Полина Компаниец
Заповедник

***

В субботу утром Костя привычно проснулся в одном из номеров дешевой гостиницы где-то на ВДНХ. Его пятничная любовь, с которой он познакомился накануне возле Большого театра, уже покинула гнездышко неги и страсти, оставив на тумбочке пятитысячную со следом поцелуя яркой помады. Костя натянул джинсы и стыдливо спрятал купюру в карман. Когда женщина ему впервые сделала такой подарок, он отказывался – не по-мужски это как-то, а потом стал принимать без стеснения – за МКАДом, что-то ему подсказывало, зарплаты явно были повыше, чем его привычный сорокет айтишника в Яндексе. Да и вообще, женщины перезванивали редко, а деньги оставляли всегда. И он брал.

Сначала как прибавку к семейному бюджету, а когда Вера психанула и, сославшись на постоянные его измены и просто на жизнь, ушла за периметр. Вера, кстати, тоже не перезвонила. А он ждал. Он беспокоился, как она пройдет этот Московский Кольцевой Антиэпидемиологический Дезинфектор. И не заболеет ли там, за МКАДом, а если заболеет, то выздоровеет ли. Он может и гулял по центру каждую пятницу только в надежде ее встретить снова. Но встречал других женщин, тоже оттуда, вполне себе успешных, интересных, веселых, готовых на смелые эксперименты в день знакомства, и что было дополнительным бонусом – богатых и щедрых. Все москвичи уже через полгода после эпидемии так делали – знакомились с женщинами из-за периметра. Кто-то просто ради эротических приключений, кто-то узнать недоступные здесь новости (в основном, надо отметить, безуспешно), кто-то в надежде, что его вывезут отсюда как мужа (тоже, впрочем, безуспешно, по крайней мере, никто еще не слышал таких историй). Костя гулял ради встречи с Верой.

***

Когда началась эпидемия, и объявили самоизоляцию, они с женой снимали однушку в Отрадном – там и остались после строительства МКАДа. Хотя у самого Кости была родительская квартира в Щелково, где они и жили первое время с супругой. Было куда вернуться, но на работе предложили компенсировать аренду, и он согласился. За 5 лет переезжали уже несколько раз, пока он один не оказался в двушке на Николопесковском. С чем были связаны такие переезды, никто не знал, но периодически переезжали все. Соседи на этот раз попались более, чем приличные – слева какой-то артист, в сериалах снимается; справа – молодой юрист из НИИ; напротив – коучер по личностному росту. Все молодые, интересные, и как и сам Константин, холостые. Хотя, если не кривить душой, то Костя был еще теоретически не разведен. Просто жена его жила, видимо, там – в Щелково, и носа в периметр не показывала. А может, уже и вдовцом был… Узнать это точно возможности здесь не было.

Москва стала маленьким островком комфорта и здоровья. Все, кто здесь жили на тот момент и не были инфицированы, получили не только гарантию полной противовирусной защиты, но и приличные привилегии – это и надбавки за все, за что только можно придумать, и пособия по безработице вполне ощутимые, и оплата проезда, и компенсация аренды.

Пока строили МКАД, никто не выходил и не заходил за периметр. Потом вход открыли для всех, у кого есть антитела. А на выход уже нужно было подать заявку заранее – заполнить кучу формуляров, сдать все анализы (ипотеку в свое время взять было проще!)… Костя подавал такую заявку несколько раз.

Первый раз вместе с Верой они хотели покинуть периметр. Обоим пришел отказ. Ему самому прислали код 0001-0007-8597-0763-62, и 0000-0000-0038-0987-32 – жене. Было велено подождать… И они ждали, жили сначала на его зарплату и пособия кое-как, потом и на подарки, а потом поссорились…

Второй раз Вера, как раз, когда психанула, узнав про происхождение подарков, подала заявку сама. Если верить реальности, то ей дали согласие. Все что, он знал о решении, это код на выход – 0000-0001-0037-0985-82, оставшийся в кэше домашнего ноутбука.

В тот же день Костя собрал вещи, и в твердом настроении вернуть Веру тоже подал заявку. Ему снова пришел отказ, но уже с кодом 0008-0014-4218-0713-61.

