, подсушила волосы, и попила горячего сладкого чая. Как хорошо, что вещи из чемоданной мы не успели занести в корпус и взяли с собой в автобус!

У всех экскурсия, а у меня… из-за этой Катьки! Конечно же, меня спросили, кто, как я думаю, столкнул меня в бассейн, но вожатые не поверили, что это была она – её просто поблизости не могло оказаться. Ладно, главное сейчас – не заболеть!

Отогревшаяся я вышла к остальному отряду. Сразу же наткнулась, как на острую пику, на злорадный взгляд Катьки. Конечно же, она была рада – ведь сумела насолить мне и не попасть под подозрение. Я стала белой вороной – единственная, кто был в своей одежде, а не в артековской форме. Единственное, что напоминало о том, что я всё-таки артековец, так это ветровка, которую пришлось надеть вместо мокрого пуховика.

Оказалось, что я пришла на самое интересное. Все обступили столик ветеринара. На его столе было всего два не очень больших аквариума. В одном из них плавал маленький, всего-то с указательный палец, недельный акулёнок. Ветеринар достал его из воды как раз тогда, когда я подошла, и стал рассказывать. Это было очень интересно. Оказывается, что взрослую акулу человек не может погладить, потому что кожа у акулы острая, как бритва. Но зато таких малышей можно. Мужчина разрешил нам погладить акулёнка. И вот дошла очередь и до меня. Кожа у акулёнка шершавая, в точь как язычок у кошек.

Экскурсия по Аквариуму, которой у меня-то почти и не было, подошла к концу. Нам выдали белые галстуки от Русского Географического Общества.

И только затем мы вышли на улицу. По Севастополю мы шли «организованной толпой», какой мы ходили всегда. Вот я поравнялась с Катей-Ульяной. «Королевишна» ехидно меня спросила:

–Ну, что как искупалась?

Я хотела было не отвечать, но обнаглевшая Катька спросила:

–Ну как, понравилось в одежде купаться?

–Знаешь, нет, – я резко остановилась и обернулась. – По-моему, ты, Катя, совсем сошла с ума! Столкнула человека в бассейн, а теперь радуешься! Ты совсем не думаешь о последствиях, когда делаешь что-то. Совершаешь зло, лишь чтобы отомстить. За что?! – слова вырывались, не слушая разум. Меня будто прорвало. Я говорила, возмущалась, хотя и понимала, что девочка будет потом вспоминать об этом, смеясь надо мной. Но я не могла удержать свои слова, не могла остановить этот поток, полный возмущения. Да, такое бывает, когда некому высказать всё, что на душе, всё, когда-нибудь вырвется само…

– А с чего это ты решила, что это я тебя столкнула? – ехидно спросила она, дождавшись окончания моего монолога.

–Потому что у меня, Катенька, кроме тебя врагов нет, – чеканя каждое слово, ответила я. Катя, которая Ульяна, злобно зашипела:

–Я же просила меня называть меня Ульяной!

–Да, просила. Но я буду и дальше называть тебя по твоему настоящему имени, пока ты не отстанешь от меня! – жёстко ответила я и ускорила шаг, показывая, что разговор окончен.

Глава 26.

Дорога в горку. В центре Севастополя. Пробка. Стоим. А улицу заливает солнце.

Снова едем. Выезжаем из центра. Ещё город, но уже не такой. Остановился автобус на узкой и неухоженной улице. Мы вышли, пошли за вожатыми куда-то по изрытой ямами дороге. Странные, двух-одноэтажные постройки с двух сторон от улицы. Даже страшно стало почему-то, но что может случиться? Вожатые же с нами ничего не сделают. Не подменили же их.

Я криво улыбнулась. Но шедшей поблизости «королевишне» показалось, что я испугалась.

–Боишься?

–Чего? – не поняла я. – Того, что ты меня снова куда-нибудь скинешь?

–Да, чего ты заладила, скинешь, да скинешь?!– наигранно возмутилась Катя, которая Ульяна. – Это вообще не я была. А кто-то другой, мало ли у тебя врагов!

