Элтэнно. Хранимая Звездой
Владыка Острова

Порой я задумываюсь: «Может я неправ?».

Но, видя такую отупевшую рожу, понимаю, надо идти до конца! (с)

Глава первая

У меня положение безвыходное, но я хоть брыкаться могу!

Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "

День девятый. Несколько секунд одиннадцатого

Противный гудок, казалось, был слышен на весь город. Риевиру никогда не нравился этот звук, и сейчас, когда он так спешил к отплывающему кораблю, гудение усилило свой омерзительный эффект. Сотрудники порта провожали его удивлёнными взглядами. Молодой Владыка бежал на пределе своих возможностей. Его ноги действовали словно хорошо слаженный механизм. И всё же вряд ли бы у него получилось успеть. Судно всегда подавало сигнал, когда уже отчалило, а до причала следовало ещё добраться.

– Вот же!

Одновременно с криком Риевир ощутил неприятную режущую боль. Он споткнулся, но успел подставить руки так, чтобы не упасть окончательно. Ладони тут же начало саднить, а щека, которой он задел покрытую острой штукатуркой стену здания, и вовсе заныла. Утерев с лица выступившие капли крови, Риевир встал и вновь со всех ног побежал дальше.

Кто бы мог подумать, что всё будет именно так?

Немногим меньше часа назад он беззаботно шёл в сторону гостиницы Арьнена. Хотя, «беззаботно» не вполне верное выражение. Скорее, им владела некая умиротворённость. Ему отчего-то стало предельно ясно, что хотя Инга не останется, они обязательно встретятся так или иначе. Чувство, притягивающее их к друг другу, не посмело бы не соединить их судьбы вновь.

«Мы встретимся», – просто знал Риевир, и ясное понимание этого позволило ему начать радоваться пасмурному дню. Он даже пришёл к мысли, что откажется от первоначальных намерений и не пойдёт напрямик к пристани. Пусть Инга сядет на корабль в самый последний момент, но ему хотелось показать закравшейся в его сердце девушке любимые улочки. Ему захотелось, чтобы она…

Все планы разрушила встреча. Углядев, что по ту сторону дороги идёт Стийер, Риевир бы и прошёл мимо, но этот волк-одиночка нёс в своих руках роскошный букет и при этом так сутулился, как будто боялся, что его заметят. При таких обстоятельствах удержаться от вопросов вряд ли бы кто-то смог, а потому Риевир поспешно перегородил Стийеру путь.

– Оу, это ты ради кого отгул взял? А ну, признавайся.

– Стал бы я отгул брать, вообще-то у меня сегодня выходной, – мрачно буркнул парень и при этом посмотрел на цветы так, как если бы искренне удивился, откуда те вообще у него появились. – Хотя, наверное, скоро возьму.

– Так-так. Ты не тяни, говори давай – к кому идёшь?

– К Нэвиру.

Сперва Риевир опешил, так как Нэвир был их общим знакомым, а не знакомой. Однако, ехидная улыбка Стийера дала понять, что кое-то издевается.

– Нэвир-то не обидится, что ты его так любишь? – кивнул на букет Риевир, и, к его удивлению, Стийер заливисто рассмеялся.

– Да дело в том, что взаправду к Нэвиру иду. Он что-то не то съел вчера, и ребята уговорили меня с ним подмениться. Во дурак я был! Я только на работу заявился с мыслью, что подремлю часик-другой, а меня с порога хоп и в водительское кресло. Уже такое предзнаменование предстоящего паршивого денька. И ведь да, мало того, что туристов из предгорья ни свет ни заря забирать, так ещё вот это вот, – он потряс букетом, – по дороге всучили. И я понимаю, что у Нэвира там семейное празднование, юбилей и всё такое, но это ж вообще. Ты четвёртый, кто меня расспросами про баб достаёт. Сейчас я этому Нэвиру так его веник в морду суну, что на будущей неделе ему за меня отработать придётся в любой день, что выберу.

Стийер упёр руки в бока и потому стал выглядеть так смешно, что Риевир бы рассмеялся. Однако, в сказанном кое-что его насторожило. Основательно.

– Погоди, про какое «ни свет ни заря» ты говоришь? – нахмурился он. – Нэвир только час назад выезжать в предгорья должен был.

– Ну да, Нэвир должен был выезжать именно в это время, это мне так не повезло. Спозаранок всё расписание по-ло-ма-ли. Так что я уже всех отвёз. В десять наконец-то отплывёт корабль и прощай бедлам! Выезды в Поднебесье в норму теперь придут, да? Ну же, порадуй меня, Рие…

– В десять?!

Он почувствовал, как кровь отлила от лица, а земля словно на миг пошатнулась. Даже сердце остановилось, а тело забыло вдохнуть воздух.

– Да. А что…

Продолжение Риевир не стал слушать. Его ноги взяли резкий старт. Времени было мало. Не спас положение даже велосипед, который он схватил со стойки, не став даже спрашивать разрешения владельца. Техника верно домчала до порта, но сразу за шлагбаумом сорвалась цепь. Заниматься починкой Риевир не стал. Ему была дорога каждая секунда. Он побежал со всех ног.

– Инга! Инга! – закричал он в голос, когда достиг пирса.

Увы, корабль отплыл уже слишком далеко, чтобы суметь различить стоит ли на палубе красноволосая девушка с удивительными тёмно-оранжевыми глазами. А потому он надеялся, что ветер хотя бы эхом донесёт до неё всё то, что ему не довелось сказать.

День девятый. Около двенадцати

– Здравствуй, юноша, – поприветствовал его Арьнен и принялся перебирать ручки, стоявшие в подставке для канцелярских принадлежностей. Все они были одинаковыми, но старик делал выбор с таким серьёзным лицом, будто от этого зависела судьба мира.

– Здравствуйте.

– А Инга уже уехала.

– Да. Уехала.

Риевир ощутал себя невероятно глупо от того, что всё же пришёл сюда. На что он наделся? Что, как и вчера, застанет Ингу в кресле холла? Что она так же задумчиво теребит в руках буклет?

– Она ничего не передавала? – наконец, нерешительно спросил он.

– Хм? – Арьнен отвлёкся от своего занятия. – Нет.

– Что же… Тогда, тогда до свидания.

Риевир сунул руки в карманы брюк и вознамерился было уйти, но старик остановил его.

– Постой. Знаешь-ка, мой мальчик, у меня к тебе дело есть.

– Эм-м, какое?

– Я ещё не отправлял никого в номер для уборки, а, зная эту девицу, могу уверить тебя, что‑нибудь она да забыла. Уж очень торопил её Остор. Так что пойдём, посмотрим. И если что-то найдём, то брату и передашь заодно.

– Хорошо, – нахмурил лоб Риевир, так как оказался неприятно удивлён упоминанием Остора.

Арьнен между тем оживился. Он, словно юнец, ловко схватил со стенда нужный ключ, поспешно вышел из-за стойки, но, пройдя немного, вновь осунулся.

– Ох, спина, – прокряхтел он при этом со стоном.

– Вам помочь? – поспешил к старику Риевир и даже вежливо подал руку, предлагая опереться.

– Да, помочь, – принял его помощь Арьнен и забомотал через боль. – Ох, ну и где мне думать про то, что там Инга забыть могла? Лучше я с тобой, Риевир, в номер схожу. Пусть это Владыке Остору урок будет, как моих гостей своими глупостями беспокоить. Да-да, пусть это у него голова болит, как такую память возвращать.

С ворчанием старика Риевир был согласен. Ему тоже резко захотелось насолить брату, правда совсем иначе нежели принудить его к отправке в большой мир некой посылки с забытым имуществом. Он даже злобно скрежетал зубами, покуда они неторопливо поднимались на второй этаж, а там и подходили к нужной двери.

Арьнен вставил в замок ключ и отпер номер. Внутри него Риевир ещё не был, а потому с интересом осмотрелся по сторонам, но обстановка не показалась ему замысловатой. Если что-то и привлекало внимание, так это букет на комоде. И, пока Арьнен открывал дверцы шкафа, выдвигал его ящики, сам он непроизвольно улыбнулся и подошёл к синим цветам. Они ни капельки не завяли и выглядели абсолютно свежими. Такими, как если бы жена Макейра их только‑только срезала. А от вида крошечного квадратика бумаги, закреплённого меж стеблей, у Риевира и вовсе сладко заныло на душе.

– О, цветы оставила, – заметил букет Арьнен. – Говорю же, у такой что угодно забудется. Вон, мокрое полотенце в шкафу нашёл.

– А я записку.

Риевир вытащил лист бумаги и, подумав, протянул его хозяину гостиницы. Надписи, кому именно записка предназначена, не было, а потому он посчитал, что так будет лучше.

– Мальчик мой, чай не для меня послание. Мне‑то юные девушки уже давным-давно ничего не пишут.

Шутливое замечание разрешило сомнения. Пальцы Риевира нетерпеливо развернули листок, но, едва его глаза пробежали по одной единственной строчке, он нахмурился. После чего даже сжал записку в кулак.

– О-о-о, раз там что-то неприятное, то я прав. Тебе стоит передать это брату, – тут же прокомментировал Арьнен, и Риевиру пришлось ответить, хотя слова давались ему с трудом.

– Не то, чтобы неприятное. Просто в написанном чересчур много смысла.

Сказав так, Риевир положил записку в карман и, не забыв попрощаться, вышел из номера. Делать в гостинице ему было нечего больше, а Остора и взаправду захотелось навестить. Очень! Но, на удивление, брата на рабочем месте не оказалось. Поэтому парню ничего не оставалось, кроме как вернуться в их общий дом. И стоило только Риевиру устало закрыть за собой дверь, как до него донёсся знакомый голос.

– А, вот и ты.

– Выходит, ты здесь прячешься, – крепко стискивая зубы, произнёс Риевир, и с мрачной решительностью переступил порог гостиной.

На лице Остора, вальяжно сидящего в кресле и по своему обыкновению листающего свежий номер газеты, отразилось недовольство. Ненадолго. Стоило Риевиру закатать рукава, брат сразу, но без суеты, положил прессу на низенький столик и поднялся.

– Причём тут какие-то прятки и трусость? – сказал он при этом. – Я просто подумал, что без громкого скандала у нас не обойдётся, и поэтому предпочёл поговорить обо всём в безлюдном месте. Наедине, так сказать.

После этих слов Остор подошёл к окну и закрыл его. Он действовал и говорил столь невозмутимо, что Риевир мгновенно решил действовать иначе нежели намеревался. Раз брат был спокоен, то он тоже будет спокоен и непоколебим, как скала.

– Отчего же не обойдётся? – изобразил он удивление. – Можешь сесть и дочитать свою статью. Мне нет до тебя дела.

– Неужели? – скептически осведомился Остор, и Риевир, едва начав подниматься по лестнице, не выдержал и обернулся.

– Абсолютно. Ты не сделал ничего из того, чего от тебя нельзя было ожидать. Так что я сам сглупил, доверяя тебе. Мне давно следовало принять, в нашей семье на корню обесценилось всё то, что некогда считалось важным.

Риевир ощутил, как ему от собственных слов даже дышать легче стало. Его мысли прояснились, а мир обрёл пусть и не яркие весёлые, но уже чёткие краски. В единый миг пришло понимание дальнейших действий, и эта решимость увела его в собственную комнату. Там он достал походную сумку, бросил её на постель и постарался уместить в ней содержимое шкафов и ящиков. Многие вещи, в том числе и меч, не влезали. Поэтому, наплевав на остальное имущество, Риевир по раздумьи взял обычный заплечный рюкзак и положил в него самое необходимое. То, без чего нельзя было бы обойтись несколько дней без возвращения домой. Затем прицепил к поясу меч, небрежно сунул под рубаху золотую цепь Владыки и спустился. Остор продолжал стоять в гостиной на том же самом месте, где находился до этого. Не сдвинулся ни на миллиметр.

– Куда это ты?

– Не переживай, – ответил Риевир с напускной беспечностью. – Завтра можешь снова гонять меня по различным поручениям, свой долг я исполню, уж можешь поверить. Но остальное, брат, тебя уже нисколько не касается.

– А ну стой!

Ноздри Остора раздулись, выдавая кипящий в нём гнев. Он даже сделал пару шагов вперёд, крепко стискивая ладони в кулаки, но остановился, потому что Риевир, словно не слыша его, уже вышел за дверь и даже не обернулся.

Собственно, и ответить на вопрос брата Риевиру было сложно. Принятое им решение вышло спонтанным, у него не имелось какого-либо чёткого плана. Так что, отойдя от дома на значительное расстояние, он сел на лавочку и опустил голову вниз. Его волосы от этого неопрятно взъерошились, но он не обращал на это внимания. Зато другие обратили. Внешний вид Риевира в принципе привлёк уйму любопытных взглядов. Как-то не сочетался дорогой деловой костюм с притороченным к поясу мечом. Да ещё потрёпанный рюкзак, из которого торчали вещи. Туристы беззастенчиво посмеивались над островитянинос, но Риевиру было всё равно. Безразлично несмотря на то, что тело от неподвижного нахождения в одной и той же позе начало ломить.

– Риевир, что с тобой?

Он поднял взгляд и увидел Тийритэ. Её ясные золотые глаза округлились от беспокойства. Пальцы обеспокоенно теребили обложку толстой книги. Девушка очень любила читать.

– Ничего. Просто мне немного грустно.

Его улыбка её не обманула. Тийритэ села рядом и, положив свою ладонь на его, с опаской полюбопытствовала:

– Это из-за той красноволосой? Она сделала что-то?

– Нет, дело не в Инге. Я повздорил с Остором.

– Ясно, – ответ словно принёс девушке облегчение. Уголки её губ понимающе приподнялись. – Я слышала, что он иногда бывает несносным, но… нет, прости. Как быть тебе с братом я, правда, не знаю. Вот если бы дело касалось той девушки, то я подговорила бы ребят у заставы помучить её по возвращении с Поднебесья.

Тийритэ явно пыталась перевести разговор на другую тему. Она хотела отвлечь его от неприятных мыслей, но вышло только хуже.

– Инга сегодня уехала, – тихо сообщил он.

– Разве?

– Да, корабль отчалил уж как часа четыре назад

– Но, – нахмурилась Тийритэ, – но я, когда вела группу, видела её… Правда, может, ошиблась? Она была на другой стороне поляны и стояла спиной ко мне.

– Может, цвет волос стал популярен? – предположил Риевир.

– Не знаю, – она внимательно посмотрела на него. – А тебе что, нравятся красные волосы?

«Не в волосах дело», – мог объяснить он, но понял, что не хочет ничего говорить. Беседа тяготила, Риевиру хотелось одиночества.

– Ну, если думаешь изменить что-то в себе, то ничего не меняй. Ты и так красавица, – с улыбкой сказал он Тийритэ. – А сейчас извини, мне пора.

С этими словами Риевир поднялся со скамьи и закинул рюкзак через плечо. Зардевшаяся от комплимента девушка помахала ему на прощание.

– Доброго дня. Уверена, ты помиришься с братом.

Риевир кисло улыбнулся и уверенным шагом направился на работу. Он даже не мыслил копаться в документах, там можно было спокойно переодеться во что-нибудь попроще и заодно взять коня, чтобы отправиться к Макейру. Мало кто из горожан держал у себя подобную живность, но при администрации имелась своя конюшня и, пока Риевир числился её сотрудником, ему следовало пользоваться этим.

День девятый. Двадцать минут пятого

– Мирного Поднебесья.

– И тебе, – довольно откликнулся Макейр, расправляя спину. Он был рад сделать передышку в тяжёлой работе садовода. – Неужто собрался отведать моей настойки?

– Само собой, – ответил Риевир с улыбкой. – От таких предложений не отказываются и с визитом не затягивают. Хорошая выпивка расходится быстрее некуда.

– Тогда давай в дом, – отсмеявшись, пригласил его друг.

Внутри было чисто. Рейетэ, видимо, как раз заканчивала уборку. Во всяком случае, так можно было заключить по влажной тряпке в её руках.

– Принимай-ка, хозяйка, гостей! – весело воскликнул Макейр. – Выставляй всё на стол.

– Значит, сегодня ужинаем раньше? – беззлобно вздохнула женщина и с настороженным любопытством поглядела сперва на меч, а затем на рюкзак Риевира. Однако, промолчала и отправилась за снедью на кухню. Её муж тем временем предложил гостю сесть, а сам вымыл от грязи руки и ушёл ненадолго в погреб. По возвращении он поставил на стол пару округлых запотевших бутылей крепкого вина, но так и не смог присесть рядом.

– А инструменты кто со двора убирать будет?! – донёсся грозный крик с кухни.

– Да-да, сейчас! – поморщился Макейр и виновато взглянул на Риевира. – Извини.

– Надо так надо, – пожал он плечами и вытянул ноги.

Риевир наслаждался отдыхом. Он порядком устал за сегодня, а потому даже обрадовался паре минут одиночества. Между тем из-за двери раздался детский смешок. Парень посмотрел в ту сторону и столкнулся взглядом с маленькой дочкой Макейра, которая из-за хлопот матери осталась без бдительного присмотра.

Айнетэ было около шести лет. Её округлые золотистые глаза напоминали совиные, и пускай Риевир в своей жизни ни разу не видел такой птицы лично, но запомнившаяся ему картинка из энциклопедии вызывала только такую ассоциацию. Даже носик у малышки был длинноват и чем-то походил на крошечный клюв. Однако, внешний вид девочки портило кое-что другое. У всех островитян были чёрные матовые волосы, но именно этот цвет Айнетэ ужасно не шёл. Её кудрям следовало быть золотистыми. Или рыжими. Красными.

Риевир вздрогнул и постарался взять себя в руки. Раскисать в гостях было нельзя, а потому он взял да помахал малышке рукой. Девчушка тут же хихикнула и, прижав к себе соломенную куклу, быстро скрылась в комнате. Непроизвольно Риевир улыбнулся. С таким довольным выражением на лице Макейр его и застал.

Они приступили к дегустации вина, не забывая совмещать действо с разговорами о том о сём. Рейетэ накрыла для них стол, но сама присоединилась всего на часок. У неё ещё было много хлопот по хозяйству. Лишь когда вечер стал совсем поздним, а на столе вдруг оказалась четвёртая по счёту пузатенькая бутыль, она подсела ближе к мужу и выразительно посмотрела на него. Риевир заметил её взгляд, а потому понял, что обязан перейти к обстоятельству, которое и сподвигло его навестить друга. Разговор предстоял нелёгкий, но тянуть с ним и дальше… Нет, он был должен!

Тем более, речь как раз шла о Поднебесье.

– … такие дела, – заключил Макейр и, делая вид, что не замечает взгляда жены, уставился на свой опустевший стакан.

Риевир был согласен с мнением друга, а потому кивнул. После чего, хотя голова у него изрядно кружилась, разлил по стаканам вино по новой. Но, подумав, не стал пить.

– Слушай, – сказал он. – Скоро новолуние, и обеспечивать порядок в Поднебесье будет уже ваш отряд.

– Ну да. И, судя по всему, нас тот ещё месяц будет ждать.

Хозяйка дома недовольно поджала губы. Непроизвольно её рука сильнее чем следовало сдавила салфетку, и это было заметно. Но Рейетэ увидела, как на неё смотрят мужчины, и тут же смущённо улыбнулась. Заострять внимание на случившимся никто не стал. Все знали, что оба её взрослых сына погибли, причём во время одного похода. Наверное, именно поэтому, когда родилась Айнетэ, женщина злорадно улыбалась, как если бы желала прокричать в лицо Хозяину Острова, что уж эту жизнь он ни за что не получит! Хватит с неё мужчин и их беспощадных войн.

– Так вот, Макейр, может, сменимся с тобой? У тебя вон работы в саду сколько. Ещё месяц на свои личные дела для тебя лишним не будет.

– Эм-м? – недоверчиво покосился на него друг, и Риевир, всё же сделав большой глоток вина, принялся ораторствовать.

– Да чего ты сомневаешься? Вы с Остором ладите, сработаетесь.

– Я сомневаюсь из-за того, что до новолуния всего-ничего. Ты свой месяц почти до конца отработал, к чему такие подмены?

– Хм, я вообще-то предлагаю не столько подмену, сколько окончательно поменяться, – как можно бодрее ответил Риевир заплетающимся голосом, хотя на сердце его мгновенно стало тяжелее некуда. – Видишь ли, с Остором я больше не могу работать, но оставлять его без прикрытия не дело. В отряде должно быть не менее двух Владык, сам знаешь.

– Ну-у, у нас в паре Шейтенор старший, а он подставляться под удар ради кого-либо не станет, – пристально глядя на него, сказал Макейр, и эти слова не на шутку взбесили Риевира. Скорее всего потому, что он уже долгое время был на грани срыва, а тут как-то… Сложилось, что ли?

– Хочешь сказать, что я мечом владеть не умею?! – гневно выкрикнул Риевир и даже потянулся к ножнам, чтобы кому-то что-то там доказать. К счастью, меч лежал поодаль. Пальцы не сумели ухватить эфес.

– Знаю, что умеешь, – скрестил руки на груди Макейр. – Я о другом говорю.

– Погоди, Риевир. Да с чего ты решил уйти от брата? – между тем неподдельно удивилась Рейетэ. – Вы же так дружны. Всё время вместе, а теперь вот… Что случилось?

Хозяйка дома слишком поздно заметила каким выразительным взглядом окинул её муж, а потому сказала всё, что хотела. Может, и к лучшему. Риевир мгновенно прекратил свои попытки дотянуться до меча, он резко выпрямился на стуле и, грозно нахмурив брови, твёрдо ответил:

– Остор мне брат, а не жена, чтобы я с ним до конца своих дней общую судьбу строил.

Повисла тишина, но вскоре её нарушила усмешка Макейра.

– Эх, верно сказано, – согласился он. – Я обдумаю твоё предложение позже. Всё равно до новолуния ещё дожить надо.

После этих слов Макейр отодвинул от себя стакан, хотя тот был полнёхонек, беззастенчво потянулся и, встав, подошёл к окну, чтобы закрыть ставни.

– О-о-о, как поздно уже, – сказал он при этом. – В город ты до полной темноты не успеешь, так что бери свои вещи, покажу комнату. У нас переночуешь.

Риевир залпом допил вино. Голова у него закружилась с новой силой, а ведь он ещё со стула не вставал. Но всё-таки встал. Сам. Ноги, правда, казались ватными и никак не желали ступать по прямой. Однако, до спальни они тело кое-как донесли. А там Риевир швырнул под кровать рюкзак и упал навзничь на постель. Но заснул он далеко не сразу и потому по прошествии времени решил-таки выйти во двор по нужде. Особой необходимости в том не было, просто ему отчего-то захотелось увидеть звёзды… Как в таком состоянии он ещё умудрился идти тихо – оставалось загадкой. Однако, Риевир не желал будить гостеприимное семейство, а потому ступал осторожно. В результате чего и услышал разговор супругов.

– И это всё из-за такой ерунды?

– Ты же сама видела, как он на неё смотрел.

– Видела. Ну, да что такого Остор сделал-то? – непонимающе прошептала Рейетэ. – Всего лишь не стал затягивать неизбежное.

– Он в своей предусмотрительности откровенно перестарался. Всё считает брата мальчишкой.

– А разве нет? Кто мне рассказывал, что тот устроил…

– В чём-то да, – перебив, пошёл на попятную Макейр. – Но Риевир далеко не дурак. Сам бы разобрался.

– Если такой же однолюб, как Остор, то разобрался бы. Как же, – с иронией проворчала Рейетэ, и её муж, повышая голос, продолжил:

– Это раз. А два – это то, что не всё с этой Ингой так просто было. Остров звал её.

– И что? Жрицы это сразу проверили, ей не нашлось места в Храме.

– Вот именно. Этот странный зов означал, что мы столкнулись с чем-то новым для нас. А всё, что мы смогли сделать, так это как можно скорее избавиться от девчонки. Избавиться вместо того, чтобы разобраться. И меня это волнует. Даже беспокоит. От того, что веки закрыты, дневной свет не исчезнет.

– Ты мне лучше скажи другое. Примешь его предложение?

– До утра сам подумаю. А там с Шейтенором переговорю, и ясно будет. Такие дела с нахрапа не решаются.

День девятый. Вне времени и пространства

Рука ощущала приятную тяжесть чемодана. Радовало и наконец-то принятое решение. Сделанный выбор разливался благодатью в душе. И пусть некоторые люди говорят о том, что любой избранный путь лишает прочих возможностей, Инга была счастлива избавиться от неопределённости. Ноги её делали шаг за шагом, приминая мягкую газонную траву. Особняк мессира становился всё ближе и назад она не оглядывалась. Улыбка не сходила с её лица. Хотелось петь. Однако, никакой соответствующей настроению мелодии в голову так и не пришло.

– Тебе не место здесь, – вдруг преградили ей путь мужчина и ребёнок, когда до ворот во внутренний двор особняка оставалось, что говорится, рукой подать.

Откуда эти двое появились, девушка не поняла, но она настолько привыкла к необычному, что её ни за что не взволновал бы этот факт, если бы не хмурость в столь знакомых чертах лиц. Она нервно смахнула свободной рукой чёлку. Волосы отчего-то постоянно лезли в глаза.

– Вы же говорили, что я буду желанной гостьей, – напомнила Инга с вызовом. Она считала, что мужчина и мальчик должны освободить ей дорогу, но те лишь переглянулись. Их взгляды были чрезвычайно серьёзными.

– Нет, не ты, – наконец, сказали они в один голос и в этот момент открылись ворота.

Внимание Инги переключилось на того, кого здесь называли мессиром. Она уже видела этого порядком постаревшего мужчину сразу по прибытии, но нынче выражение его лица ей не понравилось. На его лбу образовалась глубокая недовольная складочка, а уверенная походка пугала.

«Что-то изменилось», – поняла Инга и даже осознала что. Она больше не ощущала этих людей, как кого-то близкого ей. Скорее напротив, все они, и мальчик в том числе, вдруг начали восприниматься как кто-то опасный и крайне неприятный.

Мессир подошёл совсем близко. Он встал между мальчиком и мужчиной, и те, прижимаясь к нему, вдруг слились в одно целое. Они стали одним человеком, и этот человек выглядел предельно недовольным.

– Я ждал, но ждал не тебя.

– Разве? – ощущая комок в горле, промямлила Инга. Её пальцы крепче сжали ручку чемодана, так как несмотря на прохаду ладонь вспотела.

– Как тебя зовут?

Вопрос, заданный ледяным тоном, пугал, хотя ничего такого в нём не было.

– Инга, – совсем тихо ответила Инга и уставилась на мессира так, как если бы ей жизненноважно было услышать подтверждение тому, что она права в такой ерунде.

– Тогда нет сомнений, я ждал не тебя, – подтвердил мессир, но в его глазах наконец-то промелькнуло хоть что-то человеческое. Некая усталость и злость, смешанные с разочарованием. А затем он развернулся в намерении уйти.

Инга в растерянности обернулась, но корабль, на который ей некогда хотелось сесть, уже отплыл от берега. И весьма далеко.

– Постойте! – жалобно воскликнула она, и мессир, на удачу, обернулся. – Вы что, совсем меня не впустите? Я ведь не знаю, куда мне идти и что мне делать. Пожалуйста, позвольте мне войти!

– Мне безразлично, как ты закончишь своё существование. Хочешь умереть быстро, тогда пошли.

Он сделал приглашающий жест, но при этом так пристально посмотрел на неё жестоким взглядом серых глаз, что Инга пошатнулась. Ей показалось, что так может смотреть сама смерть. Страх заставил её сделать шаг назад и, видимо, мессир посчитал это за ответ. Он отвернулся и вернулся в особняк. Ворота за ним захлопнулись.

– Помоги мне, – тут же прошептала девушка.

Она в мольбе подняла голову к небу, но на её просьбу никто не откликнулся. Лишь ветер холодным рывком скользнул по ней и затеребил непослушные волосы сильнее.

От испытываемого Ингой отчаяния чемодан сам собой выпал из рук. Он упал на землю и от удара раскрылся. Инга бросилась было собирать вещи, но… внутри чемодана оказалось пусто. Как и внутри неё. Она осталась одна. Возле неё кружилось только осознание, что ею стала совершена ужасная ошибка, из-за которой мир готовился раздавить её всей своей массой. Уже даже занёс ногу, чтобы избавиться от никчёмного насекомого…

Ассоциация была настолько неприятной, что Инга снова посмотрела на небо и требовательно закричала:

– Помоги мне! Ты же слышишь меня, так помоги мне!

Но даже эхо оставило её зов без ответа. Вокруг стояла мёртвая тишина.

Инга неожиданно для себя проснулась от того, что рыдает. Она всё ещё непроизвольно всхлипывала, слёзы ручьями текли из глаз, но она так и не могла понять из-за чего. Чёрт, мокрой от слёз была даже подушка! Более того, испытываемое ею ощущение безысходности настолько удивляло, что…

– Да что же это такое?

Вытерев лицо краем одеяла, Инга постаралась вспомнить, что же ей такое приснилось, но сюжет сна не получилось воссоздать даже фрагментами. Поэтому она включила свет (за иллюминатором только-только начинало светать) и посмотрела на часы. До прибытия корабля к городу, откуда предстояло добираться до аэропорта, оставалось около восьми часов.

– Лучше поспи, – посоветовала самой себе она. – В самолёте не подремлешь толком. Ногам неудобно.

Тело не послушалось. Оно дышало бодростью и желало любой активности. Так что, поёрзав на постели с полчаса, Инга встала, оделась и двинулась по коридорам корабля в поисках чем бы развлечь себя.

День десятый. Раннее утро

Вставать рано Риевир привык с детства, однако именно сегодня он бы лучше поспал до обеда, а то и дольше. Сказывалась вчерашняя дегустация. Голова болела и кружилась, желудок словно подпрыгивал в надежде избавиться от того, чем его вчера потчевали. Тело было вялым, настоящее воспринималось через туман. Чес-слово, в таком состоянии пожелать доброго утра пришедшему его будить Макейру не получалось.

– Вставай, вставай, – между тем подбодрил приятель.

Риевир потёр лоб ладонью. Мысли от этого не прояснились, но он сумел хотя бы буркнуть:

– Ага. Уже… Что-то случилось, что ли?

– Видишь ли, – Макейр состроил страдальческую рожу, – староват я уже. С таким опохмелом в Поднебесье лучше нос не совать, а мне выпал жребий быть одним из тех, кто там за порядком нынче днём следить должен. Вот другое дело ты. Молодой! Лицо ключевой водицей ополоснул и порядок.

Риевир искренне надеялся, что его мимика не выдала что-то особо кислое и до предела недовольное, потому что быстро сообразил насколько подобное ему на руку. Ему определённо не хотелось идти на привычную работу, где пришлось бы разговаривать с Остором с позиции подчинённого. Да и дело друг предлагал плёвое. Если Хозяин Судьбы и Времени не станет чудесить, то довелось бы вплоть до вечера валяться на какой-нибудь полянке вдали от туристических троп. Именно так в прошлый раз, когда подобное выпало на его долю, он и поступил.

Красота, а не обязанность!

– Хм, нет проблем. Меч у меня с собой, обмундирование у кого-нибудь из ребят одолжу, – начал было Риевир с энтузиазмом, как вдруг обнаружил существенную проблему. – Только, вроде как, в администрации совещание какое-то намечалось. Меня там ждать будут.

– Ой, отправлю к Остору кого-нибудь на поклон, чтобы на твоё отсутствие не серчал. Уж сделает милость, войдёт в моё нелёгкое положение, – проворчал Макейр и состроил кислую мину.

Увы, актёрское мастерство Владыке Макейру никогда не давалось. Судя по внешнему виду, никакого похмелья он в отличие от своего гостя не испытывал. Хорошо хоть понял это сам и не стал с кряхтением присаживаться на стул. Вместо этого мужчина взял меч Риевира и, вытащив его частично из ножен, посмотрел на сталь.

– Хороший меч, – прокомментировал Риевир.

– Да, вижу, – согласился Макейр и, вложив оружие обратно, вернулся к прежней теме. – Так что давай-ка ты в Поднебесье. А я, как отлежусь, до Шейтенора доковыляю. Если он даст добро, то Остору всё равно придётся пересмотреть твои обязанности. Тебе понадобится больше самостоятельности и куда как меньше всяких совещаний.

Мысленно Риевир улыбался во весь рот, однако он заставил себя остаться серьёзным. Ему уже было понятно, что Макейр не просто так ему дневное дежурство организовал. Так он хотел к нему приглядеться. Дружба дружбой, но Владыкой тот стал значительно раньше, чем они сдружились. Долг был для него важнее, и он ожидал такого же отношения от Риевира. Никакие тёрки и поблажки не должны были влиять на общие старания. А потому, если бы Риевир проявил мальчишескую эмоциональность, то, скорее всего, в ближайшем будущем прозвучал бы совет помириться с братом. Одно дело даровать независимость готовому к этому человеку, и совсем другое – дать понять юнцу, что имевшая место обида нашла сторонников. Подобное могло углубить ненужный конфликт.

– Ну что, справишься за меня в Поднебесье? – Макейр выжидательно посмотрел на него.

– Знаю это.

Собрав для этого все силы, Риевир бодро поднялся с постели. Желудок замутило ещё сильнее, но показывать, что ему не очень-то хорошо, он не желал. Риевир даже улыбнулся и похлопал друга по спине в знак благодарности. Так что вскоре Рейетэ выдала ему котомку с едой, и отдохнувший за ночь конь помчал одинокого всадника по дороге.

День десятый. Около полудня

Сказать, что Остор ощущал недовольство, было мало. Выслушивая своего посетителя, он от ярости аж практически беспрерывно постукивал пальцами по столешнице рабочего стола. Ему очень хотелось встать и с ором указать пальцем на дверь. Пусть не прислушаться в обычной ситуации к Макейру было бы верхом глупости, однако ныне сущим бредом казалось ему всё то, что тот пытается до него донести.

Увы, пришлось взять себя в руки и пояснить свою точку зрения куда как спокойнее нежели хотелось.

– Макейр, он только выглядит взрослым. На деле он по-мальчишецки привык никого ни во что не ставить. Вот скажи, мало, что ли, его последнего ослушания? Все мы были против того, чтобы эта Ильина Инга посетила Храм.

– Я понимаю, как тебе это сложно понять, – произнёс Макейр таким мягким тоном, как если бы разговаривал с обидчивым дошкольником. – Но если бы он достоверно не знал, что ты сожмёшь его в свой стальной кулак, то действовал бы иначе. Риевир сперва донёс бы до совета свои мысли и намерения, а только потом действовал. Или, вернее, не действовал. Я уверен, он принял бы общее решение, если бы его выслушали. Всё это мальчишество происходит только от одного – ты не даёшь ему проявить свою рассудительность. Ни в чём. Ну хоть мне признайся, ты же намеренно подстроил всё так, чтобы его не было на том Совете. Мнение брата казалось тебе беспросветной глупостью, а потому ты предпочёл по факту озвучить ему результат нашего совещания. Так ведь было?

– То есть мне теперь следует считать себя деспотом? – ответил вопросом на вопрос Остор, и Макейр добродушно усмехнулся. Ему вмиг стало понятно, что он оказался прав.

– Нет, я не про это.

– А про что?

– Просто тебе самому не довелось пройти этот жизненный урок. У тебя нет собственного опыта, вот ты и усугубляешь типичную ошибку родителей… Поверь мне, у меня уже третий ребёнок подрастает. Со временем понимаешь, что чрезмерная опека ни к чему.

– Это только твоё мнение? – холодно осведомился Остор. – Или дела моей семьи теперь принято обсуждать Советом? Может, остальные ещё чего-то мне присоветовать хотят?

– Ну, Шейтенор-то определённо рекомендовал бы тебе жениться! – добродушно рассмеялся Макейр, прежде чем стал предельно серьёзным. – Но ваши с ним тёрки действительно мелочи по сравнению с тем, что может натворить Владыка, которому необходимо самоутвердиться, чтобы его наконец-то признали взрослым. Скажу тебе честно как близкому другу, мне даже удивительно, что Риевир столько лет вёл себя как хороший мальчик.

– Да неужели? – брови Остора скептически поднялись. – Он? Как хороший мальчик?

– Да-да, он ведь знает, что важен для тебя. Он по-настоящему ценит всё, что ты для него сделал… И ему действительно понадобилось что-то до предела существенное, крайне для него важное, чтобы его уважение к тебе пошатнулось.

– Так чего ты от меня хочешь? Чтобы я ещё и извинялся перед ним за то, что он едва не закрутил роман с замужней женщиной? Да ещё и туристкой, Макейр! Чужачкой!

Его пальцы застучали по столешнице быстрее. Звук стал громче. Макейр с недовольством скосил взгляд на его руку, а затем устало вздохнул.

– Не, Остор, с твоим упрямством следовало бы рождаться ослом.

– Все претензии к Хозяину Судьбы и Времени.

– Ну, к нему-то у меня их накопилось достаточно, – буркнул Макейр и продолжил уже со спокойными интонациями. – Если не наделаешь глупостей, то вы с братом и так помиритесь. Но дай ему… Остор, да пойми ты! Я не единожды сражался плечо к плечу с твоим отцом, и если бы не он, то меня бы здесь не было. Он был храбрым воином и достойным Владыкой. Я обязан ему многим, а потому прими мою настойчивость как желание хоть частично вернуть долг за прожитые годы, – Макейр посмотрел ему прямо в глаза. – Тебе пора очнуться, Остор. Риевир уже вырос. Отпусти его и посмотри сам, насколько это так.