Не сказать, чтобы это вызвало в нем много расстройства. С оной стороны, видимо, нужно было дождаться допустимых показателей здоровья, выработать иммунитет, так сказать, а с другой стороны – и тут его все в принципе устраивало. Деньги были, развлечения тоже, общения вообще вдосталь. А вот что творится там, он понятия не имел. Он только знал, что смертность от инфекции – колоссальная, выживают немногие, ну а кто выживал, тот неплохо устраивался (этот вывод он сделал по женщинам, которые с легкостью оставляли ему восьмую часть его ежемесячного дохода). И сделать выбор: рискнуть и выйти в неизвестное и опасное заМКАДье с вирусами и болезнями, и гипотетическими высокими зарплатами, или остаться тут в безопасности – было сложно. В зависимости от настроения, весы то кренились в сторону свободы и риска, то уговаривали остаться тут, в привычных условиях.

***

А сегодня у Кости была назначена встреча с наследницей бабульки, чью квартиру ему снимали. Она должна была как раз приехать из-за периметра и забрать какие-то вещи. Это была хорошая возможность поговорить с человеком оттуда, и если получится, то и выспросить как там реально живется. И если его устроят результаты разговоров, и вообще эта женщина поделится информацией, то и попробовать подать заявку еще раз. Кто знает, может у него показатели выросли (а так то первые два показателя росли, если сравнить коды тех двух неудачных попыток), а может допустимый порог снизили. Вдруг повезет?

Его уже ждали. Возле дома стояла большая дорогая машина. У Кости мелькнула мысль: «Не каждому дают пропуск на автосредство, видимо, крутая тетка». А из машины вышла она сама. Одета дорого, движения уверенные – самый его контингент. Дама обернулась.

– Косточка! – узнав, радостно воскликнула она.

В шикарной женщине Константин с трудом узнал Таньку. Давнюю свою знакомую. Ну как знакомую… Была у него с ней пара неосторожных нежных свиданий, как раз накануне, за пару месяцев до эпидемии. После того, он ее и не видел, Танька тогда слилась, что не удивительно в общем-то… Сейчас то вообще все сливались… А потом эпидемия, МКАД… Короче, не до нее было.

Было заметно, что эти пять лет Таньку, даже Татьяну, изрядно изменили. Из беспечной красотки – офис-менеджера она превратилась в суровую даму, явно руководящей должности, и, если верить осанке и четким движениям, руководила она не офисом, а скорее производством. Что, в общем то тоже неудивительно.

Пять лет назад, эпидемия застала Татьяну дома, в Подмосковье. Самоизоляцию она встретила с родителями. Переболели они одними из первых. Папа умер сразу, врачи сослались на общую изношенность организма. Мама пролежала месяц под капельницами, в стационаре. Пока Танька ухаживала за ней (медперсонала катастрофически не хватало), переболела и сама. Там же, вместе с результатами анализов ей и сообщили о беременности.

А когда они с мамой вернулись домой, поняли, что жить им втроем придется на мамину пенсию, с работы Таньку уже сократили. Вакансий, все помнят, не было. Тем более вакансий офис-менеджеров, тем более вакансий беременных офис-менеджеров. А вот на склад и производство требовались, там сотрудники постоянно заболевали и умирали, в силу того, что не могли себе позволить ни дня просидеть дома, ну и предпочтение отдавали переболевшим. Так Таня поменяла специальность. Работа была тяжелая, но Таня оказалась женщиной крепкой. И умной, она легко заменяла любого сотрудника, ушедшего на больничный, и через год оказалась, единственной, знающей всю изнанку производства и имевшей опыт работы на всех должностях завода. Так она и стала директором производства, 3000 человек в подчинении, 4000 вахтовых.

***

Костя предложил Таньке чаю. С трудом нашел в тумбочке кружки без сколов – такой шикарной женщине не пристало пить из пластиковых стаканчиков (вот их то было как раз много, правда, из большинства Костя уже хотя бы однажды пил). Хорошо, хоть сама она проявила вежливость, принесла два пакета какой-то еды: сыр, колбасу, тортик. Видимо, знала, что тут живут небогато. Хотя, вот откуда знала то?

