Название книги:

Американский гамбит

Автор:
Андрей Ильин
Американский гамбит

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Серия «Обет молчания»

© А. Ильин, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Предисловие

Тихий кабинет, мягкие кресла, но жесткий разговор. Не для прессы, не под протокол, для себя. Чтобы понять и оценить… Потому что не только о стране, но и о собственной шкуре речь идет.

– Дайте картинку…

На большом экране закрутилась 3D-модель земного шара. Замедлилась, замерла, высветив абрис Российской Федерации, на котором стали появляться многочисленные разноцветные точки.

– Прошу дать комментарий.

– Синим цветом помечены военные объекты, включая стартовые комплексы ракет средней и большей дальности, базы атомных подводных лодок, аэродромы дальней бомбардировочной авиации… – пояснял человек в штатском.

– А это что?

Там, подальше от границ России редко-редко по зеленому и голубому рассыпались синие, почти невидимые точки.

– Наши базы, где размещены или могут быть размещены ударные силы и находящиеся на боевом дежурстве морские группировки.

Н-да… не густо. Скорее, пусто…

– Можно продолжать?

– Да, конечно.

– Дайте картинку по оборонному потенциалу.

По карте РФ брызнуло красной сыпью, как по телу больного корью пациента в острый период.

– Это объекты военной промышленности, места хранилищ стратегического запаса и дислокации наиболее боеспособных и мобильных частей армии, которые возможно развернуть в боевые порядки в течение сорока восьми часов.

– А зеленые точки?

– Зеленым маркером помечены места нахождения политического и военного руководства страны. Желтым – дубль-правительства и замещающего генералитета, включая президента страны, премьер-министра и министра обороны.

Желтый цвет концентрировался всё больше на Урале и в Сибири, подальше от границ, в таежных урманах и далеких горных массивах.

– Наибольшую нагрузку в случае военного конфликта возьмет на себя объект «Ямантау», который способен принять…

– Не надо. Я с ним знаком.

Да, в свое время Хозяин отчего-то полюбил кататься на лыжах, на занюханном Южно-Уральском горнолыжном курорте «Абзаково», куда наведывался с завидной регулярностью, пугая местное население «беспрецедентными мерами безопасности», но радуя стремительно появляющимися поверх грунтовок километрами асфальта и крашенными, за счет бюджета, заборами.

– Кроме того в ближайшее время будут закончены основные работы по площадкам «Три» и «Дубль-шесть» на Алтае и в Красноярском крае, и проекта «Купол» в ближнем Подмосковье.

Курсор на экране метнулся к трем желтым точкам. Хозяин кивнул.

Увидеть такую карту простому смертному было не дано. И даже не простому. И даже военным из высшего генералитета, которые, конечно, что-то знали об оборонном потенциале страны, но только в рамках своей компетенции, не имея возможности увидеть и оценить картинку целиком. Лишь десяти, может быть, пятнадцати избранным был разрешен доступ к данной информации. Из них почти все присутствовали здесь.

– Теперь по вероятному противнику.

По периметру границ РФ, стали вспыхивать разноцветные, многочисленные точки, словно случилась страшная эпидемия. И вся карта засветилась и засверкала, как звездное небо в планетарии. А дальше столбцами стали выстраиваться цифры: удаленность от границ РФ, численный состав подразделений, типы вооружений, стоящих на боевом дежурстве и складированных про запас, характеристики, калибры, заряды…

– Далее будет приведен расчет по радиусам поражения, с учетом средств, на сегодняшний день размещенных на военных базах.

Точки стали расти, разбухать прозрачными полукружьями, вытягиваясь в сторону обозначенных ранее военных и оборонных объектов и целых городов, накрывая их, подобно зонтикам. Только, в отличие от зонтиков, они не защищали. И вся страна вокруг покрылась овалами и эллипсами, которые тянулись вглубь регионов, теснясь и перекрывая друг друга. Ни одной щелки не осталось. И стала страна похожа на огромный кусок сыра, обглоданного по краям.

– Я так понимаю, речь идет о средствах доставки средней и малой дальности?

– Так точно. С учетом максимально достижимых расстояний.