Горячая речь друга заставила Остора постараться принять факт, что существует не только его точка зрения. Он задумался. И, в конце концов, размышления подвели ему к тому, что раз одного и того же хотят все кроме него, то к чему противиться и идти войной против целого мира? Нет, правота Макейра так и осталась под глубоким сомнением, но причин отстаивать свою позицию нашлось не так много. Остор, как политик, прекрасно осознавал, что основная из них – иметь возможность контролировать Риевира в целях недопущения братом какой-либо новой ошибки, не должна была прозвучать в принципе. Они бы вернулись к началу разговора и только.

«Да уж, неповезло тебе, братец, – мысленно хмыкнул он. – Теперь за тобой будут все наблюдать. Кто-то в ожидании твоего промаха, кто-то, как Макейр, станет искать своё доказательство».

– Хорошо. Но тогда давай прямо сейчас навестим Шейтенора. Давай вместе… порадуем его.

Последние слова прозвучали с неприкрытой иронией, однако Макейр довольно улыбнулся. При этом его лицо покрыла такая гримаса морщин, что она вмиг превратила крепкого мужчину в старика. Всё-таки Макейр был почти на пятнадцать лет старше Остора. И, если вернуться к моменту, как они сблизились, то некогда он часто навещал отца братьев. Владыки одного отряда не могли между собой не общаться, а Риевир ещё и оказался ровесником ныне погибших сыновей Макейра. Мальчишки крепко между собой сдружились, а потому, пожалуй, вот она причина, отего Макейр так заботился о сироте. Его отцовские чувства перенеслись и на него.

– А и пошли, – поднялся с кресла Макейр и, усмехнувшись, вдруг спросил. – Ребята твоего отряда не станут ворчать, что к ним примкнёт такая развалина, как я?

– Тех, кто вздумает хотя бы косо посмотреть, я мигом отправлю на спарринг с тобой, – на полном серьёзе ответил Остор. – Не знаю никого, кто владел бы мечом лучше.

– Да уж, – крякнул Макейр. – Принятие правила о недозволении посещения Поднебесья после заката и комендантский час значительно сократили численность тварей. Нынешней молодёжи не хватает настоящих тренировок.

– Ну, некоторые до сих пор желают геройствовать, – с сожалением произнёс Остор. Ему каждое утро доносили о количестве пропавших. Например, этой ночью воды Острова поглотили троих. Одна женщина, которую призвал Храм, из-за долгих прощаний с семьёй ушла в Поднебесье под вечер и, не иначе как, заплутала. Обитель не увидела новой жрицы. Исчезли и двое влюблённых, которым родители запрещали видеться днём. Едва размененная дюжина лет казалась взрослым весомым аргументом для разлуки юных сердец. Как ни грустно, теперь эти родители были готовы принять всё, лишь бы исправить события прошлой ночи.

Неожиданно что-то внутри Остора замерло. А что, если бы Риевир тоже не пережил эту ночь? О чём бы жалел он сам?

– Ты готов? Пошли к Шейтенору, – поторопил его Макейр.

День десятый. Ближе к четырём часа дня

В то время как Инга сидела в зале ожидания, неотрывно глядя на табло в надежде увидеть, что началась посадка на её рейс, Риевир наслаждался дневным дозором. Его головокружение уже давным‑давно прошло. Всё же двадцатичетырёхлетний возраст не изматывал организм недугами. Другое вот дело аппетит. Возможно, Макейру хватило бы содержимого котомки на целый день, но Риевиру, умудрившемуся до обеда умять все припасы, захотелось перекусить вновь. Чувство голода заставило его прекратить созерцать рябь на воде. Он поднялся с травы и, зевая во весь рот, потянулся до хруста в костях. Увы, сонливость не прошла.

Спать в Поднебесье считалось крайне рискованным делом даже в дневное время. Многие, конечно, на это равнодушно пожимали плечами и приводили удачные примеры. Вот та же Инга вроде как «малой кровью» обошлась. Но сам Риевир не единожды бывал свидетелем иных сновидцев. Дважды их, пусть с трудом, удалось растормошить. Остальные трое, что ему довелось увидеть, почти никак не реагировали на внешние раздражители. Они могли только глупо моргать, покуда не поднимались на ноги и не начинали бродить. Так эти жертвы Поднебесья вели себя, покуда им не отрубались головы или же они не оказывались вблизи открытой воды. Конечно, последнее не практиковалось, но Остор как-то решил продемонстрировать отряду и такое. Он подвёл сновидца к одному из озёр, и тот, завидев воду, словно взбесился – дёргался, вырывался, царапался, не реагировал ни на какие уговоры. В конце концов, Остор отпустил этого человека, и тот по собственной воле с головой скрылся в озере. Молодых ребят в отряде, и Риевира в том числе, передёрнуло от увиденного дважды. Само по себе зрелище было то ещё, а уж когда спустя пару минут Остор пригласил всех желающих попробовать найти тело, и никакого мертвеца так и необнаружилось… Зато, так Риевир наглядно осознал, что означает фраза «воды Острова поглотили его».

Воспоминания привели к тому, что Риевир резко замотал головой в намерении согнать с себя дремоту, после чего поправил меч на поясе и уверенно зашагал вперёд к тропе. Он всерьёз вознамерился пойти на Небесный Лиловый Остров ради перекуса. В кошельке, правда, было не густо. В суете вчерашнего дня о деньгах он как-то не позаботился, но вряд ли бы ему отказали приобрести что-либо в долг. Так что молодой Владыка предвкушающее улыбнулся и почти было ушёл с полянки, как вдруг увидел… её.

– Инга? – прошептал он и и тут же радостно закричал во весь голос. – Инга! Это же ты, Инга!

Его крик вышел чрезмерно громким. Красноволосая девушка, что стояла поодаль спиной к нему, вздрогнула всем телом и даже испуганно пробежала с десяток метров, прежде чем неуверенно остановилась. Затем она обернулась и, с опаской подойдя на несколько шагов ближе, прижалась к тонкому деревцу. Она с любопытством смотрела на Риевира, но ему даже с такого расстояния стало понятно, что он ошибся. Инга была ниже нежели эта совсем худенькая незнакомка. Однако, девушка не походила и на обычных туристов. Что-то в ней было не так, а потому Риевир решил подойти ближе. Он хотел разобраться в происходящем. Некое нехорошее предчувствие давило.

Девушка смотрела, как он подходит, и храбро продолжала стоять, хотя очевидно боялась. От страха её тонкие пальцы сжали кору дерева слишком крепко. Древесная труха, что не опала на землю, осела на её тёмно‑красном платье – таком длинном, что оно едва приоткрывало стройные узкие лодыжки. Маленькие ступни, обутые в простые кожаные сандалии, стояли так, чтобы им было удобно в любой момент убежать. Глаза можно было бы назвать карими, но так сказал бы совсем уж бездушный человек. Они больше напоминали янтарный тёмный мёд и, наверняка, в свете солнечных лучей отливали благородным оранжевым оттенком.

– Как ты назвал меня? – первой подала голос девушка на певучем языке Острова.

Затем она мельком посмотрела на свою левую ладонь, как если бы прятала в ней какую-то шпаргалку, но вскоре снова уставилась на Риевира. Причём, с неким вызовом. Ситуация становилась всё более странной, а тут ещё и солнце вышло из-за облака. На тонком носике незнакомки вмиг стали отчётливо видны яркие веснушки, а ещё…

«Да она же ещё совсем ребёнок!» – искренне удивился Риевир. Несмотря на рост и одежду, более подходящую взрослой женщине, незнакомка едва ли разменяла второй десяток.

– Я назвал тебя Ингой, но ты не она, – ответил он на её вопрос, и девушка с любопытством наклонила голову набок.

– А кто такая Инга?

– Да я бы рассказал, но очень есть хочу. Составишь мне компанию? По дороге в кафе и поговорим.

Говорил Риевир легко и беззаботно, однако внутренне напрягся до предела. Он интуитивно понимал, что странная собеседница, знающая его родной язык, была готова вот-вот убежать. Её останавливал от этого только интерес.

Но у неё-то он был один, а у него другой!

Чтобы получить ответы, следовало как-то увлечь эту девочку.

– Он и так будет недоволен, что я ушла, – подумав, сообщила незнакомка.

– Кто «он»?

– Пророк. Он просил меня не уходить с его острова, но там очень скучно и я… я нарушила запрет!

Последняя часть прозвучала так самодовольно и гордо, что Риевир был готов улыбнуться во весь рот. Это было смешно, но он всем нутром чувствовал, что обязан сохранить серьёзность.

– Если ты нарушила запрет, то дело уже сделано. Тебя всё равно будут ругать, а раз так, то к чему себя ограничивать? Пошли. Заодно просветишь меня, кто же этот Пророк такой.

– А ты разве не знаешь?

– Нет.

Девушка снова насторожилась, даже сделала шажок назад. Поэтому Риевир, чтобы унять её напряжение, вальяжно облокотился на ближайшее к нему дерево. Вроде бы раскрепощённая поза сработала. Незнакомка вскоре расслабилась настолько, что хихикнула и поглядела на него, как на некую диковинку.

– Странно.

Риевир немного обиделся.

– А чего странного-то?

– Ты же Владыка.

– Да, Владыка. Но вот Пророков никаких не знаю, – виновато развёл он руками и намеренно сделал шаг в сторону, как если бы намеревался вот-вот уйти и в одиночестве. – Так ты хочешь есть?

– Наверное. Наверное, хочу, – девушка решилась и медленным шагом подошла к нему. – Но по пути ты расскажешь мне об Инге?

– Договорились, если ты мне потом и про себя, и про Пророка объяснишь.

Ответом послужил неуверенный кивок, но Риевира и это устроило. Они двинулись в сторону кафе. Идти надо было не так уж далеко, всего с полчаса. Однако, ему крайне хотелось, чтобы их путь стал короче. Ему казалось, что таинственная незнакомка, словно пугливая лань, может убежать в любой момент, а в помещении кафе поймать и удержать её стало бы проще.

– Как тебя зовут, кстати? – опомнился он. – Меня вот Риевиром.

– Риевир, – повторила девушка буквально по слогам и замолчала.

– Да, это моё имя. Риевир. А у тебя какое?

Девушка пожала плечами, но всё же неуверенно произнесла:

– У прислужниц нет имён, но один человек сказал мне, что я должна считать своим именем это.

Она сунула ему под нос свою левую ладонь. Чуть ниже едва различимых символов располагались чёткие руны. Абсолютно ему незнакомые. Их значение осталось для него загадкой.

– Эм-м, мне не прочитать.

– Пророк сказал мне, что мир после разрыва Грани изменился, но чтобы Владыки не знали грамоту?

Её глаза округлились. В них отражался смех, однако никакого иного проявления веселья так и не возникло.

– Постой-ка! – неожиданно пришла к нему догадка. – А этот Пророк, часом, не Хозяин ли Судьбы и Времени?

– Да. Иногда его называют и так.

Последний налёт беспечности слетел с Риевира. Он и так сразу почувствовал – дело неладно, а уж едва понял, что эта безымянная не Инга и не обычная туристка, им и вовсе овладела тревога. Интуицию подстегивала даже не столько внешняя схожесть, сколько восприятие. Иногда вдыхаешь духи и выявляешь для себя ноту цитруса, ноту вербены, мускуса или ещё чего-нибудь. Так вот. Нынче перед ним был отдельный аромат из такой связки. Это был запах Инги, когда её глаза заволакивала туманная дымка…

… Неужели?

– Так что у тебя на руке написано?

– Нет, – категорично отказалась отвечать девушка. – Я до сих пор жду твоего рассказа.

– Ну, что мне рассказать тебе об Инге?

Риевир ощутил, как его нутро на миг сковала сильная тоска. А затем думы перетекли к воспоминаниям. И память о взбалмошной учёной заставила его мягко улыбнуться.

– Она в этих краях появилась несколько дней назад и сразу всё перевернула с ног на голову. Всюду совала свой любопытный нос! Остальные Владыки считали, что сладу с ней никакого нет, но мы с ней… мы подружились. Очень сильно.

– Она твой лучший друг? – с детской наивностью, которой дышала вся её речь, задала свой вопрос девушка.

– Была лучшим другом, – грустно вздохнул Риевир. – Она уехала и уже вряд ли вернётся, как бы ни было сладко мечтать об этом.

– Почему же ты назвал меня ею?

– У неё такие же несуразные красные волосы и удивительные глаза. Не коричневые, а такие… как мёд.

Безымянная спутница Риевира задумчиво опустила голову, и они с минут пять шли в полном молчании. Ему и самому в тот миг не хотелось никаких бесед. Он даже почувствовал сожаление, когда девушка всё же сказала:

– Очень непонятно. Если она тоже была прислужницей, даже если не полноценной сродни мне, то как она смогла доставить столько хлопот Владыкам?

– Такова уж Инга, – смешливо развёл руками Риевир и первой пропустил спутницу по Шуршащему мосту. Поступил он так отнюдь не из вежливости.

Странная незнакомка снова замолчала, но её ноги уверенно ступали вперёд. Судя по всему, никакого страха высоты девушка не испытывала. Создавалось впечатление, что она изо дня в день, подобно некоторым островитянам, путешествует от одного небесного острова к другому. Не стало сделано ни единой остановки, чтобы заворожёно застыть, созерцая виды океана. Ничто не нарушало её равновесия.

… Риевир старался подмечать всё. Всё в ней! И оттого так мало чего замечал вокруг.

– Мирного дозора тебе! – издали пожелала Тийритэ. Она стояла по ту сторону моста и приветливо махала ему рукой.

Экскурсовод была одна. Никаких туристов за собой она не вела и вообще держала в руках корзину, с которой удобно выбираться на пикники. Подобное показалось Риевиру странным. Да и выражение золотых глаз, с которым Тийритэ поглядела на его спутницу, удивило молодого Владыку. Взгляд был очень внимательным, но откровенно неприязненным. Красноволосая девушка, казалось же, этого не заметила, а потому он решил не акцентировать её внимание на нежданной встрече, а лишь, едва сравнялся с Тийритэ, из правил приличия тихо буркнул:

– Спасибо. И тебе дня хорошего.

Увы, Тийритэ этого оказалось мало. Она ухватила его за рукав, чтобы остановить и сказать ещё что-то, но он выдернул свою руку и уже безо всякой вежливости процедил:

– Я сейчас занят.

Тийритэ выглядела крайне недовольно, но ему было не до объяснений. Красноволосая девушка ступила с моста на землю и, оборачиваясь, спросила:

– Куда теперь, Владыка Риевир?

– Прямо идём.

Он указал рукой в нужном направлении и ускорил шаг. Однако, не удержался и обернулся на ходу. Тийритэ продолжала стоять на том же месте, как будто до этого никуда не собиралась идти. Её поза говорила об откровенном возмущении.

«И чего она только?» – успел вскользь подумать он, прежде чем его мысли вернулись к другой девушке.

Вести странную девицу в кафе Риевир давно передумал. В его голове сформировалось некое предположение, пока не имеющее окончательного словесного выражения, но оно послужило причиной тому, что он пошёл напролом к Небесной Галерее. Риевир был так сосредоточен на своих мыслях, что едва вспомнил, что следует продолжать «беззаботную» беседу.

– Хм, а отчего тебе так Инга интересна?

– Из-за этого, – девушка снова показала свою ладонь, и он мягко напомнил:

– Такое мне не прочитать, я уже говорил.

– Ты, наверное, как Пророк. Он знает все-все древние руны, но на обычном языке писала для него всегда я. Ему почему-то не нравилась обычная письменность. Ты поэтому грамоте не научился?

– Именно, – не стал разубеждать её он, и девушка, подумав, продолжила:

– На моей ладони написано имя. Один человек сказал мне, что оно моё истинное имя. Не помню, где и когда это было, да и кем он был, но на тот момент это была правда. Очень важная правда. А теперь она утратила смысл. И всё же мне до сих пор почему-то тяжело стереть имя «Инга» с ладони. Приходит ощущение вины.

– М-да, – недовольно промычал Риевир, не зная, как иначе сдержать все те горячие слова, что так хотели сорваться с его языка. – Вину чувствует она.

– Разрыв действительно изменил основы, – нахмурилась девушка, как если бы не распознала сарказм, а затем даже разозлилась отчего-то. – Я могу перечить, могу решать за себя, могу испытывать…

– Дай мне руку! – сурово потребовал он, перебивая.

Они уже подошли к Небесной Галерее. Ширина этого моста была значительно больше, нежели у Шуршащего, а потому ему хотелось быть уверенным, что его спутница перейдёт на другую сторону любой ценой. Девушка между тем послушно протянула к нему ладонь, но с такой опаской воззрилась на протирающийся внизу город, что, казалось, оцепенела. Риевир крепко сжал её пальцы.

– Погоди, то место, куда ты меня ведёшь, находится внизу? – вдруг испуганно воскликнула она и постаралась вырваться. – Туда же нельзя! Нельзя!

– О чём ты? Всё хорошо. Там же целый город! Видишь? – постарался успокоить её он, но, видимо для положительного эффекта слов следовало оставить девицу в покое, а не настойчиво тянуть её вперёд за собой.

– Нас поглотят воды! Никто не возвращается в Поднебесье со Дна!

Риевир, плюнув на прежнюю осторожность, крепко скрутил девушке руки за спиной и потащил её силой. Та извивалась, как могла, но, пожалуй, её сопротивление ни к чему бы ни привело, если бы её тело не становилось всё прозрачнее. Риевир просто-напросто не мог удержать призрака! Девушка, или вернее едва различимый для глаз мираж, вырвалась и устремилась обратно. При этом материальность возвращалась к ней. Красные волосы развевались в такт движениям приподнятого платья.

– Стой! – завопил он и бросился следом, хотя понимал, что ни за что не сможет догнать эту девицу.

Сложно удержать в руках ветер.

… Особенно тот, что занесло в твой дом из другого мира.

Едва красноволосая девушка исчезла по ту сторону Шуршащего моста, Риевир остановился и устало согнулся пополам. Он упёрся ладонями о колени и никак не мог отдышаться. Тийритэ, которая продолжала стоять у перил, свысока наблюдала за ним.

«Да чего ей вообще здесь понадобилось?» – вмиг разозлился он, но, отдышавшись, подошёл ближе.

– Не вздумай никому о ней рассказывать. Даже Владыкам! – непривычно холодно приказал он.

Тийритэ обиженно поджала нижнюю губу, и тем довела его до ярости. Он ухватил её за плечи и тряханул.

– Ты поняла? Поняла меня?!

– Да поняла я тебя! – Тийритэ, видимо, тоже рассвирепела. – Так что не переживай. Оставь себе все свои секреты!

День одиннадцатый. Раннее утро по местному времени

Уже прошло более суток с момента как она в последний раз спала, а потому Инга ощущала себя разбитой. Будь её воля, она бы переночевала в каком-нибудь отеле и только потом продолжила путь домой, однако корпорация организовала перелёт без таких удобств. Чтобы вышло быстрее, в Европе пришлось делать даже две пересадки. И можно было хотя бы чуток подремать в зале ожидания или в самолёте, но Инге хотелось именно выспаться. Причём в нормальной постели. Она желала уткнуться носом в свежее бельё, вытянуть ноги, а не довольствоваться «перекусом на ходу».

Организм с таким вот желанием не особо соглашался. Однако, быстро полученный багаж и сразу же по выходу в зал замеченная ею родня послужили вторым дыханием. Инга прислонила картину Арьнена к стене.

«Ух и достала ты меня!» – подумала она при этом вскользь. Несмотря на то, что таможенники ни в одной стране до картины не докапывались, полотно было слишком большим, чтобы его было удобно перевозить и переносить. Обхватить картину двумя руками можно было только если по максимуму развести руки в стороны.

Проверив, что подарок Арьнена стоит крепко, Инга привстала на цыпочки и, улыбаясь во весь рот, приветственно замахала родне рукой. Углядев её, мама не удержалась и, разрыдавшись, обняла отца. Видимо, переживания за дочь достигли своего пика, и теперь, когда Инга стояла перед ней живая и здоровая, бедная женщина наконец-то дала волю чувствам. Антон вот вёл себя более сдержанно, но по его торопливым шагам уже было всё понятно. Инга даже приготовилась услышать фразу: «Я так скучал по тебе, родная!». Слова словно звучали у неё в голове, а потому, когда чей-то сухой голос рядом произнёс иное, она непонимающе моргнула и переспросила:

– Что? Что вы сказали?

– Вы Ильина Инга Валерьевна?

– Хм. Ну да, – неуверенно подтвердила она, и поглядела настороженным взглядом на двух мощных мужчин в костюмах. Глаза мужа оглядывали незнакомцев с тем же удивлением и тревогой.

– Пройдёмте.

– Нет уж, простите! – проявляя несвойственную ему смелость, возмутился Антон. – Но это моя жена и я бы. Это. Против.

Под конец голос подвёл супруга. На него уставились так, что тщедушный педиатр ощутимо сник. Инга вмиг ощутила себя беспомощной. Она растерялась. Как ей что-то возражать, если даже муж затих?

– В этот нет ничего такого, что не предполагалось бы рабочим контрактом, – стараясь воспроизвести хоть сколько-нибудь дружелюбный тон, произнёс один из громил и достал пугающее удостоверение. – Мы из службы внутренней безопасности Stellimber Incorporated¹. До разрешения руководством некоторых моментов Инге Валерьевне придётся погодить с возвращением домой.

– Это беспредел какой-то, – простонала подошедшая к ним мама и скрестила руки на груди.

Кажется, ещё немного и возник бы грандиозный скандал. Инга знала, что её мать способна устроить истерику даже на ровном месте и без веского повода. А потому она обняла встревоженную женщину и, стараясь смягчить ситуацию, сказала:

– Ничего. Ещё несколько часов затрачу на отчётность, но зато потом никто не помешает нам радоваться встрече.

Мама всхлипнула, но всё же промолчала. Инга выждала ещё несколько секунд, чтобы убедиться в спокойствии близких, а затем расцепила объятия и поочередно расцеловала каждого в щёки. Папа при этом не удержался и потрепал её по волосам, словно маленькую девочку.

– Вещи мои домой заберите, – попросила она.

– Хорошо.

Сумка с рабочим ноутбуком висела у неё на плече, а одежда вряд ли была интересна Stellimber Incorporated. Во всяком случае, так думала Инга. Громилы так отнюдь не считали.

– Да нет, мы поможем, – один из сотрудников уверенно поднял её чемодан.

Инга тут же почувствовала раздражение, но перечить было глупо. Она, не зная куда деть руки, всего-то подняла замотанную в бумагу картину и выставила её на пол перед собой, как щит.

– А это что? Тоже ваше? – удивились громилы настолько, что даже переглянулись.

– Моё. Это сувенир. Наконец-то нашла то, что над диваном будет смотреться, – сообщила Инга и, увидев, что на картину смотрят как-то непонятно, осведомилась. – Эм-м, посмотреть, что ли, хотите?

– Если не сложно, то да. В салоне такое везти неудобно, а в багажник уже не влезет.

«Это что там у вас в багажнике? Труп?» – очень хотелось осведомиться Инге, но она промолала.

Шпагат пришлось резать, зато осмотр картины сотрудников Stellimber Inc. удовлетворил. Не заметив и не нащупав ничего подозрительного, они дозволили передать имущество в руки родни. Картиной вынужденно занялся папа. Антон, растерянно хлопая ресницами, до последнего продолжал пялиться на полотно, то ли поражаясь, как супруга посчитала подобное достойной заменой висящим на стене семейным фотографиям, то ли раздумывая, что с таким багажом его ни одно такси не возьмёт. Разве что грузовое. Но истинные мысли Антона так и остались для неё загадкой, так как вскоре Инга села в чёрный автомобиль и уставилась за окно, размышляя о своём. Тонированные окна меняли привычные столичные улицы до неузнаваемости. В свете пока ещё не погасших фонарей они стали казаться мрачными. Наверное, так выходило ещё из-за немногочисленных прохожих. Было слишком рано, чтобы все начали суетиться и спешить.

С сожалением Инга проводила взглядом быстро промелькнувшую многоэтажку, где находилась их с мужем скромная квартира. На двоих однушки им хватало, но Антон нет да нет, а начинал сводить разговоры к ипотеке, стараясь лишить её тем последнего аргумента для отказа от беременности. Он не понимал, что категоричный отказ никак не связан с отсутствием свободной комнаты. Инге элементарно было страшно представлять, что в доме появится маленькая копия мужа, которую она будет вынуждена любить.

… Вот если бы речь шла о сероглазом да черноволосом сорванце.

Девушка протянула руки к дорожной сумке и, немного пошарив по отделениям, вытащила платок Риевира. Не то, чтобы у неё возникла необходимость вытереть слёзы или высморкаться. Нет. Ей просто пришло в голову, что так платок будет в большей сохранности. Этот сувенир был ей дороже всех картин мира.

– Приехали. Выходите.

Впервые Инге довелось войти в здание офиса не через общую проходную, раздражающую тем, что там действовал контроль по отпечаткам пальцев. Специальное устройство считывало рисунок подушечек с переменным успехом. Зачастую некоторые не могли попасть внутрь даже с третьей попытки. Техника настойчиво твердила исключительно вежливым голосом: «Пожалуйста, попробуйте ещё раз». Собирающаяся при этом очередь старалась похохотать, высказывая различные предположения. Кто-то подмечал, что виной нерабочая карма. Кто-то предлагал, руки помыть. В один день шутники и вовсе положили рядышком бубен, призванный послужить нетонким намёком, что пришло время для танцев. Музыкальный инструмент охранник с проходной убрал быстро, но о нём вспоминали месяцами, потому что услышать из динамика только: «Спасибо, проходите» никак не получалось. Наверное, так было потому, что для обычных трудяг не использовались те же технологии, что для входа руководства и службы безопасности. Здесь уже шло сканирование сетчатки глаза, отпечатки пальцев распознавала сама дверная ручка.

– Круто, – не удержалась от восторга Инга, но… коридор за дверью ничем не отличался от общего интерьера здания. Стены были выкрашены в тот же скучный серый цвет, прорезиненное напольное покрытие не скользило. Встроенные светильники освещали пространство тем же нейтральным светом. Если бы не заботливо расставленные искуственные растения и развешанные повсюду фотографии да схемы, то всё выглядело бы строго, дорого, но… чрезвычайно уныло.

– Добрый день, Инга Валерьевна. Мы вас очень-с ждали, – поприветствовал её старенький доктор с блёклыми синими глазами и дружески протянул руку. – Я Олег Юрьевич Кузнецов.

– Приятно, – улыбнулась она ему и пожала ладонь.

Лично Олега Юрьевича Инга не знала. Однако, Павел в том году, когда приехал в Москву по делам, едва увидел старичка в общей столовой, как тут же бросился с ним здороваться. В результате Инге пришлось обедать в одиночестве, но она не особо обиделась. После тех отзывов, что она услышала, Павел, можно сказать, встретил легенду.

– Вы уж простите, что мне придётся вас так сразу в оборот взять, – извинился доктор, – но переданных с Острова документов о состоянии вашего здоровья нашему руководству мало. Так что вам предстоит небольшое обследование пройти. Анализы сдать, МРТ сделать. Ещё кое-чего по мелочи.

– Никаких проблем, – обречённо согласилась Инга и подумала, что отныне из гусеницы превратилась бабочку… являющуюся эксклюзивным материалом для исследований.

– Вот и хорошо. Приятно-с, когда человек перед тобой всё понимающий, – старичок добродушно улыбнулся, и ей показалось, что подумай она хоть о каком-то сопротивлении, как вокруг запястий появились бы крепко-накрепко приковывающие к лабораторному столу ремни. – Чем быстрее закончим, тем быстрее ответы будут. Тем быстрее с руководством переговорите и, соответственно, домой вернётесь.

День одиннадцатый. Полдень

Разговор с Шейтенором, что состоялся поутру, дал понять, что до следующего дозора ему следует забыть о свободном передвижении по Поднебесью раз и навсегда. И пусть, как Владыка, Риевир мог смело плевать на такой запрет (всё же это был общепринятый порядок), но именно от Шейтенора зависело произойдёт ли изменение состава отряда. И раз этот Владыка поставил условием месяц испытательного срока, то Риевиру следовало проявить послушание. Хотя бы временное. Однако, вот те на, его (не ставшего ничего и никому озвучивать про встреченную им загадочную особу) нынче небесные острова так и манили. А потому с самого утра Риевир время от времени грустно вздыхал, но продолжал с несвойственным ему смирением разбирать кипу транспортных документов.

И всё же вся печаль Риевира вмиг испарилась, едва ему довелось наткнуться на списки туристов, покинувших Остров на последних рейсах. Само собой, место таким бумагам надлежало занять в архиве, но, прежде чем направить их туда, он нашёл в перечне знакомое имя и переписал контактную информацию в блокнот. Сердце Риевира при этом застучало несколько быстрее, как если бы им стало совершено нечто преступное, хотя недозволенное только-только собиралось произойти.

Пользоваться интернетом в личных целях на Острове не дозволялось. Как Владыка, Риевир прекрасно понимал – запрет происходил из факта, что ценности большого мира совсем не подходили островитянам. Происходило, по сути, ограждение молодёжи и недалёких взрослых от соблазнительного и вместе с тем нисколько невозможного для них будущего. Также, низводилась на нет возможная утечка информации. Да и других причин с лихвой хватало.

Вот, в частности, не имей он возможности связаться с Ингой, то разве строчилось бы сейчас письмо для неё? Но нет. Старательно подобранные слова складывались в предложения, стирались, а затем снова появлялись в другом контексте. От усердия в создании текста (который бы выразил его желание общаться и вместе с тем не выходил бы за рамки официальности), Риевир аж высунул кончик языка. Наконец, после битого часа стараний у него получилось уместить результат в пару строчек.

«Добрый день!

Я сожалею, что не смог сдержать своё слово и не проводил тебя на корабль. Это не очень повлияло на твоё отношение к Острову?

В. Р.»

Писал он не с рабочей почты само собой. Специально зарегистрировал новый адрес и даже подписался таким образом, чтобы только посвящённый человек смог разобраться, кто же отправитель. А после, довольный собой, нажал на кнопку «отправить» и с замиранием сердца продолжил заниматься прочими делами.

Сначала Риевир проверил, пришёл ли ответ, по прошествии часа. Затем трижды каждые полчаса. А под конец приступил к обновлению страницы каждые десять минут. Уведомление показывало, что письмо стало прочитано практически сразу после отправки, но… ответа всё не появлялось.

Глава вторая

Знаешь, потеря головы – это очень серьезная потеря!

Льюис Кэрролл "Алиса в Зазеркалье"

День одиннадцатый. Полдень по местному времени

– Так что вот так, – донёсся из телефона злющий голос жены.

– Ясно. Я понял.

А что ещё оставалось ответить? У них в гостях сидели его и её родители, а также общие друзья. Все они сначала украдкой пощипывали угощения с накрытого стола, но затем голод вынудил нормально разложить еду по тарелкам. Началось активное застолье, омрачённое только поведением мамы Инги. Людмила Анатольевна часто выбегала на балкон и нервно курила сигарету за сигаретой.

– Но завтра-то точно будешь? – с надеждой уточнил Антон и аж вздрогнул. Любимая супруга прямо-таки озверела.

– Если только мой организм абсолютно всю гадость из себя вывел! Насколько я понимаю, все старания направлены на выявление некоего вещества в моём организме и…

– Зай. Ты чего так напрямую-то? – искренне перепугался Антон.

– Да, я знаю, знаю, что нас подслушивают. Вот пусть им всем совестно станет за такие издевательства! Я на одном из обследований на полчаса от усталости вырубилась даже. Хорошо хоть будить никто не стал, пока не возникла необходимость моё тело в другие руки передать.

Не зная, как ему ещё успокоить жену, Антон сглотнул слюну и сказал:

– А я твою картину повесил. Как ты и хотела. Над диваном.

Повисшая в трубке тишина заставила его на миг подумать, что он сделал что-то не так. Наверное, ему и правда надо было сперва дождаться Ингу, но до прихода гостей (визит которых было решено не отменять) ему было слишком тяжело бездеятельно сидеть на диване и развлекать показным энтузиазмом Людмилу Анатольевну – родители Инги из аэропорта поехали вместе с ним. Поэтому, благо в доме как раз присутствовал тесть, обладающий воистину золотыми руками, им было сделано решение изменить интерьер. Но перемена создавшуюся тяжёлую атмосферу не разрядила. Скорее наоборот. От полотна веяло болью, грустью и обречённостью. Глядя на холст, всеми ими ощущались невыносимые для человеческого существа страдания… И, если честно, Антону было тошно представлять, что такая гадость останется «украшать» стену надолго.

«Надо брать ипотеку, – пришло к нему твёрдое решение. – Во время переезда картина может «нечаянно повредиться» или ещё с ней чего-нибудь произойдёт».

– Молодец, – наконец-то отозвалась супруга. Довольно.

Мужчина ощутил неподдельное облегчение, так как с Ингой каждый день был как на войне, где ему отводилась роль носителя белого флага. Несомненно, подобное тяжело давалось его самолюбию, однако Антон искренне любил жену. Увидел её впервые и сразу понял, что не сможет прожить и дня без такой девушки.

«Вот родится ребёнок, она сразу станет спокойнее. А то всё мечется из стороны в сторону», – в очередной раз подумал Антон, но вслух произнёс:

– А фотографии куда теперь?

– Вытащи из рамок и вложи в какой-нибудь альбом.

– Там рамки с ножками. Может, на стеллаже перед книгами поставить?

Ему нравились эти совместные фото. Их исчезновение со стены ассоциировалось у него только с уходом Инги из его жизни.

– Поставь, если хочешь. А меня тут всё, на очередную выкачку крови вызывают. Вампиры!

– Ладно. Давай… Хотя, стой! – вспомнил он о подзабытом им обстоятельстве, но жена, не став дослушивать до конца, тут же процедила:

– Даже не вздумай передавать трубку маме. Как бы она ни просила, нет. Её дотошных расспросов я уже не переживу.

– Нет, тут другое. На почту, которую мы для подписок используем, письмо пришло. Оно вроде как не спам и тебе адресовано.

– Хорошо. Посмотрю, как будет время. Пока.

С этими словами звонок прекратился. Антон положил трубку и повернулся лицом к затихарившимся гостям. Все они, несомненно, волновались. Да и сидеть впустую мало кому нравилось. Маша всё время посматривала на часы, ей уже следовало отпускать няню. Вероника с Игнатом, которые ради встречи отпросились с работы, выглядели совсем угрюмыми. Сергей от выпитого уже раскраснелся, его девушка всё чаще пихала его в бок, чтобы прекращал…

– Что там? Скоро она? – не выдержала Людмила Анатольевна.

– Отбой. Раньше, чем завтра после обеда не вернётся. Доктора там что-то на посев взяли, так что, пока микроорганизмы не вырастут, никто её домой не отпустит.

– Нелюди! Девочка и так столько пережила, вся группа погибла. А они ещё и издеваются. Гады! Фашисты!

Худощавая женщина скривилась, затем добавила несколько матерных слов, никак не подходящих образу интеллигентной дамы, который она страрательно блюла, и снова убежала на балкон курить.

– В конце концов, если искать позитивные стороны, то можно порадоваться, что такое доскональное обследование бесплатно проводят, – рассудил весёлым голосом Сергей и залпом выпил очередную рюмку водки. – Вдруг там последствия какие-нибудь опасные? Всё-таки совершенно другая среда на этом Острове, и островитяне хоть и люди, а иммунитет у нас с ними разный.

– Это-то верно, – вздыхая, согласился Антон. – Только у неё после всей этой медицины должен разговор с руководством корпорации состояться. Серьёзный.

– Если посмеют претензии предъявить, то можно смело увольняться из этой Stellimber Incorporated ко всем чертям. За преждевременный разрыв контракта взыскивать они ничего не станут. По соглашению такие меры за нематериальные правонарушения не предусмотрены, – подала голос Маша.

– Да?

– Угу. Я это хорошо помню, хотя даже испытательный срок у них не доработала до конца. Сразу поняла, что бежать оттуда надо сломя голову.

– А увольнение не так страшно, пусть Инга семьёй займётся. Может, хоть внуками наконец-то порадуете, – проворчала мама Антона. И хотя сам Антон мысленно был с нею согласен на все сто, он всё равно возмущённо воскликнул:

– Мама!

– Потому что если и вешать над диваном картину, то семейный портрет с детьми, а не вот это убожество, – упрямо продолжила та, и обычно молчаливый отец Инги поддержал:

– Вот здесь даже я соглашусь.

– Зря вы так, – покачал головой Игнат. – Мне подпись автора не разобрать, но художник определённо талантлив. Перед вами шедевр. Посмотрите на мазки, как прорисовано всё – чётко, досконально. Как наложены друг на друга цвета! Видно даже напряжение мышц шеи мужчины. Всё в этом полотне дышит жизнью. Создаётся впечатление, что стоит задержать взгляд на несколько мгновений дольше, и этот человек обернётся.

