Юрий Донецкий
Справедливая экономика

1. Предисловие

Справедливость – наипервейший вопрос для участников хозяйственных отношений. И вот что странно. Экономическая наука умалчивает эту важнейшую тему. Если уж рассматривать экономику, как неполитизированную область знаний, то параметр справедливости должен быть определён по всем правилам, принятым в метрологии. Нужна ли справедливость в хозяйственной деятельности. Вроде бы да. Примеров, когда растёт производительность труда только из-за того, что работники чувствуют себя комфортно, без ущемления в оплате труда, без унижений от руководства, предостаточно. Мы же сталкиваемся с совершенно обратным. Нам всё пытаются доказать, что в аморальности бизнеса нет ничего плохого.

Для человека с техническим образованием трудно понять, как можно игнорировать параметр, от которого зависит работа системы? Допустим, при конструировании самолёта перестанут учитывать прочностные параметры? Катастрофа! И в прямом и переносном смысле.

Умозаключения экономистов о несправедливости существовавших хозяйственных отношений дважды доводили нашу страну до государственных переворотов с разорительными издержками. Хотя о справедливости экономисты знают также мало, как любой, не изучавший хотя бы философию человек. Почему же именно их мнение в непрофильном вопросе стало решающим аргументом в разрушении векового мироустройства?

Сначала, исходя из несправедливости существующих хозяйственных отношений, устроили «справедливую» уравниловку, демотивируя бережливость и старание. Потом, наевшись разорительности и упадка от построенной «справедливости», наоборот, решили, что не важно, справедливо или нет достаётся богатство, главное, чтобы у него был хозяин. Тогда, кажется, экономика будет развиваться. Это только бизнес – как любят говорить западные кураторы, чей хозяйственный опыт приняли за эталон. То есть, подразумевается возможность обогащения недопустимыми с точки зрения нравственности методами, которые часто переходят даже правовые границы.

И в том и в другом случае хозяйственная модель оказалась ошибочной. Таким образом на опыте пришлось проверять, то, что можно было установить, проведя, как это принято в науке, необходимые исследования, проверив гипотезы.

Есть конечно резонное возражение – у каждого есть свои представления о справедливости. Причём это относится не только к индивидуумам, но, что уже выглядит опасно, и политическим движениям.

Можно ли работать с такой неопределённой величиной? Ответ будет тоже в виде вопроса – Можно ли двигаться в познании, если боишься предмета своего изучения?

Для начала надо несколько упростить себе задачу. Рассматривается ни какая-то «абсолютная» справедливость, а те представления хозяйствующих субъектов о ней, которые мотивируют поведение в хозяйственных отношениях. Недовольство своим «несправедливым» имущественным и социальным положением заставляет искать новые формы трудовых отношений. В такой постановке разброс мнений будет уже вполне укладываться в систематизацию.

Вопросы, которые актуальны для сегодняшних непростых экономических отношений, без ссылки на справедливость происходящего, анализировать становится трудно. Поэтому надо рассмотреть влияние чувства справедливости на эффективность хозяйственной деятельности.

2. Справедливость хозяйственного уклада

Там, где трудно с теоретическим обоснованием лучше всего начинать с опытных данных. Впрочем, теория всегда строится на опытных данных. Начнём с исторического опыта.

2.1. Первобытное общество. Иерархия и справедливость

О первобытном обществе у нас довольно смутные представления. Племенные отношения представляются очень простыми, часто на уровне стайных инстинктов.

Надо сказать, роль инстинктов в поведении человека сильно недооценена. Исследования в области такой науки, как этология, часто показывают, что те решения, которые мы считаем результатом логических рассуждений, зачастую принимаются на эмоциональном уровне. Мы больше доверяем интуиции. А что это, как не инстинкт.

Мы часто удивляемся, как рационально устроены сообщества животных – муравейник, рой, стая. Сложные формы поведения работают на уровне инстинктов, а выглядят, как разумные. Возможно и человечеству стоит проверять свои умозаключения, если они противоречат нашему эмоциональному восприятию.

В описании более сложных форм хозяйственного уклада всё равно придётся прослеживать причинно-следственную связь с первобытным обществом. Значит мы увидим и след инстинктивного поведения в построении совершенного, как кажется архитекторам справедливости, общества. Поэтому так важно лучше разобраться в первобытных человеческих отношениях.

Социалисты возводили простоту первобытного общества в идеал справедливости – всё общее и все этим пользуются. И этот стереотип господствует в наших представлениях о прошлом.

Но даже в первобытном обществе, при дележе результатов общеплеменной охоты и собирательства, вожаки, а в последствии вожди сначала по максимуму наполняли свою потребительскую корзину. Несправедливо, но племя могли защитить только сильнейшие.

Надо сказать, через насилие, которое собственно и ассоциируется с несправедливостью, строится иерархия. А без иерархии невозможно построение сложных хозяйственных структур с разделением труда – важным элементом экономического прогресса.

Так что, если искать в справедливости ресурс прогресса, то начинать его надо с осознания необходимости подчиняться. Или, если точнее, на примитивном уровне работы свобода выбора. Можно становиться частью большого сильного, правда с ограничением возможности принятия решений или иметь свободу действий, но с ограниченными ресурсами мелкого и слабого хозяйства. Такие рамки свободы выбора можно считать справедливыми, в отличие от стереотипа, что свобода превыше всего.

Интересно, но даже на уровне стаи, быть лидером не значило оказаться в выигрышном положении. Вокруг вожака образовывалась свита, которая не дралась за своё господство, как вожак. Но после его победы над соперниками, всё, что вожак не мог съесть сразу или не мог контролировать, становилось лёгкой добычей свиты без всякой борьбы.

С какого-то момента вожаки начинали понимать, что его трудами пользуются, тогда лидеры расширяют свои функции руководства – распределение продуктов на всех в контролируемом сообществе, предотвращение силовых разборок внутри племени. Начинают следить за порядком и бороться с произволом в подконтрольном коллективе. Организованность помогала и в охоте и собирательстве. А уж земледелие и животноводство, даже в примитивных формах, не мыслимы без совместных действий. Организованное племя росло численно и уже могло потеснить племена, устроенные не столь сложно и гуманно. Возможно в те времена и появилось понятия справедливости и морали.

2.2. Справедливость, как качество управления

Уже на рассмотрении примитивной, первобытной модели общества мы видим интересный переход. Развитие идёт от общества, где были просто какие-то естественные, инстинктивные отношения, основанные на примитивном праве сильного, к более сложно обустроенному обществу. Где отношения внутри племени определяются не просто рефлексами, а задаются в соответствии с представлениями о лучшей выживаемости всего сообщества. Справедливость выступает в качестве переоценки состояния общества исходя из осмысления возможности улучшения условий жизни.

Здесь уместно провести аналогию с техническим прогрессом. Какое-либо устройство удовлетворяет пользователя. С какого-то момента появляется сознание, что нужно более совершенное устройство, у которого интересующий пользователя параметр имеет лучшие характеристики. То есть появляется критерий оценки изделия. Причём параметров может быть несколько, и оценивается комплекс параметров, который можно назвать одним словом – качество изделия.

Таким качеством для организации сообщество можно назвать справедливость. Если справедливость в обществе растёт – общество прогрессирует, развивается, выигрывает конкуренцию с сообществами, с устаревшими представлениями о справедливости.

Философам подобный подход к понятию справедливости может показаться примитивным и меркантильным. Но нас интересует как раз меркантильная сторона вопроса – экономика. А чтобы понять сложное хорошо начинать с рассмотрения простых его проявлений.

2.3. Рабовладение

Продолжим рассмотрение справедливости хозяйственных укладов.

Верхом несправедливости считается рабовладение, где субъекты хозяйственной деятельности не имеют не только имущества, но и личной свободы. Но это если не вспоминать о выборе порабощённых – либо смерть, либо неволя. Кстати формы неволи тоже сильно отличались по степени эксплуатации. Мотивировать интенсивность труда могли не только плёткой, но и поощрением, вплоть до освобождения. В конечном счёте рабовладение трансформировалось в личную свободу семейных хозяйственных звеньев феодализма. Причём без видимых потрясений в виде восстаний рабов, без разрушения сложившейся иерархии.

Кроме того, как бы не была несправедлива праздность рабовладельцев на фоне изнуряющего труда рабов, но свободное время правящего класса дало развитие наукам и искусству.

Рабовладение выиграло конкуренцию у племенного сообщества за счёт укрупнения первичных хозяйственных звеньев, хотя и сформированных несправедливым принуждением, но гуманным по отношению к побеждённым. Пленники становились, практически, членами сообщества. Хотя и на низших ступенях иерархии.

Так, что рабовладение не выпадает из нашей системы прогрессивной оценки справедливости.