– Какова степень возможного урона?

– Какие боезаряды выводить – обычные или ядерные?

– Ядерные.

На концах эллипсов и кругов, стали вспыхивать и разбухать серые кляксы, накрывая города и районы. Где жили люди. Впрочем, что люди, когда они накрывали объекты, обеспечивающие обороноспособность страны.

– Интенсивность окраски соответствует степени одномоментных разрушений, – пояснил человек в штатском.

Там, внутри иссиня-черной сердцевины клякс, не оставалось ничего – только гигантские воронки, пыль и пепел. В чудовищном огне взрывов в долю секунды испарялось всё живое, расплавлялся и разбрызгивался взвесью капель металл, спекались камень и стекло…Чуть дальше, где черная клякса слегка серела, валились и ломались, подобно спичкам, деревья и бетонные столбы, срывались с быков железнодорожные мосты, сминались, как бумажные пакеты, здания, летали в воздухе, словно картонные коробки, автомобили, автобусы, железнодорожные вагоны и даже бронетранспортёры, в куски рассыпались дома, расплющивая обломками людей. А те прохожие, которых взрывы заставали на улице, исчезали, испарялись в световом излучении без остатка, оставляя на стенах бледные тени своих фигур.

– А вот эта сеточка?

– Штриховка показывает масштабы предполагаемого радиоактивного заражения местности.

Штриховка тянулась гораздо дальше, покрывая сыпью смертельных рентген и зивертов тысячи квадратных километров. Где-то она была гуще, где-то жиже, но была везде!

– Данная цифровая модель рассчитана для идеальных условий, без поправки на географические особенности и климатические условия регионов, так как невозможно определить точное время сброса.

– А если ввести поправку на климат?

– Какое время года задать?

– Давайте, осень.

Облака штриховок зашевелились, задвигались и стали вытягиваться во все стороны по розе ветров на сотни километров, извиваясь и шевелясь, как щупальца осьминога, сцепляясь с соседними кляксами, отчего штриховка в тех местах становилась плотнее. И как-то так получилось, что почти вся территория страны, кроме, может быть, заполярной тундры, заштриховалась плотной серой сеточкой.

Пауза.

– Что по стратегическим силам?

– На сегодняшний день со стороны вероятного противника…

Земной шар покрылся россыпью значков «стартовых площадок» – и тут, и там, и по ту сторону океанов. И было их много, очень много, слишком много для одной, пусть даже такой немаленькой, страны.

– Какой может быть суммарный залп?

– До двенадцати тысяч носителей, включая пять-семь тысяч крылатых ракет морского базирования, если без союзников.

– Дайте в динамике.

Океаны и континенты разом перечеркнулись сотнями и тысячами пунктиров, потянувшихся от шахт, зарытых в землю баллистических ракет, подвижных ракетных комплексов, от «коробок» эсминцев и ракетных крейсеров, разбросанных по акватории мирового океана. И эти тысячи баллистических и крылатых ракет, подобно рою москитов, устремились к границам России, рассыпаясь на подлёте дробью разделяющихся боеголовок…

А где-то, на севере, на самой макушке карты и там, и дальше, и ближе к нашим берегам, лопнули, раскололись метровые льды и чужие атомные субмарины, поднявшись на стартовую глубину, дали из-под воды залп крылатыми ракетами, которые могли накрыть практически всю территорию страны.

– Теперь по авиации…

Эскадрильи бомбардировщиков легли на боевой курс и через Ледовитый и Тихий океаны, и из Европы, откуда лета всего-то час с минутами, и с юга тоже, прорезали линиями своих маршрутов карту страны, как нож режет масло. И зависнув, и сбросив «груз», легли на обратные курсы… Не все. Но это уже было не важно.

И вновь карта расцвела вспухающими «зонтиками» взрывов, обозначающих зоны поражения ударными волнами, световым излучением и радиоактивным заражением. И были они, как круги на воде, если бросить с бережка не один и не два, а много пригоршней камней, и рябь от них, расползаясь, покроет весь водоем от берега до берега, взбаламутив тихую поверхность воды.

– Сколько носителей мы способны перехватить?

– До тридцати процентов.