– Я ему обернусь, и так пугает, – пригрозил картине отец Антона и, окидывая холст пристальным взглядом, задумчиво подметил. – Как Инга вообще такую громадину на самолётах до Москвы довезла?

– Ох, и была у меня история! – тут же воскликнул, хлопая себя по коленям, развеселившийся Сергей. – Летел из Мексики. Туром. То есть орда нас русских.

– Уже как начало анекдота, – вздохнула Маша, начиная ненароком проверять, все ли её вещи в сумочке. Она определённо намеревалась вот-вот уйти.

– Так и было бы, не будь я сам свидетелем.

– Мне вот пока вообще не смешно, – вставила своё слово Вероника, супруга Игната.

– А ты вот скажи, что такого из Мексики специфичного привезти можно? Чтоб сразу было понятно – сувенир из этой страны.

– Даже не знаю, – задумалась та. – Сомбреро, наверно?

– Тютелька в тютельку! – Сергей даже щёлкнул пальцами. – А в багаж-то такие шляпы никуда не лезут. Вот все как один их на головы и нацепили. И взрослые, и дети.

Раздался дружный смех. Антон и сам улыбнулся.

– Но прикол даже не в том, что стюардесса спокойно по проходу пройти не могла. Рейса прямого не было. Двойная пересадка. И вот эта орда сомбреро прилетает в…

– Ой, прекрати! – схватилась за живот Маша, так как, видимо, представила себе уйму забавных туристов в какой-либо чинной Германии.

День двенадцатый. Время неизвестно

Инге казалось, что она уже никогда не выберется на волю. Её не отпустили домой даже на ночь, аргументируя запрет неким карантином.

Что же, как выяснилось, были в крыле офиса своеобразные «гостевые». Очутиться во второй раз в такой белоснежной комнате в белой сорочке, едва держащейся на завязочках, девушка определённо желанием не горела. Ей чудилось, что в аскетичную палату (надо называть вещи своими именами!) вот‑вот подадут какой-либо газ. Такой, после которого все органы и ткани её организма найдут места на полочках лаборатории. Нехорошее подозрение вышло настолько сильным, что Инга даже долго не засыпала, хотя не только вымоталась, но и заняться ей было нечем. Ноутбук, как и все вещи, забрали, ибо должна была соблюдаться «стерильность».

… Как же, так она и поверила!

Инге оставалось только клевать носом, а потому естественно, что в какой-то момент усталость и природные нужды взяли вверх. Сон мягкой дымкой обволок свою жертву и унёс её сознание далеко‑далеко.

Она с упёртостью осла продолжала сидеть на берегу океана, хотя заняла позицию вдали от пристани. Пропустить прибытие корабля отсюда было невозможно, а сидеть на поваленном ветром дереве оказалось в разы удобнее, чем на досках пирса или траве. Чемодан девушка пристроила под спину, закрепив его между сучьев. В результате у неё получилось довольно-таки уютное сидение, но тело всё равно уже затекло. Поэтому Инга встала и приступила к лёгкой зарядке.

– Раз-два! Раз-два! – бодро повторяла она, ощущая, как кровь приятно бежит по венам, даря необходимое тепло.

Постепенно голос сбился с ритма. Дыхание стало неровным. Поэтому ей пришло в голову, что настала пора прекращать свои тренировки и всё же найти чем перекусить.

– Вот бы сейчас бабушкиных пирожков! – воскликнула Инга, так как за неимением собеседников начала всё чаще разговаривать сама с собой вслух. – Вот именно тех с морковкой и изюмом, потому что…

Она остановилась на середине фразы. Ещё совсем недавно в её памяти не имелось ни одного воспоминания о прошлом вне острова, а сейчас она определённо знала, что в неком городе Орске у неё жила бабушка Зоя, прекрасно умеющая печь.

– Что такое Орск? Где он? – задалась Инга вопросом, но разум ответил полным молчанием.

Зато вот в животе громко заурчало. Определённо следовало заняться поисками еды. В Лабиринте подобные человеческие чувства никак Ингу не тревожили, но здесь пришлось обращать внимание на потребности организма. Так что девушка ощупала карманы в поисках кошелька и проверила содержащуюся в нём наличность.

– М-да, – промычала она вслух, оглядывая отделения.

Ситуация казалась безвыходной, но надежда то ещё чувство. Инга открыла молнию чемодана, рассчитывая досконально проверить его на предмет наличности. Вдруг не обманулась она раньше, вдруг действительно внутри что‑нибудь лежит? Подумаешь, в чемодан она ранее заглядывала и внутри него было пусто. Когда за такси пришлось расплачиваться, мысль о том, что там деньги лежат, всё-таки возникла. Вдруг, под подкладкой где-нибудь спрятано богатство?

– Ох, а это что такое?

От неожиданного зрелища Инга даже с опаской отпрыгнула назад. Ещё совсем недавно она видела, что чемодан был пуст. Абсолютно! Сама же защёлкивала замки, когда тот раскрылся при падении. Однако, теперь там лежала фоторамка и какой-то бумажный свёрток.

Очень осторожно Инга приблизилась к своему чемодану и трясущимися руками вытащила его содержимое. В бумагу оказался завёрнут пирожок. Правда не с морковью и изюмом, а с варёным яйцом и луком. Такие бабушка чаще делала. А в фоторамку оказалась вставлена фотография. Инга сразу узнала знакомые черты лица бабушки, а потому, надкусывая угощение, куда как более спокойно приступила к новому изучению содержимого чемодана.

Деньги нашлись сразу, они лежали в потайном кармашке под молнией. Их было не очень много, но вполне достаточно на несколько дней. С такой суммой не страшно было даже наведаться в город в поисках гостиницы. Помимо финансов нашёлся ошейник собаки по кличке Бой (когда-то у Инги была овчарка) и ещё пара мелочей, напомнивших ей о прошлом.

Девушка долго перебирала в руках эти предметы. Наверное, её смущали собственные двоякие чувства. Радость и счастье смешивались с откровенным беспокойством.

– Бог ты мой, а это-то что? Откуда ты взялось?

Рука потянулась к маленькому серебряному колечку, которое, как она некогда считала, украла её лучшая подруга Вера.

… Минуту назад в чемодане его не было. Точно.

– Бред какой-то, – понимая, что неприятные ощущения стали преобладать, Инга засунула все вещи в чемодан и закрыла его.

Затем она в полной задумчивости некоторое время сидела на бревне. Приятно знать о себе, притно помнить события жизни и осознавать, что есть родные и близкие люди. Однако, что-то со всем этим не ладно было. Совсем.

– Помоги мне! – снова громко прокричала девушка, надеясь донести свою мольбу до странного мужчины в чёрно-серебряном плаще.

… Надо же было не узнать его имя.

– Помоги мне! Помоги мне, сволочь!

На этот раз даже ветер не стал сильнее. Волны так же мирно плескались о берег, чайки по‑прежнему не дразнили её своими криками. Солнце оставалось в той же точке на горизонте, что все прежние дни.

«Надо дойти до города», – в отчаянии заключила Инга.

Съеденный пирожок лишь раззадорил аппетит. Его было мало, чтобы насытиться, а потому девушка спрятала чемодан в кустах и двинулась вперёд по дороге. Она собиралась запастись едой и сразу же вернуться обратно. Ей очень не хотелось пропустить корабль.

День двенадцатый. Где-то после обеда по местному времени

– Вы действительно подтверждаете, что после перехода по Шуршащему мосту произошёл провал в памяти?

Неприятные мутные глаза с красными прожилками в белках пристально уставились на неё. Ладони собеседник, представившийся Станиславом Александровичем, положил на стол параллельно друг другу ещё в самом начале встречи. С тех пор его руки так и не двигались, да и в целом поза его не менялась. Этот худощавый высокий мужчина с аккуратно подстриженной сединою на висках вообще мало двигался. Он походил скорее на робота нежели на живого человека.

– За последние сутки этот вопрос мне задают уже раз в тридцатый! – Инге надоело изображать из себя пай‑девочку без мозгов. – Даже лично от вас его, правда в другой формулировке, я за последний час трижды слышала.

– Потому что вы лжёте, – напрямик ответил Станислав, не моргая.

– Это ваша интуиция?

– Времена, когда можно было полагаться только на неё, прошли. Безвозвратно прошли. Оборудование стало достаточно аккуратным, чтобы делать выводы согласно техническим показаниям.

Инга с огромным подозрением уставилась на удобные подлокотники офисного кресла, на котором сидела, и собеседник даже позволил уголкам своих губ на миг подняться, прежде чем спокойно пояснил.

– Браслет, который служит вам для временного допуска, способен на многое.

– Ясно, – кисло произнесла девушка, оглядывая обычный белый пластик вокруг запястья. Встроенная по его периметру кодовая дорожка с микроплатой по-прежнему выглядела донельзя безобидно.

– Так, может, всё же расскажете, и мы закончим? Давайте, закончим? Результаты обследования не говорят о том, что вас стоит здесь задерживать, а по всему, что произошло, если бы это было возможно, конечно, я бы предъявил претензии Соколову Павлу Николаевичу, а не Ильиной Инге Валерьевне. Данные с Острова и ваш отчёт пока что подтверждают свою достоверность, а, значит, именно Соколов не принял своевременных мер из-за потери сотрудника группы. Да и после предпочёл решение, далеко не подходящее разумному руководителю.

– Выходит, меня не ждут какие-либо серьёзные последствия? – осторожно осведомилась Инга, стараясь унять внутреннюю радость. Всё же подобные заявления могли быть обычным психологическим приёмом.

– Они будут. Определённо последствия будут, – не стал скрывать Станислав. – Всё же произошедшее основательно подорвало доверие правительств к нашей корпорации. Однако, не мне одному очевидно, что произошло крайне неприятное, даже фатальное стечение обстоятельств. Если бы с вами не произошло несчастного случая, если бы Соколов не отправил группу на ваши поиски, а согласился на помощь местных, если бы погода оказалась хорошей. В конце концов, если бы рекомендация не перевозить транспорт оказалась соблюдена… Видите сколько «если»? Убрать одно из них, и события привели бы к кардинально иному итогу.

– Такая длительная планомерная цепочка как-то совсем подозрительно выглядит, – зачем-то заметила Инга, и тут же решила, что ей следовало бы держать свой болтливый язык за зубами. Однако, собеседник снова улыбнулся так, словно некий механизм приподнимал уголки его губ.

– И всё же осуществить её намеренно чрезвычайно проблематично. Поэтому мне здесь ближе такое понятие как насмешка судьбы.

– Хозяин Судьбы и Времени шутить не умеет.

Сказав свои серьёзные слова, девушка тут же широко улыбнулась, надеясь таким образом выдать непонятную даже для неё самой фразу за желание разрядить напряжённую обстановку. Кажется, удалось. Не иначе Станислав не заметил ничего подозрительного даже по приборам, так как снова перешёл к ранее поднятому вопросу.

– Готовы рассказывать?

– Да там говорить не о чем, – Инга почувствовала глубокое смущение и даже покраснела, прежде чем стыдливо опустила глаза к полу и промямлила. – Виделось, будто от живых мертвецов убегала и пряталась.

– Живых мертвецов? – переспросил Станислав на полном серьёзе. – Каких?

– Ну, таких как в «Двадцать восемь недель спустя»… Смотрели фильм? Потому что к таким вот зомби ближе. Достаточно сообразительные и шустрые.

– Нет. Не смотрел, – мимика на лице мужчины никак не изменилась, и это словно бы служило некой провокацией рассказать больше. Однако, Инга решила, что хватит с неё бесед, и замолчала. Некоторое время молчал и Станислав, но, наконец, он убрал ладони со стола и сказал:

– Что же, этого достаточно. Благодарю вас за сотрудничество. Можете забрать свои вещи и возвращаться домой.

– Спасибо! – искренне обрадовалась Инга, только что не подскакивая со своего места.

– Если вас интересует такое предложение, то корпорация готова дать вам трёхдневный отгул за свой счёт. Для этого напишите перед уходом заявление. И всего вам доброго.

Станислав Александрович поднялся далеко не плавными движениями и вознамерился уйти из комнаты. При этом, из-за своего прихрамывания на левую ногу, он вызвал у Инги ассоциацию с чёртом. Но остановила она его не поэтому.

– Простите, у меня ещё кое-что, – сказала Инга, и Станислав обернулся.

– Да?

– Понимаете, у меня муж доктор. И если я ему хотя бы часть результатов обследования не выдам, то все три дня отгула под его надзором в больнице проведу. Можно мне хоть что-то на руки получить?

Её просьба не вызвала у мужчины улыбки. Он остался предельно серьёзен.

– Да, разумеется, – разрешил он. – Я передам, чтобы Олег Юрьевич подготовил для вас копии некоторых материалов.

– Спасибо, – поблагодарила она и, едва за Станиславом закрылась дверь, всё-таки встала и подошла к зеркалу на стене.

В том, что оно было сродни тем, что висят в допросных комнатах полицейских участков, девушка не сомневалась. По этой причине ей очень хотелось показать кому-то невидимому для неё язык, но вместо этого Инга демонстративно поправила взъерошенные волосы и направилась к выходу.

Вещи ей отдали все, она не постеснялась открыть чемодан и проверить. Однако, судя по всему, в одежде никто не копался. Уложить точно так же всё барахло, запиханное кое-как и комом (на корабле качественная укладка претерпела кардинальные изменения, когда понадобилась определённая кофта), не смог бы ни один профессионал. Ноутбук тоже вернули. Правда, тут же предложили и отправить его в технический отдел на списание. И в ценности совета сомневаться не приходилось.

Ведь то, что его разбирали и собирали вновь, Инга знала. Ну, не могло оно было быть иначе! Однако, теперь стало намного понятнее, отчего Станислав Александрович расспрашивал, не осталось ли у неё каких-либо материалов, связанных Островом, и отчего он поморщился, когда она предложила перекинуть фотографии с жёсткого диска. Выглядел ноутбук так, как если бы на нём решили соорудить костерок для шашлыков.

– Что это с ним? – в шоке округляя глаза, не сдержалась от вопроса Инга.

Молодой паренёк (явно из программистов), что ранее принёс это чудо в запаянной пластиковой упаковке, смущённо поправил очки в тонкой оправе и тихо пояснил:

– Да перемкнуло, едва включили. Основательно. Вот и взорвался.

– Мать моя, – похолодела Инга, давая себе зарок больше никогда не работать с техникой лёжа на диване. Низ живота противно заныл от осознания беды, которая обошла её стороной. – Никто не пострадал?

– Ожогами и испугом отделались… Если сегодня на списание отдадите, то новую машину быстро выдадут. Позавчера партия пришла с отменными характеристиками. Их уже настроили и на учёт поставили, только ещё не распределили. Ловите момент.

– Воспользуюсь советом. Спасибо огромное.

Инга доброжелательно улыбнулась зардевшемуся от благодарности пареньку и взяла упаковку с покорёженным ноутбуком подмышку. Ей очень хотелось утрамбовать его в чемодан. Вот уж технике, в том состоянии, что она сейчас была, даже пробежавшее по ней стадо слонов ничем не грозило. Но совесть не позволила. Поэтому девушка завершила все оставшиеся дела, забрала у Олега Юрьевича пухленькую папочку и действительно зашла в здание через вход для обычных сотрудников. Технический отдел, который как оказалось был не в курсе оказии, с час выяснял, что же им делать с настолько повреждённым имуществом. Они бы и дольше провозились, но откуда-то, видимо сверху, последовал звонок с требованием перестать беспокоить руководство вопросами подобного характера. Так что Инга подписала заявление, акт приёмки и передачи, и получила в своё распоряжение тоненький, почти ничего не весящий ноутбук. Его солидный внешний вид тут же стёр всю горечь утраты многих личных файлов. За рабочие данные Инга нисколько не переживала. Те при хорошем соединении с интернетом синхронизировались с облачным диском, а потому их восстановление проблемы не составляло.

Мысленно Инга ещё немного и позлорадствовала. «Старожилы» поговаривали, что поначалу абсолютно все данные попадали на общий сервер, но так как его объём был ограничен, то от корпорации по итогу последовал запрет на любую антирабочую информацию. И, может, в какой-либо из стран, где находились филиалы Stellimber Incorporated, это и возымело положительный эффект, но только не в России. Сотрудники тут же кисло поморщились. Никому из них и ранее не нравилось, что их переписки и снимки становились общественным достоянием (пусть даже ограниченного) круга лиц. Но, как выяснилось, ещё меньше их радовало полное отсутствие «антирабочей информации» на компьютере и телефонах, считающимися почти личным имуществом. Сначала многие старались научиться вести различную деятельность, используя минимум два устройства. Но, как результат, вся работа перенеслась на домашние компьютеры и действительно личные смартфоны. Естественно, защита там была далеко не того уровня, что в корпорации, а потому в какой-то момент (уже при Инге) произошла утечка серьёзного исследования. Это стало началом перемен. С одной стороны, руководство поступило мудро, решив действовать для предотвращения повторения произошедшей проблемы пряником. Созданное второе пространство позволяло легко переключаться между режимами «работа» и «НЕ работа». Исчез и глобальный объём хранимых данных. Однако, пропавшие материалы по Острову, которые Инга совсем не стремилась сделать собственностью Stellimber Incorporated, по этой причине пропали. Осталось только несколько фотографий, которые она перекинула мужу.

До дома Инга доехала на такси. Путешествовать на общественном транспорте после всех злоключений было уже превыше её сил. Водитель, к счастью, оказался молчаливым. Особых задержек за всё время пути тоже не возникло. Так что в конечный пункт назначения Инга прибыла довольно скоро. Она сунула водителю карточку для оплаты. Почти сразу на телефон пришло сообщение о списании средств со счёта, однако отчего-то этот звук принёс Инге хорошее настроение. Наверное, она по нему просто-напросто соскучилась. Поэтому девушка с мечтательной улыбкой приставила ключ-код к домофону и после подъёма на лифте с удовольствием поставила чемодан возле двери квартиры. Рыться в сумке в поисках ключа не пришлось, Антон сам открыл дверь и тут же заключил жену в объятия.

– Пусти, – промычала она, ощущая, что подобная хватка запросто может сломать ей пару рёбер.

Муж наконец-то отстранился. Его карие глаза счастливо улыбались. Не зная, как ещё выразить свой восторг, он суетливо пригладил светлые волосы – привычка людей, начинающих лысеть.

– Ты чего не позвонила? Я уже переживать начал, что даже сегодня не вернёшься.

– Не додумалась. Так спешила удрать, что не до звонков было.

– Инга, ну к чему ты так? – обиделся Антон. – Я же специально просил позвонить, встретить тебя хотел.

– Когда это ты просил? – удивилась она.

– Утром. Ты меня набрала, я и попросил. Ты ещё пообещала, что обязательно так сделаешь.

– Не помню такого, – нахмурилась Инга, но с лица эта тень ушла очень быстро. Она радовалась возвращению домой, а потому не хотела обращать внимание на любые неурядицы. – Может, войдём уже внутрь? Бери чемодан. Я хочу сесть на свой любимый диван, вытянуть не менее любимые ноги и получить чай в любимой чашке от самого лучшего мужа.

– Хорошо.

Антон рассмеялся, поцеловал её ещё раз и пропустил в прихожую. Инга, не теряя времени, быстро разулась, повесила ветровку на вешалку и уверенно вошла в комнату. Однако, прежде чем осуществить ранее сказанное, замерла. От вида картины у неё защемило сердце. Непроизвольно Инга даже вытащила из кармана джинс платок Риевира и сжала его в руке так крепко, как если бы только такая соломинка могла удержать её в этом мире. В уголках глаз защипало.

– Ну как? – Антон подошёл сзади и обнял её за плечи. – Нравится, как повесил?

– Очень, – выдавила из себя она с хрипотцой.

Муж совсем не понял то состояние, в котором она находилась. Собственные яркие эмоции затмевали для него всё происходящее вокруг. Поэтому он подтолкнул девушку к стеллажу.

– А все наши снимки теперь вот здесь. И представляешь, – Антон отошёл от неё и взял в руки одну из фоторамок. – В этой я обнаружил фото за фото. Но убрал ту, которая сверху была. Фотографий с Турции у нас много, а вот с Орска только эта распечатана.

– С Орска? Это база отдыха такая? – выдавила она из себя вопрос в попытке всё же отвести взгляд от картины. Однако, тут же пожалела, что сумела посмотреть на мужа. Отчего-то он с недоверием уставился на неё.

– Инга, ты чего? Какая база отдыха? Город это. Во второй год знакомства ты меня к своей бабушке потащила. Я всё переживал, что еду в такую глушь, а это оказался лучший отдых в моей жизни.

– К какой бабушке? Ты о чём? – начала сердиться Инга. – Бабушка Нина всю жизнь в Москве прожила.

– Так я о Зое Александровне.

– Какой ещё Зое Александровне? – уже на полном серьёзе разозлилась Инга. – Принеси мне лучше чай, а? Пить хочу ужасно.

– Я о Зое Александровне Орловой, – настойчиво произнёс супруг, не сходя ни с места. – О маме твоего отца.

– Слушай, хватит уже выдумывать!

Она резко развернулась и, взяв чемодан, разместила его на диване, чтобы было удобнее разбирать вещи. Такая деятельность напоказ утихомирила мужа. Он всё же пошёл на кухню, и вскоре оттуда послышалось шипение воды, нагреваемой электрическим чайником. Инга же, по размышлении, почти всю одежду бросила в корзину для грязного белья. Не то, чтобы она ощущала потребность в стирке, просто это позволяло несколько отсрочить возвращение перенёсших путешествие нарядов на полки и вешалки шкафа. Остальное легко нашло своё место в ящиках комода и в ванной. Поэтому чемодан вскоре вернулся к привычному состоянию сборщика пыли на антресоли.

– Вот и чай, – едва она закончила своё нелёгкое занятие, бодро произнёс муж.

Чай он подал ей на подносе, на котором расположилось блюдечко печенья в виде сердечек. Такая мелочь тут же приподняла ей настроение, Инга даже расщедрилась на благодарность.

– В такие моменты я понимаю, что люблю тебя.

– Тогда садись на диван и вытягивай ноги. Помассажирую ступни.

– Нет, я определённо люблю тебя! – довольно заключила Инга, но тут же сникла, ощущая, как от лжи похолодело на сердце. Глаза непроизвольно посмотрели на журнальный столик, где остался лежать платок Риевира. Муж, видимо, проследил за её взглядом, потому что сам подошёл к столику. Он поднял платок и с интересом начал рассмотривать его помятую мягкую ткань и особенно вышивку.

– В этом месте рисунок другой, – указал внимательный супруг на один из уголков платка. – Напоминает некую замысловатую руну. Оберег какой-то на языке Острова?

«Или имя», – сделал предположение разум, но вслух Инга постаралась как можно более беспечно произнести:

– Не знаю, если честно. Мне платок был нужен, а остальное как-то не интересовало на тот момент.

«И как люди умудряются изменять? Я вот тут без вины виноватая и то с тысячу полулживых объяснений», – со злостью подумалось ей.

– Я его тогда себе возьму, а? Красивый.

– Нет, – решительно отказала Инга.

– Ты же такими не пользуешься. Только бумажными.

– Да, и поэтому хочу этот как салфетку под вазу использовать. Сам видишь, кругляш её дна не оттирается уже.

Она не поленилась встать и, взяв платок да аккуратно расправив его помятые края, расстелила его на низенькой тумбочке, Для этого ей предварительно пришлось поднять огромную стеклянную колбу с узким горлышком. Её Инга притащила ещё с учёбы и давным-давно использовала для цветов.

Супруг в смирении пожал плечами. Она же вернулась на диван и с улыбкой поинтересовалась:

– И где мой массаж?

Антон не стал перечить, а действительно приступил к массированию ступней. От удовольствия хотелось даже мурлыкать, а потому, когда руки мужа с лаской двинулись выше по её ногам, Инга искренне расстроилась. Ей абсолютно не хотелось никакой близости. Всё-таки мужское и женское желание были различны. Женщинам намного важнее настрой на занятие любовью нежели физическая потребность. А, несмотря на всю нежность, этот мужчина Ингу давно уже только раздражал. Однако, испытываемое чувство вины заставило её почувствовать себя актрисой…

Чувство вины. Чувство ответственности перед обществом. Чувство долга перед супругом. Чувство беспомощности перед взятыми на себя обязательствами.

… Прекрасная комбинация для крепкого брака. Не так ли?

День двенадцатый. Вечер

Первоначальное волнительное ожидание ответа давно сменилось раздражительностью. Вчера Риевир даже обрадовался, что в служебке автобусной станции никто не остался на ночное дежурство, пользуясь тем, что некий лишившийся дома Владыка обещал за всем присмотреть. Обрадовался потому, что некому было наблюдать, как он бродит из угла в угол в надежде дождаться утра, добраться до интернета и вновь проверить почту. Нет, конечно, Риевир не только этим занимался. Он то начинал точить меч, то приступал к перебиранию снятого с одного из автобусов двигателя, то пытался отмыть копоть от чайника. В общем, делал всё и ничего, и при этом непоследовательно, суетливо, безрезультатно… Выспаться у него при таких занятиях и мыслях не получилось, зато довелось осознать, что, возможно, Остор оказался прав в своём решении перенести отплытие корабля на более раннее время. Парень сам осознал, что его симпатия оказалась чрезмерно глубока.

Горький червячок сумел прогрызть глянцевую кожуру спелого яблока, впился в сочную мякоть и повредил плод.

Рассудить, что вероятная глубина испытываемых им эмоций могла бы стать не столь огромной, если бы не осуществилось решение хоть как-то возобновить общение с Ингой, Риевиру при этом не довелось. Он только испытал огромное разочарование и озлобленность на весь мир, когда ответа в почте так и не обнаружил.

Любовь вопреки всегда воспевалась поэтами. Но вот безответное чувство походило разве что на страницы банального женского романа.

Однако, думы в голове Риевира по итогу приняли верное направление и заключили, что некая девушка из большого мира изначально никаких отношений с ним поддерживать не хотела. И (от этого было особенно неприятно!) в целом оказалась права. В чём ему её обвинять?

Прежде всего, никаких романтических поощрений с её стороны никогда не возникало. У неё имелась своя и наверняка счастливая жизнь с мужем. Да и некий вероятный «любовный треугольник» на таком расстоянии друг от друга выглядел откровенной глупостью. У Инги имелся официальный запрет на любое новое посещение Острова, а он не мог Остров покинуть. Так что разум вновь и вновь твердил, что это очень и очень хорошо, что никто ему не ответил.

Вот только сердцу всё равно было тоскливо! И потому, едва было принято очередное решение больше почту не проверять, к Риевиру подкралась крайне липкая и противная мысль.

«А что, если с ней что-то произошло?» – рассудил он.

Отчёт Остора мог привести к любым последствиям. Может, дело завершилось не только рабочими проблемами? Ингу могли осудить или ещё чего-то. Может…

– Занят? – вместо приветствия спросил Стийер, едва кончик его длинного носа проник в кабинет Риевира.

– Минутка найдётся.

Долговязое тело приятеля тут же просочилось внутрь комнаты, и он плотно закрыл за собой дверь.

– У меня к тебе просьба есть.

– Какая?

– Может, найдёшь где ещё переночевать? Я бы сегодня сам подежурил.

– Хм, – даже поперхнулся от сказанного Риевир. – Вообще-то уже вечер, а гостевых предложений мне как-то не поступало.

– Могу с Нэвиром поговорить. Он мне ответную услугу должен.

Никаких моральных неудобств от предложения своему Владыке свалить куда подальше этот островитянин не испытывал. В этом был весь Стийер.

– Хм, а с чего это тебе так служебка понадобилась? Сабантуй какой-нибудь устраиваешь?

– Ага, – не стал отпираться тот, но подробнее объяснять ничего не стал, а потому Риевир, которому далеко как не хотелось ни с того ни с сего искать комнату для ночлега, решил, что без достойной причины уступать Стийеру он не станет. Ни за что.

– Ух, тогда тебе меня не гнать, а приглашать надо. Чего я? Дурак, что ли, в компании не выпить? Я тоже хочу повеселиться, – улыбка на его лице сменилась угрозой. – Или тебе моё общество вдруг разонравилось?

– Не, просто в этой компании ты третий лишний будешь. Я с Тийритэ условился там, – приятель с самодовольной улыбкой показал жест, откровенно объясняющий, чем он планирует заниматься. – Так что извини, но все приглашения отменяются.

Не сказать, чтобы служебка подобного никогда не видывала. Парни все там работали молодые, жёнами обзавестись успели немногие. Сам Риевир одно время тоже пользовался предлогом дежурства, чтобы проводить ночи с Лэйетэ наедине. Но их встречи продлились недолго. Девушку слишком рано призвал Храм, и она выбрала путь служения. В считанные дни её лицо покрыли старушечьи морщины, а чёрные густые волосы поседели. А вскоре она и погибла, сдерживая Хозяина Острова.

Риевир печально вздохнул от собственных тяжёлых воспоминаний и с подозрением уставился на Стийера. Его насторожило то, какое имя тот назвал. Этот гуляка ни с кем никогда не завязывал длительных отношений, а Тийритэ…

– С Тийритэ? Ты не хвастаешь часом? – с сомнением произнёс он. – Она же та ещё недотрога. И вы с ней никогда не ладили.

– Она намекнула, а я поддержал.

–Да ну. Ты это серьёзно, что ли?

– А чего такого? Может, надоело ей какого-либо принца из книжки ждать? Решила на деле всех героев испытать и остаться с самым способным, ха!

От собственной шутки Стийер рассмеялся. Риевир же не стал докапываться до дел двух взрослых людей, хотя интуиция отчётливо просигналила ему о неких неурядицах с девушкой. Как-то странно она вела себя в последние дни.

День тринадцатый. Около шести утра по местному времени

Антон всегда причислял себя к жаворонкам, а Ингу к совам. Поэтому то, что жена сумела без будильника проснуться раньше его, могло бы и удивить, если бы не то, как это произошло. Супруга неожиданно резко села на кровати и истошно завизжала во весь голос.

– Нет! Нет! Я хочу выбраться отсюда! Нет! Выпустите меня! Выпустите!

– Тихо, родная. Тихо, – он щёлкнул переключателем ночника и суетно обнял Ингу.

От света жена открыла глаза, но вместо того, чтобы испуганно прижаться к нему в поисках утешения, лишь изумлённо и даже с неким подозрением уставилась.

– Чего тихо-то? – с возмущением осведомилась Инга. – Я храпеть, что ли, научилась? Ты чего меня так будишь?

Её суровые слова заставили Антона потерять дар речи. Смутные подозрения, что последствия поездки на Остров всё же имеют место быть, приобрели новое подтверждение. Вчера он совершенно случайно подловил Ингу на некоторых моментах, о которых нормальный человек вряд ли бы забыл. Но тогда Антон списал всё на длительный эмоциональный стресс. Просмотренные им медицинские отчёты откровенно успокаивали нежели приносили чувство тревоги. Поэтому подозрение улеглось на покой.

… До такого вот события.

– А что тебе снилось? – ответил он вопросом на вопрос.

– Вообще не помню. Сколько там времени?

– Без десяти шесть.

Мысленно Антон уже раздумывал, была ли у Инги просто ретроградная амнезия или всё же ретроантероградная. С подобным он, как педиатр, ни разу не сталкивался, а потому путался в точном определении. Всё же забытый ночной кошмар скорее относился к конкрадному типу амнезии нежели к антероградному. Однако, озвучивать свои вероятные диагнозы вслух Антон, будучи человеком благоразумным, пока не собирался.

– Тогда, пожалуй, лучше просыпаться. Всё равно надо через сорок минут вставать и тебя на работу собирать. А так чего-нибудь повкуснее на завтрак приготовлю, – Инга погладила его по щеке и после чмокнула в губы.

«Всё же ретроантероградная», – с ужасом заключил Антон и, мягко отодвигаясь, доверительно произнёс вслух.

– Инга, я же вчера при тебе звонил Ане и договорился с ней сменами поменяться. Разве не помнишь? У меня сегодня выходной. Завтра вот выхожу, а потом пятница, суббота и воскресение только для нас двоих.

– Наверное, отвлеклась на что-то, – искренне удивилась жена, но всё равно потянулась и встала с кровати. – Во мне сегодня столько бодрости, что, кажется, есть шанс изменить целый мир.

– Может, тогда испечёшь пирожков по рецепту из Орска?

– Что такое Орск? База отдыха?

Внутри него словно сердце остановилось. Инга даже не помнила, что вчера уже задавала этот же самый вопрос. Господи, следовало как можно скорее выяснять, являлось ли всё это прогрессирующим бедствием или же по прошествии времени само собой вернулось бы на место!

– Да это так, для красного словца. Хочется домашней выпечки и только. Ты давно ею не занималась. Соскучился.

– Может, тогда вафли? Не охота длительно возиться с тестом.

– Хорошо, – не стал спорить Антон. – Только побольше напеки. Они долго не портятся, а сегодня вечером к нам наши родители приедут. И Сергей подъехать собирался. Остальные, кстати, рассчитывают, что ты позвонишь и поблагодаришь за букеты.

– Обязательно. Как за девять часов перевалит, так сразу и наберу. Они как раз только-только на работу придут, а, значит, разговоры длительными не станут.

– Ну, Инга, зачем ты так? Вообще-то, друзья за тебя переживали.

– Я за себя тоже переживала, – фыркнула Инга и, прежде чем скрыться за дверью ванны, протяжно добавила. – Вот только не хвалю себя вслух и не глажу по головке.

Понимая, что вести разговор на эту тему бессмысленно, Антон вздохнул и поднялся с кровати. Затем зашёл на кухню, набрал в чайник воды. После чего вернулся в комнату и, скинув постельное бельё на кресло, стал собирать диван. Обычно такая уборка в их семье не делалась, и оттого в однушке становилось крайне тесно. Однако, ожидаемые гости требовали чистоты… и пространства. Взгляд же нет да нет, а возвращался к картине, с каждым часом напрягающей его всё больше и больше. После замечания Игната изображение и правда стало казаться живым. Хорошо ещё, что художник изобразил затылок беловолосого страхолюда, а не лицо. Иначе бы руки, так и чешущиеся, чтобы накрыть полотно какой-либо плотной тканью, всё же собрались бы осуществить задумку.

– Почему именно она? – требовательно поинтересовался Антон, едва супруга вышла из ванной. При этом он кивнул головой в сторону картины.

– Хозяин гостиницы, где я жила, подарил. Дружелюбный такой старикан, тебе бы понравился, – ответила Инга и даже расцвела в улыбке. – Он, кстати, и есть автор.

– А, – протянул Антон с грустью. Ему вмиг сделалось ясно, что от картины будет крайне сложно избавиться. Подарок, да ещё который нравится, украдкой вынести на помойку не получится. – Как этого старикана зовут хоть?

– Арьнен. Или, как говорил его внук, месье Арьнен.

Девушка произнесла последние слова с таким акцентом, что Антон улыбнулся. Да и то, что дарителем оказался какой-то старичок, принесло ему облегчение. Инга же подошла ближе к нему и начала складывать постельное бельё.

– Мне так комната больше нравится, – довольно произнесла супруга, закончив своё занятие. – Давай каждый день диван убирать, а?

– Это же именно ты всегда была против. Мне не сложно.

– Тогда так и поступим… Кстати, кого мне за цветы-то благодарить? Букетов пять, а список контактов на телефоне у меня значительно длиннее.

– Ну, родители и Сергей, правда уже без своей девушки, сегодня приедут. Так что ты решай сама, станешь их набирать или нет. А так, Игнат с Вероникой. Маша сумела прийти.

– Что за Вероника?

– Вообще-то твоя подруга детства. Арсентьева Вера.

Антон ощущал, что земля уходит у него из-под ног. Одно дело выкидывать из памяти моменты о чём-то крайне неприятном. О тяжёлой болезни там, об утрате. Возможно, о людях с некими неприятностями связанными, но… но не так же! Не всё же подряд.

– Не. Такой у меня не было.

– А Игнат вопросов не вызывает? – уязвлёно спросил он.

– Если этот тот, с которым мы одно время по выставкам картин ходили, то нет.

– Тот, – подтвердил Антон, до скрипа стискивая зубы. – Только мы парами ходили. Он с Вероникой, а я с тобой.

– Ну, Антаош, откуда я должна помнить его бывшую, с которой он, видимо, снова завязал отношения? – искренне удивилась Инга.

– Да ты у них свидетельницей на свадьбе была!

С этими словами Антон не выдержал и, достав с верхней полки шкафа коробку с фотоальбомами, вытащил нужные снимки. Он дрожащими руками сунул их под нос жене. А заодно нашёл и портрет Зои Александровны.

– Вот! А это бабушка твоя из Орска.

Инга недоверчиво принялась рассматривать снимки. Она долго всматривалась в изображения и, наконец, заключила:

– Ты меня с ума свести, что ли, хочешь? Я в жизни этих людей не видела.

Супруга раздражёно швырнула фотографии на пол и, взяв рабочую сумку, села на диван, располагая на ногах ноутбук.

– Новый, что ли? – стараясь вернуть хладнокровие, поинтересовался Антон.

Чтобы понять, как теперь себя вести, ему сперва следовало посоветоваться с одним из коллег. На данный момент он даже корил себя за импульсивный поступок, им можно было нанести ненужную травму и усугубить проблему.

