Анна Хрустальная
Рабыня для повелителя огненной бури

Пролог

Тот год для Теарина и всех Древних Фьордов выдался самым тяжёлым и невосполнимым по понесённым среди жителей потерям. Вначале воды во всех мелководных источниках вдруг поднялись и забурлили, затопив большую часть плодородных земель. Даже дно, казалось, в них опустилось, а то и вовсе растворилось в ядовитом иле подводных топей. Болота так вообще превратились в смертельную ловушку для любого сухопутного живого существа. А потом пришли они. Вернее, приплыли. Тысячи, может даже десятки тысяч. Самые жуткие водные создания из глубин Великого Океана. Бездушные, хладнокровные твари, изголодавшиеся за долгие столетия в ледяных водах своего скрытого от всего мира морского царства за сладкой человеческой кровью и плотью.

Никто не ждал их появления, и никто не мог объяснить причин их тотального нашествия. Ведь раньше об этих существах ходили лишь противоречащие одна другой легенды. Водные фейры – никсы, ундины, сирены, вилы, водяницы и тысячи других имён, которые давали люди этим сверхъестественным созданиям, имевших одну лишь суть. На деле же, являясь морскими хищниками и безжалостными убийцами, лишёнными живой души и человеческой эмпатии. Они заманивали своих жертв к воде зачаровывающим пением или источаемым их телами наркотическим эфиром. Читали чужие мысли, вторгались в слабый человеческий разум ложными образами, а потом нападали на своих жертв и затягивали несчастных под воду, откуда уже никто не мог выбраться живым.

Сколько тогда погибло жителей, домашнего скота, птиц и лесных животных Теарина? – банально не сосчитать. Даже стихийные бедствия, чёрная чума или кровопролитные войны с племенами Восточных Варваров не приносили Древним Фьордам столько человеческих потерь, как в тот ужасный год.

Не удивительно, что Двенадцати Старейшинам-Приорам Теарина пришлось пойти на крайние меры и не меньшую, чем до этого жертву. Иначе всем жителям Фьордов грозило полное истребление, а самому мирному государству Двенадцати Границ – бесславное исчезновение с лица земли.

Поэтому и было принято решение пойти на поклон Огненным Землям Третьей Границы и заключить с Императором Эрналдом двусторонний договор сроком на двенадцать колен. Буквально выпросить у самых немиролюбивых жителей Южных Империй их легендарный Легион из совершенных наёмных убийц и непобедимых воинов – Песчаных Псов или Жнецов огненной бури.

Йонетта едва не всю свою сознательную жизнь провела в Приграничном Лесу, стараясь держаться от людей и ближайшего к ней поселения, как можно подальше. Впрочем, жители данной деревушки и более отдалённой на Приграничье Девятой столицы Вилмота тоже не искали поводов заходить вглубь леса по собственной воле. И уж тем более искать сознательных встреч с местной провидицей и лесной ведьмой. Может лишь за самым редким исключением.

Уже давно немолодая отшельница успела повидать за свой немалый век много чего странного, а порою необъяснимого даже для неё. Но этот год превзошёл всё, с чем ей когда-либо приходилось сталкиваться в собственном прошлом, шокировав до глубины души происходящим на Приграничье безумием, и даже тем, чем оно было закончено с приходом Чёрных Жнецов из Огненных Земель.

Поначалу никто не верил, что водных фейр можно как-то победить и в особенности убить. Никому из жителей Древних Фьордов этого не удавалось. Погибали все без исключения – отчаянные смельчаки и истеричные трусы, старики и дети, проворные животные и неуловимые пичуги. А тут сразу всё резко изменилось. Вместо воды пришёл огонь с Песчаной Бурей. И все водные источники Теарина всего за несколько дней окрасились синей кровью подводных тварей.

Йонетта тоже была наслышана о Песчаных Псах Третьей Границы, но увидела их впервые только тем холодным летом. Правда, издалека и не выискивая намеренно с ними более близких встреч.

Как ни странно, но все Жнецы имели человеческие тела и антропоморфные лица. Разве что были более физически развитыми, более высокими и обладали завораживающей гибкостью со скоростью самых опаснейших в мире хищников. Они, как ни в чём ни бывало, входили в ледяную воду вышедшего из берегов фьорда, ныряли и… всплывали через какое-то время рядом с сушей абсолютно целыми и невредимыми. Может кто-то из них и погибал, только на фоне наводнивших реки и каналы Теарина останков водных монстров их потери выглядели незначительными или просто смешными.

А ещё Йонетта никогда до этого не слышала, как кричат от мучительной боли и смертельной агонии водные фейры. Но в том году ей пришлось увидеть и услышать много чего шокирующего, ужасающего до глубины души и просто нереального. Как и наткнуться в одно раннее утро на берегу Молочной речки (прозванной так когда-то из-за известкового дна и берегов из белой глины) на едва живую фейру.

Когда-то очень узкое русло речушки, которое было можно спокойно перепрыгнуть с берега на берег в один шаг, теперь разошлось на несколько ярдов вширь и являло собой полноценную реку с достаточно глубоким дном. Возможно, Йонетта и не пошла бы туда, если бы не услышала в привычной утренней тишине Приграничного Леса совершенно непривычный для этих мест едва различимый детский плач.

Песчаные Псы тоже не заходили так далеко. Им хватало и тех источников, что пролегали за лесом и находились ближе к поселениям и городам Теарина. Тем более, что самим фейрам было намного удобнее выискивать своих жертв в более людных для этого местах. Поэтому Йонетта и была ошеломлена увиденным даже более чем. Увидеть именно здесь одну из морских тварей, лежавшую наполовину в воде наполовину на берегу с ужасной раной на животе и рёбрах и… прижимавшую к своей белоснежной с голубовато-мятным отливом груди плачущего годовалого ребёнка. Такое даже в самом безумном кошмаре не привидится.

– Пожалуйста… Умоляю!.. Помоги…

Она не ослышалась? Фейра заговорила с ней на человеческом языке, ещё и на диалекте Приграничной территории? Разве такое возможно?

Правда, Йонетта не могла похвастаться и малой долей знаний об этих существах. Никто не слышал до этого, чтобы эти твари могли разговаривать, а их песни – больше напоминали мелодичные вибрации волшебных инструментов, как у птиц, но с более сложной звуковой амплитудой. А тут целые слова со смыслом! Да и сама фейра (судя по женской груди и изящному гибкому телу, заканчивающемуся чешуйчатым хвостом с зеркальными плавниками – это была всё-таки самка) отличалась от большинства своих собратьев более выраженными человеческими чертами лица и завораживающей красотой истинной водной нимфы.

Но больше всего поражал ребёнок в её руках. Хоть и с бледной кожей, но с оттенком к розовому и бежевому. Да и завитки на его макушке были не цвета морской тины или чёрной смолы. И, ко всему прочему, у него были человеческие ножки и ни единого признака рыбьей чешуи или жабр. Найди Йонетта их чуть позже, уже после того, как фейра испустила свой жизненный дух, наверное, решила бы, что ребёнок был человеческий и его просто не успели съесть.

– Йонетта, умоляю! Помоги мне…

– Откуда ты знаешь моё имя? – она так и не решилась приблизиться к этой странной фейре, которая сумела забраться так далеко от более глубоких каналов и людных мест со столь жутким ранением. Значит, кто-то из Песчаных Псов успел её смертельно ранить, но не убить. Что тоже выглядело весьма странно. Обычно от клинка Чёрного Жнеца невозможно уйти живым. Если тот пронзал чьё-то тело, то смерть наступала мгновенно.

– Разве сейчас это так важно? Ты и сама умеешь заглядывать в чужое прошлое и грядущее… И видеть то, что сокрыто от большинства смертных (и не только смертных).

А вот это было действительно неожиданно. Может поэтому Йонетта до сих пор не рискнула подойти к умирающей? Даже была готова, наоборот, сделать несколько шагов назад.

– Чей это ребёнок? И что ты собиралась с ним сделать?

– Это моя дочь. Я пытаюсь её спасти…

– Ты, наверное, смеёшься надо мной? Дочь? Это невозможно.

– Да… Моя дочь! Только её отцом был… человек… – слово «человек» фейра произнесла не сразу, будто ещё раздумывала над тем, как именно его назвать. – По крайней мере… внешность у него человеческая. Большего я сказать не смогу, если только сама не захочешь посмотреть…

Посмотреть? Так она знала и о способностях Йонетты, предлагая буквально заглянуть в предначертанное чужой судьбы?

– Разве такое возможно? Чтобы морские существа могли понести от людей?

Насколько Йонетте было известно из тех же легенд, фейры только тем и занимались, что охотились за людьми и утаскивали тех глубоко под воду. А люди, как известно под водой дышать не умеют, как и жить.

– Умоляю… просто спаси мою девочку. И, если пожелаешь, увидишь всё сама. Спрячь её ото всех и сохрани ей жизнь. Это единственное, о чём я тебя прошу, провидица. Её будущее теперь находится в твоих руках. Больше никто не сможет этого сделать. Только ты!..

Какой сомнительный выбор богов – если это действительно выбор богов. Но, если эта фейра проделала столь долгое и опасное расстояние только, чтобы найти её Йонетту, значит это и в самом деле далеко неспроста.

– Пожалуйста… Она всё, что у меня осталось. И она ещё никому не сделала зла. Сжалься хотя бы над ней…

– Хочешь сказать, ты уже обречена?

– Ты и сама это видишь, провидица. И пока я ещё дышу, можешь увидеть и остальное…

Сколько же ей стоило сил и решительности, чтобы это сделать. Шагнуть к умирающей фейре и присесть перед этой неземной красотой на корточки, пугливо протягивая к высокому лбу умирающей подрагивающую на весу ладонь. Но морская нимфа даже ни разу не шевельнулась и не попыталась ничего сделать со своей стороны, продолжая всё это время прижимать дрожащими руками плачущего ребёнка к голой груди. И лишь смотрела на Йонетту слезящимися от изматывающей беспомощности глазами. Кажется, она и держалась все эти последние секунды за ускользающую из её тела жизнь, только для того, чтобы отшельница успела заглянуть в её память и увидеть то, что не дано увидеть другим.

А потом их невидимые нити жизненных сущностей соединились и переплелись, ударив по сознанию Йонетты ослепительной вспышкой неземного света. Немолодая женщина только и сумела, что вздрогнуть всем телом перед тем, как провалиться в сумасшедший коловорот из чужих воспоминаний и… грядущего фатума. Обычно так глубоко и далеко провидица никогда не заглядывала, осознав, что подобный прыжок в чужую память она сумела совершить только благодаря схожим способностям фейры. Да и оказался он по ощущениям невероятно долгим, будто действительно успела пережить целую жизнь, как прошлую, так и будущую, а на деле – увидеть всё это за считанные мгновения.

– Лорелия… да… – прошептала на последнем издыхании фейра. Именно в ту секунду, когда Йонетта вернулась в истинную реальность и буквально на тех фрагментах из будущего, где отшельница звала кого-то в лесу этим красивым именем.

После чего последние искры жизненного света навсегда и безвозвратно утонули в огромных изумрудных глазах-омутах морской красавицы, одновременно с остановившимся и моментально окаменевшим в морион (чёрный кварц) нечеловеческим сердцем.

Глава первая

– Лоре-лия-я-я! – протяжный, поглощаемый чащей леса мальчишеский голос догнал её в последний раз уже где-то за сотню ярдов от Лунных скал. Она и побежала сюда вприпрыжку едва не сразу, как только Ингольв сомлел под сенью кустов смородины, крыжовника и густых ветвей дикой вишни на их огороде прямо за домом, провалившись в чуткий сон и благодаря этому, наконец-то, утратив способность следить за девушкой.

Вот она и не стала терять ни сига драгоценного времени. Тем более, что матушка Йонетт должна была вернуться из своего утреннего похода в лес буквально с минуту на минуту. Как раз до начала готовки сегодняшнего обеда, на которую, как правило, уходило не меньше часа. Этого времени Лие должно хватить, даже более чем. Она не только успеет добежать до Лунных скал и искупаться там в любимой ею заводи, но и вернуться обратно, в аккурат к началу дневной трапезы. Как всегда успевала, когда проделывала подобные манёвры далеко не одну сотню раз.

Правда, с появлением Ингольва убегать от дома либо вглубь леса, либо к посёлку или городу стало не так уж и легко. Матушка будто специально разрешала этому мальчишке приходить к ним каждый божий день, чтобы тот следил за Лорелией, как преданный пёсик, и не отставал от девушки ни на шаг. Вот поэтому и приходилось идти на подобные, почти невинные ухищрения, выискивая любую возможность сбежать, чтобы хоть на несколько минут (а если повезёт, то и часов) дорваться до столь любимой свободы. И в особенности до воды.

На благо, в последнее время ей стало удаваться это делать довольно таки часто. Причём выявила она данную закономерность совершенно случайно и неожиданно для себя. Оказывается, если Ингольв ничего тяжёлого по дому не делал и не помогал ей в огороде, то его начинало морить в сон под тихое пение или обычное мелодичное мычание Лии. Особенно, когда ей очень сильно хотелось, чтобы мальчишка действительно заснул.

Слава великим предкам, пока ни он, ни матушка Йонетта так и не догадались связать одно с другим, как и вычислить у девушки столь полезную для некоторых ситуаций способность. Хотя до этого прекрасно знали, что Лорелия могла зачаровать своим нежным, почти неземным пением любую зверушку в лесу, самую трусливую пичугу в дупле и даже рыбу в воде. Не говоря про умение подражать всем известным в мире птичьим трелям и прочим животным звукам. И другим, к слову, тоже. В частности тем, которые Лие приходилось когда- либо слышать на своём недолгом веку.

Вот и сегодня она решила повторить свой весьма полезный фокус и сбежать к Лунным скалам, пока ещё позволяло время, и пока солнце не достигло зенита, а весь Приграничный Лес не погрузился в душное пекло особо жаркого в этом году лета. Не удивительно, почему её так часто тянуло к воде, из которой не хотелось вылазить целыми часами. А брать с собой Ингольва, который к слову, из-за покалеченной ноги не мог ни бегать, ни быстро ходить, было бы для нерасторопного мальчика несколько жестоко. Да и ушло бы с ним на это времени в два, а то и в три раза больше. Зато он не рискнёт пойти её искать, останется ждать у дома и оправдываться перед вернувшейся матушкой Йонетт за то, что снова прозевал побег Лии.

Как ни крути, но ходить к Лунным скалам лучше было одной. Во-первых, они находились рядом с горным ущельем у самой приграничной зоны, где водилось очень много диких и голодных хищников. И, во-вторых, стекающий там с одной из отвесных скал водопад, был слишком холодный. И, соответственно, вся накопившаяся и в скрытом гроте скалы, и в отрытой под небом заводи вода для всех людей, кроме Лорелии, была буквально ледяной. Хотя её температура не менялась круглый год – никогда не замерзала и не нагревалась.

А ещё там было довольно-таки глубоко и имелось несколько опасных мест с неслабыми водоворотами и подводным течением. Если для Лии они не представляли никакой угрозы, поскольку она плавала буквально, как рыба, ныряла на нереальную глубину и очень долго могла находиться под водой без воздуха, то для любого другого обычного человека – попытка искупаться в этом месте могла закончиться весьма плачевно.

Так что жители ближайшего у Приграничного леса поселения практически никогда сюда не наведывались. Уж очень далеко добираться, да и смысла никакого в этой авантюре не было. Только если ради праздного любопытства или при наличии немалого количества свободного времени.

Что ни говори, а именно в этой части почти непроходимого леса были самые красивые и завораживающие места. Буквально волшебные. Ведь всего в нескольких милях отсюда, к северу начиналась туманная зона из бесконечной цепи непроходимых гор. Тех самых Сумеречных Гор, за которыми прятался Скрытый Мир, в который не мог попасть ни один смертный из открытых Двенадцати Границ. Мир, называемый многими Нулевой Границей или Начальной Гранью.

Но сейчас Лорелию всё-таки больше всего интересовали Лунные скалы и столь манящая у их подножья холодная вода. Сейчас её бы ничто не могло остановить от одержимой мании туда добраться. В такую душную жару и не окунуться в живительную влагу? Для девушки это было сродни преступлению против себя. Против собственной безумной и ничем необъяснимой любви к данной стихии. Была бы её воля, она бы в ней плескалась с утра до ночи. И ныряла бы до бесконечности, выискивая на дне обожаемые ею сокровища – от дивных разноцветных камешков, до необычных ракушек и потерянных кем-то в Скрытном Мире необычных вещей.

Правда, сегодня она собиралась просто искупаться, поскольку нужно было потом вернуться к началу обеда домой, дабы не разозлить матушку ещё больше, чем уже, наверное, есть. Поэтому, как только Лия добежала до скал и студёной воды, не стала зря терять время. Скинула с себя всю одежду и ловко, как дикая горная кошка, взобралась по знакомым выступам той самой скалы, с нижней «ступени» которой с упоительным звонким шумом лился высокий в три ярда водопад. И уже оттуда, набрав побольше в лёгкие воздуха, прыгнула головой вниз в манящую пучину обожаемой стихии.

Если бы на её месте подобный трюк проделал кто-то другой, то едва бы сумел потом всплыть обратно. Нырять в такую холодную воду без подготовки с разбегу и из раскалённого солнцем воздуха? – для простых людей подобные вещи просто нереальны и опасны. Зато для Лорелии – так же обыденны и естественны, как дышать. Или как утолять долгую жажду той же водой. Ощущения почти схожи. Неописуемое блаженство и экстаз, с пульсирующими под сердцем искрами сладкой неги, которая разливалась под кожей по венам, будто тягучим дурманом. То стремительным и мощным, то, наоборот, едва ощутимым и упоительно нежным. Покалывающим в пальцах и ладошках или ноющим в затвердевших сосках, а то и между ног…

Не удивительно, почему ей так подолгу хотелось плавать или даже просто сидеть по самый нос в воде. Всё равно, что оказаться в раю, из которого никому в здравом уме не захочется уходить.

Вот и ей не хотелось. Вот и она ловила каждую драгоценную секунду, отчитывая в мыслях ускользающие, как песок сквозь пальцы, минуты за минутами, и едва не поскуливая от понимания, что очень скоро ей придётся отсюда уходить.

Ещё немножко! Только минуточку или две, не более. Нырну в гроте, проплыву по дну туда и обратно, и всё! Это быстро. Это недолго…

Она так и сделала, хотя плавала по извилистому каменному дну без намеренной спешки. На благо, воздуха в лёгких хватало и могло хватить ещё надолго. И всё же Лия понимала, что и без того затянула по времени. Пора уже было выходить на берег, одеваться в противную горячую одежду и идти обратно. Домой. Иначе, если она задержится здесь ещё на сколько-то, матушка Йонетта отправится её искать.

Раздражённо фыркнув прямо в воде, девушка оттолкнулась ногами от дна и через пару секунд всплыла над водой, буквально на границе между стеной водопада и открытой поверхностью заводи. И тут же отпрянула испуганно назад, поначалу даже не поверив своим глазам. Но сколько бы она не таращилась и не напрягала своё и без того весьма зоркое зрение, увиденный ею на берегу незнакомец так никуда и не исчез. Причём не только он один, но и большой (даже какой-то слишком большой) вороной конь с длиннющими гривой и хвостом, которые были заплетены в тугие тонкие косички.

Незнакомец, к слову, и сам был под стать своему четвероногому сотоварищу-красавцу – высоченный, широкоплечий и будто кем-то вытесанный из живого бронзового камня. Лорелия в жизни никогда до этого не видела подобных ему мужчин и чтобы ещё настолько огромных. С такой тёмной кожей и чернющими, как закоптившаяся смола, волосами. Про волосы вообще можно было говорить отдельно и до бесконечности. Мало того, что они имели столь редкий для этих мест цвет, так ещё, ко всему прочему, доходили своей длиной до самой поясницы незнакомца. Правда, некоторая их часть была заплетена в те же косички на висках и надо лбом мужчины и довольно изящно украшена кожаными шнурками с резными из чёрных камней и белой кости бусинами.