2.4. Феодальный уклад

Самым типичным примером, когда мотивировка обустройства справедливого хозяйственного уклада стала толчком развития экономики – переход от рабского труда к свободному семейному сельскому хозяйству. Свободный человек работает на себя и семью гораздо эффективнее, чем подневольный работник на своего владельца. Правда крестьянам приходилось расплачиваться с владельцем земли в различных формах – барщиной, оброком, крепостной зависимостью. Такое отчуждение результатов труда выглядит несправедливым. Одним из главных лозунгов Октябрьской революции был – «Земля крестьянам!». Но это уже в 20-м веке. А при зарождении феодальных отношений земля была ресурсом, защитить который мелкий производитель был не в состоянии. Помещиками были в большинстве своём военные, получившие своё право на земли на службе у государства. И государство расплачивалось наиболее ценным активом. Так, что отчуждение части результатов труда не было столь уж несправедливым, как это стало выглядеть во времена всеобщей воинской обязанности. Конечно в истории своего развития крепостничество доходило до форм, часто не слишком отличающихся от рабской зависимости. Но это уже издержки регуляторных процессов, характерные всем видам хозяйственного уклада неустойчивого периода развития.

Обретя что-то новое, всегда хочется узнать возможности использования своего приобретения. К власти, как и к новой игрушке это тоже относится. Те, кто дорвался до власти, как правило, хотят получить от этого ресурса по максимуму, и часто используют административный ресурс в делах порочных, часто запретных с точки зрения морали. Когда приходит понимание, что авантюры с злоупотреблением властью могут иметь катастрофические последствия, тогда с полученной властью начинают обращаться осторожно, часто ставя себе более жёсткие рамки поведения, чем принято даже для обывателей. Так что пороки рабства, крепостничества, да просто хамства начальников имеют одну природу. И несправедливы не сама форма подчинения, а злоупотребление властью. Конечно, от формы подчинения зависит, насколько эффективно можно противостоять этим злоупотреблениям. Так может быть именно с этой точки зрения и стоит рассматривать степень справедливости общества.

Феодализм взял вверх эффективностью мелких хозяйственных звеньев, более справедливых, чем рабовладельческие хозяйства. Но под управлением крупных владельцев активами, в первую очередь земельными – феодалов. Это более сложная, двухзвенная структура, где управление, как форма подчинения – несправедливая, сочетается со справедливой свободой инициативы первичного хозяйственного звена. Господствующий класс как бы снял с себя управление на нижнем хозяйственном уровне, где вместо принуждения появилась заинтересованность в результатах труда, оставив себе задачи администрирования. Такое разделение труда в соответствии с новыми представлениями о её справедливости и повысило эффективность всей системы.

2.5. Капитализм

Капитализм, с точки зрения справедливости, выглядит новым этапом доминирования принуждения – отчуждения работника от возможности работать только на себя. Своего рода реванш рабовладения над семейным бизнесом. То есть, на первый взгляд, капитализм более несправедливое общественное устройство, чем феодализм. Именно в переходный период от феодализма к капитализму, некоторые экономисты заговорили о несправедливости новой системы хозяйствования, призывая к её уничтожению.

Однако мы уже говорили, что понятие «подчинение» к несправедливости относится довольно условно. Подчинение позволяет создавать крупные хозяйственные звенья с разделением труда, которая повышает эффективность.

Наёмный рабочий в отличие от рабов имел личную свободу, но в отличие от крестьянина у него не было не только земли, но и средств производства. То есть выбора – работать на себя или на дядю – у субъектов хозяйственных отношений не оставалось.

Кстати, социалисты стали называть капиталистов грабителями после насильственного обезземеливания крестьян в Англии для обеспечения фабричного производства рабочей силой. Выше мы уже объясняли, что делать выводы на основе неотрегулированной хозяйственной модели преждевременно. Даже сам Маркс засомневался в своих выводах, когда в Америке толчок развитию капитализма дала, наоборот, в противовес Англии, бесплатная раздача земли. Впрочем, несправедливо отнятой у местного населения – индейцев. Это стимулировало развитие сельского хозяйства, активно включившегося в товарный обмен с производством.

Зато деньги, особенно после того, как превратились в бумажные, стали доступным способом содержать рабочую силу, не обременяя себя мерами принуждения. Наём дал сильный толчок к укрупнению предприятий и дальнейшему разделению труда. У крупного производства появились возможности роста эффективности за счёт гуманизации форм принуждения, большей свободой действий подчинённых. Можно говорить о более справедливых хозяйственных отношениях по сравнению с рабовладением. Выбор – к кому наняться и на каких условиях – накладывает ответственность работника за своё решение. Он вынужден доказывать правильность своего поступка, даже если этот выбор невелик.

Чем больше возможных альтернатив, тем справедливей общество. Больше желающих поработать на свою успешность. Успешность большого количества членов общества делает и общество процветающим. Всё как по экономической теории Адама Смита.

Можно говорить об усложнении структуры управления хозяйственного звена. Мелкое хозяйство не нуждается в структуре внутреннего управления. А крупному хозяйственному комплексу, без внутреннего управления не обойтись. Освободившись от функций принуждения, администрация переключилось на совершенствование производственного процесса, на разделение технологических операций. Новая организация труда и позволила выиграть конкурентную борьбу и у крупных рабовладельческих хозяйств, и у мелких свободных, в рамках земельной зависимости от феодалов, производителей.

То есть произошёл очередной скачок усложнения производственных отношений, в рамках смены жёстких средств принуждения (управления) на менее директивные, более свободные, справедливые.

2.6. Переход к современному хозяйственному укладу

Надо сказать, что первоначальный триумф наёмного производства, причём в формах не сильно отличавшегося от рабовладения, всё же, в последствии, оставил экономическую нишу, где мелкий и средний бизнес позволял субъектам хозяйственной деятельности работать на себя. Причём довольно эффективно. В современной экономике крупные предприятия предпочитают иметь кооперацию с мелким и средним бизнесом вместо создания структурных подразделений неосновного производства у себя. Уж слишком много мелких сопутствующих производству задач приходится решать, и распыляясь на них можно что-то упустить в основном процессе.

Таким образом система управления стала ещё более сложной. Хозяйственная деятельность стала многоуровневой, где первичные звенья были и малыми, и средними, и большими.

По мере развития крупных предприятий, функциональные ограничения на членов трудового коллектива по возможности старались минимизировались, позволяя даже в крупных структурах проявлять инициативу и делать карьеру.

И по современным представлениям об отличиях крупного и мелкого бизнеса можно сказать, что крупный бизнес неповоротлив, зарегламентирован, иерархичен. Склонен к консерватизму и застою. Мелкий – более гибкий, склонный к внедрению новых идей. Отношения в коллективе более простые и равноправные. То есть мелкий бизнес более справедлив. Но за счёт разделения труда крупный бизнес продолжает доминировать в экономике.

То, что крупный бизнес научился строить равноправные отношения с мелкими производственными звеньями, можно назвать новым этапом роста эффективности экономики на основе более справедливых отношений.

2.7. Советский опыт

Нельзя оставить без рассмотрения, хоть и несуразный с точки зрения рациональности, но довольно продолжительный период – историю советского государства. Тем более, что проходил этот эксперимент под флагом построения справедливого общества.

Основоположники социалистических учений необоснованно решили, что самым справедливым распределением результатов труда является примитивный механизм дележа добычи из допотопных форм племенного общества. Правда с оговоркой, что у всех равные права на кусок общего пирога. Чего никогда не было, даже когда племя ещё было не сообществом людей, а стаей зверей. Об этом говорилось выше, при описании первобытного общества.

Крупное индустриальное производство создало иллюзию у патриархального сознания ломаемой феодальной системы, что производимого валового продукта хватит на потребности всех. Если не быть безумно жадными, как капиталисты. Из этой иллюзии философы того времени, придумали «идеальное» общество с равными правами потребления общественного богатства – коммунизм.

Коммунисты не любят вспоминать свой опыт реализации такого представления о справедливости. Этот период, в последствии, назвали «военным коммунизмом». Он окончательно подорвал экономику одной из ведущих мировых держав – России. В термине «военный» намёк на то, что причина разрухи была не в принципах безденежных форм распределения, а в следствие военных разрушений хозяйства Мировой войной.

Новой революционной элите много приходилось врать для самоутверждения. Тогда же, ради своего спасения пришлось поскупиться принципами – вернули и деньги в обращение, и право собственности на личное имущество. Вернули временно, до построения «настоящего» коммунизма, который, как горизонт всё время ускользал от строителей самого справедливого общества до самого распада и социалистического лагеря и Советского Союза. Если бы элиты вовремя поскупились бы ещё и принципом права частной собственности, как это сделал коммунистический Китай, могли бы и сейчас жить припеваючи, «как при коммунизме». Правда в узком кругу. Да и стране не пришлось бы стартовать к возрождению естественных хозяйственных отношений с такого низкой хозяйственной базы, который случается после развала экономики при смене правящих элит.