– Да, старый полетел. Программист синхронизировал рабочее пространство с моим аккаунтом, но личные программы придётся переустанавливать самостоятельно, – вполне спокойно пояснила Инга, прежде чем с ехидством добавила. – Собственно, этим я сейчас и займусь. Завтрак сам себе приготовишь.

– Значит, о домашних вафлях я зря размечтался?

– Нет, несколько позже напеку. Как только остыну, а не то, боюсь, сгорят.

Антону оставалось только развести руками. Он, жалея, что ещё в студенчестве дал себе зарок не курить, собрал с пола фотографии, убрал их и вышел на балкон подышать свежим воздухом. Однако, долго наблюдать за жизнью города не стал. Во-первых, было ещё темно, а, во-вторых, приближающаяся середина мая пусть и выдалась на удивление жаркой, но в столь раннее время всё равно было холодно. Он поёжился, вернулся в квартиру, оделся основательнее и буркнул:

– Я в магазин. Тебе что-нибудь надо?

День тринадцатый. Больше восьми утра по местному времени

Она настолько углубилась в скачивание программ и вспоминание логинов и паролей, что стрелки на часах ускорили свой бег, а утреннее раздражение на неадекватность мужа улеглось значительно быстрее чем оно могло бы. Простая работа успокоила. Во всяком случае до того момента, пока Инга не добралась до старого почтового ящика. Письмо от Риевира пришло так давно, а она… она его только увидела!

Только что теперь делать?

Сердце волнительно застучало, намекая, что оставить письмо без ответа не получится. Одновременно с этой мыслью послышался поворот ключа. Антон возвращался, и Инга, ощутив, как если бы её застали с поличным, едва не захлопнула крышку ноутбука.

– Я утку купил, – с порога заявил муж, и Инга не сдержала своего удивления.

– Где ты её в такое время отыскал?

– Ну, оказывается нормальный продуктовый стал открываться на час раньше. А там у них акция была и уйма свежих тушек. Так что ужин можно соорудить королевский.

– Хорошо. Положи её тогда в холодильник… Эй, только не в морозилку!

Антон понятливо улыбнулся и ушёл на кухню разбирать покупки. Инга же, понимая, что, когда муж вернётся в комнату, она уже не сможет ничего толкового написать, приступила к сочинительству.

«А я так и не вернула тебе платок. Так что, наверное, мы сочлись.

Инга.

P.S. простишь за задержку? Только сейчас прочитала письмо».

Она нажала на кнопку «отправить» и внутренне содрогнулась.

Кто знает, что ей придёт в ответ?

Поэтому Инга, стараясь выдумать, как бы ей после наиболее адекватно объяснить это мужу, тайком привязала аккаунт к своему телефону, сменила пароль, и, подумав, удалила все отправленные письма.

Всё было так глупо…

Так притягательно!

День тринадцатый. Час после полудня

Остору уже не казалось, так как он напряг свою память и подсчитал. Действительно, за месяц его дозора усмирять Хозяина пришлось большее количество раз, чем за весь предыдущий год. Тенденция не радовала. Прецедентов не имелось. И хотя Владыки по-прежнему исправно исполняли свой долг, жрицы, более тесно связанные с пробуждениями, так и не могли ничего объяснить.

– Все в сборе и вовремя. Молодцы! – довольно заключил Остор и, заметив машущего ему Снеттора, вернулся на прежнюю позицию. Теперь недовольные туристы, которым предстояло выйти из подъезжающего автобуса, не заметили бы его и это было важно. Другие ещё могли это себе позволить, но попасть в чей‑либо объектив для Владыки было бы слишком неосмотрительно.

В целом, собравшиеся не могли не привлечь внимания жителей большого мира. Для этих беззаботных людей доспехи и мечи давно стали чем-то эксклюзивным, раритетным и подходящим разве что для ролевых игр. И хотя, чтобы скрыть свои дневные дозоры, в Поднебесье устраивалось «историческое шоу», развлекать так гостей Острова действующий отряд отнюдь не собирался. У них было действительно серьёзное дело, а потому и лица их были серьёзными.

«Нет, надо что-то делать. Одно дело, когда Хозяин просыпался редко, а другое сейчас. Несколько подобных снимков и какой-нибудь умник соединит внезапное прерывание экскурсий с появлением отряда вооружённых воинов. В большом мире далеко не дураки живут, они сообразят, что «историческое шоу» только маскировка», – подумал Остор, ненадолго оглядываясь назад. Конечно же, покидающие автобус туристы первым делом старались сделать пару‑другую снимков.

Макейр между тем встал ближе к нему и, словно читая мысли, негромко произнёс:

– Мы слишком рискуем с туризмом.

– Да, но он также отличное прикрытие. Пока Остров востребован среди элиты большого мира, мы сохраняем свою автономность. Поверь, как только начнётся вмешательство, всем и всему настанет конец. Мир перестанет существовать.

– Не будь столь пессимистичен, – друг ободряюще похлопал его по плечу, однако Остор не принял чужого энтузиазма.

– Как будто ты не знаешь, с кем мы имеем дело. Хозяин…

Он резко замолчал на полуслове, так как увидел Риевира. Брат с некой тоскою украдкой выглядывал из-за двери служебки и тревожно смотрел то на дорогу в город, то в сторону Поднебесья. Но, углядев, что его заметили, не стал скрываться и всё-таки вышел навстречу.

– Я не знаю, куда Стийер запропал, – безо всякого приветствия мрачно буркнул он. Глядел Риевир при этом только на Макейра.

– Что?

– Я говорю, что не знаю, куда Стийер запропал, но если вы сейчас Дейнтора не заловите, то везти наверх отряд будет некому. Остальные, как туристов вывезли, так сразу по домам смотались.

– В смысле «запропал»? Дежурный по тропе запропал? – с крайне неприятной интонацией уточнил Остор.

Риевир от его вопроса стал выглядеть ещё более осунувшимся нежели прежде. От него вообще неприятно несло перегаром. И, в принципе, ничего критичного в этом не было, ведь у него сегодня был выходной. Имел право расслабиться человек… Вот только Остор сомневался, что слово «расслабиться» подходило данной ситуации, а потому Владыка начал откровенно злиться. Поведение и переживания младшего брата раздражали его до предела, потому что… заставляли ощущать собственную вину.

Осознание этого заставило Остора постараться успокоиться. Он сглотнул невысказанные ядовитые слова и примирительно произнёс:

– Ладно, как вернусь поговорю со Стийером. А кто по графику в служебке ответственный?

– Нэвир и Брейр.

– И где они?

– А я их подменил, – засовывая руки в карманы, беспечно ответил Риевир и сделал лицо «кирпичом».

Вот тебе и «постараться успокоиться». Как это возможно с таким мальчишкой?

– Что ты там за беспредел устроил? – широко раскрывая глаза от переполняющего его гнева, завопил Остор. – Какого никого нет?!

– Хм, пойду я, пожалуй, Дейнтора задержу, – откашливаясь, крайне тихо сказал Макейр и поспешил к автобусу.

– Почему никого нет? Я есть.

– Вот тебя-то здесь быть как раз и не должно!

– Здрасьте, а где же мне тогда жить?

Невозмутимость в голосе брата заставила Остора прикрыть лицо ладонью. Он мысленно досчитал до десяти в такой позе. Потом до пятнадцати. Затем до двадцати. А после, опустив руку, отрешённо поглядел на воинов, ожидающих его приказов. Они стояли в тени амбара, где помимо запчастей находились шкафчики с обмундированием. Никто в полном вооружении через весь город не мчался. Некоторые, конечно, хранили оружие и дома, но здесь завсегда оставляли второй комплект.

«Ты меня в могилу свести хочешь?» – между тем, так и хотел прокричать в голос Остор, но благоразумно молчал. Умом он понимал, что стоит подобрать другие слова. Более дипломатичные.

Вот только они что-то не находились.

– Дейнтор нас повезёт, – сообщил вернувшийся Макейр.

– Прекрасно, – вернулся дар речи к Остору. – Минутная готовность!

Все члены отряда разом прекратили разговоры и, хотя при их сноровке и опыте это не требовалось, принялись проверять обмундирование. Риевир кисло поглядел на бывших соратников и хотел уж было уйти, как Макейр обратился к нему.

– Риевир, пойдёшь с нами в Поднебесье?

– У меня дежурство.

– Никакого дежурства у тебя нет, – тут же процедил Остор сквозь стиснутые зубы. – Так что иди отсюда… да куда хочешь иди! А с Нэвиром, Стийером и Брейром, уж поверь, я разберусь.

– Куда хочу? Ну, тогда я с вами, – пожал плечами Риевир и быстрым шагом направился к амбару.

Вышел брат оттуда за считанные секунды. По сути, только нацепил на пояс меч. Доспехи он понёс подмышкой, рассчитывая закрепить в автобусе. Остор не стал вмешиваться, а, стараясь отпустить ситуацию, молча подал знак отряду выдвигаться. Ему надо было думать о деле, а не о выводящим его из себя взбалмошном мальчишке.

День тринадцатый. Час спустя

Стоило отряду подойти к Шуршащему мосту, как на них напали двое. Так быстро до Лилового Небесного Острова слуги Хозяина ни разу ещё не добирались. Видимо, пришло время пересматривать порядок эвакуации туристов.

– Остор, прекрати на лоб морщины нагонять.

– А?

– Всё хорошо, справились. Расслабься уже.

– Расслабишься тут, – тут же проворчал он.

– Ну, так-то ты прав. А потому, раз твой отряд пополнился ещё одним Владыкой, то я бы хотел дойти до Храма, – продолжая оттирать меч от вязкой массы, сказал Макейр. – Дозволишь?

– Ха, так вот зачем ты Риевира позвал, – он наконец-то понял подоплёку «щедрости» друга и усмехнулся. Брат этого не видел и не слышал, так что сие было позволительно. – Зачем только Храм тебе дался?

– Мне хочется воочию посмотреть на колыбельную жриц. Где-то они неверно берут ноту, раз Хозяин всерьёз разбушевался и не хочет укладываться в постельку.

– Тогда да, иди. Поучи их уму-разуму, – без раздумий дал своё согласие Остор, однако, заметив, что Макейр собрается уходить в одиночку, потребовал. – Возьми с собой кого-нибудь. По одному, сам знаешь, ходить не принято.

– Справлюсь, – хотел было отмахнуться друг, но Остор нахмурился и на правах главы отряда тут же приказал:

– Снеттор и Намор, пойдёте вместе с Владыкой Макейром.

Ребята утвердительно кивнули, и их серьёзный вид мигом дал Макейру понять, что они выполнят указание несмотря на его возражения. Из-за этого друг поправил меч на поясе и, с показным недовольством покачав головой, дал воинам знак следовать за собой. Троица двинулась первой, и это привлекло внимание Риевира. Ранее он стоял у самого края обрыва и пристально смотрел на соседний остров, но интуитивно обернулся в верный момент. На лице молодого мужчины тут же отразилось недоумение. Остор же не имел желания объяснять брату что-либо, а потому дал команду к перестроению. Привычно храня молчание, отряд выдвинулся дальше.

Дорога не была новой, они шли самой привычной тропой. Наиболее короткой. Было бы глупо терять людей на поверхности, ведь предстояло сделать ещё немало витков по подземелью, бдительно охраняемом тварями. Заветная дверь никогда не возникала раньше, чем в комнате появлялся Хозяин Острова. Именно по этой причине, когда воины добрались до бесконечного каменного коридора, облегчения это никому не принесло. Напротив, чувства людей обострились до предела. Месяц унёс много жизней. Отряд пополнился новичками, в том числе и сыном одного из нынешних бойцов. Теперь младший из его отряда, как подметил Остор, был всего на три года старше первого ребёнка Мэйтэ.

«Вполне вероятно, будь у меня семья, то я и сам вскоре привёл бы кого-то из своих детей», – подумал Владыка и содрогнулся.

Своих детей.

От мысли о возможном Остор ненароком обернулся, чтобы посмотреть на Риевира. Внешний вид брата (опухшие от недосыпа и спиртного красные глаза, взлохмаченные волосы, помятая одежда и некая сутулость) заставил Владыку задуматься, что, быть может, несвершившаяся женитьба уберегла его от многих проблем. Однако, на сердце всё равно стало тоскливо. Ненадолго, так как пришлось принимать новый бой.

Удар. Ещё удар. Уворот. Смерть стояла рядом, но это было привычно. Если Остор о чём и жалел, так это о том, что левая рука у него до сих пор ноет. Рана хорошо заживала, но всё равно то и дело давала знать о себе. А затем бой закончился. Последний из слуг Хозяина Острова просто взял да сбежал.

«Не иначе встретим его вскоре», – с грустью подумал Остор, как вдруг до него донёсся шёпот.

– Ты как, в порядке?

– Да, – ответил мальчишка.

«Нет, уже не мальчишка. Он член моего отряда и его зовут Арейр», – строго напомнил себе Остор.

Разговор между тем продолжился.

– Молодцом держишься. Глядишь, первым дверь обнаружишь.

Кто-то хотел воодушевить Арейра, и это было правильно. Новичкам всегда тяжело.

– А если обнаружу, так почему мне нельзя самому нанести удар? Почему это должен делать именно Владыка?

– Ну-у, – хотел было ответить собеседник Арейра, но тут Остор резко обернулся и, подойдся к собеседникам, сурово сказал:

– Таковы правила.

– Оружие есть оружие. Так какая разница чья рука?

Юнец не просто спрашивал, а интересовался всерьёз. С вызовом. Видимо, пользовался временным отсутствием строгого отца – Намора, раз решился оспаривать избитые истины. А провокацией ему служило желание совершить «подвиг». Все молодые беспечно стремились в самое пекло, потому что никак не могли поверить в собственную смерть. И хотя после гибели тех, кто уже почитался ими за верных и надёжных друзей, вера в бессмертие остывала, бывало и иное. Поэтому для Остора крайне важно сейчас было до конца расставить все точки. Никакой эмоциональный порыв не должен был привести к нарушению установленного порядка.

– Вероятно, это вообще не имеет значения. Оттого, что тело Хозяина Острова пронзит мечом рука кого-то другого, вряд ли смысл изменится. Возможно, это то правило, что можно нарушить, – Остор подошёл почти вплотную к Арейру. Голос его звучал спокойно, ровно и достаточно громко. – Ты ведь так думаешь, да?

Паренёк неуверенно поджал губы. Было очевидно, что ему хочется ответить утвердительно, но смущение перед взрослыми взяло верх. Поэтому он только неуверенно кивнул головой.

Остора устраивало и такое.

– Однако, есть вероятность, и далеко не меньшая, что это приведёт к катастрофическим последствиям. Что Хозяин окончательно проснётся, а не заснёт снова, как должен, – он сделал небольшую паузу, прежде чем с ледяной интонацией задать свой следующий вопрос. – Ради своего желания проверить истину на прочность ты готов уничтожить весь мир?

– Наверное, для начала мне всё же надо стать Владыкой, – после краткого молчания постарался отшутиться Арейр и погладил эфес меча.

«Бойкий парень», – довольно подумал Остор, но внешне своих мыслей никак не выразил. Напротив, он ещё несколько секунд пристально смотрел Арейру глаза в глаза, а затем повёл отряд дальше.

Знакомая дверь долго не появлялась, им пришлось основательно поблуждать. Однако, к вящей радости бывалых воинов, рекорда не возникло. Остор тоже с удовольствием нажал на ручку, но открыл дверь не сразу. Его заминка привела к тому, что Риевир, хотя шёл (а точнее плёлся) позади всех, вдруг нарушил установленную тактику и встал за его спиной. Это было наглостью, но Остор не стал возражать, хотя запросто мог указать брату, что раз тот примкнул к отряду, из которого официально ушёл, то правила должны соблюдаться им безукоризненно. Однако, ему не хотелось портить себе настроение такой ерундой. Всё равно завтра смену должен был принять Шейтенор, можно было и позволить небольшое попущение. Тем более, уход Макейра в Храм тоже изменил привычный ход событий. Так что Остор, решив ничего никому не доказывать, а просто доделать дело и вернуться домой, заранее обнажил меч. Хотя в этой комнате слуг ещё никто никогда не видел, он предпочёл быть предусмотрительнее. Слишком много необычного происходило в последнее время.

… И последующее надолго убедило его в правильности подобных размышлений.

– Инга? – несмотря на свою привычную сдержанность, изумлённо воскликнул Остор, едва широко распахнул дверь. – Как это можешь быть снова ты?

Хозяин Острова не лежал, а сидел на своём ложе и держал за руку стройную девушку. Правда, жительницу большого мира, от которой Владыка столь целеустремлённо избавлялся, она напоминала весьма отдалённо, но яркий цвет волос позволил состояться именно такому первому впечатлению. Несчастный Остор на миг словно лишился земли под ногами. Он давным-давно не испытывал подобных потрясений, а потому, хотя уже и осознал свою ошибку, продолжал стоять в дверном проёме словно каменный истукан.

Между тем красноволосая незнакомка с неким удивлением и беспокойством посмотрела на него, но не стала задерживать взгляд. Она поглядела на того, кто был за его спиной, и, словно бы по слогам, произнесла:

– Риевир.

Наверное, именно негативные эмоции, что возникли при упоминании имени брата, позволили ему наконец-то очнуться. Остор не сдержался и с крайним возмущением взглянул на доставшееся ему от родителей «наследство». Но вид брата, к счастью, успокоил, а не раззадорил его ещё больше. Риевир выглядел настороженным, собранным. Появившаяся посреди лба хмурая складочка и прищуренные глаза давали понять, что тот ведёт себя и мыслит на этот момент значительно правильнее его.

Девушка же снова посмотрела на Хозяина Острова и даже помогла ему лечь на ложе. По щекам её при этом стекли крупные слёзы. Послышался тихий жалобный всхлип.

– Так надо, – очень тихо промолвил Хозяин Судьбы и Времени. – Не плачь, Лисичка. Я вернусь к тебе. Скоро.

Девушка прижала к себе ладони Хозяина Острова, и, хотя тот старался освободиться от её нежных рук, отчаянно не выпускала его ладоней из своих.

– Да уж. Надо! – решительно произнёс Остор, ничуть не впечатлённый этой сценой, и, подойдя ближе, без предупреждения пронзил бога мечом. – Усни сном вечным по велению Судьбы!

На белоснежной одежде проступило алое пятно. Как бы лезвие ни вонзалось, пятно всегда имело одни и те же очертания. Поэтому, привычно провернув оружие, Владыка утратил интерес к происходящему и повернулся к девушке. Та дрожала, как осиновый лист, и от переизбытка эмоций захлёбывалась воздухом. Затем от пережитого ею потрясения она заревела навзрыд, ноги её подкосились. Она упала на колени, по-прежнему продолжая держаться за Хозяина Острова. И Остор, нутром уже чуя, что эта незнакомка непосредственно связана как со свалившимися на Остров бедами, так и с гадкой туристкой (не даром же Инга встретила его отряд здесь же, а потом ещё и растворилась в воздухе словно призрак!) требовательно осведомился:

– Кто ты такая?

– Никто. Я никто, – простонала девушка и её глаза от горя стали широко, даже как-то по‑кукольному, раскрыты.

– Я задал тебе вопрос. Спросил – кто ты такая?

– Оставь её и пошли, – одёрнул его брат.

– Что? – аж изумился он.

– Она действительно никто, она даже не существует.

Риевир говорил свои слова с крайне неприятной для слуха интонацией. Пожалуй, в его словах прозвучало даже отвращение, но это обстоятельство вызывало ещё большо вопросов.

– Как это не существует? – уставился на него Остор.

– Она такая же, как слуги. Просто ставшая материальной память о ком-то некогда живом.

Красноволосая девушка с непониманием посмотрела на Риевира. Оболочка, принятая Хозяином Судьбы и Времени, тем временем разрушалась. От его тела неторопливо разлетались в разные стороны светлые мерцающие огоньки. Они походили то ли на искры, то ли на бабочек. Зрелище было красивым и пугающим одновременно. Впервые видящий это Арейр глупо разинул рот, заставляя прочих воинов понимающе переглянуться. Они скрывали ухмылки.

– О чём ты? Она мыслит и разговаривает как положено людям, – возразил Остор, но на эти слова Риевир устало пожал плечами.

– Ага, только она не человек. И, может, всё различие заключается только в том, что её тело не гниёт, напитываясь ядовитыми водами нашего проклятого Острова.

– Так ты уже видел её, – вдруг осознал Остор.

– Видел. И даже прекрасно знаю, что за пределы Поднебесья ей не выйти. Во всяком случае, днём, – не стал отпираться брат, а затем обратился к девушке. – Как там Хозяин называет тебя? Лисичка, да?

– Да, я Лисичка. Не Инга, – огромные тёмные глаза выражали детскую беспомощность.

– Когда ты последний раз испытывала голод? Когда хотела пить или спать?

Ресницы девушки затрепетали. От этих вопросов она растерялась не меньше, чем от вида мнимой смерти Хозяина Острова. Лицо её побледнело ещё больше, и веснушки на тонком носике проступили ярче прежнего.

– Не помню, – наконец прошептала она растерянно, и Риевир очень мягко, словно бы с сожалением, но на самом деле с жестокой беспощадностью заключил:

– Потому что ты мертва. И, знаешь, лучше бы тебе не тревожить покой живых.

Хрупкое тело девушки вздрогнуло от потрясения. Пожалуй, если бы она не стояла на коленях, то упала бы. А так произошло обратное. Она поднялась и, сделав предварительно несколько неуверенных шагов назад, стремительно бросилась к одной из стен.

Комната была небольшой, а потому взятая девушкой скорость не только Остору показалась чрезмерной. Он даже дёрнулся было вперёд, чтобы оказать помощь, которая всенепременно понадобилась бы разбившейся о стену бедняжке. Но она просто исчезла, как если бы в камне существовал некий невидимый проём.

Остор нервно сглотнул слюну и нерешительно подошёл к месту исчезновения Лисички. Его пальцы ощупали твёрдую каменную стену.

– Как и слуги в коридоре, – нашёл подтверждение своей теории Риевир и свысока хмыкнул. Это хмыканье не дало Владыке промолчать. Он позволил себе напомнить.

– Как и Инга однажды.

– Нет. Её тогда просто на клочки тумана разорвало.

Он не стал спорить. Просто ещё раз провёл ладонью по шероховатому камню и отошёл назад, не зная, что… что Лисичка стоит всего в шаге от него. Девушка испуганно зажимала себе рот ладонью. Для неё вид мужчин, не способных пройти через арку в комнату, где она находилась, был невыносим. Её трясло от неприятного осознания правоты молодого Владыки. И потому, хотя отряд уже ушёл, Лисичка далеко не сразу смогла отвернуться и пойти туда, куда она собиралась – в основные покои Пророка.

Нитевая штора едва шелохнулась от её прихода. Белое помещение всегда предпочитало покой, а сама она умела быть неприметной. Настолько, что даже мирно и крепко спящего Хозяина Судьбы и Времени появление девушки никак не побеспокоило.

День тринадцатый. Вторая половина дня

– Ты был с ней груб.

Замечание вывело его из глубокой задумчивости. Риевир не только осознал, что отряд почти покинул Храмовые Сады, но и то, что во главе дружины Остора больше нет. Его подменил опытный воин, а сам брат пристроился «в хвосте». Точнее, начал идти рядом с ним. Видимо, рассчитывая поговорить. И Риевир, на душе которого отчего-то с новой силой заскребли кошки, обрадовался этому обстоятельству. Он с тревогой поглядел в родные серые глаза и решил поделиться собственным мнением. Без прикрас и недомолвок.

– Я чувствую, что ей здесь не место. Мне очень совестно, даже жалко её, но… пойми, ещё больше я хочу эту Лисичку прогнать.

– Как ты с ней встретился?

– Принял её за Ингу. Как и ты. А потом выяснил, что никуда из Поднебесья вывести я её не могу.

Риевир попутно сорвал травяной колосок и сунул себе в рот. Вязкий и терпкий сок на языке заставлял морщиться.

– Исчезает?

– Да. Так же, как слуги.

Остор никакой кислой травы не жевал, однако тоже на время поморщился. Риевир сделал вывод, что новые обстоятельства не пришлись брату по нраву. Тот вечно брал на себя больше хлопот, чем требовалось, но сейчас, кажется, осознал, что подобная ноша для одного него выйдет чрезмерной.

– Надо снова собирать Совет. Если убивать эту девочку, то решение должно быть принято единогласно.

Несмотря на то, что его собственное «прогнать» по сути означало тоже самое, Риевир ощутил, как по его спине пробежал неприятный холодок. Одно дело сносить головы отвратительным полуживым мертвецам и совсем другое…

– А, вот вы где, – Макейр издали приветливо замахал им рукой. – Чего так долго?

– Привал! – громко скомандовал своим бойцам Остор, а после так мрачно глянул на Макейра, что у того сразу сошла улыбка с лица.

Члены отряда, не имеющие чести быть Владыками, с недовольством расположились поодаль в сторонке. Им не терпелось вернуться по домам, но перечить никто не стал. Пожалуй, только Арейр радовался остановке. Мальчишка, гордо держа руку на эфесе новёхонького меча, мечтательно ходил взад-вперёд.

– Ну, что там в Храме? – между тем осведомился Остор.

– Переполох полный, – сознался Макейр. Беспокойство и тревога совсем не шли его вечно весёлой роже. – Судя по твоему виду, по основному маршруту тоже не ладно?

– Потерь нет, но после твоего рассказа мне будет что рассказать.

– А что говорить? – Макейр смачно сплюнул на землю. – Желание проснуться у Хозяина нынче было столь велико, что пересилило отвращение перед смертью жриц. Обычно и предупреждения хватало, но сегодня погибли сразу трое. Верховная считает, что в наш мир вошло что-то извне. Что-то, что притягивает его внимание.

– Это всё она, – обвиняюще посмотрев на брата, уверенно заявил Риевир и, теряя к дальнейшему интерес, язвительно добавил. – Видишь, как Хозяин умеет распоряжаться Судьбой? Инга как-то связана с этой Лисичкой, а ты взял и заставил её уехать. Одно хорошо, теперь ты понимаешь насколько это было сделано зря.

Он понимал, что ведёт себя глупо и грубо, но ничего не мог с собой поделать. Внутреннее разочарование, обида и некое нехорошее предчувствие полностью овладели им, а потому Риевир покинул компанию Владык. Ему виделось, что лишь прогулка в одиночестве сможет помочь ему успокоиться, что только так он начнёт мыслить более рационально. И разум тут же выдал (причём, голосом Остора) последовательность наиболее правильных действий.

Перво-наперво Риевир решил, что отправится в администрацию, и так и поступил. Едва он вышел из автобуса, как направился в свой кабинет и проверил почту. Это было рациональнее, нежели привлекать к себе внимание, сразу пытаясь разыскать в базе номер телефона Инги. И, стоит сказать, увидеть ответ Риевир уже не очень-то ожидал. Однако, письмо пришло и, читая его, он непроизвольно улыбался во всю ширину рта.

– Да как же я мог забыть? – был готов смеяться и плакать парень.

Риевир совсем забыл о том случае в автобусе. А ведь о нём следовало помнить! Потому что тогда впопыхах ему довелось взять с полки платок брата, а понял он это только когда уже протянул платок Инге. И ладно бы просто платок, но именно этот был подарком Мэйтэ. И, несомненно, Остор не был столь глубоко сентиментален, чтобы заметить пропажу быстро. Вот только несмотря на это, вряд ли бы он принял спокойно факт, что дорогая его памяти вещь вместо того, чтобы привычно играть роль декора на одной из полок шкафа, вдруг оказалась на другом конце света.

Ой ё, брата бы это точно не порадовало!

Одновременно с умозаключением на экране появился текст следующего содержания.

«Инга, без этого платка у нас разразится настоящая война. Я не шучу! Срочно нужен план «Возврат»!

В.Р.»

День четырнадцатый. Почти девять утра по местному времени

Следовать совету друга, работающего специалистом по мозгам в клинике по лечению от алкоголизма, и предупреждать родителей (а тем более маму Инги!) Антон не стал. Он до того испугался, что самонадеянно понадеялся, что всё обойдётся. На удачу, так оно и вышло. Несмотря на некоторые нестыковки, пробелы в памяти Инги не привлекли внимания и не вызвали столь ярких подозрений, как у него самого. Так что следовало заключить – вечер прошёл спокойно. Увы, выдоху облегчения помешали события утра. За ночь Инга напрочь забыла, что у него вообще есть родители, а потому неверущий Антон мысленно перекрестился, что ему не пришлось столкнуться с этим вчера. Но на этом позитив ситуации и закончился.

Придя на работу, Антон первым делом зашёл в отдел кадров и решительно заявил, что берёт отгул, отпуск (да что угодно!) за свой счёт или увольняется одним днём. Подобной категоричности возражать было сложно, а блеск в заинтригованных глазах коллег стал ещё ярче, когда он озвучил «по сугубо личным причинам» и не стал ничего объяснять. Собственно, государственная поликлиника тут мало чего могла поделать. Вот в частной уже состоялся бы некий тревожный разговор с начальством. Так что Антон порадовался, что в своё время его не сманило из бюджета обещание щедрой зарплаты, и приступил к поиску нужного номера телефона. По совету того же самого друга он рассчитывал обратиться в медучреждение Острова, где лежала Инга. Приятель верно рассудил, что раз проведённые в Stellimber Incorparated процедуры показали, что всё в порядке, то корень проблем следовало искать в недавнем прошлом. Проблему составляло только то, как с этим самым медучреждением связаться.

К счастью, Антону повезло. У больницы имелся номер телефона, а его собственный, как выяснилось, хранился в их базе данных. Иначе бы он просто-напросто не преодолел автоответчик с голосовым меню.

– … я вас слушаю, – сказал наконец-то приятный женский голос.

Антон как мог постарался изложить свою просьбу. Разговорным английским он не владел, а потому предварительно выписал на лист с помощью электронного переводчика то, что следовало сказать. И теперь с волнением надеялся разобраться в вероятном ответе. Особую тревогу вызывала вероятность, что его самого не поймут и ему придётся повторять всё тоже самое только другими словами. Однако, беспокойство не оправдалось. Его достаточно быстро соединили с лечащим врачом жены.

– Мы уже передавали данные. У вас возникли по ним вопросы?

– Нет, меня, видимо, не так поняли. Я не сотрудник Stellimber Incorporated, а муж Ильиной Инги.

– Простите, но мы не имеем права разглашать подобную информацию о пациентах. Исключения составляют только нотариально заверенные соглашения. И то только теми лицами, чья юридическая сила не вызывает сомнений у…

– У неё амнезия! – в отчаянии перебил собеседника Антон и сверился верно ли он произнёс название на английском. – Она забывает прошлое и очень быстро. Всё забывает. События, людей. Мы только вчера сидели все вместе и разговаривали, а сегодня она уже не помнит моих родителей. Она отказывается верить в то, что у неё была бабушка. Она считает фотографии со свадьбы друзей подделкой… Что будет завтра? Она проснётся и потребует объяснить, кто я такой?

Повисла пауза, за время которой Антоном овладело отчаяние. Внезапная болезнь жены заставляла его паниковать, и он не мог принять, что всем вокруг может быть всё равно.

– Пожалуй, не будет особым нарушением, если я скажу вам, что имел место быть сильный удар мячом по голове. Несчастный случай во время игры в волейбол, – вздохнув, пошёл навстречу бесфамильный доктор Луизор. – Мой коллега диагностировал возможное сотрясение мозга, но от всех обследований ваша супруга отказалась. Вам стоит исходить из этого.

– Это да. Это много чего может объяснить! – воодушевился Антон, но тут же испытал огромное разочарование. – Вот только результаты обследований, что были проведены у нас, этого не подтверждают.

– Полагаю, вам следует повторить их в другом месте. Иногда оборудование даёт сбои.

– Пожалуй, вы правы.

Отчего-то подобное элементарное вообще вылетело у него из головы. Наверное, ситуация принималась к сердцу слишком близко.

– Тогда всего доброго, – попрощался было доктор, но что-то помешало ему повесить трубку. – Хотя, погодите. Знаете, вы меня заинтриговали на самом деле.

– Что?

– Проблемы памяти были мне всегда интересны. Поэтому, если вам нужна моя консультация и помощь, то можете прислать на адрес, что вам сейчас придёт по смс, копию всех проведённых анализов и обследований. И да, копии ваших документов, в том числе подтверждение факта брака с Ильиной Ингой, тоже необходимы. Это позволит официально согласовать наше сотрудничество.

– О, это было бы прекрасно.

– Если будут видеоматериалы того, как проявляется амнезия, то хотелось бы увидеть их тоже… Не то, чтобы я вам не верил, но, помимо подтверждения ваших слов, это было бы в принципе полезно.

Ещё до обеда Антон с удовольствием отправил доктору Луизору всё, что только возможно и невозможно. Мужчина чем-то вызвал у него доверие. Да и в своей ситуации он хватался разом за все возможности, благоразумно считая, что иногда лучше перебдеть, чем недобдеть. Конечно, возникал вопрос, как доктор разберётся с русским языком, который использовался в разговоре с Ингой при съемке видео (ну, а как иначе?). Но, если честно, Антона ещё больше беспокоило иное.

Он не мог придумать, как тактичнее объяснить жене, что уже записал её на новое обследование…

Глава третья

Почему это некоторые так любят всюду искать мораль?

Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "

День четырнадцатый. Почти полночь по местному времени

Беспокойные мысли в голове давали понять, что так просто заснуть не получится. День вышел напряжённым. Вернуть душевное равновесие не помогла даже ванна с пеной, принятая ею перед тем как ложиться в постель. А началось всё с утра. Проснувшись, Инга вспомнила, что прошлым вечером ей пришло уведомление на телефон, и это уведомление о письме она посчитала важным. Вот только из-за семейных посиделок не смогла письмо прочитать. Потом Антон доставал её своими странными вопросами. В общем, только нынче утром, позавтракав и проводив мужа на работу, Инга устроилась на диване с целью проверить почту.

Письмо было от адресата, добавленного в избранное, но оно оказалось странным. Речь шла про платок и некую вероятную войну. Прочитав всю эту чушь, Инга даже усмехнулась. Она предположила, что некоему её знакомому взломали почту, подумала какой только бред не сочиняют мошенники. Но письмо Инга не удалила, решив, что позже повеселит им Антона. Заместо этого девушка начила чистить почтовый ящик от прочего спама, отчего-то в папку спам не попавшего, и, к своему удивлению, практически сразу обнаружила письмо от знакомого адресата. После удаления лишнего два письма оказались расположены рядом, сложно было не заметить сходства.

«Эм-м, пришло недавно, отметки, что непрочитано, нет. Я его уже читала? Читала и не удалила?» – удивилась Инга.

Ощущая беспокойство, девушка открыла первое из писем. При этом мурашки пробежали по её коже, Инга аж похолодела ужаса. Она пришла к выводу, что кто-то от её имени ведёт переписку с Риевиром, и раз пароль от этой почты знает только муж, то… Инга несколько раз кряду зашла в «отправленные» и в «корзину», но ничего там не обнаружила. Папки были чисты, как миска дворового кота.

«А, может, Риевир написал мне это просто так? Типа, никто ему не ответил, вот и захотел внимание привлечь?» – подумала тогда Инга.

Предположение заставило расслабиться. От Риевира можно было много чего ожидать, а потому улыбка вернулась на её лицо. Инге было приятно писать ответ.

«Не знаю, о каком платке речь, но мне приятно, что ты помнишь обо мне. Иногда ветер, который остаётся после нас, может дотянуться даже до другого конца мира.

Инга».

От послания веяло романтикой, но Инге было всё равно. Она мстительно сменила пароль на почте и начала планировать, как бы устроить Антону разбор полётов так, чтобы самой виноватой не остаться. И стоило ей только на этом сосредоточиться, как Антон возьми и приди с работы. Ещё и бред какой‑то нести начал.

– Какое неверное обследование, ты о чём вообще? Мало тебе, что я больше суток взаперти провела, раздавая себя на анализы? – разъярилась она на него, а потому прикрикнула. – Себя на сканирование мозга запиши!

Антон ещё порывался что-то объяснить, но Инга игнорировала его и молчала как партизан. По этой же причине, когда настала пора ложиться спать, она сразу отвернулась к стенке.

Сидеть на лавочке ей не понравилось – дерево было жёстким, а форма скамейки неудобной. Зато отсюда были хорошо видны часы на башне, да и сад с небольшим фонтанчиком радовал глаз. Клочок зелени среди угрюмых улиц чем-то умиротворял её растревоженную душу.

– Так двадцать шесть или двадцать семь? – с задумчивостью промолвила Инга и выжидательно уставилась на калитку, что вела на участок с ухоженным частным домиком.

Наконец, из-за забора стала видна шляпа, а затем и голова старичка. Седой мужчина открыл калитку и деловито поправил газету подмышкой. Инга тут же начала мысленный отсчёт секундам. Полагаться на башенные часы не приходилось, их стрелка слегка подрагивала, как будто мечтала и старалась изо всех сил продолжить свой ход, но на деле не сдвигалась с места.