Не имей он рук, ног и головы, Лия бы его запросто приняла за какое-нибудь мифическое существо, забравшееся сюда из Скрытого Мира. Но он явно был человеком, так как был одет в человеческую (хоть и совершенно необычную) одежду из тонкой чёрной кожи и более плотных лат, включая наручи и высокие чёрные сапоги. Не говоря про целую сетку из ремней, похожую, скорее, на конскую сбрую, которая перетягивала его мощный мускулистый торс с внушительным рядом ножен под всевозможные клинки – короткие или более крупные мечи необычной формы.

И, нет, это явно был не охотник. Здешние охотники никогда не носили с собой столько оружия за раз, хотя и могли нагружать своих вьючных животных не меньшим количеством нужных для долгой охоты вещей. На воина он тоже слабо тянул. Лие приходилось как-то видеть в Вилдоре патрульных солдат и более старших по званию гвардейцев. У тех и других была совершенно другая форма, а по рисункам их верхних туник можно было разобрать, из какой они столицы и какому старейшине подчиняются.

Незнакомец же не походил на теоринского солдата вообще никак и ничем, даже при наличии столь пугающего количества холодного оружия. И он по любому был нездешний. Какой-то залётный чужак, забравшийся в такую глушь Приграничного Леса неизвестно откуда и не пойми зачем. Хотя и не походил на заблудившегося в незнакомой чаще человека. Уж слишком спокойные и размеренные движения. Будто пришёл сюда специально и теперь… О, сущие боги! Теперь снимал с себя сбрую с оружием, расшнуровывал на руках длинные наручи и, как ни в чём ни бывало, проделывал то же самое со шнуровкой на нательных кожаных латах и тонкой чёрной куртке с коротким рукавом.

И почти всё это время он простоял к Лорелии спиной, показывая тем самым, что совершенно не догадывается о её присутствии, как и не имеет понятия о том, что находился здесь отнюдь не один. И, естественно, Лия так и не рискнула что-либо предпринять со своей стороны, прячась за шумной стеной водопада и наблюдая во все глаза за неторопливыми действиями незнакомца.

Казалось, она даже напрочь забыла абсолютно обо всём на свете. И о времени, и о матушке Йонетте, и о том, что её скоро начнут искать. Да и как ту не забыть, когда прямо перед тобой, всего-то в шести-семи ярдах от твоего местоположения раздевается совершенно незнакомый тебе мужчина. А ты смотришь на него не моргая, боишься лишний раз вздохнуть, пошевелиться или просто подумать. Смотришь и ждёшь… неизвестно чего!

А он всё раздевается и раздевается. Вот уже снял куртку, обнажив до жути огромный рельефный торс с лоснящейся бронзовой кожей, расписанной завораживающей вязью нательных шрамов на округлых плечиках и большей части спины. Потом взялся за сапоги и дошёл, в конечном счёте, до кожаных штанов.

Тогда-то Лия впервые с большим усилием сглотнула. Ей, конечно, случалось подглядывать и в лесу, и в других, за лесом, местах, за девушками и парнями, которые даже не догадывались, что за ними наблюдают. И, конечно, она прекрасно знала, как выглядят голые мужчины и чем отличаются от девушек. Но этот… Этот, похоже отличался и от всех мужчин, которых ей приходилось видеть в неглиже или вообще полностью нагими. Но, скорее, эти отличия касались его габаритов – во всех смыслах данного слова. В этом девушка убедилась буквально воочию. Особенно когда он стащил с себя штаны, более мягкие льняные подштанники, оголив мощные мускулистые ягодицы и бёдра, а потом наконец-то развернулся к ней лицом.

Лие тут же резко захотелось уйти под воду. Спрятаться, скрыться, раствориться… Только она так и не сдвинулась с места, продолжая зачарованно наблюдать сквозь экран водопада за этим одновременно и совершенным, и жутко «страшным» чужаком. Но страшным не в том смысле слова. А в том, что он из себя возможно представлял. Ведь, если он вдруг её заметит или как-то узнает, что он здесь не один…

Даже Лорелия не могла себе вообразить, что он тогда может с ней сделать. Или, того хуже, что может сделать она? Если уже сейчас от того, как он совершенно спокойно входит в ледяную для него воду и даже не морщится и не покрывается гусиной кожей, у неё то и дело перехватывает дыхание, кипит в жилах кровь, а между ног внизу живота пульсирует томным жаром… Что же она тогда почувствует, если он подплывёт к ней ещё ближе?

Она и так не совсем понимала, что с ней происходило, и почему реагировала на него подобным образом, но ей действительно нравилось всё, что она видела. Как ни странно, его лицо оказалось, пусть далеко не обычным, даже в чём-то грубым, но по-своему красивым. Особенно притягивали его тёмные (наверное, чёрные) глаза подчёркнутые угольной подводкой из густых длинных ресниц и не менее чёткими грузными бровями. Прямой, будто точёный нос, массивные скулы, упрямый подбородок и крупный рот из выразительных и воистину лепных губ.

Остальные части его гладиаторского тела притягивали к себе не менее заинтересованное внимание. И они так же, как и спина незнакомца, были расписаны телесными узорами из давно заживших шрамов. Причём, несколько едва заметных издалека рубцов украшали и его виски, и чуть заходили на лоб и немного на щёки. Иногда они переплетались со вздутыми змейками вен на торсе, и особенно чётко проступали внизу его живота, где выпирал упругий рельеф хорошо развитых брюшных мышц, которые сходились книзу V-образной руной и заканчивались…

Лия снова сглотнула через усилие и, кажется, ещё больше покраснела.

Глава вторая

Да, ей случалось видеть всего несколько раз, чем же отличались мужчины от девушек и даже в своё время догадалась (наблюдая-подсматривая за теми же животными или отдельными парами деревенских жителей на летних праздниках, прячущихся где-нибудь в укромных местах от любопытных глаз) для чего именно были нужны эти отличия. Но здесь её ошалевшему взору предстало существенное отличие даже от того, что ей приходилось видеть раньше. Мужская часть тела, которая находилась в самом низу лобка, ей всегда казалась весьма странной, почти необъяснимой и даже в чём-то смешной. А тут так и вовсе ввела в лёгкий ступор и своим видом, и даже размерами. Ещё и была светлее смуглой кожи незнакомца, выделяясь на тёмном пятне чёрных волос более контрастным пятном и как бы безучастно покоясь на крупной мошонке неподвижной вялой плотью. И была далеко не такой маленькой, какой выглядела у других мужчин и тем более мальчишек. Скорее, даже непривычно крупной, длинной и от того какой-то пугающе необычной.

Слава всем живым богам, Лие не пришлось очень долго рассматривать захватывающую дух наготу мужчины, от шокирующего вида которой у неё мгновенно пересыхало во рту и даже кружилась голова. Он прошёл от края берега не больше двух шагов, практически сразу погрузившись на внушительную глубину заводи, которая, чем дальше уходила к центру, тем становилась глубже и опаснее. К тому же всего в паре ярдах от него находился один из подводных водоворотов, и Лорелия вспомнила об этом где-то через две-три секунды, как только этот исполин оказался в воде по самую грудь, направляясь в самую опасную часть водоёма. А потом вдруг взял… и неожиданно нырнул.

У девушки чуть глаза не вылезли из орбит, когда до неё дошло, что он только что сделал, и чем это могло для него закончиться прямо сейчас.

Он явно сумасшедший! И явно не знал, почему это место обходили десятой дорогой все жители Приграничной зоны, тем самым подтверждая догадку о том, что он чужак. Хотя на варвара из Восточных Территорий тоже мало чем походил. Те хоть и носили длинные волосы и также обвешивались холодным оружием, но облачались в более грубые одежды и не были настолько загорелыми, да и чрезмерным обилием жгучих брюнетов едва ли могли похвастаться.

А если она и дальше будет зависать на одном месте, думать не о том и ничего не предпринимать со своей стороны, то он точно утонет. А может уже утонул!

– Безумец! Ненормальный! Разорви тебя стая голодных хорьков! Эй! – она наконец-то рискнула проплыть через стену водопада, всматриваясь в поверхность воды, но пока ещё не решаясь нырять самой. А вдруг она поспешила вылезти из своего укрытия? Вдруг он сейчас вынырнет и увидит её? И тогда уже точно чего-то ужасного не миновать…

Но незнакомец не выныривал, а поверхность водоёма в том месте, где он исчез, не волновалась и вообще никак не указывала на присутствие кого-то там живого и двигающегося под водой.

– Ты меня слышишь? – конечно, люди не могли слышать в воде, если не обладали с рождения особым даром, коим обладала Лорелия. Они вообще многое не умели из того, что было подвластно ей, на вид самой обычной и столь хрупкой девушки с гибким телом лесной нимфы. Поэтому и не лезли туда, где было для них опасно. А этот умалишённый взял и полез, будто решив, что ему любое море по колено. В итоге захлебнувшись в не таком уж и большом водоёме на окраине леса.

– Выплывай! Давай! Покажись! Я не собираюсь тебя спасать!

Но чем дальше она ждала и выкрикивала свои безумные приказы, тем сильнее холодило сердце от недоброго предчувствия и жуткого волнения. Хотя, какое ей было дело до этого страшного чужака? Может он какой-нибудь преступник? Может заявился в их окраины, чтобы заниматься привычными для таких, как он, грабежами и убийствами мирных жителей? Не походил он ни чуточки на безобидного мирянина. Да и зачем ему, спрашивается, столько оружия? Насколько Лия знала, жито мечами не жали.

– Эй! Ты меня слышишь? Выныривай! Где ты там?

Но секунды уже переходили в минуты, время не останавливалось, а незнакомец так и не являл себя миру. Будь на его месте кто другой из местных жителей, Лия бы давно решила, что тот уже давно захлебнулся и был затянут подводным течением дальше по руслу уходящей на восток реки. Может оттого она так долго и медлила, понятия не имея, кто же это был на самом деле и какими обладал способностями. Надеялась, как говорится, до последнего.

Но в какой-то момент всё же не выдержала и нырнула. Как-никак, но под водой ей было намного проще рассмотреть, что там творилось, и возможно даже увидеть, в какой части водоёма находился незнакомец (или же его бездыханное тело). Правда, пришлось нырнуть довольно-таки глубоко, где-то ярда на три-четыре. Но чужака будто и след простыл. Либо ей это показалось на первых секундах? Или того хуже. Она настолько оказалась наивной в собственных выводах (и от того чрезмерно самонадеянной), что не сразу заметила движение какой-то тени за своей спиной. А когда всё же ощутила буквально кожей чьё-то физическое приближение, оказалось уже поздно. Оно было настолько быстрым и стремительным, словно это сам подводный фейр отделился от бесцветного каменного дна и настиг её за считанные сиги. Даже резкий захват его пугающе сильных рук был точно просчитанным и выверенным, подобно броску подводной анаконде на зазевавшуюся глупую жертву.

Причём по ощущениям казалось именно так. Лия бы в жизни никогда не подумала, что к ней подплыл, и перехватил под водой обычный смертный человек. Ещё и сумел удержать невероятно крепкой хваткой рук под грудью и на шее. А потом ещё неожиданней потянуть вверх, выталкивая мощным рывком обоих из воды на воздух.

– И кто тут у нас такой прыткий и не в меру любопытный?.. – низкий, хрипловатый от напряжения голос ударил в ухо девушки шокирующим выстрелом, как будто он проговорил ей это всё прямо в голове. Из-за чего Лорелию пробрало острым разрядом, пронзившей насквозь невидимой молнии. Она даже неосознанно передёрнулась, интуитивно схватившись за огромные мужские руки, но едва ли сумев разжать хотя бы один из пальцев чужака на своём горле или под рёбрами.

И самое ужасное, легче не становилось, если не наоборот. Теперь ей приходилось чувствовать намного больше деталей, чем за пару секунд до этого. Чью-то твёрдую скулу и щеку на своём виске с обжигающим дыханием на мокрой коже и, наверное, ещё и губы. Но это, можно сказать, ещё полбеды. Ведь она ощущала спиной и ягодицами твёрдый, как камень торс чужака и даже его мощные бёдра. Не говоря (о, сущие боги) про его мужской орган, буквально вжавшийся ей в промежность снизу и чуть выше между ягодиц. Хотя ещё никто и никогда до этого не трогал её там и чтоб настолько настойчиво.

– От… пустите! Пожалуйста! – Лия пискнула, едва ли сделав это осознанно, вытаращив от нереально жуткого страха глаза и с трудом веря в происходящее. Обычно она ощущала себя в воде прыткой рыбой, которую не так-то уж и просто поймать голыми руками. Но теперь от этого чувства превосходства не осталось и камня на камне. Его только что смяли в один присест две огромные ручищи грубого мужлана, одно лишь незначительное движение которых могло свернуть ей шею за кратчайшее мгновение.

– Отпустить? – циничный смешок вместе с голосом незнакомца обжог ей и кожу, и оцепеневшее ненадолго сознание очередным безжалостным ударом, от которого просто невозможно не передёрнуться и не попытаться сделать хоть что-то, чтобы вывернуться. – Ты должно быть шутишь? Мы даже не успели толком познакомиться, а ты уже просишь тебя отпустить? М-м… Отпустить такую сладкую наяду? Ещё и с такими соблазнительными ножками вместо рыбьего хвоста.

Она даже не сразу сообразила, что он сделал, и что именно она почувствовала. Лихорадящим шоком от осознания её проняло чуть позже, когда она наконец-то поняла, что он её лизнул – не спеша, откровенно, будто показательно, от уголка губ и дальше вверх по щеке до самого глаза.

– Боюсь, сладкая, это будет сделать не так-то просто.

Великие предки! Он точно сумасшедший! И она понятия не имеет, как себя вести с такими жуткими варварами.

И именно тогда, когда Лия собиралась закричать, чтобы применить одно из тайных свойств своего необычного голоса, чужак ослабил хватку рук всего на пару мгновений. Но только для того, чтобы развернуть Лорелию головокружительным манёвром к себе лицом и с жадным восхищением уставиться в её распахнутые от ужаса глаза. Пройтись по её нежным и необычайно красивым чертам зачарованным взглядом и…

– И кто же ты такая? – и уже через секунду-другую накрыть её приоткрытый от изумления ротик своим ненасытным горячим ртом.

Естественно, она не закричала, ещё больше оцепенев и потерявшись в пространстве от быстрой смены происходящего и от шокирующих действий незнакомца. Не говоря уже про его ненормальный поцелуй и горячий, извивающийся скользким змием язык, протиснувшийся ей в рот живым кляпом и на какое-то время даже перекрывший ей дыхание. Её буквально ударило-пронзило ещё одной, более мощной невидимой молнией, от которой тут же останавливается сердце, а под кожей взрывается ненормальными вспышками жидкий огонь. Бьёт в голову навылет и последующим сумасшедшим разрядом проносится по позвоночнику, разливаясь по всему телу жгучей дрожью. И даже там, где она меньше всего ожидала. Да и едва ли бы это ощутила, если бы не воздействие чужака. Вернее, то что он сам чувствовал в эти секунды, и что, частично, передавалось через его сминающее вторжение и всё «раскалённое» от мужских желаний тело Лие.

– Вездесущий Владыка! – наконец-то он прервал поцелуй, явно нехотя и слегка отстранившись от лица девушки, чтобы снова заглянуть в её перепуганные до смерти глаза поплывшим от возбуждения взглядом. И снова его хриплый голос ударил по нервам слишком осязаемой вибрацией и не менее шокирующей, чем его насильственный поцелуй. – Да ты и мёртвого заведёшь до полного безумия. Да кто же ты такая?..

Лорелия едва не задохнулась, как только он ещё крепче вжал в себя и в особенности в свой живот её лобком, вернее в то, что теперь было между ними зажато. А ещё точнее, в его восставшую, определённо выросшую в размерах и ощутимо затвердевшую греховную плоть. Она даже не смогла не почувствовать и его крупную, более грубую мошонку, вжавшуюся в её чувствительные холмики в самом низу и даже в скрытую меж ними вершину интимного наслаждения. От этих непривычных ощущений её едва опять не передёрнуло всем телом, но совсем иначе, чем до этого. Ведь теперь она каким-то образом чувствовала и то, что происходило с незнакомцем. Его тёмную сущность, со дна которой поднималась яркая, ослепляющая волна бесконтрольной похоти, чьи жгучие искры и вспышки пронзали и её, будто невидимыми стрелами или иглами, заставляя не только понимать то, что он хотел от неё, но и… заражаться его сладким ядом словно собственным.

– Треклятый Валхаал! Я же тебя сейчас просто… разорву…

Что он имел в виду под этими словами, Лие узнавать почему-то не захотелось. Тем более, когда он смотрел на неё такими глазами. Почти безумными или едва соображающими. Чёрными, как беззвёздная ночь или самое глубокое дно Великого Океана, куда не доходят даже лучи дневного светила. И в которых не рискнёт погрузиться ни один здравый смертный, в том числе и Лорелия.

Поэтому ей и удалось частично очнуться из того ненормального забытья, в которое (как ей тогда казалось) погрузил её этот страшный человек. И из которого она резко всплыла, как только почувствовала чуть ослабившуюся хватку рук одуревшего от неё мужчины. Тут же этим воспользовавшись и, не теряя ни мгновения драгоценного времени, девушка моментально сгруппировалась. Быстро подтянув вверх коленки, а потом и протиснув их между собой и мужчиной, чтобы уже через секунду упереться пятками в твёрдый живот под грудью чужака и что силы надавить-ударить по грудной кости, одновременно отталкиваясь и выкручиваясь из плотного захвата цепких рук.

Видимо, незнакомец вообще не ожидал от неё подобного манёвра. Оттого и был шокирован, а потом и выбит из реальности буквальным физическим ударом в солнечное сплетение, который его и ослабил ещё больше на какое-то время. Хотя ответные рефлексы профессионального воина сработали сами за себя, до того, как он понял, что случилось и до того, как он сам успел сгруппироваться в воде и что-то предпринять со своей стороны. Так что он даже схватил её за ногу над ступнёй. Правда, ненадолго.

Едва Лия ощутила свободу действий и окружающую со всех сторон спасительную водную стихию, её тут же, как подменили. Или наполнили тело девушки водными духами с сумасшедшей скоростью и нечеловеческой силой. Она крутанулась волчком и ринулась с головой в самую глубокую часть водоёма, ускоряясь с каждым пройденным ярдом всё быстрее и стремительней. И даже слыша, чувствуя, как чужак бросился за ней вдогонку, нырнув следом в воду не менее быстрым морским фейром.

И он ещё допытывался, кто она такая? Да сам-то он кто, чёрт его побери! Не обладай она теми способностями, которые ей были присущи с самого рождения и связанны по большей части с водой, наверное бы точно не сумела от него сбежать. Но, слава всем сущим богам, она каким-то чудом это сделала, воспользовавшись самым быстрым в реке течением и, где-то через двадцать ярдов буквально вылетев из воды у берега, как огромная рыбина, и со всех ног бросившись в обратную сторону.

Видимо, чужак не ожидал от неё и этого. Всплыв чудь дальше по течению уносящей его в другую сторону реки и развернувшись к берегу с явным недоумением.

– Ты и вправду думаешь, что сумеешь от меня сбежать, наяда? – его насмешливый крик нагнал девушку с расстояния в тридцать ярдов, как раз тогда, когда она пробегала мимо его вороного жеребца, стараясь не приближаться к животному ближе, чем на пять шагов. Но конь даже не шевельнулся, продолжая, как ни в чём ни бывало срезать своими внушительными зубками и губищами густую и сочную на берегу траву.

