ГЕРЦОГ СИНЯЯ БОРОДА

Глава первая

– Герцог, отчего всё-таки вас называют Синей Бородой? Ведь у вас и бороды-то нет!..

Так спрашивала у своего мужа Франсуа Вермийяра прелестная Шарлотта, в то время как свадебная карета приближалась к родовому замку герцога.

Её супруг рассмеялся:

– О, дорогая, это пошло оттого, что, сколь тщательно я ни брею свой подбородок, он всё равно отливает синевой. Однако должен заметить, мне нравится это прозвище и я охотно откликаюсь на него. Зови и ты меня так, если хочешь.

И он коснулся синеватой щекой нежной щёчки своей юной супруги.

Шарлотта слегка отстранилась и, понизив голос до шёпота, произнесла:

– Но, герцог, с этим вашим именем связаны такие страшные слухи…

– Какие же? – усмехнулся Вермийяр. – Уж не обвиняют ли меня в том, что я картёжник, пьяница и развратник?

– О нет, – торопливо ответила Шарлотта, – то, что о вас говорят, много ужаснее…

– Кто же это говорит обо мне дурно?! – с нарочитым негодованием воскликнул герцог.

– Мои друзья, мои сёстры и кузины… Все твердят в один голос… Впрочем, герцог, вы ведь и вправду были женаты пять раз, разве не так?

– Не совсем так, моя дорогая. На самом деле я был женат шесть раз. И каждый раз несчастливо… Жёны мои быстро умирали, оставляя меня в одиночестве и отчаянии, и ни одна из них не подарила мне наследника… А ведь, если бы это случилось, я, верно, больше не помышлял бы о супружеском счастье. Увы…

– Бедный Франсуа, – вздохнула девушка. Она была добра и чувствительна и не умела скрывать своих чувств.

Герцог взял её руку.

– В чём же моя вина, дорогая? – в его голосе звучала глубокая, с трудом скрываемая боль.

Шарлотта была растеряна. Она уже жалела о том, что завела этот разговор, столь огорчительный для её любимого. Но герцог ждал ответа, и девушка смущённо спросила:

– Скажите, отчего умирали ваши жёны?.. В обществе ходят такие невероятные слухи!..

– И ты им веришь, Шарлотта?

– О, если бы я верила, разве я согласилась бы стать вашей женой? К тому же… – девушка бросила на герцога быстрый взгляд, исполненный нежности.

– Что, дорогая? – её супруг придвинулся ближе.

– Вы помните нашу первую встречу на балу? – застенчиво спросила Шарлотта. – Так вот, ночью после этого я видела сон. Вы прилетели ко мне на воздушном шаре, Франсуа. Я шагнула к вам в корзину, и шар стал подниматься. В этот миг я испытала такое блаженство, какого не знала никогда. И я поняла, что люблю вас…

Герцог качнулся ей навстречу, и Шарлотта горячо прильнула к нему. Её глаза затуманились.

– О, как же заблуждается месье Перро!..

Внезапно лицо герцога омрачилось.

– Перро? – переспросил Синяя Борода. – Этот жалкий бумагомарака?

Шарлотта очнулась от своего сладостного забытья и с удивлением взглянула на мужа.

– Вы не правы, герцог. Месье Шарль прекрасный сочинитель и интересный собеседник, недаром он долгое время служил при дворе. В последние годы он живёт неподалёку от нашего замка и часто бывал у нас…

– Однако ты сама призналась, что он заблуждается…

Девушка совсем стушевалась и почти с мольбой посмотрела на мужа.

– Это потому… что месье Перро утверждает, будто всех своих жён вы убиваете… Да-да, ни больше ни меньше! Но не судите его строго, у всех этих поэтов и писателей такая необузданная фантазия…

Неожиданно герцог расхохотался.

– Мне – судить его? Да кто же станет судить сумасшедшего? Кстати, он случайно не сообщил вам, зачем я это делаю?

– Нет, – улыбнулась Шарлотта, испытав внезапное облегчение. – Зато он поведал, что ваша последняя жена случайно обнаружила тела ранее убитых несчастных и вы тоже хотели зарезать её…

– Что же мне помешало? – герцога явно забавляла эта беседа.

– Её братья. Они вовремя подоспели и убили вас, Синяя Борода…

– Ха-ха-ха! – не удержался герцог. – А как же ты объяснишь, дорогая, что я жив и здоров?

– Тем, что я рассказала вам сказку… Месье Перро считает, что в сказке зло непременно должно быть наказано…

– Это делает ему честь, – снисходительно заметил Вермийяр.

Шарлотта взглянула на него со смешанным чувством любви и тревоги.

– Благодарение Богу, вы живы и здоровы и даже сумели очаровать ещё одну девушку, – юная герцогиня потупилась. – Однако месье Шарль совершенно серьёзно предостерегал меня от этого замужества. Он пророчил мне страшную участь ваших прежних жён.

Шарлотта снова улыбнулась, однако губы её задрожали. Это не укрылось от Синей Бороды.

– Ты взволнована, дорогая, – сказал он, привлекая жену к себе, – но мне известна истинная причина твоего волнения.

– В самом деле? Так назовите же её, Франсуа, потому что я сама не понимаю, отчего так неспокойно у меня на сердце, – девушка с надеждой заглянула в глаза супруга.

Синяя Борода покрепче обнял её.

– Всё очень просто, моя дорогая. Ты оставила отчий дом, где прошла твоя прежняя жизнь, и теперь приближаешься к своему новому дому и к новой жизни… От этого тебе немного не по себе. Но поверь мне, это быстро пройдёт. Я обещаю окружить тебя не только роскошью и богатством, но вниманием и любовью. А если ты сумеешь ещё подарить мне наследника!.. О, как мне нужна твоя любовь!

– Правда? – с замиранием сердца спросила девушка.

– Истинная правда, – ответил герцог, сжимая её в объятиях.

…В это время карета с новобрачными миновала деревянный мост и въехала в ворота замка герцога Вермийяра. Ворота за каретой закрылись…

Глава вторая

Замок герцога Вермийяра, более известный в округе как гнездо Синей Бороды, выглядел весьма необычно. Возведённый на высоком утёсе, он словно зависал над морем и одновременно устремлялся в небо своими высокими башнями и шпилями. Здесь во всём чувствовалась отъединённость, оторванность от земли. Да, гнездо – это слово, пожалуй, более всего подходило к замку. И здесь теперь предстояло жить юной герцогине Вермийяр, урождённой графине Дебоннер.

Шарлотта ожидала увидеть встречающую их толпу слуг и очень удивилась, когда к карете подошёл и низко поклонился одинокий старик в ливрее.

– С возвращением, ваша светлость, – глухим голосом проговорил он. – Праздничный ужин будет подан через полчаса.

– Благодарю, Жак, – ровным голосом ответил герцог, и старик шаркающей походкой направился в замок.

Шарлотта изумлённо посмотрела на мужа.

– Это Жак, мой единственный слуга, – как ни в чём не бывало ответил Синяя Борода, беря её под руку.

– Единственный?! – девушке показалось, что она ослышалась.

– Представь себе, дорогая. Но он стоит нескольких десятков слуг. Впрочем, у него есть жена, тоже сущий клад. При необходимости ты всегда можешь воспользоваться её услугами.

– Только этот старик и его жена? – отказывалась верить Шарлотта. – Но почему? Неужели, Франсуа, вы так бедны, что не можете содержать хотя бы дюжину слуг? А может быть, вы… скупы?

– Я могу содержать весь двор французского короля, – довольно равнодушно ответил Синяя Борода, – и, как мне кажется, вовсе не скуп. Всему виной мой образ жизни, а точнее, склад моей натуры. Я люблю уединение и тишину, присутствие людей раздражает меня, нарушает течение мыслей, мешая сосредоточиться…

– Сосредоточиться? Но… на чём?

– Я открою тебе маленькую тайну, – доверительно сказал герцог. – Всё свободное время я провожу в своей лаборатории, где занимаюсь научными опытами…

– Как? Вы – алхимик?! – воскликнула потрясённая Шарлотта.

– В некотором смысле да, если тебе нравится это старомодное слово, – ответил Вермийяр, любуясь произведённым эффектом. – Но я не смешиваю растёртый помёт летучих мышей с рудой в надежде получить философский камень, дабы ещё более обогатиться.

– Но тогда… что же вы делаете?

– Я пытаюсь разгадать одну сокровенную тайну нашего Господа, – ответил Синяя Борода и стиснул руку жены.

– Пойдём, дорогая, я покажу тебе нечто в высшей степени замечательное.

Он быстрым шагом подвёл Шарлотту к краю утёса, и у неё перехватило дыхание от восторга: прямо под ними и везде, куда хватало глаз, волновалось море, розовое в лучах заходящего солнца. Солнце ещё не коснулось горизонта, но уже превратилось в огромный красный шар, казавшийся сейчас центром Вселенной.

Из окон отцовского замка Шарлотта видела только горы, и бескрайний морской простор ошеломил девушку. Она вдруг ощутила себя птицей, свободно парящей над этой необозримой стихией.

– О, как это чудесно, Франсуа! – воскликнула Шарлотта и обернулась к мужу.

Синяя Борода смотрел на закат солнца, который в его слегка раскосых глазах отражался кровавым блеском. Внезапно Шарлотта почувствовала приступ дурноты и пошатнулась. Герцог подхватил её.

– Дорогая, тебе не стоило смотреть вниз с обрыва, пойдём, – сказал он.

Шарлотта с трудом заставила себя взглянуть на мужа. В синих глазах Вермийяра читались участие и забота, и девушка сконфуженно улыбнулась.

– Да, Франсуа…

Глава третья

…Новый дом встретил герцогиню пышным великолепием роскоши и мёртвой тишиной. Шарлотта, конечно, знала, что её будущий супруг очень богат, но очевидность превосходила все ожидания. И несмотря на это, девушкой владело какое-то тягостное чувство, слишком непохожее на радость. «Здесь очень мало света, – подавленно думала Шарлотта, переходя вслед за мужем из залы в залу. – Поэтому не блестят золото и бронза и мрачны зеркала… Возможно, на рассвете всё изменится и дом наполнится светом и жизнью…» Тут девушка вспомнила, что, кроме неё и герцога, в замке находится лишь пара старых слуг, и вздрогнула. «Господи, как же я буду тут жить? – с тоской подумала она. – Ни одной родной души, кроме Франсуа… Да и он… какой-то чужой. Его лаборатория… Что, если он по-прежнему будет проводить в ней всё своё время?»

Шарлотте вдруг показалось, что за ней захлопнулись двери огромного склепа, и в памяти тут же всплыли пророчества Шарля Перро. «Я тоже умру здесь, – обречённо сказала себе герцогиня. – И меня вовсе не нужно будет убивать… Теперь я знаю, отчего умерли все его жёны». Шарлотте стало трудно идти, ноги не слушались её.

В этот момент герцог распахнул очередные двери и громко произнёс:

– Прошу к столу, дорогая.

Всю середину просторной комнаты занимал превосходно сервированный стол. Приборы, естественно, предназначались для двоих. Ярко горели свечи, в углу полыхал камин.

Шарлотта в изнеможении опустилась в мягкое кресло. Герцог разлил по кубкам вино.

– Я хочу выпить за тебя, дорогая, – глубоким голосом проговорил он. – За тебя и твою любовь, которая осветила небосклон моей жизни.

– А… где же ваш слуга? – вырвалось у Шарлотты. При мысли о том, чтобы остаться наедине с Вермийяром, она неожиданно для себя оробела. Синяя Борода чуть заметно усмехнулся.

– Сегодня я буду твоим слугой, дорогая, – сказал он, подавая ей кубок, – и сделаю всё, чтобы заслужить твою благосклонность.

Шарлотта не нашлась что ответить и медленно осушила свой кубок. Затем также в молчании она стала наблюдать, как виртуозно справляется герцог с обязанностями слуги за столом.

– Прошу, ваша светлость, – с почтительным поклоном сказал Синяя Борода, приглашая девушку к трапезе.

– Благодарю, – ответила Шарлотта, стараясь придерживаться взятого им тона. – Вы так искусны, Франсуа, что и впрямь достойны высшей похвалы. Остаётся только гадать, откуда…

– Дорогая, живя в одиночестве, поневоле привыкаешь обслуживать себя, – живо перебил её герцог. – Ну скажи, неужели мне не под силу то, что может исполнить любой слуга?

– И вы не находите это унизительным? – спросила Шарлотта.

– Чтобы не чувствовать унижения, я стараюсь делать всё значительно лучше.

Шарлотта молчала, совершенно сбитая с толку. Она с беспокойством думала о том, что ничего не знает о человеке, сидящем напротив, а ведь это её муж. Нет, разумеется, Франсуа всегда выделяли блестящий острый ум, красноречие и какое-то необъяснимое обаяние, которое одинаково влекло к нему как женщин, так и мужчин. Герцог Вермийяр был душой любого общества, на него устремлялись все глаза, его слова жадно ловили все уши. И лишь когда Синяя Борода покидал компанию, дамы и кавалеры словно приходили в себя и, смущённо переглядываясь, шёпотом говорили друг другу: «Это тот самый Вермийяр, у которого умирают жёны… И некоторые утверждают…» – «О да, я вполне этому верю, такой человек способен на всё…» Однако Шарлотта знала, что стоит Синей Бороде появиться, как все слухи будут забыты, а сам он опять заблистает в лучах всеобщего восхищения.

Да, таким был Франсуа Вермийяр, когда приезжал во дворец графа Дебоннера, и, глядя на этого светского льва, Шарлотта никак не предполагала, что он может быть иным. Из задумчивости девушку вывел сам герцог, снова наполнивший кубки вином.

– А сейчас, дорогая Шарлотта, мы выпьем за наше будущее счастье, – провозгласил он. – С этого дня мы с тобою одно существо, у нас единая воля, единые помыслы и желания. В этом высший и сакральный смысл соединения мужчины и женщины.