Когда она досчитала почти до тысячи, старичок поднялся со скамейки, что стояла напротив места, где она сидела, зевнул украдкой и неспешно свернул прочитанную им газету в трубочку. Затем он насыпал крошек из кармана в кормушку для птиц и побрёл по тропинке в сторону оживлённой улицы. Он собирался прогуляться по городу. Во всяком случае, намерение такое у него было. Однако, едва в голове Инги пронеслось число одна тысяча пятьсот девяносто восемь, старичок растаял в воздухе словно мираж. И ещё где‑то через пятнадцать секунд кто-то (на вид его точная копия) принялся вновь открывать калитку.

– Каждый раз новое число! Вот как правильно отсчитать время?

– О чём вы, юная леди? – прокряхтел старичок, так как посчитал, что она обращается к нему. – Я несколько глуховат. Говорите громче.

– Иди ты, – тихо и зло буркнула Инга, прежде чем поспешила в кафе неподалёку. В нём за цикл успевали испечься круассаны.

Всё в городе повторялось с одной и той же периодичностью. Правда, Инга могла своим вмешательством вносить изменения, но в следующие двадцать семь минут (или около того) происходило возвращение всего на круги своя. Любые надписи, сделанные Ингой, пропадали, мебель приходила в норму, а люди… Люди снова забывали, что когда-то встречали такую примечательную особу.

– Э-э-э, – вдруг в удивлении промычала она и громко воскликнула. – А ну постойте!

Причиной её крика было то, что прекрасно изученная обстановка на этот раз изменилась. Случилось отличие и его создали собой неспешно прогуливающиеся мужчины. Инга бросилась догонять эту необычную парочку, но, когда мужчины обернулись, она остановилась. Дело в том, что одного из них она узнала, хотя так и не удосужилась узнать его имя.

– А, это ты, – скучающе произнёс кто-то, кого она привыкла узнавать по чёрно-серебряному плащу.

На этот раз мужчина был одет куда как проще и современнее. На нём была белая, не застёгнутая на две верхних пуговицы, рубашка и заправленные в сапоги тёмные брюки. Однако, черты лица, чёрные волосы и светло-голубые глаза остались теми же. Разве что во взгляде его теперь царила скука. Увидев, что она это она, мужчина мгновенно потерял к Инге интерес и хотел было пойти по своим делам дальше, но его спутник замер так, словно призрака увидел.

Второй мужчина был обладателем странной шевелюры. Среди его белобрысых волос то тут, то там виднелись пряди матовых чёрных, как если бы кто-то взял кисточку и в шутку выкрасил ему голову. А ещё он стоял с широко открытыми глазами подобно каменному истукану.

– Инга! – вдруг радостно завопил этот мужчина и бросился Инге навстречу. Она аж опешила от того, как он крепко стиснул её в объятиях. Но очнулась девушка быстро.

– Ты чего? Кто ты? Откуда меня знаешь? – перепугалась она, стараясь вырваться из его объятий.

Происходящее черноволосому мужчине, видимо, понравилась. Он подошёл ближе и как-то неприятно, но довольно улыбнулся.

– Да как это кто я? Я же Сашка! Александр Мирный.

– Пусти! Отпусти меня! – заистерила Инга. Имя ей ни о чём не говорило.

Её вопли подействовали. Незнакомец отстранился. Его несуразные (наполовину карие, наполовину жёлтые до золотистого оттенка) глаза выражали недоверие и непонимание.

– Это же Инга. Да, Художник? – обратился он к своему спутнику.

– Да, это она.

– И чего это тогда с ней?

– Она просто ещё тебя не забыла. Или не вспомнила… Ха, как больше нравится!

– Я вообще-то здесь, – насупилась Инга, так как ей не понравилось, что её же при ней обсуждают.

– Нет, – категорично опроверг некий Сашка. – Раз ведёшь себя так, будто мы незнакомы, то ты где-то в облаках витаешь.

– Помоги мне, – перестав обращать на него внимание, с мольбой посмотрела Инга на Художника. – Я умоляю, я так хочу выбраться отсюда.

– Видишь, – поднимая указательный палец, сказал Сашке черноволосый мужчина. – Кто-то мечтает выбраться, а тебя вот не прогнать никак.

– Угу, вижу. Но всё равно не уйду, – буркнул тот и, задрав подбородок, сунул руки в карманы брюк.

– То, что Грань не удерживает кого-то, не означает, что это место для него безопасно. Мы же подходили к зеркалу, ты сам видел насколько явны в тебе перемены. Ещё день-другой и основной мир станет недоступен для тебя. Как и все островитяне, ты уже не сможешь покинуть Остров.

– В этом основном мире я прожил достаточно долго, чтобы осознать, что всё интересное происходит далеко не там.

– Интересное?! – с непритворным возмущением воскликнула Инга. – Да все вокруг ведут себя словно заводные игрушки! Ровно двадцать семь минут и их жизнь начинается с нуля.

– Ну-ну, не ровно двадцать семь, – не согласился Художник, а затем вновь неприятно улыбнулся так, что ненадолго стал похож на какую-то хищную птицу. – И привыкай, вскоре сама станешь такой.

– Что?

– Пожалуй, расщедрюсь на совет. Ты уж постарайся выбрать какое-нибудь достойное времяпрепровождение. Другим заняться в ближайшие десятилетия, а то и века, ты больше не сможешь.

– Но я не хочу быть такой!

Её сердце отчаянно забилось. Слёзы сами собой потекли по щекам. Инга никогда не была чувствительной особой, но ею владел неподдельный страх. Жалость к самой себе переполняла.

– Саш, ну хоть ты помоги мне. Мы же коллеги. Друзья!

– Ты меня вспомнила, что ли? – удивился он, но удивление Инги было сильнее. Она не понимала, как не смогла узнать приятеля сразу при встрече.

– Да как я тебя забуду? Ты же столько раз меня выручал. Мы же и познакомились также. Ты булавкой мой телефон взял и починил.

– Верно, – растерянно подтвердил Сашка и пристально посмотрел на своего спутника. – Что это с нею?

Художник устало вздохнул и, расстегнув рубашку на ещё одну пуговицу, сел на поребрик дороги. Выглядел он хмурым и сосредоточенным, но обутые в высокие сапоги ноги вытянул безо всяких стеснений.

– История долгая, – наконец, сказал он. – Но основная суть её в том, что чем больше эта девочка вспоминает о себе здесь, чем более живой она себя здесь ощущает, тем меньше остаётся от неё там, где ей место.

– Разве память это не то, что возвращает отсюда? – нахмурился Сашка.

– К тому моменту, как воспоминаний накопится достаточно для возвращения, её истинное тело ослабнет настолько, что связь с духом разорвётся. Она сейчас словно неторопливо перетекает оттуда сюда. Похожее произошло и со всеми местными «жителями», вот только их преобразил замок, и сделал он это гораздо быстрее. Практически, мгновенно. Ну, и мессир, как опытный градостроитель, сам выбрал, какие отрезки прошлого для каждого своего гостя сохранить. Мне нравится его вкус, картина вокруг получается красивой и гармоничной. А то, что стало ненужно… Всё остальное отдано забвению.

– Эм-м, а что с ними, с этими жителями? – продолжил допытываться Сашка и поспешно добавил: – Я имею в виду не на Грани.

– Ты уже сталкивался с ними в Поднебесье.

– Твою мать, так это те паршивые зомби?

Сашка округлил глаза, а затем скривился, как будто лимон съел. Художник с интересом наблюдал за его реакцией, и, наконец, осуждающе покачал головой.

– Вот нет в тебе чувства прекрасного.

– Ба, да что в этих тварях прекрасного?

– Ну, во-первых, они далеко не зомби. Во-вторых, не просто так на Острове их называют куда как более поэтично. Там их зовут слугами Хозяина Судьбы и Времени. Но я бы подобрал другое название. По сути, эти существа разрушители мироздания. Да, так бы я их назвал.

– Погоди, – нахмурилась Инга. – Выходит, мессир желает уничтожить мир?

Она очень смутно понимала о чём идёт речь, но сделала именно такой вывод. Однако, Художник уверенно возразил:

– Нет, девочка. Всё совсем наоборот. Если бы не он и его труды, твой друг называл бы слуг Хозяина именем какой-либо высшей нежити. А он их, ха, зомби кличет, – Художник с насмешкой посмотрел на Сашку, и тот от смущения покраснел. – Но нет, хотя эти существа далеко не зомби, они всё же что-то такое, с чем воины Острова способны справиться банальными мечами.

– Нет, не хочу так, – прошептала побледневшая Инга, и светло-голубые глаза Художника, в которых промелькнула искорка смеха, уставились на неё.

– Ну, шанс избежать такой судьбы у тебя есть. Например, ты можешь предложить своему другу покинуть Остров. Он пока ещё может вернуться к прежней жизни и там, вдали отсюда, он сумеет дать тебе ценный совет. Уверен, ты прислушаешься к другу, хотя нисколько его не узнаешь. А там вы вместе придумаете способ как тебе поменьше спать. Ведь чем больше ты спишь, тем больше забываешь. Тем глубже ты застреваешь здесь, на Грани. Своим отъездом он может спасти тебе жизнь.

– Саш?

– Нет. Прости, Инга, но нет, – после краткого молчания твёрдо сказал Сашка. – Я этого не сделаю.

По голосу приятеля она сразу поняла, что упрашивать бесполезно. Не помогли бы никакие мольбы и слёзы. А потому, едва сдерживая себя от рыданий и пряча за спиной руки, чтобы было не видно, как они дрожат, Инга потупила взгляд к земле. Мыслей в голове у неё было очень много. Однако, больше всего её сейчас мучал один единственный вопрос.

– Художник, а что произошло бы, сделай я выбор без твоей помощи?

– На тот момент твоя душа была очень тесно сплетена с другой, – поднимая лицо к небу, ответил Хужожник. – Если бы ты вернулась на корабле, то твоё тело досталось бы совершенно чужой сущности… И я готов поклясться, что этот негодный Пророк с удовольствием пожертвовал бы созданным им миром, лишь бы обрести покой в реальности вместе с подружкой!

– Не понимаю.

– Ещё поймёшь, – криво усмехнулся он. – Просто запомни мои слова.

– А если бы я вошла в замок?

– Ваши души разделил бы мессир, и тогда та, другая, при гибели Фантазии навеки растворилась бы в потоках вселенной. Окончательно бы погибла.

– Ты говоришь о том, что ожидало кого-то другого, а не меня.

Отчего-то Инга чувствовала себя как-то совсем неуютно.

– Мне тоже так показалось, – подтвердил Сашка.

– Потому что мало кого интересует то, что является для него незначимым, и уж тем более эта истина касается богов, – пожал плечами Художник и, вдруг усмехнувшись, едко добавил. – Правда, у этого незначимого помимо проснувшегося разума осталось бы и моё слово исполнить некое третье желание. А я, как вам уже понятно, очень много чего могу. Без стеснений скажу, что я практически всемогущ.

– Но от тебя никакой помощи больше не будет. Верно? – пристально смотрела на него Инга.

– Таков был уговор, а соблюдение правил в моих привычках. Поэтому хотелось бы мне проучить кое-какого Владыку, конечно. Если бы не его вмешательство в Судьбу, твоё оставшееся на Острове тело легко восстановило бы связь со ставшей свободной душой. В кой-то веке я творил историю с добрым концом, а он взял и вставил мне палки в колёса. Теперь соединяющая нить слабеет с каждым днём, – считая, что сказанное объясняло всё, Художник с ленцой поднялся и отряхнул от налипшего сора брюки. Однако, отсутствие вопросов (Инга просто не знала о чём спрашивать, так мало она поняла из сказанного!) сделало этого мужчину значительно разговорчивее. Ни с того ни с сего он с раздражением продолжил. – Нет, этот Пророк без достойного урока никогда не сможет определиться с тем, что же ему делать. Он просто ребёнок, так и не сумевший повзрослеть, а изображает из себя мудреца и опытного творца сущего. До смешного доходит! Он выбирает время и пути для того, чтобы подстроить мой проигрыш, а затем одумывается и действует наперекор собственному решению. Как будто ему мало неспособности предвидеть бóльшую часть событий!

– Мне в твоих поступках как-то тоже не видится последовательности, – с укоризной заметила Инга. – Ты то спасал меня, то теперь гонишь прочь.

– Меня он тоже гонит, – поддакнул Сашка и, вынув руки из карманов, тут же скрестил их на груди.

Художник заливисто рассмеялся. Ему даже пришлось утереть возникшие из-за смеха слёзы.

– Да, уж! – наконец с презрением воскликнул он. – Глупец, который упрямо шагает в пропасть и считает при этом холодную яму могилы подарком судьбы. Девочка, чьё отсутствие дружбы с головой заметно на всех слоях Фантазии. Хороши же нынче осуждающие меня. Нечего сказать!

– Так что же ты делаешь в нашей компании-то? – не стерпела обиду Ингу. – Свалил бы уже куда-нибудь и всё.

– Обычно после моего ухода остаются лишь мёртвые миры, – с чрезвычайной серьёзностью ответил Художник. В глазах его при этом отразилась такая вселенская мудрость и сила, что по коже девушки пробежали мурашки. Она внезапно ощутила себя пылинкой у ног всемогущего властелина. – И эта та причина, по которой я очень хочу отблагодарить мальчика, впустившего меня в свой сон. Только благодаря ему я смог так близко познать тепло домашнего очага.

– Эм-м, говоря о мальчике, ты говоришь о Пророке? – осведомился Сашка.

– Да, о нём.

– Тогда я, кажется, понял. Ты заставишь его лучше заботиться о созданном им мире, – начал рассуждать приятель, – и в результате Остров станет не нужен. Остров исчезнет вместе со всеми обитателями и именно поэтому ты назвал меня глупцом. Если я не уйду отсюда, то не смогу никогда покинуть Остров. А если он исчезнет, то исчезну и я. Так? Верно я тебя понял?

– Пророку придётся покончить со своими детскими терзаниями… а как? – на лице Художника возникла хитрая улыбка, и он со спокойным равнодушием повторил: – Обычно после моего ухода остаются лишь мёртвые миры. А то и только воспоминание о них.

День пятнадцатый. Раннее утро

– К вам посетитель, Владыка Остор. Он не записан, но очень настаивает на приёме, – суровый взгляд Кейтэ требовал не игнорировать её слова. – У вас же всё равно следующая встреча перенесена на полчаса позже. Может, примете?

– А кто это?

После вчерашнего Совета, на котором никакого решения так и не было принято, Остор чувствовал себя отвратительно и с удовольствием провёл бы свободные минуты просто откидываясь на спинку кресла, чтобы, прикрыв веки, то ли немного подремать, то ли поразмышлять над проблемами в тишине.

– Доктор Луизор. Он занимался лечением девушки из группы исследователей. Говорит, что вас могут заинтересовать новые данные, открывшиеся в истории её болезни.

– Хорошо. Впускай.

Остор нахмурился так, что стал выглядеть лет на пять старше. Доктор Луизор являлся одним из немногих островитян, кто был в курсе истинных событий, произошедших с Ильиной Ингой. Уж ему-то достоверно было известно, что никакой болезни в принципе не существовало.

«Для чего ему использовать сфабрикованные им же данные для получения приватного визита?» – настораживало обстоятельство.

Остор постучал костяшками пальцев по столу и задумался. Официальный запрет на возвращение Ильиной Инги предполагал некую завершённость участия этой девушки в истории Острова.

«Что мог доктор Луизор задумать?» – задал он самому себе вопрос и разозлился от догадки.

Аномалия в Поднебесье внесла свои коррективы, а потому на вчерашнем Совете имя Ильиной Инги прозвучало не раз. Кроме того, пусть отряду было строго-настрого запрещено болтать про Лисичку, не только Владыки любили почесать языками в кругу семьи.

«Вечно ненужные слухи разлетаются подобно ветру!» – разозлился Остор так, что аж щёки его покраснели.

Гнев усиливало обстоятельство, что ему виделось – доктор Луизор оказался наслышан о Лисичке, и, не иначе как, вздумал что-то там советовать. И пусть человек это был умный, Остор всё равно с недовольством уставился на вошедшего в его кабинет мужчину. Никому не нравятся советы, о которых ты нисколько не просишь.

– Мирного вам дозора.

– Мирного Поднебесья всем нам, – мрачно буркнул Остор в ответ на приветствие.

Медик не стушевался от его тяжёлого взгляда. Лишь поправил дужку очков и уверенно сел в кресло, после чего открыл принесённый им портфель. Оттуда появилось несколько листов в плотных мультифорах и планшет.

– Вы уж простите, что я вынужден обращаться именно к вам. Если скажете найти кого-то другого, так и сделаю, – отчего-то проснулась в докторе совесть. – Однако, на это мне всё равно нужно ваше согласие, всё-таки дело неоднозначное. Может, оно вовсе не имеет значения, и я зря играю в шпионские игры. А, быть может, интуиция меня не подводит. Не знаю, но Владыкам действительно лучше бы узнать о таком своевременно. Тем более, вам.

– Рассуждение верное. Что вас беспокоит?

– Обычно я сам такие вопросы задаю, – мягко улыбнулся Луизор и продолжил уже в серьёзном тоне. – Вам прекрасно известно, что со здоровьем у Ильиной Инги проблем не было. Как с физическим, так и с душевным. И даже её подавленное состояние должно было вернуться в норму достаточно быстро.

Остор удивился. Пожалуй, преждевременно он начал ругать всех и вся за чрезмерную болтливость. По ходу, этот визит никак не был связан с тем, о чём он подумал. Зря он решил, что доктор хочет предложить ему некий предлог для возвращения Ильиной Инги на Остров. Однако, несмотря на размышления своего Владыки, посетитель продолжал говорить, и Остору пришлось сосредоточить своё внимание на происходящем, а не на собственных мыслях.

– Несомненно, я предполагал, что могут возникнуть трудности вроде затяжной депрессии. Но это уже зависело от личных качеств, так как настойка жриц не внесла никаких долгоиграющих изменений в функционирование организма. Всё было хорошо. И именно по этой причине меня так встревожило обращение мужа этой девушки. Он крайне обеспокоен её быстро прогрессирующей амнезией.

– А вы…

– Да-да, – нагловато перебил Луизор.

Чувствовал себя доктор в кабинете сурового Владыки вольготно и раскрепощёно. Остор даже попытался припомнить, не были ли они с этим человеком хоть какое-то время приятелями. Но память таких фактов не обнаружила… И неудивительно! Луизор был скорее ровесником Риевира нежели его.

– Я распечатал прикреплённые им к письму копии документов. Можете сами проверить подлинность личности, если хотите. Мне же хватило результатов нашей внутренней проверки.

– Ладно. Пока оставим этот вопрос, хотя на более тщательное исследование я их отправлю. Уж не сомневайтесь.

С этими словами Остор подтянул ближе к себе все документы и, хотя сам мало чего в них понимал, принялся рассматривать. Ему хотелось занять чем-то руки. Между тем доктор продолжил говорить:

– Помимо документов и результатов обследований, этот человек так же приложил некоторые видеоматериалы. Собственно, поэтому я убеждён в его искренности. Ильину Ингу я видел лично и уверен, это она. Поведение, манера разговаривать – всё совпадает.

– А что содержится в видео?

– Вот тут, сознаюсь, сам бы хотел выяснить. Мои познания в русском языке очень поверхностны, вот если бы разговоры шли на китайском, – Луизор виновато развёл руками и выжидательно посмотрел в глаза Остору. – Если дело Инги Ильиной не будет отнесено к материалам с грифом «секретно», то я хотел бы отдать их на перевод.

– Хм, что же заставляет вас думать, что её неожиданная амнезия может попасть в такую категорию информации? – напрямик спросил Остор. Он пока нисколько не понял, что такого удивительного усмотрел медик.

– Так ведь ничего подобного с ней не должно происходить, – пояснил Луизор. – Я сам сделал вывод, что она абсолютно здорова.

– Позже имел место быть удар мячом по голове и не вы этим случаем занимались. Вы в курсе произошедшего?

– Разумеется. Собственно, об этом происшествии я подумал в первую очередь, вот и запросил у мужа Ильиной результаты обследований. Хотел лично удостовериться, что с нашей стороны не произошла некая халатность. Так вот, если верить этим результам, случай на пляже амнезию спровоцировать не мог. Также, я попытался осмыслить есть ли у мужа Ильиной Инги корыстная причина обращаться ко мне. Но с такими изумительными анализами предъявить претензии по лечению невозможно. Да и, судя по поведению, этот человек отчаянно ищет помощи, а не чего-то ещё.

– Хм, – снова нахмурился Остор. – Полагаю, сперва стоит проверить насколько вся эта амнезия достоверна, а там уже…

– Именно, – согласился доктор Луизор. – Но это только одна из причин по которой я пришёл к вам. Видите ли, во время первого разговора с Ильиным Антоном я уже было положил трубку, как вдруг посмотрел за окно, увидел прогуливающегося Арьнена и… глядя на этого старика, я как-то сразу вспомнил про Хана Картера. Некогда отец рассказывал мне про этого человека, пришедшего к нам из большого мира. Уверен, вы тоже про него знаете.

Остор согласно кивнул и ненадолго углубился в воспоминания. Хан Картер умер от глубокой старости лет десять назад, и на Острове был куда как более известен под именем Хантор. Сей весельчак, балагур и, как выяснилось впоследствии, отменный воин прибыл в эти края в составе одной из экспедиций, так и не получившей право на исследования. В то время Остров считался только-только открытым. С момента его нанесения на карты мира прошло всего года четыре и многие люди считали, что новая земля всего лишь байка. Однако, находились смельчаки, которые решали самостоятельно проверить истинность слухов. Вот из таких вот отчаянных ребят и был Хан Картер.

Владыки ко всем пришлым относились терпимо, предпочитая действовать миром. Поэтому и ту группу они сопроводили в Поднебесье. Под пристальным надзором показали красоты, а затем, в самые кратчайшие сроки, снабдили людей из большого мира необходимой для обратного пути провизей и, образно говоря, помахали вслед платочками. Большинство подобное устраивало, но во всём и всегда находятся исключения. Поэтому, когда перед отплытием произошла пропажа одного из исследователей, островитяне не так уж удивились. Обычно такие «сорванцы» под покровом ночи пробирались на небесные острова. В тёмное время суток охрана на тропе никогда не была дотошной, рисковать собственной жизнью ради чужаков мало кто желал, всё равно поутру оттуда редко кто возвращался. Так что произошла с неким Ханом Кантором подобная история, ну да и произошла. Его друзья порывались отправиться на поиски, конечно, но, получив от Владык категоричный ответ, что раз один из них нарушил правила, то всем им лучше незамедлительно убраться восвояси, послушно отплыли домой.

Вот только история стала развиваться в совершенно ином русле. И на схожесть событий нынче доктор Луизор и указывал.

– Мне не раз доводилось общаться с Хантором, – подумав, сообщил Остор. – Я всё не мог поверить, что он из большого мира, и в детстве буквально изводил его вопросами.

– Да, Остров кардинально изменил его. Всего за один лунный цикл он стал неотличим от любого из нас и потому не сумел вернуться домой. Но основное тут совершенно иное. Все перемены в нём начались с того, что после двух суток блужданий по Поднебесью его нашли абсолютно здоровым.

– Разве? А я слышал, что у него возник какой-то тяжёлый недуг.

– Не совсем так. Хан Картер был здоров физически, но вскоре стало ясно, что он быстро теряет память, – доктор Луизор дотронулся пальцем до своего виска. – И, насколько мне известно, Ильина тоже провела в Поднебесье немало времени.

– Погодите, – опешил Остор. – Вы хотите сказать, что она может тоже, эм-м, обращаться?

– Не могу ничего сказать наверняка. С одной стороны, она своевременно покинула Остров. Но, с другой, общность в амнезии настораживает.

– Пожалуй да, настораживает, – Остор задумчиво застучал пальцами по столешнице. – Но ведь у Хантора всё пришло в норму само собой. Может, с Ильиной будет та же история, только она так и останется человеком большого мира.

– Может и так. Но, знаете, насчёт Хана Кантера вы не правы. «Само собой» его состояние не пришло в норму.

При этих словах Луизор заметно занервничал. Пожалуй, именно таким ожидал увидеть своего посетителя в самом начале беседы Остор.

– Видите ли, у нас врачебная династия, – промямлил с неохотой доктор. – И вышло так, что Ханом Картером тогда занимался мой дед. Так что мне известно об этой истории гораздо больше нежели прочим.

– Ну, так рассказывайте, не тяните.

– Тогда начну с того, что за пару лет до Хана Картера, на Острове появился Арьнен. Думаю, вы знаете его.

– Само собой, кто же его не знает?

– Так вот, если верить деду, то он и Арьнен нашли общий интерес. Это не была дружба в полном понимании слова, но в один из вечеров они ненароком встретились, разговорились и в результате основательно напились. Ну, и, будучи вдрызг пьяными, отчего-то заспорили о недуге Хана Картера.

– Вот всюду этот странный старик влезет, – недовольно проворчал Остор. Доктор, к его удивлению, согласно кивнул, прежде чем продолжил.

– Соль истории в том, что вследствие спора Арьнен и мой дед, едва передвигаясь от выпитого, доплелись до Хана Картера. Тот мирно спал в больнице, но они не постеснялись его разбудить. А там Арьнен выдал этому бедолаге, уже почти полностью забывшему всю свою жизнь, такую увесистую оплеуху, что Хан Картер аж сутки без сознания пролежал. Зато потом он окончательно пришёл в себя, а что там с ним после стало, это вы и без меня знаете.

– Любопытно, – размыслив, заключил Остор. – Пожалуй, вы правильно сделали, что пришли ко мне. Видео у вас на планшете?

– Да-да, – торопливо произнёс Луизор. – Мне бы очень хотелось узнать перевод. Возможно, если я сумею понять больше, то получится хоть как-то помочь этим людям.

– Включайте.

В результате просмотра тайно снятых эпизодов семейной жизни Инги секретарь стала вынуждена пару раз обеспокоенно заглянуть внутрь кабинета, чтобы напомнить Остору о намеченной им встрече. Однако, он отмахивался от Кейтэ как от назойливой мухи и продолжал, как мог, переводить. Луизора его старания, кажется, удовлетворили.

– В детстве я мечтал столкнуться с той же проблемой, что дед, – сознался врач по завершении просмотра. – Мне думалось, что я бы смог сделать то, что не получилось у него.

– Желать превзойти кого-то в мастерстве – это достойная мечта, – начал было Остор, но отрицательное покачивание головы собеседника остановило его от продолжения.

– Это была глупая мечта, – уверенно сказал Луизор. – Уж я-то знаю, дед до конца своих дней испытывал угрызения совести из-за того, что никак не смог Хану Картеру помочь. Его пациента спасла случайность. Быть может, действительно оплеуха Арьнена имела некую тайную силу. Быть может, от удара в мозгах у этого человека что-то на место встало. Чтобы ни произошло, но… – тут Луизор помотал головой. – Простите, Владыка Остор, просто мне крайне неприятно осознавать, что со мной история повторяется. Скорее всего, мне придётся смотреть в глаза родственников этой девушки и, виновато разводя руками, объяснять им, что виной всему невежество. Живя на Острове испокон веков, мы так и не смогли раскрыть все его тайны.

От подобного признания Остору сделалось не по себе настолько, что он даже не смог ничего произнести в ответ. Просто молчал в растерянности. Молчал и Луизор.

– Хм, попробуйте со своей стороны помочь как сможете, – наконец, сказал он и пообещал. – Владыки окажут содействие.

– Благодарю и… я тут свёл воедино всё, что есть по Ильиной. Пожалуй, оставлю этот документ у вас.

– Спасибо.

Оставив уместившийся на двух листах документ, Луизор поднялся и вышел. Заметно нервничающая Кейтэ тут же, напротив, зашла, чтобы сообщить, что ей пришлось перенести визит посетителя на другое время из-за важности следующей встречи… на которую Остор уже опаздывал! Владыке пришлось поспешно сложить все принесённые доктором бумаги в портфель и как можно быстрее выдвигаться в город. Возвращаться в кабинет он бы уже не стал.

К счастью, задержка вышла недостаточо долгой, чтобы её можно было счесть проявлением пренебрежения. Поэтому беседа на политическую тему прошла ровно и гладко, давая Остору крошечный кусочек твёрдой почвы под ногами. Пожалуй, именно ощущение, насколько маловажным нынче казался ему предмет обсуждения, позволило получить ряд преимуществ. Остор не мог всецело тревожиться за дипломатию с другими странами, пока миру грозило вот-вот кануть в небытие. В результате прогибаться пришлось оппоненту.

По завершению дела, Остор направился домой. После ухода Риевира особняк стал казаться ему ещё больше и пустыннее. Как-то само собой кабинет начал перебираться в гостиную на первом этаже, а потому все бумаги по Инге, которые он намеревался просмотреть снова, расположились на низеньком журнальном столике. Близость кухни заставила Остора налить себе земляничный морс. Прохладный напиток основательно улучшал мыслительную деятельность, пока ненароком стакан не плюхнулся ему на колени.

– Вот же! – недовольно воскликнул Остор и принялся оттирать пятно салфеткой.

Действие было скорее машинальным. Любому понятно, что светлые костюмные брюки теперь следовало стирать, а потому Остор грустно вздохнул и поднялся в свою комнату. А там, после приведения внешнего вида в порядок, он не пойми с чего подошёл к окну и, оперев руки о подоконник, выглянул наружу. Кажется, на то была сама судьба. Остору вмиг стала видна улица и прогуливающаяся по ней Мэйтэ.

Вид женщины, то и дело поглядывающей на его дом, заставил сурового Владыку улыбнуться. А затем он, следуя внезапному мальчишескому порыву, побежал вниз по лестнице и дальше через сад. Оттуда можно было выскользнуть через едва приметную калитку в парк, а там, если срезать, и оказаться в тихом переулке. Удостоверившись, что в переулке его никто не видит, Остор бегом преодолел расстояние до перекрёстка, после чего, стараясь привести дыхание в норму, спокойным шагом повернул за угол.

– О, Мэйтэ, – деланно удивился Остор, почти сталкиваясь нос к носу с любимой им женщиной.

Мэйтэ радостно охнула, но своё приветствие произнесла с грустью.

– Наверное, это судьба мне всё же встретить тебя.

– Эм-м, разве ты не хотела меня видеть? Мне казалось, мы помирились.

– Нет-нет, мне хотелось увидеться с тобой, просто… просто я так и не решилась пойти к тебе на работу или же постучаться в дверь дома.

Слова, а тем более печаль в голосе, вмиг насторожили Остора. Он ощутил непривычное волнение. Его тревога не была поддельной.

– Что-то произошло? Говори. Дети? Шейтенор?

– Нет, – с мягкой улыбкой покачала она головой. – С ними всё в порядке.

– Тогда что?

– Ты не против, если мы уйдём с улицы? Здесь много прохожих, а мне не хочется вести такой разговор у всех на виду.

– Хорошо, но знай, ты меня пугаешь.

Он осознал, что крайне напряжён. Интуиция кричала, что ему вот-вот сообщат что-то крайне неприятное. Вот только, когда они пошли в сторону основного входа в дом, лицо его уже не отражало этих эмоций. Для него было привычно скрывать любые чувства.

– Тут много чего изменилось, – заметила Мэйтэ, когда прошла за калитку и оглядела крошечный дворик. – Стало значительно уютнее.

– В отличии от матери отец не любил заботиться о растениях. Да и я сам далёк от садоводства, – Остор остановился и виновато погладил ствол ближайшего деревца. – Поэтому, в какой-то момент осознав, что либо заросли поглотят дом, либо надо с ними всё же что-то делать, я нанял садовника. Жечь огнём всю растительность только из-за того, что она меня до смерти достала, мне отсоветовали.

Голос его был серьёзен, но Мэйтэ поняла, что он шутит, и рассмеялась. Остор и сам улыбнулся. Искренне.

– А за порядком в самом доме кто следит?

– Пару раз в неделю заходит Вальетэ. Вряд ли ты знаешь её. Она переехала на соседнюю улицу с севера Острова всего пару лет назад, замуж сюда вышла.

– Ясно. Наверное, после уборки такого дома она с ног валится.

– Не сказал бы. Ужин из соседнего ресторанчика доставляют, а потому на ней всего три обязанности – выстирать и погладить бельё, намыть окна и проверить, чтобы в холодильнике минимум проуктов лежал. Остальное мы с Риевиром, – ему пришлось сделать крошечную паузу, чтобы поправиться. – Остальное я сам уже. Время повседневные дела, конечно, съедают, но глупо перекладывать на кого-то такие элементарные вещи.

– А что с Риевиром? Он отказался протирать пыль под твоим чутким руководством?

Глаза Мэйтэ смеялись. Кажется, она действительно не знала.

– Вообще-то он на днях съехал, – Остор постарался, чтобы его голос прозвучал как можно беспечнее. И, чтобы не останавливаться на неприятной для себя теме, сказал. – Пойдём внутрь. Покажу, какой я умею готовить чай.

– Погоди, как съехал? А из-за чего? Или… или из-за кого? – хитро щуря глаза, успела спросить Мэйтэ, прежде чем Остор открыл перед ней дверь.

На этом их разговор прервался. Стоило Остору перешагнуть порог вслед за Мэйтэ, как из гостиной в прихожую влетел Риевир. Внешний вид брата больше напоминал разъярённого медведя. Ноздри его раздулись от гнева, глаза расширились. И вскоре бумаги, что он держал в руках, оказались прямо перед самым носом Остора. Ими были те самые документы, что принёс доктор Луизор.

– Что ты здесь делаешь? – задал Остор грозно вопрос, когда отпихнул от себя листы в сторону. Наверное, заговорить первым ему помогло удивление.

– Зашёл вещи забрать, – процедил сквозь зубы Риевир и в гневе прокричал. – И долго ты от меня собирался это скрывать? Долго?!

Мэйтэ, никак не ожидавшая подобного приёма, тихо ойкнула и прижалась к стене. Она выглядела чрезвычайно испуганной, а потому Остор мгновенно остыл. Он вмиг понял, что если сейчас сорвётся на крик, то драки не избежать. Вследствие бойцовских тренировок скандалы между ним и Риевиром порой доходили до такого. И пусть по‑настоящему крепко они друг друга не мутузили, это было бы потрясением для Мэйтэ.

– Риевир, успокойся. Я не собирался ничего скрывать, мне самому об Инге стало известно только пару часов назад.

– Может, об отправлении её корабля в более раннее время тебе тоже сообщили в самый последний момент? – не поверил брат и возмущённо фыркнул. – А я-то всё не могу понять в чём дело, отчего она так странно отвечает на мои письма.

– Что? Ты с ней общаться вздумал, что ли? – оторопел Остор и не сдержался. – Дураку закон, конечно, не писан.

– Да пойми ты, она должна была остаться здесь! Об этом твердили жрицы, и я, – стукнул он себя кулаком по груди, – я это чувствовал. Но ты вечно слушаешь только себя!

– Я поступил рационально. И если тебе не нравится то, что с ней сейчас творится, то предъявляй свои претензии Хозяину Острова! – жёстко пресёк он все обвинения.

– Именно ему, а не тебе?

– Да, так как я действую исходя из созданной им ситуации. И можешь сколько угодно негодовать, но плевал я на эту Ингу. Плевал! Для меня важны дела Острова и, в частности, как избавиться от очередного красноволосого чудовища в Поднебесье. И заметь, тебе, как Владыке, стоит наконец-то прийти в себя и заняться тем же самым.

– Ты и сам чудовище, – сухо заключил Риевир и, продолжая держать бумаги в руках, вышел из дома. От хлопка двери снова посыпалась штукатурка. Ещё одна-две подобные сцены, и дому, по всей видимости, предстоял капитальный ремонт.

– Что это с ним? – когда тишина затянулась, подала голос Мэйтэ.

– Злится, – ответил Остор и, подумав, с язвительностью дополнил свой ответ. – Он злится, что я отправил одну туристку с Острова домой, так и не дав ему устроить трогательную сцену расставания.

– Это ту, о которой мне говорил Макейр? Ту самую, с которой Риевира так часто видели в последние дни? – уточнила она, с тревогой прижимая кончики пальцев левой руки ко рту. – Судьба и Время, Остор, что именно ты натворил?

– Договорился, чтобы он ничего не знал, а её рейс отправился на несколько часов раньше. Ну, и лично проконтролировал, чтобы эта девушка всё-таки уехала.

Мэйтэ посмотрела на него с некой жалостью, а после опустила руки вдоль тела и осуждающе покачала головой.

– Что? – вмиг рассердился Остор.

– Это подло и…

Она молчала несколько долгих секунд. Ему уже показалось, что Мэйтэ ничего больше не скажет, а развернётся и уйдёт, но вышло не так. Она заговорила неприятным, даже каким-то чужим голосом.

– Хозяин не зрит многих искривлений будущего. Странник не имеет права выбирать чётко очерченный путь. А ты ещё и вставил палку в оба колеса! Ты вмешался в судьбу, и она сыграла с тобой злую шутку, Владыка.

Возможно, он бы скептически усмехнулся, но на миг глаза любимой им женщины стали полупрозрачно серыми, а упругую кожу лица покрыли морщины. Словно сквозь привычные черты Мэйтэ проступила чужая маска. Остор тут же почувствовал болезненный укол в сердце. Ему было прекрасно известно, что означает подобное. Его нутро скрутило в пружину от осознания.