Даже не беря в расчёт несбыточный идеал – «всё общее», советское общество по степени отчуждения от результатов своего труда было одно из худших. Возможно даже по сравнению с рабовладельческим. Там хотя бы рабовладельцы были свободны и независимы. В Советском обществе за своё будущее не мог поручиться никто.

Тотальное распределение стала благодатной почвой бюрократизации системы управления. Советскую экономику по большому счёту угробило некомпетентное руководство, сформированное по принципу личной преданности, кумовства. Причём благодатной почвой для бюрократизации играла идеологизированность системы. От политической преданности до личной один шаг. И там, и там нельзя встроиться в элиту, не запрятав куда подальше своё личное мнение и достоинство. Кумовство, отсутствие деловых профессиональных качеств руководителя всегда несправедливо. И в данном эксперименте неэффективность несправедливой экономики нашло своё подтверждение.

Таким образом советская система управления двигалась в противоположном мировому тренду направлению – вместо поощрения индивидуальной, частной инициативы, ради укрупнения единого хозяйственного объединения до максимально возможного, монопольного положения, применялись жёсткие меры подчинения и контроля. Иногда доходящие до полного абсурда. Неправильно посчитанная потребность в каком-либо товаре – от скрепок, гвоздей или мыла – приводила к дефициту этого изделия по всей стране. Причём, чем незначительнее была вещь, тем меньше уделялось внимания расчёту её потребности, тем больше было ошибок в расчётах. Поэтому как раз бытовых мелочей вечно не хватало в жизни советского человека.

2.8. Справедливость советской системы, как заблуждение; и его причины

Чему же, с точки зрения справедливости нас учит советский опыт? Как идеология крайней формы отчуждения стала восприниматься обществом, как образец справедливости? В объяснении этого парадокса есть два момента.

Во-первых, субъективно, справедливым воспринимается не только неприкосновенность того, что принадлежит тебе. К сожалению, несмотря на все старания системы воспитания, в обществе нет культуры не заглядывать в чужой кошелёк. Содержание чужого кармана не даёт нам покоя, так же, как и пустота своего. Справедливым считается отчуждение собственности у других. Если эта собственность получена противоправными методами, то вопросов нет. Но часто достаточно просто считать богатство соседа незаслуженным, чтобы ненавидеть его.

Во-вторых, человек внушаем. И этим давно пользуются политики в демократически устроенных странах, где для продвижения своих интересов достаточно получить одобрение общественного мнения. Демократия в принципе живёт в мире иллюзий, созданных по заказу заинтересованных лиц. Беда в том, что демократическое общество ничему не учится, не набирается опыта. На смену одной обанкротившейся лжи, приходит другая, столь же разрушительная.

Долгое существование Советского государства сформировало в обществе нездоровое понимание справедливости, подпитываемое чувством зависти. Чувство незаслуженной личной бедности подавляющего числа населения довела социалистический эксперимент до закономерного краха. Есть справедливость распределения, есть справедливость владения. Нельзя подменять одной справедливостью другую. На практике мы убедились, что от подмены общее состояние нравственности падает. Деградирует и общество, и экономика.

3. Справедливая система управления

3.1. Неестественная иерархия, как ошибка поиска справедливости

Подводя итог описанию этапам развития хозяйственного уклада, следует обратить внимание на важный аспект с точки зрения построения справедливой управляющей системы. Для эффективного управления необходима иерархия. Построение иерархии связано с естественным для сообщества, унаследованного из стайного поведения животных право сильного. Но право одних подчинять себе других стало общепринятым понятием несправедливости. Идеи и лозунги коммунизма основаны на стремлении сломать иерархию и построить общество без подчинения. Это равносильно отказу от управления. Философы, моделировавшие идеальное справедливое общество, очевидно не понимали взаимосвязи неравенства с управлением, и не увидели противоречий в равенстве начальника и подчинённого. На практике получилось, что одной иерархии, сложившейся естественным путём, пришла искусственная, где начальниками становились не по совокупности общепринятых достоинств – характер, сила воли, целеустремлённость, ум и грамотность – а по неочевидным признакам – отсутствие моральных запретов, готовность ради карьеры идти по трупам, кумовство и т.д.. Успешность таких людей ещё более несправедлива, чем подчинения сильному. Парадокс, борьба с несправедливостью становится движущей силой роста несправедливого уклада, деградации и экономического упадка.

Зачем создавать искусственные проблемы руководителям, чтобы он не выделялся из подчинённых? Отсутствие авторитета приводит к неуправляемости коллективом. Кто же из реальных управленцев, а не карьеристов, которым наплевать на результат, пойдёт на такие условия. Даже в первобытном обществе лидер сам упорядочивает отношения между членами подконтрольного коллектива. Зачем ломать работающую схему? Проще управлять массами, если внутренние противоречия сведены к минимуму.

Столь ли критичны для стабильности общественной жизни имущественное и социальное расслоение, если власть и богатство заставляет делать то, без чего невозможны гармоничные отношения – устанавливать правовые нормы контролировать и управлять их исполнением? Если начальники не упивается властью, а богатые не кичатся роскошью, не расшатывают общество, чьи устои и правовые нормы и позволяют оставаться успешными, зачем бороться с тем, что не наносит вреда общественным устоям и вместе с тем стимулирует развитие и общества, и экономики? Получается, что всё это только из-за того, что в обществе некорректные представления о справедливости.

Богатство современной мировой элиты – квадриллионы в активах в виде нарезанной бумаги. Если не, то что все, но достаточно малая часть владельцев этих активов захочет обменять эти виртуальные деньги на реальное богатство, вся система, основанная на доверии к доллару, рухнет. Нищими рискуют стать все. Чтобы ощущать себя богатым, надо предпринимать немалые усилия, чтобы социальное напряжение не росло. Чтобы те, кто чувствуют себя обделёнными не устроил смену элит с разрушением иерархии управления.

3.2. Демократия, как тупик построения справедливого общества

Следует отметить, что разрушение управления – это не изобретение советской демократии. Это родовой недостаток демократии в принципе. Если до буржуазных революций народные возмущения выливались в требования поставить на управление нового «доброго» царя, то революции совершались всегда, чтобы «разрушить мир насилья до основания», то есть разрушить управление. Выборы президента по сути узаконенный периодичный слом предыдущей иерархии. Поэтому уровень управленческих качеств президентов наиболее демократичных стран никогда не дотягивал до лидерских качеств узурпаторов власти.

Даже детище французской революции – Бонапарт – не отказался сословного статуса управленческой элиты. Ради защиты Франции, он «поскупился демократическими принципами» и стал императором. Да и своим сподвижникам раздавал титулы, ставшие приговором феодальной элите. Потому что без аппарата управления нельзя решать глобальные задачи. Президент, избранник большинства, не может ставить себе амбиционные задачи, так как этих задач нет у избирателя. Или надо обманывать избирателя – до выборов давать обещания, а делать то, что считаешь нужным. Только можно ли лживость отнести к лидерским качествам?

Демократию принято называть детищем капиталистического способа производства, так как на заре наёмного способа производства именно буржуазия оказалась получателем приза от слома феодальных элит. Однако феодальные империи – Германия, Россия, Япония – перешедшие на капиталистический уклад без революционных потрясений, показывали лучшие результаты развития, чем страны с республиканским устройством.

Демократия оказалась эффективной только как средство навязывания конкурентам марионеточной правящей элиты. То есть, как средство порабощения. Слабые в военном отношении Англия, Франция, США оказались в выигрыше после Первой мировой войны. США стала главным получателем дивидендов от Второй мировой войны. Крах империй и победа демократий незаслуженные и несправедливые. Поэтому сохраняется нестабильность и угроза нового передела мира.

В годы управленческого кризиса Советского союза был популярен стереотип, что смена лидера в странах развитой демократии не сильно влияет на развитие государства, что администрирование и так работает, как надо в силу отсутствия необходимости директивного управления, что в конкурентной среде и так всё настраивается, само собой. Но как мы уже рассмотрели, при слабом лидере растёт роль его свиты, группы влияния, как теперь принято говорить глубинного государства. Такая свита, как получатель незаслуженных благ, не заинтересована в порядке и справедливом устройстве общества. Такая система не может существовать долго. И тот, кто предсказывает крах западной цивилизации, имеют основание так полагать. Хотя их рассуждения и отличаются от вышеизложенных, признаки неэффективности демократии всё больше очевидны для аналитиков. И разговоры о демократических ценностях всё менее убедительны.