– А остальные?

Все молчали. И смотрели на изрешеченную кругами и кляксами карту. Карту их родины. Ну, а что тут поделать, когда против тебя весь мир с немереными долларами, евро и фунтами?

– Предложения?

Бряцать оружием, блефовать, брать на понт, откупаться, интриговать, заискивать… В общем, крутиться, как… на гребешке. А что тут еще можно предложить? Для всего остального нужно поднимать экономику, изыскивать резервы, налаживать производство, вкладываться в науку, образование, технологии, разведывать залежи, добывать и разрабатывать, везти, обогащать, плавить, прокатывать, ковать, обрабатывать металлорежущими… К кульманам и фрезерным станкам народ вернуть, вытащив их с базаров и продавленных диванов ЧОПов. Потому, что ракеты и самолеты не сами по себе, но лишь конечный продукт общенационального продукта. Из ничего не будет ничего… И когда стране нужно было, мы могли догнать и перегнать, пусть даже через колено, через великие переселения, ликбез и надрыв, через «щепки» и сдирание с людей исподнего, чтобы и технологии прикупить и мозги, чтобы миллионы тонн стали, броневого листа, тысячи километров дорог, мегаватты электроэнергии и тракторов – больше всех в мире…

Но чтобы такое сделать, нужно объяснить, увлечь, воодушевить, дать пример, потому что из-под палки не получится. Хотя и без палки тоже не обойтись. Только не станет народ животы за просто так класть, чтобы кто-то за их счет свои набивал! И нужно, чтобы страна от края и до края, и в глубину недр, и шельф тоже, и всего, что залегает, течет, растет и колосится – для всех и каждого, чтобы понятно было, что защищать и чего ради, света белого не видя, надрываться из последних сил. Чтобы все: от сохи и станка до самого Кремля, как один, без дач, «мерсов», «золотых парашютов» и офшоров, в одной для всех покроя шинельке, со всей ответственностью, невзирая на лица, вплоть до… да не выговоров и перевода в послы в Кот-д’Ивуар, а по верхнему пределу. И тогда не обидно, если все в одной упряжке, по единым законам, плечом к плечу и даже если лесоповал, то черт с ним, когда рядом с тобой топором машет бывший министр, генерал или премьер. Тогда хоть палкой, если она все спины охаживает, а не только по низам колотит. Тогда – без проблем, тогда страна встанет, напряжется и выдаст на-гора.

 

Но только для того – всем дружно надо. А кому оно… надо?..

– Все свободны. Спасибо…

* * *

Тишина. Кабинет. Человек за столом… Которому не позавидуешь. Ну, то есть вначале, если деньги, дачи, машины, яхты, наложниц посчитать – сильно позавидуешь, но потом, когда поймешь, что всё это в одночасье забрать могут, пеньковый галстук взамен предложив или евронары до конца жизни, то как-то не очень на его место хочется. Потому как тот, кто высоко взлетел, тот больнее других падает. И если все прочие, которые при троне и кормушке пасутся, могут как-то выкрутиться, то у него – ни единого шанса. Заметен он отовсюду, со всех сторон, как чирей на… лысине. Оттого он, может быть, единственный всерьез озабочен не разодраться с вероятным противником до кровушки или, если до кулачков дойдет, побороть супостата. Ну, не хочется ему на веревке болтаться или от сердечного приступа до суда помереть.

– Что у тебя?

– Нехорошо у меня. Дядя Сэм соскочил с крючка.

Хотя кому дядя, а кому второй после первого человек в Доме на холме.

– Откуда известно?

– Связник передал, что он избегает контактов. А потом пропал.

– Кто?

– Связник.

– Искали?

– Искали. Как в воду канул.

– Это не «нехорошо», это – ни в какие ворота! Нам без Дяди Сэма никак.

К лучшему люди быстрее привыкают, даже если они первые – хорошо свои ушки и глазки в том домике с колоннами иметь, чтобы в курсе событий быть, а может, чего и поправить. Конечно, человечек такого уровня под чужую дуду не пляшет, но, когда на взаимовыгодных началах, когда они – ему, а он – им, когда вектор интересов совпадает и приносит обоюдные дивиденды… А теперь – облом.

