ПРИНЦ И РУСАЛОЧКА

НЕСЧАСТЛИВОЕ УТРО

– Ну где же это милое немое дитя? Где мой найдёныш? – без конца повторял принц Ланцерей, в который раз обегая палубу своего огромного корабля и бесцеремонно врываясь в каюты. Его молодая жена, очаровательная принцесса Амелия, едва поспевала за ним. На её глазах блестели слезы. Воспитанная в монастыре, Амелия была очень набожной и отзывчивой к чужому горю. Она сердцем чувствовала, что юной девушки, которую ищет принц, уже нет с ними, но как сказать мужу, что с плывущего в открытом море корабля есть лишь один путь?..

Однако принц Ланцерей и сам уже начал о чём-то догадываться. Он подошёл к борту и с тоской устремил взгляд в морскую даль. Амелия не решалась приблизиться к нему. Капитан корабля Гор нашёл момент подходящим.

– Осмелюсь доложить, ваше высочество, – вполголоса обратился он к принцу, – рулевой, что держал вахту на рассвете, видел, как девушка, которую вы ищете, бросилась в море…

Принц Ланцерей вздрогнул, лицо его побелело, глаза сверкнули гневом.

– Так почему, – закричал он, схватив капитана за плечи, – почему этот рулевой не поднял тревогу, почему не попытался спасти?!

Капитан Гор приложил палец к губам.

– Ваше высочество, об этом я и хотел поговорить с вами… наедине.

Ланцерей готов был разразиться новой вспышкой гнева, но, встретив твёрдый взгляд капитана, сдержался.

– Будь по-вашему, – ответил он и крикнул не сводившей с них глаз Амелии:

– Дорогая, я прошу тебя пройти в наш шатёр и подождать меня там!..

Проводив её взглядом, капитан Гор озабоченно заговорил:

– Ваше высочество, этот малый рассказывает престранные вещи. Но я уверяю вас, что знаю его много лет и никогда не замечал в нём признаков безумия…

– Что же он рассказывает? – нетерпеливо перебил Ланцерей.

– Он не поднял тревогу потому, что был до смерти напуган. Да не угодно ли вам будет выслушать его самого?

Капитан махнул рукой:

– Иди сюда, Верк! Иди, не робей!..

Подошедший на зов был огромен и бородат. Когда этот «малый» вскинул руку, чтобы снять с головы свой берет, принц слегка попятился: как бы бравый рулевой не зацепил его ненароком…

– Вот что, Верк, – сказал великану капитан, – расскажи-ка его высочеству всё, что ты видел и слышал. И ничего не бойся.

– В общем так, – начал тот, комкая берет мохнатыми ручищами, – эта ваша немая… ну, эта танцовщица из вашей свиты долго стояла у борта и всё смотрела в море. Я ещё подумал, и не спится же ей после такого весёлого праздника… Но перед рассветом, – глаза у Верка сделались испуганными, – к ней приплыли русалки, и они называли её своей сестрой…

– Что ты несёшь?! – нахмурился принц. – Ты что, пьян?

– Никак нет! – вытянулся перед ним матрос.

– Продолжай, Верк, – велел капитан и ободряюще похлопал детину по плечу.

– Ага, дальше, – кивнул тот. – А дальше эти русалки стали ругать вашу немую за то, что она из-за вас покинула море и ушла к людям…

– Из-за меня? – удивлённо переспросил Ланцерей.

– Так точно. Эта немая будто бы полюбила ваше высочество, когда спасала вас после кораблекрушения, – неожиданно смутился здоровяк.

Дыхание у Ланцерея перехватило, и он молча сделал знак рулевому продолжать.

– Ну, поругали они её, а потом стали жалеть. Очень они её жалели, – вздохнул Верк, переступая с ноги на ногу. – Говорили, что теперь, после вашей свадьбы, она превратится в морскую пену. А потом бросили ей нож…

Рулевой опять стушевался и взглянул на своего капитана, как бы ища поддержки.

– Говори всё как есть, – приказал Гор.

– Этим ножом… ну, который бросили русалки… – замялся Верк, а потом вдруг собрался с духом и выпалил:

– …ваша немая должна была вас убить!..

– Что-о?

– Виноват, ваше высочество! Тут я, конечно, должен был вмешаться… но такая оторопь на меня нашла, что я и пальцем пошевелить не мог…

– Да я не об этом!.. Зачем ей было убивать меня?

– Я так понял, что ножик-то был заколдованный, – боязливо озираясь, ответил моряк. – И если б ваша немая вас убила, то стала бы не пеной морской, а снова русалкой…

– Дальше! – в волнении воскликнул Ланцерей.

– Дальше… немая взяла нож и пошла… А я оцепенел и стою, ровно истукан… Смотрю, вернулась она и раз – швырнула нож в море… и вода в том месте красная сделалась… Тут мне совсем невмоготу стало, аж ноги подкосились… А она… после этого сразу же и бросилась за борт – и пена, белая такая, пошла шлейфом за кораблём… Потом и пена пропала…

– О Господи, она не смогла, – прошептал принц помертвевшими губами.

– Вот и я так понял, – Верк поник лохматой головой. – И поэтому решил: буду молчать, ведь ничего уже не поделаешь. Только всё равно не выдержал…

Какое-то время принц напряжённо размышлял, лицо его оставалось непроницаемым. Потом произнёс, обращаясь к обоим:

– Я приказываю вам забыть обо всём, что произошло! Поиски девушки прекратить! И никаких разговоров о случившемся!..

– Не беспокойтесь, ваше высочество, – выступил вперед капитан, – этот малый не болтлив, а я найду, как успокоить команду.

– Хорошо, вы свободны, – сказал принц.

Оставшись один, он ещё долго всматривался в безбрежную синеву, словно хотел вырвать у морской стихии тайну о своём немом найдёныше, который появился и ушёл из его жизни так внезапно и странно.

ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР

Когда Ланцерей решительными шагами вернулся в свой роскошный шатёр, принцесса Амелия встретила его испуганным взглядом синих глаз.

– Что случилось, милый? – спросила она, поднимаясь навстречу мужу.

– Скажи, ты действительно спасла меня тогда, после кораблекрушения?

Амелия стиснула руки.

– Спасла? – повторил принц.

– Почему ты спрашиваешь об этом… сейчас? – тихо проговорила принцесса.

– Мне необходимо это знать. Ну же, Амелия!..

Её сердце сжалось от предчувствия чего-то рокового, непоправимого.

– Я гуляла по берегу моря с сёстрами из монастыря и вдруг под скалой, у самой воды, увидела лежащего человека. Сначала я испугалась, решив, что это утопленник, ведь он был такой мокрый и бледный… Но потом я подумала: а что, если этот несчастный ещё жив? Я подбежала, склонилась над ним и увидела, что человек дышит. А когда я позвала других девушек, он открыл глаза. Остальное ты знаешь…

– Я так долго считал тебя своей спасительницей, Амелия!..

Ланцерей произнёс это без упрёка, но с такой горечью, что принцесса не удержалась от слёз.

– Ты был так прекрасен, когда открыл глаза и назвал меня своей спасительницей, что моё сердце затрепетало и я полюбила тебя, Ланцерей… Так моя ли вина в том, что тебя вынесли на берег морские волны, а не мои руки?

– Это были не морские волны, Амелия, – принц вдруг пристально посмотрел на жену. – Не вспомнишь ли ты что-нибудь ещё? Что-нибудь необычное?

– Когда сёстры спешили к нам, одна из них вдруг закричала, что видит русалку, и стала показывать рукой на камни, торчавшие из воды… Все посмотрели туда, но, кроме морской пены, никто ничего не заметил, а потом мы и вовсе забыли об этом… Скажи мне, Ланцерей, что всё-таки случилось? – дрожащим голосом спросила Амелия.

– Это и в самом деле была русалка, которая спасла мне жизнь, когда корабль пошёл ко дну, – ответил принц.

Амелия во все глаза смотрела на мужа:

– Что ты говоришь, любимый?!

– Я говорю тебе правду, – Ланцерей устало присел на край широкой кровати. – Ну почему, почему я узнал об этом так поздно?!

– Как ты вообще узнал об этом? – упавшим голосом спросила Амелия.

…Когда принц рассказал ей всё, что узнал от напуганного матроса, Амелия плакала как ребёнок.

– Как это ужасно!.. – твердила она. – Бедная русалочка, я стала причиной её гибели!..

– Успокойся, Амелия, – сказал принц. – Если кто и виноват в случившемся, то только я.

– Ты?

Высокий лоб Ланцерея прорезала глубокая складка.

– Она не могла говорить, – с болью произнёс он, – но за неё говорили её глаза и её любящее сердце… Мне казалось, я понимаю всё, на самом же деле я был глух и слеп…

– Что же нам делать теперь? – безжизненным голосом спросила Амелия. – Я чувствую, знаю, что ты любишь её, а для меня в твоём сердце нет места…

– Не знаю, – ответил принц. – Вернуть тебя твоему отцу – значит, совершить ещё один недостойный поступок и, возможно, вызвать войну между королевствами. Ты отправишься дальше на этом корабле и, прибыв на мою родину, останешься во дворце моих родителей…

– А ты? – перестав дышать, спросила Амелия.

– Я высажусь на берег и отправлюсь искать Русалочку.

Принцесса всплеснула руками:

– Но ведь её не стало! Она превратилась в морскую пену!..

– Пусть, – упрямо ответил Ланцерей. – Если она не исчезла из этого мира насовсем, я найду её!.. А может быть, я встречу мудрого человека, который поможет мне в моих поисках…

Амелия наконец вытерла слёзы и гордо вскинула голову, словно вспомнив, что в её жилах течёт королевская кровь.

– Я знаю, что тебе делать, – сказала она. – Отвези меня в монастырь, где я выросла. Там меня примут с радостью. Оттуда я сообщу своему отцу, что предпочла мирской жизни служение Богу.

Поняв, что отговаривать Амелию бесполезно, принц низко опустил голову.

– Прости меня, – еле слышно проговорил он.

– Я желаю тебе найти её и обрести счастье, – сказала Амелия и поспешно отвернулась. Она больше не хотела, чтобы Ланцерей видел её слёзы.

Через несколько минут капитан Гор отдал команду изменить курс корабля…

КОЛДУНЬЯ

– Здесь, – сказал капитан, и Ланцерей неожиданно увидел грот, хорошо укрытый от глаз. – Об этой пещере, кроме меня, не знает никто. Пойдёмте, ваше высочество…

Капитан увлёк принца в пещеру и на удивление легко отодвинул каменную глыбу в стене: взору Ланцерея открылась потайная келья, обустроенная человеческими руками.

– Какое романтическое место, – заметил принц, в котором вдруг проснулся недавний мальчишка. – Как же вы её отыскали, капитан?

– Я отыскал её тридцать лет назад, – усмехнулся Гор, – когда решил стать капитаном пиратов. Я ведь родом из этих мест и знаю здесь каждый камень…

– Вы собирались стать морским разбойником? – с интересом переспросил Ланцерей. – Однако всю жизнь с честью служите короне. Почему вы изменили своим идеалам, Гор?

Капитан хмыкнул, но затем сделался очень серьёзным.

– Это всё благодаря моей матери… Я ведь был отчаянной головой, и, если бы не она, меня давно бы уже вздёрнули на рее или на виселице… Она была необыкновенная женщина, и имя её для меня навеки свято, – капитан закашлялся. – Мою мать звали Карико.

Некоторое время они оба молчали.

– В какую сторону мне идти? – спросил Ланцерей. – Тут, наверное, есть деревня?..

– Да, совсем недалеко, в долине, – ответил капитан. – И запомните: это Голубой залив полуострова Тираки, смотрите не потеряйтесь в своих странствиях.

– Спасибо вам, Гор, – с чувством проговорил принц. – Я очень рад, что вы стали не пиратом, а капитаном королевского корабля и моим другом.

Капитан Гор смутился и пожал протянутую ему руку.

– Вы всегда можете положиться на меня. Желаю вам удачи, ваше высочество!

…Принц Ланцерей долго стоял на скале и смотрел, как уходит в море его корабль: сперва скрылись из виду борта, за ними – паруса и наконец – верхушки мачт. Впервые в жизни юноша остался совсем один.

Проводив судно взглядом, он повернулся и пошёл в сторону небольшого селения, видневшегося в зеленой долине. На Ланцерее была грубая одежда, а за плечами висела холщовая сумка странника.

Когда он добрался до деревни, небо уже потемнело и долина погрузилась в прохладную тень. Ланцерей спросил у встречного рыбака, где можно найти ночлег, и тот, как-то странно ухмыльнувшись, указал на небольшой домик, стоявший от прочих несколько особняком.

Юноша постучал в низенькую дверь, ему открыла старая женщина.

– Нельзя ли у вас переночевать? Какой-то добрый человек посоветовал мне обратиться к вам, – с лёгким поклоном сказал Ланцерей.

– Добрый человек подшутил над тобой, – ответила хозяйка, внимательно разглядывая вошедшего. – Ведь он не сказал тебе, что в этих краях я слыву колдуньей?

– Колдуньей?! – Ланцерею сразу вспомнились страшные истории о колдунах, услышанные в детстве, и он невольно отступил.

– Боишься? А ведь ты сам искал встречи со мной.

– Я?.. – спросил принц, подумав, как глупо, должно быть, он выглядит…

– А разве ты не хочешь узнать хоть что-нибудь о своей Русалочке?

В один миг Ланцерей очутился возле колдуньи.

– Где она? Как мне вернуть её?! – в смятении закричал он. – Я щедро заплачу!..

– Ишь какой скорый, – засмеялась женщина. – Скорый и глупый. Слушай, принц Ланцерей, мне от тебя ничего не надо. Тебе и так придётся пожертвовать немалым, чтобы найти Русалочку. Садись.

Почувствовав, что силы и впрямь покидают его, Ланцерей опустился на единственную, грубо сработанную лавку. Женщина что-то плеснула в деревянную кружку и протянула ему.

– Выпей, это тебе поможет и прояснит твою голову. А теперь слушай: твоя Русалочка – младшая дочь морского царя. Это она спасла тебя во время бури и, на свою беду, полюбила, да так, что не смогла жить в разлуке с тобой. И тогда, принц Ланцерей, она отправилась за помощью к морской ведьме. Та пообещала превратить её хвост в человеческие ноги, но потребовала высокую плату…

Колдунья замолчала и оценивающе посмотрела на своего гостя. «Хотелось бы знать, что такого нашла в тебе эта девушка», – казалось, говорил её взгляд, и Ланцерей почувствовал, что краснеет.

– Твоя Русалочка не всегда была немой, – вздохнув, продолжала колдунья. – Когда-то у неё был прекрасный голос, равного которому ещё не слышали ни море, ни земля… Вот его-то и потребовала за услугу морская ведьма. Но это не всё. Каждый шаг по земле причинял Русалочке такую боль, словно она ступала по острым ножам. Ты представляешь, что чувствовала бедняжка, когда развлекала тебя своими прелестными танцами?.. Но и это ещё не всё, Ланцерей. Жизнь Русалочки постоянно висела на волоске: с первой же зарёй после твоей женитьбы на другой девушке сердце Русалочки должно было разорваться на части, а сама она – обратиться в морскую пену. У несчастной была только одна возможность остаться в человеческом облике и обрести бессмертную душу – сделаться твоей женой. Как она должна была любить тебя, принц, если согласилась на все эти условия?..

– Я знаю, что не достоин такой любви, – выдавил Ланцерей. – Я знаю ещё, что Русалочка могла избежать страшной участи и вернуться в море, если бы согласилась убить меня… И, право, уж лучше бы она сделала это, потому что… зачем мне теперь жить? Пускай морская бездна станет моим последним приютом, и пусть нас соединит смерть!..

– Глупый, – сказала колдунья, но в её голосе не слышалось осуждения, – соединять может только любовь, ведь она сильнее смерти.

Ланцерей поднял голову и встретил мудрый взгляд старой женщины, в котором угадывалось сочувствие.

– Сильнее смерти? – переспросил он, боясь ослышаться.

Колдунья впервые улыбнулась.

– И жизнь, и смерть, и тело, и душа – всё подвластно любви… Но любви истинной, не такой, которая до последнего времени тлела в твоём сердце, Ланцерей. Готов ли ты к такой любви?

– О да! – воскликнул принц, но колдунья сдвинула брови:

– Ты хоть понимаешь, о каком чувстве я говорю?

Принц поднялся и расправил плечи.

– Да, – твёрдо повторил он. – Вы говорите о такой любви, которая жила в сердце Русалочки.

– Ну что ж, – задумчиво промолвила колдунья, – тогда ты готов к испытаниям.

– Как же мне вернуть Русалочку, мудрая женщина?!

– Сейчас ты ляжешь спать, принц, – она указала на лавку. – А утром мы решим, что тебе делать.

– А вы? Неужели вы ляжете на полу? – запротестовал Ланцерей.

– Обо мне не беспокойся, я буду молиться за тебя.

– Молиться? Молиться за меня? Всю ночь?!

– За тебя и за твою Русалочку, – ответила колдунья и брызнула в лицо принцу чем-то белым, похожим на молоко. – Спи!

УДИВИТЕЛЬНЫЙ СОН

Он уснул, едва лишь голова его коснулась деревянного изголовья, но так же быстро проснулся и открыл глаза. Однако в доме колдуньи за это время что-то изменилось. В стене напротив лавки, где лежал Ланцерей, теперь виднелась дверь, и мягкий, тёплый свет пробивался из-за неё. «Откуда она взялась? – подумал принц. – Я ведь точно знаю, что никакой двери там не было». Затем он вспомнил, что находится в гостях у колдуньи и потому удивляться ничему не стоит, а лучше встать и посмотреть, что скрывается за дверью, тем более что хозяйки нигде не видно.

Ланцерей толкнул дверь и замер на пороге, потрясённый увиденным, а затем сделал робкий шаг и оказался в самом величественном и прекрасном из соборов, какие ему доводилось видеть. Принц огляделся, поднял голову и подумал, что под этим куполом могли бы вольно летать орлы… И какой же ничтожно малой песчинкой был в этом божьем храме человек!..

Внезапно под сводами пустого собора зазвучала музыка – Ланцерею показалось, что заговорил не один, а множество органов, и у каждого был человеческий голос и человеческая душа…

…Русалочка появилась неожиданно и словно ниоткуда. Ланцерей бросился к ней, но в двух шагах от девушки остановился, поражённый её обликом. Солнечные лучи, лившиеся из высоких окон, пронизывали тело Русалочки, точно оно было соткано из воздуха.

– Что с тобой? – воскликнул Ланцерей и только тут вспомнил, что Русалочка не может ответить.

Но она ответила, хотя её губы не шевельнулись, – слова Русалочки каким-то образом прозвучали прямо в сердце принца.

– Моё имя – Сиренелла, – услышал он.

– Сиренелла! Русалочка!.. Прости меня за все страдания, которые я принёс тебе!.. – горячо заговорил принц. – Я клянусь, что сделаю тебя счастливой! Пойдём, Сиренелла!..

Она не тронулась с места.

– Ты… больше не любишь меня, Русалочка?

– Я люблю тебя сильнее, чем прежде, Ланцерей, – беззвучно ответила она, – но я не могу уйти с тобой…

– Почему, Русалочка?!

– Бросившись с твоего корабля, я должна была обратиться в морскую пену, но меня пожалели и взяли к себе дочери воздуха, теперь я – часть воздушного океана. Я летаю над миром и навеваю прохладу, приношу аромат дивных цветов и успокоение, невидимкой впархиваю в жилища людей и радуюсь, если нахожу там покой и счастье… А людское горе заставляет меня страдать…

– Но как мне вернуть тебя на землю?! – в отчаянии вскричал Ланцерей. – Я сделаю всё, всё!..

– О если бы я знала это, – с бесконечной грустью ответила Русалочка. – Колдунья Паланита вымолила нашу встречу, чтобы ты знал, что я не исчезла бесследно… Всё остальное зависит от тебя, Ланцерей.

– Клянусь, что я пройду всю землю и достану до неба, чтобы найти тебя!

Принц протянул к ней руки, но они коснулись пустоты, – Русалочка растаяла вмиг, так же, как появилась.

Он огляделся: потоки солнечного света заливали храм, вновь зазвучал умолкнувший на время голос органа, и принц вдруг почувствовал, что в этом соборе он не песчинка, а частица всемогущей силы, имя которой – любовь.

НАЧАЛО ТРУДНОГО ПУТИ

Ланцерей открыл глаза и увидел, что он лежит на лавке в убогом жилище колдуньи. Стена напротив была глухой, без всякого намёка на дверь. «Неужели я видел всего лишь сон?» – подумал принц и услышал чей-то шёпот. В углу, перед распятием, молилась на коленях колдунья. «Нет, это был не сон… Как же сказала Русалочка? Колдунья вымолила нашу встречу…»

– Госпожа Паланита!.. – вскинулся Ланцерей, но женщина даже не обернулась.