«Как могут быть едины наши помыслы и желания, если я даже не знаю, о чём он думает и чего хочет?» – пронеслось в голове у Шарлотты, пока она пила сладкое вино.

– Ты ничего не ешь, дорогая, – огорчённо заметил её супруг. – Тебе не нравится ужин?

– Нет-нет, очень нравится, – поспешно ответила Шарлотта, придвигая серебряное блюдо, хотя ей совсем не хотелось есть. Старое вино из герцогских подвалов теплотой разлилось по её жилам, разгоняя давешние страхи и возбуждая интерес к происходящему.

Шарлотта ела и исподволь рассматривала своего мужа, словно только сегодня увидела его впервые. Франсуа Вермийяр был красив, но какою-то особенной, редкостной и неоднозначной красотой. Чёрные точно вороново крыло волосы спускались до плеч, открывая высокий лоб, густые брови разлетались от переносицы как крылья хищной птицы, но самыми удивительными были глаза. Большие и миндалевидные, они словно подчёркивали разлет бровей. Казалась, что этим глазам, в которых светился глубокий ум и отражалась невиданная сила, тесно на лице Вермийяра и они тоже устремляются куда-то ввысь. Всякий смотрящий в лицо Синей Бороде видел только его глаза, полностью попадая под чары их магнетического взгляда.

Все прочие черты находились словно в тени этих поразительных глаз. Им как будто чего-то не хватало, но чего именно – всегда оставалось загадкой для Шарлотты. Неожиданно она заметила, что лицо напротив странно затрепетало, и поняла, что виной этому свеча, горящая между ней и герцогом. Девушка слегка подвинулась и теперь уже посмотрела на мужа через самоё пламя.

В первые мгновения она совсем не увидела его лица, словно оно растворилось в окружающем полумраке, но затем из темноты появились сверкающие глаза Вермийяра под чёрными крыльями бровей. Их взгляд был так необычен, что Шарлотта похолодела. Взор Франсуа был подобен стальному клинку, пригвоздившему девушку к креслу. Она хотела что-то сказать, но в этот момент всё лицо выплыло из полутьмы, и Шарлотта онемела: густая отливающая синевой борода струилась по щекам и подбородку герцога и волнами опускалась на грудь. Весь его лик наконец приобрёл законченность, как будто соединились две половинки разорванного портрета. Шарлотта успела подумать, что такую же завершённость являет молния или разящий меч… В следующий миг она потеряла сознание.

– Что с тобой, дорогая? – воскликнул Вермийяр, вскакивая из-за стола. Он бросил взгляд на свечу и с досадой отшвырнул тяжёлый подсвечник. Затем герцог осторожно поднял девушку на руки и понёс в спальню.

– Где я? – слабо спросила Шарлотта, когда Франсуа уложил её на широкую кровать под пышным балдахином.

– Ты дома, – мягко промолвил Вермийяр, слегка пожимая её руку.

Девушка обвела взглядом незнакомую комнату и покачала головой. Потом её глаза остановились на Синей Бороде и наполнились ужасом. Вскрикнув, Шарлотта закрыла лицо руками.

Герцог Вермийяр выглядел смущённым.

– Ты устала, дорогая, – сказал он, отводя глаза. – Тебе следует хорошо отдохнуть. Завтра ты будешь бодрой и весёлой.

Внезапно девушку пронзила мысль о том, что подошла их первая брачная ночь, и сердце Шарлотты испуганно замерло. Она представила, как Франсуа сжимает её в объятиях и превращается в того Вермийяра, которого она увидела через пламя свечи…

Неизвестно, о чём подумал её супруг, но он поднялся и отступил от кровати.

– Мне кажется, что сегодня тебе лучше остаться одной, верно? – спросил он.

Шарлотта виновато и благодарно кивнула.

– Прислать к тебе Марту? Она поможет тебе раздеться. Марта – это моя служанка, жена Жака, – пояснил герцог.

– Нет-нет, я разденусь сама, – ответила Шарлотта, которой не хотелось никого видеть.

– Покойной ночи, дорогая, – пожелал Вермийяр и поцеловал жену в лоб.

Глава четвёртая

Оставшись одна, Шарлотта неумело разделась и бросилась в постель как единственное убежище от всех возможных опасностей. Она не стала гасить свечи, в этом замке к ней вдруг вернулась почти забытая детская боязнь темноты.

«Господи, куда я попала? – подумала девушка, с головой прячась под атласное одеяло. – Каких ещё превращений мне ожидать от моего мужа? И кто поможет мне, если случится беда?» Шарлотта вспомнила светлый, наполненный множеством голосов дом своего отца и безутешно заплакала. Она плакала долго и по-детски горько, но вот всхлипывания стали раздаваться всё реже, и девушка наконец уснула.

…Ей приснились горы, окружавшие замок её отца, но хмурое бессолнечное небо делало их неузнаваемо мрачными. Вокруг не было ни души, и Шарлоттой владело чувство бесконечного одиночества и одновременно страстного ожидания. Она не отрываясь смотрела в небо, словно там, на небесах, сейчас решалась её судьба.

И вот из-за вершины высокой горы медленно выплыл знакомый красно-белый воздушный шар. Сердце Шарлотты бешено заколотилось.

– Я здесь, я здесь, Франсуа! – что было сил закричала она.

Собственный голос показался ей тихим и беспомощным, и она испугалась, что Франсуа не услышит, не увидит её с высоты, его полосатый шар проплывёт мимо, и тогда Шарлотта просто умрёт от горя… Но воздушный шар повернул к ней и начал неторопливо снижаться.

– Скорее, скорее, – шептала девушка, она уже видела своего возлюбленного, и всё в ней стремилось навстречу ему.

Франсуа помог ей подняться в корзину, и шар плавно заскользил вверх. От пережитого волнения Шарлотта не могла говорить, но ни ей, ни Франсуа слова были не нужны. Сейчас они действительно составляли одно целое, и всё, чего они хотели, так это быть вместе.

Внезапно яркое солнце разорвало пелену туч, небо вспыхнуло, заискрились горы внизу, и сердце Шарлотты наполнилось безумным ликованием.

– Ах, Франсуа, как я могла столько лет жить без тебя?! И что стало бы со мной, если бы ты не прилетел ко мне во сне в ту ночь после бала?

– Я не мог не прилететь, – ответил Франсуа, обнимая её. – Я слишком долго тебя искал, чтобы снова потерять.

– А твои прежние жёны? – спросила девушка, вдруг ощутив укол ревности.

– Я искал тебя, – повторил Франсуа. – Ты единственная, кто мне действительно нужен.

– Но почему? – спросила Шарлотта, в которой эти слова отозвались какою-то сладостной болью.

– Потому что никто не может любить сильнее, чем ты, – сказал Франсуа Вермийяр, – а мне необходима поистине беспредельная любовь.

Шарлотта посмотрела в его чудесные, немного влажные глаза, и её захлестнула волна нежности.

– Я буду любить тебя так всегда, – поклялась она.

– И ты пойдёшь со мной до конца, – сказал Вермийяр. – Аминь.

…Шарлотта проснулась как будто от толчка. Она открыла глаза. В комнате было светло. Возле постели на коленях стоял Франсуа и следил за её пробуждением.

– Любимый мой, – прошептала Шарлотта и протянула к мужу руки.

Глава пятая

Уже больше месяца Шарлотта Вермийяр жила в своём новом доме, и жизнь её была чрезвычайно странной. Вопреки всем посулам, Франсуа не баловал вниманием молодую жену, и герцогиня подозревала, что виной этому его занятия в лаборатории.

Они встречались за столом, где Синяя Борода неизменно прислуживал ей и развлекал ничего не значащими разговорами. Иногда он приходил в её спальню, принося с собой какой-то сложный химический запах, вселявший в Шарлотту неясное ощущение тревоги. Всё это было так далеко от обещанного ей праздника, что молодая женщина глубоко страдала. Ей недоставало любви Франсуа, как может недоставать воздуха или воды в пустыне, и поэтому единственным, что согревало её бедное сердце, оставались сны, а вернее, продолжение одного и того же сна.

Красно-белый воздушный шар каждую ночь уносил Шарлотту в подоблачную страну счастья. Рядом с ней был Франсуа, любящий, ласковый и бесконечно близкий. Удивляло то, что, отдаваясь своему счастью, Шарлотта вполне осознавала, что спит, и она часто спрашивала:

– Скажи, почему наяву мы не можем любить друг друга так же сильно?

– Мы будем любить друг друга ещё сильнее, – обыкновенно отвечал Синяя Борода, – тебе нужно лишь немного подождать. Любовь рождается в таких высоких сферах, о которых мы не в состоянии даже помыслить. Это светильник, который зажигается у подножия трона Господа, и свет его проходит через множество невидимых миров, прежде чем достигнет нашей грешной земли. Он уже коснулся наших душ, но нужно время, чтобы он осиял нас полностью…

– Франсуа, я и без того люблю тебя так, что невозможно описать никакими словами!.. – горячо возражала Шарлотта, но всякий раз муж отвечал ей только долгим и нежным поцелуем.

Проснувшись, Шарлотта ещё долго чувствовала вкус этого поцелуя и неохотно возвращалась в обычную безрадостную жизнь, которой она жила наяву. Таким образом Франсуа Вермийяр как бы разделился для неё на две сущности: один человек был открыт и лучился любовью, второй оставался замкнутым и недоступным.

Как-то раз, переборов свою обычную робость, Шарлотта спросила у мужа о его занятиях.

– Моя дорогая, я догадываюсь, что тебе любопытно узнать, какая забота отвлекает меня от твоего прелестного общества… – заговорил Вермийяр.

– Нет, нет, – испугалась Шарлотта, – я спросила не из любопытства… Но ты выглядишь таким усталым, Франсуа…

– Ты права, любимая, – согласился Синяя Борода, – мне действительно приходится решать сложную задачу, поэтому я так преступно мало уделяю тебе внимания. Но я решу её! – глаза Вермийяра полыхнули синим огнём. – И тогда тебе не придётся больше скучать в одиночестве.

– И тогда свет от светильника осияет нас полностью?

Шарлотта сама не знала, как вырвались у неё эти слова. Она лишь поняла, что проговорилась, и сжалась от страха. Однако её муж не выказал ни малейшего удивления.

– Да, дорогая, именно так, – кивнул он, и изумлённая Шарлотта сделала вывод, что её сны не случайная прихоть фантазии, а Франсуа, прилетающий на воздушном шаре, и Франсуа, просиживающий все дни в своей лаборатории, связаны между собой самым тесным образом.

Это открытие обрадовало Шарлотту, поскольку сулило надежду. Она решила запастись терпением и ждать…

Глава шестая

Дни, проводимые герцогиней Вермийяр в замке её мужа, были похожи один на другой как капли осеннего дождя или морские волны, разбивающиеся об утёс. Не считая того недолгого времени, которое она проводила с Франсуа, Шарлотта была предоставлена самой себе и должна была развлекаться как умела.

Она подолгу примеряла платья и драгоценности, которые Синяя Борода приготовил для жены в таком количестве, что ей могла позавидовать французская королева. Как всякая женщина, будь то аристократка или простолюдинка, Шарлотта обожала наряжаться, но в «гнезде» Синей Бороды она заметно утратила интерес к нарядам. Франсуа был совершенно равнодушен к ним, словно не замечая стараний жены выглядеть красиво и изящно, а кроме него оценить туалеты Шарлотты было некому. «Зачем он подарил мне всё это? – с горечью думала молодая женщина, перебирая дорогие украшения. – Для кого мне их одевать?»

Она со вздохом убирала своё богатство и отправлялась в огромную библиотеку Вермийяра, служившую предметом его гордости. Как-то раз Франсуа даже обмолвился, что это собрание книг стоит дороже, чем сам замок и всё, что в нём находится.

– Ты шутишь? – спросила Шарлотта, для которой книги не представляли никакой ценности.

– Представь себе, нет. В этой комнате собраны такие бриллианты человеческой мысли, с которыми не сравнятся никакие сокровища мира.

Шарлотта готова была рассмеяться, но в последний миг смех застыл на её губах: она вдруг поняла, что Франсуа говорит серьёзно.

– И ты всё это прочел? – спросила она, окидывая взглядом бесчисленные полки томов, которые, как казалось Шарлотте, ни один человек не способен осилить и за тысячу лет.

– Да, дорогая, – просто ответил Вермийяр.

– Но… это же невозможно! – всплеснула руками Шарлотта.

– На свете нет ничего невозможного, – спокойно сказал Франсуа. Он подошёл к жене, поцеловал её в лоб, как обычно целуют детей, и, не говоря больше ни слова, удалился.

В высшей степени заинтригованная, Шарлотта взяла с полки первую попавшуюся книгу и раскрыла её. Книга была написана на чужом языке. Значит, Франсуа знает не только французский? Шарлотта поставила том на место и сняла с полки толстый фолиант в потёртом кожаном переплете, усыпанном драгоценными камнями. Каково же было её удивление при виде ажурной арабской вязи, которой была исполнена книга! Бросив фолиант прямо на пол, Шарлотта заметалась по библиотеке, выхватывая с полок книги, раскрывая их и роняя, и всё более приходя в смятение. Наконец в её руках оказался какой-то старинный свиток, развернув который, герцогиня увидела ровные ряды иероглифов.

Она без сил опустилась на мягкий ковер. «Что же это? – потерянно подумала Шарлотта. – Похоже, он знает все языки мира. Но как и когда он успел их изучить?! Обычный человек не способен на это. Так кто же он? Бог или, может быть…» Шарлотта почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она с усилием поднялась и побрела из библиотеки.