– Если только рискнёшь побежать за мной голышом!

– С чего ты взяла, что я буду за тобой бегать?

О, как она летела. Буквально. Словно птица, сорвавшаяся с самой дальней от земли высоты, но только не вниз, а вперёд, к своему тайнику, где была спрятана вся её одежда. Она схватила её в охапку, вместе с кожаными туфельками, прижав трясущимися руками весь свой драгоценный скарб к груди и животу и… снова побежала. Нет. Понеслась. Со всей дури и ног, практически не различая пути. Только слушая бешенный стук обезумевшего сердца с шипящим в ушах адреналином, да свистом «ветра».

О, нет. Она не собиралась оглядываться, как и бросать прощального взгляда на того, кто сумел разбудить в ней сегодня слишком жаркий огонь греховного вожделения, который она так долго в себе скрывала, стыдилась и не знала, откуда он в ней вообще берётся. Но зато теперь знала, что он находится не только в ней одной. Разве что никогда до сего дня не догадывалась почувствовать его в совершенно незнакомом ей человеке. И теперь случившееся, вместе с новыми знаниями потрясли её настолько, что буквально сжигали в своих ненормальных эмоциях и страхах и доводили едва не до истерики.

Хорошо, что она потратила все свои силы на побег, наивно надеясь, что незнакомец не рискнёт её преследовать в непроходимой чаще леса. Хотя она нисколько не сомневалась, что бегал он так же хорошо и быстро, как и плавал. Главное, чтобы он действительно не захотел её найти, как и закончить, впоследствии, начатое им в воде…

Глава третья

Чёртова дикая кошка! Или, действительно, наяда? Хотя, скорее, и то и другое.

Эйдан почувствовал её присутствие едва не сразу, как добрался до водопада. Можно сказать, учуял по определённому запаху, которым время от времени тянуло от оставленной ею где-то одежды в высокой траве и камышах. Правда, искать, где именно она находилась или пряталась не стал, решив было, что, если она не в воде, то едва ли представляет хоть какую-то угрозу. А если всё же рискнула залезть в самую опасную здесь для людей заводь, то, скорей всего, либо утонула, либо её унесло куда-нибудь по течению реки на восток. Хотя, не исключено, что могла залезть и в грот за водопад.

Рано или поздно это и так выяснится. Правда, выяснилось довольно-таки рано. Именно тогда, когда он слез с коня и встал спиной к воде, пока разбирался с седлом. После чего и почувствовал буквально затылком чей-то пристальный взгляд. Даже не смог сдержать ухмылки, мысленно похвалив владелицу взгляда за то, что оказалась на редкость смелой и, в какой-то мере, безумной, выбрав данное место для купания.

Он поэтому его и запомнил, когда ещё двенадцать полных коловоротов[*] солнца назад именно здесь сразился с самыми опасными фейрами, убивших на дне данной заводи двоих его лучших ловчих-жнецов. Тогда вода разлилась по округе в три, а то и четыре раза шире своего природного русла и была куда опасней, чем сейчас.

По сути, он и решил заглянуть сюда по чистой памяти, чтобы почтить погибших сотоварищей, посмотреть, как изменилось само место и заодно остудиться в холодной воде. С пустынями Огненных Земель здешнее лето, конечно, не сравнить, но всё равно, парниковый эффект ощущался далеко непривычно и выявился не таким уж и лёгким. В других же местных реках и каналах вода из-за этого казалась слишком тёплой, практически, как парное молоко. Ещё и дно в них обмельчало, как в лягушатниках. А с наступлением непривычно жаркого для Древних Фьордов лета, некоторые русла и вовсе пересохли.

Так что выбор Эйдана был вполне обоснован и сделан далеко не на ровном месте. Да и времени до встречи со старейшиной Вилмота пока ещё хватало. А увидев издалека водную заводь с неизменившимся за эти годы водопадом, испытал нечто близкое к долгожданному довольству. Значит, не зря проделал сюда столь неблизкий путь, не говоря про полное безлюдье.

Правда, как вскоре выяснилось, он здесь был далеко не один. Но менять из-за этого изначального решения не стал. Если чьё-то соседство не обернётся для него нежданной помехой, он вполне может даже закрыть на это глаза. И едва ли одна разнесчастная девица способна причинить хоть какой-то существенный вред. А в том, что это была особь женского пола, он нисколько не сомневался. Её одежды напитались характерным запахом, присущим именно представительницам человеческой расы. Правда, в нём присутствовал немного отличительный от остальных аромат, но это нисколько не меняло того факта, что он принадлежал либо девушке, либо женщине. Хотя, по большему счёту, именно девушке, к которой не прикасался ещё ни один мужчина. По крайней мере, не прикасался очень долгое время, не оставив на ней за столь долгий период ни единого следа-метки.

В общем, чем дальше Эйдан изучал пока ещё по запаху незнакомую ему особу, тем чётче утверждался в сделанных им выводах. И когда входил в воду, сделал вид, будто совершенно не догадывается о том, что за ним наблюдают из грота прямо из-за водопада. А после того, как нырнул и дождался её появления, даже оторопел. Не знай он в действительности, как выглядят истинные фейры, мог бы запросто спутать эту красавицу с одной из данных подводных тварей. Может оттого и не сумел сдержаться от соблазна к ней подплыть и проверить уже вблизи, кем же была эта златоволосая нимфа с точёным телом человекоподобной богини. Мало того, что выглядела она нереально совершенной, так ещё и двигалась в воде, будто в родной стихии, завораживая своим изящным погружением, словно танцем-парением в воздухе.

Не удивительно, что ему ударило не только в голову, но и в пах. Кровь вскипела за считанные сиги, наполняя жилы животной похотью с безумным желанием унять этот бесконтрольный жар сию же секунду. А когда он поймал её в тиски своих ловких рук, из которых не способен вырваться ни один смертный, то и вовсе едва не сдурел, стоило лишь соприкоснулся с её голым телом и прижался быстро твердеющим фаллосом к её упругим ягодицам, а мошонкой к горячей промежности. Это было подобно всесметающему взрыву, выжигающему дотла любой здравый разум и превращающий твою сущность в ненасытную тварь, жаждущую чужой сладкой крови и плоти. Как он ещё тогда сдержался и не взял её прямо там, в воде, ещё до того, как всплыл с ней на поверхность?

– Треклятое пекло Валхаала! Куда тебя занесло, Эйдан? Уж думал, что и к вечеру не найду.

Приятные и всё ещё возбуждающие воспоминания о загадочной незнакомке прервал недовольный голос Сэдриана, чьё приближение в сопровождении Радбуга и Морвэна он услышал ещё за тридцать ярдов от заводи, несмотря на достаточно громкий шум водопада. К их появлению Эйдан уже успел вылезти из воды и вернутся к оставленному на берегу Ноду, чтобы дать и тому хотя бы недолгую возможность остудиться, да набраться сил к предстоящему возвращению в Вилмот.

– Но нашёл же. Тем более, что следы я вроде как не заметал.

– Мог бы и предупредить.

– Зачем? Или думаешь, мне здесь угрожает какая-то опасность? Хотелось бы представить какая и в чьём лице.

– Можешь по этому поводу иронизировать сколько хочешь, но даже в самых безопасных местах такое, да, возможно.

– И что дальше? Нашёл, убедился, что я жив, цел и здоров. Какие последуют по этому поводу дальнейшие претензии?

Всё это время Эйдан стоял по пояс в воде, помогая Ноду принимать охлаждающую «ванну», перед этим отыскав чуть дальше по устью реки более безопасное для коня место и с не таким глубоким, как у водопада, дном.

– Скорее, это мне нужно ждать хоть каких-то от тебя конкретных распоряжений. Парни уже вконец замаялись и не знают, чем себя занять. Ты же знаешь, это не их работа. Они и без того воспринимают всю поездку, как за унизительное наказание или понижение в звании. Гордиться здесь особо нечем.

– Я им мешаю отдыхать и развлекаться? Или им надоело разминать одни лишь свои члены?

– Что-то типа того.

Предводитель Песчаных Псов иронично усмехнулся и даже повёл головой, но взгляда на нашедшую его троицу так и не поднял.

– Скоро уже повернём к границе. Осталось догрузить товар и получить недостающую долю от Старейшин. Уверен, день другой они ещё в состоянии выдержать. И стоило ради этого ехать за мной в такую даль, а, Сэд? Ещё и подвергать возможной опасности остальных?

Он наконец-то поднял взгляд над крупом Нода и подмигнул Морвэну, который так и не сумел сдержать ответной улыбки над шуткой вожака.

– Ладно, подначивай сколько хочешь, но мне твоя безопасность, к слову, не безразлична.

– Поэтому прихватил с собой аж двоих профессиональных убийц? Решил, на меня напала стая обезумевших от жары хорьков или воробьёв, и я не могу от них отбиться?

– Да, такой я не в меру предусмотрительный. Может поэтому и являюсь твоей правой рукой?

– Валх с тобой, Сэд! Раз уж сюда припёрся и не знаешь, чем себя занять от безделья, дам тебе скучнейшее задание. Поедешь сейчас со мной кое-куда. Парней тоже бери. Может придётся прочесать одну из ближайших местностей. А то, боюсь, в одиночку потрачу впустую много лишнего времени.

– Прочесать местность? С какой целью?

– Хочу найти кое-кого. Раз уж вы всё равно здесь и не знаете, чем убить время.

– Говори, что делать. – Сэдриан даже выпрямился в седле, явно ощутив знакомый зуд в конечностях от мысли, что придётся кого-то выслеживать, а может даже и лишать жизни (желательно голыми руками). Чем снова вызвал у своего предводителя ироничную усмешку.

– Пойдёте сейчас со мной по следу одной особы. А то всё никак не могу выкинуть её из головы. Уж больно глубоко засела. Надо что-то с этим сделать.

– И кто это?

В этот раз Эйдан практически осклабился в жёсткой ухмылке, вновь ощутив уж слишком бурную реакцию на воспоминания об этой самой особе, которая и не думала униматься, что бы он для этого не предпринимал.

– Как раз это и хочу выяснить. Кто она такая и почему мне так не терпится её отыскать.

И, само собой, не просто отыскать. Едва ли она окажется дочкой какого-нибудь знатного горожанина или местечкового аристократа. Но даже если бы она и была по самым невероятным предположениям хоть кровной принцессой местного разлива, едва ли бы Эйдана это остановило от тех намерений, которые он собирался воплотить в жизнь в ближайшее время. Имперских послов и сборщиков дани из Огненных Земель на любых Границах и прилегающих к ним Территориях принимают с особым вниманием и почестями. Им не смеют ни в чём отказывать или перечить в каких-либо вопросах. Неважно в каких – хоть в политических, хоть в личных.

Правда, до сего дня Эйдан не проявлял никакой заинтересованности касательно тех или иных пожеланий-требований персонального характера, всего лишь выполняя наложенные на него императором обязанности. Обычная рутинная работа, от которой действительно хочется выть умирающим от скуки волком на луну, либо убивать время в бессмысленных занятиях или в поисках таковых. Разве что сегодня с его одиночным походом в Приграничный Лес всё вдруг резко изменилось. И лишь благодаря появлению прыткой наяды, от близкого знакомства с которой он так и не сумел оправиться.

– И когда выступать к её поискам? – дай только волю, Сэдриан бросится выполнять долгожданный приказ своего вожака сию же секунду.

– Как только вылезу из воды и оденусь. Не думаю, что она успеет к этому времени добежать до ближайшей с Теарином границы и уж тем более её пересечь. Даже если она окажется сверхъестественным существом, обладающим магическими силами и нечеловеческими способностями.

– Я бы сам не прочь поохотиться за подобной особой. Это намного увлекательней, чем устраивать облаву на простого смертного. – в этот раз решил поделиться собственным мнением и Морвен.

– Будь осторожен со своими желаниями, Мор. У богов, как ни крути, с чувством юмора в этом плане свои неисповедимые приоритеты.

__________________________

[*] – 1 солнечный коловорот в данном мире равен полутора годам нашего земного исчисления. 12 коловоротов = 18 нашим годам

Глава четвёртая

След был настолько чётким и непрерывным, что Эйдан было поначалу усомнился в своём решении, касательно взятых им в помощь трёх Песчаных Псов. С таким же успехом он мог прекрасно обойтись и собственными силами. Но как только они достигли скрытой в лесной чаще приземистой деревянной избы, след незнакомки не просто оборвался, с ним резко вдруг исчез и её обособленный запах. Причём исчез вместе с ней. Даже не заходя в дом и без обхода всего периметра так называемых «частных» угодий обитающей здесь поселенки, было и так понятно, что девушки здесь нет. Или, по крайней мере, кто-то, весьма осведомлённый на счёт Чёрных Жнецов и обладающий определёнными способностями, сумел каким-то хитрым способом замести чужой след и где-то «спрятать» его владелицу.

Эйдан не сразу вошёл в избушку. Тем более, он и не видел смысла куда-то спешить, пока ещё не ведая, с кем именно имеет дело и чем данное знакомство может для него закончиться (или даже не для него). Поэтому прошёлся неспешно почти по всем негласным владениям местной ведуньи (пометившую буквально каждую кочку, камешек и травинку защитными рунами), внимательно присматриваясь к особо подозрительным объектам и обмениваясь красноречивыми взглядами с остальными Псами. Те совершали такой же обход, но в других частях сада, огорода и прочих лесных уделов, принадлежащих достаточно сильной ведьме. Настолько сильной, что даже Эйдан не мог с ходу определить, какими способностями она обладала, умело скрывая даже эту часть своей проклятой богами сущности.

К слову, колдунья не спешила выходить и из собственного укрытия, хотя и не пыталась прятаться, в отличие от той, кого сумела спрятать от вожака Песчаных Псов. В итоге Эйдану пришлось сделать это самому, взяв на всякий случай в напарники и для возможной подмоги Сэдриана. Радбуг и Морвэн остались снаружи для внешнего прикрытия. Хотя их предводитель был почему-то уверен, что ничего непредвиденного случиться не должно. Едва ли у ведьмы, даже самой сильной, хватит смелости противостоять хотя бы одному Псу, а не то что целой четвёрке.

– Надеюсь, мне не нужно объяснять, что я здесь делаю и кого ищу, женщина? – ему потребовалось согнуться едва не пополам и немного развернуться боком, прежде чем пройти в невысокий и не особо широкий дверной проём избы, скрипучие двери которого, как он и предполагал, были не заперты.

Так же ему хватило и короткого беглого взгляда, брошенного на внутреннее убранство вполне себе уютного домика, где хватило место и для печи, и центральной кухоньке и даже отдельного угла для двух узких кроватей, скрытых от сеней избы грубой шторкой из овечьей шерсти. Сама же хозяйка восседала в той части скромного жилища, где располагалась и кухня, и трапезная с деревянным столом по центру, в окружении дешёвой кухонной утвари и свисающих прямо с потолка сушёных заготовок из трав, грибов, луковиц и веток с ягодами.

Пожилая ведунья неопределённого возраста как ни в чём ни бывало неспешно раскачивалась в деревянном кресле качалке, время от времени потягивая из длинного мундштука бамбуковой трубки терпкий дым из раскуренного сбора каких-то ароматных цветов и листьев. Рядом с ней, за столом сидел перепуганный мальчишка не более 8 солнечных коловоротов от роду. И то, какой-то явно недоразвитый, и который перебирал в выставленных перед ним мисках сухие зёрна каких-то местных бобовых растений. Эдакая семейная идиллия, где недоставало всего одного незначительного (а может, наоборот, самого главного) элемента.

– Можешь и не объяснять, коли не видишь особой на то надобности. – как ни странно, но голос ведьмы оказался на редкость мягким и приятным, буквально располагающим. Видимо, оттого ей и удалось так долго прожить в этом месте, поскольку она сумела направить свои проклятые силы на угодное богам созидание, а не разрушение. Да и присутствие в этом доме несмышлёного подмастерья тоже о многом говорило. Впрочем, как и её тайная сожительница.

– А что так? Неужели тебе не интересно, зачем мне это? Или же так уверена, что я не сумею найти то, что ищу?

Эйдан вошёл, само собой, первым, сделав всего несколько ленивых шагов к спальному углу и таким же неспешным жестом отвёл немного в сторону занавеску, проверяя вначале на глаз аккуратно прибранную постель на двух неудобных и очень низких кроватях. Потом подвёл ладонь к одной из лежанок, но трогать не стал, нащупывая на весу незримые для простых смертных нити возможного заклятия по сокрытию видимого.

– Всё зависит от того, что или кого ты ищешь и для какой конкретной цели, Жнец.

– Надо же. Ты даже знаешь, кто я такой. – имперский ловчий криво усмехнулся, даже не взглянув в сторону вошедшего следом за ним Сэдриана. Зато прошёлся по остальному открытому пространству избы, показательно останавливаясь в тех местах, которые привлекали его всевидящий взор более других. Но, увы. Всё, что ему удавалось нащупать и различить – это старые и почти полностью стёртые заклятиями ведьмы следы от отсутствующей здесь златовласой нимфы. Беглянки действительно здесь нигде не было. И, скорей всего, она убежала отсюда под другим надёжным заклятием в неизвестном Эйдану направлении.

И вот это последнее понимание не особо-то ему и понравилось. Обычно он не привык буквально на ровном месте терять чей-то след. Особенно, если этот след принадлежал очень важному для него объекту. Ведь он направлялся сюда с совершенно иной целью и с иным убеждением. Всего несколько минут назад он думал, что найдёт тут свою наяду и сделает с ней то, для чего её искал. А в итоге… Ни беглянки, ни воплощённых в жизнь желаний.

– Я даже знаю, что ты вожак Песчаных Псов, хотя имя за столь долгие годы, увы, успела подзабыть. А может и не запоминала вовсе.

Какой занятный сюрприз. В этот раз Эйдан посмотрел в сторону ведьмы более заинтересованным взглядом. После чего прошёлся к столу и сел напротив женщины в другое деревянное кресло, видимо, принадлежавшее второй хозяйке дома. Сэдриан при этом оставался стоять у входа немым стражем, едва не подпирая макушкой потолок избы, а самый маленький и особо любознательный свидетель сего представления не переставал сводить зачарованного взгляда с предводителя Черных Жрецов, появившихся в землях Теарина впервые за последние двенадцать солнечных коловоротов.

– Так ты не просто знала, что я сюда заявлюсь, но и ждала моего появления какое-то время? И сколько полных коловоротов солнца, если не секрет?

Сухие губы ведьмы дрогнули в едва обозначившейся улыбке, после чего Йонетта вытянула их трубочкой и сделала долгую затяжку из курительной трубки.

– Можно сказать, с того самого дня, как ты здесь впервые появился. – она наконец-то выпустила струю дыма прямо перед собой, до того как соизволила ответить Эйдану. – И то, я до сих пор не уверена в твоих намерениях, Пёс. Видения – вещь нестабильная и поэтому не всегда чёткая. Всего один шаг не туда или маленькое нежелание подчиняться воле богов, и любое прошлое предсказание тут же теряет свою изначальную силу и всё, что с ним было когда-то связано.

– Так значит, ты не просто ведьма, а ещё и ведунья? – мужчина осклабился в довольной ухмылке практически восхищаясь не только смелостью сидящей перед ним женщины, но и всему тому, чего она могла знать, в том числе и о нём лично. – Поэтому ты здесь и осталась, а не стала прятаться, подобно своей сожительнице?

– И поэтому, и по другим причинам. Насколько я знаю, прятаться от тебя бессмысленно. Найдёшь и достанешь даже из-под земли.

– Тогда зачем ты спрятала от меня ту, кого я ищу? Это что, какая-то проверка?