Смутившись и несколько оробев, принц опустился на лавку и прикрыл глаза. Вскоре он услышал, как хозяйка поднялась с пола и подошла к нему.

– Вставай, – устало произнесла она, – да впредь не смей перебивать молитву.

– Простите меня, госпожа Паланита.

– Ты уже знаешь, как меня зовут? – сказала колдунья, тяжело присаживаясь. – Ну, видел её?

– Да, госпожа, я знаю, это благодаря вам…

– Что она сказала?

– Она сделалась дочерью воздуха, – ответил Ланцерей, с мольбой глядя на Паланиту.

– О дочерях воздуха я знаю, – медленно проговорила колдунья. – У них, как и у русалок, нет бессмертной души, но они могут получить её в награду за свои добрые дела. Однако это случится не раньше, чем через триста лет, – век дочерей воздуха долог…

– Боже мой, значит, я бессилен? – простонал Ланцерей.

– Никогда не произноси это слово! – прикрикнула на него колдунья. – Конечно, исправить ошибку всегда труднее, чем совершить её, но кто же сделает это за тебя, принц Ланцерей?!

Юноша с благодарностью взглянул на Паланиту и, не удержавшись, сказал:

– Раньше я думал, что колдуньи творят только зло…

– Много вы понимаете в том, что делают колдуньи!.. – проворчала Паланита и, встав, с трудом разогнула старую спину. – Садись завтракать, ваше высочество, да не стесняйся, впереди у тебя нелёгкая дорога…

Угощение Паланиты было самое простое – чёрный хлеб, варёная рыба, но никогда прежде Ланцерей не ел с таким удовольствием. Между тем сама хозяйка достала какие-то склянки с жидкостями и принялась смешивать их, что-то бормоча про себя и не обращая внимания на принца. Наконец она поставила перед Ланцереем две маленькие закупоренные склянки: в одной плескалась голубая, в другой – красная, как кровь, жидкость.

– Что это? Колдовское зелье?

– Пусть будет зелье, – усмехнулась Паланита. – С помощью этого средства ты сможешь попасть в подводное царство.

– Куда? – брови Ланцерея удивлённо взметнулись вверх. – Но зачем, ведь Сиренеллы там нет!..

– Зато там есть морская ведьма, а у неё – голос твоей возлюбленной, – и, видя, что принц по-прежнему не понимает, Паланита продолжала:

– Ты ничего не смыслишь в законах того мира, от которого ожидаешь помощи. Скажи, что нужно сделать, чтобы сшить пару королевских сапог?

– Сначала нужно подобрать кожу, – растерянно пробормотал Ланцерей, – приготовить нитки, потом снять мерку и взять инструменты…

– А я скажу тебе, что первым делом необходимо найти алмазные пряжки для сапог, иначе шить их не имеет никакого смысла. Тебе понятно, принц Ланцерей?

– Да… то есть я не уверен, что правильно понял вас, но я готов отправиться в подводный мир, госпожа Паланита, – ответил юноша. – Однако… кем же я стану там?

– Ты останешься принцем Ланцереем, но уж не обессудь, вместо ног у тебя вырастет рыбий хвост, – колдунья бросила на него быстрый взгляд. – Боишься?

– Нет, ведь у моей Русалочки когда-то был такой же…

Паланите, по-видимому, понравился ответ принца, потому что её плотно сжатые губы тронула улыбка.

– Слушай, принц Ланцерей, слушай внимательно, – сказала она. – Сейчас ты пойдёшь к морю и отыщешь укромное местечко, каких тут много. Красную склянку хорошенько спрячешь, а голубую жидкость выпьешь. Затем без страха бросайся в волны – они не причинят тебе вреда… Да не забудь дорогу к тому месту, где ты оставишь красный напиток, – он возвратит тебе человеческий облик.

– Благодарю вас, госпожа Паланита! Вы так добры!..

– Ступай, – перебила она, – и не задерживайся там…

– На что мне задерживаться там, где нет Сиренеллы? – искренне удивился Ланцерей.

– Ну то-то, – кивнула колдунья, – а иначе мы с тобой можем и не увидеться…

– Неужто вы хотите перебираться отсюда? – спросил принц, с сожалением оглядывая хижину колдуньи, которую он успел полюбить.

– В иную дорогу нас собирают, не спрашивая нашего желания, – туманно ответила Паланита.

Принц положил обе склянки в свою суму, низко поклонился хозяйке и вышел из дома.

Чудный занимался день. Солнце выплыло из-за гор и обласкало долину ещё не жаркими лучами, а морскую гладь щедро позолотило. Мысли Ланцерея устремлялись к Русалочке, а его сердце было преисполнено надежды. Юноша почти бежал, так не терпелось ему очутиться в морской стихии и вступить в битву за волшебный голос Сиренеллы.

Он помнил, что среди отвесных скал на берегу скрывается множество бухточек, способных принять разве что рыбачью лодку. Скоро Ланцерей отыскал то, что ему было нужно, и спустился с обрыва к воде. Крошечный залив напоминал кувшин с узким горлышком, которое и соединяло его с морем. Здесь было сумрачно и прохладно: солнце редко заглядывало в этот колодец. Зато укромнее места и представить себе было нельзя.

Ланцерей спрятал в расщелине скалы свою одежду и сумку с заветной красной склянкой. Он прикрыл тайник камнями и засыпал мелкой галькой – теперь непосвященному ни за что не отыскать его.

Ланцерей по пояс вошёл в воду и в последний раз оглянулся на берег: кто знает, вернётся ли он сюда? Затем откупорил голубую склянку Паланиты и разом выпил её содержимое.

У него закружилась голова, и Ланцерей взмахнул руками, чтобы не упасть. Но его подвели ноги: они подломились – и принц оказался в воде. Его тут же накрыла и потащила за собой волна. Ланцерей вдруг засмеялся неизвестно чему и поплыл, чувствуя непривычную лёгкость во всём теле. Над ним прокатывались волны, прозрачно-зелёные от рассеянных лучей солнца, но принц не смотрел вверх, его настойчиво тянуло в морскую глубину. Иногда юноша оглядывался и с восхищением смотрел на свой серебристый чешуйчатый хвост, который вёл себя так, словно он был у Ланцерея всегда.

В ГЛУБИНЕ

Очень скоро юноша привык к своему новому телу и более того – ощутил наслаждение. Его движения под водой были плавными и почти не требовали усилий, и сама вода как будто ласкала его, отчего принц чувствовал себя желанным гостем морской стихии.

Мир, в который погрузился Ланцерей, был сказочно прекрасен. Подводные деревья и травы не уступали красотой земным растениям, а мелькавшие в зарослях рыбки напоминали ярких птиц!.. Они доверчиво подплывали к принцу и с любопытством разглядывали его, а затем сбивались в стайки, как будто хотели поделиться своими впечатлениями… Самые смелые находили развлечение в том, что неотступно следовали за Ланцереем, точно нарядная свита придворных. «Ах как жалко, что вы безголосые, как моя бедная Русалочка, – подумал принц. – Вы могли бы наполнить подводные сады чудесным пением!..»

Увидев вывернувшегося из-за скалы небольшого осьминога, Ланцерей не удержался и погладил забавного малютку. Тот пучеглазо покосился на юношу и вдруг пропищал тоненьким голоском:

– О, благодарю вас, прекрасный незнакомец, я очень, очень польщён!

После этого осьминог ловко шмыгнул под камни, а Ланцерей от изумления застыл на месте. «Ну уж это настоящее чудо, – с трудом придя в себя, подумал он. – А что, если и я попытаюсь заговорить с ними?»

– Послушайте, прелестницы! – громко обратился Ланцерей к пёстрым рыбкам, сопровождавшим его. – Не скажете ли вы, как мне найти морскую ведьму?

Испуганно взвизгнув, рыбки бросились врассыпную, сразу же потеряв интерес к красивому юноше. «Они поняли, без сомнения, они поняли!.. Но если все так боятся морскую ведьму, кто укажет мне дорогу к ней?» – растерялся Ланцерей и тут заметил большую полосатую рыбину, плывущую ему навстречу.

– Сударыня! – как можно учтивее проговорил принц и при этом неожиданно для себя самого изящно вильнул хвостом. – Мне необходимо увидеть морскую ведьму. Не могли бы вы помочь мне?

Рыбина выкатила на него стеклянные глаза:

– Что я слышу, о что я слышу!.. Зачем вам понадобилась эта ужасная старуха? Вы, видимо, нездешний и потому не знаете, чем грозит встреча с Летимарией. Не так давно с одной пикантной просьбой к ней обратилась наша юная принцесса Сиренелла, и ведьма не пощадила даже её!..

Сердце Ланцерея учащённо забилось.

– Надеюсь, морской царь по заслугам наказал злодейку? – зачем-то спросил он.

– Как бы не так, – охотно откликнулась рыбина. – Царь Онагест и пальцем не пошевелил, чтобы наказать её. Я уверена, что наш владыка сам робеет перед Летимарией, да это и неудивительно…

– Послушайте, сударыня, – перебил свою собеседницу Ланцерей, – я благодарен вам за участие, но мне действительно очень нужна морская ведьма. Как мне попасть к ней?

– И вы спрашиваете об этом меня?! – неожиданно возмутилась рыба. – Да разве я русалка, чтобы в мгновение ока переноситься куда пожелаю? Мне нужно три дня, чтобы доплыть до владений Летимарии!

– Видите ли, сударыня, – лихорадочно соображая, заговорил Ланцерей, – по правде говоря, я совсем недавно обзавёлся этим хвостом… А до этого я был обыкновенным земным человеком…

Его собеседница несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот.

– Вот почему я не знаю и не умею делать то, что могут русалки, – торопливо продолжал Ланцерей. – Мне тоже придётся проделать долгий путь, чтобы попасть к морской ведьме. Не укажете ли вы, в какую сторону мне плыть?

Полосатая рыбина уже пришла в себя, в её глазах засветилось жгучее любопытство.

– Вам нужен проводник, иначе вы никогда не найдёте логово Летимарии, – заявила она. – Ну так и быть, я покажу вам дорогу. Плывите за мной.

Было видно, что рыбине не терпится узнать, как Ланцерей заполучил свой хвост и зачем ему морская ведьма, и она крепится из последних сил, стараясь сохранять невозмутимый вид. «Скоро её терпение иссякнет, и тогда мне придётся рассказывать свою историю с самого начала», – подумал Ланцерей, и ему сделалось грустно.

…Принц столкнулся с русалкой так внезапно, что должен был резко увернуться. Русалка тоже быстро посторонилась, и они закружились, не сводя друг с друга изумлённых глаз.

– Сиренелла! – воскликнул принц.

– О нет, я не Сиренелла, – ответила русалка. – Я её сестра Сатария. Но откуда вы знаете Сиренеллу?

Ланцерей и сам уже понял, что ошибся. Сатария действительно походила на свою сестру, но между девушками была очевидная разница. Глаза Русалочки, сколько помнил их принц, всегда лучились любовью, а взгляд Сатарии оставался изучающее холодным. Кроме того, её волосы были коротко острижены.

– Вы сестра Сиренеллы, и я могу довериться вам, – стараясь скрыть разочарование, ответил юноша. – Я тот самый принц, ради которого Русалочка покинула море и ушла в мир людей.

– Как? Вы принц Ланцерей?!

– О прошу вас, Сатария, не проклинайте меня!.. – взмолился юноша. – Я и без того жестоко наказан… Но я исправлю свою ошибку и верну на землю вашу сестру… Ради этого я здесь.

– Вам следует знать, что по вашей милости Сиренелла превратилась в морскую пену, – справившись с удивлением, сказала Сатария.

– К счастью, вы ошибаетесь, – поспешно возразил Ланцерей. – Русалочка избежала страшной участи и стала одной из дочерей воздуха. Её возможно спасти.

– Но как вы об этом узнали? – прищурившись, спросила Сатария.

– На земле тоже есть колдуньи, – обезоруживающе улыбнулся принц.

Сатария тоже не сдержала улыбки.

– Это она помогла вам заиметь русалочий хвост?

Ланцерей утвердительно кивнул.

– Однако я не замечаю, чтобы ради этого вам пришлось чем-нибудь пожертвовать, как бедняжке Сиренелле, – заметила Сатария, окидывая взглядом красивого юношу.

Вдруг она заметила полосатую рыбину, крутившуюся поблизости во всё время разговора.

– Брысь отсюда! – прикрикнула на неё Сатария, и рыба тут же нырнула в заросли подводной травы.

– Отвечайте, принц, – велела русалка.

– Мне просто повезло с колдуньей, – развёл руками Ланцерей. – Её помощь была совершенно бескорыстна.

Некоторое время Сатария молчала, как бы обдумывая что-то, а затем тряхнула головой.

– Как же вы собираетесь вернуть Сиренеллу? – спросила она.

– Прежде всего я должен добыть у морской ведьмы её голос, – ответил принц.

– Голос? – недоверчиво переспросила Сатария. – Ну а потом?

Ланцерей смешался. Он и сам уже задумывался над тем, что следует делать дальше, но рассчитывал на помощь Паланиты.

– Не знаю, Сатария, – признался он. – Сюда я пришёл за волшебным голосом Русалочки.

– Всё это очень непонятно, – протянула Сатария. – Вы, люди, мыслите как-то иначе, чем мы…

Ланцерей почувствовал неловкость. Ему всё время приходилось оправдываться перед этой девушкой, а с её стороны не прозвучало ни слова сочувствия. «Полно, да в самом ли деле это её сестра?» – подумал принц.

Словно угадав его мысли, Сатария приблизилась и мягко коснулась руки Ланцерея.

– Ради несчастной Сиренеллы я помогу вам, принц, – сказала она. – Правда, в моих силах немногое, ведь я не колдунья… Но я могу сильно сократить ваш путь к Летимарии… если, конечно, вы не передумали навестить её.

– О нет, нет! – воскликнул Ланцерей, мигом простив Сатарии её холодный тон и подозрительность. – Как хорошо, что я встретил вас!

– Надеюсь, что да, – ответила она и посмотрела на Ланцерея таким долгим и вызывающим взглядом, что тот смутился.

«Как я мог спутать её с Сиренеллой? – подумал принц. – Сатарии и в голову не пришло бы оставить царский дворец ради какого-то избалованного мальчишки, а моя кроткая Русалочка не пожалела для меня своей жизни…»

«Он и в самом деле прекрасен, – думала в это же время Сатария, – и я начинаю понимать Сиренеллу. Будь я на её месте… Впрочем, на её месте я давно бы стала женой этого красавчика».

Улыбнувшись своим мыслям, Сатария сказала:

– Должна предупредить вас, принц, логово старой колдуньи окружают смертельные водовороты и охраняют чельганы.

– Кто?

– Страшные многорукие полипы. Они убивают всякого, кто пытается проникнуть к Летимарии без её приглашения.

– Мне кажется, вам тоже пришлось побывать в гостях у морской ведьмы, – осторожно сказал Ланцерей. – Я знаю про волшебный нож, который сёстры передали Русалочке… Ведь это нож Летимарии?

– Вы догадливы, принц, но не забывайте, что все мы – дочери морского царя, а это что-нибудь да значит здесь. Вы же другое дело, вам следовало бы остеречься…

– Ах, милая Сатария, у меня нет другого пути, – вздохнул Ланцерей, не заметив, как вспыхнуло при слове «милая» лицо русалки. – Если я и погибну, то сделаю это ради Сиренеллы.

«Глупец! – раздражённо подумала Сатария. – Плыть к ведьме за голосом той… которой уже и на свете-то, наверное, нет!.. И при этом он даже не смотрит на меня, а ведь я красивее Сиренеллы. И главное – я живая, я рядом!..» Злость так ослепила Сатарию, что она почти желала гибели Ланцерею. «Однако если чельганы схватят этого безумца, я потеряю его навсегда, – вовремя опомнилась русалка. – Значит, надо помочь принцу».

– Вы вовремя вспомнили о кинжале, – смирив свой гнев, сказала она. – Когда Сиренелла выбросила его в море, я подобрала и спрятала нож. Теперь я хочу отдать его вам. Думаю, он не будет лишним.

– Благодарю вас, Сатария, я непременно вооружусь им, – с признательностью проговорил принц. – Но где же вы его спрятали?

– Оставайтесь здесь, – сказала русалка и, с силой взмахнув хвостом, мгновенно исчезла из вида.

«Это то самое, о чём говорила полосатая рыба, – понял Ланцерей. – Поистине русалки – фантастические создания…»

– Прошу вас, принц!

Перед ним была Сатария, в руках она держала волшебный нож.

Ланцерей провёл пальцем по стальному лезвию и вздрогнул, представив его в своём сердце.

– Дайте вашу руку, – приказала русалка. – Ничего не бойтесь и ни о чём не думайте. Просто отдайтесь моей воле.

Какая-то искра пробежала из её руки в тело принца, и он судорожно ударил хвостом… Всё закружилось перед его глазами…

– Очнитесь, принц. Мы с вами на границе владений Летимарии.

– Мне показалось, что я умираю, – с трудом переводя дыхание, сказал Ланцерей и оглядел незнакомый пейзаж.

– Это действительно немного похоже на смерть, – коротко рассмеялась Сатария. – Но с последующим воскресением.

– Вам тоже было страшно?

Она не ответила и снова бросила на Ланцерея долгий, многозначительный взгляд.

– Мне жаль, что из-за меня вы подверглись такому испытанию, – пробормотал принц.

Губы Сатарии тронула тонкая усмешка.

– Ради вас идут и не на такие испытания…

Не дождавшись ответа, она заговорила вновь:

– Дальше вам придётся плыть одному. Во владениях Летимарии мы теряем свои способности и делаемся беспомощными… Я буду ждать вас тут, и очень прошу, принц, не совершите непоправимого поступка…

«О каком непоправимом поступке она говорит? – думал Ланцерей, устремляясь в опасный путь. – Нет, всё-таки Сатария странная девушка».

А сама русалка думала, глядя вслед Ланцерею: «Если проклятая ведьма согласится ему помочь, она по обыкновению запросит высокую плату. Только бы она не потребовала красоту принца!.. Этот влюблённый глупец отдаст за голос Сиренеллы всё что угодно».

Потом Сатария вспомнила, как совсем недавно ей пришлось вместе с сёстрами нанести визит Летимарии, и русалка зябко поёжилась, представив жуткие бурлящие водовороты и хищные щупальца чельганов. Она не понимала, как можно в одиночку отважиться на такое путешествие. «А ведь Сиренелла тоже плавала к ведьме одна, – вдруг пришло ей в голову. – Ну да она всегда была сумасбродной».

Сатария впервые подумала о своей сестре с такой неприязнью, но это не удивило её. Где бы ни была сейчас Сиренелла и кем бы она ни была, младшая сестра сделалась для Сатарии соперницей, и это ожесточило сердце русалки.

МОРСКАЯ ВЕДЬМА

Ланцерей ринулся в клокочущие водовороты, за которыми жила ведьма, с отчаянной храбростью человека, которому нечего терять. Да так оно и было, ведь жизнь без Русалочки утратила для принца всякий смысл.

Он изо всех сил старался плыть быстро, чтобы не оказаться затянутым в одну из бесчисленных воронок, но, когда внизу показался лес из многоруких полипов, Ланцерей от ужаса и отвращения поплыл вдвое быстрее прежнего.

Краем глаза он видел, как жирные чельганы бросали свои прежние растерзанные жертвы и тянулись за новой, которой и был Ланцерей. Одному из омерзительных отростков удалось обхватить руку принца, и другие уже намеревались довершить своё гнусное дело – но Ланцерей взмахнул ножом и отрубил бледную присоску. Ему пришлось ещё не раз пускать в ход волшебный нож, и принц в мыслях поблагодарил Сатарию за её бесценный подарок.

Ведьма Летимария жила на скользкой лесной поляне, в доме, сложенном из белых человеческих костей. Чудовищный вид этого жилища до глубины души возмутил Ланцерея, он с яростью сжал в руке свой нож.

– Что, нравится мой дворец? – спросила ведьма, появляясь на пороге дома. – Построено со вкусом, не так ли, принц Ланцерей?

При звуке её голоса юноша замер, словно поражённый громом. Если бы крокодил залился при нём соловьиной трелью, Ланцерей, без сомнения, удивился бы намного меньше. Ведьма Летимария говорила самым нежным и певучим голосом, какой только можно было вообразить! И это был голос, который звучал в сердце принца под сводами огромного собора…

– О Боже! – вскрикнул Ланцерей, закрывая лицо руками.