У себя в спальне герцогиня упала на кровать и невидящим взглядом уставилась на замысловатый узор над своей головой. Она чувствовала, как вокруг неё роятся мысли, но ни одна не может проникнуть в сознание. Шарлотте очень хотелось уснуть и во сне встретиться с Франсуа, который успокоил бы её мятущуюся душу, но спать она не могла. Однако при воспоминании о том, другом, Вермийяре, его проникновенном голосе и полных обожания глазах на молодую женщину действительно снизошёл покой. «Не всё ли равно, сколько он знает языков и что делает в своей лаборатории? – устало подумала Шарлотта. – Я люблю его, и это всё, что мне нужно. Мне нет дела до его книг и его занятий».

Тем не менее на следующий день она снова пришла в библиотеку – отчасти подстрекаемая любопытством, но больше от скуки. Библиотека снова была в идеальном порядке, и Шарлотта так и не узнала, кто подобрал с пола и расставил по местам брошенные ею книги – сам Франсуа или его слуга.

На этот раз ей удалось найти книгу на родном языке, но Шарлотту ожидало разочарование: она ничего не поняла из написанного, кроме того, что речь шла о смысле человеческого бытия. Целый час герцогиня Вермийяр прилежно читала, однако ни на шаг не продвинулась в постижении смысла бытия. «Какая же я глупая! – огорчённо подумала Шарлотта. – Неудивительно, что Франсуа говорит со мной только о пустяках… Но разве я виновата? Зачем мне понимать все эти непонятные вещи, если удел женщины совсем в другом?»

Шарлотта убрала на место мудрёную книгу и в задумчивости покинула библиотеку, чувствуя, что ещё не раз вернётся сюда. Она и в самом деле не оставила попыток постичь хоть чуточку премудрости из книг Синей Бороды и стала ежедневно наведываться в его бесценное книгохранилище. Очень скоро Шарлотта отыскала и другие тома, написанные по-французски, но и они не предназначались для лёгкого чтения. Это были толстые учёные книги о свойствах разных веществ, книги с пугающе длинными математическими формулами и книги с непостижимыми астрономическими таблицами… От всего этого Шарлотта приходила в отчаяние и каждый раз отступала, браня и презирая себя за глупость. «Ступай отсюда и займись рукоделием, – говорила она себе. – Это всё, на что ты способна».

Герцогиня Вермийяр шла в большую залу, окна которой выходили на море, и принималась вышивать портрет своего мужа. Она была искусной мастерицей, но работа над портретом Синей Бороды почему-то никак не ладилась. Шарлотте хотелось изобразить Франсуа таким, каким она видела его во сне, но глаза у герцога выходили холодными и даже суровыми. Шарлотта извела множество шёлковых ниток и ткани, однако все её усилия были напрасны, словно Синяя Борода намеренно прятал от жены свой лик.

Вздохнув, молодая женщина переводила взор на море и подолгу смотрела, как оно катит свои волны, – безмятежное в тихие, ясные дни и грозное в часы непогоды, но всегда величественное и необыкновенно живое. Шарлотта слушала мерное дыхание моря, и ей начинало казаться, что она сама – всего лишь одна из волн, рождённых в вечном союзе воды и ветра и стремящихся к берегу, чтобы там окончить свой бег, а затем вновь воскреснуть и бесконечно повторять круговорот рождений и смерти… «Как просто и разумно устроена Богом жизнь природы, – с грустью думала Шарлотта, – и как сложна и противоречива жизнь людей. Почему люди не могут жить как эти чайки, которым нужно лишь море, небо и скалы, но каждая из этих птиц свободна и счастлива?..»

Шарлотта снова возвращалась к неоконченному портрету мужа и продолжала, обращаясь уже к нему: «Какое счастье нужно тебе, Франсуа? Над какой задачей бьётся твой могучий разум и зачем тебе моя беспредельная любовь?»

Глава седьмая

Постоянное одиночество заставило Шарлотту повнимательнее присмотреться к слугам Синей Бороды – старому Жаку и его жене. Главной чертой обоих была какая-то фантастическая способность оставаться незаметными: Шарлотта могла неделями не видеть слуг, но при этом всё в замке блестело чистотой, завтрак, обед и ужин подавались в срок и были чрезвычайно вкусны, а кровать герцогини каждое утро заправлялась как бы сама собой.

Шарлотта дивилась тому, как Синяя Борода вышколил своих слуг, и даже посмеивалась про себя, но однажды она задумалась: каким образом двое стариков справляются с работой, которую в замке её отца выполнял огромный штат прислуги, и при этом остаются не видимы и не слышимы?

Эта загадка была чем-то сродни необъяснимому умению Франсуа читать на множестве языков, но если к Синей Бороде Шарлотта не осмеливалась приставать с расспросами, то со слугами можно было не церемониться. Герцогиня Вермийяр несколько дней ждала возможности поговорить с кем-нибудь из стариков, но те ускользали от неё, точно бесплотные духи.

Наконец Шарлотта вспомнила, что в её спальне висит колокольчик, предназначенный для того, чтобы вызывать слуг. Так сказал Франсуа в то памятное утро, когда Шарлотта впервые проснулась в его замке.

Она прошла к себе и позвонила в колокольчик, голос которого оказался мелодичным и на удивление тихим. «Напрасный труд, – подумала Шарлотта. – Этот звон не услышать и за дверями комнаты, не говоря уже обо всём замке. Какое глупое приспособление!..»

В этот момент дверь отворилась и на пороге появилась Марта. От неожиданности Шарлотта вздрогнула.

– Ваша светлость звали меня? – спросила Марта, проходя в спальню.

– Ты… я думала, что ты не услышишь, – в растерянности пробормотала Шарлотта.

– Господь покуда хранит меня от глухоты, – невозмутимо ответила служанка. – Что угодно вашей светлости?

У Марты было грубое лицо крестьянки и соответствующая фигура, словно вырубленная из дерева топором, а также низкий, немного гудящий голос. И голос, и лицо Марты никогда не менялись и не выражали ничего, кроме тупой покорности, однако, несмотря на всю примитивность этого существа, Шарлотта почувствовала непонятную робость перед служанкой.

Марта стояла, сложив на переднике свои большие мужицкие руки, и ожидала ответа.

– Я… хочу, чтобы ты меня расчесала, – сказала Шарлотта первое, что пришло ей в голову, и уселась перед зеркалом. Раньше она никогда не прибегала к услугам Марты, предпочитая ухаживать за собой самостоятельно, но служанка не удивилась приказанию.

Несколькими неуловимыми движениями она вынула все шпильки из золотистых волос госпожи, а затем взяла гребень и принялась расчёсывать Шарлотту так, что та зажмурилась от удовольствия.

– Ваша светлость желает новую причёску? – спросила служанка своим низким, басовитым голосом.

– Да, – ответила герцогиня и стала наблюдать за работой Марты.

Руки старой служанки двигались легко и уверенно, словно всю жизнь упражнялись в парикмахерском искусстве.

– Как красиво! – не удержалась Шарлотта, когда причёска была готова. – Ты… наверное, научилась этому, причёсывая прежних жён Франсуа?

Марта вдруг выронила из рук костяной гребень, и в её глазах мелькнуло какое-то новое выражение. Но когда она подняла гребень и выпрямилась, её лицо снова было непроницаемым.

– У всех герцогинь были чудесные волосы, – как-то неопредёленно ответила она, не глядя на Шарлотту.

– Послушай, Марта, – проговорила молодая женщина, стараясь придать своему голосу как можно больше мягкости, – тебе, наверное, очень тяжело справляться со всеми делами в замке. Ведь ты уже старая… Как тебе удаётся всюду поспевать?

Служанка подняла на Шарлотту свои выцветшие глаза, и та прочитала в них неприкрытую враждебность.

– Тот, кто хочет, успевает всё, – сказала Марта. В её голосе так явно прозвучало предостережение, что герцогиня Вермийяр невольно прикусила язык.

– Если вашей светлости больше ничего не нужно, я пойду, – сказала служанка и, не дожидаясь ответа, вышла.

Испуганная Шарлотта и не думала удерживать её. Сцепив пальцы рук, она долго глядела на закрывшуюся дверь, потом рывком повернулась к зеркалу. Оттуда на неё смотрела молодая женщина с безукоризненной причёской и большими, потемневшими от страха глазами.

Глава восьмая

Ночью Шарлотта долго не могла уснуть. Она лежала и слушала, как за стенами замка шумит море. В эту осеннюю ветреную пору его голос был особенно громким, и Шарлотте казалось, что она различает в нём нотки безнадёжности. «Можно подумать, что я живу на диком острове, – печально размышляла молодая женщина. – Кругом бушуют волны, и нет мне дороги отсюда… День и ночь высматриваю я спасительный корабль, но он обходит стороной эти угрюмые скалы…»

Шарлотте хотелось поскорее уснуть, однако сон всё не шёл к ней. Герцогине чудилось, что минуло уже несколько часов этой долгой томительной ночи, но вот наконец морфей взмахнул над ней своим лёгким крылом. «Я иду к тебе, Франсуа», – успела подумать Шарлотта и провалилась в тёмное забытьё без всяких сновидений.

Во сне она сильно замёрзла и поплотнее укуталась в одеяло, однако согреться не смогла. Сырой и липкий могильный холод пронизывал её до костей, и Шарлотта спросонок подумала, что ветер распахнул окно в спальне. Она открыла глаза. На её кровати, в ногах, сидела женщина и не отрываясь смотрела на Шарлотту.

Волосы на голове герцогини зашевелились от ужаса, члены окоченели, а взгляд Шарлоты прикипел к лицу ночной гостьи. Незнакомка была молода и, возможно, красива, однако сильная бледность стирала черты её лица. У неё были длинные пышные волосы такого же, как у Шарлотты, золотистого цвета. Фигуру женщины скрывала белая кружевная рубашка, но руки её, лежавшие на коленях, поражали той же восковой бледностью. Всё это Шарлотта каким-то чудом уловила в один момент, несмотря на то что глядела она прямо в глаза неизвестной.

Да, одни глаза были живыми на этом бескровном лице, они смотрели на Шарлотту с жалостью и как будто хотели что-то сказать… Вот в них появилось нетерпеливое выражение, и женщина сделала попытку заговорить… Глухой стон вырвался из её груди – и спина у Шарлотты покрылась холодным потом.

– Беги из замка, – наконец невнятно проговорила незнакомка, – здесь тебя ожидает смерть.

Шарлотта пронзительно закричала и лишилась чувств.

Глава девятая

– Ты плохо выглядишь, дорогая, – сказал жене герцог Вермийяр, когда она вышла к завтраку. – Откуда эти тени под глазами? Право, не заболела ли ты?

– Франсуа, ты говорил, что, кроме нас с тобой и обоих слуг, в замке никого нет, – звенящим от волнения голосом произнесла Шарлотта.

– Это действительно так, – ответил Синяя Борода, бросая на неё пытливый взгляд. – Но почему ты спрашиваешь?

– Сегодня ночью я видела женщину… – Шарлотта содрогнулась, – но это была не Марта.

– Кто же? – вскинул брови герцог.

– Я не знаю! Она была такая страшная!..

– Ну-ну, успокойся, – сказал Синяя Борода, – наверняка тебе приснился дурной сон…

– Это был не сон! – запротестовала Шарлотта. – Я видела её так же ясно, как вижу тебя! Почему ты не веришь мне, Франсуа?

– Потому что твои слова противоречат здравому смыслу, – ответил герцог. – Впрочем, я вполне допускаю, что во сне ты видела нечто… неприятное. Однако что же тебя так напугало?

– То, что с ней пришёл сильный холод, то, что она была вся белая, как мертвец, и наконец то, что это был не сон! – упрямо выкрикнула Шарлотта. Она вдруг перестала бояться, как будто после пережитого ночью ужаса весь положенный на её долю страх кончился.

Синяя Борода некоторое время молчал и затем неожиданно спросил:

– Она говорила с тобой?

Шарлотта уже хотела ответить, как вдруг что-то изнутри остановило её.

– Нет, – сказала она, впервые солгав мужу.

– Но ты ведь что-нибудь думаешь обо всём этом?

– Я? – смешалась Шарлотта, не в привычках Франсуа было задавать подобные вопросы. – Я подумала… может быть, в замок приехала дочка или какая-нибудь родственница Жака и Марты…

За её спиной раздалось покашливание, и Шарлотта резко обернулась: рядом стоял Жак, словно выросший из-под земли.

– Господь не дал нам детей, – сказал старик, – а также милостиво освободил от всех прочих родственников. В замке нет никого из посторонних, ваша светлость.

«Врёшь, – подумала Шарлотта. – И ты, и твоя Марта, и мой муж – вы все плетёте вокруг меня какой-то заговор. И может быть, только о н а сказала правду».

– Надеюсь, что это так, Жак, – сухо ответила слуге герцогиня и принялась за еду.

После завтрака Шарлотта вернулась к себе в спальню и стала размышлять обо всём, что случилось с ней в «гнезде» Синей Бороды с того самого вечера, когда она через пламя свечи увидела неузнаваемо жуткое лицо Франсуа. Нет, пожалуй, даже с того момента, когда её напугал кровавый отблеск заката в его глазах…

А дальше… дальше пошла череда необъяснимых событий и открытий: без конца повторяющийся сон Шарлотты, немыслимая библиотека Франсуа, слуги, ведущие себя как сообщники господина, и наконец появление незнакомой женщины в покоях герцогини.

«Кто эта несчастная? – в который раз спрашивала себя Шарлотта, вспоминая мертвенно бледное лицо незнакомки; она была уверена, что в ту ночь видела перед собой исключительно обездоленное существо. – Может быть, она живёт в одном из соседних поместий и что-то знает о грозящей мне опасности? Каким-то образом эта женщина проникла в замок и нашла мою спальню… Но почему на ней не было ничего, кроме тонкой рубашки?»