Пока пили чай и болтали за жизнь, Костя и восхищался своей уверенной, спокойной, довольной бывшей любовницей, и старался не показать своего бедного (в том числе и событиями) существования, он даже старался не поднимть высоко руки, чтобы не дай бог не мелькнули протертые подмышки футболки. Ему еще больше хотелось за периметр. Но страх умереть от болезни еще сдерживал его порывы. А Танька все равно замечала его стеснения, делала выводы, но делала вид, что все хорошо, и бодро рассказывала новости…

– Знаешь, я ведь чудом выжила тогда. Наша дочь реально спасла мне жизнь. Плод быстро вырабатывал антитела, и все прошло легко, мне даже таблеток не понадобилось. И родила легко. Девочку. Здоровенькую. С антителами. Хотела сообщить тебе, ты же отец, но твой номер методично отвечал, что абонент временно недоступен.

– У меня, что же, есть дочь? – изумленно протянул Костя.

– Ну да. Почти 5 лет. Ангелина. На тебя похожа.

– А я смогу ее увидеть?

– Разве что, только там, за периметром. – Пожала плечами Танька.

Вот опять чаши внутренних весов Константина качнулись в сторону выхода из периметра. У него есть дочь, которую он никогда не видел. Ради этого стоило рисковать размеренной жизнью, да и самой жизнью тоже стоило рисковать.

– Таня, я хочу выйти отсюда. Я подавал заявку уже дважды, но пока нет. Я завтра еще раз подам ее, и может, там будет положительное решение. Там я смогу видеть нашу дочь?

Таня поставила чашку. Медленно вздохнула.

– Косточка, я не могу тебя уговаривать, это большой риск. Но ты мне очень дорог, и отговаривать я тебя не буду. Если ты выйдешь и выживешь, то найдешь меня. На работу я тебя возьму. Хоть грузчиком, но возьму. Мужчины нужны везде. Пойдем, мне пора. Давай довезу тебя до МКАДа, а обратно ты на метро. Еще поболтаем по дороге?

Уже была почти ночь, холодало, и Костя никак не мог найти куртку поприличней, наспех натянул какой-то с виду более или менее новый пиджак, который висел тут еще до его переезда.

Ехали долго, медленно. Танька, казалось, специально колесила дворами, как будто, еще остались с прошлых времен какие-то пробки. Костя уже почти был готов подать заявку – за периметром у него будет работа, он сможет видеть свою дочь, может, встретит невзначай даже Веру… Он повернулся к Таньке и задал ей тот вопрос, который мучил его много лет:

– А Вера как? Не знаешь? Она не приезжает сюда? Никогда ее не встречал…

– А что ей делать то в этом заповеднике, гулять смысла нет, нагулялась уже? В декрете она.

– Она замужем? – ужаснулся Костя.

– Оооой, нет, конечно. Зачем ей замуж то?! Она ж только родила сына – захохотала Танька.

– И это, что? Мой сын?

– Ну не мой же! Не тупи! – Танька резко остановила машину на неосвещенной улице возле какого-то бетонного забора и открыла пассажирскую дверь. – Все, кажется, я лишнего наболтала. Выходи!

Костя помялся, вышел из машины и побрел в обратную сторону. Метров через 10, его догнала Танька.

– Косточка, вот возьми – она протянула ему 4 пятитысячных купюры. – тебе пригодятся там на первое время. Ну – она замялась – или тут хоть пару месяцев спокойно поживешь.

Видя, что он никак не решается, Танька добавила.

– Бери спокойно, тебя это ничем не обязывает. Я тут не по этим делам. Я только вещи забрала и чаю попить. Это от души, правда.

Костя медленно смял деньги и стал засовывать их в карман джинсов. Он еще больше перестал понимать этот давно знакомый ему порядок вещей. Ему стало уже казаться, что все женщины мира хотят его затащить в постель за эти пресловутые 5000. А Танька даже 4 раза подряд. В голове все смешивалось: деньги, бесконечные женщины, его дети, разрешения, МКАД… Он уже собирался развернуться и бежать, но она снова остановила. Открыла дополнительное отделение кошелька, вынула еще пару купюр, обернула их в салфетку и протянула со словами:

– А это спрячь, никому не показывай. Это тебе только там пригодится. – Она помахала рукой в сторону МКАДа, села в машину и резко рванула с места.

Вот это был поворот! Получается, у него есть не только дочь, но и сын. Причем, сын рожден в законном браке. И Вера, скорее всего, ждет его там, в их квартире в Щелково. Весы еще ниже опустились в сторону периметра, замерли у критичной отметки и больше не дергались в обратную сторону. Костя принял решение. Завтра он снова сдает анализы, заполняет бумаги и была-ни была.