– Вполне возможно. Я ведь не знаю тебя лично и ведать не ведаю о твоих истинных намерениях. К тому же, Песчаные Псы не вызывают у большинства людей приятных эмоций. Ваша репутация идёт впереди вас, а вы сами не приносите с собой ничего хорошего.

Да, смелости этой ведьмы можно позавидовать. Даже старейшины с местными кзязьками никогда так не вели себя в присутствии Эйдана. Но едва ли её поведение можно было назвать отчаянным безрассудством. Либо она знала, что он её не тронет, либо действительно владела такими предвидениями, о которых ему не поведают даже самые лучшие оракулы и пифии Сириона.

– Ты же знаешь, если ты не скажешь, куда спрятала свою красавицу, я всё равно её отыщу. Даже если для этого мне придётся убить тебя, чтобы снять с неё защитную руну. Но ты, как я вижу, не предполагала подобного развития событий? Вернее, знала заранее, чем закончится наша встреча?

– Ты и представить себе не можешь, что мне было открыто в своё время. Поэтому, да. Считай мою смелость неким безрассудством, продиктованным самым обыкновенным человеческим любопытством. И, конечно, я могу дать тебе подсказку и направить по следу Лорелии, но не более того. И не раньше той минуты, когда ты позволишь мне заглянуть в твоё грядущее для того, чтобы я убедилась окончательно, что ты именно тот, кто ей предначертан, и кто не причинит ей губительного вреда по собственной воле.

Лорелия?

Как только он узнал истинное имя водной нимфы, то с большим трудом сумел сдержать то ли восхищённую, то ли самодовольную ухмылку. Будто распробовал его буквально на вкус, и оно оказалось не менее сладким и пьянящим, чем сорванный им сегодня поцелуй с уст его хозяйки.

Правда, последние слова ведьмы всё же вернули его на грешную землю, заставив испытать недоброе предчувствие.

– Заглянуть в моё грядущее? А это тебе ещё зачем?

– Я уже сказала. Мне нужно убедиться, что ты не сделаешь ей ничего плохого. Или думаешь, я доверю тебе жизнь своей приёмной дочери только потому, что тебе вдруг захотелось утолить с ней свою животную похоть? С таким же успехом я могла её продать любому более достойному кандидату, а не прятать все эти годы в глуши непролазного леса. И даже если ты захочешь убить меня, чтобы снять с неё защитную руну, боюсь, ничего у тебя не выйдет. Это особая руна, и она не связана с жизнью наложившего её мага.

– Руна крови? – Эйдана даже бросило ненадолго в жар, когда его самые невероятные предположения наконец-то подтвердились. – Она не работает на простых смертных. Кто она? Чья она дочь на самом деле?

И снова ведьма не сумела сдержать явно надменной усмешки, намеренно затягивая с ответом за очередной затяжкой. Кажется, Пёс заметил в её чуть прищуренных глазах отблеск ведьминского зелёного огня, тем самым убедившись, что перед ним не какая-то обычная знахарка или отшельница-ворожея.

– Возможно, я и отвечу на все твои вопросы, но не раньше того, как загляну в твою предначертанную богами судьбу, жнец. Решать, конечно, только тебе. Но ты и сам прекрасно знаешь. Я провидица и никогда не озвучиваю вслух того, что мне открывается, дабы не потерять свой дар. Твои тайны, как прошлые, так и грядущие, умрут вместе со мной.

Глава пятая

– А где гарантия, что ты не воспользуешься полученными знаниями против меня, ведьма?

Как бы страстно он не жаждал дорваться до обещанного приза, Эйдан не мог не понимать, насколько подобные вещи могли быть опасны. Поэтому он и избегал контактов с людьми, обладающими даром предвиденья, совершенно не разделяя взгляды тех глупцов, которые сами искали встреч с провидцами, мечтая разузнать о своём будущем. Ведь данный дар давался богами не просто так, а заглядывать в чужое грядущее (как и в прошлое) – чревато не менее непредсказуемыми последствиями. Ведь кто-то способен увидеть там столько всего, что можно использовать, как во благо, так и во вред.

– Оглянись вокруг, жнец. Где и ради чего я могу применить полученные о тебе знания? Я отшельница и храню вот уже бесчисленные долгие годы такое количество тайн, сколько ты не способен увезти в своём имперском обозе, будь они материальны. И, повторяю. Я не дам тебе ни одной подсказки о местонахождении Лорелии, пока не увижу собственными глазами, насколько тебе можно доверить чужую жизнь.

Он смотрел в невозмутимые глаза ведьмы довольно долго, будто пытался отыскать в них хоть одно противоречие её на удивление искренним словам. Как ни крути, но за приличные годы собственной жизни Эйдан мог отличить по голосу или выражению лица любого смертного (да и не смертного, к слову, тоже) говорит ли тот правду или же лжёт. Поэтому он и поднялся с кресла где-то через полминуты, приближаясь к ведунье и удерживая всё это время её прямой взгляд собственным.

– Эйдан!.. Я бы на твоём месте подумал о подобном решении трижды, если не больше! – голос Сэда за спиной лишь слегка притормозил вожака Псов, но, скорее, из-за вызванного недовольства, поскольку тот назвал своего предводителя по имени при нежеланных свидетелях. – Ты уверен, что это того стоит? Ты можешь выбрать в любом местном городе или деревне столько девиц, сколько возжелаешь. Смысл разыскивать кого-то, даже не зная, человек ли она?

Но Эйдан даже не обернулся, продолжая изучать реакцию ведьмы и то, как её седые брови слегка приподнялись, а губы вновь дрогнули в едва обозначившейся улыбке.

– Вот это я и собираюсь узнать, Сэд. И раз я забрался так далеко ради подобной прихоти, то отступать от намеченной цели не вижу причин. – он нагнулся над столом и отшельницей, опираясь ладонями о край деревянной столешницы и тем самым демонстрируя о принятом им решении и отсутствии какого-либо страха перед предстоящими действиями женщины. Во всяком случае, он всем своим видом показывал, что готов не только позволить ей заглянуть в предначертанное своей судьбы, но и в любую секунду свернуть ей шею, если увидит в её поведении что-то для себя неприемлемое. – Смотри, ведьма. У тебя всего несколько секунд.

– Большего мне и не нужно, жнец.

Она протянула к его высокому смуглому лбу свою бледную руку довольно уверенным жестом, и Эйдан почувствовал, как в этот момент Сэдриан за его спиной напрягся и явно потянулся инстинктивно к рукояти набедренного меча. Хотя, на деле, ничего такого и не произошло. Он совершенно ничего не почувствовал. Может лишь лёгкий, едва ощутимый толчок изнутри лба, больше похожий на удар пульса, когда сухие пальцы ведуньи осторожно коснулись его кожи. И всё. Длилось это действительно всего несколько секунд. И единственное, что успело произойти за это время – это изменившееся выражение глаз ведьмы. Её дрогнувшие, потом резко расширившиеся зрачки и совсем недолгое пребывание в бесчувственной прострации. После чего взгляд женщины снова стал осмысленными, и она посмотрела на стоящего над ней жнеца, как смотрела до этого, убрав наконец руку.

– И что? Ты увидела то, что хотела?

– Возможно даже больше…

Он не мог так же не заметить, как щёки и скулы отшельницы окрасил лёгкий румянец. Возможно от волнения или пережитых ею в чужой памяти и грядущем весьма откровенных моментов.

– Но не думай, что намерено. Боги не открывают мне большего, чем положено мне знать, и я не выбираю того, что хочу увидеть. Но, в любом случае… твоя судьба и жизнь Лорелии уже переплетены. И она сыграет в твоём особенном будущем немаловажную роль.

– В моём особенном будущем? – Эйдан иронично усмехнулся, понимая, что старухе нет резона ему врать. Но всё равно не видел причин верить ей на слово. Ведь она сама сказала – один лишь шаг не туда или маленькое нежелание подчиняться воле богов, и любое предсказание тут же теряет свою изначальную силу.

– Да, Эйдан. Я бы даже сказала – великом будущем, которое никто не ждёт и о приближении которого даже не догадывается. В том числе и ты. Только помни. Боги послали тебе Лорелию не просто так и не ради удовлетворения твоих плотских потребностей. И ты обязательно узнаешь тайну её происхождения, когда наступит нужный для этого час.

В этот раз он не просто осклабился, но и едва не хохотнул в голос, восхищаясь искренней верой ведуньи в её собственные слова.

– Так ты и не собиралась мне говорить, кто она такая, да?

– Она тоже не знает всей правды о своём происхождении. И боги не просто так держат её в неведенье. Такие вещи должны происходить в нужное время и в нужном месте. Прости, жнец. Я всего лишь «зеркало», где иногда отражаются фрагменты чужого прошлого и будущего, но я не являюсь гласом богов. Твоё право – оставить всё как есть, или последовать зову своей истинной сущности. Решать только тебе.

– И где же мне теперь её искать? Ты обещала сказать, где она сейчас прячется!

– Раз обещала, то скажу. И вовсе она не прячется, а направляется в эти самые минуты в Вилмот. Точное место, увы, указать не могу. Но, если боги вас уже связали, ты прекрасно сумеешь разыскать её и сам. А, судя из того, что я увидела в твоём грядущем, ты это сделаешь без какого-либо усилия.

– Даже вопреки наложенной на неё защитной руне?

– Прости, но снять её я уже не смогу. Кровь Лорелии сильней моих оборотных заговоров.

Эйдан снова жёстко осклабился, но ничего делать не стал. Хотя и тянуло со страшной силой. Как показывал личный опыт, верить ведьмам на слово – себе дороже.

– Хочешь сказать, она останется под защитой твоего заклятия уже на всю оставшуюся жизнь? И как же я тогда её найду?

– А что в этом плохого? Если кроме тебя, на её след так же не сможет выйти кто-то другой? Она и без того была слишком уязвима. Страшно представить что произойдёт, если на её запах поведутся другие нечеловеческие существа. Даже ты не сумел перед ней устоять, несмотря на все мои прошлые старания защитить её от подобных тебе мужланов.

– Осторожней, ведьма, со словами. Ведь я могу за многие и не простить. К тому же, я не люблю, когда-то кто-то надо мной в открытую насмехается или пытается водить за нос.

– Ну что ж… – Йонетта развела немного руки в стороны, тем самым показывая свою безоружность, и что вожак Песчаных Псов может сделать с ней всё, что только не пожелает. Мол, она даже сопротивляться не станет. – Если тебя больше всего волнует твоя сомнительная честь, а не девушка, то лишь богам тебя за это судить. А я уже всё сказала. Выбор за тобой, жнец. Захочешь, то найдёшь её сам. Я всё равно не имею понятия, где она сейчас и где будет прятаться в городе ближайшие дни. Вилмот не такая уж и большая столица. Скорее, очень большая деревня, а у тебя в распоряжении целый отряд из натренированных и практически неуязвимый Чёрных Жнецов. Хотя, если верить предначертанному, найти сможешь её только ты. Иначе… если кто-то найдёт её раньше тебя, то едва ли сумеет устоять перед её запахом и всем остальным, как не сумел устоять ты пару часов назад.

Лучше бы она этого не говорила. Так как после её финальных слов голову Эйдана буквально прострелило изнутри вскипевшей кровью и адреналином, отчего даже в глазах ненадолго помутнело, а всё тело под одеждой обдало липкой испариной.

– Учти, ведьма. Если я так и не найду её, то не поленюсь сюда вернуться и свернуть тебе шею голыми руками. Тем более, что на это уйдёт не так уж и много времени.

Её ответная невозмутимая улыбка и всё такой же спокойный взгляд совсем не походили на реакцию напуганной им женщины. А ведь Песчаных Псов боялись все без исключения. Или эта ведьма действительно была уверена в своих предсказаниях на все сто или же попросту ни черта ни боялась – ни гнева богов, ни возмездия Валхаала.

– Я даже более чем уверена, жнец, что ты сюда уже больше не вернёшься.

Что значили её последние слова – было известно лишь сущим богам. А выяснять скрытый в них смыл Эйдан не стал и без того чувствуя, как по жилам разливается неукротимое пламя его чёрной сущности врождённого воина, убийцы и опаснейшего в мире хищника. И теперь это пламя начинало пожирать изнутри, требуя жертвенной крови на проснувшийся в нём лютый голод. А мысли о том, что помеченную им девчонку может заприметить кто-то другой, с этой самой секунды стали для него убийственной пыткой.

Поэтому он и не стал задерживаться в доме ведьмы, едва не вылетев из него стремительной стрелой и вскочив в седло Нода практически с разбега. Сэдриан выбежал следом, мало что понимая, но стараясь при этом не задавать лишних вопросов. К слову и Радбург с Морвэном определили по одному лишь выражению лица Эйдана, в каком настроении пребывал их вожак, и что ему точно не терпелось кого-нибудь прибить. Например, того, кто случайно попадётся под его горячую руку.

– И куда теперь, Эйд? – Сэд всё же рискнул спросить его до того, как предводитель Песчаных Псов сорвется с места и скроется с их глаз в неизвестном направлении.

– В грёбаный Вилмот! Куда же ещё! – недовольно рявкнул Эйдан перед тем как подстегнуть Нода и уже окончательно покинуть Приграничный Лес Теарина.

Глава шестая

Как только оба пса покинули её дом, Йонетта тут же подскочила с кресла и торопливо приблизилась к окну, которое как раз выходило на небольшую перед избой прогалину. Ингольв тоже не стал терять ни сига времени, последовав примеру ведуньи и, неуклюже прихрамывая, добрался вскоре до оконницы, где вместо дорого стекла из слюды был натянут более мутный рыбий пузырь.

– Это взаправду жнецы, матушка Йонетта? Такие огромадные! – мальчишка не мог и здесь отвести зачарованного взгляда от четвёрки наёмных убийц, о которых в их краях до сих пор ходили небывалые легенды вот уже как двенадцать солнечных коловоротов подряд. – И это те самые, да? Кто перебил всех фейри во всём Теарине?

– Едва ли всех, но уж точно немалую часть.

– А как становятся жнецами? Или это надо родиться каким-то особенным?

Отшельница поджала губы в сдержанной улыбке, продолжая внимательно следить за незваными гостями на переднем «дворе». Больше всего её интересовал их вожак, видок у которого после их недавнего разговора был тот ещё. А ведь мог без усилия разнести к чёртовой бабушке и всю избу, если бы захотел выпустить пар.

– Не думаю, что жнецами рождаются, а уж что делают с теми, на кого выпала подобная честь? Боюсь, тут даже у меня никакой фантазии не хватит.

– А вы разве не видели этого, когда заглядывали в предначертанное Эйдана?

– Я вижу немногое, Инг. Чаще всего обрывочными фрагментами. И в большей степени – лишь самое важное. То, что хотят открыть мне боги. Но прошлому этого пса определённо не позавидуешь. Может оттого его человеческую сущность не сумели изничтожить до основания. Хотя другие видят перед собой самого жестокого и безжалостного берсерка, коих ещё не знавала наша бренная земля.

– Он невероятен! – с нескрываемым в голосе восхищением пролепетал Ингольв, провожая, как матушка и Йонетта, этого опасного исполина взглядом, пока тот не скрылся из поля зрения с остальными псами уже окончательно.

– С этим сложно даже мне не согласиться, – в этот раз ведунья не стала сдерживать снисходительной улыбки, отступая от окна и разворачиваясь в противоположную сторону. – Появись он здесь тридцать солнечных коловоротов назад…

– И что бы было? – Инг явно не понял скрытого смысла в словах отшельницы, а та не стала вдаваться в подробности, одёргивая до конца занавеску у спального угла и кое-как опускаясь на скрипучий пол больными коленями.

– Скорей всего, ничего. Боюсь, ему тогда было не больше годов, чем тебе сейчас. И то ещё не факт. Говорят, псы никогда не умирают от старости, только от руки достойного соперника или врага. А ну-ка, подойди сюда, мальчик. Помоги мне поднять эту доску.

Ингольва как ветром с места сдунуло, как только речь зашла о возможном в доме тайнике. Он и раньше предполагал, что таковые должны здесь иметься, но сколько бы их не искал втайне от всех, так ничего найти и не смог.

– А ч-что там?

– Немного личных вещей Лорелии. Хранить их здесь теперь нет никакого смысла. Но и отдать ей в руки прямо сейчас – ещё не время.

Кое-как с горем пополам им удалось совместными усилиями поднять впечатанную намертво в землю деревянную половицу. И то Инг не сразу увидел скрытого под ней тайника. Пока Йонетта не сгребла с определённого места часть окаменевшей почвы и не потянула за концы лежавшей там тряпицы. А уж под последней и показалось небольшое углубление, в котором стоял не такой уж и вместительный короб из бересты.

– И что же вы собираетесь с ними делать, если не хотите отдавать их Лие?

– Отдам в надёжное хранение тебе. Или ты думал, я отпущу её в Огненные Земли одну без присмотра?

– Че-чего? – мальчишка даже начал заикаться, не сразу поверив услышанному.

Но, судя по невозмутимому поведению пожилой женщины, она совершенно не шутила.

– Тебе не послышалось. Отправишься в Сирион вместе с Лорелией. Там у тебя хотя бы есть шанс выжить, а тут… Следующая зима обещает быть очень суровой и, боюсь, я уже не сумею спасти тебя от побоев твоего ненормального отчима и не менее чокнутой матушки. Ты для них – лишний рот в семье, ещё и калека благодаря их стараниям. Обычно такие, как ты, в подобных семьях не выживают. А ты умудрился выжить целых три раза. Поэтому не стоит испытывать судьбу и дальше. Здесь у тебя будущего не будет и не предвидится. А вот в Огненных Землях…

Инг даже ошалел, услышав от матушки Йонетты столь невероятные для обычного мальчишки предсказания. Тем более, что приютившая его ведунья до сего дня никогда и ни под какими предлогами ничего подобного ему не рассказывала.

– В-вы… наверное шутите?..

– Не хочу тебя огорчать, но сейчас не самое подходящее время для шуток.

И как раз в этот момент отшельница достала из берестяного короба какую-то небольшую вещь, завёрнутую в красивый бархатный лоскут. После чего развернула ткань, явив на свет кусок полупрозрачного мориона, по размерам чуть меньше женского кулака.

Ингольв тут же позабыл обо всём, о чём они говорили до этого, округлив от изумления и детского восхищения рот с глазами и не в состоянии теперь отвести зачарованного взгляда от истинного сокровища.

– Это же… то, что я вижу, да?

– Оно самое. И тебе его придётся хранить, как зеницу ока.

– К-как? – он едва не закричал, то ли от возмущения, то ли от страха перед тем, что ему могло сулить подобное бремя. – Вы с ума сошли? Если кто-то про него прознает!..

Мальчишка даже чуть было не отшатнулся от матушки Йонетты, как если бы она вдруг обернулась бешеной волчицей.

– Не прознает. И свой изначальный вид оно вернёт себе только от соприкосновения рук Лорелии.

И ведунья, как ни в чём ни бывало, провела второй ладонью над чёрным кристаллом, по форме похожим на человеческое сердце. После чего пробормотала какие-то непонятные слова на непонятном языке и драгоценный камень тут же принял форму водной свистульки, будто вырезанной из куска чёрного дерева чьей-то грубой и неровной рукой.

– Это сердце фейры – матери Лорелии. В нём хранятся все воспоминания и открывшиеся в своё время его мёртвой владелице пророчества. Когда наступит нужный час, Лия должна к нему прикоснуться. Через него она узнает о своём происхождении и пробудит спящий в ней дар.

– А оно… не сведёт меня с ума?

Конечно, Инг прекрасно знал об особых свойствах этих проклятых кристаллов, которыми, в своё время, были едва не засыпаны все берега местных Фьордов. Окаменевшие сердца убитых фейри – всё, что осталось после истребления этих морских тварей двенадцать солнечных коловоротов назад, поскольку их мёртвые тела растворялись в воде белым песком. А вот куски чёрного хрусталя, казалось, ничто не могло уничтожить. За ними даже какое-то время охотились, с одержимой жаждой искали и собирали, продавали за баснословные деньги. Пока не выяснили, что они могли сводить с ума простых смертных, как когда-то сводили с ума своим пением живые монстры.