– Не учи меня жизни, жрица! – с презрением выкрикнул он.

От собственных слов ему тут же стало стыдно, но поступить иначе было слишком сложно. Некая обида, больше подошедшая бы ребёнку, заставляла его сделать хоть какую-нибудь гадость. Хоть кому‑то.

– Я ещё не жрица, Остор, – мягко сказала Мэйтэ, возвращаясь к своему облику. – Но завтра отправлюсь в Храм и стану ею. Поэтому и хотела вернуть тебе это.

Она подошла ближе и протянула ему подаренное им фамильное кольцо. Пальцы Остора нехотя взяли его за толстый ободок.

– А дети? Что говорит Шейтенор?

– Скажу им утром сразу после завтрака. Я почувствовала призыв только вчера, но не хочу затягивать с прощанием.

– Мэйтэ, Олийвэ всего шесть и…

– Не надо, Остор! – с некой агрессией воскликнула женщина. – Если ты думаешь, что мне не больно покидать свою семью, то ты очень ошибаешься. Очень! А потому не уговаривай. Я не первая среди женщин Острова, кто выбирает высший долг.

– Только не ты, Мэйтэ. Только не ты.

Он ощутил, что готов заплакать. Руки сами собой сжали тёплые женские ладони, как будто хотели удержать её от поступка. Она не стала вырываться. Напротив. Сделала шаг ближе и с материнской лаской поцеловала его в лоб.

– Ты был мне хорошим другом. Более лучшим, нежели я заслуживала.

Ему пришлось постараться, чтобы проглотить неприятный комок в горле и произнести хоть что‑нибудь достойное.

– Если тебе нужно, чтобы я что-то сделал, только скажи. Мне будет приятно исполнить любую твою просьбу.

– Тогда помирись с братом. Ты всегда был ему за отца.

– Вряд ли он захочет, – с тоской вздохнул Остор, и Мэйтэ мягко ему улыбнулась.

– Он уже хочет. Пойми, он ведь сюда далеко не за вещами пришёл.

День пятнадцатый. Тем же временем

Душа Риевира разрывалась на клочки. Он никогда прежде не ощущал себя столь одиноким, столь беспомощным. Разум понимал, что совершённые Остором поступки, даже если бы остальные Владыки признали их ошибочными, уже не изменить. Ему оставалось только принять произошедшее.

А что ещё? Найти номер телефона Инги? Убедить её, что она нужна здесь? Так ведь пока девушка борется со своими сомнениями, она уже и забудет об их беседе. Даже если близкие ещё не упекли её в какую‑нибудь клинику, то, Судьба и Время, как объяснить, что ей всенепременно надо вернуться на Остров? Что можно сказать, если всю истину нельзя раскрывать ни при каких обстоятельствах?

Он не мог ничего поделать. Даже сесть на ближайший рейс, чтобы корабль увёз его за край света, Риевир не мог. Подобно тому, как слуги Хозяина не могли покинуть Поднебесье, так и у него не получилось бы отплыть далеко. Некий молодой Владыка растаял бы словно туманная дымка поутру. Как будто его никогда не существовало.

Пальцы Риевира непроизвольно сжали листы крепче. Ощущение чего-то постороннего в руке стало на миг более ярким, и он, сев на скамейку, принялся перечитывать записи. О том, кто их сделал, не надо было догадываться, внизу стояла подпись – доктор Луизор.

«Конечно, доктор. Кто же ещё с таким количеством медицинских терминов распишет историю о Ханторе?» – насмешила подпись Риевира, и в этот момент на землю перед ним упал маленький квадратик бумаги. Он поднял его и осмотрел. Ничего необычного в листке не было, такие повсеместно использовали. Их отрывали из блока для записей с липким краем и этот, видимо, прилип к обратной стороне отчёта.

Повертев листок в руках Риевир нахмурился. На нём незнакомым почерком было написано: «Арьнен. Рассказать?».

Надпись была таковой, что любому бы вмиг захотелось навестить доктора Луизора. Однако, Риевир сам не мог сказать какая муха его укусила, раз он сорвался с места и, на ходу засовывая бумаги запазуху, помчался прямиком к гостинице. От быстроты бега дома и улицы его взгляд едва улавливал, но Риевиру всё равно казалось, что он движется очень медленно. Причиной тому было одно – мысль, которая заставила его бежать, наконец-то оформилась.

«Арьнен далеко как непрост. Быть может, в его силах покинуть Остров? И если так, то он сделает для Инги то, что сам я никак не могу», – подгоняла Риевира надежда и он сам не заметил, как достиг нужной улицы, а там и здания.

– Мальчик мой, да ты же мне так всё переломаешь! – горячо возмутился Арьнен.

Хозяин гостиницы привычно стоял за стойкой администратора, и его негодование вызвал факт, как именно Риевир очутился в холле. Несколько ранее очень полный турист вышел на улицу, широко распахнув перед собой дверь. При этом оборачиваться и закрывать дверь за собой он не собирался, а пошёл по своим делам довольный и счастливый. Риевир тоже был доволен и счастлив, так как вознамерился на бегу проскользнуть через дверь до того, как она закроется. Это у него вышло, но, переступив порог, он для лучшего торможения ухватился за дверной косяк. Увы, акробатика не удалась. Рука соскользнула, и молодой Владыка буквально-таки налетел на торшер. Торшер, естественно рухнул, а отшатнувшийся Риевир в попыхах и суете не пойми каким образом толкнул входную дверь так, что она распахнулась и ударилась о внешнюю стену с чрезвычайно громким треском. Судя по всему, что‑то там разбилось вдребезги.

Нахмурившийся Арьнен и совесть заставили Риевира перво-наперво выглянуть наружу и проверить, что же именно пострадало. Как выяснилось, ничего страшного с самим зданием не произошло, но вот глиняный горшок с цветами, что свалился с крюка, треснул.

– Эм-м, простите, Арьнен, – оборачиваясь на старика, со смущением сказал Риевир. – Мне очень жаль, что так вышло.

– Да уж. Ох уж мне эта молодёжь, – покачал головой хозяин гостиницы и с недовольством уставился на виновника своих бед. – Чего так нёсся-то? Пожар, что ли, у меня, а я не доглядел такой беды?

– Боялся, что опоздаю. Что вы исчезнете.

– А, вот оно что, – Арьнен с хитринкой усмехнулся, а затем знаком предложил Риевиру вернуться в холл. – Чего ж это я так тебе понадобился-то?

Ему было сложно смотреть в ясные голубые глаза, а потому Риевир принялся поправлять торшер. Заодно и сказал:

– Я знаю, что вы кто-то больше, чем кажетесь.

– Ну, это все здесь знают, – беспечно отмахнулся Арьнен.

– Да, но никто не знает кто вы такой и откуда.

– А ты решил выяснить, получается?

– Нет, – он отрицательно покачал головой. – Мне это совсем не важно. Достаточно того, что я уверен – вы можете помочь Инге.

– Хм, иметь возможность или иметь возможность и желание на то – это две совершенно разные вещи, дружок, – подметил старик, наставительно погрозив указательным пальцем. – Да ты и не говоришь толком, что там с моей столь примечательной постоялицей вновь приключилось. К чему ей моя помощь?

– Она память теряет. Так же, как Хан Картер. Вы же… вы же помните его?

– А то, забудешь такого. Как же! С полвека так баламутил по всей округе, что я сначала жену, а потому и дочку боялся на улицу выпустить, – усмехнулся собственным воспоминаниям Арьнен. – Я этого Хана в жизнь не забуду. Вот уж не знал какое приключение себе устрою тем, что его с того света вытащу. Лучше бы я не вмешивался, лучше бы он эту свою память и себя заодно потерял.

Несмотря на ворчливые интонации, вряд ли Арьнен относился к Хантору плохо. Скорее, наоборот, это было заметно. Риевира же сказанное обнадёжило. Заметка доктора Луизора вмиг для него стала ясной и понятной настолько, что он с надеждой уставился на старика.

– Арьнен, раз вы Хантора излечили, то… с Ингой ведь такая же беда.

Владелец гостиницы устало вздохнул, но после выпрямился. Его лицо сделалось крайне серьёзным и сосредоточенным. Он даже сцепил руки за спиной и сделал неторопливый круг по пустынному холлу, пока, наконец, не остановился возле Риевира.

– Нет, не такая же. Хуже. Намного хуже, – сказал он строго. – За телом Хана никто не охотился, никто не мешал ему. Но этой девочке Хозяин не даст взойти на борт, а самостоятельно Инга ни за что не пересечёт воды вплавь. Уже не сможет.

– О чём вы? – нахмурился Риевир.

– Нить между душой и телом ослабла, а здешние места такое специфическое пространство, где подобное легко использовать по своему усмотрению. Раз уж произошло, что произошло. Раз она в большом мире, то теперь, пока Инга не покинет Грань или не исчезнет её связь с чужой, набирающей силу сущностью, на Остров ей нельзя возвращаться. Тут дело в… Нет, долго всё это разъяснять! Просто засеки себе на носу, что можно, а что нельзя, и оставь меня в покое.

Арьнен уверенно встал за стойку и, взяв тряпочку, демонстративно принялся стирать со столешницы не существующую пыль.

– Если вы не станете ничего делать, то хотя бы скажите, как ей могу помочь я, – не сдержался от мольбы Риевир.

– На самом деле ты прекрасно чувствуешь, в чём заключена проблема. Ты осознаёшь, чем и кем тебе действительно стоит заняться. Разреши один вопрос, и тогда со вторым никаких сложностей не возникнет, – соизволил ответить владелец гостиницы и, увидев непонимание в глазах собеседника, снова вздохнул. – Твоя беда в том, что тебе хочется, не ступая ни на одну из ступеней лестницы, сразу запрыгнуть на второй (да не, даже на третий) этаж. Нельзя мгновенно стать героем, будь последовательнее. Делай шаг за шагом. А то бедами тебе твоя спешка светит. Вот так оставишь лестницу в стороне, подпрыгнешь повыше, а за балку не ухватишься. Упадёшь, ещё и череп себе ненароком проломишь. Уж поверь моему личному жизненному опыту, дурное это дело выше головы таким образом карабкаться.

– Угу. А вы правы, я прекрасно чувствую в чём проблема – вместо помощи и дельного совета вы меня своими знаменитыми баснями потчуете!

Крайне расстроенному Риевиру сказанное Арьненом отнюдь не показалось мудрым или значимым. Ему только стало понятно, что здесь он помощи не дождётся. Последняя ниточка надежды оборвалась, а потому парень сухо попрощался со стариком и мысленно дал себе зарок больше в гостиницу не возвращаться.

Неторопливым шагом Риевир побрёл к служебке. По дороге он встретил Тийритэ. То ли город стал значительно меньше, то ли судьба делала всё возможное, чтобы ему в последние дни регулярно с этой девушкой сталкиваться, но, в любом случае, они лишь мельком взглянули друг на друга. Риевиру было не до бесед и не до приветствий. Глаза островитянки выглядели красными и опухшими от слёз. Так что она сама поспешно отвернулась, глупо делая вид, будто не заметила или не узнала его. Ему же было всё равно. Он только ощутил на короткий миг радость от случайной встречи.

Если говорить об остальном, то в служебку Риевир шёл по делам. Он хотел забрать вещи, так как утром его навестил один из приятелей и щедро предложил комнату в только что построенном им доме. В дальнейшем эта комнатка должна была служить детской, но до рождения первенца пары оставалось ещё месяца три-четыре. На этот срок Смайгор и вознамерился приютить друга. Отказываться от домашнего уюта было глупо, тем более что жить предстояло даже в черте города, а, значит, при необходимости не пришлось бы добираться до Поднебесья сломя голову. Да и до работы относительно близко.

Наверное, именно так должна проявляться настоящая дружба. Даже на радостное обещание Риевира всецело помочь с обустройством нового дома Смайгор лишь беспечно махнул рукой.

– А, это ты, – мрачно буркнул Стийер, едва Риевир прошёл проходную.

– Не узнал, что ли?

– Не-а. Глаза слипаются. Почти двое суток не спал, – внешний вид приятеля подтверждал факт, а потому Риевир забеспокоился.

– Ты хоть не за рулём сегодня?

– Ха, если бы! Уж поверь, луше бы я за руль, чем как сейчас.

– А что такое? – не понял он.

– Тык я теперь дежурный по тропе до конца дежурства Владыки Шейтенора, а потому каждый день с рассвета до заката здесь торчать обязан. И даже на койку подремать меня никто не пускает, – Стийер грустно сплюнул на мостовую и тут же затёр плевок ногой. – Да-да, а всё благодаря твоему братцу и этой паразитке Тийритэ.

– Не стоит так о ней, – возмутился Риевир. – Ты с самого начала знал, что подобные кратковременные забавы не для неё. Само собой, что она обиделась и чем-то тебе отомстила.

– Да это понятно, но работать-то нам с ней всё равно бок о бок. Я ж почему ушёл тогда с дежурства, когда меня твой братец застукал? Я ж с благими намерениями. Решил навестить Тийритэ, хотел цветочек там подарить и уже вежливо все шуры-муры завершить, – признался Стийер и снова сплюнул. На этот раз плевок так и остался лежать нетронутым. – Ну, а в результате этим же цветком по роже схлопотал, да ещё на проблемы с Владыками нарвался.

– М-да, – задумчиво протянул Риевир в ответ. – Так вроде пока тихо всё. Чего тебе ребята поспать‑то не дадут? Уж толкнуть могут, если кто-то проверять тебя придёт или Хозяин проснётся.

– А у нас теперь до конца дежурства Владыки Шейтенора за служебку на все дневные смены Нэвир и Брейр назначены. И без дополнительной оплаты разумеется. А они как-то считают, что если бы я был тогда на месте, то Владыка Остор ни за что бы не разбушевался.

– О-о-о, кажется, меня сейчас тоже особо тёплый приём будет ждать, – невесело усмехнулся Риевир. – Хорошо хоть я за вещами, а не на ночлег.

– Нашёл где жить, что ли?

– Да. У Смайгора обоснуюсь.

– А. Ясно, – лицо Стиейра поморщилась. Ему самому не по душе было бы такое жилище. Некоторым нравилась исключительно холостяцкая разгульная жизнь.

– Ладно. Бывай.

Приятель кивнул головой на прощание и, засунув руки в карманы широких брюк, пошёл куда-то в сторону океана. Риевир же сначала подошёл к автобусной остановке. Туда как раз подъехал первый автобус из Поднебесья, а потому довольные туристы весело щебетали и делились впечатлениями. Риевир, делая вид, что не обращает на них внимания, подошёл к водителю, поздоровался и завязал беседу. На самом деле ему хотелось услышать, не заметил ли кто-либо кое-какую красноволосую девицу. Но толков о Лисичке не было. Поэтому он подошёл к служебке, вот только так и не успел в неё войти.

Островитяне по-разному ощущали пробуждение Хозяина. Некоторые чувствовали невнятную тоску на душе. Другие обращали внимание на затянувшееся подозрительно тёмными облаками небо. Кто-то ничего не понимал, покуда вороны со всего Острова не начинали тянуться стаями к Поднебесью. Бывали и такие, что вовсе узнавали о случившемся только благодаря сигнальной повестке или от более бдительных соседей. У Риевира же, как у Владыки, на пару секунд перестало стучать сердце, а после словно что-то оборвалось внутри. До тошноты. Оставаться равнодушным к подобному было невозможно, поэтому Риевир на несколько секунд со злостью поднял голову к небесным островам. А затем он устремился не в служебку, а к амбару. Однако, надевать доспехи и дожидаться остальных членов отряда Риевир не стал. Парень просто-напросто взял меч, благоразумно обмотал его тряпкой, дабы скрыть от любопытных глаз туристов, и решительно вышел наружу.

– Прекращай посадку! – крикнул он водителю на местном наречии. Тот удивился и сперва решил уточнить.

– Чего так? Неужто опять Хозяин пошалить решил?

– Именно.

Практически одновременно с ответом раздался протяжный приглушённый звук. Это сигналил нынешний дневной дозор и отчего сигналил с таким запозданием оставалось только догадываться. Но подтверждения водиле хватило. Ему пришлось отменять экскурсию. Туристы тут же возмущённо зароптали. Их голоса долго бы резали по ушам, но Риевир самым наглым образом отправил всех к служебке, намекнув, что такого рода вопросы следует задавать администрации, а не «скромным служащим». Стоящий рядом Стийер даже поперхнулся, но его ядовитая улыбка говорила о том, что он посчитал это за некую месть. Видимо, приятель решил, что так свершалось возмездие Нэвиру и Брейру.

«Хм, – подумал Риевир. – Стоит поскорее заняться вещами. Вон. Не зря же Стийер, сверкая пятками бежит на свой пост. Как бы ребята на мне не отыгрались».

Мысли возникли и тут же испарились. Риевиром вообще на тот момент владел скорее не разум, а чувства. Поэтому он запрыгнул в автобус, готовящийся ехать наверх за остальными туристами, и приказал водителю:

– Трогай быстрее. С тобой доеду.

Перечить Владыке, несмотря на необычность ситуации, никто не стал, и потому Риевир очень быстро оказался в Поднебесье. Ему даже хватило времени удачно перейти через мост – дозорные не успели подойти к Небесной Галерее. Постовой тоже не стал задавать лишних вопросов. Так что Риевир, довольный сложившимися обстоятельствами, поспешил на остров Хозяина Судьбы и Времени в полном одиночестве. На ходу он скинул тряпку с меча и взял его в руку. Тучи ещё не настолько сгустились, чтобы слуги полноценно ощутили свою силу, но Риевиру не хотелось рисковать. И вместе с этими холодными размышлениями внутри него кипел гнев.

И да, Риевир всецело желал донести его именно до того, кому он предназначался!

Навстречу никаких шумных экскурсионных групп не попалось. Даже вороны не «приветствовали» Владыку громким карканьем. Птицы молчаливо провожали вторгшегося в их владения человека внимательными взглядами и только. Из-за этого Риевиру казалось, что они понимают и осуждают его одновременно. Странная смесь, конечно. Это когда вроде и понимаешь, что кто-то однозначно не прав, но не мешаешь ему, потому что однажды сам по дурости совершал подобное…

Риевир встряхнул головой. Подобные мысли никак не подходили для места, где он сейчас находился. И действительно. Стоило остановить себя, как взгляд уловил готовящегося к нападению слугу.

Судя по росту, когда-то тело этого слуги принадлежало подростку. Воды Острова не щадили никого, и руки Риевира не раз сносили головы даже более юным детям… Сколько бы ни звучало предупреждений, а не всегда взрослым удавалось уследить за собственным любопытным ребёнком. На этот раз меч тоже не знал промаха. Хватило одного единственного удара. С неким сочувствием и виной Риевир уставился на начавший быстро разлагаться труп, но, взяв себя в руки, осмотрелся. Раз состоялась такая встреча, то можно было ожидать ещё кого-нибудь поблизости. Однако, подобная бдительность не потребовалась. Вокруг оказалось пустынно. И очень тихо. Про такую тишину говорят ещё мёртвая.

От неожиданности он вздрогнул. Это слух донёс до него сигнал Шейтенора. Владыка сообщал, что в его отряде кое-кого важного не хватает, и такая халатность являлась недопустимой. Дорога была каждая минута, а без двух Владык отряд не мог вступить в Поднебесье. Таковы были правила, ведь рисковали своей жизнью в отряде все. Один из Владык мог погибнуть, но, чтобы путь не был проделан зря, второй был обязан завершить начатое. Поэтому Шейтенору надлежало в экстренном порядке вызывать кого-то… И, скорее всего, Остора или Демидора – они жили ближе всех к тропе. Однако, новый сигнал, сообщающий о том, что некий Владыка самостоятельно присоединился к группе, прозвучал практически сразу.

«Кто же это такой быстрый? Никак Остор?» – подумал Риевир. При этом ярость в нём на миг утихла под воздействием сильного страха от представления последствий его проступка. Однако, он уже принял для себя решение, а потому упрямо двинулся вперёд ещё быстрее и вскоре пересёк мост, ведущий к закрытому для туризма острову – Долине Сновидений.

Почти сразу, над расположенным поодаль от тропинки пригорке он увидел Хозяина Судьбы и Времени. Тот стоял, держась одной рукой за ладонь улыбающейся Лисички, а другой что-то чертил в воздухе. Красноволосая девушка находила его действия забавными, потому что звонко смеялась. Очень красиво. Словно бы кто-то звонил в серебряный колокольчик.

– Эй ты! – прервал их идиллию Риевир грозным криком.

Беловолосый творец мира удивлённо посмотрел на созданное его мыслями существо, но молодой островитянин не оробел. Он уставился в бирюзовые глаза, угрожающе выставил меч и, не снижая скорости шага, пошёл напролом.

– Зачем этот Владыка идёт к нам? – испуганно прошептала Лисичка и, несмотря на собственный глубокий страх, встала на полкорпуса перед Хозяином Острова, как будто хотела защитить его.

Риевира это весьма и весьма устраивало. Он прекрасно знал, что не способен убить бога, в осуществлении задуманных им намерений могла помочь только хитрость. И потому он уверенным движением приставил лезвие к горлу побелевшей от страха девушки. Хрупкой и беззащитной.

Не предвидивший такого поступка Пророк вздрогнул и, по-детски округлив глаза, растерянно огляделся, словно не нисколько понимал, отчего не появляется подмога.

– Позовёшь своих слуг, и я ей голову сразу снесу! – громко пригрозил Риевир. – И уж не знаю, умрёт она от этого, как они, или, как ты, воскреснет, но боль вот точно почувствует.

– Он не должен был стать Владыкой, – с некой рассеянностью и обидой заметил Хозяин Судьбы и Времени. При этом его лицо исказила печаль, сродни искренней жалости. – Для Владыки он слишком живой.

– Конечно, я живой! – воскликнул в ответ Риевир и замер, стараясь понять, что же ему делать дальше. До этого ему доводилось лишь молчаливо пронзать сердце Хозяина Острова мечом, а никак не разговаривать с ним. К счастью, ситуацию спасла Лисичка. Она мягко сказала:

– Тебе ведь что-то надо. Что тебя так тревожит, Риевир?

– Он мучает нас своими пробуждениями, – да, обращаться к девушке, было определённо легче. – Я хочу знать почему… ну, почему он не может спать спокойно!

– Опусти меч, – тихо произнёс Хозяин Острова.

Интонация не походила ни на приказ, ни на просьбу, но Риевир послушался. В воздухе же так и осталась висеть тишина, нарушаемая лишь отдалённым карканьем воронов.

– Так каков ответ?

– Это и есть ответ. Всем нам хочется жить и при этом давать жить другим, – слова заставили Риевира возмущённо фыркнуть, но его могущественный собеседник устало продолжил. – И это очень нелёгкий выбор, когда оба желания несовместимы. Так что я просыпаюсь чаще лишь потому, что мне тоже нравится ощущать дуновение ветра на коже. Мне нравится вдыхать ароматы цветов, наслаждаться лучами солнца, радоваться прохладе воды. Мне нравится восхищаться суровостью морозов и чувствовать тепло дружеской улыбки. Тоже нравится.

Под конец Хозяин Судьбы и Времени нежно посмотрел на красноволосую девушку. Лисичка ответила ему взаимным взглядом, и сияние их глаз заставило Риевира вмиг почувствовать резко усилившиеся обиду и ярость. Парень, следуя внутреннему импульсу, требующему хоть как-то выразить творящееся внутри него безумие, сделал резкий шаг вперёд и со всей силы ударил Хозяина Острова прямо меж его ясных бирюзовых глаз.

Будь на месте Риевира другой человек, пусть даже островитянин, то вряд ли бы удар возымел действие. Однако, Владыки обладали особой силой, данной им самим творцом силой. И пусть эта сила ныне использовалась совсем иначе, нежели ей предполагалось, последствия не заставили себя ждать. Кровь струйкой потекла из носа создателя мира. И тот, неловко утирая её ладонью, испуганно воззрился на собственные пальцы. Лицо его выражало безмерное детское изумление.

– Мне тоже, знаешь ли, хочется чувствовать тепло дружеской улыбки! – обвиняюще прокричал Риевир, хотя по его телу разлился прямо-таки сковывающий ужас. Не хватало ему только окончательно разбудить Спящего Бога! – Но это ты создал меня таким, что я не могу покинуть этот проклятый Остров! И это твои действия лишают Ингу её памяти! Ты…

Высказать абсолютно все свои претензии он не сумел. Мир словно вздрогнул и исчез в черноте.

… Это Лисичка ударила Владыку Риевира по голове камнем.

– Что же я натворила? – начиная всхлипывать, прошептала девушка.

Её губы затряслись. Она с несколько секунд нервно заламывала руки, но потом всё же присела и дотронулась до плеча Риевира, стараясь понять, насколько сильным вышел её удар.

Ещё мгновение назад он безрассудно кричал на Хозяина Судьбы и Времени и вдруг оказался на берегу. С одежды на песок ручьём стекала вода. В грудине сильно сдавило, и Риевир сильно закашлялся. Приступ согнул тело пополам. Его даже вырвало чем-то бесцветным и тягучим.

– Вот же, – ошарашено произнёс парень, когда с основными мучениями стало покончено.

Нет, голова по-прежнему раскалывалась, как будто затылок прижигали огнём, но он уже смог осмотреться. Правда, взгляд на окрестностях не задержался. Внимание всецело сосредоточилось на знакомом и крайне испуганном женском лице. И отчего-то вместо того, чтобы радостно зашагать вперёд, Риевир отшатнулся.

– Тебе совсем плохо?

Заданный вопрос подуспокоил расшатанные нервы. Риевир перестал дёргаться, постарался глубоко вдохнуть для спокойствия, но из-за этого снова ненадолго закашлялся. Пришлось утирать тыльной стороной ладони солёные влажные губы, чтобы остановить приступ тошноты. После чего у него всё же получилось озвучить ответ.

– Вроде держусь. Только не понимаю, что произошло.

– Тебя выбросило огромной волной прямо на берег, – эмоционально пояснила девушка. Кажется, зрелище порядком её напугало. – Я думала, что после такого невозможно остаться в живых. А ты взял и… и встал.

– Ну, видимо я крепкий орешек.

Он ухмыльнулся через силу – голова ужасно болела. А затем неуверенно спросил:

– Инга, это ведь ты, да?

– Да, это я. И я сразу поняла, что мы знакомы. Не знаю кто ты, но у меня есть твоя вещь.

– Это какая?

– Погоди!

Инга суетно сделала жест, требующий от него остаться на месте, а затем, часто оглядываясь, как если бы он мог исчезнуть, отбежала в сторону поваленного дерева. Там девушка нагнулась к кустарнику и начала копошиться. Любопытство Риевира пересилило. Да и он как-то глупо себя ощущал, продолжая стоять словно истукан. Ступни уже увязли почти до щиколоток в зыбком белом песке. Ну, и мокрая одежда основательно холодила тело. Поэтому Риевир подошёл ближе и правильно сделал. Инга как раз отыскала в чемодане, полном всяких безделушек, искомое – платок Остора.

– Вот. Это же твоё, верно?

– Само собой. Я его тебе дал…

– Тс-с, – она приложила палец к губам и грозно посмотрела на него. – Не говори ничего. Я не хочу этого знать.

– В смысле «знать»? – удивился он. – Ты что? Совсем меня не помнишь? Я же Ри…

– Нет! – громко выкрикнула Инга и даже зажала уши руками.

– Эй. Эй, всё в порядке, – опешил он на миг, а потом подошёл к Инге совсем близко и обнял её.

Её тёплое тело сначала напряглось, но очень быстро расслабилось. И вскоре она сама обняла его, утыкаясь носом в грудь. Судя по сопению, кое-кому едва удавалось сдерживать рыдания. Поэтому Риевир нежно погладил взъерошенные красные волосы. Почему-то, обнимая Ингу, его собственная головная боль утихала.

– Не надо мне говорить ничего, – немного успокаиваясь, попросила Инга и посмотрела ему прямо в глаза. – Так я начну вспоминать быстрее.

– Разве это плохо?

– Здесь плохо… Посмотри, – она указала рукой, и он машинально посмотрел в том же направлении.

Там находился причал. На волнах покачивался роскошный парусник. Такой, какой Риевир видел только на картинках. С судна на пирс сходили люди. Их было совсем немного, но все они были с Острова. Одного из них он даже узнал. Тот был членом отряда Шейтенора и являлся отцом Лэйетэ.

– Мунвир! – приветливо выкрикнул Риевир и замахал рукой.

На крик обернулось сразу несколько человек. Все они стали настороженно присматриваться к его силуэту, а затем, почти синхронно отворачиваясь, направились в сторону огромного особняка. Послышалось, как кто-то из них звонко рассмеялся. Кажется, у путешественников было отменное настроение.

– Мунвир! – снова выкрикнул Риевир и, наверное, даже побежал бы в сторону знакомого, но Инга ухватила его за плечо и с тревогой спросила:

– Ты видишь корабль? Видишь?

– Конечно.

– Проведи меня на него.

Просьба показалась странной, но глаза девушки засияли такой надеждой, что перечить ей стало невозможно. Поэтому Риевир взял Ингу за руку и быстрым шагом пошёл вдоль берега. При этом парню ещё очень хотелось нагнать Мунвира, однако, едва он достиг цели, сразу понял, что знакомый успел уйти слишком далеко. Оставалось только рассчитывать, что в будущем удастся найти его в особняке.

– Опоздал.

– Опоздал? О чём ты?

– Да я хотел… Ладно, чего там? Давай. Поднимайся, – останавливаясь у самого трапа, произнёс Риевир.

Инга тут же уточнила:

– Сюда ступать?

– Если ты не можешь взлететь, то явно сюда.

Риевир усмехнулся, но девушка его шутки не приняла. Она только закрыла глаза, сделала шаг вперёд и… прошла трап насквозь. Моряки на борту тут же ехидно заулыбались, а ему самому едва удалось остановить Ингу от падения в воду.

– Э-э-э, – протянул Риевир в растерянности, попутно наблюдая как экипаж нагло убирает трап и подготавливает судно к отплытию.

– Что-то не так?

– Пожалуй. Хм, может, взлететь было не такой уж плохой идеей? Такое ощущение, что для тебя корабля не существует.

– Наверное так. Не зря же я его не вижу.

– Ты его не видишь? Почему?

Инга печально улыбнулась и задумчиво протянула:

– Ну-у, я чувствую, что мои двадцать семь минут станут исключительно скучными. Я буду подходить к своему дереву, садиться на чемодан и молчаливо смотреть на океан в ожидании, что кто‑нибудь возьмёт и спасёт меня. Но никто так и не появится.

– Так. Садись сюда и рассказывай! – Риевир буквально-таки как куклу посадил девушку на высокий кнехт и, опираясь на металл руками, требовательно посмотрел Инге прямо в глаза. – Что это за место? Что с тобой творится?

– Это Грань, – просто ответила она, и знакомое слово, услышанное им от Арьнена, заставило Риевира сдвинуть брови к переносице. – Мне толком не объяснить, что Грань из себя представляет. Это некое пространство, которое кажется настоящим, но оно совсем другое… Художник бы мог подробно рассказать. Может, Сашка тоже сумел бы.

– Художник? Сашка? Кто они?

– Художник, он Художник и есть, – она пожала плечами. – Про него и говорить нечего. Очень необычный. Даже не уверена, человек ли он. А вот Сашка – это мой друг и коллега. Александр Мирный.

– Знакомое имя. Люди из твоей группы тоже здесь?

– Нет, только он. И мне точно известно, что Сашка может приходить сюда и возвращаться. Но откуда и куда? Я же сама не понимаю толком, где нахожусь. Знаю только, что отсюда можно вернуться куда-то, где хорошо и всё правильно. А ещё можно попасть в сумасшедший Лабиринт. Там совсем плохо, едва ли не хуже, чем здесь застрять.

– Кажется, последнее именно твой случай, – Риевир постарался ободряюще улыбнуться, чтобы снять напряжение. Это подействовало. Инга хихикнула и, слегка откидываясь назад, согласилась:

– Ага, мой. Когда здесь застреваешь, то начинается отсчёт. Постепенно где-то там я всё забываю, но это забытое вспоминаю здесь. Однажды моя память ко мне полностью вернётся, и тогда помочь мне станет уже невозможно. Моя жизнь сократится до двадцати семи минут. Я буду проживать их снова и снова. Целую бесконечность.

– Как это?

– Хочешь, сходим в город? Это не сразу будет бросаться в глаза, но зато ты всё сам прекрасно увидишь. Может, я даже передумаю насчёт созерцания океана и до бесконечности буду вместе с тобой обворовывать сады с земляникой, – она хитро посмотрела на него.

– Ну уж нет, это не то будущее, что я ожидаю! – запротестовал Риевир. – Мне бы разные приключения. И вот в них твоя компания очень бы пригодилась. А то в поход хочется, а таскать самому рюкзак тяжеловато как-то.

– Размечтался, пф-ф, – фыркнула Инга и, несколько помрачнев, добавила. – Хотя, я бы, наверное, и на такое согласилась. Вот только твоя мечта фантазией так и останется, если сам отсюда не выберешься. Эх, надо было мне заставить тебя на корабль сесть.

– За меня не переживай, я-то уж точно выберусь! – он горделиво поправил меч на поясе. – У меня характер такой, что ни одна Грань терпеть меня не станет. Если бы с Острова могли прогнать, то давно бы это сделали.

– Хм, а это мысль, – согласилась Инга, и её глаза загорелись огоньком идеи. За время их краткой беседы Инга стала снова походить на ту задорную девушку, что завладела мыслями Риевира. – Пошли к особняку? Айда его окна камнями закидывать!

– Ну, давай.

Они взялись за руки и, посмеиваясь от предвкушения, побежали по шелковистой траве, пока Риевир внезапно не споткнулся от резкой боли. Он вдруг схватился за сердце и захрипел, как если бы ему перестало хватать воздуха.

– Что с тобой? – тут же испуганно воскликнула Инга и бросилась на колени возле него.

– Меня как будто… разрывает на кусочки.

Голос стал совсем хриплым. Перед глазами всё расплывалось, но Риевир старался держаться из последних сил. И тёплая ладонь девушки, на которой сосредоточились все его мысли, помогала в этом.

– Он возвращается, отпусти его, – вдруг послышался приятный баритон какого‑то мужчины. – Не надо удерживать того, кому здесь не место. Это переломает ему все кости.

Несмотря на совет, Инга, напротив, крепко зажала своими ладонями лицо Риевира. Она смотрела ему прямо в глаза, словно желала, чтобы никакие препятствия не помешали ему исполнить её просьбу.

– Сделай всё, что угодно. Слышишь? Всё, что угодно, но заставь меня не спать там! Чем больше снов, тем меньше памяти. Понял? Не дай мне заснуть!

– Отпусти его, девочка, – снова потребовал невидимый для его взгляда мужчина и даже прикрикнул. – Отпусти, ты поступаешь бесчестно!

Ингу буквально-таки затрясло от проснувшейся надежды. А Риевир ощущал себя так, словно бы его перемалывало в мясорубке. Он всё же закрыл глаза, готовясь умереть, и одновременно понял, что перестал ощущать тепло девушки. Наверное, Инга всё же убрала свои руки…

Глава четвёртая

– Как мне попасть в дом? – повторила Алиса громче.

– А стоит ли туда попадать? – сказал Лягушонок. – Вот в чём вопрос.

Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "

День пятнадцатый. Около шести вечера

Остор, заведя руки за спину, тревожно вышагивал перед началом Небесной Галереи и периодически посматривал то на тропу вниз, то на мост. Затем он остановился, и его правая ступня непроизвольно начала отбивать ритм. Нервы были на пределе. Владыке определённо хотелось действий, но покинуть свой нынешний пост он не мог. Это было самое удобное место для того, чтобы дождаться как отряд, так и вестника из города. Наконец, его ожидание подошло к концу. Причём, одновременно в двух делах. Едва донёсший до него информацию Намор замолк, как вышагивающий во главе своих ребят Шейтенор ступил на плато.

«Нет, ну почему в этот месяц именно его дозор», – вмиг расстроился Остор из-за жребьёвки. Он чувствовал близость скандала, как голодная собака чует кусок колбасы в руке хозяина.

Шейтенор подошёл ближе. Владыка Вэльир, который на недавнем совете вступился за Риевира и нынче замыкал отряд, поступил также. Он осуждающе и даже с неким обвинением смотрел на Остора. Понятное дело, что братья были разными людьми, но родство крови основательно размывало этот факт. Даже простые воины и то молчаливо уставились на него с неким презрением.

– Что? Пришёл за братца извиняться? – первым открыл свой поганый рот Шейтенор.

– Ты что-то попутал. Мне не за что извиняться.

– Всерьёз? – гоготнул тот и, напоказ разведя руки в стороны, сделал неторопливый оборот вокруг себя. – Ребята, да среди нас никак невидимка завёлся, э?

– Не, среди нас таких нету! – нагло выкрикнул кто-то и в отряде послышались смешки. Но засмеялись далеко не все. Самый рослый из островитян – мужчина пожилых лет, так и вовсе недовольно поджал губы. Он даже положил мощную ладонь на плечо ближайщего соратника, молодого паренька. Увидев укоризну во взгляде старшего, тот сразу прекратил смеяться.

– Вот видишь, Остор, нет у нас таких умельцев. Так что где-то твой бравый братец спрятался и трясётся от страха.