«Тяжела ты шапка Мономаха», «на троне измены не бывает» – это афоризмы из тех времён, когда в обществе было понимание, что без руководителей не обойтись, и социальное неравенство вполне разумная плата за социальные гарантии стабильного общества.

Так что торжество несправедливости последнего времени, возможно это только отклонение в сторону некорректного понимания справедливости на определённом этапе человеческого развития. Осознав свои ошибки, мы получим очередной импульс к прогрессу, и переобустроив общество в соответствии с новыми представлениями о гармонии, сделаем свою жизнь лучше.

4. Межгосударственные отношения

В предыдущей главе мы только коснулись проблемы межгосударственных отношений в рамках обсуждения хозяйственного уклада. Очевидно, что отношения внутри страны и внешнеполитические отношения взаимосвязаны. Поэтому продолжим наши рассуждения о справедливости уже в рамках межгосударственных отношений.

4.1. Отличие межгосударственных отношений от отношений внутри государства

На межгосударственном уровне, работают те же законы, что и в первобытных способах дележа. Сначала господствует право сильного. Потом формируется «цивилизованная» иерархия, где самый сильный не позволяет субъектам с высоким уровнем иерархии неограниченно обделять общественным продуктом субъекты более низкого уровня, ставя последних на грань выживания.

Механизмы мотивации поведения вроде те же самые, что и внутри сообщества, но соперничество более жестокое. Внутри объединения как правило нельзя уничтожать соплеменников. А уничтожать чужое племя можно и даже нужно, как конкурента за ресурсы. Во всяком случае до момента, пока сильное племя не установит контроль за внутренними отношениями подчинённого племени.

То есть отношения на уровне объединений, вплоть до государственных образований, носят характер более жестокой конкуренции. Появление более гуманных справедливых форм взаимодействия организовать намного сложнее, чем внутри единого сообщества.

И, как следствие, государственное право появилось давно и развивается. А с международным правом путь к цивилизованным отношениям более сложен и менее успешен.

4.2. Борьба кочевников и земледельцев

Завоеватели, которые только грабили порабощённых не пытаясь встроить их в свою правовую систему, которые рассчитывали только на силу принуждения, проигрывали всегда. Начиная с противостояния кочевников и земледельцев. Какими бы мощными не были ресурсы кочевников в обеспечении военной силы, земледельцы находили способы укрепить своё государство и справиться с агрессором.

Здесь, правда, можно возразить. Земледелие позволяло несоизмеримо интенсивнее использовать земельные ресурсы. Просто количественно население в земледельческой стране было больше. Несмотря на то, что пастуху проще стать военным, да ещё и конным, земледельцы могли создать и содержать более сильную армию. То есть, без всякой справедливости, чисто в результате развития, земледельцы получали преимущество. Но дело в том, что государства земледельцев, подчинив кочевников, включали их в своё сообщество, в свою иерархию. А земледельцы для кочевников всегда были чужие, и только в качестве объектов грабежа. Таким образом преимущество земледельцев переставало быть временным, как у кочевников. И это уже именно за счёт справедливости. За счёт учёта интересов побеждённых.

Побеждал тот, кто искал справедливости – более совершенных отношений в обществе, где интересы большинства находятся в приемлемом компромиссе.

4.3. Противодействие агрессии и право сильного

Продолжим рассмотрение всемирной истории противостояния государств агрессии.

Выстояв под ударами могущественной Персии, греческие города не только расширили своё влияние на Средиземноморье, но, объединившись во главе с Александром Македонским, покорили Персию. Даже до Индии дошли.

Испания, освободив Пиренеи от арабов, стала первой глобальной и первой колониальной империей.

Становление Российской империи тоже началось с избавления от Татаро-Монгольского ига.

Все эти страны добились успеха под флагом борьбы за свободу и справедливость.

Другое дело, что, добившись справедливости, борцы за неё, стараются развить свой успех, ущемляя права тех, кто раньше ущемлял их права. А заодно, на всякий случай, прижать тех, кто ничего плохого не сделал защищаемым субъектам. Если уж получили преимущество, защищая справедливость, почему бы не воспользоваться этим ресурсом. Право сильного ещё не кто не отменял.

Как говориться, благими намерениями вымощена дорога в ад. Фашизм вырос на почве протеста против национального унижения германского народа в результате поражения в Первой мировой войне. Остановись Германия после реванша над Францией, национал-социализм не считался бы преступной идеологией. Впрочем, к этой идеологии в предвоенной Европе было гораздо меньше претензий, чем, например, к победившему в России коммунизму. «Озверел» фашизм только после упорного сопротивления советского народа порабощению в Великой Отечественной войне. И мировое осуждение получил после своего поражения.

Современная ксенофобия глобализма ничуть не гуманнее поверженного фашизма, а с учётом уроков второй мировой, на порядок порочнее и агрессивнее его. Так как повторять путь уже осуждённый человечеством, порочнее вдвойне.

Пока осуждения мировым сообществом политика США не получила. Но это всё до того времени, когда глобалисты не получили достойный отпор.

4.4. Борьба с внешними угрозами и технический прогресс

Западная цивилизация последние несколько столетий была лидером технического прогресса. Парадокс смены «дремучего» средневековья на передовое, индустриально и социально развитое общество пытаются объяснить разными фактами.

В своей статье «Нестабильность и развитие» [1] в качестве мотивирующих эффективность факторов рассматривается неустойчивое состояние небольших по территории, крайне уязвимых в военном отношении государств. В той статье я упоминал, как следствие нестабильности моральное состояние общества. А это уже напрямую касается общественного восприятия темы данной статьи – справедливости.

Надо сказать, что даже среди тех, кто воспринимает Запад, как более развитое, более комфортное для проживания общество, даже среди них есть понимание несправедливости поведения этого общества и его взаимоотношения с окружающим миром. Версию, что несправедливость может двигать прогресс игнорировать нельзя.

Драйвером развития Европейской экономики стали две инновационные технологии – судостроение океанского класса и производство пороха. Оба изобретения были сделаны в Китае. Но там они не стали двигателем прогресса. Почему?

Морские путешествия послужили Китаю способом удовлетворения любопытства, не более того. Причём новый Император, который пришёл на смену мецената мореплавания, посчитал подобное познание крамолой и сжёг вес океанский флот. Порох же нашёл применение только в индустрии развлечений. С его помощью устраивали фейерверки.

Подобное отношение к своим научным достижениям характерно для могущественных империй. Например, турки смогли взять Константинополь с помощью пушек, изобретённых гражданином Византии. Власти не оценили изобретение соотечественника, а враг воспользовался им в своих агрессивных порочных целях.

Средства дальнего мореплавания понадобились Европе в первую очередь для снижения издержек по доставке дорогущих восточных товаров. Прежде всего пряностей из Индии. Экспортёрам восточного дефицита было плевать на издержки доставки груза, так как в Европе готовы были платить любые деньги за их товар. А Европа была заинтересована в дешёвом способе доставки товара. Таким оказалось использование морских путей. Но если бы морскими перевозками ограничились только торговлей с Индией, вряд ли дошло бы до экономического бума. Настоящий расцвет мореплавания наступил уже после эпохи географических открытий, когда для необжитых новых земель потребовались ресурсы рабочей силы. Работорговля стала главной движущей силой расцвета мореплавания.

Что касается пороха, то эффективность огнестрельного оружия долго не была очевидной, даже с появлением его первых образцов. Но в раздробленной после падения Рима Европе постоянные междоусобные войны создали устойчивый спрос на совершенствование и военного дела, и образцов вооружения. Поэтому в дело пошла и китайское средство для забавы с неясными перспективами. Военное дело всегда давало толчок развитию индустрии, несмотря на всю порочность войны как таковой.

Вместе с тем, борьба с завоевателями, сопротивление внешнему злу давала толчок и к сплочению нации и её развитию, включая экономическое. То есть борьба за справедливость вела к прогрессу.

4.5. Современные международные отношения

Здесь мы возвращаемся к правилу, которое позволило первобытному обществу выйти на более высокий уровень развития. Сильнейшие берут на себя функцию контроля за порядком и защиты интересов тех, кто не может защитить себя сам.

Империи достигли определённых успехов в поддержании мирового порядка. О том, что самонадеянность может сыграть злую шутку даже с самой могущественной Империей, осознали уже давно. Поэтому осторожно относились к завоеванию «лишних» территорий, чтобы управленческий проблемы, громоздкость и неповоротливость административного аппарата не довели до состояния нестабильности.

Однако победа демократии в мировом масштабе разрушила стабилизирующие механизмы контроля сильных за порядком.

С трендом на рост справедливости в Международных отношениях начались большие проблемы вместе со становлением демократии в Европе.