Шарлотта сжала пальцами виски. «А если она живёт в этом замке, то… кто же она? Ясно только, что это пленница Франсуа, которую здесь тайно держат взаперти… Ах, зачем я так малодушно испугалась этой бедняжки? Ведь она знала то, чего не знаю я… Теперь же её будут стеречь ещё строже».

Шарлотта задумалась над тем, в какой из комнат может находиться женщина. Все они были хорошо известны герцогине, которая в своё время часами бродила по замку, знакомясь со своим новым домом. Все, кроме комнаты для прислуги и… таинственной лаборатории Франсуа.

Её охватило сильное волнение. Шарлотта заставила себя сосредоточиться и вернулась к прежним мыслям. «Никто не запрещает мне наведаться в комнату моих слуг, – рассуждала она, – ведь Жак и Марта – это и мои слуги… Если же бедняжки там не окажется… ну что ж, остаётся лаборатория Франсуа».

Она ощутила лёгкий озноб и тут же пристыдила себя. «Больше я не буду бояться, – твёрдо сказала себе Шарлотта. – Похоже, что эта женщина – мой единственный друг здесь. Она не побоялась предупредить меня об опасности, и я должна помочь ей освободиться». Приняв это решение, Шарлотта почувствовала, что ей стало легче.

В этот день она больше не заводила с Франсуа никаких разговоров, а вечером, уже в постели, Шарлотту осенила до смешного простая идея спасения. «Я должна написать письмо, – подумала она. – Напишу отцу и попрошу навестить меня. Франсуа не сможет отказать мне в свидании с родными, ведь он не знает о моих подозрениях… А уж я найду возможность шепнуть о том, что попала в беду…»

Она усмехнулась в темноте, но на сердце у неё лежал тяжёлый камень. Шарлотта не могла понять, как Франсуа, которого она так любила, может замышлять против неё что-то дурное. При мысли об этом её пронизывала такая боль, что Шарлотта сжимала зубы, чтобы не застонать. Она пыталась найти хоть какое-нибудь оправдание для Франсуа, но измученный ум отказывал ей в этой милости. Почувствовав приближение сна, Шарлотта дала себе слово, что не испугается бледной гостьи, если та решится прийти ещё раз. Однако во сне её уже поджидал Синяя Борода.

Глава десятая

– Почему ты не на воздушном шаре? – спросила мужа Шарлотта.

– В этот раз мы будем путешествовать иначе, – ответил Франсуа. – Взгляни туда.

Женщина обернулась и увидела в море корабль под белоснежными парусами, который быстро приближался к берегу.

– Ты когда-нибудь плавала на таком? – спросил её супруг, улыбаясь уголками губ.

– Ни на таком, ни на каком ином, – не скрывая восхищения, ответила Шарлотта. – Как он красив, Франсуа…

– Дай твою руку, – сказал герцог.

Он взял её ладонь, и в следующий миг оба уже стояли на палубе корабля, перенесённые сюда какой-то неведомой силой, а над их головами трепетала громада белых парусов. Кроме них, на судне не было никого.

– Где же вся команда? – недоумевая, спросила Шарлотта. – Или это корабль-призрак?

– Как тебе угодно, дорогая, – ответил Синяя Борода, – но для нас с тобой он вполне реален.

Между тем чудесный парусник развернулся и взял курс в открытое море. Он летел, словно огромная птица на белых крыльях, и, если бы не брызги, вырывающиеся из-под киля, можно было подумать, что он совсем не касается воды.

– Тебе нравится? – негромко спросил Франсуа.

– Очень, – призналась Шарлотта, глядя вперёд широко открытыми глазами.

– Что же тебя тревожит? – осторожно спросил Синяя Борода.

Женщине показалось, что её сердце кольнули разом тысячи тонких иголок, и сразу пропало всё очарование морского путешествия.

– То, что ты совсем не любишь меня, – сказала она и с вызовом посмотрела в глаза Франсуа.

Синяя Борода стушевался лишь на мгновение.

– Ты не права, дорогая, – ответил он. – Я клянусь, что от тебя зависит всё моё будущее счастье! Ты веришь мне, Шарлотта?

– Да, – через силу ответила она.

Синяя Борода отвернулся и пробормотал что-то, видимо, не предназначавшееся для ушей супруги, но она разобрала последние слова.

– …напрасно я оставил тебя… – сквозь зубы процедил герцог.

Глава одиннадцатая

– Как тебе сегодня спалось, дорогая? – заботливо спросил Синяя Борода, приветствуя Шарлотту на следующее утро.

– Я видела чудный сон, – улыбнулась герцогиня, стараясь казаться как можно беззаботнее.

– Правда? – заинтересованно откликнулся Синяя Борода. – А можно узнать, что ты видела?

– Я видела тебя, Франсуа, – ещё обворожительнее улыбнулась Шарлотта.

– О, я заинтригован, дорогая! – объявил Вермийяр. – И хочу узнать подробности.

– Ты не узнаешь их, Франсуа, – кокетливо ответила Шарлотта, – потому что это – моя тайна…

– Ах ты проказница!.. – Синяя Борода напустил на себя обиженный вид, но Шарлотта видела, что в действительности он очень доволен.

«Не так уж сложно обмануть тебя», – подумала она и решила, не теряя времени, воспользоваться расположением мужа.

– Франсуа, – протянула она таким тоном, каким, по её мнению, должна говорить избалованная и капризная жена, – я очень скучаю по своим родным…

Синяя Борода нахмурился, но решил оставаться любезным.

– Дорогая, я не могу отпустить тебя одну, – сказал он, – на дороге полно разбойников. У меня также нет возможности сопровождать тебя, поскольку в последнее время я особенно занят. Поэтому я прошу тебя повременить.

Шарлотта надула губки.

– Ну тогда давай пригласим их сюда. Хотя бы на денёк, Франсуа… Уверяю, твоей работе это не помешает, а мне будет весело.

Зрачки у герцога сузились и впились в лицо жены, выражавшее абсолютную невинность.

– Ну что ж, если это доставит тебе удовольствие, я не против, – в конце концов сказал Синяя Борода, – но тебе придётся самой написать письмо и передать его Жаку или мне.

– Жаку? – не поняла Шарлотта.

– Каждое утро сюда приезжает карета, которая доставляет свежие продукты, а также адресованную мне почту, – объяснял Вермийяр. – Жак встречает её, забирает привезённое и передаёт вознице письма из замка.

– Карета?! – до этого Шарлотте казалось, что «гнездо» Синей Бороды полностью отрезано от остального мира.

Похоже, её волнение не укрылось от герцога, зрачки которого снова сделались колючими.

– Что с тобой? Уж не думала ли ты, что эти фрукты растут в замке, а мясо и птица появляются на свет прямо в котлах нашей кухни? – проворчал он.

«От этого замка всего можно ожидать», – подумала Шарлотта.

– Ах нет, – возразила она вслух, – но я никогда не видела эту карету…

– Она приезжает рано утром, – сказал Синяя Борода.

…После завтрака Шарлотта взялась писать письмо. Она с трогательной нежностью справилась о здоровье отца, сестёр и прочих родственников, сообщила, как она счастлива в своём замужестве, и в конце написала: «Несмотря на то что моя жизнь протекает в удовольствиях, я сильно скучаю по вас. Мой муж – очень занятой человек, и ему сложно найти время для поездки к вам, но я и Франсуа – мы оба будем рады видеть вас у себя в гостях. Приезжайте же, мои дорогие!»

Последняя фраза звучала как крик о помощи, но, поразмыслив, Шарлотта решила не переписывать письмо. Она также не стала запечатывать его, подчёркивая, что полностью доверяет Франсуа, и за ужином передала мужу своё послание.

Синяя Борода хлопнул в ладоши – тотчас, как будто ниоткуда, появился Жак.

– Запечатаешь и передашь письмо её светлости, адресованное его сиятельству графу Дебоннеру, – приказал Вермийяр.

– Представляю, как ты расписала меня своим родным!.. – сказал он Шарлотте, изобразив на своём лице шутливую досаду.

Глава двенадцатая

Шарлотте казалось, что, отправив письмо отцу, она как бы заручилась поддержкой своих близких и теперь почти вне опасности… При этом она вовсе не отказалась от намерения разыскать несчастную, возможно, смертельно больную женщину, томящуюся в неволе у Синей Бороды, и только размышляла, как это сделать.

Она уже решила, что начнёт поиски с комнаты для прислуги. Хорошо бы, чтобы Жака и Марты там не было: тогда, даже если дверь окажется закрытой, пленница сможет откликнуться, – Шарлотта заставит её… Если же слуги будут у себя, ну что ж, герцогиня имеет право зайти в любую комнату.

Самым удобным Шарлотта сочла время после завтрака: день только начинается, у Жака дел в замке невпроворот, а Марта наверняка будет хлопотать над обедом в кухне…

В то утро, когда родственники Шарлотты уже собирались, по её мнению, в замок Вермийяра, герцогиня спустилась на первый этаж и крадучись подошла к двери в конце полутёмного коридора.

За дверью было тихо. Шарлотта постучала, затем тронула дверь. Она неслышно отворилась…

Ни Жака, ни Марты, ни кого-либо ещё в комнате не оказалось… Комнатушка вообще была до удивления маленькой и убогой. В ней умещались две грубые узкие кровати – старики спали порознь, видавший виды сундук, служивший столом, да ещё старая деревенская прялка, видимо, помогавшая Марте коротать бессонные зимние ночи…

Единственным, что придавало помещению хоть немного уюта, был небольшой камин, впрочем, давно прогоревший и холодный. «Марте следовало бы затопить его, – вскользь подумала Шарлотта, зябко поведя плечами, – ведь старики так чувствительны к холоду».

Женщина ещё раз огляделась. «Не много же вы выслужили у герцога», – пробормотала она и приоткрыла дверь в коридор. Громкий сухой треск за её спиной раздался так неожиданно, что у Шарлотты подкосились ноги. Она судорожно обернулась: в камине, ещё минуту назад пустом и холодном, жарко полыхал хворост и уже занимались огнём дрова.

Не помня себя от страха, Шарлотта выскочила из комнаты и кинулась по коридору. Юбки длинного платья мешали ей бежать.

– Марта! – не своим голосом закричала Шарлотта. – Марта, где ты?!

Она заметалась, словно дикая птичка, случайно залетевшая в жилище людей, и вдруг увидела перед собой дверь герцогской кухни.

– О господи, Марта!.. – простонала Шарлотта. Она всей грудью ударилась о тяжёлую дверь и почти без сил ввалилась внутрь.

Служанки не было и здесь. Тишину в кухне нарушало только пощёлкивание дров в очаге и ещё какой-то звук, шедший оттуда же. Шарлотта сделала шаг к очагу. В нём жарился на вертеле молодой барашек. Странный звук оказался скрипом, с которым вертел медленно вращался над огнём, словно его приводила в движение чья-то невидимая рука…

Глава тринадцатая

Шарлотта стрелой влетела в свою спальню и дрожащими руками заперлась на ключ. Но разве можно было чувствовать себя в безопасности в замке, где творились такие жуткие, непостижимые уму вещи?

Голова у герцогини шла кругом. В мыслях у неё неотвязно вертелась брошенная Франсуа фраза: «Уж не думала ли ты, что мясо и птица появляются на свет прямо в котлах нашей кухни?» Внезапно Шарлотта расхохоталась и смеялась так долго, что на глазах у неё выступили слезы, а когда смех иссяк, герцогиня Вермийяр почувствовала, что внутри у неё пусто, как в безводном колодце. «Я оказалась в руках чернокнижника, – со странным безразличием думала Шарлотта. – Он, несомненно, погубит меня, как погубил шестерых безвинных женщин… Так чего же он медлит? Может быть, он хочет сначала свести меня с ума?»

Шарлотте вдруг вспомнился милый её сердцу родовой замок Дебоннеров, собственное детство и юность. Она рано лишилась матери, в расцвете лет ушедшей в иной мир, но Шарлотта Дебоннер навсегда запомнила любовь и заботу отца, которые сделали её жизнь безмятежно счастливой. Картины этой жизни мелькали в её памяти, словно яркие страницы доброй сказки, и Шарлотта почувствовала, что опять плачет: «Почему я должна умереть, ведь мне всего двадцать лет и я ни в чём, ни в чём не виновата?..»

Пошатываясь, она подошла к окну. Отсюда можно было увидеть дорогу, по которой всего лишь два месяца назад привезла её свадебная карета. Ах, как хотелось Шарлотте различить на дороге экипаж своего отца!.. Вглядываясь вдаль, она вдруг вспомнила провидческую сказку Шарля Перро.

«…Синяя Борода, схватив огромную саблю, закричал изо всех сил:

– Иди сюда скорей! Твоё время пришло!

– Сейчас, сейчас, – ответила ему жена и ещё раз крикнула: – Анна, сестра моя Анна! Ты ничего не видишь?

Сестра Анна отвечала:

– Я вижу только, как солнце сияет и как трава зеленеет…»

Шарлотта горько усмехнулась – по прихоти судьбы её старшую сестру тоже звали Анной. «Вы, как всегда, оказались правы, месье Шарль», – призналась она.

Затем мысли герцогини вернулись к загадочной женщине, которая умоляла Шарлотту бежать из замка. «О, если бы ты научила меня, как спастись», – подумала она, обращаясь к незнакомке, и внезапно ощутила её присутствие. В спальне сделалось холодно, как будто в подземелье.

– Где ты? – вскинулась Шарлотта, и вдруг сердце её упало: за дверью гулко раздались шаги Синей Бороды. Герцог прошествовал к её комнате и остановился. Шарлотта затаила дыхание.

Синяя Борода помедлил, а затем так же шумно удалился. Его жена перевела дух и огляделась: женщины в спальне не было, в комнату вернулось тепло. «Он испугал тебя, – чуть слышно молвила Шарлотта. – Зачем только он приходил? И что означает этот промозглый холод? О Боже, сохрани мой рассудок!..»