– Это особое сердце, Инг. Но, не бойся. Моё заклятие защитит тебя от любых возможных от него воздействий. Чего не скажешь о тех, кому вздумается присвоить эту уродливую свистульку себе. Поэтому постарайся держать её подальше от чужих глаз и не доставать из тайника без надобности.

– И когда я буду должен отдать её Лорелии? – мальчишка всё никак не мог отвести изумлённого взгляда от свистульки, которая ещё совсем недавно выглядела иначе. Не говоря уже о том, что матушка Йонетта до сего дня никогда перед ним по-настоящему не колдовала, и он понятия не имел, на что она вообще была способна.

– Об этом ты должен со временем узнать сам. Боги дадут тебе нужную подсказку в нужный для этого момент. А торопить их лучше не стоит. Всему своё время. А сейчас время – собирать тебя в дорогу. Ты ведь всегда мечтал о больших приключениях, да, Инг? Как и о путешествиях за другие Границы. Как видишь, мечтам иногда свойственно сбываться.

Глава седьмая

Собирался ли он искать её в действительности? Кажется, он и сам не имел чёткого ответа на данный вопрос. С одной стороны он и в самом деле готов был перевернуть вверх дном все окрестности Приграничья Теарина и прочесать едва не каждый дюйм ведущих на Вилмот дорог. Но с другой, он не мог не понимать, насколько это всё было далёким от реальности. К тому же, у них оставалось до отъезда к Третьей Границе всего несколько дней. И искать девушку с загадочным происхождением, на которую наложили защитное заклятие – это подобно поискам иголки в стогу сена.

Без этой треклятой защиты он бы нашёл её и сам за считанные минуты, а теперь… Тут даже целого легиона Песчаных Псов может не хватить, сколько не выкручивайся и с какой стороны не заходи. Если только не воспользоваться помощью какой-нибудь другой ведьмы. Что тоже ещё не факт.

Так что, когда Эйдан добрался до Вилмота, чуть было не загнав Нода бешеным галопом, – убедился в сделанных выводах едва не окончательно. Нигде по дороге он так и не встретил своей беглянки, а уж в самом городе, сколько бы не вглядывался в проходящих мимо теаринцев, и подавно. На её след, оборвавшийся ещё у хижины ведьмы, ловчий так больше нигде и не вышел. Он попросту испарился, вместе со своей владелицей, будто ни его и ни её больше в этом мире не существовало.

Не удивительно, почему Эйдан так рьяно порывался вернуться обратно и вытрясти из провидицы если не правду, то хотя бы душу. Слава великим предкам, ему всё же хватило здравого ума устоять перед этим одержимым соблазном и убедить себя остановиться. Тем более, он должен был это сделать ещё у водопада и не ехать на поиски загадочной Лорелии с целой группой жнецов, ставших свидетелями его явного безрассудства. Потерять голову из-за какой-то девчонки, которая сумела каким-то неимоверным способом от него сбежать? И всё это за какие-то несколько последних часов?..

С ним определённо что-то не так, или он попросту теряет былую хватку. Поэтому пришлось успокаивать себя едва не насильно, как и убеждать, что всё это не стоит и ломаного гроша. Если ему так неймётся и зудит, он может снять это чёртово напряжение с помощью любой другой девицы, которых они успели собрать во всём Теарине с приличный обоз. Причём самых лучших красавиц, ещё ни разу не тронутых за их недолгую жизнь ни одним мужчиной.

Тем не менее, он так ничего и не сделал. Решил, что пройдёт само собой. Правда, всё же попытался отвлечься от этих навязчивых ощущений давно проверенным способом – изнуряющими тренировками в центральном дворе столичного домуса местного старейшины. Куда он, к слову, и направился практически сразу, как только въехал в городские врата Вилмота. И где его с несколькими высшими по званию жнецами и императорскими послами временно приняли представители местных властей и именитых горожан.

Увы, но спарринги с достойными соперниками из собственного отряда Песчаных Псов на деревянных мечах и в рукопашную мало чем помогли. Даже через четыре часа беспрерывных схваток с изворотливым Яраном, безбашенным Катхом и непробивной Скалой Торионом не сумели вымотать его хотя бы на одну десятую часть бурлящих в нём сил. Его буквально распирало изнутри от переполнявшей и бьющей через край энергии. Особенно, когда он случайно (а может и не случайно) вспоминал о златовласой сирене и о том моменте, когда решил её отпустить, чтобы не гоняться за ней по лесу голышом. Хотя, наверное, всё же стоило. Ведь он мог её тогда нагнать за считанные секунды…

Треклятое пекло Валхаала! Похоже, он не перестанет об этом думать даже когда попортит какую-нибудь девственницу из имперского обоза, а то и нескольких за раз. Как и не сумеет себе простить за совершённые у Лунных Скал ошибки. И чем дальше уходило в никуда час за часом впустую потраченное время, тем больше он об этом думал. То и дело возвращаясь мысленно к словам ведьмы из Приграничного Леса и её ироничному предсказанию-издёвке, что только ему удастся найти прячущуюся где-то в Вилмоте Лорелию.

Может поэтому он не сумел удержаться от соблазна пройтись вечером после ужина по узким улочкам примитивной столицы, застроенной деревянными инсулами[*] с нелепыми крышами и окошками, в которые не пролезет даже голова ребёнка. По его расчётам, девушка уже должна была добраться к этому времени до главных городских врат, которые запирались на ночь до самого утра. Но, увы, в столь позднее время он едва ли мог встретить где-нибудь за углом или в подворотне разыскиваемую им красавицу, при виде которой даже у благородного праведника перемкнёт в голове. Едва ли она станет так рисковать и разгуливать по городу, кишащему в это время суток отнюдь не благопристойными горожанами. Скорей всего, она уже давно где-то спряталась или её приютили на ночь какие-нибудь местные знакомые. И то, что Эйдан отправился её искать в такое время, в очередной раз указывало на его ничем не объяснимое безрассудство.

Увы, но запомнившийся им ещё у Лунных скал запах девушки так нигде им и не был учуян. И едва ли он услышит его теперь вообще, так как наложенная на неё защитная руна будет сбивать со следа любого, кто попытается её отыскать. И чем усерднее кто-то это будет делать, тем сильнее будут запутывать для этого безумца следы.

_____________________________

[*] инсула – многоэтажный или пристроенный один к другому городской жилой дом

* * * * *

– К нашему общему сожалению, это максимум, что мы можем вам дать. После нападения фейр на Теарин и совершенного ими истребления трети населения во всех Древних Фьордах, восстановление численности наших жителей и прежнего уклада жизни проходит куда медленнее, чем хотелось бы всем нам. Дети не могут рождаться в голодных семьях и как-то при этом выживать. Да, вы дали нам время, чтобы мы снова встали на ноги, пришли в себя и хоть как-то накопили указанные в нашем совместном договоре суммы выплат за вашу помощь и покровительство. Но вы не можете не понимать, что даже двенадцать солнечных коловоротов не могут так скоро вернуть потерянное, ещё и приумножив его в несколько раз. Вы сами видели всё своими глазами, когда прошлись через весь Теарин. В Приграничье и в округе Вилмота дела обстоят ни лучшим образом.

– Но вы же не можете не понимать, что нашего императора подобные оправдания не интересуют. Ведь вы могли потерять куда больше людей, плодородных земель и домашнего скота. Но Светлейший пошёл вам навстречу, протянул руку помощи, пожертвовав частью лучших своих воинов, жизнь которых не соизмерима с сотнями, а то и тысячами других жизней. Боюсь, ему придется взыскать с вас недостающий оброк при следующем сборе дани. И лучше вам при этом молиться всем своим богам, чтобы он не возжелал получить к нему дополнительные проценты за первую задержку.

Эйдан не испытывал никакого схожего, как у имперского сборщика подати Алиона, воодушевления на подобных переговорах, но, увы, ничего не мог с этим поделать. Светлейший наказал присутствовать вожаку Песчаных псов (и желательно с его ближайшими помощниками) на каждой встрече со старейшинами Теарина или их представителями. Видимо, делалось это специально, для устрашения или напоминания всем этим сытым и всегда живущим в достатке властьимущим мужам, благодаря кому они до сих пор ещё живы, всё ещё свободно дышат и продолжают размножаться, подобно тем кроликам (как и приумножать свои материальные богатства). Что в любой момент можно всё переиграть, а последующее за этим наказание принесёт Древним Фьордам куда больше потерь и бедствий, чем нашествие голодных фейр. Даже одному отряду Чёрных Жнецов, приставленному к имперскому обозу вместе с военной охраной, будет под силу вырезать всю столицу Приграничья меньше, чем за одну ночь. Не понимать подобных рисков Приоры Теарина не могли, как и шутить с собственными жизнями. Впрочем, как и с жизнями близких им людей.

– За проведённые здесь утомительные три дня, я успел по запаху определить, как минимум, троих незамужних дев и пять малолетних отроков, проживающих в вашем доме, староста Унглар, практически с самого первого дня их рождения. По двору они сейчас не бегают и сидят неподвижными мышками в запертых светлицах домуса на протяжении всего того времени, в течение которого вы принимали нас у себя. И как бы вы не старались скрыть их присутствие, натирая их гусиным или свиным жиром, это мало чем вам помогло. Глупо и по-детски бессмысленно.

Эйдан в это время стоял у окон просторной светлицы, где обычно хозяин дома с остальными старейшинами Приграничья принимал их во время долгих и утомительных переговоров по сбору дани для Огненных Земель. И, практически не встревая в разговор сборщика Алиона и старосты Унглара, рассматривал проходящих по прилегающей улочке столичных горожан.

Он и в этот раз долгое время молчал, поскольку совершенно не собирался вмешиваться во все эти дурацкие обсуждения. О том, как мало в Теарине народилось за последние двенадцать солнечных коловоротов детей, сезонных урожаев и домашнего скота. Но в какой-то момент почему-то не выдержал и выдал тайну хозяина дома, как на духу и без какого-либо угрызения совести. Тут же почувствовав вперившийся в его спину взгляд ошарашенного старосты. И не его одного. Алион тоже едва не подпрыгнул на резном кресле, на котором всё это время восседал перед остальными участниками встречи и вёл себя, подобно истинному владыке Огненных Земель со всеми прилегающими к ним территориями.

– И вы всё это время молчали? Знали и молчали? – данное обращение от имперского сборщика податей было направлено отнюдь не одному лишь Эйдану. Ведь услышать по запаху, сколько и какого возраста проживало в доме человек, мог любой имперский Пёс.

– В мои обязанности такие вещи не входят, Алион. – Эйдан даже не обернулся, показывая всем своим видом, что он не какой-то там дрессированный пёсик на чьих-то побегушках. Он мог свернуть короткую шею послу за считанные сиги, а тот бы не успел даже этого понять или испугаться перед неизбежной смертью. – Для этих целей тебе выделили более достойных данной работы ищеек. Но разве я виноват, что у них с нюхом происходят подобные казусы и сбои, особенно, когда кто-то пытается перебить чужой запах более сильной вонью.

– И скольких они успели подобным образом не унюхать и не определить? – голос Алиона от возмущения даже повысился до неприятного повизгивания. Хотя, всё, что он мог при этом сделать – лишь густо краснеть от злости и немощно сжимать пухлые пальцы в будто раздутые воздухом кулачки.

Эйдан снова не стал оборачиваться, лениво передёрнув плечами.

– Без понятия. Я же сказал. В мои обязанности подобные вещи не входят.

– Тогда почему ты заговорил об этом только сейчас и здесь?

– Просто хотел напомнить старосте о том, что имперская подать распространяется далеко не на одних простых жителей Теарина. Платить обязаны все. В том числе и высшая знать Древних Фьордов. А в некоторых случаях, большая часть обязательств перед Огненными Землями должна ложиться на её плечи, а не чьи-то чужие, и уж тем более не на более слабые.

Вожаку Песчаных Псов даже не было нужды смотреть, что при этом начал делать Алион, как и видеть последовавшую реакцию от старосты Вилмота.

– Но они же… всего лишь дети! А мои девочки… Им ещё рано познавать мужчин! У меня были на их счёт совсем другие планы!

– И чем таким особенным они отличаются от других детей, Унглар? – всё же Эйдан не мог просто промолчать и не ответить на столь нелепое оправдание теаринского старосты. – А своих дочерей, я так понимаю, вы мечтали продать подороже более достойным претендентам на их руку? Понимаю. Отдавать их бесплатно и навсегда, без какой-либо для себя выгоды, весьма накладная и ничем невосполнимая для вас сделка. Не переживайте. У вас впереди ещё целых двенадцать солнечных коловоротов, чтобы пополнить свои семейные потери практически с нуля.

– Умоляю! Сжальтесь! Заберите всё, что у меня есть в доме и хлеву, но не трогайте моих детей! Неужели мы не можем договориться на другую плату?..

Поэтому он и не оборачивался, поскольку не желал быть свидетелем столь унизительной картины. Наблюдать за тем, как почти уже седой и далеко не молодой хозяин дома, теряя голос от страха и переизбытка чувств, готов уже пасть на колени перед скривившимся от презрения сборщиком подати. За тем, как Алион отдаёт короткий приказ одним движением головы и взгляда присутствующему в светлице имперскому гвардейцу. А тот, молча, срывается с места и направляется на выход, чтобы выполнить возложенное на него поручение в самые ближайшие минуты.

– Если бы вы изначально так пеклись о судьбе своих отпрысков, уважаемый староста, то не стали бы тянуть столько времени, в надежде обмануть нас до самого отъезда имперского обоза из Вилмота. И я не знаю, чем вы способны переплатить за своих детей. Тем более сейчас, после того, как ваш обман был раскрыт!..

В какой-то момент смысл звучавших за спиной Эйдана слов перестал достигать нужной цели в критическом сознании Жнеца. Поскольку всё его внимание было перетянуто за кратчайшее время замеченной им на улице женской фигуры. Возможно даже юной девушки в грубоватом льняном платье бежево-серого цвета, удаляющейся в сторону центральной площади по перпендикулярному от дома переулку. А ещё точнее, её длинной и тяжёлой косой цвета золотого мёда – редчайшего даже среди жительниц Теарина оттенка.

Не удивительно, что он тут же, без раздумий, резко отвернулся от оконницы и на приличной скорости направился в выходу из гостевой светлицы. Хотя его поначалу и пробрало интуитивным порывом выскочить на улицу прямо из окна, ещё и со второго этажа дома и нагнать замеченную им девицу всего за несколько прыжков. Странно, что он сумел как-то сдержаться от данного соблазна, воспользовавшись дверьми и потратив немало времени на коридоры, переходы и лестницы особняка, прежде чем оказался на улице и побежал в нужном ему направлении.

Глава восьмая

К его счастью, девица за это время так никуда и не свернула, как и не исчезла без следа в неизвестном ему направлении. Он снова увидел её золотоволосую макушку в конце переулка, даже перекрытую рядами приличного количества прохожих, через которые Эйдану пришлось буквально пробираться, едва не распихивая своими внушительными ручищами каждого мешающегося под ногами зеваку. Он бы нагнал её куда быстрее и без каких-либо проблем, если бы не эти треклятые горожане. Им почему-то приспичило вдруг всем вывалить на улицы городка именно сегодня и именно в это время дня.

Хотя, как выяснится чуть позже, ничего удивительного в этом не было. Поскольку на центральной площади, всего в квартале от дома старейшины, проходила самая людная в этом месяце ярмарка, как раз за несколько дней до начала ежегодного праздника Великого Солнцестояния. Правда, имперскому жнецу было сейчас не до ярмарок и не до праздников. Хотя и всем встречным прохожим было так же одинаково наплевать и на все его личные проблемы. Поэтому пришлось приложить немало усилий, как и потратить немало времени, чтобы нагнать замеченную им в толпе особу и наконец-то схватить её за плечо в практически безумном порыве.

До самого последнего мгновения он надеялся, что исходивший от девицы запах – был подпорченным защитной руной ароматом, который должен был сбить его со следа. Но как только он резко развернул незнакомку лицом на себя, то понял, насколько ошибся в собственных предположениях. Это оказалась не Лорелия и далеко не юная девица, хотя по фигуре и цвету волос она почти что была двойником искомой им беглянки.

– Великие предки! Что вам от меня нужно? Кто вы?

Женщина хотела было шарахнуться от него, но лишь испуганно (а может и от боли) охнула, когда её попытка вырвать из мёртвой хватки Пса свою руку не увенчалась должным успехом. Правда, всего через пару секунд он и сам её отпустил, естественно, не собираясь ничем ей отвечать. Наоборот. Он даже с большим усилием сдержался, чтобы не отпихнуть её от себя или не сделать с ней что похуже. Испытать такое разочарование, схожее, скорее, с убийственным поражением… Её счастье, что его в этот момент отвлёк какой-то местный карманник, уличивший всего пару мгновений для того, чтобы ловко срезать с бедра Эйдана один из небольших кожаных кисетов, в которых жнецы хранили далеко не одни монеты или золотую крупу.

Самое нелепое, мужчина не просто прозевал столь откровенную кражу потерявшего страх воришки, но и не успел перехватить этого пронырливого ловкача за руку, поскольку его собственная длань была в это время занята другим делом. Можно сказать, это уже был второй случай за последние пару дней, когда вожак Песчаных Псов успел облажаться до такой вопиющей степени, будто являлся не матёрым волком и альфа-самцом, а каким-нибудь несмышлёным щенком или неповоротливым недопёском.

Само собой, подобные мысли лишь усугубили его и без того взвинченное состояние. Так что, отпустив наконец-то перепуганную женщину, он, недолго раздумывая, развернулся в противоположную сторону и начал пробираться через напирающую со всех сторон толпу, как горожан, так и нахлынувших в столицу со всех ближайших поселений деревенских жителей, без особого усилия улавливая в спёртом и горячем воздухе нужный ему запах и след.

В этот раз он даже не спешил. Смысла в этом всё равно не было, так как карманник явно не догадывался, кого так бездумно посмел обокрасть, и чем конкретно для него могла закончиться данная авантюра в самые ближайшие минуты.

Эйдану понадобилось не так уж и много времени на всё про всё. Можно сказать, он намерено дал воришке небольшую фору, чтобы тот успел сбежать с площади и добраться до укромной для себя почти безлюдной подворотни. Всё, о чём данный малец не мог в эти секунды догадываться, так это об оставленных им в воздухе следах, по которым имперский ловчий его и нашёл без особого на то усилия.

– Разорви меня цепные псы Валхаала! – воскликнул коротко стриженный белобрысый пацанёнок всего шести солнечных коловоротов отроду, как только заметил вышедшего из-за угла деревянного дома чёрного жнеца, и на какое-то время оцепенев от сковывающего насквозь ужаса. Он как раз в этот момент выуживал из очень глубоких карманов своих мешковитых штанин впечатляющее количество украденных им вещей, кошельков и даже еды. Причём все свои сокровища он сваливал в корзину, стоявшую перед безногим оборванцем – стариком с длинной грязной бородой и побитым чёрной оспой уродливым лицом.

К слову, тесный закоулок между тремя близко пристроенными к друг другу домами, был захламлён не только сваленным до кучи вещевым барахлом, ни к чему непригодными корзинами и берестяными ящиками. Кроме скоплённого здесь мусора, мальчишки и бородача, здесь ошивалось ещё несколько малолетних карманников, терпеливо ожидающих своей очереди по сдаче украденного скарба, но и более взрослых, по большей части неопределённого возраста профессиональных нищих в жутких лохмотьях.