Венский конгресс, Лига наций, ООН – это всё попытки установить невоенные правила защиты интересов государств. Однако войн на планете от усилий регулирования международных отношений меньше не стало. Усмирять агрессоров борцам за свободу и справедливость по-прежнему приходится без международной поддержки. Причём маскироваться под борцов за свободу у поработителей получается значительно лучше, чем жертвам докричаться до мирового общественного мнения.

Причём наметилась даже деградация культуры ведения войны. До бойни 20века устанавливались и развивались правила ведения войны, призванные гуманизировать и уменьшить ущерб от этого разрушительного и убийственного занятия. Были правила обращения с мирным населением, с военнопленными и т. д..

В современной войне допустимы бесчеловечность, катастрофические жертвы и разрушения.

США, подчинив своему влиянию практически весь мир, не взяла на себя роль «мирового жандарма». И, вместо порядка и стабильности, несёт по миру войны и разрушения. И это странно, почему Америка не пытается воспользоваться опытом Империй, встроить подконтрольное пространство в свою правовую систему? Как, например, это делала Византия, или её идеологическая наследница – Россия.

Поведение Соединённых Штатов больше напоминает поведение государств кочевников, которых кроме разбоя на покорённых территориях ничего не интересовало. Впрочем, Европейские колонизаторы, если по аналогии, то морские кочевники, вели себя не лучше по отношению к колониям.

Одно время мне казалось, и это было по всей видимости распространённое заблуждение, что комфортная жизнь гуманизирует общество. Богатство и ресурсы начинают использоваться на развитие и воспитание. И это позволяет построить более гармоничное и справедливое общество. Практика расставила всё по своим местам.

Однажды, тюкнув несносную старушку-процентщицу топором, Раскольников – этакий мечтатель загладить свой грех последующими благими делами – вряд ли бы остановился. Скорее поменял бы свою философию, и продолжил бы истребление «плохих старушек» с использованием их капитала на благое дело для себя любимого.

4.6. Справедливость международных отношений – что в итоге?

Аукнется ли Америке несправедливость её внешней политики? Исторический опыт указывают на это. И осознание несправедливости, и противостояние ей будет только нарастать.

Пока это не очевидно, с учётом мощи демократии в методах лживой пропаганды, рисующей «дьявола агрессии» «ангелом свободы». Но, тем не менее, есть основания считать, что выстраивание более справедливых международных отношений возьмёт вверх над формами современного двуличия. Глобализм не более чем отклонение от нормы, как в своё время отклонением от нормы были и попытки строительства государства на принципах коммунизма.

И государства кочевников, и колониальные империи по историческим меркам доминировали не долго. И век Золотой орды, и век могущества Британской империи не сравнить с историей Китая, Индии и даже России.

Самая очевидная историческая аналогия для США просматривается в истории Речи Посполитой, могущественного государственного образования, сложившегося в результате удачных обстоятельств, точнее на трагедии порабощённой монгольскими кочевниками Киевской Руси. Развить свой успех польская элита не смогла из-за самомнения и спеси. Высокомерие политических элит США имеет ту же природу. Пока расплата за несправедливость не наступила. Но ожидать её можно с большой долей вероятности.

Так, что и в международных делах фактор справедливости управленцам должен учитываться, как приоритетный.

5. Парадоксы справедливости первичного хозяйственного звена

Понятие справедливости слишком широко и разнообразно. Было бы не верным остановиться только на его государственном, а также международном аспекте. В конце концов, хочется не какой-то глобальной справедливости, а комфортной среды существования конкретного человека. Поэтому нельзя не затронуть тему о взаимоотношениях в рабочем коллективе.

Ещё в советские времена приходилось читать об исследованиях Западных успешных компаний. Оказалось, что успешные компании имеют одинаковый стиль управления. Это, как по Толстому – «все счастливые семьи похожи друг на друга». Характерной особенностью успешных компаний было, прежде всего, уважительное отношение к клиентам, и уважительное отношение к собственному персоналу.

Как-то так получилось, что в несправедливой системе эксплуатации, которую так клеймили социалисты всех мастей, сформировалась атмосфера справедливых отношений. В магазине тебе не хамят, на работе тебя ценят и достойно оплачивают твой труд.

А что же было в СССР – строителе светлого справедливого мира. Здесь, как в известном афоризме – что бы не пытались сделать, получается оружие. Как бы не стремились всех уровнять, в выигрыше остаётся аппарат уравниловки – бюрократия. Без постоянного жёсткого присмотра чиновничество умудряется обе формы – и хозяйствования (экономика), и распределения(социальное устройство) довести до крайних форм несправедливости.

И без репрессий не получается обуздать ни народное возмущение произволом чиновников, ни сам административный произвол. Поэтому так популярны оказались сторонники деспотии. Красный террор во время революции плавно перешёл в Сталинские репрессии.

В третьей главе мы уже говорили о разрушительной роли неестественной иерархии и её несправедливости. Репрессий стали безотказным механизмом бюрократического подсиживания. Беспринципные и бездарные «съедали» своих начальников, как пауки в банке. Причём начальники ранее получали свои должности зачастую тем же методом.

Общая стратегия подавления отразилась на атмосфере трудовых коллективов. Начальник, который вечно хамит подчинённым, платит гроши толковым специалистам, приближает к себе и поощряет подхалимов и доносчиков – это типичный ценный кадр советской номенклатуры. Руководители, сторонники человеческих отношений с подчинёнными, в советской системе ценностей представлялись неумёхами наладить дисциплину.

Так, что такое ли уж зло прибыль и богатство, если они мотивируют вежливость и воспитание? Такое ли достижение – всеобщее равенство, если это равенство в нищете и бесправии перед хамоватым начальством?

6. Две формы справедливости

6.1. Справедливость личной собственности и общественного распределения

Фундаментом строительства хозяйственного уклада являются алгоритмы решения двух вопросов владения имуществом. Это вопросы справедливости сохранения за работником результатов своего труда, и доступность общественного блага для каждого члена общества. Причём очевидно, что материальные интересы частного и общественного пересекаются. Возникает конфликт – борьба за справедливость. Конфликты надо урегулировать. Или говоря языком управления – регулировать.

Регулирование – это то, чем занимаются автоматические системы на производстве. С технической точки зрения разницы никакой – управлять железом или субъектами. Только железом управляют хорошо и по науке, а людьми плохо и безграмотно. У каждой системы управления есть критерий эффективности. Это может быть производительность, качество или какой-то комплексный показатель. Для управления обществом показатель качества – это справедливость.

В данном случае, поскольку речь идёт об экономике имеется ввиду имущественная справедливость. Вместо того, чтобы устраивать революции надо поддерживаться баланс между личным и общественным. Причём своё может уменьшаться за счёт отчислений в общественное. Это налоги. А может пополняться за счёт общественного. Это льготы, программы поддержки.

6.2. Регулирование, как соблюдения баланса личного и общественного

Если бы политическая конкуренция держалась бы в рамках приличия и работала в границах частной и общественной справедливости, вполне можно было бы сформировать гармоничное развивающееся общество. Кстати, если уж говорить об успехах демократии в развитии общественных отношений, то это относится именно к оптимизации соотношения государственных усилий между поощрением предпринимательства (работы на личный интерес) и решением социальных проблем (господдержка потребления).

Хотя с точки зрения управления такой механизм автоматизации, или адаптации (если в терминах управления сообществом) крайне нерационален. Скакать – то будем стимулировать предпринимательство, то будем решать социальные проблемы, всё в зависимости от победы одной из политических сил – это не лучший способ регулирования. Причём управляющая коррекция идёт с чудовищными временными задержками, размером в избирательный цикл.

В рамках демократической политической культуры, склонной к радикализму, к методам партийной борьбы сделать это непросто. К тому же политология уповает на саморегуляцию в результате политической конкуренции. На самом деле состояние баланса интересов надо изучать и вовремя реагировать на тенденции их изменения.

Чтобы правильней решать обе задачи и находить разумный компромисс, должен работать единый административный аппарат. Но это уже авторитаризм, который так не любят в политической тусовке «развитых» демократий.

Непонятно, чем карьерная конкуренция хуже политической в смысле самоадаптации системы? Только политическую конкуренцию пропагандируют, как механизм регулирования, а карьерную нет. При том, что репутация профессионала заставляет всегда быть в тонусе. А победитель в выборной гонке в начале просто «проедает» свой мандат доверия, и вспоминает о своих обещаниях только с началом нового избирательного цикла.

6.3. Социальное напряжение в обществе на фоне конфликта интересов частного и общественного

Но даже при отсутствии политизации административной системы найти компромисс учёте интересов личного и общественного не просто.