Она прилегла на кровать, но тут же вскочила, словно внутри неё распрямилась какая-то пружина, и быстрыми шагами заходила по комнате. «Бежать, бежать отсюда! – приказала себе Шарлотта. – Нельзя оставаться дольше в этом колдовском логове. Главное – незаметно уйти из замка, а там я кого-нибудь встречу и попрошу о помощи…»

Несмотря на позднюю осень, Шарлотта решила не переодеваться – вдруг она наткнётся на кого-нибудь из слуг или самого Франсуа, и только взяла с собой лёгкую накидку. «Я пойду так быстро, что не замерзну», – подумала герцогиня Вермийяр, выскальзывая из своей спальни.

Шарлотта незаметно спустилась на первый этаж и вдруг вспомнила, что за всё это время она ни разу не выходила из замка Синей Бороды… Ей пришло в голову, что дверь наверняка закрыта, а ключи находятся у Жака. Кроме того, существуют ещё высокие металлические ворота во дворе… «Неужели я и впрямь сошла с ума? Как я собираюсь вырваться отсюда?» – с отчаяньем подумала Шарлотта, но не остановилась, а напротив, только ускорила шаги.

Она подбежала к резным дубовым дверям, выходящим наружу, и толкнула их. Двери неожиданно легко распахнулись, но за ними был не двор. Переступив порог, Шарлотта очутилась в помещении, которое даже не сразу узнала, а узнав, стремглав бросилась назад, через дубовые двери… затем снова и снова… и каждый раз она попадала в тот самый коридор, которым недавно бежала к выходу. Поняв, что выход из замка для неё неизменно оказывается входом, Шарлота зашаталась, как подрубленное деревце, и, словно слепая, поплелась назад – в свои покои.

Глава четырнадцатая

– Дорогая, ты слишком рассеянна, – в руках у Синей Бороды была лиловая накидка Шарлотты, в которой она пыталась бежать. Где и когда накидка соскользнула с её плеч, герцогиня не заметила. Она решила не отвечать и не оправдываться – какой смысл, если её участь предопределена?

Шарлотта молча протянула руку, но Синяя Борода, словно забавляясь, спрятал накидку за спину.

– И ты не поблагодаришь меня за находку? – спросил он, на первый взгляд, добродушно, но Шарлотта ясно различила стальные нотки в его голосе.

Собрав всю свою волю, она поцеловала мужа в синеватый подбородок.

– Ну вот, а я уже боялся, что наскучил тебе, – и герцог небрежно бросил накидку на спинку стула.

– Кстати, дорогая, я вынужден ненадолго покинуть тебя, – как бы между прочим сообщил он, усаживаясь за стол.

Шарлотта непонимающе смотрела на мужа.

– Этого требуют мои дела, – скупо уронил герцог, – но я надеюсь, ты не слишком огорчена? На несколько дней ты остаёшься полной хозяйкой замка и можешь развлекаться со своими родственниками как твоей душе угодно…

«Сейчас он скажет, что запрещает мне заходить лишь в одну-единственную комнату, и, если я ослушаюсь, меня ждёт страшное наказание…» – с остановившимся сердцем подумала Шарлотта, но герцог молчал.

– Не думаю, что мои родственники приедут сюда, – откровенно сказала женщина.

– Глупости! Что может им помешать? – поморщился Синяя Борода. – Я уверен, что ты прекрасно проведёшь время. Жак и Марта у тебя под рукой, они отлично знают своё дело…

– Я в этом не сомневаюсь, – ответила Шарлотта. – Когда ты уезжаешь?

– Сразу же после обеда. Ты проводишь меня, дорогая? – прищурился Вермийяр. Она выдержала его взгляд.

– Нет, Франсуа, я не люблю расставаний. Уж лучше я как подобает встречу тебя.

Не произнеся ни слова, Синяя Борода поднялся и, громыхая ботфортами, вышел из столовой. Вскоре появился Жак с большим подносом в руках. Не обращая внимания на Шарлотту, он принялся собирать посуду со стола. Глядя на слугу, герцогиня рассеянно подумала, что он очень похож на механическую куклу, – когда-то у неё была такая диковина: заводной танцор, совершающий несложные однообразные движения. Жак был куклой старой и потрёпанной, но исправно служил своему хозяину, знавшему секрет завода. «Да-да, именно кукла, – повторила про себя Шарлотта, – послушная, лишённая собственной воли и души…»

Ей вдруг сделалось противно. Герцогиня порывисто встала и торопливо покинула столовую. Пересекая одну из зал, она внезапно споткнулась и остановилась как вкопанная: её сознание уязвило что-то неестественное, какое-то несоответствие, и лишь минутой позже Шарлотта поняла, какое именно, – её отражение, торопливо промелькнувшее в большом настенном зеркале… Отражение, одетое в красное платье… тогда как на Шарлотте было небесно-голубое.

Глава пятнадцатая

…Герцогиня Вермийяр сидела в своей спальне, запершись на ключ, и чутко вслушивалась в тишину замка, казавшегося совершенно пустым… Но Шарлотта уже знала, что может таить эта тишина, равно как и темнота, сгустившаяся над «гнездом» Синей Бороды и проникшая внутрь его…

Стук в дверь раздался так неожиданно, что у Шарлоты едва не выпрыгнуло из груди сердце.

– Ваша светлость, ужин подан, – прозвучал из-за двери глухой голос Жака.

Шарлотта прижала руки к груди.

– Я не буду ужинать! – крикнула она. – Благодарю вас, Жак!..

Она снова не услышала его шагов, может быть, потому, что их заглушил громкий стук её сердца. «Я не выйду отсюда до утра, – решила Шарлотта. – А если захочу, не выйду до самого возвращения Франсуа…» Как ни странно, но без Синей Бороды в замке стало ещё страшнее. Не раздеваясь, герцогиня легла на кровать и до подбородка натянула одеяло.

Через несколько минут к ней снова постучали. На этот раз звук был какой-то скребущий, словно в дверь царапались сухими костяшками пальцев.

– Жак?! Кто там? – встрепенулась Шарлотта.

– Ваша светлость… Госпожа герцогиня…

Она вскочила и, подбежав к двери, непослушными руками повернула ключ. На пороге стоял Жак с подносом в руках.

– Ваше сиятельство, я принёс вам ужин…

– Жак, но я же сказала…

Шарлотта взглянула на лицо слуги и умолкла. Она никогда не видела его таким. Тонкие губы старика застыли в какой-то бессмысленной улыбке, пустой взгляд блуждал по комнате и не мог ни на чём остановиться. Казалось, что Жак тщетно прислушивается к чему-то внутри себя…

– Уходи, сейчас же уходи, – срывающимся голосом проговорила Шарлотта, и тут старик увидел её.

Он преобразился в один миг, как оборотень, прячущий под личиной человека естество зверя, и теперь смотрел на Шарлотту с голодным вожделением волка… Шарлотта поняла, что в старом механизме по имени Жак произошёл какой-то сбой и игрушка вышла из-под контроля хозяина…

– Убирайся прочь! – взвизгнула Шарлотта, вне себя от страха и отвращения.

Она схватила старика за плечи, круто развернула его и вытолкнула за дверь, которую тут же заперла. После этого герцогиня рухнула на кровать и разразилась рыданиями.

– Я не могу, я не могу больше!.. – исступлённо повторяла она, в то время как её руки безжалостно комкали и рвали дорогие кружева…

Наконец Шарлотта оторвала от подушки мокрое лицо… и захлебнулась собственным криком: рядом с её кроватью стоял Жак, вид его был ужасен. Седые волосы старика растрепались, одежда была в беспорядке, с виска стекала тонкая струйка почти чёрной крови… В руке слуга держал зажжённую свечу.

– Что тебе надо?! – пронзительно вскрикнула Шарлотта, отпрянув на край кровати. – Как ты вошёл сюда?!

Оскалившись, старик наклонился и осветил её искажённое ужасом лицо…

– Я расскажу Франсуа!.. – истошно закричала Шарлотта. Её взгляд заметался по спальне и наткнулся на шнурок от колокольчика. Герцогиня дотянулась до него, судорожно дёрнула… В комнату пролился тихий мелодичный звон.

– Марта, Марта!.. – простонала Шарлотта и только тут подумала, что служанка могла превратиться в такое же чудовище, как её муж…

Но то ли от звука колокольчика, то ли от упоминания имени господина свеча в сморщенной руке Жака дрогнула и старик отступил. Какое-то осмысленное выражение появилось в его глазах… Слуга долго глядел на Шарлотту, как бы узнавая её, затем его взгляд потух. Жак хрипло вздохнул, медленно развернулся и на негнущихся ногах вышел из комнаты. Шарлотта увидела, как ключ в её двери сам повернулся, щёлкнув в замке.

Марта к своей госпоже так и не пришла.

Глава шестнадцатая

…Только сон, похожий на долгий обморок, позволил герцогине Вермийяр освободиться от терзавшего её страха. Затем сквозь беспамятство, словно через туман, стали проступать тусклые краски и звуки…

…Моросил затяжной унылый дождь, казалось, что мир навсегда погрузился в слякоть и печаль. Шарлотта брела по бесконечному лугу, с трудом разбирая размытую дорогу, но она хорошо знала, что возвращается домой, где её ждёт солнце, любовь и ласка – всё самое замечательное, что связывалось в её душе с родным замком.

Вдруг к однообразному шуму дождя добавились какие-то новые, гулкие звуки. Женщина оглянулась: её догоняла карета, запряжённая четвёркой прекрасных вороных коней. «Кто же это?» – подумала Шарлотта, невольно любуясь великолепными, полными неукротимой силы животными. Карета поравнялась с герцогиней, и возница, закутанный в длинный чёрный плащ, спрыгнул на землю.

– Франсуа!.. – вскрикнула Шарлотта, застигнутая на месте преступления. Она не сомневалась, что Синяя Борода не замедлит сурово наказать её за побег, и покорно опустила голову…

– Дорогая! – Франсуа подбежал к ней и подхватил на руки. – Куда же ты ушла? Ты едва не разбила мне сердце!..

Шарлотта несмело подняла глаза, и её накрыла волна почти забытого счастья: Франсуа, её муж, прекрасный как бог, прижимал её к себе, словно любимого ребёнка, которого он потерял, а потом чудесным образом обрёл.

– Как хорошо, что ты нашёл меня, – прошептала она, пряча лицо на груди Франсуа. – А ведь я хотела уйти… навсегда уйти…

– Но почему? Разве ты больше не любишь меня? – герцог выглядел потрясённым.

– Ах нет, но мне было так страшно… Я просто сходила с ума…

Он поцеловал её заплаканные глаза.

– Бедная моя, тебе, наверное, было очень одиноко. Прости меня, дорогая, я слишком часто оставлял тебя одну!..

– Франсуа! – с жаром воскликнула Шарлотта. – Обещай, что ты больше не покинешь меня!..

– Именно это я и хотел тебе сказать, – ответил герцог, тронутый её страстным порывом. – Больше мы с тобой не расстанемся. Ты увидишь, как я могу любить. Я вознагражу тебя за всё, за всё…

– Как я ждала этого, – всхлипнула Шарлотта.

Она чувствовала, что тает от блаженства и может совсем раствориться в нём… Чтобы не исчезнуть, Шарлотта глубоко вздохнула… и проснулась.

…Было уже утро, сквозь шторы окна пробивался мягкий розоватый свет. Герцогиня Вермийяр заворожённо смотрела на него: как долго осенние дни не радовали её солнечными лучами!.. Она встала и распахнула шторы, комнату залило ослепительное сияние. «Наконец-то, – воспрянула духом Шарлотта, – солнце разгонит все призраки и кошмары… Вернётся Франсуа… он любит меня, я верю, и всё будет хорошо».

В дверь негромко постучали.

– Кто это?!

– Ваша светлость, – услышала Шарлотта голос Марты, – вам принести завтрак в постель или накрыть в столовой?

– Не нужно в постель, – ответила герцогиня. – Я выйду сама!..

– Слушаюсь, – отозвалась служанка, – завтрак будет подан через четверть часа.

Шарлотта немного подождала, но больше ничего не услышала: в этом доме слуги, казалось, не уходили, а растворялись в воздухе…

Глава семнадцатая

За завтраком Шарлотте прислуживал Жак. Он снова был молчалив и незаметен – почти такой же, как всегда, если бы не смущённые, заискивающие взгляды, которые слуга изредка бросал на Шарлотту. «Боишься, что я пожалуюсь мужу, чёртова кукла? А если бы я умерла от страха по твоей милости?» – подумала она и отвернулась от старика, который вызывал в ней брезгливую жалость.

Покинув столовую, Шарлотта отправилась гулять по замку. В это ясное утро давешние страхи утратили свою власть над герцогиней Вермийяр, она чувствовала приближение перемен, и ей казалось, что и сам замок, пронизанный солнечными лучами, готовится к новой жизни… Эта жизнь наступит, когда вернётся Франсуа.

Как-то незаметно Шарлотта очутилась возле лаборатории мужа и остановилась в нерешительности. В ней проснулось любопытство, до сей поры угнетённое страхом. Что скрывается там, внутри? Какую тайну, забывая обо всём на свете, пытается постичь Франсуа? Безусловно, отгадка находится за этой дверью. Шарлотте опять вспомнилась кровавая сказка Шарля Перро: «Её мучило любопытство, ей хотелось отпереть маленькую комнатку в конце коридора… Любопытство её было так сильно, что она наконец не выдержала… Прибежав к запертой комнате, она остановилась: ей вспомнились приказания Синей Бороды, но удержаться она не могла. Она взяла ключ и, дрожа всем телом, отперла комнатку…»

– Но я ведь не получала никакого запрета, – оправдываясь, пробормотала, Шарлотта. – И потом, неужто в самом деле Франсуа прячет здесь своих мёртвых жён?.. В конце концов, эта дверь наверняка заперта!..»