Летимария с довольным видом усмехнулась:

– Да-да, когда-то этот голос принадлежал Сиренелле, пока на её горизонте не появился один самовлюблённый мальчишка… И тогда это сокровище сделалось моим. Не правда ли, оно мне очень идёт? Вот только беда, говорить почти не с кем.

Ланцерей с трудом сдерживал себя, хорошо понимая, что пришёл он сюда не с мечом, а с поклоном.

– Как ты лихо накинулся на мою стражу! – продолжала Летимария, гадко подмигнув принцу. – Или ты скажешь, что всё было наоборот?

Ланцерей терпел настоящую муку, слушая, как ведьма глумится над ним божественным голосом Русалочки.

– Ладно, пошутили – и будет, – сказала наконец Летимария. – Ты молодец, что не испугался моих чельганов, а пальцы у них отрастут новые. Давай-ка сюда мой ножик, и потолкуем о деле.

– Ну уж нет, – ответил принц, пряча за спину верное оружие. – Я уверен, что за нож вам сполна заплатили, и потому он вам больше не принадлежит. А мне он стал надёжным другом…

– Вот как? – засмеялась ведьма. – А ты мне нравишься, принц Ланцерей. Ты не труслив да в придачу и не дурак. Вот только как же ты не разглядел Сиренеллу?

– Госпожа Летимария, помогите мне! – воскликнул Ланцерей, у которого вдруг прошла вся злость на ведьму.

– Чем же я тебе помогу? – пожала плечами та.

– Верните Русалочке её чудесный голос!

– Да в своём ли ты уме? – спокойно спросила Летимария. – Чтобы я рассталась с такой драгоценностью?

– Я заплачу вам столько, сколько вы пожелаете, ведь я принц!..

Морская ведьма презрительно поджала губы:

– Всё твоё золото – ничто по сравнению с голосом Сиренеллы. Да и к чему оно? Мне и так хорошо в моём милом домике.

– Так возьмите мою жизнь! – крикнул Ланцерей. – Я всё равно не уйду отсюда без голоса Сиренеллы!..

– От твоей жизни мне мало проку, – объявила ведьма и оценивающе посмотрела на принца. – А вот твои глаза, пожалуй, мне подойдут…

– Глаза?! – отшатнулся Ланцерей.

Летимария поманила его пальцем и доверительно сказала в самое ухо:

– На старости лет я стала плохо видеть. А у тебя глаза молодые и зоркие, ведь так? Конечно, мне жаль расставаться с голосом Сиренеллы, я изрядно привыкла к нему, но в мои годы такой голос – это роскошь, а глаза – необходимость. Ну, разве одно не стоит другого?

– Стоит, – побледнев, ответил принц. – Я принимаю ваше условие.

– Ай да молодец! – ведьма даже хлопнула в ладоши. – Обойдёшься как-нибудь и без глаз, если рядом с тобой будет Русалочка со своим волшебным голоском. Погоди-ка…

Она скрылась в доме, но вскоре появилась, держа что-то в зажатом кулаке.

– Вот тебе обручальное кольцо, – сказала ведьма. – Оденешь его на палец Сиренеллы во время венчания – и в тот же миг она обретёт свой голос и бессмертную душу, а твои глаза закроются. Как видишь, всё без обмана.

– Всё без обмана, – повторил Ланцерей, принимая кольцо. Оно было таким маленьким, что с трудом залезло на мизинец принца.

– И вот ещё что, – снова заговорила Летимария. – Ты, верно, знаешь, что Русалочка испытывала страшную боль, ступая по земле. Так вот, если хочешь избавить её от мук, обвенчайся с ней не позже, чем в три дня с момента вашей встречи.

– Благодарю вас, госпожа Летимария, я обвенчаюсь в нужный срок.

– Ну то-то же, – ухмыльнулась ведьма. – Как видишь, не такая уж я и злодейка…

– Я этого не думал, госпожа, – смутился принц.

– Думал! – уверенно произнесла Летимария. – Вы все так думаете. Сначала натворите чёрт знает что, а потом умоляете о помощи да ещё хотите получить её даром… Ладно, не тушуйся, ты мне и вправду нравишься, принц Ланцерей, и я не хочу, чтобы ты думал обо мне хуже, чем следует. Поэтому я расскажу тебе одну историю, печальную историю моей любви…

– Вашей любви?!

– Чему ты удивляешься, дурачок? Думаешь, я сразу родилась старой ведьмой? Нет, когда-то я тоже была русалкой и хотела счастья так же, как твоя Сиренелла. Но как же это было давно…

ИСПОВЕДЬ ЛЕТИМАРИИ

– Я родилась не здесь, а далеко-далеко отсюда, в холодном и суровом море, где плавают льдины. Во мне не было царских кровей, как в твоей Сиренелле, и потому я даже мечтать не смела о принцах. Но так уж случилось, что-то позвало меня из родных мест в чужие просторы, и я не смогла противиться этому зову.

Так я оказалась в здешних краях, совсем юная и обворожительная русалочка, хотя тебе и трудно в это поверить. Я радовалась тёплому морю, подводным садам и каждой маленькой рыбёшке… И вот здесь-то нежданно-негаданно я повстречала своего принца…

Он был юн и прекрасен и чем-то походил на тебя, принц Ланцерей. Нам хватило одного взаимного взгляда, чтобы полюбить друг друга.

Мы были счастливы, очень счастливы… до тех пор, пока о нашей любви не узнали царь и царица. Они запретили принцу видеться со мной, а когда он не послушался, заперли сына во дворце… Они, видишь ли, собирались женить его на принцессе из соседнего царства. Я плакала день и ночь и билась в окна дворца, мечтая хоть раз ещё увидеть своего любимого…

Всё кончилось тем, что на меня выпустили стаю голодных акул, и я, потеряв голову от страха, кинулась прочь. На беду или на счастье, я очутилась над зарослями ужасных чельганов, но отступать было некуда. Зажмурившись, я поплыла вперёд. Каким-то чудом я осталась жива и оказалась на этой отвратительной поляне. Да-да, тебе она ведь тоже показалась отвратительной, принц Ланцерей?

На поляне, перед домом из человеческих костей, сидела старуха, такая же страшная, какою теперь сделалась и я. Это была морская ведьма. Она ласково приветила меня и пригласила остаться в её доме.

– Я уже старая, – сказала ведьма, – а мне, вот незадача, некому передать своё колдовское ремесло. Живи у меня, Летимария, и я научу тебя всему, что умею сама.

– Откуда ты знаешь моё имя? – удивилась я, и старуха рассмеялась.

– Я много чего знаю, – сказала она. – Я знаю, например, что через неделю твой возлюбленный женится на принцессе Элинее… Как видишь, тебе незачем возвращаться обратно, и поэтому, Летимария, оставайся у меня…

Я не поверила старухе, но через неделю она велела мне посмотреть в волшебное зеркало, и я увидела свадьбу принца и Элинеи. Я горько плакала и умоляла ведьму дать мне какой-нибудь отравы… А на следующий день стала учиться колдовству…

Шло время. Морская ведьма выполнила своё обещание и открыла мне все тайны чародейства. Я сделалась очень сильной, я стала могущественнее своей учительницы. Но я видела, что она недовольна мною. Перед самой смертью старуха сказала:

– Большую ошибку я совершила когда-то, взяв тебя в свой дом. Несчастная любовь могла бы научить тебя состраданию и привести к мудрости, но она наполнила твоё сердце ядом… Из тебя никогда не получится колдунья, и мне жаль тебя, Летимария.

– Не получится?! – закричала я, глубоко уязвлённая. – Да я могу иссушить всё это море!..

– А можешь ты простить своих обидчиков? – вдруг спросила ведьма.

– Никогда! – с ненавистью ответила я.

– Вот видишь, – вздохнула она и отвернулась от меня.

– Нет, погоди! – закричала я. – Мне тоже есть о чём спросить тебя!.. Почему ты, такая мудрая и сострадательная, всю жизнь прожила в доме из человеческих костей? Почему окружила его смертоносными чельганами? Почему твоё имя наводит ужас на всё живое?

Старуха опять повернула ко мне своё лицо, и я с изумлением увидела в её глазах слёзы, ведь русалки, да будет тебе это известно, не умеют плакать.

– Потому что я тоже долго не могла сжечь в своём сердце обиду. Так-то, Летимария, – сказала она и умерла.

Ведьма разбередила мои старые раны, и в ту же ночь я сделала то, на что раньше не решалась. Элинея, моя счастливая соперница, превратилась в морскую пену прямо во сне…

– А принц? – спросил Ланцерей.

– В то время он был уже морским царём, – сказала Летимария. – Нет, его я не тронула. Как видно, в моём сердце ещё оставалась любовь к Онагесту.

– Онагесту? – озадаченно спросил Ланцерей. – Мне кажется, я уже слышал это имя…

– Наверное, слышал, – кивнула ведьма. – Ведь так зовут отца Сиренеллы.

– О, как же я не догадался!.. Значит, на неё тоже обрушилась ваша месть?!

– Нет, принц Ланцерей, – строго сказала Летимария. – Девчонка ни в чём не виновата передо мной. Просто она захотела слишком многого и должна была за это заплатить. Таков закон сил, которым я служу.

– Я знаю земную колдунью, которая не требует плату за помощь, – задумчиво проговорил Ланцерей.

– И ты считаешь, что это правильно?

– О да! – пылко воскликнул принц. – Такое бескорыстие рождает в душах людей добро и благодарность!..

– Скоро ты узнаешь, что это за благодарность, – скривилась Летимария и, предупреждая дальнейшие расспросы, вскинула руку:

– Отправляйся назад, принц! В моих владениях нельзя оставаться долго без вреда для себя. А ножик, так и быть, возьми с собой, моя стража всегда голодна!..

Однако на обратном пути чельганы как будто не замечали Ланцерея. Они хватали редких зазевавшихся рыбёшек и утаскивали трепещущую добычу на дно, но ни один из них не потянулся к принцу. «Меня защищает Летимария, – решил Ланцерей. – Наверное, это первое доброе дело, которое она сделала бескорыстно…»

СЁСТРЫ СИРЕНЕЛЛЫ

Когда принц миновал джунгли чельганов и преодолел знакомые водовороты, он увидел уже не одну, а четверых русалок – рядом с Сатарией были сёстры, с такими же короткими волосами, похожие друг на друга и в то же время изысканно неповторимые, словно морские цветы. За спиной у каждой девушки колыхался целый шлейф из радужных рыбок, а чуть поодаль шевелили плавниками четыре дельфина.

Сатария первой увидела Ланцерея и бросилась к нему, позабыв всё своё царское достоинство.

– Вы вернулись! – с восторгом закричала она. – И даже старухин нож с вами!.. Как это вам удалось, принц?

– Теперь это мой нож, – улыбаясь, ответил Ланцерей. – Ему, а точнее, вам, Сатария, я обязан своей жизнью.

– Позвольте представить вам принцесс подводного царства, – сказала Сатария, вспомнив наконец о своих сёстрах. – Иллития, Пельсия и Мариника.

– Счастлив познакомиться с очаровательными сёстрами Сиренеллы, – с поклоном ответил Ланцерей. – Вы все так похожи на неё, что мне невольно кажется: ещё миг – и она появится среди вас…

По лицу Сатарии пробежала лёгкая тень неудовольствия, а Мариника, по виду младшая из оставшихся сестёр, с тревогой спросила:

– Ваше высочество, что сказала вам морская ведьма?

– Да-да, что она сказала, эта каракатица? – спохватились остальные русалки.

– Ах, принцессы, ведьма Летимария – несчастнейшее существо, – ответил Ланцерей. – И вовсе не такая злая, как о ней думают. Она научила меня, как вернуть голос Сиренеллы.

– О, неужели это правда?! – просияла Мариника.

– А что старая карга потребовала взамен? – мрачно спросила Сатария.

– Сущий пустяк, о котором даже не стоит говорить, – ответил Ланцерей.

– Однако, вы везунчик, принц, – заметила Иллития. – Чем же вы покорили жабье сердце старухи?

– Ах, с такой красотой можно покорить любое сердце, – вмешалась Пельсия, откровенно любуясь принцем.

– Когда же вы вернёте… – начала было Мариника, но Сатария оттёрла младшую сестру.

– Принц Ланцерей, я имею честь пригласить вас в царский дворец – торжественно объявила она. – Наш батюшка уже знает о вашем пребывании здесь и ждёт в гости.

Ланцерей заколебался. Ему хотелось, не теряя времени, вернуться на землю и явиться в хижину Паланиты, но как отказать в просьбе сёстрам Русалочки и её отцу?..

– Право же, вы не разочаруете нас, принц!.. Вы не сможете лишить нас такого удовольствия, – наперебой щебетали Пельсия и Иллития, увиваясь вокруг Ланцерея, а младшая Мариника добавила:

– Ваше высочество, вас очень хочет видеть наша бабушка Чилинита. Сиренелла была её любимой внучкой…

Эти слова решили всё, и Ланцерей поклонился в знак согласия. Ему хотелось продолжить разговор с Мариникой, расспросить её о Сиренелле, но на пути во дворец рядом с Ланцереем оказалась Сатария.

– А ведь вы обманули меня, принц, – с упрёком сказала она, – хотя я, кажется, и не заслужила этого…

– Простите?.. – не понял Ланцерей.

– Вы сказали, что голос Сиренеллы достался вам почти даром, но я-то знаю, что это неправда!.. Морская ведьма ничего не делает просто так! Чтобы получить волшебный нож, нам пришлось отдать Летимарии наши чудесные волосы!.. – с обидой высказала Сатария. – А голос Сиренеллы стоит дороже.

– Но я не заметил у Летимарии ваших волос…

– Конечно, они пошли бы этой уродине как… жемчужное ожерелье каракатице!.. – и Сатария брезгливо отшвырнула действительно попавшуюся им на пути маленькую каракатицу. – Летимария взяла даже то, что ей не было нужно!..

– Но ведь ваши волосы отрастут? – с печальной улыбкой спросил Ланцерей.

– Разумеется, отрастут, – ответила русалка, и вдруг в её глазах появился страх.

– Какую жертву вы принесли, принц? Я должна знать, я имею на это право!

– Вам не о чем беспокоиться, Сатария, – сказал Ланцерей так беззаботно, как только мог.

– Ну если вы не хотите отвечать… – она с досадой прикусила губу. – А можете вы сказать, когда Сиренелла станет человеком и обретёт бессмертную душу?

– Конечно, – с облегчением ответил Ланцерей. – Это случится в тот миг, когда священник соединит нас перед алтарём, – и принц с нежностью посмотрел на заветное обручальное колечко.

Перехватив его взгляд, Сатария изменилась в лице.

– Значит, условие остаётся прежним?! – крикнула она и так махнула хвостом, что разноцветный шлейф из рыбок рассыпался за её спиной. Больше Сатария не проронила ни слова и только кусала губы всю дорогу до царского дворца.

Подводный чертог Онагеста поразил Ланцерея, даром что он был принцем и привык к роскоши и великолепию. В коралловый дворец с крышей из жемчужных раковин, вели не двери – их не было вовсе, – а высокие стрельчатые окна из чистейшего янтаря. В одно из таких окон и заплыл Ланцерей, сопровождаемый русалками и их пажами дельфинами.

– Добро пожаловать, ваше высочество, – сказали принцессы. – Конечно, по сравнению с вашим дворцом наш – просто жалкая лачуга, но всё-таки чувствуйте себя в нём как дома…

Само собой, русалки лукавили, они-то отлично знали, что ни один из земных королей не сравнится богатством с их отцом – владыкой несметных сокровищ, попавших во дворец из трюмов затонувших кораблей.

– Уверяю вас, принцессы, что ваш дом – чудо из чудес, которое не увидишь даже во сне, – бесхитростно ответил Ланцерей.

– Пожалуйте в тронный зал, ваше высочество, – церемонно проговорила Сатария.

На пути к тронному залу оказалось ещё множество комнат, и все они были просторными и сверкали драгоценным блеском. Каждую украшали морские цветы самых диковинных форм и оттенков, а над ними, словно расписные бабочки, резвились крошечные рыбки.

Царь Онагест ожидал Ланцерея в самом большом и величественном из залов дворца. Подводный владыка восседал на высоком золотом троне, в котором изумрудов было не меньше, чем волос в густой и длинной бороде морского царя. На голове Онагеста блестела корона с огромными чёрными жемчужинами.

Приблизившись к трону, Ланцерей приложил руку к сердцу и немного наклонил голову: так он приветствовал королей на земле.

– Здравствуй, принц, – сказал Онагест. – Я хотел увидеть тебя, чтобы сказать: я не держу на тебя зла, хотя ты стал виновником несчастья моей дочери.

– Невольным виновником, отец, – поправила Сатария.

– Да-да, именно поэтому я не сержусь, ибо справедливость – главная добродетель монарха, – с достоинством изрёк Онагест.

– Благодарю вас, ваше величество, – ответил Ланцерей. – Я обещаю, что верну Сиренеллу на землю и сумею сделать её счастливой.

По лицу Онагеста трудно было понять, верит ли он словам своего необычного гостя.

– Вот что, принц, – сказал морской владыка, сделав какой-то неопределённый жест, – тебя жаждет увидеть моя матушка. Не будем заставлять ждать вдовствующую царицу. Плыви к ней и удовлетвори её любопытство. А потом возвращайся к нам. Мои девочки хотят устроить большой бал в твою честь, – и он потрепал по щеке ластившуюся к нему Сатарию.

БАБУШКА ЧИЛИНИТА

– Так вот ты какой, – сказала старая морская царица, разглядывая Ланцерея с почти что детским любопытством. – Красив, действительно красив… Где уж было моей девочке устоять перед такой красотой!..

Она вдруг часто заморгала, и её морщинистое лицо сразу сделалось жалким.

– Ну-ка, голубушки, плывите отсюда, – приказала она своим внучкам, едва только немного успокоилась, – мне нужно поговорить с принцем.

– Бабушка!.. – недовольно сказала Сатария, но царственная старуха сурово насупила брови:

– Будешь спорить со своим отцом, он без ума от твоих капризов!

Гордо вскинув голову, Сатария выплыла из бабкиных покоев. За ней молча выскользнули сёстры.

– Совсем избаловались, – проворчала старая царица, проводив их строгим взглядом, и повернулась к юноше. – Значит, ты любишь Сиренеллу?

Принц растерянно кивнул, и непредсказуемая старуха о чём-то надолго задумалась. Наконец Ланцерей смог как следует её разглядеть. Царица Чилинита была грузной, давно утратившей красоту русалкой. Свою старость она пыталась спрятать под дорогими украшениями, закрывавшими ее шею, грудь и запястья. На хвосте Чилиниты принц насчитал целую дюжину крупных устриц и решил, что это какие-то знаки отличия, как, например, ордена или ленты на земле…

– А как же твоя любовь не уберегла маленькую Сиренеллу? – с тяжёлым вздохом спросила царица и опять часто заморгала.

– Бабушка Чилинита!.. – воскликнул принц и тут же смешался. – Простите, ваше величество.

– Ты можешь называть меня так, мой мальчик, – разрешила морская царица. – Сиренелла очень любила тебя, стало быть, и я тебя люблю.

– Я найду вашу внучку, – сказал Ланцерей, – и она станет моей женой. Русалочка обретёт бессмертную душу и свой чудесный голос. Вот волшебное кольцо, которое я одену на палец Сиренеллы.

– Откуда оно у тебя? – спросила Чилинита.

– Это подарок колдуньи Летимарии, – ответил принц, пряча взгляд.

– Дитя моё, проклятая ведьма никому не делает подарков! – Чилинита взяла юношу за подбородок и заглянула в его глаза. – Скажи мне, милый, что ты отдал за это колечко?

– Не спрашивайте меня, бабушка Чилинита, – прошептал Ланцерей, – я не хочу обманывать вас…

– Ради моей несчастной внучки, скажи мне правду!.. – царица уже трясла его за плечи. – Скажи, мой мальчик…

– Я пообещал Летимарии свои глаза, – с усилием проговорил принц.

Старуха охнула и порывисто обняла Ланцерея.

– Бедный мой мальчик!.. – сотрясаясь всем своим телом, простонала она. – За что, за что нам столько несчастий?..

– Не терзайтесь, бабушка, – попытался утешить её принц. – На свете много слепых, как-нибудь привыкну и я… Зато Русалочка вернётся на землю и будет счастлива…

– Счастлива, когда ты станешь так страдать?! Ох дети, дети, какую вы заварили кашу!.. Я догадываюсь, я знаю, за что нашей семье послано это наказание, – неожиданно сказала Чилинита. – В том, что произошло, моей вины больше, чем твоей, бедное дитя.

– Вашей вины? О чём вы, бабушка?

– Слушай, мой мальчик. Когда-то очень давно я и мой муж совершили ужасное преступление.