Странность в том, что руководители, принимающие решения в пользу сильных и богатых осознают несправедливость своих действий, но не видят методов, кроме тех, которые укоренились в практике управления экономикой. А практика на стороне работы с узким кругом влиятельных элит.

Возможно это не очевидно, но укрупнение первичных хозяйственных звеньев ведёт к развитию механизмов распределения. Крупные игроки на рынке рабочей силы создают нестабильность спроса на трудовые ресурсы. Работников то массово нанимают, то массово увольняют. В сложные времена большие социальные группы оказываются в трудном положении и нуждаются в поддержке. А во времена благоприятных условий нельзя добиться бума развития, если нет резервов, в том числе и людских. Резервы надо содержать, чем и занимается социальная поддержка.

Личный бизнес тоже не застрахован от разорения. Но за счёт гибкости и быстрой реакции он способен решать свои проблемы сам. Можно не помогать личному бизнесу, не надо только его гробить своими решениями. То есть надо просто охранять его права.

В этом смысле общество с развитым личным бизнесом более устойчиво и менее подвержено внутренним конфликтам.

6.4. Тенденции развития справедливости современного уклада

А ведь современная хозяйственная система демонстрирует тенденцию к возвращению доминирования мелкого, часто семейного бизнеса в Мировой экономике. То есть, справедливое получение результатов своего труда вновь демонстрирует преимущество над распределительной системой.

Это связано прежде всего с возможностями, которые предоставляют высокие технологии производству с минимальными капитальными вложениями. Рынок программного обеспечения растёт невероятными темпами. И запрос на новые программные продукты только увеличивается. Причём и задач для решения в сфере программного обеспечения становится всё больше. Особенно в области хранения и передачи данных. А для работы программиста нужен лишь компьютер. Ну ещё и Интернет с некоторых пор.

Транснациональные IT гиганты в современных условиях просто не в состоянии отслеживать все перспективные направления. Теперь вместо того, чтобы нанять нужную команду специалистов и делать новый продукт самим, приходится заключать соглашение со стартапом, который к моменту сделки может уже стоить миллиарды. А в таких компаниях кроме мозгов организаторов нет ничего.

Надо сказать, что такие небольшие компании и ведут себя в хозяйственных отношениях не так, как монстры-монополисты IT индустрии, которые зациклены на том, чтобы содрать за свою программу с каждого пользователя. Хотя себестоимость новой копии определяется копеечными затратами на носитель и на запись. Новые компании берут деньги с тех, у кого есть на это средства, да и то почти в добровольном порядке. Если только пробуешь себя в бизнесе никто не спросит с тебя за пользование программным продуктом, пока ты не встанешь на ноги. Это уже новый уровень выстраивания справедливых отношений и нет сомнений, что такой подход потеснит крохоборов из транснациональных компаний на рынке программных услуг.

В конкурентной борьбе с работой на себя наёмная оплата труда тоже прошла путь совершенствования в сторону большего соответствия вознаграждения личному вкладу.

В крупных компаниях сами отношения работника и работодателя сильно изменились с течением времени. Оказалось, эффективно не только поощрять трудовые успехи ростом заработной платы, но и делать своих сотрудников совладельцами своего места работы. В настоящее время трудно представить себе успешное предприятие, если его сотрудники не являются его акционерами.

Причём проблемы социального расслоения решаются не только внутри рабочего коллектива. В принципе, инвестирование даже для мелких накоплений стало делом доступным. Можно стать акционером и получать свой доход, не создавая собственное производство с нуля. То есть, нет того имущественного барьера, который делает недоступными большей части граждан доходные сферы деятельности.

Но и сверхвысокие доходы в сферах деятельности с малыми затратами тоже имеет место. Лёгкие деньги, впрочем, и легко завоёванный статус (через кумовство, личную преданность), лишают общество целеустремлённости. И это ведёт к деградации.

6.5. Принципы справедливого управления

Ясно, что для развития экономики принцип принятия управленческих решений должен поменяться. Критерий справедливости должен стать приоритетным.

Разговоры на государственном уровне о поддержке малого бизнеса оскомину набили. При этом реальную помощь по-прежнему получают крупные банки и отраслевые монополисты.

Но с произволом монополистов никто не борется. Только кажется, что снижается социальное напряжение, когда крупному бизнесу оказывают поддержку. Людей же не увольняют. Но получив поддержку крупный бизнес ничего не меняет в своих взаимоотношениях с мелким бизнесом. А ведь мелкий и средний бизнес склонен к инновациям и быстрой адаптации к изменяющимся условиям. Сотрудничая с ним, а не выдавливая его, как конкурента, крупный бизнес, получает возможность не отставать от прогресса, вовремя реагировать на новые тенденции.

Правительственному чиновнику можно не держать в голове вышеизложенные рассуждения. Достаточно оценить принимаемые решения с точки зрения справедливости. Результаты не заставят себя долго ждать.

Управляющие бизнесом тоже должны понимать, что, как мотиватор повышения эффективности хозяйственной деятельности, принцип «справедливых» управленческих решений – материальное стимулирование, поиск и продвижение по карьере лучших работников даёт преимущество перед уравниловкой с «несправедливой» системой принуждения, работы из-под палки. Хотя без наведения порядка в разумных пределах, чем приходится заниматься руководству, не обойтись. Осознанная необходимость переводит принуждение в разряд справедливости.

Пока стиль управления экономикой почти не изменился с советских времён. Более того, реформы проводились из расчёта на новых собственников, пусть и несправедливо разбогатевших. Лишний раз убедились, что лёгкие деньги не делают счастливчиков эффективными хозяйственниками. Только с исправлением допущенных ошибок никто не торопится.

Исходя из вышеизложенного, можно говорить о принципах эффективного управления. Чем больше руководитель уделяет внимание справедливым отношениям в управляемом коллективе, тем больших экономических результатов он добьётся.

При этом нельзя забывать, что кроме выбора между принуждением и свободой, необходимо контролировать рациональность в поведении участников процесса. Как организаторов – представителей насилия, так и народа – носителя общественной морали. Несправедлив тогда будет не сам факт подчинения, а самодурство начальника. А низкая мораль, без внутренних ограничений может завести свободный труд на своё благо в постыдные сферы деятельности – наркотики, торговля оружием, проституция, и так далее. То есть моральному разложению общества. Разруха в головах ведёт к беспорядкам в поведении и виртуальный бардак приобретает свой материальный облик.

7. Справедливость богатства

Нехорошо заглядывать в чужой карман, но речь о тех, от кого мы зависим. Дело в том, что люди, обладающие активами огромных размеров, живут по тем же правилам, что и обычные люди. Действуют те же принципы справедливости распределительной и хозяйственной сферы. И это в некоторых аспектах не совсем правильно.

7.1. Проблемы богатства для общества

Мы зависим от людей, наделённых властью и богатством. Для нанимателя рабочей силы есть какие-то формы ответственности. А те, кто просто ведёт праздную жизнь? Неужели богатство даёт основание выходить за рамки норм общественного поведения? Имущественное и социальное расслоение создаёт серьёзную функциональную нагрузку на систему госуправления. Большее количество граждан готово перейти черту дозволенного, если куш от содеянного будет выше. Да и в приумножение богатств уже состоявшиеся нувориши тоже готовы на противоправные действия. Проверить возможности богатства выделиться из общей массы, получить права недоступные остальным, толкают новых богачей на пересмотр норм общественной морали. Таким образом успешные создают нагрузку на общество. И общество вынуждено расплачиваться за проблемы богатых отнюдь не из их кубышки.

7.2. Селекция посредственностей в управляющую элиту

Кроме того, управляющие элиты не блещут ни интеллектом, ни организаторскими способностями. Удивительно, но селекцию на ответственные должности проходят ненадёжные, склонные к продажности персоны. Умный, способный организатор на высших должностях большая редкость. Несправедливость успешности недостойных создаёт дополнительное напряжение, нестабильность в обществе.

Этому парадоксу есть некоторые рациональные объяснения. Карьерные взлёты в большинстве своём носят случайный характер. Способные люди предпочитают строить свою карьеру на более надёжном фундаменте. В выборе между стать мелким начальником или хорошим, дефицитным специалистом, наиболее способные чаще выбирают второе. Особенно это характерно для традиции советской системы, где вторым лицом на предприятии был инженер. Требования к знаниям руководителя не столь высоки, как к профессионализму. Конечно, руководитель, имеющий профессиональный багаж, только выигрывает от этого. Только приоритетом профессионализм в подборе кадров управленцев не стал. Выше ценится умение следить за дисциплиной, давать и контролировать исполнение поручений. Ещё ценнее умение правильно оценивать и исполнять указания вышестоящего начальства. А начальники есть даже у самых больших руководителей.

Слишком «грамотный» руководитель становится независим, неуправляем, и это часто не устраивает вышестоящее руководство. Так, что корпус управленцев формируется на базе «исполнителей».