–Угу, – кивнула я. – Только ты помнишь, что наш отряд разделён на кучки, мало кто дружит из других комнат. И враждуют, в основном, только с соседями, – спокойно парировала я. На что мне девочка ответила:

–А, может, ты всех бесишь?!

–Да, конечно, – кивнула я. Еле сдерживаясь, чтобы не наорать на неё. С этой нужно осторожно. Чем спокойнее говоришь, тем больше ей не нравится. Главное довести разговор до того момента, когда у «королевишны» не останется больше аргументов.

Все эти мысли пронеслись буквально за мгновение, а буквально через секунду я спокойно проговорила:

–Всех – это тараканов твоей головы?!

Катька возмущённо зашипела, а я быстренько отошла от неё.

В это время мы вошли в какой– то заброшенный старый лагерь. Прошли по ветхой тропинке, ведущей к длинному зданию. На его стенах нарисованы герои советских мультфильмов. Мы зашли туда. Оказалось, что это столовая. После артековской еды этот обед был невкусным…

***

И вот мы уже возвращаемся в «Артек». После обеда мы ездили в Балаклаву на подземную базу подводных лодок…

Я зевнула. Устроилась поудобнее в кресле автобуса и, смотря на мелькающие за окном пейзажи, заснула.

Глава 27.

Когда я проснулась, то за окном уже потемнело. Весёлой стайкой высыпали первые звезды. Вдалеке виднелся силуэт Аю-Дага. И вот начинается территория МДЦ. Останавливается автобус. Ещё довольно далеко до «Янтарного». Дверь открывается. В салон входит молодая девушка невысокого роста, наверное, даже ниже меня. Тёмно-русые волосы до плеч. Серые, пронизывающие насквозь глаза. Аккуратное лицо правильной формы. Губы плотно сжаты.

–Здравствуйте, – голос у девушки холодно-стальной, чувствуется, что она только старается быть приветливой. Точнее, наверное, даже не быть, а казаться. – Я ваша новая вожатая. Меня зовут Алина.

Новая вожатая?! Как?! Зачем нам четвёртый вожатый?! У всех же отрядов по три! Что, кого-то хотят заменить?! Но кого: Настю, Серёжу или Юлю? И зачем? Мы уже привыкли к ним и совершенно не хотим других вожатых!

Тем временем автобус подъехал к «Янтарному». Выйдя из автобуса, мы пошли в корпус. Весь отряд не понимал, что случилось, и почему нам добавили вожатую.

Корпус. Второй этаж. Наша комната сидит на поребриках в коридоре. Опять, опять закрыли нашу комнату на ключ. А ключ непонятно где. Пока есть время – звоню маме. Встаю с тёплого поребрика, отхожу к другому окну.

– Привет, мама, – здороваюсь я. И, не давая ей что-то сказать, спрашиваю её. – Как дела?

–Скучно, – отвечает мама. – Ты лучше расскажи, как экскурсия. И когда, наконец, будут фотографии?

–Нет фотографий. Да и экскурсии у меня почти не было…

–Как не было?! – не поняла меня мама. И испуганно добавила: – Что-то случилось?

–Да, эта Катя меня столкнула в бассейн к осетрам в Аквариуме…

–Столкнула? – переспросила она.

–Да, – и я чихнула.

–Не хватало ещё, чтобы ты заболела, – грустно вздохнула мама. – Я сегодня же позвоню руководству «Артека», это уже слишком! Совсем житья тебе не даёт эта девочка! – вначале я хотела возразить, объяснить маме, что не докажешь, что это Катя сделала, но потом я решила, что маму не переубедить, да и я на сто процентов уверена, что это Катя.

–А ещё что произошло сегодня?– поинтересовалась мама.

–У нас новая вожатая, четвертая, появилась, когда мы возвратились, – ответила я.

–Да?! Я читала на форуме, что кто-то жаловался на Юлю, похоже из вашего отряда.

–Не может быть! – громко воскликнула я. – Юля хорошая, добрая вожатая! – добавила я тише.