– Надо людей туда послать, чтобы разобрались.

– Опасно. Если он в отказ пошел, можем напороться – там сто кругов охраны, что твои церберы. Сами засветимся, его засветим, шум пойдет.

– Да, скандал нам теперь не к месту. Может, по линии нашей резидентуры? Кто там у нас?

Прошлись по списку…

Кисло с резидентурой.

– Вот этот кто, фамилия у него знакомая.

– Сын помощника второго зама Первого главного управления.

– А этот?

– Двоюродный брат.

– Этот?

– Внучатый племянник.

– Что они оканчивали?

– Один – педагогический, другой – ветеринарный, а этот по линии культуры.

– Какой, нахрен, культуры?!

– Клубно-массовой по народным гуляниям.

– Что?! Он там празднества организовывать собирается с плясками и песнями? Или лямку тянуть? Как они вообще, все?..

А что тут ответить – только руками развести можно. Хрен их знает, как вся эта братия просачивается в министерства, аппараты и госкорпорации со своими дипломами колледжей, аттестатами или просто справками о не начатом среднем образовании. Ну, вот как-то так – вроде сидел в кресле заслуженный академик со званиями, госпремиями, звездами и монографиями, да весь куда-то из кабинета вышел, а на его место присел пацан лет двадцати, наверное, с выдающимися способностями, ежели ему такое большое дело доверили или заводик оборонный. Или, того не лучше, дамочка лет двадцати от роду и тоже с большими и даже выдающимися – что спереди, что сзади – способностями, которая, не покладая рук, ног и прочих частей тела трудится и днем, и ночью, со всем своим усердием, всегда готовая услужить… пардон, послужить Отечеству, не щадя живота своего… Ну, как за такое усердие внеочередную полковничью звезду не навесить или премию в размере десятилетнего оклада не выписать…

И чем разведка хуже, если кругом так? Или у их генералов сынов нет и родственников, которым они могут доверять, как себе? А в разведке – это главное. Доверие – главное, потому как потоки надо контролировать, которые назначены на подкупы их чиновников, на сексотов, на конспиративные квартиры и виллы, на рестораны, где приходится за врагом бдить, на курорты разные и пятизвездочные отели, где удобно проводить вербовки, опять же легенды «мерсами» и бриллиантовыми кулонами поддерживать… Ну, разве можно такие деньги кому-то стороннему доверить? Нельзя! Бесхозяйственность это!

– А эти кто?

– Это дочери начальника Шестого отдела.

– А чего они такие расфуфыренные?

– Их внедряют через Голливуд, поэтому – учеба в американской театральной академии, презентации, фуршеты, антрепренеры, одежда, лимузины. Клип вот теперь снимается для MTV.

– Клип нахрена?

– Для поддержания легенды. Легенда у них такая – звезды шоу-бизнеса с премией «Грэмми», миллионными гонорарами и виллами в Майами.

– Совсем охренели! А к Дяде Сэму кто пойдет? Эти профурсетки?

– Нет, им еще лет пятнадцать надо на легенду работать, чтобы в американском шоу-бизнесе укорениться.

– Там хоть кто-то есть, не из родственников?

– Есть.

– Им можно доверять? Будут они молчать, если их вычислят?

Неопределенное пожатие плеч.

А кому нынче можно доверять, кто не сдаст, если их за задницу возьмут, когда даже на самом верху, у каждого второго вилла за кордоном, дети в оксфордах и принстонах, счета в офшорах, мама в Ницце, любовница на Сицилии и прочие материальные радости по всему миру, как по карманам, распиханы. Ну, как тут не «запоешь», если тебе все эти блага вдруг прищемят? Это даже не на «достоинство» – каблуком, как при Ежове и Ягоде, это еще обиднее, потому что шкура если что – нарастет, а денежки не вернуть.

– Может ГРУ?

Может быть… Только тех, которые в поле, с террористами на ножичках, которые без роду и племени, кто их в забугорные командировки пошлет? А те, что за казенный счет в круиз по европам снаряжаются, те проездные Мосгортранса лондонским контролерам предъявляют и проституток за казенный счет выписывают. Нет, не вариант.