Стоило ли говорить о том, что все они, увидев идущего к ним Песчаного Пса, не просто, как один, резко замолчали, но и какая-то из них часть начала очень осторожно и «незаметно» пятится к другому отсюда выходу.

– Дарн, безмозглый ты паршивец! Ты кого ко мне привёл? Совсем ополоумел? – безногий бородач рявкнул на перепугавшегося до смерти мальца, тут же стукнув того по грязной голове кривым костылём из деревянной коряги.

– Ай! За что?! Откуда я мог знать, что он меня выследит? Я вообще не видел, как он за мной шёл! И бежал я сюда не напрямую, а запутывал след по переулкам, как ты меня и учил!

– Ты что, не видишь, кто это, или совсем ослеп?

За это время Эйдан успел приблизиться к бранящейся парочке и невозмутимо протянуть свою ладонь требующим жестом к лицу резко замолчавшего мальчишки.

– Я пришёл за тем, что принадлежит мне. И только за этим. Остальное меня не интересует.

– И в-вы… вы не заберёте нас в Огненные Земли, чтобы скормить там своим драконам? – этот вопрос задала другая девчушка, возможно работавшая нищенкой и по возрасту чуть постарше белобрысого карманника.

– Своим драконам? – жнец отрывисто усмехнулся и перевёл на заговорившую с ним девочку совсем не улыбчивый взгляд. Отчего та моментально стушевалась, испуганно покраснела и даже попятилась назад на пару шагов.

Видимо, кто-то уже успел пустить слух о том, что имперский обоз пришёл сюда не просто за данью по давнему договору, заключённому между Теарином и Третьей Границей двенадцать солнечных коловоротов назад. С появлением в Древних Фьордах Чёрных Жнецов начали распространять более нелепые небылицы и страшилки, одной из которых оказалась история о прожорливых драконах, для которых и собирали по всему Теарину здоровых и крепких подростков обоих полов.

– Боюсь, даже самый страшный в мире дракон не сравнится с теми монстрами, для которых мы в действительности забираем в уплату теаринских девчонок и мальчишек. Но, не переживай. Ты им не подходишь. И едва ли когда-нибудь подойдёшь. Особенно через следующие двенадцать солнечных коловоротов.

– Что из этих вещей твоё, песчаный пёс? – в этот раз заметно осмелел и местный князек столичного дна, явно желая избавиться от нежеланного здесь гостя, как можно поскорее. – Забирай и возвращайся туда, откуда пришёл. Нам тут неприятности ни к чему. А своего бабочника я сам потом отсчитаю, как того и требуют наши уличные законы.

Само собой, Эйдану подобные слова не особо-то и понравились. Но вмешиваться за день до отбытия из Вилмота и Теарина в чьи-то местные преступные группировки, как и наводить в них свои порядки, было бы не меньшей глупостью. Всё равно он ничего не изменит в тысячелетнем укладе жизни больших городов, которые прогнили насквозь от ложно чистого верха и до самого дна. Да и не за этим-то он сюда приехал.

– Без проблем, старик. Только постарайся ничего лишнего мне на прощание ни говорить, ни что-то советовать. Я всегда предвзят к чужим словам и, в особенности, к чьим-то не в меру смелым требованиям.

Жнец сам нагнулся над заполненной где-то наполовину корзиной у колен бородача и почти сразу безошибочно нашёл свой кисет. Правда выпрямиться не успел, услышав за спиной быстро приближающиеся шаги нескольких человек, один из которых явно упирался об утрамбованную почву и не хотел ни в какую идти за остальными.

Эйдан повернул голову, бросив всё тот же невозмутимый взгляд через плечо, пока не дождался скорого появления двоих жилистых парней, вынырнувших из-за угла дома в качестве конвоиров третьей сопротивляющейся им особы. И как мужчина успел заранее угадать, ведомая ими жертва оказалась то ли девушкой, то ли женщиной, но в более грязном платье, с босыми ногами и длинным мешком на голове. Причём старый пыльный мешок закрывал не только ей голову и лицо, но и был натянут по самые бёдра несчастной.

Правда, как только эти двое молодчиков наткнулись ошалевшими взглядами на стоявшего перед ними Песчаного Пса, то тут же резко затормозили и сами.

– Святые праведники! А вы ещё кого тут мне притащили? Совсем из ума выжили? – бородач возмутился с такой «искренней» пылкостью, что Эйдан едва не поперхнулся ответным смешком.

– Так мы это… Привели её, чтобы наказать! Эта та красавица, которая попрошайничала утром у старого моста и которую ты сам оттуда прогнал. Нашли её у трактира Рыжей Лошади, пела за плату, как у себя дома. Совсем страх потеряла… Ты бы видел, сколько она насобирала монет! Там целое состояние!

– И, конечно же, вы всё у неё забрали? – жнец за это время успел выпрямиться и даже сделать несколько неспешных шагов к оцепеневшей в паре ярдах от него забавной троице.

– Она работала на нашей территории! Так что, по закону это наши деньги!

– И, видимо, вам показалось этого мало, да? Решили ещё и сверху её чем-то наказать?

Он не стал спрашивать у местных уличных волчат разрешения, поднял руку и одним чётким движением сдёрнул с головы повязанной нищенки отвратительно грязный мешок. После чего не удержался и неосознанно поморщился, сдвинув грузные брови к переносице.

Глава девятая

– А кляп на кой было ей запихивать?

Его глазам предстало далеко не приятное зрелище. Внешность девушки оказалось настолько отталкивающей и до неожиданности страшной, что даже Эйдану, повидавшему на своём веку немало чего жуткого и до тошноты отвратительного, захотелось вдруг вернуть снятый им мешок на прежнее место.

Лицо нищенки, похоже, когда-то почти полностью обгорело и было теперь покрыто сеткой грубых шрамов и рубцов, а бесцветные волосы свисали где-то до середины спины, подобно свалявшейся шерсти давно нестриженой овцы. Про исходящий от неё запах давно немытого тела можно было и не говорить. У мужчины от него едва глаза не заслезились, но он каким-то чудом всё же удержался и не стал зажимать свой слишком чувствительный к любым ароматам нос пальцами.

– Так она визжит, как ненормальная, что аж уши закладывает. Думал, точно в голове всё полопается.

– Хотите сказать, она с таким лицом сумела привлечь к себе зевак и прохожих? Вы должно быть надо мной издеваетесь!

– Она его маской прикрывала, которая куда-то потом слетела, когда мы за ней гонялись. Прыткая, чертовка. Еле поймали.

Эйдан всё же отошёл в сторону, освобождая дорогу данной троице и недовольно поджимая губы. В любом случае, это не его дело. Свой кисет он забрал и оставаться здесь дальше было бы попросту бессмысленно. Он и без того задержался тут дольше, чем намеревался.

– Ладно, тащите её к тюфякам. Как разберусь с остальными, посмотрю, что с ней можно сделать. Хотя, наверное, было бы проще её убить. Кому такая красавица вообще здесь сдалась?

Вердикт безногого бородача даже для Песчаного Пса показался уж слишком крутым. Эйдан успел сделать несколько шагов к выходу из закоулка, собираясь покинуть это место уже раз и навсегда, но вслушиваться крайне чутким слухом в разговор профессиональных нищих и воришек не переставал.

– Но у неё охренеть какой голос. Я ещё сам таких в жизни ни разу не слышал. И ты бы видел, как идут на её пение. Словно зачарованные. Даже кошки с собаками сбегались. Ни один из прохожих не прошёл мимо. А платили буквально все, даже те, у кого не было денег!

В этот момент жнец и сам не заметил, как остановился, перестав смотреть, куда до этого направлялся, как и напрочь забыв о том, с какой именно целью.

– Ты часом мне тут не завираешься, Сорк?

– Стали бы мы её сюда тащить, когда могли выкинуть за стены города и там же перерезать ей глотку?

– Словно зачарованные, говоришь?

Вся группа столпившихся в закоулке оборванцев снова враз замолчала, когда Эйдан неожиданно вернулся и прямиком, не сбавляя шага, направился к пойманной нищенке, которую уже усадили в углу двух домов на сваленную там ветошь из старых и частично краденых вещей.

– А что ещё в ней вы заметили странного?

– Очень изворотливая, зараза. И кляп ей с трудом запихнули. А то и кусалась, и лягалась. Вообще никак не давалась. Особенно с ума сходила, когда пытались прикоснуться к её лицу, чтобы рот завязать.

– Серьёзно? Не нравилось, когда кто-то трогал шрамы?

– Что-то вроде того.

Жнец приблизился к сидящей на грязном тюфяке нищенке, и оба усадившие её туда мальца интуитивно попятились, отходя в сторону и уступая имперскому убийце дорогу.

– Да я бы сам в жизни к ней не прикоснулся, если бы она не визжала и не кусалась, как ненормальная.

Девушка вытаращила на мужчину перепуганные и чуть слезящиеся глаза, дрожащая влага на которых делала их необычный почти изумрудный цвет ещё более глубоким, тёмным и… бездонным. Эйдан и не спускал с них собственного взгляда, когда без явной спешки присаживался перед их хозяйкой на корточки, моментально вспоминая, где и когда уже видел эти завораживающие очи. Странно, что он сразу не обратил на них внимания. Может оттого теперь и усмехался, поражаясь собственной глупости, из-за которой он чуть было не прозевал искомую им добычу.

– А какая у неё была маска?

– Да самая дурацкая. Из куска мешка. Сделала в ней прорези для глаз и ходила, как тот палач или имперский дознаватель.

Наконец-то он поднял руки и завёл их за голову девушки, намереваясь развязать под затылком узел от тряпки, натянутой на её рот и удерживающей столь незамысловатым образом засунутый в неё кляп.

– Я бы на вашем месте не стал этого делать.

Она было попыталась от него отшатнуться, но Эйдан склонил голову на бок и ласково шикнул сквозь сжатые зубы, будто успокаивая и усмиряя, как какую-нибудь дикую кошку.

– Не нужно, милая. Ты же не хочешь, чтобы я это сделал по-плохому?

Конечно, она не хотела. И, конечно, понимала, что ей уже некуда от него бежать. Поэтому и застыла, глядя в его невозмутимое лицо неморгающими глазами и ожидая чего-то неизбежного и обязательно худшего.

Жнец спокойно развязал тряпку, потом помог ей освободиться от кляпа – коим оказался крупный местный орех, а уже потом провёл пальцами по её скуле и подбородку, из-за чего девушка снова дёрнулась и снова попыталась отстраниться от его руки.

– Лучше не стоит. И лучше это сделаю я, а не кто-то другой. Ты бы и сама хотела от неё избавиться, не так ли, Лорелия? Не будешь же ты в ней вечно ходить?..

И будто успокоив своими последними словами найденную беглянку, мужчина наконец-то нащупал кончиками пальцев невидимый край ложной личины и потянул его от щеки девушки, разрушая тем самым наложенное на неё весьма искусной ведьмой заклятие. Все шрамы и свалявшиеся патлы тут же рассыпались зеленоватой дымкой, обнажая идеальное и захватывающее дух своей неземной красотой лицо, обрамлённое шёлковым атласом золотисто-медовых волос. Даже предыдущий запах немытого тела резко исчез, ударив в голову Эйдана уже таким знакомым ароматом, от которого сладко потянуло-запульсировало под грудью и внизу живота.

– Одуреть! – восхищённо произнёс кто-то из ближайших свидетелей столь редчайшего зрелища, которое обязательно забудет уже через несколько минут. – Неужели это всё взаправду?

– Ну, здравствуй, беглянка. А ведьма не соврала. Чтоб её…

* * * * *

Кажется, с того самого момента, как только он понял, кто перед ним находится, у Эйдана едва не окончательно снесло крышу. Он уже и думать больше ни о чём не мог, кроме как о пойманной им наконец-то добычи и о том, как распорядится её дальнейшей судьбой.

Чувство пробравшей до мозга костей эйфории не отпускало его весь остаток дня, начиная с того момента, как он снова накинул ей на голову мешок и повёл по безлюдным улочкам в сторону домуса старосты Вилмота, и заканчивая приблизившимся вечером. Последнего, к слову, он ждал с таким сводящим с ума нетерпением, что думать о чём-то другом ещё у него банально не получалось. Может оттого и нарезал круги возле той светлицы, куда её привёл и где заставил местных немолодых служанок помочь девушке избавиться от её жуткого тряпья и хорошенько отмыться в деревянной лохани, в которой и сам здесь обмывался не раз.

Ему даже не было никакой нужды объяснять, кто она такая и почему он вообще её сюда привёл. Он, Валх всех разорви, имперский ловчий и жнец! Одного лишь его слова или взгляда было достаточно, чтобы он мог присвоить себе здесь всё, что только не пожелает его чёрная и не в меру искушенная душа. С таким же успехом, он мог потребовать в свою постель любую из дочерей, а то и жён самого старосты, и никто бы ему не смог за это ни слова лишнего сказать, ни уж, тем более, отказать. Пусть радуются, что он не сделал этого за все те дни, что проторчал в этой дыре, а его постель этим вечером будет занята никому неизвестной девчонкой. Главное, не показывать её другим жнецам и тому же Алиону. По крайней мере, до той поры, пока он не насытиться ею сполна и не уймёт этот сводящий с ума зуд уже основательно.

Треклятое пекло Валхаала! Да что с ним не так? Или же, скорее, не так с девчонкой, раз он реагирует на неё подобными желаниями и эмоциями. Практически неуправляемой одержимостью, которая не только не смогла отпустить его за последние сутки, но и раскалилась до немыслимых пределов, как только он снова увидел лицо Лорелии и услышал её сладкий запах.

Похоже, его даже бесили мысли о том, что к ней сейчас прикасались руки служанок, помогая ей раздеваться и обмываться в тёплой воде. Что кто-то другой трогал её нежную кожу, расплетал ей косу и вычёсывал атласный шёлк медовых волос, намыливая сколькой пеной мыльного корня совершенное тело. От одних только подобный мыслей кровь Песчаного Пса моментально вскипала в жилах, била в голову и надрывно пульсировала в быстро твердеющей мышце внизу живота. Не удивительно, почему он то и дело приближался к дверям смежной комнаты, за которыми находилась его временная спальня с трапезной, и припадал разгорячённым лбом к стыку дверей с косяком в том самом месте, где находился крупный скол в виде продолговатого «глазка», через который он и смотрел на то, что происходило в соседней светлице. И, можно сказать, дурел ещё больше, убеждаясь снова и снова, что всё это ему вовсе не снится. И что запах Лорелии в ту же секунду начинал щекотать его ноздри и затуманивать раскалённый разум. Казалось, он и мог его слышать только тогда, когда упирался в неё жадным взглядом и скользил им по её совершенному телу, такому же мокрому и блестящему, как в их самую первую встречу.

Видимо, защитная руна так теперь и работала в его присутствии. Он мог чуять девушку, ощущать её близость и вдыхать её дурманящий аромат только когда видел перед собой или когда её касался физически. И, скорей всего, данная привилегия действовала лишь на него одного. Ведьма вполне могла с этим что-то сделать. Обычно одним заклятием они не пользуются, вернее и как правило, накладывают целую сеть из многослойных магических рун. А в данном случае и подавно. Не зря ведунья говорила, что именно он должен найти Лорелию первым. И он не просто нашёл искомую им беглянку, но и разрушил один из верхних слоёв её защиты. И то, только потому, что ведьма этого хотела и заранее предвидела исход.

– Вы свободны. Ваши услуги больше не нужны. И постарайтесь теперь держаться от этой части дома как можно дальше. Я крайне не люблю, когда мой слух раздражает чьё-то «тайное» присутствие или крадущиеся у дверей шаги.

Он вошёл наконец-то в спальную светлицу, как только служанки помогли девушке обтереться и накинуть на её всё ещё дрожащее от страха тело одну из льняных сорочек своей хозяйки жёлто-розового цвета. Они стояли все втроём в это время у оконницы, можно сказать, в самой светлой части комнаты, и Лорелия, подсвеченная проникающим из окна светом, выглядела в эти мгновения подобно неземному ангелу. А её совершенное тело так и просвечивалось, выделяясь хорошо угадываемым силуэтом сквозь светлую ткань.

Служанки не стали ничего говорить, как и переспрашивать, испуганно склонив головы и поспешно потянувшись к выходу, чтобы тут же привести в исполнение приказ гостя, которого лучше ничем не раздражать.

– Так ты и вправду думала, что сумеешь от меня сбежать, наяда?

Как только входные двери в гостевые светлицы плотно закрылись за служанками, а их торопливый бег почти затих в дальнем конце коридора, Эйдан не сдержался и сделал несколько неторопливых шагов в сторону оцепеневшей у окна девушки. Нервно сглатывая и с трудом сдерживая себя, чтобы, не приведи милостивые боги, не сорваться.

– Ч-что… что вы собираетесь со мной делать?

Лучше бы она ничего не говорила, а то от её дрожащего и такого чарующего голоса у него ещё сильнее мутнело в голове, а тело охватывало жгучим облаком нестерпимого вожделения, пробирая насквозь шокирующей волной острой похоти.

– То, что не успел сделать у Лунных Скал у водопада. Но, думаю, ты и так прекрасно догадываешься что…

Глава десятая

Вовсе нет! Ни о чём она не догадывалась! И уж тем более не имела никакого понятия, чем занимаются подобные мужчины с невинными девушками вроде неё Лорелии. Она и так не могла никак поверить в то, что он её нашёл. Просто каким-то неимоверным способом и поэтому перепугалась до смерти ещё тогда, в том жутком закоулке, когда он снял с неё защитное заклятие, которое должно было отталкивать от неё всех подряд, пока Псы со всем имперским обозом не покинут Приграничье Теарина, а потом и сами Древние Фьорды.

По заверениям матушки Йонетты они должны были это сделать в ближайшие дни. Тогда бы Лия вернулась обратно в лес, к своей прежней привычной жизни. Маску ложной личины она и до этого применяла не раз. Правда, не настолько жуткую, какой была самая последняя, но достаточно неприятную для глаз простых смертных, которые при встрече с девушкой не должны были прознать про её истинное лицо.

Наверное, она слишком увлеклась этим днём, когда прикинулась попрошайкой и начала зачаровывать своим пением заполонивших город прохожих. И вот результат. Её так постыдно поймали, и теперь она стоит в неглиже перед самым страшным имперским жнецом из Огненных Земель. Кажется, нечто подобное ей снилось в последнюю ночь, но не столь реалистично и не в окружении богато обставленной комнаты. А вот сам жнец, похоже, был именно таким, как и во сне. Высоченным, необъятным и пугающе смуглым – в чёрной кожаной куртке, штанах и высоких сапогах со шуровками на швах, но без той своей боевой сбруи с жутким холодным оружием всевозможных форм и размеров.

Но, самое ужасное, он заслонял сейчас своей огромной мускулистой фигурой двери и, судя по всему, всё недавнее время сторожил её с той стороны. Она не просто была в этом уверена, она будто бы чувствовала его постоянное присутствие и даже его жадный взгляд. А теперь и вовсе не знала, что думать и что делать, прекрасно понимая, что означал этот тёмный, буквально пронзающий взор исподлобья от имперского убийцы. Он мог означать только одно. Теперь он её отсюда так просто не выпустит.

– П-пожалуйста… прошу! Я… я ещё никогда не была с мужчиной…

– Да, я это знаю. Но зато умеешь их соблазнять и сводить с ума.

Следующий его шаг казалось, выкачал из комнаты практически весь воздух. На Лорелию будто полыхнуло обжигающим облаком чужой близости и подминающей воли. Ей стало и трудно дышать, и даже стоять на ногах из-за усилившейся в коленках дрожи, как и захотелось со страшной силой отступить назад, чтобы прислониться спиной к деревянной стенке.