– Преступление? – переспросил Ланцерей, хотя уже догадывался о том, что услышит дальше.

– Да, самое страшное из всех! В юности наш сын любил одну русалочку. Она была без роду без племени, ну а мы прочили Онагесту в жёны настоящую принцессу… Русалочка оказалась упрямой, и мы… одним словам, мы натравили на бедняжку голодных акул…

– Но… она ведь не погибла? – осторожно спросил Ланцерей.

– Да мы и не хотели её смерти! Всё, что нам было нужно, – это убить их любовь… Тогда мы ещё не знали, что это и есть самое ужасное злодейство. Мой муж понял эту истину раньше меня. Он ничего не говорил, но не мог смотреть в глаза Онагесту и спать по ночам. Чувство вины скоро превратило его в морскую пену… Прошло всего несколько лет, и мы потеряли Элинею – жену Онагеста. Крошка Сиренелла только родилась в тот год и совсем не помнит свою мать… Но и её не миновала расплата за наши старые грехи… Впрочем, эта история тебе хорошо известна.

– И вы ничего не знаете о той, отверженной вами русалке? – затаив дыхание, спросил Ланцерей.

– Ах, мой мальчик, я не знаю даже её имени!..

– Её имя – Летимария, – сказал принц.

Старая Чилинита глухо вскрикнула и обеими руками схватилась за грудь.

– Бабушка, что с вами? Вам плохо? – Ланцерей вдруг испугался, что царица на его глазах начнёт превращаться в морскую пену.

– Нет-нет, но тебе лучше оставить меня, – слабым голосом попросила Чилинита, и принц, поклонившись, выплыл из её комнаты.

НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ

Не успел Ланцерей прикрыть за собою дверь, как рядом с ним оказалась Сатария. Её глаза метали громы и молнии.

– Я всё знаю!.. – прошипела она и так схватила принца за руку, что он поморщился от боли. – Вы солгали мне!.. Вы хотите отдать ведьме свои глаза!

– Неужели вы подслушивали, Сатария? Но зачем?

– Затем, чтобы узнать правду! – красивое лицо Сатарии покрылось красными пятнами. – Я подозревала, что старуха вытрясет её из вас. Ну, что вы скажете теперь, принц?

– Что же я могу сказать, если вы всё слышали? – Ланцерей освободил свою руку из цепких пальцев Сатарии. – Право же, принцесса, вы принимаете мои горести слишком близко к сердцу.

– Глупец! Ах какой вы глупец!.. – крикнула Сатария и бросилась прочь, подгоняемая жгучей обидой.

– Куда же вы? – принц нерешительно поплыл вслед за русалкой, но скоро потерял её из виду. – Боже, чем я опять прогневал её? И куда мне плыть?..

– Туда, где уже всё готово для праздника, – раздался рядом негромкий, с присвистом голос, и Ланцерей, обернувшись, увидел дельфина.

– Кто ты, милый? – спросил принц.

– Меня зовут Ка-га, и я был другом Сиренеллы.

– Ты был её пажем? – догадался Ланцерей.

– Нет, другом, – настойчиво повторил дельфин. – Если хочешь, я буду дружить и с тобой.

– Очень хочу, – засмеялся принц. – У меня ещё никогда не было такого симпатичного приятеля.

– В таком случае я тебя провожу.

– Спасибо, милый, – сказал Ланцерей. – Принцесса Сатария так внезапно покинула меня…

– Ох уж эта мне Сатария, – укоризненно проворчал Ка-га. – Из-за тебя она совсем взбесилась…

– Из-за меня?

– Да уж конечно, не из-за меня, – Ка-га скорчил уморительную гримасу. – Разве ты не видишь, что она с самого утра по уши влюблена в тебя?

Принцу показалось, что его ударило по голове обломком тонущего корабля.

– А ты… ничего не путаешь, дружок?

– Уж лучше бы я путал!.. – сердито ответил Ка-га. – Но нет, нам, дельфинам дано видеть то, в чём вы порою не можете признаться самим себе. Когда-то я точно так же узнал о любви Сиренеллы… Ну а то, что сёстры любят по-разному, неудивительно: каждый любит, как умеет.

– Да ты просто философ, – невесело пошутил Ланцерей. – Что же мне теперь делать, Ка-га?

– Мой тебе совет: держись от Сатарии подальше, – ответил польщённый дельфин. – Эта девица способна на всё. А сейчас, принц, мы держим путь в бальный зал.

…Бальный зал больше напоминал комнату для пиров, хотя места для танцев здесь тоже было предостаточно. Столы ломились от яств, и все их Ланцерей видел впервые в жизни. Поймав его настороженный взгляд, оказавшаяся рядом Мариника шепнула принцу:

– Не сомневайтесь, ваше высочество, здесь всё очень вкусно.

– Но я не вижу на столах напитков, – посетовал Ланцерей.

– В нашем царстве их заменяют морские фрукты и ягоды, – объяснила Мариника. – Видите вазы?

Присмотревшись, принц понял, что вазами девушка называет большие витые раковины с перламутровой серединой.

– Благодарю вас, принцесса, – улыбнулся он Маринике, но она вдруг отстранилась и присела в грациозном поклоне.

Сопровождаемый свитой придворных, в праздничную залу вплыл царь Онагест под руку со своей почтенной матушкой. Невесть откуда полилась нежная мелодия, и подводные цветы в такт ей закивали своими головами.

Владыка моря широко улыбался: ему нравилось быть гостеприимным и щедрым. Онагест усадил Ланцерея по левую руку от себя, справа устроилась царица Чилинита. Она казалась озабоченной и словно не разделяла общего веселья, а когда её взгляд останавливался на Ланцерее, начинала часто-часто моргать. Принцу очень хотелось, чтобы пустующее рядом с ним место заняла Мариника – с ней ему было так легко, но возле Ланцерея снова очутилась Сатария.

В её настроении опять произошёл резкий перелом: Сатария как ни в чём не бывало улыбалась принцу и любезно заботилась о нём. Царь Онагест бросал на неё одобрительные взгляды. Особенно часто Сатария подкладывала принцу какие-то синие продолговатые ягоды, и когда в голову Ланцерею ударил хмель, он понял, что эти ягоды действуют на подводных жителей как вино на людей…

Внезапно тихая музыка сменилась громкой и весёлой. Сатария со смехом вскочила и, подхватив принца под руку, увлекла его танцевать. Вслед за ними пустились в пляс остальные, и вскоре за столом остались только Онагест и его хмурая матушка. Царица Чилинита что-то недовольно выговаривала Онагесту, а он молчаливо отмахивался.

Обвив шею принца, Сатария ни на миг не отпускала своего кавалера и томно заглядывала ему в глаза, а когда Ланцерея попытались пригласить Иллития и Пельсия, старшая сестра дала им такой отпор…

«Господи, что я здесь делаю? – сокрушённо думал принц. – Зачем этот праздник, если Русалочка страдает и ждёт моей помощи? И как мне избавиться от ухаживаний Сатарии?..»

Во время танца кто-то мягко толкнул его в спину: «Ну что, туго приходится?» Ланцерей обернулся и понуро кивнул: «Ещё как туго, Ка-га».

«Потерпи, – тихо просвистел дельфин, – бал заканчивается, скоро все отправятся спать».

ПЕРЕД ВЫБОРОМ

Ланцерей открыл глаза и увидел над собой роскошный полог с вытканными на нём сказочными цветами и листьями. «Я во дворце, в своей детской комнате, – спросонок подумал он. – Но отчего у меня так тяжело на душе?..» Внезапно, словно от дуновения ветра, полог разлетелся и превратился в самые настоящие заросли трав, которые заколыхались над головой Ланцерея. «Наверное, я уснул в лесу, на охоте, – решил он, – но я не помню никакой охоты…» Вдруг среди тёмной зелени и пурпура мелькнули две золотистые рыбёшки и, замерев, уставились на Ланцерея. «Так значит, я плыл на корабле и утонул… Я на дне моря!..»

Принц вскочил, он вдруг вспомнил всё. Синие ягоды, которыми так щедро угощала его Сатария, опьянили и усыпили Ланцерея. Бог знает, сколько времени он проспал одурманенный под живым пологом из подводных цветов!.. А ведь он обещал колдунье Паланите не задерживаться в море!

Ланцерей быстро взглянул на свою руку… и его сердце оборвалось: золотого кольца, которым ему следовало обручиться с Русалочкой, у принца больше не было.

– Великий Боже!..

– С добрым утром, Ланцерей! – раздался голос Сатарии, в котором слышалось неприкрытое ликование. – Как вам спалось?

– Это ты взяла моё кольцо? – позабыв про все правила приличия, крикнул принц.

– Кольцо? Вы потеряли кольцо? Ах, какая жалость! Но не стоит огорчаться, ваше высочество, я могу подарить вам тысячу самых дорогих колец!..

Ланцерей вдруг вспомнил о ноже и огляделся.

– А нож, зачем ты взяла нож? Ведь ты же подарила мне его, Сатария!

– Я ничего не брала, – упрямо сказала русалка. – Мне не нужно ничьё кольцо, я намного богаче вас, Ланцерей. Ведь я морская принцесса!

– Ты гнусная воровка! – воскликнул принц, с трудом удерживаясь от того, чтобы схватить обманщицу и задушить голыми руками.

Но Сатария вдруг зарыдала и сама бросилась на шею Ланцерею.

– Да! Да! Это я похитила кольцо! – пронзительно закричала она. – Я не могу допустить, чтобы ты женился на Сиренелле, потому что я люблю тебя, Ланцерей!..

Юноша с трудом оторвал от себя Сатарию, но она снова впилась в него, словно большая пиявка.

– Я никому тебя не отдам! – кричала Сатария голосом дикой кошки. – Ты останешься здесь или возьмёшь меня с собой на землю!.. Ты женишься на мне, Ланцерей!..

– Опомнись, что ты несёшь!.. – он отчаянно старался выпутаться из её объятий. – Я люблю Сиренеллу и женюсь только на ней!

– Никогда! – задыхаясь, прохрипела Сатария. – Твоей Сиренеллы больше нет, и теперь ты будешь моим, Ланцерей!..

От её слов и безумного блеска в глазах принцу сделалось страшно.

– Да я же не люблю тебя! – крикнул он.

– Полюбишь! Ещё сильнее, чем эту маленькую недотёпу! Я сделаю так, что ты не сможешь без меня жить! Если будет нужно, я поплыву к ведьме, я пойду на всё, чтобы ты остался со мной!..

– Никакая ведьма не заставит меня изменить Сиренелле! Я скорее умру, чем женюсь на тебе!

Услышав это, Сатария криво улыбнулась:

– Ты не умрёшь, дорогой. В нашем дворце тебя окружат заботой и вниманием. И рано или поздно ты поймёшь, что лучшей жены, чем я, тебе не найти.

– Ты что? – оторопел Ланцерей. – Хочешь женить меня силой?.. Но ведь при венчании необходимо согласие обеих сторон…

– Ты его дашь, дорогой. Вот увидишь, не пройдёт и года…

– Года?! – Ланцерей сжал кулаки, но Сатария громко расхохоталась и умчалась, вильнув хвостом.

– Какой же я болван! – простонал принц. – Меня поймали в сети, как глупую рыбу!.. А я… я ведь должен торопиться к Паланите… Боже, что мне делать?!

ЦАРСКАЯ ВОЛЯ

– Ровным счётом ничего.

На этот раз в покои к Ланцерею пожаловал сам царь Онагест. Знаком руки он разогнал толпу придворных, хлынувшую было за ним, и расположился напротив своего гостя.

– Как, ваше величество, неужели и вы подслушивали? – поморщился Ланцерей, не переставая удивляться нравам, царящим в этом дворце. – Вам-то это зачем?

– Монарх должен находиться в курсе всех событий, которые происходят в его владениях, – ничуть не смутившись, ответил Онагест. – А если важные события происходят во дворце – тем более.

– В таком случае вам должно быть известно, что ваша дочь…

– Разумеется, известно, – спокойно проговорил Онагест. – Да я и сам уже предполагал что-то подобное…

– Как?! И вы не пристыдили Сатарию? Не объяснили, как низко она поступает?!

– Позвольте, принц, в чём же тут низость? Девочка сильно влюблена, хочет быть счастливой…

– Но ведь я не люблю её!..

– Поэтому-то она и хочет дать тебе время. И, кстати, поступает весьма разумно: скоро ты успокоишься и по здравом рассуждении поймёшь, что брак с Сатарией – лучшее из того, чем может одарить тебя судьба. У меня нет сыновей, и поэтому ты унаследуешь царскую корону… Эх, парень, ты и представить себе не можешь, какое богатство и могущество ожидают тебя!..

«Наверное, я продолжаю спать и вижу дурной сон. Этого не может быть наяву», – подумал Ланцерей и незаметно ущипнул себя за руку.

– Но как же Сиренелла? Разве она не ваша дочь? Разве вам не жаль её?!

На лицо Онагеста набежала лёгкая тень.

– Сиренелла сделала свой выбор, когда бросила в воду волшебный нож, – ответил он. – Чудо ещё, что она не превратилась в морскую пену… Я слышал, что через триста лет добродетельной жизни дочери воздуха получают в награду бессмертную душу, так о чём же тут печалиться?

– Я люблю Сиренеллу и хочу, чтобы она была счастлива сейчас! – отрезал Ланцерей. – Я женюсь на ней и возвращу её чудесный голос, иначе мне незачем жить.

– Знаешь, когда-то мне тоже казалось, что я не смогу прожить в разлуке с одной девушкой… Мне казалось так целую неделю. А потом появилась другая девушка, и я опять захотел жить. Вот увидишь, с тобой произойдёт то же самое.

– Нет, ваше величество, – ответил Ланцерей, – мне не нужна другая девушка. Я заблуждался, надеясь на ваше великодушие и справедливость, и потому разрешите мне откланяться, я тороплюсь к Сиренелле…

Взгляд морского царя в один миг сделался жёстким.

– Ты останешься в этом дворце, упрямец, – непреклонно заявил он. – Один раз ты уже принёс горе в нашу семью, но я не позволю тебе сделать несчастной мою вторую дочь!.. Я приказал запереть все окна, чтобы ты не улизнул…

– Ваше величество, неужели вы станете ловить женихов своим дочерям, словно рыбу на крючок?! Что скажут ваши подданные?

– Мои подданные говорят только то, что угодно мне, – самодовольно произнёс Онагест. – А вот ты ещё скажешь мне спасибо, сынок… когда станешь мужем Сатарии.

В ЗАТОЧЕНИИ

Оставшись один, Ланцерей попытался собраться с мыслями. Положение казалось ему безвыходным. Заточённый во дворце, без волшебного кольца Летимарии, он был бессилен помочь Сиренелле. «А если я соглашусь жениться на Сатарии, а потом сбегу отсюда?» – неожиданно подумал он и тут же почувствовал, что заливается краской стыда. «Нет, такая отвратительная ложь не поможет нашему счастью. Моя милая Русалочка поняла бы меня…» – вздохнул Ланцерей и вдруг вспомнил о дельфине Ка-га. Вот кто был его единственным другом в этом мире и мог бы ему помочь!

Принц открыл дверь своей комнаты – и перед ним появился гигантский спрут.

– Ваше высочество желает завтракать? – басом осведомилось лупоглазое чудовище.

– Ты… зачем здесь? – немного оробев, спросил Ланцерей.

– Приставлен к вашему высочеству его величеством! – прогудел спрут и вытянулся перед Ланцереем во весь свой огромный рост.

– А зачем ты приставлен? – спросил принц, с тоской разглядывая могучие щупальца осьминога.

– Чтобы исполнять просьбы вашего высочества, – отрапортовал многорукий страж. – Вы желаете завтракать?

– Послушай, любезный, мне нужен один ваш дельфин… Дельфин Ка-га… Ты знаешь такого?

– Приказом его величества к вам запрещено пускать посторонних.

– Ну а погулять по дворцу мне можно? – без особой надежды спросил Ланцерей.

Осьминог растянул свой рот в чудовищной улыбке:

– Гулять по дворцу вы можете в сопровождении принцессы Сатарии. Прикажете послать за ней?

Ланцерей молча захлопнул дверь. Опустившись на своё ложе, он долго и бессмысленно смотрел на колышущийся травяной полог, пока не услышал за дверью чьи-то голоса.

– Говорят тебе, болван, мы не посторонние!.. Или ты забыл, что мы такие же принцессы, как и Сатария?

«Да это Иллития с Пельсией, – сообразил Ланцерей. – Господи, им-то что от меня надо?»

– Я не забыл, ваши высочества, – бубнил за дверью осьминог, – но мне приказано не впускать никого, кроме принцессы Сатарии…

– Да ведь мы не сделаем ничего плохого, дуралей!.. Мы и говорить-то с ним не будем. Мы только одним глазком посмотрим на него – и всё…

– А за это мы принесём тебе лакомства с царского стола… Ты даже не мечтал о таких…

– Нет, нет, это приказ его величества, я и слушать вас не буду, я заткну себе уши…

– Уши!.. Да у тебя и ушей-то нет, уродина!

– И такое страшилище наш отец держит во дворце!

– Тобою только распугивать бродячих акул!..

– Ваши высочества, – невозмутимо отвечал осьминог, – вы можете ругать меня как вам угодно, но впустить к принцу я вас не могу.

Продолжая поносить неподкупного стража, русалки в конце концов удалились. Ланцерей перевёл дух, сейчас он был даже благодарен спруту за его верность приказу.

Однако не прошло и пяти минут, как тишину за дверью нарушил чей-то мелодичный голос:

– Здравствуй, доблестный Кранц.

– Здравствуйте, ваше высочество, – почтительно и вместе с тем настороженно ответил спрут. – Чем могу вам служить?

«Мариника!» – понял принц, и его сердце громко забилось. Ланцерей прильнул к двери.

– Милый Кранц, мне необходимо видеть принца, – сказала Мариника.

– Как, ваше высочество? И вы тоже?! – голос у осьминога был самый разнесчастный. – Какая ужасная обязанность – охранять этого красавца!..

– Я прошу не ради себя, милый Кранц, – сказала Мариника. – Я прошу об этом ради самого принца и нашей Сиренеллы…

– Молчите, молчите, ваше высочество, это ещё хуже!.. – горячо увещевал осьминог. – Ведь вы захотите помочь принцу и выпустите его из дворца!..

– Я не стану врать тебе, Кранц. Я и вправду хочу сделать это, и ты должен мне помочь.

– О, горе мне!.. – завопил осьминог. – Вы только подумайте, как разгневается ваш отец!.. Меня он вышвырнет из дворца, а что будет с вами?!

– Это неважно, милый Кранц, – ответила Мариника. – В жизни бывают такие минуты, когда следует забывать о себе.

– Ох принцесса, вы ведь знаете, как я люблю вас!.. Я с радостью исполнил бы любое ваше желание!.. Я не задумываясь отдал бы за вас свою жизнь…

– Я знаю, мой дорогой, верный Кранц. И поэтому я прошу тебя, пусти меня к принцу.

Ланцерей услышал что-то вроде громкого всхлипывания, и дверь в его темницу отворилась.

– Здравствуйте, принц, – сказала Мариника.

Вместо ответа Ланцерей схватил руку девушки и с благодарностью поцеловал её.

– Я всё слышал, – признался он.

– Тем лучше, – Мариника мягко отняла руку. – Мой отец приказал запереть все окна во дворце, но одно наверняка осталось открытым. Это окно – наша детская тайна. Оно находится под самой крышей. Будучи маленькими, мы часто удирали через него, чтобы порезвиться без опеки наших нянек…

– Мариника!.. – принц с трудом подыскивал нужные слова. – Я думал, что мой единственный друг здесь – это дельфин Ка-га… Я боялся, что моя проклятая красота заворожит всех сестёр Сиренеллы, но, к счастью, я ошибался… Как мне благодарить вас?

– Верните на землю Сиренеллу, – глядя ему в глаза, ответила принцесса, – это и будет лучшей наградой для меня.

Ланцерей снова взял её руку и прижался к ней губами. Вдруг он почувствовал, что рука девушки дрожит. Ланцерей взглянул в лицо Мариники и увидел, что так же дрожат её губы.

– Что с вами? – испуганно спросил принц.

– Я… у меня есть одна просьба… – прошептала Мариника, низко опуская голову. – Когда вы найдёте Сиренеллу, приходите иногда вдвоём на морской берег… Лучше на закате, когда солнце садится в море и небо сияет как расплавленное золото, а по воде бежит розовая дорожка… Я буду приплывать к вам и радоваться вашему счастью…

Глубокая печаль, звучавшая в её голосе, отозвалась в сердце юноши острой болью. «Какой же ты осёл, принц Ланцерей», – подумал он.

– Мариника, вы чудесная, необыкновенная девушка! Если позволите, я буду считать вас своей сестрой! Я от всей души желаю вам счастья, вы достойны его как никто другой.