–Я просто говорю, что там написано… – отвечает мама, но я её уже не слушаю

– Так вот почему нам вожатую добавили… – краем уха слышу, что дверь нашей комнаты открылась. Поспешно говорю маме: – Я тебе потом перезвоню!

Зайдя в комнату, я поняла, как же я всё-таки устала! Сняв ветровку, повесив её на дверцу шкафчика и разувшись, я прошла к своей кровати и плюхнулась на неё. Как же хорошо! Провалявшись так несколько минут, я свесилась со своей кровати и спросила Элю:

–Ты занята?

–Не очень, – ответила Эля, оторвавшись от книги.

–Ты представляешь, – воскликнула я, так, чтобы слышала меня вся комната. Что было для меня не трудно, так как мне часто говорят, что меня бывает слышно даже с другого этажа, когда я что-то рассказываю, – на Юлю написали жалобу на форуме. Кто-то из родителей, – добавила я, увидев перед собой изумлённый взгляд соседки.

–Что?! – воскликнула девочка, отбросив книгу на кровать.

Я медленно повторила то, что сказала только что.

–Кто мог пожаловаться на Юлю? – непонимающе проговорила девочка. – И зачем?

–Я не знаю… – тихо ответила я.

–Нужно обязательно узнать! – воскликнула Эля. Я молча согласилась и уселась учить немецкий. «Королевишна» сидела на кровати со своей фрейлиной и слушала музыку. Ани и Маши в комнате не было. Мысль о новой вожатой не давала мне покоя и мешала сосредоточиться на немецком…

–Собираемся на ужин! – с такими словами в нашу комнату вошла Алина. Я положила планшет на тумбочку и потянувшись встала. Вожатая оглядела нас и недовольно воскликнула:

–Почему вы все в своей одежде? Быстро переоделись в форму!

–Холодно же… – протянула Эля.

–А что в ваших джинсах теплее?! – едко спросила она.

–Да, – недовольно скривив губы, ответила Ульяна. – В наших джинсах, хотя бы, ветер не продувает.

–Мне все равно! – заявила Алина. – Форма есть форма. Законы писаны для всех! Исключений нет!

–Кроме тебя, да? – вставила я своё слово. И тут же удивилась своей смелости, переходящей в наглость. Да, «Артек» действительно меняет… – Только ты можешь ходить в джинсах, а не в форменных брюках. – сказав это, я спустилась с лестницы и хотела было пройти мимо вожатой, но она остановила меня, схватив за руку и прошипев:

– Ты что не слышала?! Я же русским языком сказала переодеться!

–А я не могу, – улыбнувшись, ответила я. – Вся моя форма мокрая и грязная, Настя её унесла. А новой мне не выдали ещё, – и, снова улыбнувшись, я вышла из комнаты.

-Нет, ну это нормально? Ей можно ходить в своих штанах, а нам нет!– возмутилась Катька, когда мы уже вышли на улицу. – Это же просто нечестно!

–А, может, устроим забастовку? – совершенно неожиданно для себя предложила я. И снова удивилась – да, что со мной творится?!

«Королевишна» резко остановилась и обернулась.

–А это идея, – решительно ответила она. Вся спесь с неё мигом слетела. Даже на человека нормального сразу же стала похожа.

–Будем при первой возможности переодеваться в свои брюки – пусть бесится,– говорю я.

–Будем во всю высказывать своё недовольство! – подхватила Эля.

–Не мёрзнуть же нам из-за их формы… – тихо сказала Маша.

Я кивнула и второй раз за этот день оглушительно чихнула.

–Ты извини меня за то, что я тебя в бассейн столкнула… – внезапно сказала Ульяна, которая Катя. – Мне захотелось напакостить тебе.

–Зато, – весело воскликнула Эля, – кому-то, может быть, достанутся брюки поменьше.

Мы расхохотались.

–Так мир? – осторожно спросила бывшая «королевишна2

–Мир, – согласилась я.

Все радостно расхохотались. В ближайшее время, по-крайней мере, жить будет намного спокойнее…

Глава 28.