– И это очень опасно – обладать столь завораживающей красотой. Не говоря о долге Древних Фьордов, который теаринцы теперь обязаны выплачивать двенадцать долгих колен имперской короне Огненных Земель. Считай, на тебе стоит печать Сириона с самого первого дня твоего рождения, и которому ты теперь принадлежишь, как пожизненная собственность, вплоть до своей кончины. И даже если тебя возжелает сам император…

Пока Эйдан всё это ей говорил, неумолимо приближаясь и преграждая собой абсолютно всё и вся, его голос ощутимо огрубел, понизился и стал больше походить на хриплое звериное рычание. И от его звучной вибрации у Лии ещё сильнее холодели внутренности, стыла в жилах кровь, а по спине и затылку расползался сонм колких мурашек, из-за которых тут же вставали дыбом волоски на коже.

– Даже он не вправе даровать тебе свободу, как и провозглашать вольной имперской подданной. Увы, моя речная Сирена…

Милостивые боги! От его накрывшей с головой будто окутывающей тени и буквально осязаемого взгляда безжалостного хищника, готового в любую секунду разорвать в клочья загнанную им в угол жертву, ей становилось настолько не по себе и страшно, что она уже была готова взмолиться о пощаде. Но жнец не только не останавливался, но и заставлял её паниковать ещё больше. Поскольку она видела в его чёрных, бездушных глазах и чувствовала в его близости то, что он и не собирался от неё скрывать.

– Но ты по крови и месту своего рождения являешься имперской рабыней, права на владение которой может заявить любой приближённый Его Императорского Величества. И сейчас этим правом собираюсь воспользоваться я. Иначе…

Он вдруг поднял руку, и Лия несдержанно вздрогнула и даже всхлипнула. Но так и не отшатнулась, задышав ещё чаще и расширив от страха и до болезненной рези глаза. Как и не отшатнулась от мягкого касания грубых пальцев мужчины, обхвативших её лицо за скулы, щёки и накрывших её дрожащие губки.

Ничего ужасного она в этом так и не почувствовала, невольно вспомнив те моменты, когда его более напористые ласки и поцелуй у Лунных Скал вызывали в ней греховный жар с бесконтрольным желанием. Он будто заражал её собственной похотью, из-за чего её тело моментально реагировало на все его к ней действия и манипуляции. А мощный прилив ответного исступления тут же смывал все недавние страхи и панику, словно морская волна песочный город с берега.

Правда, от этого становилось ещё более невыносимей, так как она не могла не бояться его вовсе. Вот только её истинная сущность рвалась к этому жуткому человеку против воли самой Лорелии, изнывая от жажды испытать большее. Узнать, каково это – быть с мужчиной, как и почувствовать разницу между своими и чужими ласками.

– Иначе этим правом захочет воспользоваться кто-то другой… – смысл его последней фразы едва ли достиг здравого рассудка девушки, так как вторая ладонь жнеца накрыла её грудь под шеей и скользнула под край выреза льняной сорочки. И снова Лия вздрогнула всем телом от очередного шокирующего ощущения, сильно отличающего от тех, какие она испытала в холодной воде.

– А я не намерен допускать подобного расклада вещей. Ты будешь моей… – в этот раз он просипел свой вердикт прямо ей в губы, пока одной рукой стягивал с её плеча и налитой груди сорочку, а пальцами второй погружался в волосы за шеей и обхватывал затылок в жёсткой фиксации. – И только моей. Ты будешь принадлежать лишь мне одному…

Похоже, он уже бредил, хотя, и Лия мало что понимала из его хриплых слов. Особенно, когда он накрыл её задыхающиеся губки своим горячим, сминающим ртом, тут же вторгаясь в её сладкую глубину жадным и совершенно бесстыдным языком. Заставив её снова вздрогнуть, но уже от иных ощущений. От жгучей, пронзительной и одновременно сладкой вспышки ненормальной похоти, которая ворвалась в её тело раскалённой стрелой прямо из самого мужчины. И которая разрасталась и доводила до полного сумасшествия, пока он продолжал её целовать и скользить во рту ненасытным змием искусителем. Или облизывая поверху припухшие уста своей немощной жертвы. А потом снова проникая вглубь, в попытке обвить её язык своим или же заставить отвечать ему тем же.

– Великие боги… кажется, я готов это делать целую вечность… – когда и почему он прервал свой ненормальный поцелуй, Лорелия едва ли поймёт. За пройденное до этого время он успеет её довести практически до полуобморока и до такого сильнейшего возбуждения, какого она никогда ещё раньше в жизни не испытывала, особенно когда занималась этим тайком сама с собой.

Ведь он не просто её целовал, но и обшаривал по дрожащему телу горячей ладонью, сжимая до лёгкой боли грудь или же обхватывая ягодицу срамной лаской. И от этих совершенно новых для неё ощущений её пробирало, как от гудящей в коже и в интимных мышцах сладкого тока от грозовой молнии. И чем дальше продолжалась эта блаженная пытка, тем сильнее становились и эти самые ощущение, и собственное желание пройти этот неизведанный ей путь до конца.

– Иди в кровать. Мне надо раздеться.

Мужчина не просто прервал поцелуй, но и вдруг резко её отпустил, отступая на несколько шагов с таким видом, будто он сдерживал себя от едва контролируемого желания её убить. Может оттого Лия так быстро и протрезвела, мгновенно всплыв из недавнего угара, тут же интуитивно приподняв руки и прикрыв свою девственную наготу.

– Опусти руки и больше передо мной никогда так не делай.

Жнец произнёс свой приказ всё таким же негромки голосом. Но в этот раз Лорелию от его весьма ощутимого жёсткого тона едва не передёрнуло, как и из-за ещё большего пробравшего девушку страха. Тем не менее, она нашла в себе силы опустить руки и даже сделать несколько неровных шагов в сторону высокой кровати.

– И даже не думай там чем-то прикрываться.

Ещё одна отрезвляющая фраза Эйдана нагнала её в шаге от необычного ложа, непривычно широкого и длинного, с красивыми резными столбиками, с верхней рамы которых свисала защитная ткань от ночной мошкары. И, как вскоре Лие удалось узнать, она была застелена не тюфяком, набитым жёсткой соломой, а чем-то очень мягким и до неожиданности приятным (скорей всего, каким-нибудь гусиным или лебединым пухом). А уж сколько сверху лежало крупных меховых шкур. Неужели жнец уже на этом когда-то спал? А может даже далеко не один?

Но сумбурным мыслям девушки было суждено вскоре прерваться. Особенно после того, как она не слишком уверено забралась на очень прочную кровать и приняла вытянутую позу, стиснув едва не до дрожи ноги и кое-как удержавшись от дичайшего желания натянуть на себя одну из мягких шкур. Её внимание практически сразу было перетянуто движениями мужчины из центра спальни.

Он уже успел к этому времени стянуть с себя сапоги, распустить шнуровку на куртке и теперь разбирался с кожаными завязками на чёрных кожаных штанах. Причём проделывал это почти так же неспешно, как и у заводи Лунных Скал. Ну, может быть немного быстрее и более напряженнее, отчего мышцы на его руках, плечах и груди будто жили своей жизнью и завораживающе вздувались или ненадолго «опадали»-расслаблялись. А когда он полностью снял с себя оставшуюся одежду и неглиже, у Лорелии невольно перехватило дыхание, а изнутри опять обдало кипящим жаром, вызывая очередной приступ паники с необъяснимым порывом взмолиться о пощаде.

Какая пощада, Лия? Он же ясно дал понять, что не отпустит тебя, назвав в лицо своей рабыней и собственностью. И сейчас двигается к изножью кровати во всей своей первозданной красе, как тот совершенный и неуязвимый чёрный бог из недр преисподней самого Валхаала. С таким взглядом, будто, как минимум, собирается поглотить её живьём или сотворить с её телом всё, что только не придёт в его искушённую голову.

А уж как теперь выглядела его грешная плоть внизу живота. Лия даже сперва её не узнала, едва поверив своим глазам. Ведь в этот раз она не только выросла в размерах более, чем в два раза, но и восстала твёрдым почти прямым жезлом до самого пупка мужчины, оплетённого змейками вздутых вен и увенчанного блестящей округлой головкой отличительного цвета и формы.

Так что когда он забрался на кровать, скользнув ладонями по её ногам от щиколоток до бёдер и без какого-либо усилия раздвинул их в стороны, чтобы пристроиться у раскрытой девичьей промежности, Лорелия не удержалась и упёрлась ладошками о его мощную грудь ещё до того, как он над нею навис голодным демоном из пекла Валхаала.

– П-пожалуйста! Не надо! – и, не соображая, о чём просит, немощно всхлипнула.

– Никогда!.. – он тут же, как ни в чём ни бывало, перехватил её руки за запястья и с такой же невозмутимой лёгкостью завёл их ей за голову, прижав у изголовья всего одной ладонью. После чего заглянул в её перепуганные насмерть глазища и почти прорычал ей в губы. – Никогда не смей говорить мне подобных слов, когда я на взводе. Вообще ничего подобного не смей мне говорить!

Глава одиннадцатая

Её буквально затрясло, когда он вдруг прижался своей каменной и одновременно упругой плотью к её промежности и лобку и даже несколько раз потёрся о её горячие и обильно увлажнённые складки, сипло и глубоко дыша, пока рассматривал её испуганное лицо и её совершенную наготу. Она так и не поняла, что при этом испытала, но едва ли омерзение. Скорее, больше панику из-за того, что кто-то, впервые в жизни, не просто трогал её там, но и делал что-то настолько интимное и тем самым пугающее, из-за чего у неё моментально останавливалось сердце и отнимались все конечности.

Правда, когда жнец накрыл одно из полных полушарий её всё ещё налитой томным вожделением груди своей огромной ладонью, а потом вдруг припал жарким ртом к твёрдому соску, Лорелия громко ахнула, совершенно не ожидав почувствовать то, что почувствовала. Особенно когда извивающийся язык её растлителя начал растирать её нежную плоть и немеющую от новых ощущений кожу, вызывая острые вспышки эротического удовольствия, которые так же усиливались твёрдым стволом его большого фаллоса, продолжавшего скользить по её интимной плоти под лобком.

Страх снова отступал на бешеной скорости под натиском всего того, что ей теперь пришлось испытывать, возбуждаясь за считанные мгновения до прежнего состояния и забывая напрочь обо всём, чего она так сильно и недавно боялась. Эйдан снова заражал её своим животным безумием, причём практически рыча или издавая схожие с рычанием гортанные звуки, пока игрался с её сосками, затягивал их в свой жадный рот, чуть прикусывал или раздражал бесстыжим языком.

А потом и вовсе чуть не свёл её с ума. Когда вдоволь насытившись её грудью вдруг начал прокладывать неспешную дорожку из влажных поцелуев и засовов по центу живота – от солнечного сплетения до золотистых волос на лобке. Точнее, когда спустившись к её бёдрам взял и… накрыл жарким ртом её чувствительные складочки луно[*] с ещё более воспалённой вершиной сикеля[**]. Лия тогда буквально задохнулась от несдержанного стона и даже попыталась выгнуться, окончательно дурея, как и забывая о том, что до смерти боялась того, что он будет с ней делать. А теперь едва не извивалась и не молила о большем, пока его язык скользил по её ноющей надрывно пульсирующей плоти, возвращаясь каждый раз к набухшему бугорку и заставляя её стонать ещё громче и чаще, когда начинал его настойчиво массировать и растирать до более нестерпимого возбуждения. Настолько сильного, постоянно нарастающего и практически сводящего с ума, что Лорелия уже буквально задыхалась от немощных вскриков.

А после и вовсе едва не сорвалась в сладкую бездну или к райским звёздам сущих богов, когда он довёл её до неземного блаженства, наполнив её тело мощными вспышками запредельного экстаза или чистейшей эйфорией, от которых действительно хотелось взлететь, а то и даже умереть.

Как жаль, что этот полёт длился недолго и всего через минуту был беспощадно прерван той же рукой, которая подняла её к небу. Эйдан вдруг резко поднялся над ней, снова приблизившись до упора и нагнувшись над перекошенным от стонов лицом Лии тёмной тенью чёрного бога. Практически полностью накрыл собой и прижался к её изнывающей от оргазма луне огромным и всё ещё твёрдым как камень фаллосом.

Она даже не успела полностью очнуться из недавнего забытья, как и понять, что не так с его потемневшим лицом, и почему его взгляд почерневших до самого дна души глаз переполнен каким-то демоническим безумием или одержимостью.

– Вот теперь я тебя помечу по-настоящему, найла[***], и это будет куда надёжнее хозяйского клейма на плечо. И буду метить столько, сколько хватит на сегодня сил и желаний…

В те секунды она воспримет его слова как за очередной ничего не значащий бред. Но продлится её недопонимание совсем недолго. Вплоть до того момента, когда что-то плотное и большое упрётся в её промежность и начнёт давить насильственным вторжением, будто намереваясь её вспороть и насадить на эту жуткую штуку. Она сразу же попытается отпрянуть и выкрутиться, но жнец придавит её к ложу и скрутит своими неподъёмными ручищами так, что она и пискнуть не успеет. Особенно, когда он зажмёт её рот ладонью и одновременно вспорет такой невыносимой болью, от которой действительно захочется либо поскорее сойти с ума, либо сдохнуть. И не остановится! Будет снова и снова «резать» её изнутри, растягивать и едва не рвать ей лоно в кровавую рану, глядя всё это время в неё своим обезумевшим чёрным взглядом и шумно порывисто вдыхая-выдыхая при каждом очередном своём движении и грубом толчке.

Как долго продлится эта пытка, Лия так и не запомнит. Кажется, на это уйдёт целая вечность, которая покажется ей вечностью, проведённой в самом пекле Валхаала. Причём под одним из его самых страшных Демонов, который явно получал наслаждение от всего, что с ней делал. От того, как насаживал на свой огромный, будто раскалённый фаллос, причиняя тем самым невыносимую боль, как и от её беспрестанных слёз, наблюдая всё это время за её реакцией по лицу ненасытной тьмой своих чёрных дьявольских глаз.

Правда, в какой-то момент боль уже перестанет казаться такой же сильной, разрывающей и сводящей с ума, какой была в самом начале. Видимо, это само тело попытается подстроиться под ритмичное трение каменной плоти жнеца внутри лона Лии и хоть как-то заглушить причиняемые им ощущения. Но легче всё равно не станет. Потому что имперскому Псу на деле было плевать на то, что он с ней вытворял. Наоборот, по выражению его одновременно озверевшего и одурманенного получаемым удовольствием лица, он был готов, по его же словам, делать это до тех пор, пока у него не закончится силы и желания. А судя по тому, как он на неё смотрел, как заглядывал в её агонизирующую душу, его желания мучить её снова и снова определённо не знали границ.

А потом, когда он усилит и ускорит свои движения-толчки и уже буквально зарычит, словно загнанный зверь, до Лорелии дойдёт, что это будут его финальные удары перед его собственным апогеем, которые едва не доведут её до настоящего обморока. Не говоря о тех моментах, когда его семя, будто горячий и разъедающий яд, оросит её внутренние раны, вызывая дополнительный дискомфорт с безумным желанием скончаться сию же секунду. После чего мужчина наконец-то замрёт, обмякнет и навалится сверху, продолжая при этом глубоко и часто дышать, а его мощный гулкий стук сердца она ощутит едва не каждой клеточкой всего своего тела.

И опять же легче ей всё равно не станет, как и не получится не вздрагивать от неутихающего рыдания, на которое чёрный жнец не обратит никакого внимания. Даже когда уберёт руку с её рта и наконец-то соизволит подняться, вынимая одновременно из неё свой всё ещё стоящий колом член, испачканный в её алой крови и в его собственном семени. А её будет продолжать трясти и дальше, хотя от прежней физической боли останутся лишь несильные рези с раздражающим чувством саднящей плоти.

Больно, скорее, будет от других ощущений. От понимания, что ею так грубо попользовались и отняли у неё невинность только потому, что возжелали совершить это над ней, не спрашивая у неё на это никакого ответного согласия. Даже наоборот, утверждая, что она здесь никто. Вещь и собственность самого императора Огненных Земель, которую теперь может иметь любой его знатный подданный.

А ведь она когда-то представляла свой самый первый раз совершенно иначе. Да и матушка Йонетта сколько раз ей говорила, что такая близость возможна только с суженным, выбранным для неё самими живыми богами. А в действительности оказывается, с ней это мог сделать кто угодно? И, возможно так ещё и будет?..

Почему она до сих пор не умерла, хотя хотелось просто до безумия? Ведь она уже была на грани. Её душа почти скончалась и молилась всем сущим богам, чтобы они избавили её наконец-то от этого кошмара.

Но, похоже, у богов было на этот счёт иное мнение. Она не только не умерла, но и даже не потеряла сознания, наблюдая всё это время за тем, как чёрный жнец встаёт с кровати и, как ни в чём ни бывало, расслабленной походкой приближается к небольшому столику между окном и камином. Как берёт оттуда кувшин, наливает в одну из деревянных кружек то ли воду, то ли какой-то иной напиток и в несколько больших глотков всё это выпивает.

Потом делает пару шагов в сторону очага к низкой скамье, на которой всё ещё стояла лохань, где Лорелию обмывали местные женщины, и подхватывает там же небольшой ковш. Зачерпывает им из деревянного ведра остатки чистой воды, встаёт над лоханью и принимается неспешно поливать свой живот. Правда, стоя спиной к девушке. Но по его определённым движениям рук она догадалась, что именно он там себе обмывал. Хотя она едва ли могла тогда сказать, отчего испытывала больший шок. От того, что он делал, или от вида его мощной мускулистой спины, покрытой рельефными узорами давно заживших шрамов и блестящей обильной испариной. Сейчас, с более близкого расстояния и при ином освещении всё это выглядело совершенно иначе, чем у Лунных скал. Как и воспринималось.

Закончив с недолгим обмыванием, мужчина подхватил одну из лежавших там же тряпок, которыми Лию обтирали насухо, и вытерся ею сам. А потом, всё ещё держа эту тряпку в зажатом кулаке, развернулся и с невозмутимым видом вернулся обратно к кровати.

И, самое ужасное, его внушительный фаллос всё ещё находился в прежнем возбуждённом состоянии, разве что был уже чистым и будто готовым к очередному заходу, заметно приподнимаясь ещё выше при каждой очередной судороге накачивающей его крови.

– П-прошу… – девушка, не удержавшись, попыталась его хоть как-то остановить, снова всхлипнув и не особо удачно сжав коленки. – Хватит… не надо!

А он снова забрался на кровать, спокойно развёл ей ноги и прошёлся несколько раз по промежности влажной тряпкой, немного снявшую или остудившую саднящую там боль.

– Кажется, я тебе уже говорил о том, как буду относиться к подобным от тебя словам. – он отбросил тряпку в сторону на пол расслабленным жестом и снова пристроился между раздвинутых им бёдер Лорелии. Снова нависая над ней адским демоном Валхаала и снова погружаясь в её перепуганные глазища чёрным взглядом ненасытного пожирателя душ. – И я тебя уже предупреждал… Сегодня я буду метить свою новую найлу, пока мне будет хватать на это сил и желаний.

И в этот раз он накрыл её пересохшие губы жёстким поцелуем своего жадного рта, перед тем как в очередной раз вспороть нестерпимой болью, насаживая до упора на свой демонический жезл.

___________________________

[*] луно, луна – старинное название женской интимной плоти

[**] секель, сикель или сокель – не менее старое название клитора

[***] найла – имперская рабыня, наложница

Глава двенадцатая

Возглавлявшие имперский обоз крытые повозки, вьючные животные и более редкие дормиты[*] начали покидать занятую караваном за Вилмотом степь ещё с самого раннего утра. Но Эйдан распорядился разместить единственную ему приглянувшуюся (и тем самым уже законно присвоенную) наложницу из сотен других (пока ещё неклейменых их будущими хозяевами) в свой личный каррус ещё до того, как главным смотрителям обоза было отдано распоряжение встать на имперскую дорогу и запустить головную его часть в обратный путь до Третьей Границы.