Лаборатория оказалась открытой. Шарлотта воровато огляделась и юркнула в тёмный проём.

В комнате царил мрак, но взгляд женщины угадал окно, занавешенное плотной шторой. Шарлотта на ощупь пробралась к нему и, слегка отдёрнув занавес, осмотрелась.

Почти всё пространство помещения занимал огромный дубовый стол, уставленный странного вида предметами… Шарлотта поняла, что это была посуда, с помощью которой Франсуа производил свои алхимические опыты. Стеклянные и металлические сосуды в виде трубочек, шаров и кубов частью стояли порознь, частью соединялись в какие-то сложные системы… На стенных полках тоже выстроились всевозможные ёмкости с неизвестными Шарлотте жидкостями, порошками, минералами… В лаборатории витал особый тревожный запах, уже знакомый герцогине Вермийяр…

Обнаружив на столе пару открытых книг, Шарлотта не преминула заглянуть в них, – это были обычные учёные труды из библиотеки Вермийяра.

Шарлоттой овладело странное разочарование… «Обыкновенный кабинет алхимика, – подумала она, точно перевидала на своём веку множество подобных комнат. – Но, с другой стороны, это ведь лучше, чем тайник с мёртвыми телами..» От этой мысли её передернуло, однако неудовлетворённость была сильнее минутного облегчения. Повинуясь какому-то импульсу, Шарлотта выдвинула верхний ящик стола – здесь тоже не нашлось ничего интересного: чистые листы бумаги, гусиные перья…

Она хотела закрыть ящик, но нечаянно зацепилась за его угол рукавом платья и, отдёрнув руку, ещё сильнее выдвинула… Шарлотта ожидала, что тяжёлый ящик с грохотом упадёт на пол… Но он не упал, а за его задней стенкой обнаружилось ещё одно, потайное, отделение. «Вот оно!» – прошептала Шарлотта, и кровь застучала у неё в висках.

В потайном отделении хранился ключ. Герцогиня с трепетом взяла его в руки:

– Возможно, это как раз то, что я искала… Но где же тогда дверь?..

Она вновь подошла к окну и полностью отдёрнула штору. Теперь в комнате было видно всё – до мельчайших трещинок на потолке и вытертостей старой драпировки на стенах… Шарлотта без труда разглядела небольшую дверь в углу, замаскированную под зеленовато-серый гобелен.

Она отыскала неприметную замочную скважину и вставила в неё ключ. Затем, собравшись с духом, открыла дверь и решительно шагнула вперёд. Следом за ней в маленькую комнату без окон ринулся солнечный свет…

Тайник Франсуа оказался чем-то вроде кладовой – с теми же колбами, шарами и кубами, расставленными в шкафах и на полках. С потолка свешивались связки каких-то кореньев и трав, а на гвозде у входа висел длинный чёрный плащ. Шарлотта медленно провела рукой по складкам ткани… Всё, даже запах, говорило о том, что в её последнем сне на Франсуа был именно этот плащ.

– Я могла бы в этом поклясться, – одними губами прошептала герцогиня Вермийяр. – Но ведь не ради этого плаща я проникла сюда…

Шарлотта обвела взглядом комнату. Вдруг её глаза остановились и расширились… С одной из стен на герцогиню Вермийяр… пристально смотрела она сама.

Шарлотта не сразу сообразила, что видит собственный портрет; первым, что пришло ей в голову, была мысль о каком-то новом, ещё невиданном колдовстве Франсуа… Приблизившись к портрету, женщина поняла причину своего заблуждения: гениальный художник изобразил Шарлотту так, что она казалась живой и даже, как это ни парадоксально, ещё более живой, чем в действительности…

– Что это такое? – ахнула герцогиня, не в силах оторвать глаз от своего лица. – Я помню все портреты, написанные в замке Дебоннеров, но ничего похожего среди них не было… Здесь же меня никто не рисовал… Но вот это голубое платье и жемчужное колье… их подарил мне Франсуа после свадьбы… Так, значит, вот кто автор портрета!..

Мысли Шарлотты путались. Вопросы, которые она себе задавала, оставались без ответа… «Как Франсуа удалось создать такой шедевр? Почему он не показал его мне? Почему держит в тёмной запертой кладовой? И вообще… – Шарлотта наконец обратила внимание на ряд занавешенных картин, в котором её портрет был последним, – что это за тайная галерея?..»

Она поднялась на цыпочки и сорвала одну из занавесок. С холста глянула хорошенькая молодая женщина с высокой причёской из каштановых кудрей. Портретами юных красавиц оказались и две следующие картины. Но вот Шарлотта обнажила очередное полотно – и почувствовала, что земля уходит из-под её ног: на герцогиню Вермийяр, загадочно улыбаясь, смотрела недавняя ночная гостья, велевшая ей бежать из замка. На полотне женщина была прекрасна и полна жизни, но не узнать её Шарлотта не могла. В страшной догадке она пересчитала картины – вместе с её портретом их было семь!

– О Господи!.. Вот и все жёны Синей Бороды!.. Я всё-таки нашла их… Но если все шесть уже умерли, значит, и эта… Боже, она тоже мертва, она… приходила ко мне с того света… Теперь я понимаю…

Словно во сне, Шарлотта досмотрела «галерею» Синей Бороды, затем поставила к стене стул, поднялась на него и сняла поразивший её портрет. На обороте чётким почерком Франсуа было написано: «Луиза Вермийяр, урождённая Доре».

– Пойдём со мной, бедняжка, – сказала Шарлотта. Она заперла кладовую Синей Бороды, положила в тайник ключ и выскользнула из лаборатории, прижимая к груди портрет покойной.

Глава восемнадцатая

Ранние осенние сумерки за окном быстро сменились темнотой. В спальне герцогини Вермийяр, потрескивая, горели свечи. Сидя на краешке кровати, Шарлотта смотрела на украденный портрет.

– Луиза… Луиза Доре, – задумчиво повторяла она. – Как ты, наверное, была добра и отзывчива, если решилась прийти ко мне на помощь из мира мёртвых…

Бывшая герцогиня Вермийяр глядела на нынешнюю, всё так же загадочно улыбаясь.

– Скоро я узнаю твою тайну, – сказала ей Шарлотта, – я разделю твою судьбу.

– Ты не должна умереть, – слабо прошелестел чей-то голос.

Шарлотта вскинула голову. Прямо перед ней стояла Луиза, распространяя вокруг ни с чем не сравнимый холод смерти.

– Нужно положить конец злодеяниям, – уже громче произнесла она.

– Ты… ты всё-таки пришла!.. – выдохнула Шарлота, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься в объятия мёртвой – так хотелось ей обнять эту женщину и заплакать у неё на плече!..

– Ты сама помогла мне, – сказала Луиза. – Ты случайно перехитрила герцога, отыскав мой портрет. Это прямой канал, который не в силах перекрыть даже Синяя Борода.

– А зачем Франсуа… рисовал нас? – вырвалось у Шарлотты.

Призрак горько усмехнулся:

– На память, зачем же ещё?

– Он… действительно убил всех вас?! – подалась вперёд Шарлотта.

Луиза скрестила руки на груди.

– Слушай, – проговорила она. – Много лет герцог Вермийяр создает так называемый эликсир вечной любви. Но истинное назначение этого средства в том, чтобы с его помощью обрести бессмертие.

– Бессмертие?! – бесконечно изумилась Шарлотта.

– Да, на меньшее Франсуа не согласен. Выпив этот эликсир, избранные мужчина и женщина становятся бессмертными, и такой же становится их любовь…

– Но тогда… зачем ему убивать?..

– Не перебивай, – сказала Луиза, – мне и без того тяжело говорить и оставаться здесь. Когда-то Франсуа нашёл упоминание об эликсире в одной из древних книг, с тех пор он лишился сна и покоя. Вечная любовь не интересовала Вермийяра, бессмертие – вот что поразило его воображение. Синяя Борода решил достичь его любой ценой. Он углубился в чтение магических книг и овладел приёмами колдовства, с их помощью постиг множество языков, перевернул сокровищницу тайных знаний, отыскивая крупицы сведений об эликсире… Наконец Франсуа составил нужный рецепт.

Шарлотта слушала, и ей казалось, что с каждым словом из неё по капле вытекает жизнь.

– Вот тогда герцог Вермийяр заключил свой первый брак, – продолжала Луиза. – Молодая жена любила его без памяти. Когда Франсуа пообещал ей вечную любовь, она не задумываясь приняла эликсир… и через минуту умерла в страшных мучениях. Герцог понял, что допустил какую-то ошибку… Он был невероятно обескуражен и подавлен, но в то же время счастлив, что не выпил эликсир прежде своей жены…

– Значит, он не хотел её убивать, – пролепетала Шарлотта.

– Да, – откликнулась Луиза, – он не хотел её убивать. Однако, похоронив жену, герцог снова занялся адским зельем. Ему показалось, что он понял свою ошибку и следующий рецепт будет верным… Вскоре в замке появилась новая герцогиня Вермийяр…

Шарлотта поникла головой:

– Он снова ошибся…

– Да, но теперь он намеренно велел своей жене выпить эликсир первой.

Обе женщины, живая и мёртвая, некоторое время молчали.

– И всё-таки… он не хотел их смерти, – жалобно проговорила Шарлотта.

– Знаешь, ты похожа на его первую жену, – вдруг сказала Луиза.

Шарлотта рассеянно кивнула:

– Я видела её в зеркале… Женщина в красном платье…

– Я говорю не об этом, – вздохнула Луиза. – Ты любишь его так же искренне и преданно, как она. Видишь ли, Франсуа отдавал созданию эликсира так много времени, что его уже не хватало на ухаживание за будущими жёнами. И тогда герцог стал очаровывать их с помощью колдовства. Девушки влюблялись в него с первого взгляда и не желали слышать о других женихах.

– Я… меня он очаровал точно так же…

– Позволь мне лучше знать об этом, – сказала Луиза. – Истинная любовь отличается от наваждения, как бриллиант от стекляшки. Но именно поэтому тебе будет трудно сделать решающий шаг.

– Какой шаг?

– Герцога надо остановить, иначе череда убийств не прекратится. Рано или поздно он не сумеет отыскать себе невесту во Франции и тогда уедет в другую страну, чтобы начать всё сначала… Но ты к этому времени давно будешь мертва… Ты хочешь этого?

Шарлотта помотала головой, её душили слёзы.

– Тогда решайся.

– Но как же я смогу его… остановить? – заломила руки Шарлотта. Луиза смотрела на неё с состраданием.

– Остановить Синюю Бороду может только смерть. Ты сделаешь то, что он столько раз проделал со своими жёнами.

– Нет! Нет, нет!.. Я не сделаю этого!..

– Да, – устало сказала Луиза. – У тебя нет другого выхода. Или он – или ты.

– Пусть! – промолвила Шарлота, побелев как полотно. – Я не боюсь смерти…

Они опять замолчали, глядя в глаза друг другу. Теперь трудно было сказать, которая из двух смертельно бледных женщин живая, а которая – дух…

– Как ты глупа, – нарушила молчание Луиза. – Я могу допустить, что тебе безразлична твоя собственная жизнь, хотя для твоих близких она бесценна… Шестерых невинных женщин тоже не воскресишь, и ты не обязана мстить за них… Но неужели тебе не жаль тех, кого это чудовище обречёт на гибель в будущем?

Ничего так не хотелось Шарлотте, как умереть на месте, чтобы ничего не чувствовать, ни о чём не помнить и не совершать выбор.

– Молчишь? – с укором произнёс призрак, и в его глазах Шарлотта с удивлением заметила слёзы.

– А если… я не умру? Если Франсуа удастся сделать эликсир? – с робкой надеждой спросила она. – Герцог говорил, что его работа близится к концу…

– Франсуа никогда не удастся сделать эликсир, – убеждённо сказала Луиза. – И дело тут даже не в рецепте. Синяя Борода может добиться любви какой угодно женщины, но сам не способен любить никого. Поэтому вместо эликсира вечной любви у него всякий раз получается отрава. А понять этого герцог не может – из-за своей дьявольской гордыни.

– Я поговорю с ним, – сделала последнюю попытку Шарлотта, – может быть, мне удастся…

– Если Вермийяр поймёт, что тебе известна его тайна, он убьёт тебя, – с уверенностью сказала Луиза. – Женщины давно стали для Синей Бороды средством достижения цели – вроде тех порошков из лаборатории… Да пойми же ты!.. – со странной для призрака горячностью воскликнула Луиза. – Он никогда не откажется от своей безумной мечты! А если дьявол каким-то чудом поможет ему, Синяя Борода сделается в тысячу раз опасней!

– Но почему? – выдавила Шарлотта.

– А что может быть страшнее бессмертного безумца, бросившего вызов Богу?

Шарлотта не могла выдержать взгляд умершей и низко опустила голову. Она не видела, как Луиза сняла с шеи какой-то шнурок, и очнулась только тогда, когда в её руках оказался крошечный, холодный, словно льдинка, флакончик.

– Возьми его, – сказала Луиза. – Несколько капель из этого флакончика остановят Синюю Бороду навсегда. Только постарайся сделать это как можно скорее, пока Вермийяр со своим звериным чутьём не опередил тебя…

Шарлотта безучастно взяла яд.

– Прощай. И не забудь вернуть на место мой портрет, – напомнила Луиза. Она как-то неуверенно взглянула на Шарлотту, будто хотела сказать что-то ещё, но лишь нахмурилась. Через мгновение бывшей герцогини Вермийяр уже не было в комнате.

Глава девятнадцатая

Даже теперь, когда у Шарлотты не осталось никаких иллюзий относительно Франсуа, её истерзанное сердце не желало смириться с очевидным. Любовь к герцогу вела её к могиле, но жизнь без него казалась хуже смерти.