Что в остатке?.. Хрен, да немного. И не только там, а везде, и в космосе, и в оборонке, и в армии – кругом братья, кумовья, да любовницы, потому как за результат спросу нет, а только за личную преданность своему хозяину…

– А если?..

– О ком ты?

– Об этих, которые на Ближнем Востоке и в Африке… Которые моим пацанам уши резали, а потом лопатой шинковали…

Ну да, резали, чтобы до Верховного добраться, чуть «борт» его не грохнули. И в Африке, и на Востоке, и за океаном такого наворотили. Может, точно?.. Эти черт знает как, но – могут. Правда, есть одно «но»: себе на уме они, и хоть подчинены Верховному, но в «кухню» свою не допускают, общаясь с ним только через Посредника. А может это и хорошо – их ведь фактически нет. Они ни по каким спискам не проходят, ни за кем не числятся и никаких бюджетов не получают, за которые их потянуть можно. Они – пустота, туман, мираж.

– Да?.. Может быть.… Через них, верно, нас не уцепишь. Скользкие они, как мыло в вазелине. Давай, найди их…

– Но я не могу…

– Ах да, забыл.

Вернее – не привык, чтобы без слуг, как без подпорок, чтобы, лично, никому не передоверяя. Такой дурдом!

– Добро, я свяжусь с ними. Сам. А ты готовь встречу.

* * *

Объявление на заштатной доске: «За десять тысяч рублей вознаграждения верну найденный в парке кошелек со ста десятью рублями мелочью. Потерявшего прошу перезвонить… число… время…» И номер, какого в природе не бывает.

Дурацкое объявление, но кому надо понятное – число, время, место… И будь любезен, потому что не неизвестно кто кошелек потерял, а Верховный, к которому надо на полусогнутых…

* * *

Два человека на берегу озера, на мостках, с удочками, в пестрых шортах и легких футболках. Под распахнутым зонтом. Хорошо на даче летом – птички щебечут, листва шелестит, ветерок задувает, волнушка о сваи плещет, вода отблескивает мелкой рябью. Сзади на раскладных стульчиках полукружком, сидит, прея на солнышке, дюжина молодцов в черных пиджаках. Эти без удочек и смотрят в разные стороны по секторам, наверное, за природой наблюдают. И дальше, на деревьях и в земле по самые глаза, еще их коллеги, «орнитологи» и «ботаники» притаились.

Отчаянно дёргаются поплавки, дугою гнётся удилище – что не заброс, то улов! Хороша рыбка, одна к одной!

Сидят рыбачки, удят рыбку. Один – любому в стране известен, хоть фас, хоть в профиль, хоть с удочкой, хоть за штурвалом истребителя, хоть в обнимку с народом… Другой – никакой из себя, глазу зацепиться не за что, без фамилии, без имени, без звания и места работы. Никто. Просто – Посредник.

Прыгают поплавки, светит солнышко, взблёскивает чешуей выдернутая из воды рыба.

– У меня к вам дело…

Ну да, без дела сюда не приглашают.

Посредник слегка повернул голову.

Собеседник понял, кивком подозвал одного из молодцов.

– Нам нужно поговорить спокойно, убери своих ребят подальше.

– Но…

Второй рыбак поднял руки, позволив себя тщательно ощупать и проверить металлодетекторами и определителями взрывчатки.

– Чисто.

Как будто человека голыми руками убить нельзя. Или вот этим удилищем… Или щепой от доски настила… Хоть будь ты Первым. Он хоть и Первый, но… простой смертный.

Молодцы встали, дружно отошли на пятьдесят шагов.

– Я сказал – всех убери! – недовольно пробурчал «рыбачок», крутнув вкруговую пальцем.

В ближайших кустах что-то зашевелилось и отползло. И с деревьев упало. Поплавки замерли недвижимо, словно вбитые в асфальт гвозди. Тишина, покой, запахи разнотравья.

– Наш… ваш человек в Белом доме. Он прервал связь. Нужно разобраться, понять, что произошло, восстановить канал.

Кивок.

– Это очень ценный для нас человек. Сверхценный. Сможете?