– Раз уж тебе хочется обсудить всё при свидетелях, то давай, – сумев сохранить спокойные интонации, произнёс Остор. Основательно помогло в этом то, что ему уже было известно о решении Мэйтэ, а вот Шейтенору ещё нет. И некая жалость к давнему сопернику, и некое чувство превосходства над ним не позволили ему сорваться на банальную склоку.

– А зачем мне от кого-то что-то скрывать? Нам тут всем интересно, куда Владыка Риевир запропал.

– На этот раз соглашусь, – поддержал Вэльир строгим голосом. – Подобное недостойно Владыки. Что не дало ему попасть в Поднебесье?

– Вообще-то он там, – несмотря на все старания, в речи всё же прозвучало испытываемое Остором глубокое беспокойство. – Он до сих пор там.

– Давай-ка подробнее, – вмиг изменилось настроение Вэльира. Он тоже встревожился.

– Сигнал Шейтенора о том, что отряд выдвинулся в неполном составе, моё внимание сразу привлёк, – сглотнув слюну, пояснил Остор, благоразумно не став ничего не озвучивать про перебранку с братом, что и заставила его так быстро среагировать. – Так что, пока вы занимались Хозяином, я провёл небольшое расследование. Риевир вообще самым первым автобусом наверх поднялся. Ещё когда туристов только начали вывозить. Судя по словам свидетелей, он был без обмундирования, но вооружён.

– Погоди, а чего он удумал? К Храму, что ли, подался?

– Не знаю, но я очень рассчитывал, что по пути к Долине Сновидений он к вам присоединится.

– Коли б присоединился, так мы бы сигнал о том дали, – сухо сказал Шейтенор, после чего сплюнул на землю. – Мальчишка! – в одном единственном слове слышались и упрёк, и сочувствие, и жалость, и раскаяние. – Вечно глупым мальчишкам хочется стать героями, а потом мы обвиняем воды Острова.

– Нет, мы его так и не встретили, – между тем подтвердил Вэльир, и Остор с надеждой поинтересовался:

– Но отчего-то же ты решил, что он пошёл к Храму.

– Ну, на мой взгляд в Поднебесье смысл идти только по две причины есть. Либо в Храм к жрицам на поклон, либо чтобы Хозяина резать. А ворота на мост были закрыты.

– Они могут и открытыми быть! Сам знаешь, Хозяин этим замком играет, как хочет, – подметил Шейтенор, и, подумав, Остор согласился.

– Это да. Но мысль Вэльира, что Риевир отправился в Храм, кажется мне рациональной. Раз вы не встретили его, то я туда всё же пойду.

– Рехнулся, что ли? – Шейтенор встал так, чтобы перегородить ему своим телом проход к Небесной Галерее. – Сигнал подай и жди здесь как явится.

– Сигнал я подам, это само собой. Но его обмундирование внизу осталось, а потому сам он никакого сигнала подать не может. А я уверен, с ним что-то произошло. Раз он до сих пор Поднебесье не покинул, то дело не ладно.

– Остор, не глупи. Смеркаться вот-вот начнёт, не выберешься.

Шейтенор говорил негромко, но настойчиво. Он был уверен, что даёт дельный совет, однако взвинченного Остора это взбесило ещё больше.

– Это мой долг! – гневно сверкая глазами воскликнул он. – И именно потому, что это опасно, я пойду один. Уйди с дороги, сейчас же!

– Нет-нет, не один. Я с вами, Владыка, – твёрдо сказал Намор. – Риевир хороший парень. Молодой ещё и потому порой глупый – это да. Но хороший. И не дело его на ночь в Поднебесье оставлять, пока возможность найти живым есть.

– Верно. А втроём ещё сподручнее будет, – вызвался рослый боец из отряда Шейтенора.

– Остор, да какой смысл тебе одному поисками заниматься, когда мы здесь всем отрядом находимся? Уж две дюжины человек справятся вернее, чем один или трое, – поддержал идею Вэльир, но Шейтенор возразил:

– Не, ну вы это серьёзно, что ли? Давайте-ка напрямик. Потеряйся так кто-либо другой, и Остор бы сказал тоже, что сейчас говорю я – один человек не стоит риска целое кладбище городить. Либо Риевир сам явится, либо надо его поиски надо на утро переносить. Четыре острова прошерстить – это то ещё по времени занятие.

– Почему четыре? – хмыкнул Вэльир. – Низины Владык можно сразу исключить. Лиловый много времени занять не должен, да и им на обратном пути заняться можно. Так что хватит солнца, чтобы до Храма дойти.

– Не ссорьтесь. Пока вы решаете, у меня драгоценные минуты уходят, – Остор отпихнул Шейтенора в сторону и шагнул на Небесную Галерею. Намор и неизвестный ему рослый мужчина двинулись следом.

– Постой! – вдруг послышался зычный голос Вэльира, едва они ступили на твёрдую землю. – Остор, иди к Долине Сновидений той дорогой, что привык. У Шейтенора она своя, а у тебя своя, мы поэтому могли с Риевиром не столкнуться. Так что ты туда, а дорогу к Храму мы с ребятами на себя возьмём!

Ему пришлось обернуться и, благодарно прижав руку к сердцу, кивнуть головой. Расстояние между Владыками было такое, что жест не остался незамеченным. А затем Остор подал с помощью морской раковины гулкий сигнал и уверенно зашагал вперёд. Мысли его при этом вились вокруг одного и того же, а потому расспрашивать присоединившегося к их команде бойца, принялся Намор.

– А ты-то кем будешь?

– Я Мунвир, – спокойно, даже как-то флегматично, ответил громила.

– Издалека? Не слышал о тебе.

– Издалека. От тропы к Поднебесью живу, наверное, дальше всех островитян. Только вот на время дежурства к сестре в город переезжаю. Терпеть не могу эти места аж до колик в животе.

– Ясно. То-то и вижу, что лицо совсем незнакомое. Чего только с нами, если Поднебесье не для тебя?

– Хорошо Риевира знаю, – объяснил Мунвир и, тяжело вздохнув, добавил. – Я не мог поступить иначе. Лэйетэ бы мне этого не простила.

– Жена?

– Дочка. Одна она у меня была и всех жён на свете стоила. Выбор же её мне по нраву был. Так и думал, что с Риевиром породнимся.

Остор аж споткнулся на ровном месте. Он настолько привык считать брата мелким гадким сорванцом, что чьё-то видение его достойным для дочери мужем напрочь выбило у него почву из-под ног. На его взгляд Риевир был слишком несерьёзен для такого глубокого чувства как любовь. Ну, и для постоянства тоже… Это же Риевир! У него по семь пятниц на неделе.

– Они встречались, что ли? – не сдержался Остор от вопроса.

– Да, – удивился его незнанию Мунвир. – Они года три назад познакомились, когда Лэйетэ со мной на дежурство в город приехала. Потом Риевир к нам зачастил. Так что я, дабы молодым не мешать, к сестре дочку отпустил жить. И только рад был, что у неё всё хорошо. Риевир очень ответственный и завсегда о других думает. Он бы берёг мою Лэйетэ.

Остору очень хотелось спросить, точно ли идёт речь именно об его брате или же о некоем тёзке.

– Так что переменилось? Вы всё как-то о дочери в прошедшем времени говорите. Мне любопытно и извините, если мой вопрос кажется вам бестактным. Она умерла?

– Да ничего, это нормально желать знать. А умерла или нет, я не знаю, – Мунвир печально развёл руками, задумался и продолжил. – Наверное, всё же умерла. Её Храм призвал, а становление жрицей лишает прошлого. Жрицы все на одно лицо, все одинаковые. Верховная разве что чуть иная. Ещё более чужая. Так что, едва Лэйетэ пересекла Небесную Галерею, она уже умерла.

– И вы позволили дочери уйти туда? – мгновенно взвился Остор. – Сказали бы Риевиру, раз она это скрыла. Он бы уж точно попытался свою подругу остановить.

– Вы, видно, совсем плохо брата знаете, – с осторожностью заметил Мунвир, и подобные мягкие интонации никак не подходили медвежьему обличию островитянина. – Ему, возможно, было даже намного больнее чем мне. Я-то много чего пережил, а горечь любви умеет сводить юных с ума. Но он не стал перечить Лэйетэ в решении, и, несмотря на свои терзания, даже проводил её до Храма… Я слышал, именно тогда у него глаза посерели.

– Да-да, точно! – с энтузиазмом вклинился Намор. – Это я хорошо помню, сам видел. Только не знал, как ту девушку зовут и кто она. А так заметил, что в Поднебесье Риевир шёл собой, а вернулся, неся во взгляде знак будущего Владыки. Верная примета, что вскоре один из девяти погибнет. Так с Ллойтиром и вышло, – мужина грустно вздохнул и, подумав, заметил. – Правда, я думал, жрицы отнюдь не Риевира новым Владыкой назовут.

– Все, кроме Макейра, пророчили на место Ллойтира Сандира, – сухо подтвердил Остор, и Мунвир с задумчивостью сказал:

– Выходит, Владыка Макейр в Риевире тоже, что я разглядел. Я ведь потому и пошёл с вами, что знаю – парень он шебутной, но долг для него превыше всего. И уж коли он поступил вопреки своему обязательству, то с ним должно было произойти что-то действительно отвратительное. Страшно даже представить что.

– Эх, разобрать бы весь этот Остров по камушку, – размышляя об услышанном, проворчал Остор так тихо, что его никто не услышал.

Дальше они перешли Шуршащий мост и пошли уже в полном молчании. Сложно вести разговоры, когда идёшь друг от друга на порядочном расстоянии с целью охватить большую территорию. Лишь ненадолго тишину нарушили замечания Мунвира. Идти той же дорогой, что отряд Шейтенора, было глупо. Поэтому, скорректировав направление, все трое зорко глядели по сторонам. Однако, постепенно начало смеркаться.

– Вы всё же возвращайтесь, – решил Остор, едва показались ворота, преграждающие путь к Долине Сновидений.

– А вы, Владыка?

– Пока до обители Хозяина не дойду, не успокоюсь.

Это было правдой. Настроение Остора после рассказа Мунвира испортилось ещё больше, а свежие воспоминания о ссоре с братом и так подливали масла в огонь.

«Если тебе не нравится то, что с ней сейчас творится, то предъявляй свои претензии Хозяину Острова», – в очередной раз прозвучали в его голове собственные едкие слова.

… Неужели пошёл-таки и предъявил?

– Давайте-давайте, – пришлось настаивать ему, потому что оба его спутника не сделали ни шагу назад. – Тебя, Намор, сыновья дома ждут вообще-то.

– Нет, я бы с вами.

– Покуда Арейра своему знаменитому финту мечом не выучишь, чтоб не смел мне своей головой рисковать!

Намор на пару секунд смущённо опустил взгляд, а затем всё же несмело похлопал Владыку по плечу и, с уважением кивнув головой, развернулся. Чтобы успеть уйти из Поднебесья до темноты, ему следовало поторопиться.

– А вы чего? – строго обратился Остор к Мунвиру.

– А меня никто не ждёт. Сестра вон даже обрадуется, что такой прожора к ней наведываться перестанет.

Пытаться уговаривать Остор не стал. Глупо по-бабски уговаривать такого рослого мужика с сединой на висках. Поэтому Владыка открыл замок и уверенно перешёл мост. Холодный ветер тут же ударил ему в лицо. Эта земля дышала опасностью. Здесь было царство слуг Хозяина, этот небесный остров принадлежал им, а не живым.

– Куда пойдём? Округу прочешем или сразу к обители? – уточнил Мунвир.

– К обители.

Решение дышало безысходностью. С одной стороны, ну куда же Риевиру ещё-то идти? А с другой – так столько пар ног прошли именно этой дорогой. Неужели никто не заметил его брата?

– А если и там никого не найдёшь? Что делать станешь, Владыка?

Вопрос ставил в тупик. Остор прекрасно осознавал, что ему следует вернуться в город. Причём, прямо сейчас. И прекрасно осознавал, что заместо утренних поисков Риевира рациональнее дать клич, чтобы выявить среди островитян тех, у кого внезапно посерели глаза. Остров нуждался именно в девяти Владыках.

… Но вот ему самому был нужен брат.

«Только бы ты отыскался! Только бы был жив!» – на миг запаниковал Остор, но взял себя в руки. Он как можно спокойнее посмотрел на Мунвира, всё ещё ждущего его ответа, и произнёс:

– Ты ранее сказал, что только что-то по-настоящему отвратительное заставило бы Риевира поступить вопреки правилам.

– Ну, или что-то действительно стоящее, – поправился Мунвир, но Остору не верилось в подобное.

– Нет. Отвратительное. Я не понял его и потому поступил с ним очень гадко. Хотел как лучше, а на деле предал его доверие так, словно напоказ издеваться надумал. Даже не извинился по итогу. Поэтому если он не отыщется, если воды Острова уже забрали его, то… – он замялся, ощущая непривычную для себя сумбурность в мыслях. – Риевир найдётся.

– Да. Найдётся.

Они бок о бок пошли по тропе и, наверное, только это спасло жизнь Остору. Едва заходящее солнце скрылось за облаком, в тот же момент откуда-то сверху на них спрыгнула тварь. Наброситься она предпочла на более рослого противника. Мунвир взревел от боли диким зверем – укус пришёлся очень близко к основанию шеи. Кровь брызнула во все стороны. Остор, почувствовав её тяжёлые тягучие капли на своём лице, поднял оружие, рассчитывая помочь, но Мунвир так дёргался из стороны в сторону, что мешал нанести точный удар. В результате Остор медлил. И слуги Хозяина Острова, целой стаей выбежавшие из-за поворота, заставили его занять оборонительную позицию.

– Беги! Беги отсюда! – всё же выкрикнул Мунвир, не пойми как умудрившись самостоятельно освободиться от хватки напавшего на него слуги. Из-за тяжёлых ран и потери крови его шатало. – Беги, я задержу их!

Геройствовать в такой обстановке было глупо, однако Остор бросился на помощь. Не так давно зажившая рука от напряжения застонала, но зато в первые секунды боя голов лишились сразу двое тварей. Теперь их осталось шестеро. Они окружали и рычали словно стая хишников, ловко отпрыгивали от взмахов меча и выискивали момент для нападения. Победить их в одиночку не удалось бы, но заходящее солнце, вдруг показавшееся из-за дымки облаков, заставило слуг укрыться в тени и раствориться в ней. Правда, верить в долгую защиту светила не приходилось. Поэтому Остор, пятясь крохотными шажками, обернулся. Он рассчитывал увидеть Мунвира и надеялся хоть как-то помочь ему, но… ему довелось лишь увидеть, как мерзкий слуга суетно затаскивает обмякшее тело рослого островитянина в ручей.

– А ну стой!

Разве такой приказ мог подействовать?

От гнева Остор до скрипа сжал зубы. Настоящий позор дать умереть соратнику в Поднебесье и не снести ему голову! Мунвир был недостоин подобной участи. Но, будучи опытным воином, Владыка понимал, что уже ничего нельзя поделать. Вода, словно живая, всхлынула и окатила волной как слугу, так и Мунвира. Она потащила их обоих ко дну.

Рука Остора дрогнула. Он, нервно оглядываясь по сторонам, чтобы не подпустить никакой подкрадывающейся гадины, в бессилии принялся отступать. Воздух, между тем, разрезал гулкий звук сигнала, а несколькими мгновениями позже послышался ещё один. Вэльир и Шейтенор сообщали, что никого не нашли.

– Неужто утром придётся подыскивать разом двух Владык? – печально усмехнулся Остор, наблюдая, как в тени вновь засуетились мерзкие слуги Хозяина Острова.

– Чего, и моей крови хотите, да? – в голос закричал он.

То ли слуги задумались и пришли к выводу, что ещё не дай бог этой самой кровью подавятся, то ли ещё чего, но их мельтешение внезапно прекратилось. Твари упали навзничь, и земля стремительно поглотила их гниющие тела. Остор даже потёр глаза, не веря в увиденное.

– Помогите! Эй, помогите мне! – вдруг донёсся до него жалобный женский голос, и он увидел тонкую фигурку знакомой красноволосой девушки. Эта девица стояла на возвышении поодаль, смотрела прямо на него и вовсю махала руками, надеясь привлечь к себе внимание.

Ноги сами собой поспешили по направлению к Лисичке.

– Что тебе? – буркнул он, подойдя ближе, так как не знал, что ещё сказать.

… Быть может, лучше всего вообще было снести этой девушке голову?

– Риевиру надо помочь. Это я, это я виновата! – навзрыд зарыдала та и начала размазывать по щекам слёзы. – Он никак не приходит в себя, Владыка. Что делать? Я не знаю, что делать!

– А ну веди меня к нему!

Лисичка согласно кивнула и легко, как дуновение ветра, побежала в сторону заходящего солнца. Однако, она очень быстро остановилась и присела на землю. Высокая, густая трава тут же скрыла её фигурку. Наверное, именно щедрая растительность этой местности была виновата в том, что никто из отряда Шейтенора не заметил девушку ранее. Пожалуй, если бы не его и Мунвира крики, то Риевиру так и лежать в Долине Сновидений. Ведь именно громкие голоса привлекли внимание Лисички. Иначе и быть не могло.

Тонкие дрожащие пальцы девушки приподняли голову брата, чтобы положить её к себе на колени. Бледная, как смерть, Лисичка тут же уставилась на свои освободившиеся ладони. Они все оказались в крови, и эта девочка (Остору было очень сложно думать о ней, как о ком-то более взрослом) жалобно всхлипнула.

– Я не хочу, чтобы он умер. Владыка, я ведь не знала, что всё будет так. Я не хотела. Правда, не хотела, – запричитала она тихо.

Усилием воли Остор всё же не вырвал тело брата, а просто присел рядом. Этим он рассчитывал успокоить Лисичку. Ему ведь не просто нужно было разобраться в произошедшем, он не должен был дать этой девочке убежать… Слуги, судя по всему, не желали показываться ей на глаза, а, значит, возле неё было относительно безопасно.

– Ну, чего плачешь? – он вытащил из кармана платок и начал вытирать ей слёзы. – Я уже понял, что всё произошло случайно. Просто расскажи, как именно всё случилось.

– Я испугалась, что он его убьёт, и потому ударила его камнем, – по-детски наивные оранжево‑медовые глаза Лисички доверчиво уставились на Остора.

– Кто кого убьёт? Кого камнем?

– Что Риевир убьёт Пророка. Он так сердился на него.

«Убьёшь такого, как же. Уж сколько мы раз пытались», – мысленно фыркнул Остор, но произносить подобное вслух было никак нельзя.

– А дальше?

– Я хотела защитить Пророка… Но надо было придумать что-то другое!

– Ты ударила Риевира камнем? – догадался он.

– Да. По голове.

– Выходит, нам надо осмотреть его голову.

Остор постарался изобразить улыбку. Наверное, у него получилось, раз Лисичка уже более спокойно кивнула. На самом деле он и сам немного пришёл в себя. Пока они разговаривали, пальцы сами собой ощупали запястье брата. Наличие пульса действовало умиротворяюще.

– Не пугайся, – неожиданно Остор вспомнил о том, что обязательно следовало сделать. – Сейчас я дам сигнал, который позволит остальным, кто ищет Риевира, понять, что с ним всё обошлось. Они перестанут тревожится. Хорошо?

– Хорошо.

Морская раковина, служившая ещё его отцу, удобно легла в руки. Остор встал, чтобы звук разнёсся как можно дальше, и дунул во всю мощь лёгких, порой прикрывая ладонью просверленные дырочки. Громкий гул мелодичнее от такой игры не стал, и даже заставил девочку зажать ладонями уши. У него и самого барабанные перепонки словно лопнули, но он знал, что так только кажется, и потому повторил сигнал. Вынести брата из Долины Сновидений у него, возможно, и получилось бы, но добраться до Небесной Галереи с такой ношей – определённо нет. Быть может, зная о том, что поиски прошли не напрасно, Шейтенор всё же выдвинется с отрядом навстречу?

– А теперь дай-ка я посмотрю. Может, всё не так плохо? – ободряюще произнёс Остор.

Увы, на сердце у него похолодело быстро. Осторожное ощупывание черепа Риевира дало понять, что никакой простенькой шишкой дело не обошлось. Там была самая настоящая вмятина. Брату требовалась срочная медицинская помощь! Наверное, вообще не стоило бы трогать его с места.

… Но оставаться в Долине Сновидений на ночь?

Послышался ответный сигнал.

К счастью, Шейтенор решил проявить неслыханное для себя благородство (видимо Вэльир победил в перепалке). Правда, отряд был готов встречать братьев только на первой трети дороги. Возле Шуршащего моста. И ждали бы они не дольше пары часов.

Остор с тоскою посмотрел на садящееся солнце. Оно уже начало скрываться за горизонтом. Безжалостно. Немилосердно!

– Лисичка… Я же могу называть тебя так? Или у тебя есть какое-нибудь другое имя?

– Одно время я старалась называть себя Ингой, но сейчас я именно Лисичка.

– Хорошо. Тогда Лисичка, – заключил он. – Риевиру нужен врач. Доктор.

– Кто?

– Лекарь. Без медицинских знаний Риевиру не помочь. Ему очень плохо. Настолько, что он может вот-вот умереть, понимаешь?

– Да, – обиженно заявила Лисичка, давая этим понять, что ей не нравится, когда с ней обращаются как с ребёнком. – Я знаю, что надо позвать лекаря, но я не могла оставить его одного, чтобы попробовать найти кого-то. Мне казалось, что без меня с ним может случиться беда.

– Ты всё правильно сделала, – похвалил её Остор. – И всё же сейчас нас двое и нам надо как-то отнести Риевира домой.

– Нет-нет, я ни за что не пойду вниз.

– И не надо. Просто помоги мне дойти до моста с белыми лентами. Видела такой?

– Эм-м, да… До туда я могу. Да, я постараюсь.

– Вот и молодец! А теперь нам нужно соорудить носилки. Пророк не сильно обидится, если я срублю те деревца?

Он указал на два молоденьких растения. Закрепить на них тряпками ветки кустарника, и конструкция носилок, пусть и шаткая, была бы готова.

– Они тогда умрут, – возмутилась девочка. – Не надо.

– Ну, а иначе может умереть он.

Остор указал рукой на Риевира, и Лисичка задумчиво поджала губы. Но, в конце концов, отрицательно замотала головой.

– Так нельзя делать, эти деревья тоже живые.

– Ладно, – тяжело вздохнул Остор. – Ты тогда уж извини, но мне понадобится твой пояс. Я ухвачу Риевира за руки, чтобы удержать на своей спине. Но если его не привязать, то мне будет намного тяжелее.

– Это можно, – девушка развязала узел и широкая кожаная полоса, длиной под метра два, осталась у неё в руках.

Вместе им удалось закрепить на спине Остора не приходящего в себя Риевира, и они двинулись в путь. При этом Остор был бы рад вознести молитву любому богу, лишь бы не встретить слуг Хозяина Острова. Вот только единственное божество, которое, как он знал, действительно существовало и могло услышать его мольбы, вряд ли бы прониклось хотя бы тенью сочувствия. Так что он мог рассчитывать только на себя. И, увы, разум говорил, что с такой ношей воин из него никудышный. От тяжести сбилось дыхание, да и своевременно выхватить из ножен клинок было бы невозможно. Поэтому Остор, едва они вышли из Долины Сновидений, скрепя сердце, смирился с тем, что придётся полагаться на одну удачу, и в результате попросил Лисичку взять не только меч брата, но и свой собственный. Девочка несла оружие как охапку дров, но не отходила ни на шаг. Она заботливо старалась поддерживать тело Риевира и периодически поправляла сделанный из футболки съезжающий ремень, удерживающий голову брата вертикально.

Между тем основательно стемнело. Настолько, что от внезапно прозвучавшего голоса Остор вздрогнул и едва не сбился с шага.

– Остор, вы ли это?

– Намор? – с недоверием переспросил Остор, и из-за кустарника показалась знакомая фигура бойца его отряда.

– Я. Услышал ваш сигнал и решил вернуться, – мужчина оглядел их тревожным взглядом. – Кажется, не зря поступил так.

– Совсем не зря. Можешь хоть ненадолго сменить меня?

– Да, конечно. А что с Мунвиром?

– Погиб.

Освобождённый от ноши Остор задышал ровнее, но никакого спокойствия в его душе не было. Несмотря на то, что на его пояс вернулся верный меч, мысли в его голову приходили совсем дурные и какие-то… неправильные, что ли? Владыка даже отчего-то всерьёз задумался, что было бы невежливо посреди ночи оставлять Лисичку в Поднебесье совсем одну.

Он скосил взгляд на девочку, отрешённо идущую вперёд. В эти минуты она больше походила на сестру милосердия, выносящую с поля боя солдата под свист пуль и грохот взрывов.

Нет, какая чушь! Несмотря на хрупкий облик, ей было безопаснее всех на этих землях.

– Я боюсь, обратно тебя будет некому проводить, – всё же заставила его произнести совесть.

– У меня нет дома, чтобы куда-то меня провожать, – мрак не давал особо разглядеть, но, кажется, Лисичка равнодушно пожала плечами. – Какая разница какая трава станет мне постелью?

– Может, тебе одеяло передать?

– Ох, я была бы счастлива.

Намор, изо всех сил старающийся не показывать, насколько ему тяжело, в своей заинтересованности разговором повернул к ним голову и тут же споткнулся. На удачу, он не упал и не обронил Риевира, но тело брата основательно тряхнуло, словно мешок, и он наконец-то подал первый признак жизни – застонал. Стон заставил Намора аккуратно поправить свою ношу, а Остор, за долю секунды оказавшийся совсем близко, тревожно забормотал:

– Ты как, Риевир? Слышишь меня? Как ты?

– Инге надо помочь. Она говорит, что ей нельзя спать, – бессвязно протянул брат слабым голосом.

– Судьба и Время, да что мне до этой Инги? Ты! Ты как?! – едва ли не на крик повторил он свой вопрос.

– Я видел Грань. Там мокро и холодно.

– Он бредит, – заключил Намор. – Надо бы быстрее до наших добраться.

– Нельзя оставаться на Грани… Просила помочь… Двадцать семь минут.

Пожалуй, если бы кто-то посмотрел на Лисичку, то увидел бы, каким напряжённым стало её лицо. Но на девочку никто не глядел. И она, делая маленькие шаги назад, растворилась в тени деревьев.

День шестнадцатый. Немного позже рассвета

Он не мог точно сказать, что послужило толчком к пробуждению. То ли ему довелось проснуться от того, что голова резко упала на грудь во время сна сидя на диване. То ли пробудило чужое прикосновение, чья-то ладонь легла ему на плечо. Наверняка было ясно только одно – едва Остор открыл глаза, как сразу перестал думать об этом. Мысли мгновенно вернули его к насущным проблемам. И хотя сознание от недосыпа и пережитого всё ещё заволакивал туман, Луизора он узнал сразу и сразу задал ему самый важный для себя вопрос.

– Как мой брат?

Голос был хриплым, а потому Остор откашлялся.

– Пока ничего определённого, но то, что он вновь потерял сознание только на тропе, хороший знак. Сон слуги ему не грозит… Я бы вообще назвал его исключительным счастливчиком. Владыка Риевир очень легко отделался. Травма, конечно, серьёзная, но ни какие осколки мозг не повредили.

– Он пришёл в себя?

– Нет пока.

– Так откуда вы уверены, что всё в порядке? – подозрительность в голосе Остора заставила доктора нахмуриться и поправить очки.

– А я не говорил, что у него «всё в порядке». У него ушиб мозга средней тяжести, томография подтверждает это. Так что ему предстоит основательное лечение.

– Угу, и вы называете это редким везением, да?

– Да, – гордо подтвердил Луизор. – То, как его доставили в клинику, могло бы спровоцировать совсем иные обстоятельства. Крайне печальные. Но состояние вашего брата стабильно, и его физическое здоровье подлежит восстановлению. А что по всему остальному, то как произошедшее скажется на психике я вам пока сказать не могу. Мне нужно будет обследовать Владыку Риевира, когда он придёт в сознание. И это займёт время. Так что лучше идите домой и поспите в нормальной постели. Я вам сразу сообщу, как можно будет нанести визит.

– Сколь прекрасный совет! – с сарказмом восхитился Остор и, размяв затёкшие мышцы, поднялся с диванчика да выглянул за окно.

День намеревался стать чудесным. Ясным. Безветреным. Красивым… Наверное, природа подхалимничала перед судьбой, решившей вволю насмеяться над одним из Владык. Ведь Остор искренне считал, что утро, когда Мэйтэ, приготовив завтрак и на прощание поцеловав близких, выйдет за порог дома, чтобы направится в Храм, такое утро станет хмурым и дождливым. Сами небеса стали бы оплакивать уход нежной женщины, и тоскливый звук этих капель должен был пробудить Риевира. В детстве брату всегда нравилась ненастная погода.

– Луизор.

– Да? – отозвался врач.

– Он ведь может не очнуться. Верно?

– Я не хотел бы рассматривать такую вероятность…

– Правду! – потребовал Остор.

– Если правду, то ему бы стоило очнуться часы назад.

Луизор снова поправил очки, хотя те никуда не съезжали с его носа. Просто доктору было неуютно под сникшим взглядом обычно уверенного Владыки. Остора же мучили сомнения и совесть. Совесть и сомнения. Они настойчиво подводили его к выводу, что он обязан исполнить последнюю просьбу Мэйтэ и обязан заслужить столь необходимое ему прощение брата. И сделать это можно было одним единственным способом – помочь Инге. А раз уж истоки её проблемы брали корни на Острове, то… да, именно на Остров она должна была вернуться! Здесь стало бы проще разобраться, что же с ней происходит.

– До обеда я вернусь и это не обсуждается.

Сказав так, Остор направился домой, вот только отнюдь не для того, чтобы выспаться. Его пальцы начали быстро перебирать бумаги, так и оставшиеся с вечера пылиться на журнальном столике. Среди них он легко нашёл искомое и, не раздумывая, подошёл к проводному телефону в своём кабинете. Разница в часовых поясах позволяла не заботиться о раннем времени. Если на Острове солнце только вставало, то где-то уже вступал в свои права день, а то и вечер.

– Да? – послышался в трубке удивлённый мужской голос. – Кто это?

– Позвольте представиться. Меня зовут Остор.

Он не стал добавлять, что является Владыкой, так как подобное могло напугать простого человека. Для самого обычного жителя большого мира это прозвучало бы, как: «Доброе утро. Вас беспокоит президент соседней державы».

– Я вас не знаю. Что вы хотели?

– Я представляю Остров. До меня через доктора Луизора дошёл ваш запрос… Вы не могли бы назвать своё имя, чтобы мне убедиться, что я разговариваю именно с заинтересованным лицом?

– Да, конечно. Только подождите одну минуточку, – судя по фоновым звукам, собеседник поспешно накинул на себя верхнюю одежду и вышел куда-то за дверь. – Простите за ожидание, но мне было не удобно разговаривать в… там, где я был. Я Ильин Антон.

– В вашей стране принято называть так же отчество.

– Ильин Антон Леонидович… Знаете, для жителя Острова вы очень хорошо говорите по-русски.

– У меня обширная практика в деловых переговорах на этом языке, – объяснил Остор и продолжил. – Совет Владык принял решение снять ограничение с Ильиной Инги Валерьевны, мы готовы оказать вашей семье максимально возможное содействие. В течение двух часов на почту, с которой вы писали доктору Луизору, будет отправлено официальное приглашение посетить Остров, а также даты рейсов, на которые мы бы могли забронировать для вас с супругой билеты.

– Э-э-эм. Хм. Приятно слышать такое, но… Нет, я действительно не хочу вас обижать, но это не вполне та помощь, на которую я рассчитывал, – честно сказал муж Инги. – Нам не нужен никакакой отдых.

– Возможно, мне следовало начать с другого. Как только вы с женой сойдёте к нам на берег, то ею займутся лучшие доктора. Несмотря на более скромную территорию, нежели у России, Остров всегда стремился не только не отставать от передовых технологий, но и сумел внести свой вклад в развитие многих отраслей. И медицина для нас одно из приоритетных направлений. К вашим услугам будет самое современное оборудование и опытные специалисты.

– Ну да, я наслышан об этом. Сам врач, а потому знаю, что вы говорите правду. Не раз в научных журналах натыкался на выдержки из работ того же доктора Луизора, – как-то оправдывающееся начал мужчина и вскоре стало ясно почему. – Вот только прибыть к вам всё равно нет никакой возможности. Я не стал говорить жене, однако вчера нам и даже всем нашим ближайшим родственникам аннулировали абсолютно все визы. А без пересадок прямых рейсов до Острова не существует.

– Очень жаль, – задумчиво протянул Остор, ибо никак не рассчитывал нарваться на подобную юридическую преграду. И, пока он размышлял как же обойти препоны, Антон сказал:

– Полагаю, раз мою жену не уволили, то, возможно, Stellimber Incorporated окажет своё содействие. Вы как раз задержали меня, я только-только переписал телефон, чтобы дозвониться до её начальства. По моей работе ни у кого нет связей, чтобы без вливания существенных финансов незамедлительно приступить к лечению или полноценному обследованию, но у Stellimber Incorporated такие возможности есть. Быть может, если я донесу до них о вашем предложении, всё станет ещё проще.

К корпорации, в которой работала Ильина Инга, у Остора было своё отношение. Неприязненное. Ему было прекрасно известно, что эта за организация и отчего она столь основательно влияет на политику. С лидерами Stellimber Incorporated считались повсеместно, и вмешательство подобной структуры могло завершиться плачевно для намерений Остора. Во всяком случае, Инга определённо привлекла бы ненужное внимание, которого, хотя бы до поры до времени, хотелось избежать. Лучше бы вопросы начались, когда девушка, находясь на Острове, стала бы недосягаемой, а не до этого момента.

Увы, если бы не его отчёт, то вряд ли бы возникла ситуация с отменой виз. Остор собственноручно поспособствовал тому, чтобы Ильина Инга Валерьевна покончила с туризмом на очень долгое время.

– Вы мыслите здраво, однако не учитываете важное обстоятельство, – принялся он дипломатично отговаривать Антона от поступка. – Со Stellimber Incorporated Остров связывают достаточно сложные отношения. Мы готовы оказать любую помощь вашей супруге, как частному лицу, но как для сотрудника этой корпорации подобное просто невозможно. Поэтому, если вы готовы несколько обождать с осуществлением своего намерения связаться со Stellimber Incorporated, то я бы постарался в срочном порядке разрешить визовый вопрос.

– Погодите, это действительно в ваших силах? – насторожился Антон. – Вы уверены?

– Я Владыка Острова и один из глав его исполнительно-распорядительной власти. Так что моим словам вы можете доверять.

– Наверное, да. Хм, – произнёс Антон и сумбурно принялся размышлять вслух. – Да и Stellimber Incorporated может мне отказать, а вы уже готовы помочь. Поэтому я бы пару-тройку дней обождал.

– Этого времени достаточно, ожидайте моего звонка.

– Но разрешение на посещение Острова всё равно ведь придёт? – осторожно поинтересовался мужчина. Кажется, ему было очень сложно поверить в реальность происходящего.

– Само собой. Не тревожтесь об этом.

– Да?

– Да. Всего вам доброго.

– До свидания.

Остор прервал разговор и постучал костяшками пальцев по стене, на которой висела картина с портретом его отца – тоже политически активного деятеля и Владыки. Старший сын уверенно ступал по шагам родителя, но искренне сомневался, что проблемы сыпались на того одна за другой так же, как на него. Он-то рассчитывал, что совесть успокоится с приездом Инги. Да и с Лисичкой, возможно, разрешилось бы что-то. Однако, судьба раз за разом чинила препятствия. И Остор не очень-то верил, что у него получилось бы официально договориться с другими странами так, как ему хочется. Легче всего стало бы отправить девушку на Остров по поддельным документам, но предлагать подобное следовало крайне осторожно.

… Хотя, возможно, имелся другой вариант.

– Что-то ко мне Владыки Острова зачастили. Один за другим так и ходят, – недовольно буркнул Арьнен, едва гость переступил порог.

Остор бы и проигнорировал это ворчание, но оно было сказано достаточно громко, а потому он смерил владельца гостиницы холодным взглядом и, не тушуясь, сухо ответил:

– Не иначе на то есть причины.

– У вас причины, а у меня дверь. Знаете, как я не люблю двери?

– А разве Владыки как-то с дверями связаны? – ехидность в голосе зашкаливала.

– Связаны, когда они их на бегу вышибают, а мне потом приходится чинить.

– Ого, кто ж это так постарался? – у Остора не получилось сдержать удивление, но старик оставил вопрос без внимания и задал свой, заодно выкладывая на стойку чёрный зонт.

– За имуществом своим вернулись?

– Нет. Не за ним, – на самом деле, Остор только сейчас о зонте вспомнил. – Я с вами переговорить хочу.

– Жаль, но у меня сейчас дела, – Арьнен кивнул головой в сторону лестницы, по которой неспешно спускалось весёлое семейство туристов в коротких ярких одеждах. – Обождать вам придётся.

– Долго?

– До вечера у меня в гостинице работа, а потом я так устану, что сразу спать лягу. А поутру снова работа. Знаете, как оно бывает? Прямо-таки день сурка.