7.3. История селекции элит

Надо сказать, что высокий спрос с правящего класса в прошлом был в порядке вещей. В справедливости повышенной ответственности никто не сомневался. Дворянское звание не только давало привилегии, но и накладывало серьёзные обязательства на наследников титула. К государственной службе надо было быть готовым не только в смысле добровольности, но и профессионально. В том числе и по моральным качествам. Слово «честь», как эталон нравственности из тех феодальных времён.

Ненависть к правящему классу, доведшие народы до революционных переворотов, сформировалось новым поколением высшего сословия, когда оно пренебрегла своими обязанностями служения и нормами поведения в соответствии со своим статусом. В первую мировую командный состав армии в значительной степени пополнился представителями простых, непривилегированных сословий. Высокомерие, а часто и бездарность офицерских чинов наследственной системы способствовала разрушению государства.

Покончив с сословной элитой представители капитала, уравнивая всех в правах, освободили новый управляющий состав от ответственности, необходимой для крупных систем управления. Об управленческих проблемах в период капитализма можно почитать в работе «Нестабильность и развитие» [1].

Кульминацией развития системы управления безответственных элит стал глобализм. Обладатели эфемерного «бумажного» богатства навязывают свои решения государству и обществу. При этом не беря на себя «лидерских» обязательств по сохранению порядка.

В целом можно сказать, сложившаяся безответственность правящего класса несправедлива по сути и тормозит развитие общества.

Правда, мы видим, что вопреки демократическим традициям «равенства» права на избираемость для всех, в нашей стране занялись подготовкой и селекцией управляющего класса. Это положительное явление, которое следует приветствовать. В противостоянии с глобализмом, справедливое профессиональное управление должно сыграть свою роль.

7.4. Проблемы профессионализма управления из-за имущественного расслоения

Таким образом в сфере высокого уровня богатства и влияния прослеживаются парадоксы справедливости, очень похожие на рассмотренные ранее противоречия право на результаты своего труда и право на долю от распределения. Наследование по сути норма справедливая. Мы все работаем на своё будущее на гарантии успешности своих детей. Это важнейший из стимулов развития. Но дело в том, что одно дело обеспечить детям достойную жизнь. А другое дело зарезервировать для своего чада место в социальном лифте, обеспечить успешную карьеру независимо от личных достоинств и вклада. На нашу жизнь оказывает огромное влияние люди, по своим личным качествам недостойные и неспособные. Плохие управленческие кадры тормозят развитие. Но от кумовства, глубоко укоренившегося в советский стиль кадровой политики, страна если и начинает избавляться, то этот процесс явно в зародыше. Либералы, как идеологические противники уравниловки коммунизма, странным образом унаследовали блатные привычки советских элит. Хотя, странно это только на первый взгляд. Справедливо и полезно, когда управлением занимаются профессионалы. Только на привилегию быть в числе управляющих элит претендуют не только бездарные наследники богатых и влиятельных, но и радетелей за всеобщее равенство. И это равенство касается права высокой должности для бездарей и из простого народа. У профессионалов в такой конкуренции мало шансов. Как правило специалисты в профильных специальностях слабы в карьерных интригах.

8. Современный мир с точки зрения справедливости.

В постсоветский период, когда пал «несправедливый» советский строй, казалось, исчезла причина для Западного сообщества проявлять агрессивность. Однако ничего подобного не произошло. Даже в Советский период меры сдерживания распространения «идеологической заразы» выглядели неоправданно избыточными. В последнее время надуманность предлогов для борьбы с нами сродни приёмам экспансии времён колониализма и фашизма.

Как когда-то польская корона уверовала в своё счастливое предназначение править православными с помощью марионеток вроде Лжедмитрия, так и разбогатевший на грабеже колоний Западный мир всё норовит подсунуть постсоветским государствам своих «княжон Таракановых». Так, что борьба за пьедестал справедливости продолжается.

8.1. Иждивенчество как тренд деградации современного общества.

Современный мир выглядит особенно несправедливо. После создания ямайской валютной системы незаслуженное богатство стало ещё и виртуальным. Богачи, которые правят миром исключительно благодаря безумной вере, что фантики, в которые они играют на фондовых биржах можно реально обменять на реальные товары и полезные услуги. Сотни триллионов долларов в «ценных» бумагах давно по стоимости превосходят в разы всё, что произведено на планете.

Поддерживать в мировом сообществе эту иллюзию справедливости всемогущества праздных паразитов не проще, чем содержать закованными в цепи огромное количество людей во времена рабовладения. Надо быть сильно «обкуренным», чтобы не видеть за фасадом «демократических ценностей» деспотию в крайних проявлениях самодурства. «Цветные революции» такой же праздник свободы, как Ордынские набеги во времена Татаро-Монгольского ига.

История уже знает пример, как государства-рантье Франция и Англия лишились своего могущества, пренебрегая оценкой справедливости своего праздного существования. Разбогатев на несправедливом предпринимательстве, на пиратстве, разграблении колоний, работорговле, правящая элита предпочла доходы от ренты реальной хозяйственной деятельности. Расплата за паразитизм наступила довольно скоро. Молодые индустриальные державы Германия, США, Россия потеснили старые колониальные империи. Причём, занимая деньги у тех же Франции и Англии. Правда борьба за зоны влияния прошла с существенными издержками в виде двух мировых войн.

Выше я упоминал, что праздная жизнь рабовладельцев стала стимулом развития наук и искусства. Интересно, что праздная жизнь процентщиков не принесла подобного эффекта. При том, что капиталисты реального сектора экономики занимались меценатством и благотворительностью, и вписали свои имена в галерею славы. Вспомним Дягилевские сезоны в Париже, или Шереметьевскую больницу. Видимо, всё-таки не праздность сама по себе движет научное и эстетическое развитие, а наличие свободного времени у представителей привилегированного вида труда – управленцев.

Здесь уместно вспомнить провал либеральных реформ в нашей стране, начавшихся в 90-е годы. Тогда рассчитывали, что новые собственники, станут эффективнее управлять производством, чем чиновники государственными предприятиями. Оказалось, что лёгкая, несправедливая нажива не делает из новоиспечённых богачей рачительных хозяев. Как и рантье в Англии и Франции XIX века, российские нувориши использовали свалившееся богатство на потребление, распродавая активы за копейки и уводя капиталы в юрисдикцию старожилов экономики иждивенчества, где теперь главную скрипку мирового кредитора играет Америка.

8.2. Паразитизм США и его перспективы

Урок не пошёл в прок новой супердержаве. США унаследовала желание безбедно жить, просто давая в долг под проценты. Причём уже не золотом, общепринятым ценным активом, а бумажной продукцией своей типографии. Такого могущества процентщиков история не знала никогда. Но, как долго просуществует экономика, несправедливость которой очевидна любому незатуманенному мозгу. Крах доллара предсказывают давно. Конечно он произойдёт, но альтернативную финансовую систему надо было начать создавать не то, что вчера, а гораздо раньше.

Интересно, что попыток создать новые деньги предостаточно, даже если не брать во внимание ценные бумаги в обороте фондовых бирж. Это и криптовалюты, и электронные кошельки, и цифровые деньги. Не берём в расчёт проекты по смещению доллара другими национальными или наднациональными валютами –раньше Йеной, Евро, теперь Юанем. Все эти попытки в рамках Ямайского соглашения – без привязки к реально существующему ценностному активу, каким было золото во времена «золотого» стандарта. То есть все претенденты на пьедестал денежного эталона в голове держат паразитное достоинство главного средства международной торговли – возможность его печатать неограниченно, делегируя инфляцию от эмиссии национальным валютам, вынужденным обмениваться на доминирующую валюту, чтобы участвовать в мировой торговле. Доллар навязывался на роль доминирования не столько экономической мощью, сколько военной. Производственное доминирование было временное. С восстановлением разрушенной войной экономики пострадавших стран, оно быстро бы сошло на нет. А вот противостоять военному потенциалу, выросшему на бедствии других стран, было по-настоящему трудно. Отказ от золотого стандарта – это безусловная блестящая победа правящих элит США, причём без военных потерь, которые неизбежно несёт агрессор. Но насколько реально повторить этот успех хозяевам других валют, да ещё без силовой поддержки? Здесь для сомнений серьёзные основания.

Несколько удивляет пассивность реального сектора экономики. Раньше финансовый капитал работал на промышленный, как говорится был на подхвате. Теперь финансовый сектор диктует свои условия производству и это мешает развитию реального сектора. Причём чем дальше, тем больше торможение. В оборонке богатая Америка уже отстаёт от безденежной России и перспектив сокращения отставания не видно. Казалось, если существующее финансовое обслуживание не удовлетворяет потребности промышленности, найдите или создайте альтернативу. Альтернатива проста – вернуть золотой стандарт.