Кивок.

– Вам нужна какая-то помощь?

– Нет.

– Но может быть прикрытие нашей резидентуры?

– Нет, спасибо. В регламентах нашей организации не предусмотрены контакты с иными службами. Мы справимся сами.

– Надеюсь, вы сможете донести до вышестоящего начальства?

– Я не имею контактов с вышестоящими командирами, только со своим Куратором, но через него вся информация будет донесена в полном объеме. Я могу быть свободен?

И всё?.. А как же вздохи-ахи, заверения в преданности, сетования на жизнь и объективные трудности, выклянчивание дополнительных бюджетов, льгот и званий? Как-то это всё непонятно и не укладывается в привычные рамки. Но, с другой стороны, кто что теряет? Даже если они попадутся, можно будет откреститься от них и никто никогда ничего не докажет, потому что никто про этих людей ничего не знает. Только он – их Верховный.

– Да, вы свободны.

Один из рыбаков встал и зашагал прочь.

Другой глянул на поплавок, который в ту же секунду отчаянно задёргался и ловко подсекая и выводя, потянул из воды здоровенного хариуса, которые в этом озере отродясь не водились.

Прыгают поплавки, бьется в садках рыба, щебечут птички…

Нет, все-таки хорошо летом на даче. На «Ближней».

* * *

– Здравствуй, Резидент.

– Здравствуй, Куратор.

– По мою душу?

– По твою.

– Куда на этот раз?

– Тут недалеко, «за угол» смотаться.

«За угол», значит, через океан, куда «тушки» летают.

– Это не моя компетенция, у меня регион.

– Знаю. Но это приказ Верховного.

– Почему я?

– Ты начинал это дело, Дядя Сэм твоя креатура, ты его знаешь, и он тебя…

Да, верно, он засвечен, кого, как не его в топку кидать?

– Что там случилось?

– Обрыв связи.

– Подробности?

– Без подробностей. Дядя Сэм расторг договор в одностороннем порядке. Связник исчез. Все ниточки оборваны. Тебе их обратно связывать. Документы, деньги на первое время в тайнике. Здесь координаты.

– Документы липовые?

– Не всё ли равно? Тебе один хрен в пасть к тигру лезть, там никакими документами не прикрыться, они тебя как облупленного знают, кем ни рядись.

– Прямой контакт?

– Какие другие варианты? Вы старые приятели, встретитесь, облобызаетесь, прослезитесь, на брудершафт выпьете. Других он к себе так просто не допустит.

Опять верно. Другим дорогу к Дяде Сэму месяцами мостить, а его он по старой «дружбе», может быть, вне очереди примет. И тут хоть пастором рядись, хоть пейсами обвешайся, – никого не обманешь.

– Игра в открытую?

 

– Как получится.

И это понятно. Подтащить к берлоге бодливую корову, чтобы на ее мычание медведя выманить и понаблюдать, как тот ее жрать станет. И по хрусту костей оценить остроту его клыков. Понятная тактика. И понятно, кто та корова.

– А если они меня сразу…

– Отсутствие результата – это тоже результат. Но только вряд ли сразу. Зачем? Им понять надо, разобраться… А тебе донести, убедить, вернуть в лоно. А это только при личной встрече.

– Когда отправляться?

– Вчера…

* * *

Ну, здравствуй, Америка, страна равных возможностей и невозможного для всех равенства.

Аэропорт, такси, еще такси, городской автобус, снова такси… По привычке, по привитому раз и навсегда рефлексу, даже если к тёще на блины поехал…

Зеркала заднего вида. Марки, цвет, номера машин.

– Притормози.

– Зачем?

– Тошнит. Видно, укачало.

Все, идущие следом легковушки, мигнув поворотниками, пошли на обгон. Никто не осадил?.. Вроде, никто. Но всё же…

– Черт!

– Что опять?

– Я, кажется, паспорт в аэропорту забыл. Разворачивайся.

– Здесь нет разворота.