Утро последнего полноценного дня подступило незаметно. Вроде только вчера мы ездили на экскурсию в Севастополь, только вчера был подписан мир между мной и Катей-Улей, только вчера добавилась новая вожатая… А уже завтра – домой… Так не хочется…

Последние дни пролетели незаметно. Мы уже вошли в сумасшедший, вечно спешащий ритм «Артека», привыкли, что мероприятия следуют одно за другим, что весь день расписан буквально по минутам. И вот смена длинная-длинная, как несколько месяцев, но в то же время пролетевшая мгновенно, закончилась. Последний день…

Утром – последний музыкальный час. Артековские песни, которые никогда, я точно знаю, никогда не забудутся. На пятом, самом последнем этаже «Янтарного» было хорошо. Уходить не хотелось. Песни помогали забыть о том, что завтра улетаю…

После были разнообразные отрядные дела. Прямо до самого обеда. На меня накатила грусть. Хотелось плакать. Но слез не было. И от этого на душе становилось только горче – грусть затаилась в душе, завладела ею. Завтра уезжать, уже завтра… Закончился обед. А Абсолюта нет. Забрали Абсолют. Решили, что нам он не нужен сегодня. В последний день…

В место этого у нас был «Город мастеров». На открытом воздухе стояло большое количество палаток, в которых размещались мастерские. Я пошла бродить по поляне, заглядывая в палатки. Дошла до мастерской квиллинга. Но места все были заняты. «Ну ладно – подожду,» – подумала я. Я стояла, ждала, надеялась, что сейчас кто-нибудь освободит место, и я тоже смогу научиться… Но, к сожалению, «Город мастеров» был недолгим и лишь одной из станций в игре. Мы переместились на стадион. Калейдоскоп спортивных развлечений ждал нас там. Но я не особо люблю спорт. Поэтому просидела на лавочке, на трибуне. И вот снова переход. Теперь мы в парке. Тут у нас туристический маршрут – между деревьями натянуты верёвки. Здорово! Вот тут-то я и подзабыла на некоторое время про завтрашний отъезд. И словно, желая подбодрить меня, солнце вновь выглянуло из-за туч.

Незаметно подступил вечер. Весь сегодняшний день был заполнен разными играми и мероприятиями. Чтобы последний день в "Артеке" заполнился всем. Чтобы слёзы приберегли до вечера. Совсем недавно уехали первые дети из нашего отряда. Грустно… Завтра и я покину этот чудесный город детства…

Закрытие смены. Щиплет в носу. Первые слёзы. В темноте горит костёр. Прощальный костёр. Языки пламени поднимаются к неярким огонькам звёзд над Верхней Костровой «Янтарного». Уезжать совершенно не хочется…

Почему смена так быстро подошла к концу?! Да, не все тут идеально, но в «Артеке» есть что-то такое неуловимо особенное, что притягивает к нему и уже не отпускает от себя…

Костёр догорел. Нам раздали крохотные угольки из костра с открытия смены. Как же, оказывается, давно это было – почти 3 недели назад! А, казалось, что совсем недавно…

Мы отправились на последний ужин. После него, кто хотел, пошёл в корпус переодеться. Пошла и я. Надела тёплые носки поверх обыкновенных, на свой лёгкий пуховик – артековскую куртку. Знала, что там, на улице холодно. А когда мы вернёмся в корпус, будет ещё холоднее…

Дворцовая площадь. Она же, по-другому, Площадь Рукопожатий. Я удивлённо поднялась из подземного перехода и не узнала площадь, через которую мы каждый день ходили в столовую. Там собрался весь «Артек», все шесть лагерей, работавшие на этой смене. Настя провела нас в уголок, рядом с установленной только сегодня огромной сценой.

Началось общеартековское закрытие смены. Вначале были выступления, а потом награждения всех, отличившихся на смене. Сбоку было плохо видно, но, к счастью, видео транслировалось на экраны, размещённые на здании ФОК, располагавшегося как раз напротив нас. А потом началась массовка. Я не люблю ни современную музыку, ни когда очень громко. Я тихо стояла в углу у скамьи рядом с низенькими кустиками. Было очень холодно, одиноко и громко. Я даже пожалела, что не слишком тепло оделась. И вдруг вожатые стали повязывать всем галстуки – красные, совсем как пионерские, с белой надписью на них «Артек – 90 лет». Завязывая галстуки, вожатые говорили пожелания.