Длинные ресницы принцессы затрепетали, и Мариника подняла глаза.

– Я никогда не забуду ваших слов, – прошептала она. – Однако нам нужно спешить, принц.

– О Господи, Мариника!.. Но я не могу вернуться на землю без волшебного кольца Летимарии! Может быть, мне стоит ещё раз попытать счастья у ведьмы?

– Нет, принц, – покачала головой Мариника, – к морской ведьме с одной просьбой не обращаются дважды. Покинув дворец, вы на какое-то время укроетесь в чёрных пещерах, там живут мои друзья… А когда Сатария утратит интерес к кольцу, я достану его и принесу вам.

Мариника тихонько приоткрыла дверь и выглянула в коридор, затем кивнула Ланцерею, приглашая следовать за собой. Гигантский спрут отвернулся, сделав вид, что не замечает обоих.

– Благодарю тебя, Кранц, – не удержавшись, сказал Ланцерей.

– Эх, да что там!.. – мгновенно откликнулся страж. – Я ведь любил крошку Сиренеллу, пускай она будет счастлива…

Стараясь не отставать, принц поплыл за Мариникой. Выросшая во дворце, она прекрасно знала все его закоулки и выбирала для побега самые пустынные… Только однажды на пути беглецов попалась жёлтая лунообразная рыба, но Мариника прижала палец к губам – и рыба проплыла мимо, заговорщически подмигнув Ланцерею.

Под самой крышей дворца, в котором принц насчитал восемь этажей, была разбита оранжерея. Раздвигая руками пышные заросли, Мариника подвигалась к потайному окошку. Внезапно принцесса остановилась.

– Там кто-то есть, – упавшим голосом сказала она.

Ланцерей прислушался.

– Но если мы закроем окно, он женится на Сатарии!.. – плаксиво протянул чей-то голос.

– Дура! А если мы его не закроем, он может жениться на Сиренелле!.. – прошипел другой.

– Это сёстры!.. – обречённо пролепетала Мариника. – Сейчас они закроют окно…

– Давайте дослушаем, – одними губами сказал ей Ланцерей.

– Уж лучше на Сиренелле, – канючил первый голос. – Этой задаваке и злюке Сатарии давно пора утереть нос…

– Ты всё-таки дура, Пельсия! Если он удерёт из дворца, мы больше никогда не увидим его! А если он останется, то может послать Сатарию к чёрту и жениться на одной из нас. А вдруг он женится на тебе?..

– Как же, на мне!.. – захлюпала носом Пельсия. – Он женится на тебе, ты ведь такая хитрая, Иллития…

– Сначала закроем окно, а там посмотрим, – примирительно сказала Иллития и зазвенела ключами.

Ланцерей взглянул на Маринику: на ней не было лица.

– Я не сумела помочь вам, принц, простите меня, – чуть слышно сказала она.

– Не казните себя, Мариника, – стараясь приободрить её, произнёс Ланцерей. – Возможно, не всё ещё потеряно…

– Конечно, не всё, – пропищал рядом чей-то тоненький голосок, и принц увидел маленькую, похожую на бурый листок рыбку, незаметную в зарослях морской травы. – Скорее плывите за мной!

– Но куда?

– К царице Чилините, – пискнула рыбка.

У Мариники снова заблестели глаза.

– Ах, бабушка, дорогая бабушка!.. Неужели она поможет нам?..

НАЗАД, НА ЗЕМЛЮ

– Ну кто, кто же ещё поможет вам, дети, если не старая бабушка!.. – приговаривала Чилинита, переводя добрый взгляд с Ланцерея на свою внучку. – Слава Богу, в покоях морской царицы никому не придёт в голову закрывать окна. Пусть они только попробуют распоряжаться здесь!..

– Ах бабушка, да ведь никто и представить не может, что ты вздумаешь помогать земному принцу! – засмеялась Мариника.

– Это потому, что все вы плохо знаете Чилиниту. Думаете, что я ворчливая, вредная старуха… А я, между прочим, всегда знала, через какое окно вы удираете из дворца…

– Бабушка!.. – Мариника ласково обняла Чилиниту. – Ты самая добрая на свете!

– Ну то-то же, – растроганно ответила старуха, гладя девушку по коротким волосам. Потом она повернулась к Ланцерею:

– Мальчик мой! Скоро мы расстанемся с тобой навсегда. Я читаю твою душу, словно открытую книгу, и вижу в ней преданную, самоотверженную любовь. Я верю, что ты спасёшь Сиренеллу, и я благословляю тебя…

Ланцерей приблизился к Чилините, и та поцеловала его в лоб.

– Бабушка, отчего ты прощаешься с принцем навсегда? – спросила Мариника. – Они с Сиренеллой сядут на корабль, выйдут в море и бросят якорь у самого нашего дворца!..

– Ах детка, ничего я не хочу так сильно, как увидеть счастливой нашу Сиренеллу!.. Но утраты и невзгоды изранили сердце вашей бабушки, и недалёк тот день, когда она оставит вас, превратившись в морскую пену…

– Нет, не говори так!.. – воскликнула Мариника, прижимаясь к старой царице, а к горлу Ланцерея подкатил комок.

– Откройте нам, скорее откройте!.. – послышалось вдруг за дверью, и принц в испуге метнулся к раскрытому окну.

– Не бойся, это друзья, – успокоила его царица. – Открой, Мариника.

В комнату стремительно ворвался дельфин Ка-га с волшебным ножом во рту и ткнулся в грудь Ланцерею. Но принц во все глаза смотрел на маленькую прозрачную змейку, восседающую на голове дельфина. Её призрачное тельце, словно золотой обруч, обхватывало колечко Летимарии.

– Как… как вам это удалось? – спросил Ланцерей.

Дельфин Ка-га выронил нож прямо в руки принцу и наконец получил возможность заговорить.

– Это Шилкокоми, моя приятельница, – радостно объявил он, – лучшая шпионка во всём царстве!.. Она побывала в ларце у Сатарии, пока я разыскивал волшебный нож…

– Не называй меня шпионкой, а не то я рассержусь на тебя, – пригрозила прозрачная змейка.

– Ой-ё-ёй, больше не буду! – Ка-га закатил глаза в притворном испуге. – Я совершенно не хочу оказаться в числе твоих врагов!..

Шилкокоми грациозно выскользнула из кольца, и Ланцерей подхватил своё сокровище.

– Я восхищён вами, сударыня, – искренне сказал он, – и бесконечно вам признателен.

– А мной? А мне?.. – набычился дельфин, но в глазах у него плясали весёлые огоньки.

Ланцерей обнял Ка-а и поцеловал его умную морду.

– А тебя, озорник, я полюбил с первого взгляда. Честно говоря, я даже не знал, как много у меня друзей в вашем прекрасном мире, – дрогнувшим голосом сказал он.

– Тебе пора, мой мальчик, – напомнила ему морская царица, – и пусть Ка-га проводит тебя…

Ланцерей подплыл к распахнутому окну и обернулся. Мариника и старая Чилинита, обнявшись, с печалью и надеждой смотрели ему вслед. Принц бросился к ним, крепко поцеловал обеих и вылетел из подводного дворца.

– Послушай, Ка-га, – озабоченно сказал он, когда дворец скрылся из виду, – я совсем не знаю, в какую сторону мне плыть. А ведь мне необходимо вернуться в то место, где я оставил склянку с волшебным напитком. Без него я не смогу снова стать человеком…

– А как же ты приплыл сюда? – спросил Ка-га.

– Сюда я попал по воле Сатарии, она каким-то чудом перенесла меня за сотни миль… Может быть, ты тоже умеешь так, Ка-га?

– Увы, из всех подводных жителей только русалки способны на это. Но ведь ты пока принадлежишь к их племени, друг Ланцерей!.. Ты хорошо помнишь то место, куда должен вернуться?

– Конечно… Маленькая бухта, похожая на кувшин с узким и длинным горлышком…

– Так вот, представь её так, словно видишь наяву, – присвистывая от волнения, сказал дельфин. – А потом весь превратись в намерение очутиться там и без колебаний бросайся вперёд.

– Знаешь, о чём я думаю? – неожиданно проговорил принц. – Сделавшись человеком, я утрачу способность понимать язык животных, и при встрече мы с тобой уже не сумеем поговорить, как прежде.

– Ну нет, – возразил Ка–га, – уж что-что, а это останется с тобой навсегда.

Ланцерей обнял дельфина и долго не разжимал рук.

– Спасибо тебе, Ка-га, спасибо за всё. Позаботься о бабушке и Маринике и… ждите нас в гости с Сиренеллой!..

Принц закрыл глаза и увидел знакомую бухту. Он подождал, пока картина не сделается абсолютно чёткой, и устремился к скалистому берегу…

– У него получилось!.. – выдохнул дельфин, в тот же миг оставшийся в одиночестве. – Теперь я знаю, что он спасёт Сиренеллу.

…Волоча тяжёлый хвост, Ланцерей на руках подполз к потайной расщелине и принялся откапывать свой клад. Одежда и сумка были на месте. Принц достал склянку с красной жидкостью и одним духом осушил её.

Его пронзила такая боль, словно русалочий хвост рассекли мечом, и Ланцерей на минуту потерял сознание. «Так вот что пришлось испытать Сиренелле, – подумал он, когда очнулся. – Ничего, моя любимая, скоро мы будем вместе, и вся боль для тебя останется в прошлом…»

С этой мыслью Ланцерей встал на ноги, оделся и бодро зашагал по направлению к деревне, где жила колдунья Паланита.

НА ПЕПЕЛИЩЕ

Над селением висел тревожный запах гари. Ступив на единственную улочку, Ланцерей увидел, что, несмотря на позднее утро, двери и ставни окон в домах были наглухо закрыты. Мёртвую тишину в деревне нарушал одинокий и тоскливый собачий вой.

От предчувствия чего-то недоброго у Ланцерея защемило сердце. Не глядя больше по сторонам, принц со всех ног бросился в конец деревни.

…На месте дома Паланиты ленивым дымком курилось чёрное пепелище. Пожар, по-видимому, случился ночью и за несколько часов справился с жилищем колдуньи, оставив от него только маленький холмик золы.

Ланцерей смотрел на тающий под лучами солнца сизый дымок и чувствовал, как покрывается пеплом его собственное сердце.

– Эй ты, чего пялишься? Пришёл поплакаться по старой ведьме?

Только тут Ланцерей увидел двух мужчин, давно уже наблюдающих за ним. Один был пожилой и угрюмый, в другом, приглядевшись, принц узнал рыбака, который в шутку отправил его на постой к Паланите.

– Я тебя где-то видел, – с вызовом сказал тот и, покачнувшись, едва удержался на ногах. Ланцерей понял, что рыбак сильно пьян.

– Как это случилось? – разомкнув спёкшиеся губы, спросил принц у пожилого мужчины.

– А очень просто!.. – снова ответил пьяный, с трудом ворочая языком. – Немного соломы да малость огонька… вот и зажарилась ведьма!..

– Так это ты?.. – обезумев от ярости, крикнул Ланцерей. – Ты поджёг дом, скотина?!

От его удара пьяный отлетел на несколько шагов и упал, зарывшись лицом в кучу пепла. Не помня себя, Ланцерей кинулся к нему, но на помощь товарищу поспешил второй мужчина.

– Оставь его, – наваливаясь на принца, пропыхтел он. – Ты что, хочешь его убить?

Резким движением Ланцерей сбросил с себя противника, однако рассудок уже вернулся к нему.

– Вы что наделали? – тяжело дыша, спросил он. – Вы что, мерзавцы, наделали?!

– Это всё он, – кивнул пожилой на неподвижно лежащего рыбака. – Вчера перебрал лишнего, ну и… стукнуло ему что-то в голову… Он пьяный – чисто зверь.

– Но… как же так? Разве Паланита чем-то обидела его? – спросил Ланцерей, у которого всё происшедшее не укладывалось в голове.

Мужчина с мрачным видом пожал плечами:

– Криг говорил, что ведьма испортила его… От этого, мол, у него не бывает хорошего улова и здоровье никуда не годится… А по-моему, не стоило ему так много пить, – глядишь, и здоровье поправилось бы, и работа лучше пошла…

– Но… может быть, Паланита не сгорела? – с робкой надеждой спросил Ланцерей.

– Куда там не сгорела! – его собеседник со злостью сплюнул себе под ноги. – Этот живоглот подпёр дверь бревном, а уж потом подпалил дом. Эй, не трогай его, – сказал он, увидев, что лицо Ланцерея снова побагровело от гнева. – Паланите ты уже ничем не поможешь, а этот чурбан хоть и дрянной человечишка, да он мой племянник, сын покойной сестры…

– Но почему никто не остановил его? – простонал Ланцерей. – Почему не потушили огонь?

– Почему, почему, – мужчина понуро ковырял носком сапога обугленную землю. – Потому что в соседней деревне я ночевал, утром вернулся…

– А другие? Неужели… все так ненавидели её?! Неужели Паланита никому не сделала добра?

– Как же, не сделала, когда вся деревня к ней ходила… и из других тоже, – хмуро ответил мужчина. – Как чуть что – сразу к Паланите бегут: помоги, бабушка, болею, помираю… Она всем помогала… Этого щенка тоже выходила, когда маленьким был… А вот любить её не любили. Боялись её сильно, понятно тебе?

– Нет, – ответил Ланцерей.

– А чего тут не понять? Люди как рассуждают? Если Паланита может человека с того света вытащить, значит, и… наоборот может. Вот и боялись поэтому. А кого боятся, того не любят… Видал, попрятались все? Думают, бабка Паланита с преисподней к ним на метле прилетит и накажет.

– Что же за люди у вас тут? – тихо произнёс Ланцерей, стараясь унять подступившие слёзы.

– Это ты верно, – согласился его собеседник, – люди дрянь. Прямо сказать, свиньи, а не люди. Знала бы Паланита, на кого она свою жизнь положила…

– А ты думаешь, она не знала? – сказал Ланцерей и отвернулся. Не обращая больше ни на кого внимания, он низко поклонился пепелищу и пошёл прочь.

Выйдя в поле, принц сбросил с плеч котомку и лёг на траву. Нежно-голубое, испещрённое белой рябью перистых облаков небо простиралось над ним – такое высокое, что при взгляде на него кружилась голова. Где-то там, в недосягаемой выси, бесплотная и послушная воле ветра, жила Сиренелла… Быть может, она видела принца и даже касалась прохладным поцелуем его разгорячённого лица, а может быть, тихо горевала вместе со своим возлюбленным.

«Прости меня, Русалочка, – прошептал Ланцерей, прикрывая ладонью глаза. – Я опоздал на встречу с Паланитой, хотя она предупреждала меня… Эта непостижимая женщина знала, что её часы сочтены, и просила поторопиться… Одного не могу я понять: почему Паланита безропотно приняла лютую смерть от рук этого чудовища?.. Почему, почему?..»

Ланцерей не заметил, как уснул, но и во сне он метался, звал то Русалочку, то Паланиту и мучительно силился понять, что же ему теперь делать… «Иди в Тамуткели, принц», – услышал он вдруг и тут же открыл глаза. Вокруг не было ни души, а голос все ещё звучал в ушах Ланцерея, и он мог поклясться, что это был голос Паланиты.

– Что это – Тамуткели? Где это?! – воскликнул принц, вскакивая на ноги.

– Ступай к Одинокой горе, – повелел голос мёртвой колдуньи и умолк навсегда.

НЕПРИКАЯННЫЙ ВОЛК

Принц Ланцерей торопился к подножию Одинокой горы. Он узнал её сразу, как только услышал спасительный совет. Одинокая гора поднималась на горизонте, отгороженная целой цепью других, невысоких, поросших лесом гор.

Когда Ланцерей вступил под сень букового леса, день уже клонился к вечеру. «Скоро здесь будет совсем темно, – с сожалением подумал принц. – Ну что ж, ничего не поделаешь, придётся устраиваться на ночлег». Он выбрал место под высоким старым деревом и сел на землю, прислонившись спиной к толстому атласному стволу. Не успел Ланцерей развязать свою котомку, как где-то невдалеке раздался тоскливый и протяжный волчий вой.

– Ну и ну!.. Похоже, мне придётся провести эту ночь на дереве, – пробормотал принц, однако вой не повторялся и Ланцерей решил не спешить.

– Залезть на дерево я всегда успею, – сказал он себе. – Лучше будет развести костёр и показать лесным бродягам, что я их не боюсь.

Привыкший к ночному лесу во время королевских охот, Ланцерей умело развёл костёр, положил рядом с собой острый нож Летимарии и принялся за еду.

Вдруг тихий шорох в кустах заставил его насторожиться. Ланцерей присмотрелся и различил среди зарослей силуэт крупного волка.

– Пошёл прочь! – громко крикнул принц и сжал в руке нож, но хищник не шевельнулся.

– Говорят тебе, убирайся! – Ланцерей выхватил из костра головню и швырнул в кусты.

Волк заскулил, однако по-прежнему не тронулся с места, а его глаза загорелись голодным зелёным огнём.

– Неужели тебе так хочется съесть меня? – насмешливо спросил Ланцерей. – Не желаешь гоняться за лесной дичью?

– Мне хочется хлеба, который лежит в твоей котомке, – ответил волк человеческим голосом и снова жалобно заскулил.

От неожиданности Ланцерей выронил нож, но тут же хлопнул себя по лбу:

– Ну и ну, Ка-га оказался прав! Я не разучился понимать язык животных! Так зачем тебе мой хлеб, разбойник?

Внезапно волк отпрянул и припал брюхом к земле.

– Ты понимаешь меня? – испуганно спросил он.

– А что тут удивительного? Ты ведь тоже понимаешь меня, хотя ты волк…

– Я не волк, – ответил зверь. – Я человек, вернее, был человеком, и звали меня тогда барон Куартен.

– Ну что ж, очень приятно, барон. Позвольте и мне представиться – принц Ланцерей.

Волк с досадой щёлкнул зубами.

– Да пойми же ты, что я не шучу!.. Я действительно барон, бывший барон…

– Успокойтесь, сударь, – сказал Ланцерей. – Я верю вам, и ваше имя мне знакомо. Но и вы должны поверить мне… Волею судьбы мне пришлось одеть это простое платье и пуститься в дорогу…

– О, простите меня, ваше высочество!.. – вдруг с восторгом перебил его волк. – Как я мог обмануться!.. Ведь я видел вас, когда в последний раз был при дворе вашего батюшки! Правда, это случилось давно, и вы вряд ли запомнили меня…

– Барон, я приглашаю вас разделить со мною ужин, – сказал принц. – Однако предупреждаю, чёрствый хлеб – это всё, что у меня есть.

– Ах, ваше высочество, да это же настоящее сокровище – уж поверьте человеку, одетому в волчью шкуру!.. И будьте добры, уберите ваш ужасный нож, я устал бояться оружия…

– Простите, барон, и угощайтесь, – Ланцерей спрятал нож и разломил краюшку хлеба.

Волк с невиданной жадностью набросился на еду. Он так рычал и торопился, что Ланцерей незаметно подвинул ему свою часть ужина. Покончив со всем, волк облизнулся.

– Вы спасли меня от голодной смерти, – с признательностью проговорил он. – Осознаю, что ел как варвар, но голод оказался сильнее хороших манер.

– Позвольте спросить, где же вы находили себе пропитание до встречи со мной? – спросил Ланцерей.

Барон испустил глубокий вздох, похожий на рычание.

– Видите ли, ваше высочество, я уже неделю нахожусь в таком безобразном виде и за это время только однажды сумел добыть себе нормальную пищу, когда набросился на обедающих в поле крестьян… Они с криками разбежались, и я закончил трапезу за них, – волк оскалил зубы в улыбке. – Увы, мне даже не удалось вздремнуть после сытного обеда. Перепуганные крестьяне подняли на ноги всю деревню, и мне пришлось уносить ноги от охотников с собаками… Как вы понимаете, удовольствие было испорчено…

– Только один обед за неделю? – не верилось Ланцерею.

– Ну… откровенно говоря, не только, – бывший барон переступил с лапы на лапу. – В какой-то момент я так отчаялся, что решил не противиться волчьей природе, и… ну, в общем, исхитрился поймать какого-то глупого зайчишку…

– Ну и как? – полюбопытствовал Ланцерей.

– Отвратительно. После такого падения я закаялся убивать дичь, хотя бы это стоило мне жизни…

– Барон, боюсь, я не вправе спрашивать, – Ланцерей замялся, – но мне ужасно интересно узнать, как вы сделались волком?

– Понимаю. И охотно расскажу вам свою печальную и поучительную историю. Всему виной мое чрезмерное любопытство…

В ШКУРЕ ЗВЕРЯ

– Итак, я потомок древнего и знатного рода и единственный сын и наследник своих именитых родителей, с детства не знавший ни в чём отказа.