– Есть, вон там, в ста пятидесяти метрах, правым поворотом, потом по кругу, второй съезд и налево под мост…

Он эту дорогу лучше всех вместе взятых местных водил знает – изучил так, что на ощупь может – любой навигатор отдыхает, хотя бы потому, что тот по правилам ведет, а он поперек, хоть даже по тротуарам, тропинкам и через частные газоны.

– Ой, нет, не забыл, вот он. Давай опять на разворот. Вон там, в двухстах метрах…

Никто там сзади не прицепился?

– Останови.

– А это зачем?

– Мутит, сил нет, наверное, съел что-то. Боюсь, как бы тебе салон…

Закивал испуганно.

– Может, в больницу?

– Нет, я тут отдышусь, а дальше автобусом. Вот тебе десятка сверху за причиненные неудобства.

– А тут автобус-то ходит?

– Да, через двадцать семь минут.

Хорошая остановка, посреди пустыря, с обзором на три мили во все стороны. Долго он ее в Гугле искал. Ну, кто там едет?.. Вроде, никого. Пустое шоссе в обе стороны… И небо ясное, без облачка, без дронов… Пустое небо… Пустой автобус… Пустой подъезд… Квартира, снятая через посредников на полгода вперед с хорошей переплатой, чтобы без лишних вопросов. И есть еще одна, и в соседнем городе тоже, чтобы не залёживаться, чтобы на один-два дня. Автомобилей штук пять расставлено по стоянкам, на случай если придется ноги делать или догонять кого.

Такая работа – изучить местность, как через микроскоп, наметить пути отхода, организовать лёжки, схроны и тайники, придумать легенды, которые подтвердить «бумажками»… С этого начинается визит в чужую страну, а не с билетов и отелей. И маршрутик соответствующий – через третьи страны, вокруг «шарика», со сменой «бортов», «колес», документов и внешнего вида. Шпионская рутина…

Теперь осмотреться, уже в квартире. Дверь крепкая, как просил, сразу такую не выбить, окна на две стороны, балкон, с него рукой подать – пожарная лестница и другой балкон, ведущий в соседний подъезд. Правда, придется к людям незваным гостем в спальню вломиться, ну да ничего, переживут. Три пути эвакуации. И по вертикали – если спрыгнуть на нижний этаж или вскарабкаться на верхний. Пойдет.

Теперь можно расслабиться, принять душ и подумать. Тут ведь так – если хорошо поработать головой, то не придется нагружать конечности, прыгая по пожарным лестницам. Голова, она сильно облегчает.…

Три дня на подготовку встречи, а потом…

* * *

Высоко сидят большие начальники, так, что не дотянуться и не допрыгнуть до них, как ни старайся. Вокруг обложены мелкой челядью и телохранителями, чья задача не допустить к патрону простолюдинов. Это как лабиринт, в который если забрался, то хрен выберешься, бегая из кабинета в кабинет, и натыкаясь на сплошные тупики в виде дежурных улыбок.

– К сожалению, это не к нам.

– А к кому?

– Это в триста десятый кабинет.

– Я там уже был, и они к вам послали.

– Тогда в триста пятнадцатый… Или в канцелярию. А лучше пошлите по почте, и мы ответим в надлежащем порядке, в оговоренные сроки, направив ваше письмо исполнителям, которые рассмотрят и примут соответствующее решение…

Что в переводе означает – гулял бы ты, господин хороший, со своей писулькой куда подальше, в кабинет в конце коридора с номером ноль-ноль на двери, где можешь ею подтереться и в мусорную корзинку бросить. Потому что – хоть так, хоть так – результат будет один.

– Извините. Всей бы душой, но этот вопрос вне моей компетенции.

Это только Ульянов-Ленин ходоков с улицы принимал, чтобы чайком с плюшками побаловать, про жизнь их горемычную порасспросить, с последующими для зарвавшихся совработников оргвыводами.

Нет, так не пойдет, так можно десять лет в очередях толкаться. Тут надобно проводников искать, которые в том бюрократическом лабиринте прямые ходы и лазейки знают. Например, среди тех, кто шефа охраняет, в «ящике» подле него мелькая. Тот, или вон тот… Эти, наверное, смогут ему весточку притащить в обход канцелярий и референтов, вручив из рук в руки. Надо только попросить. Убедительно.