А потом случилось чудо – Юля повела всех замёрзших в столовую греться. Мы все уселись на диванчик вокруг пальмы и стали греться. Греться было легко – в столовой очень тепло. А на диванчике мягко....

-Карина, проснись, – трясёт меня за плечо Юля. Я открываю глаза, щурясь от яркого света, непонимающе смотрю на вожатую.

–А я что, спала? – недоуменно пробормотала я, сев по-удобнее. Все тело неприятно заощущалось – затекло, видимо, пока я тут спала.

–Да, – ответила она. – Пойдём быстрее. Скоро фейерверк начнётся.

Я вскочила на ноги, но моя левая нога сказала мне "нет", закололась острыми иголками. Стиснув зубы, я вышла на улицу. Всё ещё гремела громкая музыка. Как сумасшедшие дёргались подростки. Я поднялась на лестницу, и тут музыка стихла. А через секунду грянул салют. Настолько красивый, что нет слов его описать. Я такой красоты никогда не видела. Я стояла, подняв голову и любовалась, запоминая каждое мгновение салюта, артековского, прощального. Яркого и волшебного, как и сам «Артек». Я смотрела, а из моих глаз не спеша катились солёные слезинки. Не хотелось прощаться с "Артеком"…

Салют закончился. Исчезли последние краски с неба. Слёзы, которые до этого лишь не спеша катились из глаз, сейчас хлынули дождём. Но не только у меня – плакали многие – никто, никто не хотел уезжать. Плакали и на втором ужине, и по дороге в корпус, и в комнатах перед сном, и уже засыпая…

Ведь это – последняя ночь в «Артеке». У всех.

Глава 29.

Пять часов утра. За окном темнота. При свете фонарика я спустилась со своей кровати и подошла к Маше. Последний разговор, разговор шёпотом. Половина девочек спит. Попрощались. Маша ушла. И вот нас стало не шестеро, а пятеро. А днём уеду и я…

Я легла спать. Проснулась лишь незадолго до подъёма. Сегодня на нас не форма, к которой привыкли мы все, а своя одежда. После завтрака сборы, сборы, сборы. Все бегают по комнатам, просят что-нибудь написать на память.

И вот пора уезжать и мне. Иду прощаться со всеми теми, с кем я сдружилась за эту смену. Слёзы льются из глаз, не спрашивая разрешения. Почему нужно уезжать отсюда?! Почему же так быстро пролетела смена?

На улице стал накрапывать серый, унылый дождь. Такой привычный в моем родном Санкт-Петербурге, но такой чужой в Крыму. Последний раз обернулась на корпус «Янтарного», ставшего домом для меня, перед тем как спуститься вниз к автобусу, который увезёт меня в аэропорт. Грустно.

Последние слезы. Последний раз обнимаю вожатых Юлю и Настю, пришедших проводить нас, делегацию из Петербурга. Сажусь в автобус на свободное место у окна. Пытаюсь запомнить эти ставшие столь родными виды, чтобы уже никогда не забыть. Лесенка, узко вьющаяся наверх. Яркий корпус «Янтарного», возвышающийся над кипарисами…

Но вот безжалостный автобус тронулся. Сглатывая слезы, смотрю на проносящийся за окном «Артек», который стал мне родным за эти 21 коротких, но в то же время длинных дней. И вот мы выехали за территорию Артека.

А вдруг это всего лишь сон?! Я скоро проснусь в своей кровати в 210 комнате, встану, надену яркую форму и начнётся новый, полный захватывающих событий артековский день. Но, к сожалению, я понимаю – это не сон. Сказки должны когда-нибудь заканчиваться, иначе они утратят свою необыкновенность. Но я знаю, самое главное -чудеса случаются, а мечты сбываются! Только самые искренние – из глубины души.

Я всегда буду помнить «Артек» «Янтарный» осень 2015 года. Эту смену. И пусть пройдут года, но артековец сегодня – артековец всегда!