Вам, ваше высочество, хорошо известно, что это значит: мне были доступны любые развлечения и удовольствия этого мира. Казалось бы, чего ещё нужно? Но нет, меня постоянно влекло куда-то за черту дозволенного. А когда ты всей душой стремишься к чему-нибудь, то рано или поздно получаешь то, чего так страстно желаешь.

Вот и у меня в один далеко не прекрасный день случайно (хотя, скорее, неслучайно) оказалась в руках старинная магическая книга. В ней было много чудесного и даже страшного, но особенно сильно меня поразила возможность сделаться оборотнем – человековолком. Условие было не сложным: на рассвете воткнуть в землю нож и, трижды прочитав заклинание, перекувыркнуться через него. Чтобы снова стать человеком, следовало перекувыркнуться через воткнутый нож в обратную сторону.

Всю ночь я ждал рассвета и с первыми лучами солнца совершил магический обряд… Я превратился в огромного волка, едва лишь ноги мои коснулись земли после прыжка, и моему восторгу не было предела. Я стремглав бросился в лес и там то резвился и прыгал как щенок, то скользил невидимой грозной тенью меж стволами, то принимался громко выть, повергая в ужас лесных обитателей… Я и представить себе не мог, какой страшный удар готовила мне судьба.

К вечеру я решил вернуться в свой замок: я проголодался и к тому же подозревал, что слуги беспокоятся и ищут меня… Я поспешил туда, где оставил в земле нож и… вообразите моё потрясение, когда я не нашёл его на прежнем месте!.. Случайно или намеренно кто-то вытащил его из земли, я не знал, но отлично понял, что это конец. Мне суждено было остаться волком до самой смерти. А смерть, кстати сказать, подкарауливала меня на каждом шагу – от голода, от охотничьей пули или капкана… либо от зубов моих новых собратьев, не принявших меня в свою стаю…

Два дня и две ночи бродил я вокруг родного замка, опасаясь даже завыть от тоски… Потом представил, как меня травят собаками мои же подданные, и пустился куда глаза глядят, подальше от своих владений…

Во всей этой истории был один положительный момент: сделавшись зверем, я стал понимать язык других животных, так словно знал его всегда. И вот однажды я невольно подслушал разговор двух мотыльков, вернее, даже не мотыльков, а этаких эфемерных созданий с прозрачными крылышками, похожих на эльфов… Крохотный самец уговаривал свою подружку переселиться в какой-то райский уголок.

– Дорогая, ты даже не представляешь, какое это чудное местечко! И абсолютно безопасное, там нет наших врагов!..

– Что? Там нет птиц? – пропищала другая козявка.

– Ни птиц, ни зверей, ни людей, кроме одного-единственного человека, который и обустроил всё таким прелестным образом…

– Кто же этот человек, так мило позаботившийся о нас? – спросила прозрачная бабочка.

– Мне почему-то кажется, что в первую очередь он позаботился о себе самом, – ответил её жених. – Дело в том, что этот человек – волшебник…

– Ах!.. Неужели настоящий волшебник?

– Самый настоящий и ужасно всемогущий. Его зовут Фелигер. Скорее всего, он уединился, чтобы ему не мешали чародействовать. Фелигер наколдовал себе гору, покрытую девственным лесом, и специальным заклинанием сделал её неприступной для других людей, а также зверей и птиц.

– А мы? А для нас?

– Для нас этот великодушный человек сделал исключение. Скажу тебе по секрету, я уже побывал у него в гостях и даже осмелился присесть на краешек его волшебной мантии…

– О дорогой, какой ты смелый!.. И что же Фелигер?

– Представь себе, ничего. Поэтому собирайся в дорогу и летим.

– Но где же эта обетованная земля, дорогой?

(Тут, ваше высочество, я весь обратился в слух и даже перестал дышать.)

– Видишь ту отдалённую высокую гору? – спросил прозрачнокрылый эльф. – Это и есть убежище Фелигера, которое он называет Тамуткели…

– Тамуткели?! – воскликнул Ланцерей так громко, что волк испуганно шарахнулся в сторону.

– Как, ваше высочество, вам знакомо это слово?..

– Да, но умоляю вас, продолжайте, барон!..

Волк снова уселся у костра.

– Услышав о всемогущем волшебнике, я понял, что он единственный, кто может мне помочь. И я решил найти его во что бы то ни стало.

К подножию заколдованной горы я добрался без труда, но дальше меня ждало разочарование. Какая-то невидимая преграда выросла передо мной, не позволяя ступить ни шагу. Я пытался обойти её, но это оказалось невозможно. Я видел, как на эту преграду в воздухе наталкиваются птицы и обескураженные улетают прочь…

Но я не мог повернуть назад. Я бился и бился о невидимый барьер, из моей пасти текла кровь, и я уже был близок к тому, чтобы погибнуть в этой нелепой и неравной схватке, как вдруг… передо мной появился человек.

Я сразу понял, что это тот, кого я искал. Видите ли, он был точно таким, каким в книгах и на картинах изображают магов и звездочётов… Фелигер сделал мне знак успокоиться и затем пристально посмотрел на меня.

– А ведь ты не волк, – сказал он, нахмурившись. – Ты сделался волком по собственному легкомыслию, а сюда пришёл в надежде снова стать человеком.

Оттого, что волшебник разгадал мою тайну, и потому, что в нём не было ничего страшного, я с плачем припал к его ногам и стал умолять о помощи.

– Ты совершил большой проступок, вторгшись в мир сил, о которых даже не имеешь представления, – сурово проговорил Фелигер. – И я скажу, что ты ещё дёшево отделался, всё могло быть гораздо хуже…

– О господин, что может быть хуже моей участи?! – в слезах воскликнул я и с новой силой принялся молить о прощении.

Великий волшебник задумался.

– Сделать тебя человеком прямо сейчас – это значит, нарушить закон, – сказал он наконец. – Ты виноват и должен понести наказание.

– Я готов на что угодно, лишь бы сбросить с себя эту ненавистную шкуру!.. – заскулил я, но Фелигер покачал головой.

– Я не собираюсь торговаться с тобой, – сказал он. – Запомни, все сделки для тебя остались в прошлой жизни. В этой шкуре ты пробегаешь ещё год и, если сумеешь сохранить под ней человеческое сердце, вернёшься к людям.

Я горько завыл, условие Фелигера показалось мне слишком жестоким. Но при виде моего отчаяния волшебник ещё больше рассердился.

– Знаешь ли ты, от кого я огородил свои владения? – спросил он. – От невежд и нахалов вроде тебя, а такие встречаются не только среди людей. Будь ты хоть немного умнее, ты бы радовался сейчас, а не лил слёзы и проклинал свою судьбу.

Испугавшись, что Фелигер вовсе передумает помогать мне, я прекратил плач и даже завилял хвостом.

– Через год ты придёшь в Тамуткели, и я решу, что делать с тобой, – сухо сказал волшебник.

– Но как же я попаду туда, господин, если эта стена меня не пускает? – жалобно проскулил я.

– Она пропустит тебя, – ответил Фелигер, – если ты произнесёшь волшебные слова. И запомни, это будет последнее чужое желание, которое я намерен исполнить.

Он назвал мне три волшебных слова и исчез, а я поковылял прочь от заколдованной горы, не зная, радоваться мне или плакать. Так я очутился в этом лесу. Но… ваше высочество, что с вами?

Закрыв лицо ладонями, принц Ланцерей вздрагивал всем телом.

– Что с вами? – повторил волк. – Вас так тронул мой рассказ?

– Дорогой барон, – сказал юноша, отнимая руки от лица, – ваш рассказ просто убил меня.

И глядя на удивлённую волчью морду, добавил:

– Дело в том, что я сам направлялся в Тамуткели за исполнением своего сокровеннейшего желания.

ЖЕРТВА

– Так я перешёл вам дорогу? – в смущении спросил волк. – Теперь Фелигер исполнит моё желание и не исполнит вашего? Ах, и вам я принёс несчастье, ваше высочество!..

– Полно, барон, – ответил Ланцерей. – Вы ни в чём не виноваты передо мной.

– Но что же вы станете теперь делать? Вернётесь обратно?

– У меня нет обратной дороги, – сказал Ланцерей, устремив неподвижный взгляд на пламя костра.

Волк беспокойно заскулил, а затем по-собачьи, на брюхе, подполз к юноше и заглянул ему в глаза.

– Ваше высочество, могу ли я спросить вас…

– Да-да, конечно, барон, – очнувшись от своих мыслей, ответил принц.

– Какое горе заставило вас покинуть королевский дворец и привело сюда? Только не подумайте, что во мне говорит праздное любопытство…

– Я ничего подобного не думаю, барон. Вы поведали мне свою историю, я, так и быть, расскажу вам свою. До рассвета ещё далеко, а мне вряд ли удастся уснуть… Моя история началась в тот день, когда я находился в морском путешествии и праздновал свое шестнадцатилетие. Веселье уже утихало, когда на море вдруг разыгралась буря…

Ланцерей прикрыл глаза и увидел, как вокруг его корабля встают высокие волны, похожие на чёрные горы, и судно то ныряет между ними, то взлетает на водяной хребет… Вот грот-мачта переломилась, как тростинка, и корабль перевернулся набок…

– В эту ужасную ночь, когда наш корабль разнесло в щепки, меня спасла от гибели русалочка, – прошептал Ланцерей.

– Кто? Русалка?! Ваше высочество, вы верите в эти сказки?

– Дорогой барон, до встречи с вами я так же думал об оборотнях, – улыбнулся Ланцерей.

– О, простите меня, вы абсолютно правы! – сконфузился волк. – Уж кому-кому, а мне не следовало бы сомневаться!.. Больше я не буду перебивать. Итак, вас спасла русалка…

– Да. Но, к несчастью, я узнал об этом слишком поздно…

– Извините, ваше высочество, не могли бы вы рассказывать по порядку? Мои мозги не поспевают за вашими мыслями…

– Это потому, что мои мысли путаются, а моя душа плачет, – сказал Ланцерей. – Но я постараюсь рассказать всё так, как было.

Волк вытянул передние лапы, положил на них голову и замер, не сводя глаз с рассказчика. Как-то разом стихли ночные шорохи, и только в костре пощёлкивали сучья. Но вот и костёр догорел – Ланцерей, занятый своей печальной повестью, этого даже не заметил. Волк же выказывал всё больше беспокойства и наконец в сильном волнении принялся ходить взад-вперёд по поляне.

– Ваше высочество, вы должны спасти Русалочку! – воскликнул он, когда Ланцерей умолк. – И, клянусь честью, вы это сделаете!

Принц с недоумением поднял на него глаза.

– Вы пойдёте в Тамуткели вместо меня! – торжественно объявил волк. – И великий Фелигер поможет вам вернуть возлюбленную!

Теперь уже Ланцерей вскочил на ноги.

– Вы сошли с ума, барон!.. Вы хотите остаться волком на всю жизнь?!

– Да что такое моя жизнь? – пылко возразил тот. – Мои родители давно умерли, сам я не удосужился обзавестись семейством!.. Кому нужна моя жизнь?

– Вам, вам самому, – убеждал принц. – Вы не можете распоряжаться этим бесценным даром…

– То-то и оно, что могу! – перебил волк, возбуждаясь всё сильнее. – Я прожил на свете тридцать лет, и на что я их потратил?! На глупости, на жалкие удовольствия? Кому я сделал добро, кому принёс счастье? Я никого не любил, я не испытал и сотой доли того чувства, которое владеет вами!.. И только теперь моя жизнь может стать по-настоящему полезной и оправданной!.. Нет, ваше величество, не переубеждайте меня, а лучше… давайте-ка немного поспим до рассвета, я что-то устал.

Он демонстративно свернулся в клубок, как делают собаки, ночуя под открытым небом, и сразу же затих. Ланцерей прилёг на землю и широко открытыми глазами стал смотреть на маленькую звёздочку, заблудившуюся в чёрной кроне дерева. «Вот и снова мне улыбнулась судьба, – думал принц. – Улыбнулась тогда, когда я совсем уже было отчаялся… Какой благородный и великодушный человек этот барон Куартен…»

Через некоторое время заблудившаяся в ветвях звёздочка исчезла, и ночная темнота стала понемногу рассеиваться. Близилось время рассвета. Ланцерей сел и долго смотрел на спящего волка, пока какая-то птица не вывела его из задумчивости своей ранней коротенькой трелью. Тогда Ланцерей встал и закинул на плечи свою сумку.

– Прощайте, дорогой барон, я не могу принять вашей жертвы, – чуть слышно прошептал он.

Осторожно, боясь хрустнуть веткой, Ланцерей сделал шаг, другой… Волк спал с безмятежностью существа, пребывающего в мире и согласии с самим собой…

Когда полянка осталась далеко позади, принц остановился и огляделся.

– Куда же мне идти? Где мне искать тебя, Сиренелла? – вырвалось из его груди.

Кусты впереди неожиданно раздвинулись – перед Ланцереем, улыбаясь во всю свою зубастую пасть, стоял огромный волк.

– Вы забыли разбудить меня, ваше высочество, – вместо приветствия сказал он. – Впрочем, я это подозревал и старался спать чутко. Ну а раз мы оба уже на ногах, пойдёмте. Я провожу вас к Тамуткели.

ТАМУТКЕЛИ

– Это где-то здесь, – сказал волк, медленно продвигаясь через заросли высокой травы, и вдруг его вытянутый нос наткнулся на какое-то препятствие. – Ага, вот и она. Полюбуйтесь, ваше высочество…

Ланцерей протянул руку и коснулся невидимой стены – она была твёрдой и холодной на ощупь.

– Может быть, это стекло? – растерянно пробормотал принц. – Какой-нибудь необыкновенно чистый хрусталь?..

– Через который без помех может проникнуть любая букашка? – фыркнул волк. – Говорите волшебные слова, ваше высочество.

– Тагоро, сингаро, камагор! – произнёс наученный волком Ланцерей и почувствовал, что незримая преграда исчезла.

– Ступайте, я от всей души желаю вам счастья, – сказал волк.

– А вы? – виновато спросил Ланцерей. – Может быть, пойдём вместе?

– Боюсь, меня там никто не ждёт, – ответил зверь, – а в худшем случае могут и наказать.

– Барон, я буду умолять волшебника пощадить вас!.. Я объясню ему ваш поступок!.. Вы достойны не наказания, а награды!

– Ну что ж, давайте попробуем, – с сомнением сказал волк. – Идите первым, и, если окошко не захлопнется, я последую за вами.

Они беспрепятственно пересекли границу заколдованных владений Фелигера и стали подниматься в гору. Тамуткели и вправду была неповторимо прекрасна, как только может быть прекрасен уголок земли, куда ещё не ступала нога человека. Покой и тишина царили под изумрудными кронами деревьев, и эту тишину не нарушали даже бегущие с горы ручьи…

– Как хорошо! – очарованно проговорил Ланцерей и вздрогнул от звука собственного голоса, показавшегося ему неестественно громким и чужим.

– А всё-таки десяток-другой пичуг не повредил бы этому лесу, – проворчал волк, и вдруг шерсть на его загривке поднялась. – Ну, вот вам и стекольщик.

– Что вы сказали? – переспросил Ланцерей и увидел Фелигера – в длинной чёрной мантии, со скрещенными на груди руками… Волшебник смотрел на волка, и его взгляд не сулил ничего хорошего.

– Почему ты вернулся? – грозно спросил Фелигер. – Разве ты забыл, когда истекает твой срок?

– Господин волшебник, простите его!.. – воскликнул Ланцерей, загораживая друга собою. – Он принёс жертву ради меня! Чтобы последнее исполненное вами желание было моим!..

– Вот как! – загремел голос Фелигера. – Ты же ещё решаешь, кому мне помогать?

– Умоляю вас, не гневайтесь! Барон Куартен сделал это единственно из своего великодушия!.. Будьте же и вы великодушны к нему, господин волшебник! – и принц, впервые в жизни, упал на колени.

– Зачем ты явился сюда? – не обращая внимания на Ланцерея, допрашивал волка Фелигер. – Требовать для себя награды?

– Нет, господин, я хотел посмотреть, так ли прекрасна Тамуткели, как о ней говорят, – с невинным видом ответил волк.

– Ну и как ты её находишь? – не меняя своего тона, поинтересовался Фелигер.

– Весьма живописно, но жить тут я бы не согласился, – от постоянного одиночества портится характер.

Ланцерей тихо застонал, Фелигер же вдруг от души расхохотался.

– Я вижу, ты очень изменился после нашей встречи, – отсмеявшись, сказал он, – и обещаешь со временем измениться ещё больше. Пожалуй, будет несправедливо, если при этом ты навсегда останешься в звериной шкуре…

Фелигер замолчал, наблюдая за волком, но тот никак не выказывал своих чувств.

– Да, несправедливо, – повторил волшебник, – но ведь ты сам отказался от своего счастья. Поэтому вот тебе моё решение: три года ты пробудешь волком, а потом, если я в тебе не ошибся, снова станешь человеком.

– Но вы поможете этому юноше?

– Это не твоя забота, – отрезал Фелигер. – Тебе понятно мое условие? Тогда ступай, зверю не место среди людей.

Барон-волк с достоинством поклонился волшебнику, дружески кивнул Ланцерею и стал неторопливо спускаться по склону. Каждое его движение было исполнено силы, красоты и свободы.

– Ах каков молодец! – с видимым удовольствием проговорил Фелигер. – Хоть сейчас превратил бы его в человека, да жаль, нельзя…

– Три года провести в образе зверя… – промолвил Ланцерей, подавленный случившимся.

– Они пойдут ему на пользу, – уверенно сказал Фелигер и лишь теперь впервые взглянул на принца. – Все ваши беды проистекают от того, что вы не видите обратной стороны явлений и вещей. Не знаете, что в зле прорастают корни добра, падения предвещают взлёт, слабость рождает силу, а страдание открывает двери к блаженству. Кое в чём ты мог уже и сам убедиться, Ланцерей. Да что с тобой?

– О господин Фелигер, в последнее время я только и делаю, что переживаю разные чудеса и встречаюсь с волшебниками, но никак не могу привыкнуть к тому, что им известно моё имя и моя горькая судьба…

– Вот ещё одна глупость – жаловаться на свою судьбу. Скажи спасибо, что ты молод, а главное – что за тебя просила Паланита, не то прогнал бы прочь.

– Она просила?! – сердце Ланцерея болезненно сжалось. – Но скажите ради Бога, зачем она позволила себя убить?! Вы ведь знаете ответ?..

– Может быть, – с необычайной для него грустью и нежностью проговорил Фелигер. – Но мой ответ – для меня. Однако если ты успел полюбить её, то рано или поздно найдёшь свой ответ – в своём сердце…

– Вы поможете мне вернуть Русалочку? – на одном дыхании спросил Ланцерей.

– Я помогу вернуться тебе, – ответил Фелигер.

– Мне? Но куда?..

– В то чудное утро, когда к твоему дворцу приплыла юная русалочка и, выпив обжигающий напиток, упала без чувств на ступени мраморной лестницы.

– Я окажусь в прошлом?

– Да, но запомни, об этом будешь знать только ты. Я сохраню твою память, чтобы ты не забыл наказ морской ведьмы и не наделал новых ошибок. Тебе понятно, принц?

– О да! Вы так добры!..

– Прощай, – сказал Фелигер и положил ладонь на голову Ланцерея.

Голова у принца закружилась, а перед глазами вспыхнул такой ослепительный свет, что юноша невольно зажмурился…

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Открыв глаза, Ланцерей увидел море, розовое в лучах восходящего солнца. Широкая мраморная лестница уходила в воду, и на её ступенях лежала девушка, наготу которой прикрывали длинные густые волосы.

– Русалочка!.. – прошептал Ланцерей, и его сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Сиренелла очнулась в тот момент, когда принц склонился над ней.

– Кто ты, милое дитя?

Она молчала и только кротко смотрела на Ланцерея. «Как же я мог не заметить этот свет любви в её глазах?» – подумал принц.

– Кто бы ты ни была, я позабочусь о тебе, милая девушка, – пообещал он.

Ланцерей скинул свой плащ, завернул в него драгоценную находку и подхватил Русалочку на руки.

– Позволь мне отнести тебя во дворец, отныне он станет твоим домом, – сказал он. «Я ведь знаю, какую боль будет причинять тебе каждый шаг по земле, – добавил Ланцерей про себя. – Но ничего, в назначенный Летимарией срок мы обвенчаемся, и больше тебе не придётся страдать».

– Эту девушку вынесли на берег морские волны, – сказал Ланцерей высыпавшей навстречу им толпе слуг. – Обсушите её, оденьте в королевское платье и ни о чём не спрашивайте, бедняжка не может говорить.