9. Первичного хозяйственное звено в современном мире

Давайте сравним две компании.

В одной процветает кумовство, низкие зарплаты недооценка и презрение к подчинённым. При общем недофинансировании руководство с приближёнными получают зарплаты на порядок выше специалистов высшей квалификации. В коллективах нездоровая атмосфера. Бездари интригами делают себе карьеру. Чиновники присваивают себе идеи подчинённых. Постоянная текучка кадров. Уходят самые талантливые, которые не могут терпеть ни хамства, ни холуйства.

В другой не испытывают недостатка в финансировании. Авторы передовых идей быстро продвигаются по карьерной лестнице. Идеи не кладутся на полку. Таланты имеют самую широкую поддержку у руководства.

Вопрос практически риторический – какая компания добьётся большего успеха в разработке новой техники?

Как ни странно, очевидный ответ окажется неверным. Порядки, которые царят в компаниях первого типа характерны для предприятий российского оборонного комплекса. Причём за пореформенные годы там мало, что изменилось в трудовых отношениях. И те успехи, которые есть в стране в сфере разработке новейших вооружений для меня лично загадка. Да и для тех, кто там работал головой, а не локтями – нет ответа откуда берутся реально выдающиеся достижения. Некоторые соображения, объясняющие данный парадокс изложены в моей статье [1]. Там в качестве объяснения упоминается мотивация несправедливостью. Такое объяснение согласуется с рассмотренным выше предположением стимулирующей роли справедливости в противостоянии со сложившимися несправедливыми порядками. Возможно, при видимом отсутствии изменений на предприятиях закрытого типа, изменения в рабочих отношениях всё же происходит и там. У нас и в гражданском секторе изменения к нормальному отношению к рабочей силе идут с трудом. Возможно и в оборонке есть внешне незаметные изменения. Только результат выдаёт положительную динамику оздоровления.

Вместе с тем, остаётся неясным провал оборонного комплекса США, где хозяйственные отношения не испытывали административных разрушающих воздействий. В коммерчески успешных отраслях высоких технологий – в микроэлектронике, в телекоммуникационных системах – здоровая атмосфера в рабочем коллективе безусловно даёт свои плоды. Сколько бы нам не хотелось верить, что бизнес в Штатах процветает за счёт скупки идей и учёных по всему миру, благодаря финансовым возможностям родины печатного станка, там работать комфортнее, чем в наследниках советских «почтовых ящиков». Что же мешает там добиваться поставленных целей в Оборонке? Попробуем разобраться.

Во-первых, нет никаких оснований считать, что оборонный комплекс США не болен болячками, присущими нашему оборонному ведомству. Как и у нас оборонный бюджет – это большая халява. А там, где халява, там кумовство. Секретность позволяет обделывать тёмные делишки. А в тёмных делишках акулы бизнеса дадут фору нечистоплотным бюрократам, только начинающим плавание в предпринимательской среде.

Во-вторых, не будем забывать, что в США есть своя несправедливость хозяйственных отношений, которую никто не отменял. Халявные деньги в Америке – это не только военный бюджет и другие способы заработка на человеческих слабостях и пороках. Сама возможность печатать необеспеченные активами деньги развращает. Если Российская экономика страдает от искусственного дефицита денег, то в США проявляются недостатки, к которым приводит их переизбыток. США вынуждены создавать иллюзию выгодность вложений в фондовые рынки. Удачные проекты приносящие баснословную прибыль большая редкость. Угадать куда вложить свободные средства непросто. Большинство вложений должно прогорать. Но неудачи отпугивают массового инвестора. Поэтому создаются иллюзии успешных проектов. Необходимая прибыль просто печатается.

Одной из причин стагнации экономики Японии считается неэффективные инвестиции последнего времени. Ещё бы, Япония живёт по правилам, придуманным в Америке. Только печатать «прибыль», как в США, у Японии возможности нет. Поэтому в Японии нет «дутых» успехов, а в США есть.

Когда-то в США изобрели заменитель фреона для холодильных установок. Заменитель оказался дорогой. Проект должен был прогореть. Тогда пустили утку, что фреон разрушает озоновый слой над Антарктидой, и от него надо отказаться. Так провальный проект принёс баснословные прибыли. Ещё более показателен случай с Боингом 737. Для передового новейшего двигателя не удосужились создать новый самолёт. Странно для страны, где купаются в деньгах. Но это денежное изобилие и приводит к парадоксам. Делать дорогой двигатель интересно и перспективно. Проектирование самолёта не столь выгодно и интересно. Кажется, проще поставить новый двигатель на старую модель.

Эта зацикленность на прибыли любой ценой характерна и для военного ведомства. Проекты «Валькирия», бомбардировщик невидимка В-1, истребители 5-го поколения -безумно дорогие проекты со весьма скромными результатами. А ведь была ещё программа Звёздных войн, на которую советское руководство купилось, как экологи на заменитель фреона.

Результат не заставил себя ждать – все успехи Американского ВПК оказались бутафорскими. Простым заливанием средств новые проблемы не решить, а от других стимуляторах развития в экономике США забыли.

Просматривается очередной парадокс. Несправедливость управления производственного процесса в нашей стране, пробуждает мотивацию рабочего коллектива, доказывать результатами своё право на достойную оценку своего труда. А в США переоценкой результатов работы коллектив расхолаживают, лишают мотивации. Опять мы видим регулировочный коридор для оптимизации процесса развития. От неоправданно заниженной оценки труда надо двигаться к достойной оплате. В то же время деньги не должны быть лёгкими, незаслуженными. Это развращает, останавливает развитие.

10. Как вредно впадать в крайность. Справедливость, как золотая середина

Распределение и производство, принуждение и инициатива, профессионализм и харизматичность, заслуженность и протекционизм. Нет нужды объяснять, что в каждом случае надо находить золотую середину. Для специалиста по автоматике не составит труда спроектировать регулятор, где в зависимости от обстоятельств оптимальный выбор будет настраиваться в автоматическом режиме, или, как любят говорить экономисты в режиме адаптации или саморегулирования. Однако человечество не ищет лёгких путей и пытается доказать практикой – один из параметров пары «справедливей» другого. Наша страна преуспела в подобных экспериментах. 80 лет ушло на осознание, что распределение не лучше производства. 30 лет ушло на осознание того, что излишняя свобода не рождает рациональную инициативу, и деструктивность распущенности приносит не меньше вреда, чем принуждение, доведённое до самодурства. И за все эти 110лет мы так и не избавились от обаяния харизматичности выбираемых начальников, хотя умом понимаем необходимость профессионализма, где мнению дилетантов в виде электората не должно быть места. Без демократии мы по-прежнему не представляем себе справедливость власти.

11. Выводы

Прежде всего следует отметить, что та справедливость, которая рассматривается, как фактор развития экономики не имеет ничего общего ни с теми стереотипами, которые сложились в общественном мнении часто под влиянием комплекса собственного несовершенства, ни с теми видами справедливости, под флагами которых ведётся политическое противостояние в борьбе за власть. Впрочем, политики как раз и играют на человеческих слабостях. На чувстве зависти, например. Нет у игроков в демократию задачи сделать общество счастливым. Это всего лишь бизнес на государственной кормушке.

И если иметь ввиду справедливость, как некий компромисс всех участников хозяйственной деятельности, то влияние справедливости на экономику, можно сказать, стремление строить справедливые хозяйственные отношения стимулирует развитие общества и в материальном и в социальном аспекте.

При этом, необходимо понимать, что справедливость понятие разностороннее и сложное. Нельзя абсолютизировать какой-то один из его аспектов – личный или общественный, право собственности или распределение.

Кроме того, чувство справедливости не единственный параметр, влияющий на отношения в материальной сфере.

Нельзя игнорировать право сильного. Справедливо не то общество, где нет начальников и хозяев, а то, где начальники и успешные руководители достойны своего более высокого социального статуса.

Нельзя забывать о мотивирующей роли нестабильности. Бедность и низкий социальный статус не должны быть препятствием для карьеры или собственного бизнеса. Нельзя унижать членов общества с более низким социальным статусом.

Нельзя быть агрессивным в международных делах. Это всегда кончается плохо для тех, кто считает себя выше других.

С учётом вышеперечисленного понимание справедливости сильно отличается от стереотипов, которые навязываются обществу в последнее время, начиная с победы демократии в большинстве развитых стран. Демократия – это порочная система лжи и воровства, позволяющая недостойным процветать за чужой счёт.

В целом, как это не банально, справедливость надо изучать и использовать для развития и социальных и хозяйственных отношений.

Литература:

Донецкий Ю.И. «Нестабильность и развитие».