Костя долго стоял в пустом темном переулке, потом сунул салфетку с деньгами во внутренний карман засаленного пиджака. Нащупал там смятую пачку сигарет и спички. Откуда они тут? Здесь продают только электронные и дорого… Наверное, еще до эпидемии тут лежали… Было самое время закурить. И Костя с удовольствием, как пять лет назад, втянул в себя дым. Он курил и мечтал, как будет стоять на своем балконе в Щелково, стряхивать пепел в банку из-под оливок, а из кухни будет доноситься манящий запах кипящего супа.

Шел домой долго, пешком откуда-то из Марьиной Рощи. А, вернувшись, подал документы. Без особой надежды, но с твердой уверенностью добиться своего.

***

Через 2 дня пришла смс «Ваш ответ положительный. Ваш код 0798-0115-0558-0159-12. Обязательно проконсультируйтесь со специалистом о возможных последствиях. Перед проходом МКАД, предъявите специалисту это сообщение для подтверждения идентификации».

Костя не верил своим глазам. Вот оно – долгожданное разрешение на свободу, на сигареты, на суп, на семью, на встречу с детьми. Не думая ни о чем, он покидал какие-то шмотки в спортивную сумку, всунулся в тот самый, оказавшийся счастливым, пиджак, буквально вбежал в метро и поехал из центра до конечной.

На МКАДе он приложил qr-код к считывающему устройству, двери открылись автоматически. Внутри был большой коридор, откуда-то ему навстречу вышла женщина (видимо, тот самый специалист) со сканером. Костя предъявил свой код. Женщина изучила цифры, улыбнулась, взглянула на Костю оценивающе. Еще раз внимательно всмотрелась в цифры и уточнила?

– Вы действительно хотите выйти? Последние два показателя очень слабенькие. Может, доживете тут?

Нет, Костя вовсе не хотел тут не то, что доживать, он оставаться тут больше не желал ни минуты. О чем и сообщил специалистке. Женщина пожала плечами, провела его через какие-то аппараты, видимо, чтобы еще раз удостовериться в правильности расчетов, или же убедиться, что это Костя, не кто-то другой с его телефоном пытается покинуть пределы Москвы. Результаты ее устроили, и Костя получил инструктаж «Перед закрытием дверей в тоннеле закрыть глаза в целях предупреждения попадания состава на роговицу глаза. После звукового первого сигнала открыть их, идти на свет и после второго выйти в течение 10 секунд, не дожидаясь закрытия ворот. По прибытии на место проживания незамедлительно обратиться в медучреждение».

Костя так и сделал. После звукового сигнала он вышел на воздух. Ничего не изменилось. Немного кружилась голова, но это можно было списать на волнение и на цветущую рядом черемуху и на выхлопные газы автобусов с шоссе неподалеку. Он присел на лавочку и осмотрелся. Мимо шли по своим делам какие-то девушки, особо не обращая на него внимания, только одна обернулась в его строну и игриво подмигнула. На остановке тоже стояли преимущественно женщины, был только один дядька понурого вида. Вот она его мечта его юности – полный город женщин и ни одного конкурента!

Внутренне грустно похохотав, Костя двинулся в сторону автобусов на Щелково. В ларьке протянул кассирше пятитысячную, так кстати всунутую ему Танькой там, возле темного забора и произнес давно забытую фразу.

– Один до Щелково. Сдача будет?

Кассирша глянула на него недоуменно, хмыкнула и протянула билет и деньги со словами:

– Ваши 5000, билет 1500, 3500 сдачи.

Ох и нифига ж здесь цены то! Мысленно поблагодарил Таньку за заботу и поехал домой. Внешне ничего не изменилось, дома как были, так и есть, озеро по левую сторону тоже осталось. Похоже, только цены тут сильно выросли. Костя вспомнил про деньги в салфетке и быстро сунул руку в карман пиджака. Вот они, на месте. Достал сверток. И волнуясь, стараясь, чтобы его никто не увидел, развернул бумажки. Там были две странные фиолетовые купюры номиналом 75 000 рублей каждая. Умом то Костя понимал, что таких денег не бывает, но опыт подсказывал ему, что и цен таких на билеты тоже не бывает. Он еще какое-то время поразглядывал новые банкноты, потом аккуратно их сложил к остальным деньгам.