Когда у них ближайшее мероприятие, где они будут свои обязанности исполнять? В первый эшелон мы, конечно, не полезем, там легко пульку схлопотать. А вот во второй или в третий круг, где среди толпы неприметные молодые люди тусуются с флажками и букетиками в руках…

– Джонни, какая встреча!

Кинуться, облапать, обстукать, обнюхать, осмотреть.

– Простите, я не Джонни.

– Да брось, мы же в одном колледже и по девкам вместе…

И снова по спине, по плечу и чуть не целоваться полезть слюнявыми губами.

– Вы обознались. Я Гарри!

Отступает, крутит головой по сторонам, силясь понять, что происходит и нет ли угрозы Объекту. Хотя какая угроза может исходить от этого придурковатого провинциала?

– Гарри?.. Ой, простите, вы так похожи, просто одно лицо. Еще раз…

И бочком, бочком в ближайшую подворотню. Пока он не спохватился. Спасибо уркам, преподававшим в учебке предмет «Карманные кражи». Научили у разных лохов, вроде этого Гарри, гомонки тырить. Правда, у этого не гомонок, а волына. Очень приличная. Интересно, что им за утрату табельного оружия полагается? Ай-ай, не дело оружие терять, которое тебе американский народ доверил для охраны Второго лица. Ах да, еще телефон. Но телефон лучше вернуть. Надо вернуть.

– Эй, пацан, иди сюда. Хочешь десятку заработать?

– Ну?

– Тут один дядя телефон обронил, я тебе покажу кто. Ты ему его отдай, может, он тебе еще подкинет. Десятку – я, десятку – он. Согласен?

Ну, а кто от дармовой двадцатки откажется?

– И еще записку вот эту…

К Гарри подошел какой-то незнакомый черный пацан.

– Дядя, вы мобильник потеряли. Только что.

– Кто? Я?

Сунул руку в карман. И тут же под левую подмышку. Побелел весь, глазами вокруг зашарил.

– Ты кто… Кто?.. Когда? Где его нашел?

– Десятку давай.

– Что?

– Десятку. Тогда скажу. И вот конверт и записка еще.

– Какая записка?

– Вам передали.

Развернул, прочитал: «Многоуважаемый, вы случайно обронили мобильный телефон и оружие. Готов вернуть вам оружие, если вы позвоните по следующему номеру…»

Схватил телефон, начал, глядя в листок, тыкать пальцем в экран.

– Дядь, десятку давай.

– А?.. Что?.. На… Иди отсюда, иди!

Хорошо вот так, наблюдать за человечком и одновременно разговаривать с ним.

– Я слушаю.

– Ты… Вы!.. Где нашли телефон?

– Здесь, неподалёку. Готов оружие вернуть за небольшую встречную услугу.

– Что? Какая услуга? Вы обязаны!.. Иначе я напишу заявление в полицию!

– О чем? Что потеряли казенное оружие, которое могло попасть в руки злоумышленников или, не дай бог, детей? Такое ротозейство сродни преступлению. Вы ведь, кажется, охраняете очень важную персону?

– Откуда вы…Что вам надо…

– Передать конверт, который у вас в руках. Тому, кого вы охраняете. И можете потом забрать свою пушку сразу же после того, как адресат получит корреспонденцию. И еще пятьдесят тысяч долларов сверху.

– Каких долларов? У меня не было никаких…

– Значит, будут. За предоставленные курьерские услуги. Будут и оружие, и означенная сумма. Вы в каких купюрах предпочитаете? Или я подарю ваш пистолет первому встречному. Подумайте, такую позицию терять, такие перспективы… После отставки вас, максимум, в охранники в супермаркет возьмут. Это при условии, что ваш пистолет не засветится в какой-нибудь криминальной разборке.

Стоит, озирается затравленно. Согласится или нет? Впрочем, если даже не согласится, ничего страшного – доложит о случившемся старшему начальнику и конверт ему передаст. А тот выше… Так и доскачет конвертик, потому что не через канцелярию, а через происшествие, которое не укладывается в привычные рамочки. С бюрократами только так и можно, только если нестандартным решением озадачить.