Несколько раз Шарлотту озаряла надежда, что именно её, единственную из всех, Франсуа любит по-настоящему, и поэтому эликсир не причинит им вреда… В такие минуты женщина верила, что преступления прекратятся и Франсуа искренне раскается… Она разделит с мужем бремя его страданий, она будет с ним всю свою жизнь… неважно, будет ли у этой жизни конец… О таком будущем бедная Шарлотта мечтала как о счастье.

Однако её надежды развеивались как дым, стоило герцогине вспомнить холодное равнодушие, с которым относился к ней Синяя Борода, и навеянные колдовством сны, которые только подчёркивали его. «Боже мой, – в исступлении говорила Шарлотта, – я мечтаю спасти его душу, а он готовится к новому злодейству!..»

Чувствуя, как в ней закипает гнев, Шарлотта выхватывала спрятанный среди одежды флакончик с ядом и сжимала так, что у неё белели пальцы. Маленький флакончик оставался ледяным, сколько бы его ни держали в руках, и этот холод проникал в самое сердце герцогини Вермийяр. «Нет, не смогу, всё равно не смогу», – в конце концов говорила она и, упав на кровать, погружалась в сумрак забытья.

Так, попеременно переходя от надежды к отчаянию, Шарлотта совсем потеряла счёт времени и даже не смотрела в окно, за которым тёмная ночь дважды сменилась хмурым утром… На рассвете третьего дня в замок вернулся Синяя Борода.

Услышав его голос и громкие шаги, Шарлотта как будто очнулась от болезненного сна. Она метнулась к зеркалу и с трудом узнала себя в измождённой, растрёпанной женщине. Кое-как уложив волосы, герцогиня выскочила из спальни и побежала туда, откуда слышалось хлопанье дверей и знакомые раскаты смеха.

– Дорогая!

Она даже не увидела, а скорее почувствовала его, и в тот же миг сильные руки оторвали Шарлотту от пола и закружили словно вихрь. Запах Франсуа опьянил её, Шарлотта обвила руками его шею и прижалась к мужу так, словно хотела слиться с ним воедино.

– Как всё-таки приятно быть женатым! – смеясь, сказал герцог и, крепко поцеловав Шарлотту, опустил на пол. – Ну, как ты жила без меня, дорогая? Слуги жалуются, что ты ничего не ешь, но, может быть, ты просто скучала по мне…

– Да, очень, – у Шарлотты кружилась голова, и она ухватилась за руку мужа. – Ты больше не уедешь от меня?

– Ни в коем случае, дорогая. Я приехал к тебе с прекрасной вестью…

– Я тоже должна сказать тебе…

– Хорошо, хорошо, мы обо всём поговорим за завтраком, я умираю от голода, – блеснул ровный жемчуг его зубов. – Дорогая, это будет наше последнее маленькое расставание… Жак, Марта, готовьте стол поскорее!..

Глава двадцатая

Шарлотта переодевалась к завтраку. Она выбрала для себя белое платье, которое делало её совсем юной, а из украшений предпочла крупные изумруды, подаренные Франсуа.

Придирчиво осмотрев себя в зеркало, герцогиня осталась довольна: её недавняя изнурённость исчезла без следа. Шарлотта была похожа на прекрасную белую розу, которая только-только раскрылась навстречу раннему утру… Женщина не догадывалась, что причиной такого чудесного превращения была любовь, она лишь чувствовала, как с возвращением Франсуа расцвела её душа и весь мир вокруг. Всё, что пережила Шарлотта за последние дни, вдруг странным образом отодвинулось от неё и напоминало дурной сон, который не хотелось вспоминать.

Внезапно на неё дохнуло сырым холодом, как будто открылось окно, и Шарлотта испуганно съёжилась. О, как не хотелось ей в это счастливое утро видеть Луизу!.. «Не приходи, не надо!.. Оставь меня в покое!..» – Шарлотта затравленно озиралась по сторонам. Но, как видно, и самой мёртвой на этот раз было трудно проявиться в мире живых: Шарлотта всей кожей ощущала напряжение воздуха, в котором бились невидимые токи… Ей стало жаль Луизу, совершающую невероятные усилия, и вспомнились её глаза, полные укора и слёз. «Ну, хорошо», – пробормотала Шарлотта и, быстро отыскав заветный флакончик, спрятала его в лиф платья. Холод, однако, не отступил, а как будто даже усилился, – мёртвая не поверила Шарлотте. Чувствуя сильную неловкость, та в последний раз окинула себя взглядом и торопливо вышла из комнаты.

Франсуа, празднично одетый, уже ждал её в столовой. Тут же были Жак и Марта, взиравшие на Шарлотту с подобострастием. Изысканно накрытый стол напомнил женщине свадебный ужин, хотя теперь на нём не было свечей. При её появлении герцог встал, а слуги замерли.

– Вы свободны, – бросил им Синяя Борода и сам придвинул жене стул.

Оставшись с ней наедине, Вермийяр взял хрустальный графин с вином и какое-то время рассматривал его на свет, прежде чем наполнить кубок Шарлотты. «А если это и есть его эликсир? – пронеслось у неё в голове. – Неужели вот так просто…»

Синяя Борода налил вина себе и поднял кубок.

– За твоё возвращение, Франсуа, – сказала Шарлотта.

– Благодарю, дорогая, – ответил её муж, – но я хочу предложить другой тост. Мы выпьем за вечную любовь.

Шарлотта заставила себя улыбнуться:

– Моя любовь к тебе умрёт только вместе со мной, Франсуа.

– В этом всё дело, дорогая! – воскликнул Синяя Борода. – Какой бы долгой ни была наша любовь, она в итоге обречена на смерть.

– Но религия… – несмело начала Шарлотта.

– Меня не прельщают райские кущи, над которыми я стану порхать бесплотной тенью! – перебил её герцог. – Я предпочитаю жить на земле и предаваться земным радостям.

«А как же шесть твоих бывших жен, которых ты лишил этих радостей?» – чуть было не спросила Шарлотта, но вовремя спохватилась.

– Однако, Франсуа… мы ведь не можем ничего изменить, – с мольбой промолвила она.

– Вот тут ты ошибаешься, дорогая, – понизив голос, проговорил Синяя Борода. – С тех далёких пор, когда я только узнал о смерти, она сделалась для меня врагом, эта чудовищная несправедливость, нелепость, роковая ошибка!.. Ну скажи, разве тебя не возмущает мысль о том, что ты, такая молодая и прекрасная, когда-нибудь неизбежно увянешь и высохнешь, словно сорванный цветок, выброшенный на кучу мусора?

– Я никогда не думала об этом, – пожала плечами Шарлотта, – ведь жизнь так длинна…

– Жизнь намного короче, чем тебе кажется, – хмыкнул Синяя Борода. – К счастью, я подумал обо всём этом за нас обоих.

– Вот как? – упавшим голосом спросила Шарлотта. – Что же ты придумал?

– Я решил вступить в единоборство со смертью, – с гордостью ответил Синяя Борода. – Я справедливо рассудил, что лучшие умы человечества наверняка уже задавались подобной целью, и обратился к их трудам. Мне невероятно повезло, в одной из старинных книг я встретил упоминание об эликсире бессмертия и вечной любви. Сведения оказались зашифрованными и неполными, и я потратил не один десяток лет, чтобы понять написанное и то, что осталось между строк, а также найти все необходимые составляющие. Но я не жалею об этих годах, поскольку что такое каких-нибудь двадцать лет по сравнению с бессмертием, которое теперь в моих руках?

– А зачем тебе бессмертие, Франсуа?

Вопрос прозвучал так печально, что Синяя Борода на мгновение утратил дар речи.

– Но, дорогая… как же иначе мы обретём вечную любовь?

– Мне кажется, что… колдовством… нельзя добиться счастья… – запинаясь, проговорила Шарлотта.

– Это не колдовство! – запальчиво возразил Синяя Борода. – Это итог многолетних устремлений и титанического труда! Я отдал приготовлению эликсира столько энергии, что её хватило бы на разрушение целой цивилизации!.. И всё это я сделал ради тебя!

– Ради меня?

– Ради нас с тобой.

Шарлотта вдруг почувствовала, что смертельно устала. Нет, не в её силах переубедить Франсуа, да и вообще есть ли на свете такая сила?.. Герцогине Вермийяр оставалось покориться своей участи или же…

Глубоко уйдя в себя, она не заметила, как Синяя Борода встал из-за стола и принялся расхаживать по комнате, продолжая что-то говорить.

– Подумай, что такое земная любовь? – долетело до Шарлотты. – Если её не обрывает какая-нибудь трагедия, что так любят смаковать праздные писаки вроде твоего Перро, любовь быстро увядает и вчерашние пылкие любовники скучают друг с другом, им не о чем говорить, а их сердца гложет тоска…

Синяя Борода остановился у окна и обратил свой взгляд на море.

– Вот так же оно шумело тысячу лет назад, – сказал он. – И будет шуметь и волноваться ещё много-много веков… А потом на его месте раскинется пустыня с оазисами или поднимутся из недр земли высокие горы…

«Пора, – подумала Шарлотта, опуская руку в лиф белого платья, – или сейчас, или никогда».

– Я не могу принуждать тебя, дорогая, – произнёс герцог, не поворачиваясь от окна. – Своё решение ты должна принять добровольно, и я ему подчинюсь…

«О господи!.. – взмолилась Шарлотта. – Неужели моя любовь к нему сильнее рассудка и страха смерти?! Прости меня, Боже!..»

– Я приняла решение, Франсуа, – сказала она, – я согласна.

Синяя Борода рывком обернулся, бросился к жене и обнял её колени.

– Я не ошибся в тебе, дорогая!.. – пылко воскликнул он.

Глава двадцать первая

Герцог поставил на стол два кубка с прозрачной жидкостью.

– Это он? – спросила Шарлотта, наклоняясь над кубком. – Твой эликсир?

– Почти, – ответил Синяя Борода и вынул из кармана на груди пару голубых сверкающих кристаллов.

– Вот он, последний недостающий ингредиент. Я долго искал его и заполучил два дня назад, в одном старом, удалённом монастыре.

Шарлотту не покидало чувство, что всё происходящее она наблюдает как бы со стороны, а точнее – что она играет на сцене и одновременно сидит в ложе для зрителей.

Синяя Борода уронил по кристаллу в каждый кубок, и жидкость в них зашипела и поднялась. Голубые камни растворились мгновенно. Шарлотта с недоумением подняла глаза.

– Не бойся, это совершенно неопасно, – поспешно сказал герцог и протянул ей напиток.

– А ты? – спросила Шарлотта.

Синяя Борода напряжённо улыбнулся и поднял свой кубок:

– За вечную любовь!..

– Подожди, Франсуа, – попросила Шарлотта. – Ещё немного. Я должна сказать тебе… я хочу, чтобы ты знал. Я жду ребёнка, Франсуа, твоего сына…

Шарлотта до последней минуты сомневалась, стоит ли говорить об этом. Она не знала, какая роль будет отведена ребёнку в смертельной игре Франсуа, и боялась ещё одного, самого страшного разочарования.

Герцог побледнел так, что его лицо показалось Шарлотте посмертной маской, по которой зачем-то прошлась синяя кисть. Несколько капель из его кубка пролились на стол…

– Мой сын… – глухо повторил Вермийяр и схватился рукой за грудь.

– Да, Франсуа. Он не помешает нашей вечной любви?

Шарлота пристально смотрела на мужа и видела, как герцог стареет у неё на глазах.

– Не помешает, – отрывисто произнёс Синяя Борода.

– Ну что ж, я так и думала, – кивнула она. – Я благодарна тебе, Франсуа.

– За что? – безо всякого выражения спросил Вермийяр.

– За смятение, которое я прочитала на твоём лице. За ту борьбу, которую пережила твоя душа. Прощай, Франсуа.

Шарлотта поднесла к губам и медленно выпила обжигающий волшебный напиток, а затем протянула мужу порожний кубок. Синяя Борода с окаменевшим лицом по-прежнему сжимал в руке свою чашу.

Секунды пролетали одна за другой, молчание становилось невыносимым.

– Почему ты сказала мне «прощай»? – изменившимся голосом спросил герцог.

– Не знаю… У меня было предчувствие разлуки.

– А сейчас? Что ты чувствуешь сейчас? – спросил Синяя Борода, облизав пересохшие губы.

– Сейчас… сейчас мне легко, как будто свалилась тяжесть с души. Это и есть бессмертие, Франсуа?

На лицо Вермийяра медленно возвращались краски, грудь наполнилась воздухом.

– Да… клянусь небом и землёй, это оно!.. Столько лет, столько лет я работал как одержимый, как каторжный – и вот оно, в моих руках!..

Шарлотта сделала шаг к мужу, но он остановил её нетерпеливым жестом:

– Погоди! Я должен выпить его!.. Я должен ощутить его вкус, вкус вечности!..

Запрокинув голову, Синяя Борода залпом выпил эликсир. Вдруг его пальцы разжались, и серебряный кубок со звоном упал на пол. Герцог зашатался, рванул ворот, его глаза налились кровью…

– Не может быть!.. – прохрипел Вермийяр, устремив на жену свой последний, безумный взгляд. – Но как же ты…

Он грузно упал лицом на стол, тело его несколько раз содрогнулось, затем медленно сползло на пол.

– Франсуа! Не умирай! Я люблю тебя!..

Шарлотта склонилась над мужем – и помертвела: герцог Франсуа Вермийяр, отпрыск древнего и прославленного рода, лежал, распростёршись на каменном полу; в его открытых глазах застыло недоумение, а щёки, подбородок и грудь покрывала длинная густая борода неправдоподобного цвета. Словно зачарованная, смотрела Шарлотта на эту разметавшуюся синюю бороду.

– Что же ты наделал, Франсуа? – тихо спросила она, пытаясь найти ответ в таких знакомых и вместе с тем чужих чертах лица. – Ты подарил мне бессмертие, а сам…

Шарлотта почувствовала, что падает в бездну.