…Облачённая в богатый наряд, Русалочка выглядела настоящей принцессой, и Ланцерею опять показалось, что он видит девушку впервые в жизни.

– Какая ты красивая! – восхищённо проговорил принц. – Мне очень жаль, что ты не можешь рассказать о себе, но твои чудесные глаза говорят без слов… Хочешь, я угадаю, кто ты и откуда?

Русалочка недоверчиво улыбнулась. Ланцерей взял её за руку.

– Тебя принесли морские волны, и в твоих глазах я вижу синеву моря… – принц вдохнул неповторимый запах её волос. – Ты пахнешь солёными брызгами прибоя… Мне кажется, что ты – русалочка, поднявшаяся из глубины морских вод…

Длинные ресницы Сиренеллы дрогнули, и в глазах отразилось радостное изумление.

– Я угадал? – спросил Ланцерей, любуясь девушкой.

Русалочка кивнула головой, все ещё растерянная и взволнованная.

– Среди людей принято считать, что рассказы о русалках – не более чем выдумка, – продолжал Ланцерей, – но эти люди ошибаются. Я знаю, что однажды во время сильной бури на море меня спасла русалка.

Он видел, как побледнела Сиренелла, и ещё крепче сжал её ладони.

– Было темно, меня захлёстывали волны, но при вспышке молнии я увидел её лицо и запомнил его на всю жизнь, – сказал Ланцерей. – Милая Русалочка, это ведь была ты?

Её глаза сделались влажными, и она спрятала своё лицо на груди Ланцерея. «Прости меня за этот обман, любимая, – подумал он, обнимая Сиренеллу. – А впрочем, такой ли уж это обман?..»

– Милая Русалочка, не знаю отчего, но мне кажется, ты много страдала. С этого дня я буду заботиться о тебе и сделаю всё для твоего счастья. Ты веришь мне? Ты… станешь моей женой? – с замираньем сердца спросил Ланцерей и увидел, как из глаз Сиренеллы покатились самые настоящие человеческие слёзы.

– Не плачь, не плачь, моя любимая, – говорил Ланцерей, целуя заплаканное и счастливое лицо Русалочки. – Всё плохое останется позади, и скоро ты сможешь петь весёлые песни самым чудесным в мире голосом…

«Мне никогда не суждено петь весёлых песен, – думала Сиренелла, – но что это значит по сравнению с твоей любовью!..»

…Они расстались только поздно вечером, и Ланцерей велел устроить спальню для Сиренеллы рядом со своими покоями. Не в силах уснуть, он время от времени бесшумно подходил к спящей Русалочке и касался рукой её золотых волос, словно хотел убедиться, что девушка не исчезла. «Мне осталось два дня», – думал принц.

В это же время королева, достойная матушка Ланцерея, беседовала наедине со своим супругом.

– Первый раз в жизни наш мальчик не пришёл пожелать мне спокойной ночи, – жаловалась она. – И всё потому, что он целый день провозился со своей немой!..

– Не расстраивайся, дорогая, – ответил король. – У Ланцерея просто появилась новая интересная игрушка. Помнишь, как мы подарили ему его первую лошадь? А корабль?

– Да, но эта девица не лошадь и не корабль! – раздражённо заметила королева.

– Тем лучше, нам не пришлось тратиться на неё.

– Ты ничего не понимаешь! Я голову даю на отсечение, что наш сын успел по уши влюбиться в эту девчонку!..

– На его месте я сделал бы то же самое, – подумав, ответил король. – Но что в этом плохого?

– Что плохого?! – взвилась королева. – А если завтра он придёт и скажет, что хочет жениться на этом… подкидыше?!

– Не скажет, – уверенно заявил король. – В юности я тоже влюблялся в прелестных и незнатных девушек, но женился-то я на тебе.

– Нет, это невыносимо, – плаксиво сообщила королева. – Теперь я вижу, что вы оба хотите свести меня в могилу!

Её величество схватилась обеими руками за голову, закатила глаза и громко застонала, что должно было означать сильный приступ мигрени. Король забеспокоился.

– Ну, дорогая, как ты могла подумать!.. Право же, я здесь ни при чём… А что касается Ланцерея…

– Что касается Ланцерея, – жёстко перебила мужа королева, – то его немедленно нужно отправить с визитом к нашему другу королю Слободонику. У него подросла красавица дочь, и, когда наш сын её увидит, немая бродяжка сразу будет забыта. Если уж Ланцерею пришло время жениться, он женится на принцессе!

– Ты права, дорогая, – облегчённо вздохнул король. – А если мальчик захочет взять с собой это несчастное создание?

– Пусть берёт, – махнула рукой королева, уже совершенно оправившаяся от мигрени. – Как только принц увидит Амелию, немая нам будет не страшна.

УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ

Ланцерей уснул только перед рассветом. Всю ночь он размышлял над тем, как испросить родительское благословение на брак с Сиренеллой. И чем больше принц думал, тем яснее понимал, что никакого благословения он не получит и добьётся только того, что его разлучат с Русалочкой, как когда-то её отца разлучили с Летимарией.

«Нет, – в конце концов сказал себе Ланцерей, – мои родители не должны ни о чём знать. Мы обвенчаемся тайно. Сегодня же мы с Сиренеллой выедем на конную прогулку, но не вернёмся во дворец, а поскачем искать какую-нибудь отдалённую деревенскую церквушку. Там, не выдавая своего сана, я упрошу местного священника обвенчать нас». Приняв это решение, принц успокоился и крепко уснул.

Утром Ланцерею доложили, что его хочет видеть король. Русалочка ещё спала, утомлённая волнениями вчерашнего дня. Принц тихонько поцеловал её и вышел.

Его величество, облачённый в королевскую мантию, с короной на голове, ожидал Ланцерея в тронном зале, что предвещало разговор государственной важности.

– У меня есть срочное поручение для тебя, принц, – с ходу объявил он. – Ты отправишься к нашему доброму соседу королю Слободонику, с которым мы не виделись уже несколько лет…

– Зачем, отец? – почуяв неладное, спросил Ланцерей.

– То есть как это зачем? Да хотя бы затем, чтобы передать ему моё почтение и справиться о его здоровье.

– Что же в этом срочного, отец? – спросил Ланцерей, всё больше укрепляясь в своих подозрениях.

Его величество обиженно насупился, но потом неожиданно рассмеялся.

– Ладно, скажу тебе правду. Твоя матушка хочет, чтобы ты познакомился с принцессой Амелией. Подожди, не перебивай… Амелия долгое время воспитывалась в монастыре и только недавно вернулась к светской жизни. Говорят, она чудо как хороша… К тому же прекрасно поёт, музицирует, сочиняет стихи… Да не перебивай же ты наконец!..

Ланцерей и не думал перебивать отца, но выглядел таким оскорблённым, что король вспылил.

– Да-да! Что ты кривишься, словно тебе подсовывают в жёны лягушку?! Подумал бы о будущем королевства, вместо того чтобы нянчиться с какой-то убогой нищенкой!..

Побелев как полотно, Ланцерей шагнул к трону, но король и сам уже испугался своих слов, разом съёжился и сник.

– Сынок, – покаянно протянул он. – Ты же знаешь свою матушку. Ну что стоит тебе выполнить её просьбу?.. Ведь никто не гонит тебя под венец с Амелией, хотя она единственная наследница Слободоника и в будущем…

Тут его величество опять умолк и испуганно посмотрел на сына.

– Ты можешь взять эту немую девушку с собой на корабль, – торопливо и почти заискивающе добавил он. – Я ведь хорошо понимаю тебя, сынок…

Ланцерей быстро опустил глаза, чтобы не выдать своей внезапной радости.

– Я согласен, отец, – сказал он, – и, чтобы доказать вам свою покорность, отправлюсь в плавание сегодня же.

– Мальчик мой, зачем же так торопиться? – растрогался король. – Ты можешь отправиться завтра…

– Нет, отец, мы отчалим сегодня.

Вернувшись к себе, принц застал Русалочку уже одетой и терпеливо ожидающей его.

– Здравствуй, моя любимая, – сказал он, нежно целуя девушку. – У меня хорошая новость. Сегодня мы сядем на большой королевский корабль и выйдем в море, ты ещё не скучаешь по своему родному дому?

«Но зачем нам уплывать отсюда?» – спрашивали глаза Сиренеллы.

– На корабле мы обвенчаемся и совершим наше свадебное путешествие. Разве ты не хочешь этого?

Её лицо заалело, и Русалочка, поднявшись на носочки, робко и неумело поцеловала принца.

– А теперь тебе придётся ещё немного побыть одной. Мне нужно поговорить с капитаном нашего корабля.

НА КОРАБЛЕ

Как всегда перед выходом в море, капитан Гор пребывал в отличном настроении.

– Что, ваше высочество, пришли взглянуть, готов ли к плаванию наш красавец? – приветствовал он Ланцерея. – Он готов всегда, а у берегов Слободонии мы поднимем разноцветные флаги – и ни одна принцесса не устоит перед нами!

– Мне нужно поговорить с вами, капитан, – сказал Ланцерей, никак не отреагировав на намёк Гора.

– Пожалуйте в мою каюту, – пригласил тот.

– Итак, чем могу служить, ваше высочество? – уже серьёзно спросил капитан, оставшись наедине с принцем.

– Скажите, Гор, на вашем корабле есть священник?

– Помилуйте, у меня же не военный фрегат! – удивился Гор. – Но почему вы спрашиваете?

– Капитан, я буду откровенен с вами, – сказал Ланцерей. – Мне необходима ваша помощь. Я не намерен плыть в Слободонию, чтобы покорить сердце принцессы Амелии. Вместо этого я собираюсь на вашем корабле обвенчаться с другой девушкой.

Густые брови капитана сошлись на переносице, а на скулах заиграли желваки.

– Я понимаю, какому риску подвергаю вас, – продолжал Ланцерей, – и клянусь, никогда бы не сделал этого, если бы не крайняя нужда… и не ваше обещание помочь мне.

– Моё обещание? – озадаченно переспросил морской волк. – Когда же это я дал вам такое обещание?

– Вы вряд ли вспомните, когда дали его, Гор, но я подскажу, где это случилось. Голубой залив полуострова Тираки… в потайной пещере, предназначенной хранить пиратские сокровища…

Смуглый лоб капитана покрылся испариной.

– Силы небесные, да откуда же вам это известно?! Об этом не знает ни одна живая душа!..

– Тогда же вы рассказали мне о своей матери, – негромко промолвил Ланцерей. – Её ведь звали Карико?

Старый морской бродяга зашатался, словно его судно швырял жестокий шторм, и опустился на койку. Некоторое время он о чём-то сосредоточенно размышлял.

– Бог знает, откуда вам известно имя моей матушки, но я не нарушу слово, которое когда-то дал на её могиле, – с усилием проговорил Гор. – Я выполню вашу просьбу, принц.

– Мне нужен священник, который не побоится пойти против воли короля. Во дворцовом храме такого нет…

– Я знаю священника, который поможет вам, – после недолгого раздумья ответил капитан, – но нужно время, чтобы он приготовил всё необходимое для совершения таинства и незаметно поднялся на борт.

– Когда же корабль сможет выйти в море?

– До вечера, ваше высочество, мы поднимем якорь, – пообещал Гор.

– Очень надеюсь на это… ведь завтра – последний день, – конец фразы принц произнёс тихо, словно подумал вслух…

…Вечером корабль Гора покинул гавань и на всех парусах устремился в открытое море. Держась за руки, Русалочка и Ланцерей стояли на палубе. Солёный ветер играл длинными волосами Сиренеллы, белые чайки приветствовали её радостными криками, и даже рыбы выпрыгивали высоко из воды, чтобы снова увидеть принцессу подводного царства.

– Ваше высочество!..

Ланцерей обернулся. Рядом с капитаном стоял невысокий полноватый мужчина в одежде священника и со спокойной благожелательностью смотрел на принца.

– Это отец Долимен, – сказал Гор.

Принц опустился на колено и поцеловал руку священника. Тот благословил Ланцерея.

– Святой отец, я надеюсь, что в будущем сумею сполна вознаградить вас!..

– Не стоит беспокоиться, сын мой, – приятным голосом ответил Долимен, – Господь сам наградит истинно достойных.

– Когда прикажете начинать? – спросил капитан Гор.

Ланцерей хотел ответить, но внезапный спазм, от которого он едва не задохнулся, сжал горло принца. Отец Долимен внимательно посмотрел на юношу.

– Не будем спешить и совершим таинство завтра утром. Приготовься, дитя моё, – сказал он Ланцерею и, оставив всех троих, неторопливо направился в свою каюту.

– Куда прикажете держать курс, ваше высочество? – напомнил о себе капитан Гор.

– Куда? – стряхивая непонятное оцепенение, повторил Ланцерей. – Ведите судно к полуострову Тираки, Гор.

Лицо капитана озарилось мальчишеской радостью, но затем, словно устыдившись её, Гор нахмурился, козырнул принцу и поспешил на свой мостик.

Русалочка тронула Ланцерея за рукав. «Что с тобой?» – спрашивали её глаза. «И в самом деле, что? – подумал Ланцерей. – Неужели я боюсь?» Он привлёк девушку к себе, и Русалочка замерла в его объятиях, словно маленькая птичка в гнезде.

– Всё в порядке, – прошептал Ланцерей, чувствуя исходящее от неё ласковое тепло. – Завтра мы станем мужем и женой. А сегодня… давай полюбуемся на закат.

Они долго смотрели, как погружается в волны большое ярко-красное солнце и разливается по небу вечерняя заря: Русалочка – со страстной надеждой, Ланцерей – с жадностью последнего взгляда…

ВО ТЬМЕ

На руке Сиренеллы, отражая свет множества свечей, блестело золотое колечко Летимарии.

– Отныне вы муж и жена!

Из всех слов священника Ланцерей по-настоящему расслышал только эти. «Сейчас она сможет говорить», – понял он и посмотрел на Сиренеллу. Русалочка стояла под венцом бледная и внимала каждому слову отца Долимена, ведь в эти мгновения она обретала бессмертную душу. Почувствовав взгляд принца, она чуть повернула голову и улыбнулась ему глазами. Священник наконец закончил. Присутствовавший на церемонии капитан Гор собрался поздравить новобрачных, но Ланцерей не дал ему даже открыть рот.

– Русалочка, скажи мне что-нибудь! – закричал он, оттолкнув капитана и схватив жену за обе руки. – Ну же, попробуй!..

– Но я не могу!.. – испуганно воскликнула она, и вдруг её лицо, и горящие свечи, и вся капитанская каюта начали стремительно меркнуть в глазах принца… Ланцерей ещё сжимал ладони Сиренеллы, но она была уже далеко, и в тёмный мир принца проникал только её прекрасный, взволнованный голос:

– Что это? Я не могу поверить!.. Столько чудес в один день!.. Но как же ты догадался, что я смогу говорить, любимый?

Ланцерей не отвечал, на его лице застыло беспомощное выражение растерянности.

– Почему ты молчишь? Что с тобой?

– Я… ничего не вижу, – признался он. – Что-то случилось с моими глазами… Прошу вас, не беспокойтесь, это пройдёт.

– Это всё от волнения, – авторитетно заявил капитан Гор. – Осмелюсь предположить, что к её высочеству по той же причине вернулся голос.

– Вы правы, капитан, – поспешно согласился принц. – Прошу вас, угостите как следует в честь праздника ваших людей, а я… тем временем немного отдохну.

Чьё-то лёгкое прикосновение заставило его вздрогнуть.

– Мужайся, дитя моё, – услышал Ланцерей тихий голос священника, – и не теряй надежды.

Опираясь на руку жены, принц неуверенной походкой слепого человека прошёл в каюту, предназначенную для новобрачных, и прилёг на широкую кровать. Русалочка калачиком свернулась рядом, положив голову на грудь Ланцерею.

– Скажи мне что-нибудь, – попросил он, перебирая её волосы, – у тебя такой необыкновенный голос…

– Что же мне сказать? – печально проговорила она, крепче прижимаясь к принцу.

– Скажи своё имя.

Русалочка не ответила сразу, она как будто даже задумалась, вспоминая. Потом глубоко вздохнула:

– Сиренелла.

Ланцерей улыбнулся:

– Ну вот… Сиренелла – это звучит как голос волны, когда она набегает на берег и холодная галька на миг погружается в белую пену… Или как ветер, колышущий подводные деревья, – люди называют его течением, но это ветер, который не прекращается ни на минуту…

– Откуда ты знаешь об этом? – с изумлением спросила Русалочка.

– Я ничего не знаю, – обнимая её, ответил Ланцерей, – но мне кажется, что это должно быть именно так. Ты расскажешь мне о море, Сиренелла?

– Да, – покорно пообещала она. – А ты… ты ведь поправишься?

– Конечно, – он ощупью нашел её губы и поцеловал их. – Я просто не смогу долго не видеть тебя…

ГОЛУБОЙ ЗАЛИВ

Шёл третий день плавания, и корабль капитана Гора приближался к полуострову Тираки.

Принц Ланцерей понемногу осваивался в своём новом мире без солнца. Теперь его солнцем была Русалочка. Она была для Ланцерея всем – даже воздухом, которым он дышал. Днём, держа Сиренеллу за руку, принц внимал её волшебным песням и рассказам о чудесах подводного мира, а ночью, не выпуская её руки, он слушал сонное дыхание Русалочки и был почти счастлив…

За недолгое время их супружества Ланцерей узнал о морских глубинах много такого, о чём не догадывался, даже побывав на дне моря. Русалочка поведала ему о своём отце, доброй бабушке и сёстрах, но ни словом не обмолвилась о ведьме Летимарии и о том, каким образом получила свои ножки взамен русалочьего хвоста. Принц тоже не расспрашивал об этом – у него была своя тайна, свой договор с Летимарией, о котором он не мог рассказать, чтобы не ранить сердце Сиренеллы. Теперь, когда Русалочка была любима, получила бессмертную душу и голос и могла без страданий ступать по земле, ничто не должно было омрачать её счастья!

Не будь Ланцерей слеп, он увидел бы, как часто в глазах жены появляются слёзы и бесконечно горькое выражение вины: Русалочку могли обмануть слова Ланцерея, но не собственное сердце, – она догадывалась, что слепота принца как-то связана со свалившимися на неё чудесами, но не решалась спросить об этом. Всё, что могла сделать Сиренелла, – это казаться весёлой и не давать грустить Ланцерею.

…Стояла глубокая ночь, когда их корабль прекратил движение и послышался приглушённый стук якорной цепи. Ланцерей осторожно встал с постели, оделся на ощупь и, стараясь ни на что не наткнуться, вышел из каюты и поднялся на палубу. По каким-то не осознаваемым им самим признакам Ланцерей понял, что приближается время рассвета.

– Не спится, ваше высочество? – прозвучал рядом голос капитана Гора.

– Где мы, капитан, и почему судно стоит? – обернувшись на голос, спросил принц.

– Корабль зашёл в Голубой залив полуострова Тираки и бросил якорь, – доложил Гор.

Ланцерей слегка поёжился от обступившей его прохлады:

– Который теперь час?

– Скоро взойдёт солнце, – был ответ.

– Капитан, что-то подсказывает мне, что именно здесь, на берегу, скрывается тайное убежище одного несостоявшегося пирата…

– Верно, – хмыкнул Гор.

– А рядом ваша родная деревня…

– Она самая. Сегодня же хотел просить у вашего высочества позволения сойти на берег…

– Можно составить вам компанию, Гор? – спросил вдруг Ланцерей.

– Вы… хотите совершить прогулку пешком? – озадачился тот. – Вместе с её высочеством?

– Нет, капитан, мы не станем будить принцессу. И, если вы не против, отправимся прямо сейчас.

– Какой резон мне быть против, если вы уже всё решили, – нарочито ворчливо ответил Гор, но Ланцерей чувствовал, что тому самому не терпится ступить на родную землю.

– В таком случае прикажите спустить шлюпку, – велел принц.

С помощью капитана и двух матросов Ланцерей вскоре очутился в шлюпке, а через несколько минут – на берегу.

– Проводите меня до деревни, Гор, – попросил принц, – а ваши люди пусть подождут нас здесь.

Ведомый капитаном, Ланцерей слушал утреннюю песню птиц и словно наяву видел знакомую ему зелёную долину и россыпь рыбацких хижин в ней.

– Вам повезло родиться в таком красивом месте, – забывшись, пробормотал он.

Крепкая рука Гора на мгновение разжалась, но тут же снова обхватила локоть Ланцерея: капитан дал себе слово не удивляться ничему, что касалось слов и поступков его высочества.

– Скажите, Гор, вы ведь знаете всех своих земляков? – спросил принц.

– Кроме тех, кто успел родиться за последние восемь лет. Именно столько длилась моя последняя разлука с родиной.