До дома шел медленно, вспоминая каждый дом, каждый подъезд, каждый магазин. Многое напоминало тут о его прошлой жизни, многое, правда, и изменилось. Вот тут на месте пивной теперь парикмахерская, а на месте игрового компьютерного клуба – развивайка для малышей. А «Пятерочка» и жилконтора на месте.

Подъезд он легко открыл своим ключом. А вот квартира была заперта изнутри. Немного побаиваясь и волнуясь встречи с Верой он нажал на кнопку звонка.

Она открыла. Внешне почти не изменилась. Да и, судя по выражению лица, не очень удивилась, увидев его на пороге.

– Тссс. – Приложила она палец к губам. – Арсений спит, проходи на кухню.

Костя, стараясь не шуметь, осторожно снял кроссовки и покорно пошел в указанном направлении. Вера уже ставила чайник и резала колбасу на бутерброды.

– Нагулялся? – сердито спросила его жена. – Ну раз уж здесь, значит точно нагулялся. – добавила она с ухмылкой. И потребовала: – Показывай код.

Костя молча протянул телефон. Вера посмотрела цифры кода и тяжело вздохнула:

– Я знала, что ты не одной юбки не пропускаешь, но 913 слишком даже для тебя! Но за решение уважаю, риск выжить у тебя 12%. Гулянки твои, понятное дело, в прошлом, даже если выживешь, то шансы, что будешь на такие подвиги способен, ничтожны… Кому ты тут будешь нужен? Разве, что нам с Арсением…

Вера улыбнулась, налила чай, поставила перед ним тарелку с бутербродами, сама села напротив и подоткнула щеку рукой и стала наблюдать, как он есть.

– А ты чего молчишь? Спросить ни о чем не хочешь?

У Кости в голове с утра еще была масса вопросов. Как она жила здесь без него, как родила сына, почему ему ничего не сообщила, любит ли она его до сих пор, как тут все устроено, реально ли Танька так поднялась, как растет их сын, умеет ли уже держать головку, или может уже ходить научился или читать, почему на улицах так мало мужчин, что означают цифры в коде. Но задал только один вопрос:

– Почему тут все так дорого?

– Да нормальные тут цены, привыкнешь, если выживешь. Тут и зарплаты 250 000 минимум. Вот у меня пособие по беременности 200 000, и тебе должны будут начислить 175 000 на первые три месяца реабилитации. Выхожу я тебя, а там и на работу выйдем оба. А в Москве, да, там цены 2020 года оставили, чтобы паники не было. Это ж закрытый участок, там живут только непереболевшие, а значит, еще хорошо репродуктивные. После болезни мужчины в большинстве своем не могут уже иметь детей, и это только из тех, кто выживает… А женщины наоборот, они хоть до глубокой старости рожать могут, и выживаемость высокая. Поэтому и бегают в МКАД кто за любовью, кто за детьми. А это должно быть доступно даже самым малообеспеченным.

Косте резко заплохело, то ли от услышанного, то ли уже симптомы болезни давали о себе знать. В глазах потемнело, руки стали совсем ватными, он даже выронил бутерброд на пол, голова стала тяжелеть, воздух приобрел металлический вкус.

Он плохо помнил, как Вера вызывал скорую, как его на носилках отнесли сначала в машину, потом в палату, напичканную какими-то аппаратами, как его подключали к датчикам, помнил только, что вокруг него суетились какие-то люди в белых халатах и слова жены: «Я тебя обязательно выхожу, ты только живи!»

Последнее, что он помнил, перед тем, как полностью потерять сознание, это молоденькая медсестра в костюме как у сотрудника ядерного реактора, она крепила его пальцы к приборам и взволнованно причитала:

– 12%, мало очень, и организм сильно изношен, и легкие сложные – курил он, что ли, в периметре, никак не пойму. 159 – это ж старческие показатели, что ж он себя так поизносил то там…

И вторая женщина в палате, видимо врач, уже спокойно и с улыбкой ей отвечала:

– Держись, коллега. Этого мужчину мы спасти просто обязаны. Посмотри его код полностью – у него уже 798 детей, еще 115 женщин от него беременны, и потенциально он сможет стать отцом еще 558 раз. Выходить его – наш долг! Может, он отец и твоих детей? – помолчала и добавила. – И моих.