– Что мне делать с моим бессмертием?! – душераздирающе закричала она и, упав на грудь Франсуа, зарылась лицом в его бороду. Взор герцога был устремлён в какую-то неведомую, запредельную даль, а недоумение на лице сменилось выражением умиротворения и покоя, как будто Франсуа Вермийяр постиг наконец великую тайну вечности…

Неожиданный сильный грохот вывел Шарлотту из оцепенения. Она обернулась: за её спиной сорвался со стены и раскололся об пол один из потемневших портретов. Но не это поразило Шарлоту, она обвела глазами комнату и не узнала её: стол за считанные минуты покосился и растрескался, дорогая обивка кресел расползлась по швам, а шторы на окнах превратились в выцветшие лохмотья.

Объятая ужасом, Шарлотта выбежала из столовой и остановилась на пороге гостиной: отовсюду на неё глядели разруха и запустение. Гобелены свисали со стен ветхим тряпьём, мебель истлела, зеркала потемнели и растрескались, затканные паутиной оконные стёкла почти не пропускали дневной свет… Пол был покрыт таким слоем пыли, словно множество лет сюда не ступала ничья нога.

В библиотеке царил настоящий хаос: рассохшиеся шкафы открылись, обвалились полки со стен, и книги грудами валялись на полу, напоминая развалины какого-то древнего города.

Шарлотта со скрипом захлопнула дверь в библиотеку и сломя голову помчалась прочь, поднимая за собой клубы многолетней пыли. Последним, что она запомнила в разорённом «гнезде» Синей Бороды, была мелькнувшая в разбитом зеркале фигура женщины, одетой в ярко-красное платье.

Глава двадцать вторая

Перед дверью во двор Шарлотта остановилась, вспомнив свою неудачную попытку бежать. А что, если она опять будет раз за разом возвращаться в этот коридор? Что, если ей суждено навеки остаться в заколдованном замке, ставшем могилой для Франсуа?!

Она толкнула дверь – за ней открылся двор, сплошь заросший колючим кустарником. Продираясь сквозь него, Шарлотта побежала к воротам, которые, к счастью, оказались не заперты. Уже коснувшись рукой шершавого железа, она не удержалась и оглянулась на замок: буйно обвитый плющом, со слепыми окнами и изъеденными временем стенами, он казался обиталищем злых духов.

Шарлотта с трудом отодвинула тяжёлую дверь ворот и не смогла сдержать горестный крик: от деревянного моста, по которому некогда весело проехала её свадебная карета, над глубоким рвом остались две подгнившие перекладины. Путь из «гнезда» Синей Бороды был отрезан.

Герцогиня снова взглянула на замок и обомлела – на пороге стоял Жак. Казалось, что он состарился вдвое и вот-вот рассыплется в прах. Жак манил её рукой и что-то говорил беззубым ртом.

Шарлотта не помнила, как очутилась на ветхой перекладине и перенеслась на другой край обрыва… Какое-то время она не помнила вообще ничего. Когда же сознание вернулось, Шарлотта увидела, что идёт по пустому мокрому лугу под свинцовым небом. Эта картина показалась женщине знакомой, как и чувство неизбывной печали, затопившее её… Когда-то всё это уже происходило с ней, но когда и почему?

Шарлотта не знала, куда она идёт и что оставила позади, воспоминания ей заменяла тупая и безысходная боль, у которой не было имени. Но этот унылый осенний пейзаж как будто что-то обещал ей, что-то должно было случиться… И когда в шуме дождя Шарлотта расслышала стук лошадиных копыт, она вспомнила.

– Франсуа! – крикнула она, и её крик взметнулся в небо, словно раненая птица. – Франсуа!..

Но человек, выпрыгнувший из кареты, не был её мужем. Он неуклюже побежал к ней, разбрызгивая чёрную грязь.

– Шарлотта, девочка моя!.. Что случилось? – закричал он, раскинув руки.

– Отец!.. – прошептала Шарлотта, прежде чем её глаза надолго закрылись.

Глава двадцать третья

Целую неделю герцогиня Вермийяр находилась на грани жизни и смерти. У её постели неотлучно дежурили сёстры, отец, сменяли друг друга доктора.

Никого из них Шарлотта не видела, зато её всё время навещали мёртвые. Чаще всего приходила покойная матушка. Она садилась у изголовья больной, невесомой рукой гладила пылающий лоб Шарлотты.

– Бедная моя доченька, – говорила она, – сколько же тебе пришлось вынести… Будь я жива, я уберегла бы тебя от этого несчастья…

– Матушка, забери меня к себе, – просила Шарлотта, – я не хочу жить…

– Родная моя, мне не позволяют сделать этого, – отвечала покойная, и на её лице отражалось глубокое страдание.

– Кто, кто не позволяет тебе? – беспокойно спрашивала Шарлотта, и всякий раз её матушка поднималась и без ответа уходила, бросив на Шарлотту взгляд, полный любви и муки.

Несколько раз герцогиня видела Луизу Доре, но та была ещё немногословней.

– Ты довольна, что его не стало? – спросила её Шарлотта.

– Я рада, что ты жива, – ответила Луиза.

– А я нет, – сказала Шарлотта. – Как мне теперь жить без него?

– Ты очень глупа, – совсем как когда-то, сказала Луиза. – Впрочем, ты ведь не знаешь, что такое смерть, откуда тебе понять, что значит жизнь?

Но вот однажды Шарлотта увидела у своей постели сестру. Та сидела опустив голову на грудь и, по-видимому, дремала. «Неужели она тоже мертва?» – подумала Шарлотта.

– Анна, – тихонько позвала она.

Спящая открыла глаза.

– Великий Боже! Ты очнулась, Шарлотта! – воскликнула она. – Ты будешь жить!..

– Я не могу умереть, – ответила Шарлотта.

– Отец, Адель! Кто-нибудь!.. Она очнулась! – закричала Анна, и за дверью раздались взволнованные голоса.

В комнату вбежала целая толпа во главе с графом Дебоннером.

– Шарлотта, дочка! – с порога закричал граф. – Как же ты нас напугала!.. Благодарение Богу, он услышал наши молитвы о тебе… Но что же с тобой случилось?!

Шарлотта хотела что-то сказать, но к горлу подкатил комок, и она заплакала.

Отец и сёстры испуганно переглянулись.

– Ах, не отвечай, не отвечай, если ты не хочешь, – забормотал граф. – Мы и так уже всё знаем…

Шарлотта вопросительно взглянула на Анну.

– В горячке ты много говорила, – нерешительно сказала сестра. – Всё это были такие ужасные вещи, в которые невозможно поверить… Мы думали, что это просто бред, но месье Перро сказал, что в твоих словах много смысла. Он подолгу сидел возле тебя и потом составил для нас рассказ о том, что произошло…

– Шарль Перро! – воскликнула Шарлотта и приподнялась на постели. – Скорее, скорее позовите его!.. Я должна его видеть!..

– Хорошо, хорошо, ты только не волнуйся, моя милая, – засуетился граф.

– Эй, живо привезти сюда господина Перро! – крикнул он в толпу слуг. – Сказать, что герцогиня пришла в себя и просит его немедленно!

– Ты должна отдохнуть, моя милая, тебе необходим покой, – обратился он к дочери. – А ну-ка ступайте все вон! Девочка хочет спать. И вы, вы тоже, – подтолкнул он Анну и Адель.

– Может быть, тебе будет интересно узнать, – сказал он, убедившись, что остался с Шарлоттой наедине. – На следующий день после того, как… ну, в общем, когда мы тебя нашли, твои кузены отправились в замок Вермийяра, чтобы потребовать объяснений… Жюльен даже намеревался вызвать герцога на дуэль, но…

– Но что? Что же ты молчишь?!

– Как бы тебе это сказать… Они не нашли замок, на его месте лежат какие-то развалины… Твои братья обыскали их, однако не обнаружили никого – ни живых, ни мёртвых.

– Там остались слуги… и Франсуа.

– Уверяю тебя, моя милая, что говорю правду. Мы даже подумали, что вы с герцогом жили в каком-нибудь другом из его замков…

– Я писала вам, – сказала Шарлотта.

– Мы не получали никаких писем, дочка. Я и поехал к вам только потому, что Шарль Перро…

– Господин Перро! – громко объявил вошедший лакей.

Граф Дебоннер подскочил на месте:

– Как? Так скоро?

– Господин Перро сам направлялся к вашему сиятельству, – ответил лакей.

– Ну вот видишь, – сказал дочери граф, – всё складывается как нельзя лучше. Только умоляю тебя не волноваться… А, господин Перро! У нас большая радость, наша девочка пришла в себя!.. Пожалуйста, присаживайтесь.

Сочинитель сказок прошёл к постели больной тяжёлой походкой старого человека и опустился в кресло.

С минуту он испытующе смотрел на Шарлотту, пока та не отвела глаза.

– Нет, каков негодяй мой бывший зять!.. – возмущённо сказал граф Дебоннер. – А я-то всегда считал его незаурядным человеком. Варвар, натуральный варвар!..

Было видно, что его сиятельство говорит это не в первый раз.

– Отец, оставь нас вдвоём, – попросила Шарлотта.

– Конечно, конечно, моя милая, не беспокойся… – граф с видимой неохотой двинулся к дверям. – Просто в голове не укладывается, как может быть обманчива внешность…

– Месье Шарль, я часто вспоминала вас… там, – сказала Шарлотта.

– Я тоже много думал о тебе, дитя, – ответил старик.

– Вы оказались правы, – Шарлотта почувствовала, как у неё порозовели щеки. – К сожалению, я поняла это слишком поздно.

– Поблагодари Бога, дитя моё, что для тебя всё закончилось благополучно.

– Ах, месье!.. Но вы же знаете…

– Да, милая. По правде говоря, сочиняя свою сказку, я и не предполагал, что действительность может превзойти самые мрачные фантазии.

– Но что же мне делать теперь? – с тоской спросила Шарлотта.

– Как что делать? Разумеется, жить. Жить и суметь стать счастливой. Ты ведь помнишь конец моей сказки?

– Я не смогу забыть Франсуа… А когда я думаю о том, что теперь бессмертна… – дальше она не могла говорить.

– Ах, вот что тревожит тебя, – оживился сказочник. – Успокойся, радость моя, ты бессмертна не более, чем я или твой отец…

– Но эликсир…

Шарль Перро нетерпеливо тряхнул локонами роскошного парика.

– Никому не дано добиться бессмертия для своего бренного тела, дитя моё, душа же наша бессмертна изначально, – торжественно сказал он. – Разве ты не знала об этом и разве это не прекрасно?

– Да, но…

– Твой бедный супруг всю жизнь заблуждался, и его заблуждение для многих оказалось роковым. В том числе и для него самого.

Шарлотта наморщила лоб:

– Но тогда почему… почему же я не умерла, месье?

– Я думаю, дитя моё, что тебя спасла твоя любовь, – старик взял в свои морщинистые руки бледную ладонь Шарлотты. – Других объяснений я просто не нахожу.

– Позволь мне дать тебе один совет, – снова заговорил он. – Конечно, ты никогда не забудешь Франсуа и всё то, что тебе пришлось пережить… Но лишь в том случае, если твои воспоминания будут освящены любовью, они принесут тебе светлую печаль, которая так благодатна для человеческого сердца…

Дверь вдруг шумно распахнулась. Граф Дебоннер в невероятном возбуждении ворвался в комнату, держа в руках бумажный свиток с печатями. За ним вбежали растерянные Анна и Адель.

– Пусть мне объяснят, что всё это значит!.. – выкрикивал граф, потрясая свитком. – Я больше не желаю никакой чертовщины!..

– Что произошло? – спокойно спросил Шарль Перро.

– Вы спрашиваете, что произошло? Сейчас прискакал какой-то гонец и вручил мне вот это!.. Не успел я опомниться, как мерзавец вскочил на коня и был таков!..

– Но что же в письме?

– Что в письме? Полюбуйтесь! – и граф швырнул свиток прямо на колени Перро.

Тот неторопливо развернул его и принялся читать. Брови старика поползли вверх, но он быстро справился с недоумением.

– Что же в этом плохого? – спросил Перро, возвращая свиток.

– Как что?! – граф чуть не задохнулся от негодования.

– Отец, что там написано? – спросила Шарлотта, сердце которой вдруг сильно забилось.

Граф Дебоннер осёкся, словно только что вспомнил о присутствии дочери.

– Это какая-то злая шутка, моя милая, – извиняющимся тоном произнёс он. – Письмо будто бы написано… герцогом Вермийяром…

– Кем?! – рванулась к нему Шарлотта.

– Ради Бога, ради Бога успокойся!.. Вот, пожалуйста… Это бумага на право владения всеми поместьями Вермийяра, а также домом в Париже… так-так… вот… на имя герцога Поля Франсуа Вермийяра, рождённого в июне тысяча семьсот девяносто… Чёрт, этот год мы только собираемся встречать… А дата?! Письмо датировано сегодняшним днем!.. Что это за жестокая шутка? Что это за Поль Вермийяр?!

– Это мой сын, которого я ношу под сердцем, – сказала Шарлотта и, опустившись на подушки, закрыла глаза. «Франсуа!.. Жив ты или мёртв, где бы ты ни был сейчас, что бы ни случилось с твоим телом и душой, я люблю тебя и буду любить всегда. О тебе будут все мои молитвы, и каждый день моей жизни станет шагом на пути к нашей встрече. Теперь я знаю, что такое вечная любовь!..»

Она открыла глаза и улыбнулась сквозь слёзы. Старый сочинитель сказок наклонился и поцеловал её руку. Граф Дебоннер, оправившись от изумления, приосанился.

– Я всегда говорил, что герцог Франсуа Вермийяр – великий человек, – с важностью изрёк он.