– В таком случае вам должна быть знакома женщина по имени Паланита, – сказал Ланцерей.

Гор споткнулся, и слепой принц не дал ему упасть.

– Вы правильно делаете, что не задаете никаких вопросов. Отведите меня к дому Паланиты, капитан.

ВСТРЕЧА С ГЛАВНЫМ ВОЛШЕБНИКОМ

– Она, должно быть, ещё спит, – Гор нерешительно потоптался у двери в лачугу. – Хотите непременно зайти?

Ланцерей молча кивнул: при мысли, что сейчас перед ним окажется живая Паланита, он позабыл все слова.

Капитан поднял руку, но постучать не успел, – дверь в хижину сама отворилась перед ними.

– Вы пришли в хорошее время, – услышал принц голос, от которого затрепетала его душа.

– А я боялся разбудить вас, тётушка Паланита, – неожиданно звонко, по-мальчишески ответил Гор и рассмеялся.

– Ах ты бродяга, совсем позабыл нас, – любовно укорила его женщина. – Всё шатаешься под парусом по чужим странам?

– Тётушка, все чужие страны не стоят этого камня у вашего порога, – убеждённо произнёс Гор.

– Ну, мой мальчик, порадовал старуху, – сказала Паланита, отступая в дом. – Заходите.

– Она вам родственница, капитан? – шепнул Ланцерей своему поводырю.

– Нет, вовсе нет, – успел ответить тот, усаживая Ланцерея на деревянную лавку. – Ну, как же вы живёте, тётушка Паланита? Сколько бы меня ни носило по свету, а вернусь сюда – у вас всё по-прежнему, как и тридцать лет назад…

– Это плохо? – спросила хозяйка.

– Слов нет, как хорошо, – с наслаждением проговорил Гор.

Они завели какой-то оживлённый разговор и, казалось, полностью забыли о Ланцерее… Мало-помалу принц ушёл в свои мысли. «Полно, да та ли это колдунья, которая дала мне волшебный напиток и послала в море за голосом Сиренеллы? – думал он. – Похоже, она обычная женщина, которую занимают самые обыкновенные вещи – улов деревенских рыбаков, жизнь соседей… Неужели произошла какая-то ошибка?»

Но вот Паланита положила руку на плечо Гора.

– А теперь мне нужно поговорить с твоим спутником. Выйди, мой мальчик.

Гор послушно вскочил и вышел из хижины, прикрыв за собой дверь.

– Ну вот мы и свиделись, принц Ланцерей, – сказала колдунья. – Ты получил то, чего так сильно желал. Зачем же ты здесь?

– Госпожа Паланита!.. – мысли у Ланцерея путались. – Несколько дней назад вы помогли мне… хотя правильнее сказать, это случилось… за несколько дней вперёд…

– Не трудись объяснять, я знаю всё, что случилось с тобой, – сказала колдунья. – Значит, ты пришёл, чтобы поблагодарить меня?

– Да, госпожа, – вдруг неожиданно для себя самого ответил Ланцерей. – Именно вам мы с Русалочкой обязаны своим счастьем.

Внезапно принцу стало очень легко, словно камень свалился с его души. Ланцерей поднялся и сделал шаг в сторону двери.

– Прощайте, госпожа Паланита. Да благословит вас Бог.

– Погоди, – остановила его колдунья. – Сядь. Я попробую тебе помочь.

Послышался звук, как будто с полки сняли какую-то плошку, и в лицо принцу брызнули невидимые капли.

– Спи, – приказала Паланита, и слепые глаза Ланцерея закрылись… Однако в тот же миг тёмная пелена перед ними упала, и принц увидел дверь в стене, через которую пробивался мягкий свет.

«Эта дверь ведёт в храм, – вспомнил Ланцерей. – Там в прошлый раз я встретил Русалочку». Он подошёл к двери и распахнул её. Как странно, за дверью оказалась другая комната, явно не принадлежащая Паланите. В комнате за большим столом сидел человек и что-то писал пером на листе бумаги. Ланцерей в нерешительности замер.

Человек поднял голову.

– Неужели?! – громко спросил он. – Вот так сюрприз! Приветствую тебя, принц, ты именно такой, как я и представлял.

– Но откуда вы меня знаете? Кто вы?

Мужчина поднялся и подошёл к Ланцерею. Он оказался высоким и неестественно худым. Его лицо с серыми проницательными глазами, большим лбом и тонким орлиным носом было незабываемо выразительно. Ланцерей мог поклясться, что никогда раньше не видел этого человека.

– А ты поверишь мне, дружок? – в свою очередь спросил незнакомец.

– Я верю вам, – ответил принц.

– В таком случае я тот, кто создал тебя, – проговорил необыкновенный собеседник Ланцерея. – Тебя, твою Русалочку и весь тот мир, в котором вы живёте…

– Как, вы тоже волшебник?! Или… может быть, сам Бог?

Мужчина весело рассмеялся.

– Я знаю, что некоторые называют меня волшебником, но Богом – это в первый раз. На самом деле я просто сочинитель сказок, моё имя – Ханс Кристиан Андерсен.

– Господин Андерсен, но как человек, не умеющий колдовать, может создать целый мир?!

– Силой своей фантазии, – ответил сказочник.

– Получается, что и я, и Русалочка – это всего лишь ваша выдумка?! – Ланцерею показалось, что он стремглав падает в бездну.

– Но, дружок, разве ты чувствуешь себя недостаточно реальным? – прищурился Андерсен.

– Право, теперь я уже ни в чём не уверен…

– Напрасно. Ты так же реален, как я. А у мира, в котором ты живёшь, даже есть преимущество: чудеса там случаются гораздо чаще, чем здесь.

Ланцерей молчал, пытаясь собраться с мыслями. Он всё ещё не чувствовал земли под ногами.

– И всё-таки я должен извиниться перед тобой, дружок, – снова заговорил сказочник.

– Извиниться? Но за что?

– Моя сказка о Русалочке получилась слишком печальной, – Андерсен развёл руками, – но написать её по-другому было невозможно. Я плакал, когда отправлял эту самоотверженную девочку к дочерям воздуха, но большего для неё я сделать не мог.

– Почему? – спросил Ланцерей.

– Видишь ли, герои моих сказок рождаются в моём воображении, но живут они независимо от меня. Всё, что мне нужно делать, – так это описывать их приключения и судьбу. Русалочка выбрала жертвенный путь и должна была погибнуть, но я сохранил ей жизнь и подарил надежду обрести бессмертную душу, потому что всем сердцем полюбил её.

– Так значит, ваша сказка кончается тогда, когда Русалочка поднялась в небо с другими дочерьми воздуха? А знаете ли вы, господин Андерсен, что случилось после?

– Увы, мне не дано этого знать, – с сожалением ответил сказочник. – Стоит мне поставить последнюю точку на бумаге – и я теряю всякую связь со своими героями. Поэтому я так удивился, увидев тебя.

– А вы хотите узнать продолжение своей сказки?

– Ужасно, – признался Андерсен.

Слушая длинный рассказ Ланцерея, он так волновался, что изломал несколько гусиных перьев в своих тонких, нервных пальцах.

– Это просто невероятно! – воскликнул сказочник, едва лишь Ланцерей умолк. – А я-то думал, что ты обретёшь счастье с этой королевской дочкой, Амелией!.. И понемногу забудешь о своём бедном найдёныше… Ай да принц! Но постой, ты говоришь, что ослеп?

– Да, господин Андерсен, по этой причине я и попал сюда. Хотя ума не приложу, чем вы можете мне помочь.

– Хм, – сказочник в задумчивости потёр свой великолепный лоб, и вдруг его глаза заблестели. – А я, кажется, знаю, чем. Не забывай, это ведь я придумал тебя и вызвал из небытия… Правда, нам пришлось расстаться… но я могу продолжить свою сказку, теперь это совсем нетрудно, и, если нам с тобой повезёт, ты снова будешь видеть!..

– Если нам повезёт?

– Да, дружок. Я ведь объяснял тебе, что часто не в силах круто изменить вашу судьбу, но я сделаю всё возможное, обещаю тебе!.. – Андерсен смёл в сторону исписанные листы бумаги и положил перед собою чистые. – Я начну сейчас же. И если всё получится – ты сразу узнаешь об этом.

– Заранее благодарю вас… даже если ваши старания не увенчаются успехом… Но скажите, что станется с бароном Куартеном? Неужели из-за меня ему придётся провести три года в волчьей шкуре?!

– Барон Куартен? Насколько я понимаю, он ещё не успел вырядиться в волчью шкуру, – лукаво улыбнулся Андерсен. – И ты можешь помешать этому превращению. Как насчет благородного поступка, принц?

– Вы правы! Я незамедлительно поспешу туда, где находятся владения барона. А… как же добрая колдунья Паланита? Её ждёт ужасная смерть в огне?

– Совсем необязательно.

– Но в будущем я видел пепелище на месте её дома!..

– Мой милый, ты видел то, что может произойти, а может и не произойти, – совсем уже загадочно ответил сочинитель сказок. – Понять это трудно, поэтому тебе лучше просто поверить мне.

– Хорошо, господин Андерсен. Прощайте, – Ланцерей подошёл к двери, взялся за узорчатую ручку. – Скажите, а в вашем мире… вы знамениты?

– Пожалуй, – кивнул старый сказочник. – Я обласкан своими современниками, и их любовь согревает меня, но истинную цену моих сказок покажет только время. Возможно, через сто лет никто не вспомнит моего имени.

– Я думаю, вас будут помнить и через тысячу лет, – сказал Ланцерей и вышел из комнаты.

ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА

Темнота тотчас же поглотила его, и принц понял, что он проснулся.

– Госпожа Паланита, – позвал он, отрывая голову от деревянной лавки.

На его лоб легла тёплая ладонь.

– Я здесь, принц. Ты видел того, кто в силах тебе помочь?

– О да! Госпожа Паланита, если бы не вы…

– Тогда ступай, – перебила колдунья. – Тебя ждёт твоя жена. Ступай к ней, принц Ланцерей.

– Госпожа Паланита, – настойчиво повторил юноша, – я знаю, что вам не нужны деньги, но я не могу уйти, не поблагодарив вас… Больше мы не увидимся…

– Кто тебе это сказал? – спросила колдунья и едва слышно засмеялась.

«Вы», – хотел ответить Ланцерей… и вдруг вспомнил слова сказочника.

– Так это правда?! Мы увидимся? Когда же, госпожа Паланита?

– А зачем тебе это знать? – спросила колдунья. – Не скоро, принц Ланцерей, однако раньше, чем ты сделаешься мудрым и перестанешь нуждаться в помощи.

– Тогда не будем прощаться, госпожа Паланита. Как жаль, что я не могу увидеть ваше лицо…

Она довела принца до порога и открыла дверь.

– Теперь ты знаешь, что сильнее всего на свете? – услышал Ланцерей.

– Да, госпожа, – ответил он.

– Тогда иди и ничего не бойся.

…Капитан Гор сидел на старом почерневшем бревне перед домиком Паланиты.

– Я здесь, ваше высочество, – проговорил он, коснувшись руки Ланцерея.

– Простите, что заставил вас долго ждать, – сказал принц.

– Разве это долго? Вас не было от силы десять минут. Я только собирался сходить на могилу своей матушки…

– Сожалею, капитан, но нам нужно спешить. От нас с вами зависит судьба одного достойнейшего человека. Вы удивлены?

– Вы просили не задавать вам лишних вопросов.

Ланцерей рассмеялся, впервые за время своей слепоты.

– Гор, я искренне восхищаюсь вами! И горжусь вашей дружбой, вы ведь позволите мне считать себя вашим другом?

Он вдруг вспомнил, что уже говорил Гору нечто подобное в его тайной пещере… Однако что за беда, если сам Гор об этом ничего не знает!

– Почту за честь, – ответил принцу польщённый капитан. – Куда же мы направимся, ваше высочество?

– Если я не ошибаюсь, на восточном побережье, неподалеку от Ульфстрейна, расположено родовое поместье Куартенов. Сколько времени займёт путешествие туда?

– Если нам будет благоприятствовать погода, к вечеру завтрашнего дня мы будем в Ульфстрейне, – отвечал капитан.

– А вас ожидают, – сказал он Ланцерею, когда их шлюпка отчалила от берега.

– Сиренелла? – принц вскинул голову, как будто надеялся увидеть Русалочку.

– Золотые волосы её высочества ни с чем не спутаешь, – с какою-то отеческой теплотой ответил Гор, и в это время Русалочка их заметила.

– Ланцерей! – прозвенел над морем её голос, словно кто-то ударил в серебряные струны.

– Я здесь! Здесь! – ответил Ланцерей и, поднявшись во весь рост, помахал рукой.

– Глядя на вас, так и хочется жениться самому, – с лёгкой завистью заметил Гор.

Ланцерей не сдержал улыбки:

– Если вам повезёт с женой, капитан, вы поймёте, как в сущности были до этого одиноки.

– А если мне не повезёт, я пойму, как в сущности был до этого счастлив, – в тон принцу ответил Гор, и оба расхохотались.

…Русалочка не стала ни о чём расспрашивать, ей было довольно и того, что Ланцерей вернулся. После завтрака они поднялись на палубу.

– Сиренелла, расскажи мне, что ты видишь, – попросил принц, для которого глаза жены были единственным окном в мир.

– Солнце уже высоко, – подавив глубокий вздох, заговорила Русалочка. – Море сегодня очень синее, оно слегка волнуется…

– Да, дует ветер, – сказал Ланцерей, устремив неподвижный взгляд в синеву моря.

– Справа от нас берег, – продолжала девушка. – Скалистый, тёмный… Наш корабль идёт вдоль берега.

– А чайки? Ты видишь чаек? – на картине, которую рисовала ему Русалочка, принцу не хватало любимых с детства птиц.

– Нет, – виновато ответила она, опуская голову, – но я вижу дельфинов, Ланцерей!

– Дельфинов?

– Да, и среди них… не может быть!.. Ка-га! – закричала Русалочка, перегнувшись через борт, и принц понял, что дельфин выпрыгнул из воды и коснулся руки Сиренеллы.

– Милый, милый Ка-га, как же ты нашёл меня?! – смахнув слёзы, спросила Русалочка.

– Я искал тебя целых пять дней и пять ночей, – ответил дельфин, продолжая плыть рядом с судном. – Когда ты исчезла, я всё понял. Понял, что ты оставила своего лучшего друга ради какого-то сухопутного принца!.. Кстати, это он?

– Да, Ка-га, пожалуйста, не сердись на меня!..

– Я и не думал сердиться, но что мне было делать – одинокому, покинутому, во дворце, где всё напоминало о тебе?! – с пафосом воскликнул дельфин.

– Бедный мой, я так виновата перед тобой, перед всеми вами!..

– Надеюсь, ты не слишком разочаровалась в нём? – как можно небрежнее спросил Ка-га, бросая на Ланцерея ревнивые взгляды.

– Нет-нет, что ты, теперь я его жена, и у меня человеческая душа, – с гордостью ответила Сиренелла.

– Ну где уж мне было взять для тебя человеческую душу! – отчаянно крикнул дельфин. – Я ведь только и могу, что пять дней и пять ночей, не смыкая глаз, бороздить море, чтобы тебя увидеть!..

– Ка-га, прости меня, вернись, Ка-га! – закричала вдруг Русалочка, и Ланцерей тоже что было сил крикнул:

– Вернись!

– Это сказал он? – раздался через несколько секунд озадаченный голос дельфина.

– Я, я, – сказал Ланцерей. – Неужели ты пять дней искал Русалочку для того, чтобы сделать её несчастной?

– Ты умеешь говорить с дельфинами? – изумлённо спросил Ка-га.

– Когда-то говорил, – пряча улыбку, ответил Ланцерей. – И тогда же один очень умный и симпатичный дельфин предсказал, что я никогда не разучусь этому. Кстати, он был хорошим другом.

С минуту за бортом слышался только плеск волн, но Ланцерей знал, что Ка-га плывёт рядом.

– Так что же мы скажем Сиренелле? – громко спросил принц.

– Русалочка, я так счастлив, что снова вижу тебя! – мгновенно откликнулся дельфин.

– Я тоже счастлива, Ка-га, я очень скучала по тебе! – обрадованно воскликнула девушка.

– Я рад за тебя, Русалочка, – добавил тот, – но… ещё одну разлуку с тобой я просто не вынесу…

– Зачем же вам разлучаться? – крикнул Ланцерей. – Сейчас мы движемся к Ульфстрейну, а после поплывём домой. Королевский дворец стоит у самого берега моря, и ты сможешь видеться с Русалочкой каждый день. Если захочешь, станешь первым в истории королевства придворным дельфином… со всеми соответствующими почестями…

– Ты оденешь на меня ленту и наградишь орденом? Чтобы на следующий день всё море, до последнего моллюска, потешалось надо мной? – присвистнул Ка-га. – В общем так, принц, я принимаю твоё предложение наполовину. Я буду каждый день приплывать к Русалочке, а мой орден и ленту отдай кому-нибудь другому.

– Ка-га, милый, мои родные сильно расстроились, когда я исчезла? – осмелилась наконец спросить Русалочка.

– Больше всех, не считая, конечно, меня, горевала твоя бабушка, – ответил дельфин. – Все боялись даже, что она превратится в морскую пену. Но я не долго оставался во дворце, я отправился за тобой, Русалочка.

– Милый мой Ка-га, могу ли я просить тебя о помощи? – крикнула Сиренелла.

– А разве у тебя есть более преданный и бескорыстный друг? – с торжеством откликнулся дельфин. – Ты хочешь, чтобы я поплыл во дворец и рассказал твоим родным, как ты счастлива?

– Да, Ка-га, прошу тебя, передай, что я люблю их и что мы непременно увидимся!..

– Не сомневайся, я выполню твоё поручение лучше, чем ты можешь себе представить! Но сначала я, пожалуй, немного перекушу, наконец-то у меня появился здоровый аппетит!.. – жизнерадостно сообщил дельфин.

– Спасибо, Ка-га! Я буду ждать тебя!

– Ну теперь-то уж ты никуда от меня не денешься, – пообещал Сиренелле дельфин. – А ты, принц, не вздумай обидеть Русалочку, имей в виду, за неё есть кому заступиться!..

За бортом снова раздался всплеск – это Ка-га на прощание выпрыгнул высоко из воды, обдав принца и Русалочку солёными брызгами, и ушёл в глубину.

– Надеюсь, они простят меня, – негромко проговорила девушка, проводив его взглядом.

– Ты рада? – спросил её принц.

Русалочка перевела на него задумчивый взор:

– Скажи мне, Ланцерей, где и когда ты научился понимать язык дельфинов?

Он улыбнулся, обнял жену и прошептал в её маленькое ушко:

– Обещаю, что когда-нибудь я расскажу тебе об этом, любимая. Пока же это моя тайна…

– Мне кажется, я догадываюсь, что это за тайна, – синие глаза Сиренеллы потемнели до черноты. – Я знаю, почему случилось это несчастье, Ланцерей, почему перестали видеть твои глаза…

– Русалочка, любимая моя, когда я видел мир, я был одинок и затерян в нём!.. – сбиваясь от волнения, заговорил Ланцерей. – Сейчас я с тобой, и весь мир – здесь, в моей душе, он лучится любовью и радостью! Я никогда не был так счастлив, как теперь! И никогда ещё не был таким зрячим!..

Он вдруг замолчал и провёл ладонью по лицу. Потом закрыл глаза и вновь открыл их. И прежде чем Ланцерей снова заговорил, Русалочка поняла, что это значит.

– Я вижу, – проговорил Ланцерей внезапно изменившимся голосом. – Небо и солнце… море… А главное – я вижу тебя… Всё получилось, Русалочка, у него всё получилось!..

– У кого? – она смеялась, хотя по её щекам катились слёзы. – У кого получилось, Ланцерей?!

Принц схватил её за руки и закружил по палубе в каком-то безумном танце. Он что-то кричал, смех Сиренеллы звенел, словно тысячи серебряных колокольчиков. Столпившиеся на палубе матросы во все глаза смотрели на этот удивительный танец. Случившийся здесь же отец Долимен приблизился к капитану.

– Мы стали свидетелями чуда, – сказал он и перекрестился.

– А мне это очень напоминает волшебную сказку, – ответил капитан Гор, добродушно улыбаясь в бороду. – Да-да, именно волшебную сказку со счастливым концом!..

…Ханс Кристиан Андерсен перечитал последнюю фразу, отложил перо и с удовольствием откинулся на спинку кресла.

– Ну вот, теперь всё в порядке, – сказал он с видом человека, честно исполнившего свой долг. – Конечно, мне жаль расставаться с вами, но теперь я уверен: что бы ни случилось, вы сумеете справиться с любой бедой. Будьте счастливы, мои дорогие.