Во-первых, он не хотел рисковать и продолжать держать её до отъезда в доме старосты Вилмота. Он и в свой дормит вёл её с покрытой головой ещё до первых зарниц и под прицелом глаз наименьших тогда свидетелей (по большей части неспящей охраны). Хотя и был в курсе того, что слухи о найденной им где-то в городе местной красавицы уже во всю распространялись кем-то (но явно не Песчаными Псами) среди всех охранителей имперского обоза. Но его больше волновали не слухи, а то, что Лорелию мог увидеть кто-то ещё, и, не упаси всевышние боги, сам Алион или кто-то из его приближённых шавок.

К тому же, так ему было намного спокойнее, если вспомнить, как она чуть было не сбежала из домнуса Унглара в их самую первую ночь, права на которую Эйдар присвоил себе вместе с найденной им беглянкой. Обычно никто не мог вылезти из его постели и при этом его не разбудить. Он мог почувствовать и услышать в спящем состоянии, как рядом по подушке или постельному белью ползают самые мелкие насекомые, а уж движения более нерасторопных любовниц и подавно. Но этой дикой кошке удалось не только встать с кровати и бесшумно прокрасться к дверям так его и не разбудив, она как-то до этого умудрилась выползти прямо из-под его руки, которой он держал её во сне интуитивным собственническим захватом. И то, он проснулся, когда кто-то скрипнул дверью в соседней светлице и, можно сказать, вовремя. Так как поймал он свою беглянку уже в коридоре, прямо на пути к лестнице на первый этаж.

Поэтому ему и пришлось ещё той же ночью посадить её на цепь, второй конец которой он временно закрепил на ножке кровати. И в дормите он тоже не собирался снимать с неё ни наручей, ни ошейника. Как и давать хоть какого-то мнимого послабления и чем-то выделять от остальных имперских наложниц. Вначале усалил в наказание на пол экипажа, сняв с неё рабскую хламиду (едва ли ей захочется сбегать отсюда голышом), а затем зафиксировал цепь от кандалов в монтированное в половицы карруса чугунное кольцо.

– Через пару часов принесу тебе что-нибудь поесть и попить. Обычно этим занимается мой дорожный слуга, но я пущу его в дормит, когда мы уже тронемся, и когда я тебя снова после этого одену.

– Куда ты хочешь меня увезти? – кажется, она ещё не совсем понимала, что означал имперский обоз и чем на самом деле занимались сборщики территориальных податей. А уж про Огненные Земли, и где эти земли находились – и ведать не ведала. Поэтому и смотрела на него всё ещё напуганными до ужаса невинными глазками, видимо, надеясь, что он хотя бы сегодня не будет её мучить в своей постели. К слову, он и так её не трогал после их первого раза, решив дать ей немного времени на восстановление и на всё остальное.

– К себе. В свой дом. Тем более, что ты уже моя по всем имперским законам. – если не считать одной маленькой мелочи. Поэтому он так её старательно и прятал.

Кроме всего остального, он должен был ещё её заклеймить и тем самым окончательно заявить на неё права. Но сделать это по всем правилам можно было лишь на его личной территории – в его родовых владениях и только в присутствии имперского жреца, подтверждающего принятие богов данной жертвы. И то… даже личное клеймо не снимало с неё другой невидимой при рождении метки. Она всегда и при любых обстоятельствах будет считаться собственностью имперской короны, даже если станет пожизненной рабыней самого легата имперских жнецов.

– А где… находится твой дом?

Эйдан отрывисто усмехнулся рассматривая сверху это совершенное творение природы с телом неземной богини, к которому ему хотелось прикасаться даже сейчас, вдыхать её головокружительный запах и пробовать на вкус языком. Он неосознанно облизнул верхнюю губу, невольно вспоминая какой сладкой она была там, между своих соблазнительных ножек.

– Очень далеко отсюда. Но на возвращение, надеюсь, времени должно уйти меньше, чем на приезд сюда. Так что готовься заранее. Путь будет неблизким, утомительным и не всегда приятным.

По правде говоря, ему уже и самому не терпелось убраться отсюда и забыть о последних месяцах, как о бредовом сне. Они и без того потратили на эту поездку практически неполную четверть солнечного коловорота. Бесцельно и буквально ни на что потраченное время. Не удивительно, почему приставленные к имперскому обозу Псы воспринимали возложенные на них новые обязательства, как за унизительное наказание (а то и целое оскорбление).

* * * * *

– Эй, Пёс! Или как там тебя? Эйдан вроде?

Он как раз направлялся к Ноду, чтобы вскочить в седло и нагнать центральную часть обоза, где находился его дормит, снявшийся с места и вставший в вереницу бесконечного каравана буквально за две минуты до этого. Но больно знакомый приятный женский голос окликнул его где-то за пару шагов от коня и других Псов, так же ожидающих более подходящего для себя времени, чтобы присоединиться к огромному императорскому обозу.

Солнце уже неумолимо поднималось к зениту, обещая ещё более жаркий день и далеко не приятную поездку.

– Что ты здесь забыла, ведьма? – он всё же остановился, но обернулся не сразу, чувствуя, как поднимается едва не удушливое раздражение при столкновении со столь нежданным для него сюрпризом. – Или так не терпится расстаться со своей никчёмной жизнью, раз не дождалась моего возвращения?

– Ты обещал вернуться, если не найдёшь то, что искал. Значит… у тебя уже не осталось причин, чтобы выполнить своё обещание. И ты нашёл то, что так страстно искал.

Судя по тому, как её голос усиливался или приближался, она продолжала делать к нему шаги, которые, к слову, заглушал неслабый шум колёс телег и топот лошадей с другими, более тяжеловесными вьючными животными, двигающихся по имперскому тракту на юг прямо в эти самые секунды.

– Поэтому и спрашиваю. Какого тебя сюда принесло?

Жнец наконец-то обернулся и от неожиданного удивления грузно нахмурил брови, опустив взгляд на знакомого белобрысого мальчишку с остриженными под котелок прямыми волосами и выгоревшими до бела ресницами. Малец держался одной рукой за старческую ладонь отшельницы и, прихрамывая на левую явно коротковатую ногу, испуганно, но с нескрываемым восхищением смотрел на вожака Песчаных Псов, точь-в-точь как тогда в избе приютившей его ведьмы. Второй рукой он крепко прижимал к левому боку набитую чем-то торбу из грубой мешковины и державшуюся на его плече за счёт единственной лямки. Зрелище, надо сказать, не самое воодушевляющее. Да и провидица выглядела не лучше, припадая при каждом шаге на посох из выгоревшей добела коряги.

Это ж сколько им пришлось ковылять сюда из Приграничного Леса?

– Не могла не попрощаться, как и не пожелать счастливого пути.

– Очень смешно. А ребёнка на кой сюда притащила?

– Это Ингольв. Очень хороший, смышленый и умный мальчонка. Только, боюсь, если останется в Приграничье, долго здесь не протянет. А вот в Огненных Землях для него может многое чего измениться…

– Ты надо мной смеешься, женщина? – Эйдан, не удержавшись, жёстко осклабился и даже хохотнул, поражаясь наглости или, скорее, напору старой ведьмы. – Решила мне в довесок накинуть ещё и его?

– Поверь мне на слово. Он не будет тебе обузой ни в коей мере, даже наоборот. Иначе бы я не стала его сюда приводить. Да и Лоре в таком долгом и утомительном пути нужен хоть какой-то попутчик, особенно если это кто-то, кого она очень хорошо знает.

– Не будет обузой, говоришь. – он тоже сделал пару шагов к этой нелепой парочке и не по доброму сузил глаза, всматриваясь в совершенно невозмутимое лицо ведуньи. – Тебе-то это зачем? Может для него будет лучшим избавлением остаться здесь, в Теарине. Огненные Земли – не место для немощных калек и слишком чувствительных к южному солнцу северян, не говоря про всё остальное. К тому же, я не собираюсь быть ему нянькой. Я даже не уверен, что он выдержит переезд до самого конца пути. Или ты для этого его сюда и притащила? Решила избавить его от будущих мучений столь надёжным способом? Ты же не можешь озвучивать все свои предсказания, так ведь? Если не наоборот, искажаешь их или перевираешь, как тебе вздумается.

– Разве я тебя обманула хотя бы раз, Пёс? Да, я могу многое не договаривать из вполне понятных мне соображений. Но врать с какой-то для себя целью… Зачем оно мне, и уж тем более сейчас? Или ты забыл о том, что я тебе говорила тогда в лесу? Что только ты сумеешь найти в Вилмоте того, кого искал.

– Это произошло благодаря самой нелепой случайности…

– Ну, конечно. Случайности. – ведьма цинично усмехнулась и качнула головой, как тот факир, единственный кто знал обо всех тайнах своих шокирующих фокусов. – И ты, видимо, совсем случайно побежал тогда на площадь за какой-то случайной женщиной?

А вот теперь ему действительно стало не до смеха.

– Хотя, я не собираюсь тебя ни в чём разубеждать. Верь, во что хочешь. Только прошу. Выполни мою последнюю к тебе просьбу. Обещаю. Он не станет тебе в тягость, что бы ты там не думал на его счёт. Даже ненужные и на вид ни к чему не пригодные вещи оказываются тем самым недостающим элементом, которые способны разрешить неразрешимые проблемы и ситуации. Не нужно отказываться необдуманно от того, что предлагают тебе боги. Ведь тебе всё равно это ничего не будет стоить. Да и еды на него уйдёт не так уж и много. Твои любимые борзые в Сирионе за день сжирают мяса куда больше, чем он за месяц. А что касается остального. Он и сам прекрасно может о себе позаботиться. Нянчиться ни тебе, ни твоим слугам с ним не придётся.

– Он мне не нужен, ведьма. И плевать, что ты ещё по этому поводу скажешь.

– Тогда, боюсь, ты так никогда и не узнаешь, кто такая Лора. А, если и узнаешь, то будет уже слишком поздно…

О, как же ему хотелось тогда это сделать. Схватить её за голову и всего одним движением свернуть слабую шею. А может и сотворить что похуже. Поскольку она даже сейчас, рискуя собственной жизнью продолжала с ним играться и навязывать свои правила игры.

– А если я не хочу этого узнавать и вовсе? Какой мне в этом смысл?

– Спросишь меня об этом потом, когда отчаешься найти нужный для вас выход…

Он бы мог просто развернуться и без единого слова на прощанье уйти. Что, в принципе, Эйдан и сделал, быстро приблизившись к Ноду и ловко заскочив в седло. Правда, развернул он коня не к дороге к обозу, а к ведьме и мальчишке. И когда к ним подъехал, вдруг нагнулся в сторону и протянул изумлённому Ингольву руку.

– Хватайся, да покрепче.

– Давай, Инг. И да хранят тебя Великие Пращуры!

Мальчонка лишь раз метнулся испуганным взглядом в сторону отшельницы, после чего уже уверенней подошёл к коню жреца и протянул к подставленной исполинской руке Эйдана свои детские ручонки. Пару сигов и Песчаный Пёс без какого либо усилия закинул его себе за спину, усаживая на край огромного седла идеально выверенным движением.

– Прощай, матушка Йонетта! Я буду по вам скучать!

– Несомненно, мой хромой воробушек. Присмотри за Лорой. И ни о чём не сожалей.

_______________________

[*] дормит, каррус – массивные «кареты» знатных имперских подданных со спальными местами и прочими удобствами

Эпилог

Где-то уже ближе к вечеру, буквально закате, который окрасил западное небо пурпурным и алым маревом с раскалённым червонным золотом вокруг идеального круга светила, Эйдан решил сделать передышку и временно перебраться с Нода в свой дормит. Заодно проверить, что там с Лорелией, и как успел прижиться (и, возможно, не укачаться за несколько часов монотонной поездки) навязанный ему на шею мальчишка.

Войдя через деревянные двери дорожного карруса, которые запирались на замок, как снаружи, так и изнутри, мужчина, в первую очередь, кивнул головой одному из сидевших у входа слуг. Тот моментально подорвался с места – подскочив с низкой, привинченной к полу лавки, служившей по ночам спальным местом, и юркнул за приоткрытые двери наружу. Эйдан, чуть согнувшись, прошёлся вглубь дормита, поверхностно скользнув взглядом по Ингольву, прикорнувшего за трапезным столиком в самом конце карруса, после чего, остановился перед Лорелией и тоже решил ненадолго примоститься на боковую, более широкую и длинную скамью, обтянутую дублёными шкурами и заменявшую ему в пути вполне себе удобное ложе-кровать.

Девушка, в отличие от более младшего попутчика, не спала и не дремала. Просто сидела, прислонившись к деревянной стенке и чуть покачиваясь в такт движущейся по неровной дороге повозке. Сидела, к слову, на полу в том месте, где обычно он держал своих борзых, если куда-то брал тех в долгое путешествие (например, на ежегодную императорскую охоту в Эмеральдовые Оазисы). До того, как он запустил мальчику в дормит, ему пришлось отдать ей рабскую хламиду, так что теперь она была более-менее одета, но совершенно безучастна к происходящему и к его приходу. Даже подняла на него свои завораживающие изумрудные глазищи, не проявляя к нему вообще никакого живого интереса.

Он протянул к её шее руку, осторожно и несильно потянув немного вниз край железного ошейника, потом проделал то же самое с широкими наручниками на её запястьях, тем самым проверяя, насколько чувствительной была её кожа к столь грубым кандалам и как на них реагировала. И, надо сказать, реагировала весьма плохо. Покраснела за этот день ещё больше и стала покрываться не очень приятными тёмными пятнами, а не одними только растёртыми железом ссадинами. Придётся что-то с этим делать и, желательно, в ближайшее время.

– Пить хочешь, или, наоборот, облегчиться?

Она ничего не сказала, опустив взгляд и отрицательно мотнув головой.

Эйдан недовольно выдохнул, поджав губы, но от намеченной цели отступать не стал.

– Ты знаешь, кто твои родители, кто ты сама и откуда?

Наконец-то, что-то похожее на удивление промелькнуло на её уставшем личике, а потом и в поднятых на него глазах.

– Родители? Йонетта – мои родители. Она нашла меня в лесу двенадцать коловоротов назад. Либо меня бросили, либо те, кто были моими настоящими родителями стали жертвами напавших на Фьорды фейр. В тот год каждая семья в Теарине кого-то да потеряла. Или того хуже. Погибали целыми семьями.

Ни один мускул на лице имперского жнеца не дрогнул, поскольку не этой девочке было ему рассказывать о том, что тогда творилось в этих прекрасных местах. Она-то как раз ничего из этого не видела, зато он был прямым свидетелем произошедшего, а так же одним из тех, кто освободил Древние Фьорды от тех жутких тварей, потеряв за то лето нескольких своих побратимов и сотоварищей по оружию.

– Значит, ты вообще не знаешь, кто ты и откуда? И за все эти годы тебя никто не искал?

– А кому меня искать и зачем? Зачем вам приспичило меня забирать из моего дома? Зачем я вам вообще? Или у вас в Огненных Землях нет молодых и красивых девушек?

– У нас много чего есть и даже в избытке. – он снова не удержался и в этот раз потянулся к её голове, но для того, чтобы подхватить выбившуюся из косы девушки медовую прядь и в который раз насладиться её атласным шёлком на коже своих пальцев. Правда, он так и не смог признаться в том, что коренные уроженки Огненных Земель не имели с рождения столь белоснежного тела, как и светлых (ещё и такого редкого оттенка) волос, настолько тонких и мягких, от прикосновения к которым ты испытывал воистину необъяснимое наслаждение. А уж как хотелось почувствовать их скольжение на своём обнажённом теле…

– Но есть вещи, которые даже у нас считаются весьма редкими, практически на вес золота. И за тебя, например, многие бы отдали целое состояние. Ты для них, как самая редчайшая экзотическая зверушка, которую не грех приобрести и сделать своей пожизненной собственностью. Ибо таких даже в Древних Фьордах сложно найти. И едва ли это связано с порывом каких-то личных чувств и эмоций. Многие гоняются за исключительными и необычными вещами только из-за одержимого желания обладать этим, во что бы то ни стало.

– Так ты… просто захотел мною обладать? И всё?

– Можно сказать и так. И успеть сделать это первым. Ладно, поговорим об этом чуть позже. Время ужинать и готовиться ко сну. Сейчас позову Анока, чтобы с этим разобрался.

Он снова вышел из карруса и кивнул сидящему на запятках слуге. После чего забрался обратно в седло Нода и немного отъехал вперёд.

Напряжённый взгляд жнеца прошёлся по южному горизонту и в частности по местным и совершенно диким пейзажам. По внушительной долине, раскинувшейся всего в одной версте от имперского обоза и упирающейся в гряду центральных гор Древних Фьордов, и расчерченную тремя узкими заливами, что дотянулись до этой части Теарина со стороны Тёмного Моря. Даже несмотря на очень жаркое в этом году лето, неукротимые красоты северной природы всё равно очень сильно контрастировали с Огненными Землями. Вроде бы казались суровыми и неприступными, но всё равно не шли ни в какое сравнение с более беспощадными пустынями Третьей Границы. Выжить здесь таким, как Эйдан, не составило бы никакого труда. И здесь куда больше благоприятных и лучших условий для жизни, с какой стороны не посмотри. Но всё равно, сердце и душа тянулись в то единственное на земле место, которое он по праву называл своим родным домом, каким бы жестоким оно ни было и какие бы ужасные воспоминания не связывали жнеца с ним.

Поэтому сейчас так сладко и ныло под сердцем от мыслей, что эта изматывающая долгая поездка наконец-то подходит к концу. Теперь они едут не в противоположную от дома сторону, а именно домой. На юг. В самое сердце Двенадцати Границ, практически в преисподнюю, где способны выжить лишь подобные ему безумцы.

Правда, как бы он старательно не пытался сосредоточиться на данной теме, сознание всё равно то и дело возвращалось к той, кто уже несколько дней подряд не выходил из его головы. Даже после того, как он её нашёл и наложил на неё свои права. И теперь он вёз её в свой дом, за много миль отсюда, практически не задумываясь о том, а сумеет ли она вообще там выжить. Не окажется ли этот переезд для неё не только первым, но и фатальным?

Но Эйдан уже в который раз отмахивался от этих дурацких мыслей и убеждал себя, что это должно его волновать в самую последнюю очередь. С какой стати ему переживать о жизни какой-то рабыни и навязанного к ней в довесок малолетнего калеки? Что бы там ни говорила ведьма Йонетта и сколько бы не наводила туману своими тайными предсказаниями, он никогда не пойдёт на поводу подобных бредней.

«Боги не открывают мне большего, чем положено мне знать, и я не выбираю того, что хочу увидеть. Но, в любом случае… твоя судьба и жизнь Лорелии уже переплетены. И она сыграет в твоём особенном будущем немаловажную роль.»

«В моём особенном будущем?»

«Да, Эйдан. Я бы даже сказала – великом будущем, которого никто не ждёт и о приближении коего даже не догадывается. В том числе и ты. Только помни. Боги послали тебе Лорелию не просто так и не ради удовлетворения твоих плотских потребностей. И ты обязательно узнаешь тайну её происхождения, когда наступит нужный для этого час.»

Он снова криво усмехнулся, вспоминая слова провидицы и понимая, что она не могла его ими не зацепить. И как бы он не пытался убедить себя в обратном, но он действительно хочет знать, кто такая Лорелия и почему не может не думать о ней. И раз Йонетта отказалась ему сознаваться, придётся найти для этого другой способ. И он его обязательно найдёт. Но для начала надо добраться до Огненных Земель и Сириона. А это ещё весьма неблизкий путь.

И да помогут ему в этом все Сущие Боги!

Конец первой книги