– Хорошо, я понял вас, – спокойно сказал Остор, и, неспешным шагом отойдя в угол холла, вдруг взял да потянул на себя за подлокотник тяжёлое кресло. Он подволок его впритык к стойке и уселся в него, скрещивая руки на груди. – Я же вам здесь не помешаю своим ожиданием подходящего момента?

– Вроде бы уже не мальчик, а всё туда же, – осуждающе покачал головой Арьнен.

Принеся извинения опешившим постояльцам, старик выглянул на улицу и подозвал внука. Мальчик пришёл быстро, а потому так же быстро получил уйму указаний.

– Ну-с, пойдёмте ко мне. Поговорим.

В комнате, где жил Арьнен, Остор находился впервые и по этой причине принялся с интересом осматриваться по сторонам. Ему виделось, что он увидит много чего любопытного, но на деле помещение было скучным. Интерьер «оживляла» разве что старая картина, на которой был изображён бревенчатый дом, что стоял посреди живописной поляны. Рядом, в свете заходящего солнца, пестрело яркими бликами озеро, за ним виднелся густой лес. Склон горы не отбрасывал тень в это время. Пейзаж был бы красивым, если бы художник только на нём и остановился. Но слетевшая с петель, видимо выбитая, кем-то дверь, лежащая на пороге окровавленная женщина, худощавый юноша в чёрно‑серебряных одеждах, что волок за собой упирающуюся светловолосую девочку – всё это делало сюжет до отвращения неприглядным. Происходящее на картине заставляло подниматься волоски на коже. Оно вызывало неприязнь, беспокойство и ощущение непоправимой беды.

– Нравится вам? – заметив его интерес, осведомился старик, и Остор, с трудом отводя взгляд от полотна, честно ответил:

– Нет. У себя бы я такое ни за что не повесил.

– А зря. Очень хорошее ежедневное напоминание, что вокруг нас полно гадких поступков. Особенно тех, что творим мы сами.

– Угу. То-то вы сюда почти не заходите, всё за стойкой стоите, – едко заметил Остор, и Арьнен вдруг добродушно рассмеялся.

– Ой, подловили вы меня, Остор! Ой, подловили! А я-то уж хотел спросить, какой сюжет может заставить вас не забывать, что стоит продумать о последствиях, прежде чем делать что-то. Но теперь не стану. Теперь мне другое интереснее. Давайте, садитесь и говорите по какой причине вы пришли ко мне.

– Из-за Хана Картера.

– Как будто у меня над дверью вывеска висит «Хочешь поговорить о Хане Картере, так заходи скорее», – беззлобно буркнул старик и замолчал, ожидая продолжения.

– С вашей бывшей постоялицей, Ильиной Ингой, такая же беда. У неё прогрессирующая амнезия.

– Это я знаю. Ваш брат вчера заходил и говорил мне об этом.

– Риевир? – тут же насторожился Остор.

– А разве у вас ещё какой-нибудь брат есть?

– Мне одного этого достаточно. Что вы ему сказали?

– Вы хотите узнать, что я сказал ему, или желаете услышать ответы на собственные вопросы?

Сказанное заставило Остора тяжело вздохнуть и мысленно досчитать до десяти. Арьнен славился тем, что кого-угодно мог довести до белого каления, но игнорировать его слова никак не стоило. Поэтому он, немного успокаиваясь, сказал:

– Доктор Луизор хочет заняться Ингой, но он сомневается, что способен помочь ей. А у меня сомнений в его способностях справиться с ситуацией ещё больше.

– Тут вы правы, – хитрый старик ободряюще улыбнулся и сел напротив Остора.

– Кроме того, перевезти Ингу на Остров, чтобы разобраться во всём самостоятельно, дело очень непростое. Это создаст настолько много проблем, что риск неоправдан.

– Ну, пока эта девочка остаётся на Грани, риск неоправдан вдвойне. Я предупредил Риевира об этом.

Остор не удержался и всё же начал привычно выстукивать пальцами простую мелодию, столь часто напеваемую его матерью. Бред брата стал немного яснее для него. Вероятно, когда тот очнулся, то вспомнил о встрече с Арьненом, вот и всё.

– Хорошо, но спать-то ей почему нельзя?

– А во сне больше забывается. И чем больше забыто, тем крепче её удерживает Грань… Грань же жадная донельзя, понимаете? Она цепляется, словно клещ, и, как паук, высасывает все соки.

– Вы то ли сумасшедший, Арьнен, то ли…

– А вы сами, Остор? – сурово перебил его хозяин гостиницы. – Вы скрываете от большого мира, что все островитяне далеко как не обычные люди. А вы, как Владыка, вообще намного дальше от такого понятия, как «человек», нежели все остальные местные. Отчего же по-детски сомневаетесь, что может существовать кто-то ещё, отличный от всех тех, кто вам известен?

– Потому что вы очень умело маскируетесь под самого обычного человека.

– Так ничто человеческое мне не чуждо, – усмехнулся Арьнен. – Иногда, правда, оно выражается так, что меня никто не понимает до поры до времени. А некоторым, бывает, и вовсе никогда не суждено меня понять.

– Вот ваши заботы об этом меня мало волнуют, – честно ответил Остор, и старик рассмеялся в голос аж до хрипа и слёз.

– Будет вам! Будет! – он замахал рукой, словно призывал перестать шутить. – Прямо скажу, вы этими словами так меня в молодости напомнили. Ох, развеселили!

– Я не веселить вас пришёл, а узнать – можно ли мне своим приходом сюда Ильиной Инге помочь, – недовольный голос Остора прозвучал громче обычного.

– Хм. А, знаете, вот ваш подход мне нравится. Определённо. Не то, что у вашего брата. Не люблю, когда от меня помощи ждут такой, когда всё за всех делать надо. Поэтому, так и быть, пойду вам навстречу вопреки собственным принципам, – вдруг сообщил Арьнен. – Правда-правда, раз уж вы сами справляться надумали, то помогу. Да, помогу.

Остор, который готовился как раз произнести нечто обратное, тут же благоразумно прикусил язык. Ему, конечно, виделось вполне определённое развитие событий. Он предполагал, что Арьнен, не будучи полноценным островитянином, может покинуть Остров. И, если так, то там, в большом мире, этот старик сумел бы повторить с Ильиной Ингой чудесное исцеление Хана Картера.

О да, Владыка Остор пришёл в гостиницу по одной лишь причине – желал узнать, насколько этот план возможен.

– Вы Ингу сюда одну ни в коем случае не отправляйте, – тем временем наставительно произнёс старик. – Ей сейчас нельзя без присмотра человека знающего. Лучше всего… Да, действительно, лучше всего сами к ней поезжайте. На месте вам проще разобраться станет, что к чему и как дальше действовать. Но так как это время займёт, то о снах её предупредите, конечно. Друзей, которые смогли бы своевременно помочь ей в такой малости, у неё нет. А это очень важное обстоятельство.

– Вы хоть понимаете, о чём говорите? Как я могу куда-то поехать? – только что не крутя пальцем у виска, осведомился Остор. – Арьнен, уж вам-то прекрасно известно, что мне физически не покинуть Остров. Да и мои познания в медицине, мягко говоря, никакие. Если уж доктор Луизор беспомощен, то что я-то могу?

– То, на что обычная медицина никак не способна. И не рассчитывайте, что я вам сейчас подробную инструкцию составлю. Нет уж! Сделать что-то, самостоятельно до этого додумавшись, намного приятнее нежели следовать чьему-то пошаговому руководству.

– Вы хоть осознаёте, что я с вашим мнением совершенно не согласен?

– Более чем. Но моё решение уже принято.

Арьнен поднялся со стула, и в его облике после такого простого движения мало уже что напоминало старика. Он стремительно молодел. Все сомнения Остора, верно ли что владелец гостиницы способен разобраться с проблемой Инги, вмиг испарились. Стоящий перед ним черноволосый мужчина с необычным оттенком голубых глаз мог одним взмахом ресниц не только исправить любое событие, но и разрушить весь мир. Даже, наверное, вселенную. Аура могущества потрясала. И если бы исходящие от Арьнена потоки силы не утихли за доли секунды, то, возможно, Остров и всё мироздание действительно бы сморщились до размеров пылинки. Но этому властелину подобное было не нужно, а потому трансформация завершилась иначе, чем могла бы. Перед Остором предстал высокий статный бог в человеческом обличии. Изменилась даже его одежда. Теперь Арьнен был одет во всё чёрное, а плащ его сверкал серебристой вышивкой, похожей на ту, что он ранее видел у юноши на картине.

– А говорили, что вы не Хозяин Острова, – испытав невероятное потрясение, только и смог осуждающе вымолвить Остор. Ему даже почудилось, что беловолосый Спящий Бог всё это время был только подделкой. Фальшифкой! Развлечением истинного Хозяина Судьбы и Времени.

– Конечно, я не он. Право, у меня никогда не было тяги к созданию миров, так что не надо предъявлять мне весь свой список претензий, – усмехнулся новый Арьнен. – И не спрашивайте, откуда я уверен, что он существует. У каждого островитянина такой есть.

– Эх, надо было просить помочь навсегда усыпить Хозяина, – неожиданно для самого себя задумался Остор вслух.

– Нет, не надо. Тогда бы я отказал в помощи.

Сказав так, Арьнен неторопливо подошёл к подоконнику, на котором стоял глиняный кувшин, и уверенным движением налил в стеклянный стакан немного воды из него. Затем помолодевший хозяин гостиницы сделал неглубокий порез на пальце. На коже моментально выступила кровь. Привычно алая. Но когда ладонь Арьнена приподнялась, кровь никак не захотела стекать вниз, словно прилипла к коже. Ему даже пришлось тряхнуть рукой, чтобы немного её всё же упало в воду. Однако, эти капли не растворились, а плавно опустились на дно так, словно кто-то создавал узор, черил красные дорожки. Жидкости не смешивались. И Арьнен, банально перемешав содержимое ложкой, протянул стакан Остору.

– Пейте.

Отказаться очень хотелось, но Остор не посмел, а потому послушно выпил всё содержимое залпом. К собственному удивлению, тело вроде бы никаких изменений не ощутило, хотя разум намекал, что последствия определённо должны возникнуть.

– Теперь вы хранитель части Реальности и должны уяснить, что это очень опасно, – без малейшего намёка на шутку сообщил Арьнен. – Во всяком случае, в Поднебесье вам больше хода нет. Войдя туда, вы можете основательно побеспокоить Хозяина и этим окончательно разбудить его.

– Судьба и Время, вот уж удружили!

– Удружил, – не принял сарказма собеседник.

– Да вы хоть понимаете какой из меня Владыка отныне?

– Зато отныне большой мир не растворит вас, а Грань никогда не сделает своим пленником, – в том же тоне ответил Арьнен. – Более того, Грань отныне не способна впитать в себя воспоминания Инги, связанные с вами. Эта девочка, в конце концов, забудет как дышать, но некий Остор останется в её памяти навеки.

Остор не выдержал и ещё мрачнее повторил:

– Удружили, так удружили.

– Вот же ерунда какая. Что-то о помощи меня просить люди редко стесняются, – тут же принялся ворчать Арьнен, при этом медленно старея до своего привычного облика, – а благодарности так и не дождаться.

– Так помогаете, видимо, – колко заметил Остор, который от смены внешности собеседника сразу почувствовал себя гораздо увереннее.

– Ну, не без того будет, – с ноткой веселья подтвердил хозяин гостиницы и решил, что пора бы уже ему прощаться с гостем. – Так что идите заниматься своими делами. Спасайте девушку, совершайте подвиги, сохраняйте мир в равновесии… А меня туристы ждут, да и цветы в саду полить надо.

Поверить в собственную нынешнюю неуязвимость Остору было сложно. Да и незнание, что же ему предстоит делать в чужом большом мире, уверенности не добавляло. Однако, он интуитивно почувствовал ещё кое-что – что никак не должен проигнорировать доставшееся ему «счастье». А потому, срепя сердце и не теряя ни секунды даром, Остор согласовал свой поспешный вылет. После чего наскоро собрал небольшой чемодан, выдал Кейтэ конверт с указаниями, что надлежало вскрыть только ближе к вечеру, и быстрым шагом направился в больницу.

Но приключения не заставили себя ждать. По дороге Остор наткнулся на вдрызг пьяного Шейтенора.

– О, Остор! Я к тебе, а ты мне сам навстречу, – весело замахал рукой Владыка и, присев, чтобы поднять выпавшую у него из рук бутылку спиртного, так и остался сидеть на земле. – Иди-ка со мной выпей. У меня ведь повод есть. Знаешь какой? От меня жена ушла!

– Чего ж ты такое празднуешь-то? – нахмурился Остор и подошёл ближе, так как не посмел остаться безучастным. Понятное дело, что не от счастья подобное происходило.

– Так не к тебе ушла! – ещё радостнее воскликнул Шейтенор.

– Ох, и не до тебя же мне нынче, – тихо вздохнул Остор и принялся осматриваться по сторонам. Вдвоём стало бы проще довести Шейтенора до какой-нибудь кровати, чтобы тот проспался, но, увы, улица оказалась пустынна. – Давай-ка. Обопрись на меня.

К счастью, возражать пьяный Владыка не стал. Он дружески ухватился за своего врага и, едва переставляя ноги, поплёлся в избранном Остором направлении.

– А ведь я тебя искал, – напомнил Шейтенор, неприятно икая. Перегаром от него несло – жуть!

– Зачем только?

– Хотел попросить, чтоб ты Вестира в свой отряд взял.

– С ума сошёл, что ли? – неподдельно возмутился Остор. – Он же мальчишка ещё совсем. Да и ты, как отец, присмотришь лучше.

– Ну-у, а вот ты бы как умереть предпочёл? Исполняя долг или же прячась в доме?

– А я бы жить предпочёл. Оно, знаешь ли, как-то интереснее.

– Почему тогда женщины считают иначе? Мы-то уходим в Поднебесье с надеждой вернуться, а они, зная, что останутся там навсегда.

– Так, Шейтенор, а ну объяснись. А причём здесь Вестир? – постарался вернуться к прежней теме Остор. От поднятого вопроса ему и самому тошно было.

… Между тем домик, который он избрал своей целью, становился всё ближе. Движение за окнами подсказывало, что хозяева внутри, а значит «сдать» некоего Владыку на попечение получилось бы.

– Он взял и из дома убежал. Часа не прошло, как Мэйтэ ушла. Схватил мой меч, вскочил на коня и поскакал. Мне не догнать было, но Нэвир его в Поднебесье не пропустил… Вестир такой безрассудно храбрый мальчик. Совсем как Риевир… А я… А я трус, Остор. Трус! Я не смог ей начать перечить. Не смог её остановить… Мэйтэ. Мэйтэ! Моя Мэйтэ!

Стенания Шейтенора намекали, что к нему следовало бы направить кого-нибудь из клиники. Пусть бы доктора вкололи ему успокоительное, что ли. Отчаяние и боль плохие спутники Владык.

«Пожалуй, нужно ещё к Владыке Антрейру гонца послать», – хмуро рассудил Остор.

Из нынешнего дежурного отряда из строя разом выбыли оба Владыки. Антрейр же, пусть в силу возраста уже отошёл от ратных дел, смог бы временно помочь Вэльиру и Макейру. Им бы потребовалась его помощь в отсутствие Остора. Увы, сразу трое Владык из девяти не могли исполнять свой долг. И надолго.

– Да? Кто? – раздался вопрос в ответ на настойчивый стук в дверь.

– Владыка Остор.

Женский голос показался всхлипывающим, но Остор отнёс бы это на счёт разгулявшегося собственного воображения, если бы полноватая островитянка, открывшая ему, действительно не утирала слёзы платком. Кажется, момент для визита вышел совсем не подходящим. Однако, у него не имелось ни малейшего желания волочить Шейтенора в какое-либо другое место.

– Вы должны этого человека у себя оставить. Ему не стоит в таком виде разгуливать по городу, – сообщил он.

– Да. Конечно, – не посмела отказать женщина и отошла в сторону, чтобы пропустить внутрь незваных гостей. По глазам она видела, что перед ней Владыка, а Владыкам не позволялось перечить, даже если ими становились обычные садоводы сродни Макейру. Считалось, что судьбе лучше знать, кто достоин такой нелёгкой доли.

– Почему это мне не стоит ходить по городу? – между тем возмутился Шейтенор. При этом колени его подогнулись, и Остор, хотя устоял на ногах, не смог удержать бедолагу. Владыка позорно упал ничком, однако пьяным всегда везло. Падение прошло удачно, хотя подняться противный Шейтенор так и не сумел. Он сделал пару неловких попыток, а затем свернулся клубочком и засопел, заснул прямо на полу.

– У меня есть свободная кровать. Можно положить его туда, если сумеете дотащить. Справитесь?

– Придётся.

– Тогда в эту комнату, – женщина указала на дверь и вдруг заревела пуще прежнего.

Происходящее действовало Остору на нервы. Он понимал, что не дело взваливать на кого-то хлопоты, когда этот кто-то в таком состоянии, но выбора как такого не было. Всё, что Остор мог, так это утешить женщину обещением.

– Не переживайте, я отправлю к вам людей, чтобы его увезли домой. Это всё ненадолго.

– Нет-нет, он меня ни капельки не побеспокоит. Пусть отдыхает. Тут дело в другом. Простите меня, Владыка Остор, просто я эту комнату всегда для брата держала, а вчера Мунвир не вернулся. Никто мне пока ещё ничего не сообщал, но я и так знаю, что это значит.

Внутри у Остора всё похолодело. «Подвезло» же ему нарваться именно на это жилище!

«Привыкай, – послышался в голове насмешливый голос Арьнена. – Теперь в твоей жизни будет очень много совпадений. Такова уж ныне заключённая в тебе сила. Это счастливый дар Судьбы и Времени… И их проклятие одновременно!».

– Мне жаль, но вы правы. Вчера воды Острова поглотили вашего брата, – предпочёл он быть честным. – И это тяжёлая потеря для всех нас. Мунвир был не только хорошим воином, верным другом, но и настоящим мужчиной. У него было огромное доброе сердце. Про его отвагу я не забуду никогда.

– Спасибо, – тихо прошептала женщина, и в её глазах отразился огонёк благодарности за эти слова.

– Если вам нужна хоть какая-либо помощь, обращайтесь ко мне напрямую. Не стесняйтесь. Очень хотелось бы хоть как-то поддержать вас.

– Спасибо.

От искренней благодарности женщины Остор стыдливо опустил взгляд к полу. Внутри него нечто болезненно сжалось, и он ощутил себя крайне неуютно. А потому, в стремлении как можно скорее покинуть сей дом, принялся поднимать уснувшего Шейтенора. Затем, уложив его на кровать, Остор поспешно ушёл. Он поднял оставленный на улице чемодан и, не оглядываясь, продолжил свой путь в больницу. При этом в голове его царила такая сумятица, что дорога не оставила следа в памяти. Остору помнилось только, что он часто поглядывал на часы. До вылета вертолёта оставалось совсем немного, а ему всенепременно хотелось увидеть брата.

– Вот, другое дело. Верно сделали, что последовали моему совету и отдохнули. Выглядите значительно лучше! – довольно заключил Луизор, когда увидел своего посетителя.

– Да? Как-то отдохнуть у меня и не получилось, – растерялся Остор и даже попытался рассмотреть на поверхности хромированной подставки под канцелярские принадлежности своё корявое отражение.

– Вот оно как. А я то решил, что раз моему посыльному дверь никто не открыл, то это вы так крепко заснули. Простите, что в администрацию никого не отправил. Было ещё очень рано.

– Так вы посылали за мной? Значит, есть новости?

– Да, есть. Ваш брат пришёл в себя, и теперь я готов сказать, что прогноз положительный. С ним всё будет в порядке, если только…

– Что «если только»? – с тревогой задал он вопрос вдруг замолчавшему доктору.

– Если только он с неделю у нас под присмотром полежит, а после дома постельный режим соблюдать станет. Хотя бы какое-то время. Видите ли, Владыка Риевир несмотря на испытываемую им боль, едва пришёл в сознание, так сразу всерьёз вознамерился вернуться в Поднебесье. Пришлось ему даже снотворное вколоть.

– Ясно, – мрачно произнёс Остор.

– В остальном проблем нет. Память не повреждена, да и прочие показатели почти в норме. Если же говорить об его навязчивой идее, то её сложно связать с нарушением психики. Как мне видится, порыв осуществить какую-то цель возник ещё до травмы.

Остор вынужденно кивнул головой и задумался. Однако, молчание воцарилось ненадолго. Вскоре он прищурил глаза и с недовольством заключил:

– М-да, когда Риевир проснётся, он снова захочет сбежать куда подальше. И сбежит.

– Ну, далеко ему не уйти, у него сейчас жуткие головные боли.

– Это вы его упрямства ещё не знаете, – хмыкнул Остор, и в его глазах засветилась решимость. – Так, слушайте моё указание. Пока он спит, наложите-ка ему на ногу гипс. А если он припомнит, что гипса не было, то смело заявляйте, что первым делом вы, как врач, лечением его головы занимались.

– Но Владыка Остор, – начал было подбирать слова Луизор, не иначе как подумав, что его собеседник тронулся умом. Вот только пока он размышлял как бы лучше выразить свои возражения, Остор уверенно продолжил:

– И так, чтобы аж выше колена был, накладывайте. Надёжнее будет.

– Но Владыка Остор…

– Мой приказ не обсуждается! Дело Острова.

– На левую или на правую? – обречённо уточник медик.

День шестнадцатый. Тринадцать часов сорок две минуты по местному времени

– Жаль, что ты так и не взял билеты на мюзикл, – вздохнула Инга, отходя от окна. – Заняться вообще нечем и это выходной день. Блин, мне иногда кажется, что ничего не делать даже сложнее, чем подготавливать самые занудные отчёты.

– Может и так, – не стал возражать Антон. – Но ты сама не захотела пойти прогуляться.

– Знаешь, после того как ты мне начал выносить мозг своим диагнозом, идти в гости к твоим друзьям-медикам, желания как-то не возникает.

– Можно в кинотеатр.

– Можно. Но телевизор ничем не лучше и не хуже.

После этих слов Инга, очевидно насупившись, села в кресло и уставилась на привезённую ею картину. Жена смотрела на неё всё чаще и при этом её взгляд менялся. Становился каким-то отрешённым, потерянным.

«А вдруг на этой живописи какое-нибудь проклятье?» – похолодел от предположения Антон, хотя так-то не верил ни в какую мистику.

– Эм-м, что ты там так высматриваешь? – он подошёл ближе и мягко обнял супругу за плечи. Та облокотила голову на его руку и созналась:

– Каждый раз, как смотрю на эту картину, то вся комната даже исчезает. Ощущаю, будто переношусь куда-то. Словно сама стою внутри холста. Мне кажется, что этот мужчина не просто рисунок, а живой человек, которому очень и очень плохо. И мне жаль его, и одновременно я его ненавижу отчего-то.

– Достаточно противоречивые и очень глубокие чувства для такой безделицы. Может, снова наши фотографии повесить?

– Нет. Мне действительно нравится подарок Арьнена.

– Хорошо, – Антон поцеловал жену в волосы у самого лба и, подумав, сделал новое предложение. – Зелени вокруг ещё маловато, но давай в парк? День на удивление безветренный, солнечный.

– Ладно. Это лучше, чем просто дома сидеть.

Инга улыбнулась, и от этой нежной улыбки по спине Антона пробежали мурашки. Он осознавал, что теряет столь любимую им девушку. Она ускользала от него, как просачивается вода сквозь пальцы. Истончение памяти казалось ему сродни смерти, и оттого каждый миг с ней, ещё помнящей его, казался Антону чудом. И каждую секунду подле жены ему вдруг захотелось превратить в сказку.

– Тогда собирайся, а я сейчас. Пить хочется, – суетливо произнёс он и поспешил на кухню, где вместо того, чтобы налить себе чай, включил домашний ноутбук.

Антону во что бы то ни стало приспичило заполучить билеты на мюзикл. За любые деньги. И пока жена обновляла макияж, ему удалось договориться с перекупщиком. Поэтому, едва Инга сообщила, что готова, он потребовал от неё переодеваться вновь.

– Зачем? – удивилась Инга, невольно оглядывая себя и не понимая, что не так. Но, выслушав пояснение, довольно взвизгнула. – Класс! Ты прелесть!

– Просто я люблю тебя.

– Раз так, то, может, романтический ужин устроим?

– Ресторан или по пути домой купим бутылочку вина и всё такое?

– Белое вино и суши на доставку! – по размышлении ответила она и, быстро чмокнув мужа в губы, снова раскрыла шкаф.

Слушая, как жена копошится в комнате в попытке найти в гардеробе что‑нибудь грандиозное, Антон, весьма довольный собой, наконец-то воодушевился. Собственная задумка основательно подняла его подавленное настроение. Он настолько увлёкся собственными радужными мыслями, что даже искренне расстроился, когда завибрировал телефон. Он нехотя взял его и посмотрел на экран в надежде, что можно не снимать трубку. Однако, номер не высветился, и это заставило его напрячься. Несколькими часами ранее так же поступил звонок от Владыки Острова. Пожалуй, пропускать вызов не стоило.

– Добрый день, слушаю, – приглушая голос, произнёс он. На удачу, Инга включила музыку, а потому не было особой нужды в том, чтобы сбегать на балкон или в подъезд. Достаточно было плотнее закрыть дверь на кухню.

– Это снова Владыка Остор. Вы получили приглашение?

– Да, спасибо. Но что с визами? У вас получилось с ними? – с волнением поинтересовался Антон и затаил дыхание.

Говорил он негромко, а из комнаты доносилась ритмичная композиция кого-то из современных певцов. Кроме того, фоном в трубке отчётливо слышался гул транспорта. Поэтому ничего удивительного, что его переспросили.

– Что, простите?

– У вас получилось с визами?

– А, визы. Полагаю, острая необходимость в них отпала.

– Как это?

– Вас очень плохо слышно, поэтому перейду к сути своего звонка. Я сегодня около пяти вечера прибываю в Москву, и мне бы хотелось сразу по прилёту встретиться с вами для обсуждения всех деталей. Это не составит проблему?

– Что, простите? – переспросил Антон, и к своему удивлению услышал повторение фразы.

– Я сегодня ближе к пяти вечера прибываю в Москву, и рассчитываю сразу по прилёту встретиться с вами. Насколько это возможно?

Антону пришлось прочистить горло, чтобы получить пару секунд на обдумывание. Однако, иной ответ, нежели сразу пришёл к нему, так и не появился.

– Эм-м, мы с женой сейчас собираемся на мюзикл. Он закончится только в семь, но это в центре. Сразу после него я смогу очень быстро приехать, куда только скажете.

– Пожалуй, будет лучше, если я навещу вас в вашем доме. Всё-таки мне нужно переговорить не только с вами, но и с Ингой Валерьевной. Кроме того, островитяне обычно не покидают пределы Острова, а мой визит не носит официального характера. По этой причине мне бы хотелось избежать появления в людных местах и максимально сохранить своё инкогнито. Понимаете?

Владыка закончил фразу на вопросительной ноте, и растерявшийся Антон, размыслив, что в квартире благодаря нескольким визитов родни подряд достаточно чисто, ответил:

– Хм, ну, с нашей стороны это не станет проблемой.

– Рассчитываю на это.

– Эм-м, только объясните, чего нам ожидать? Хотя бы кратко! – опомнился он.

Антон был выбит из колеи обрушившимся на него потоком информации. Кроме того, напор предлагаемой помощи заставлял тревожиться, и оттого в его душе родились сомнения. Зачем такому высокопоставленному человеку приезжать к нему домой? Что тот хочет сообщить? Причём такое, что требует приватного разговора. Может, приезд связан с намерением разрешить визовый вопрос на месте? Или что-то другое?

«Что? Господи, что происходит?!» – хотелось выкрикнуть ему.

– Подобное требует долгих пояснений, а моё время крайне ограничено. Поэтому прошу вас быть дома ровно в восемь.

– Хорошо, – Антон чувствовал себя невероятно растерянно. – Эм-м, а мне рассказать об этом Инге?

– Пока не стоит. До вечера.

– До вечера.

Антон ещё с несколько секунд смотрел на телефон, а потом открыл кухонный шкафчик и налил полкружки бальзама, который они с женой периодически по чуть-чуть добавляли в чай или кофе. Другого спиртного в доме не было, а ему очень хотелось выпить.

– В этом я готова идти хоть на бал! – заявила Инга, вбегая в кухню. В руках она держала вешалку‑плечики с коротким платьем чёрного цвета.

– Отменно, – безрадостно похвалил Антон, и жена, почуяв неладное, подошла ближе. После чего поморщилась.

– Ты это зачем пьёшь?

– Ну, как тебе сказать? Ты вот смотришь на картину, и она тебе кажется настоящей. А мне в последние дни кажется, что я очень крепко сплю и никак не могу проснуться.

– Может, это неплохо? – задумчиво улыбнулась Инга и ненароком обернулась. Через раскрытую дверь ей было прекрасно видно висящее на стене полотно. – Иногда чей-то сон может стать для кого-то целым миром.

Глава пятая

План, что и говорить, был превосходный:

простой и ясный, лучше не придумать.

Недостаток у него был только один:

было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.

Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "

День шестнадцатый. Около восьмого вечера по местному времени

Память настойчиво возвращала Остора к его перелётам. Не то, чтобы это происходило из-за страха высоты, нет. Всё-таки подобная боязнь никак не могла преследовать коренного островитянина. Просто он, как и любой живой человек, хотел жить.

… Или не хотел умирать?

Неважно как формулировать, но именно по этой причине сесть в вертолёт оказалось крайне сложно. Остор с трудом заставил себя сделать последний шаг. Он забрался в кабину с лицом покойника и, судорожно пристегнув ремень, с отчаянием поглядел на пилота, ободряюще ему улыбающегося.

– Готовы?

– Нет, Леон, но это неважно. Взлетай.

Леон был надежным наёмником, и, наверное, зря в таком простом деле Остор решил задействовать именно его. Этот человек превосходно справлялся с важными вопросами – заменял Владык во время необходимых дипломатических приёмом в других странах и, не боясь замарать руки, умело организовывал многие события. Однако, иной кандидатуры в пилоты за столь короткий срок не нашлось. Приходилось использовать те кадры, что имеются в распоряжении на данный момент, даже если их предстояло потерять.

Да, Остору крайне не хотелось устранять Леона, но вероятность необходимости подобного имелась. Наёмник не знал, кто такие Владыки на самом деле, а случиться во время полёта могло многое. И многое, требующее непременного молчания. По этой причине Остор дождался, когда Леон отвернётся, и вытащил боевой нож. Он крепко его сжал рукоять и прикрыл лезвие полой пиджака, готовясь в любой момент расстегнуть ремень и вонзить оружие под основание шеи верного пса. В случае необходимости никто не должен был помешать ему повернуть штурвал в сторону Острова. И никто не должен был стать свидетелем его возможного превращения в призрака.

Глаза сами собой уставились на руки. Побелевшие от напряжения пальцы подрагивали, но прозрачными пока не становились.

– Мне не нравится, когда мне настолько не доверяют.

Фраза заставила Остора поднять взгляд. Напротив него сидел молодой Арьнен, и несмотря на шум винтов и надетые наушники Остору было прекрасно слышно его.

– Нет-нет, – увидев, что он готов что-либо сказать, предупредил Арьнен. – Любое твоё слово услышит пилот… неважнецки кстати выдрессированный. Услышав тебя, он не будет послушно смотреть вперёд, а непременно обернётся узнать в чём дело. И знаешь, этот человек очень удивится новому попутчику. Не стоит так его тревожить. Согласен?

Остору пришлось утвердительно кивнуть, а потому странный гость продолжил:

– Раз уж я взялся помочь тебе, то буду сопровождать тебя. Только будь осторожен. Материальным обликом я больше баловаться не стану, и людям может показаться, что ты разговариваешь сам с собой.

Остор нахмурился, надеясь, что его мимика даёт понять о необходимости разъяснений. Но их не последовало. Арьнен беззаботно потянулся, зевнул и ворчливо добавил:

– Кстати, не рассчитывай, что я буду рядом постоянно. У меня полно собственных дел.

На этом визит гостя завершился. Обладатель сил бога, ещё раз зевнул и медленно исчез, словно Чеширский кот из сказки про девочку Алису. А когда от него не осталось даже улыбки, Остор понял, что граница, которую до этого не мог преодолеть ни один из островитян, оказалась пройдена. Родные края стали выглядеть крошечными, а вскоре и вовсе превратились в маленькую точку, которую поглотил горизонт.

Влажные от пота ладони наконец-то положили нож в ящичек у кресла. Там, куда он собирался, было не принято носить оружие на показ, а Остору не хотелось привлекать ненужного внимания. С лихвой хватало его незаурядной внешности. Высокий рост, чрезмерно бледная кожа, матово-чёрные волосы, своеобразные черты лица – всё это по отдельности могло присутствовать в ком угодно, но вместе выдавало в нём жителя Острова. А Владыка рассчитывал проделать свой путь, придерживаясь статуса инкогнито.

Почему?

Причина была проста. Его визит в любую точку большого мира следовало бы согласовать, но он никак не стремился сообщать о себе правительствам или СМИ. У него имелась определённая задача, по завершении которой вновь покидать Остров было бы неосмотрительно. Не стоило создавать прецедента – островитяне никогда не покидали свою родину и точка.

Так что, когда вертолёт начал приземление для дозаправки, Владыка Острова открыл поддельный паспорт, чтобы освежить в памяти своё новое имя, а затем надел светлый парик и жилетку техперсонала. После чего, пока Леон отвлекал внимание состряпанной неразберихой, тайком покинул кабину и направился в сторону невысокого здания. Там его встретил местный сотрудник, взявшийся обеспечить молчание систем наблюдения, и отвёл к машине к новым провожатым.

Салон автомобиля оказался достаточно просторным, чтобы гримёру было удобно работать. Он нанёс на волосы Остора краску, добавившей чёрным волосам блеска и седины. Прочие химикаты позволили придать всем открытым частям тела загар. Черты лица изменили морщины. И, как заключительный штрих, над верхней губой разместились аккуратные усики… На взгляд Остора последние были излишеством и отдавали какой-то дешёвой игрой, но они ему шли, а потому он промолчал. А там, когда автомобиль подъехал к зданию обычного аэропорта, на асфальт уже ступила нога некоего пожилого Андреа Эспозито, а не Владыки Остора.

Получив из багажника свой чемодан и портфель, первым делом Остор глянул на наручные часы. Времени до следующего перелёта было в обрез, но ему требовалось совершить два звонка. Поэтому Остор не стал терять драгоценные секунды и поспешно вытащил телефон.

Сообщение о необходимости отменить все его встречи на ближайшие дни повергло Кейтэ в шок. Голос у секретаря заметно задрожал. Она чётко предвидела последствия такого поворота событий и перепугалась донельзя.

… И это ещё при том, что Остор так и не озвучил факт своего отбытия с Острова.

– Это из-за Владыки Риевира? Доктор Луизор считает, что с ним всё будет хорошо. У вас нет нужды сидеть подле него в больнице, когда…

На миг он задумался, стоило ли говорить Кейтэ где он. Нет, ни к чему было давать ложную надежду остальным островитянам. Подобное известие могло привести к резкому повышению статистики смертности.

– От вас требуется выполнять мои распоряжения, а не давать советы, – жёстко перебил Остор женщину и, удостоверясь, что его указаниям вняли, позвонил супругу Инги. Тот повёл себя аналогично Кейтэ. Разве что менее ярко в силу отсутствия личного знакомства.

Оба разговора не заняли даже пяти минут, но в здание аэропорта Остор почти вбежал. Посадка была уже объявлена, а ему ещё требовалось разобраться куда идти. Всё внутри было непривычно. Остор оказался совсем не подготовлен к большому миру, несмотря на регулярное общение с его представителями. К счастью, самолёт без него не улетел. А там, после первых минут полёта, Владыка надел на глаза маску и позволил себе задремать. Вот только сон оказался чутким и тревожным. Остор часто пробуждался, нервно вздрагивал и по итогу отдохнувшим себя не ощутил. Он даже обрадовался, когда началась посадка.

Чемодан и портфель не превышали пределы ручной клади, поэтому задерживаться из-за багажа не пришлось. Андреа Эспозито успешно прошёл паспортный контроль и перед выходом из здания подтвердил бронь квартиры. Ему не хотелось останавливаться в отеле, да и ближайший (с достаточным количеством звёзд) располагался далековато от места жительства Инги. А тут он и она стали бы соседствовать.

Добраться до арендованного жилья оказалось просто. Уйма таксистов (только что не повисших на нём, стоило покинуть аэропорт) жаждала довезти до любой точки назначения. Но Остора коробило от подобной навязчивости, и даже знание языка не давало толком ощутить землю под ногами. Всё и все куда-то неслись, что-то делали, спешили, голосили, перед глазами мельтешило от ярких огней. После размеренной жизни на Острове подобное казалось омерзительным.

Кроме того, Леон не единожды озвучил, что в Москве стоило доверять только себе. И если честно, то после его многочисленных предупреждений Остор остался в недоумении, отчего в этой стране существует запрет на ношение оружия. Однако, традиции другого государства не ему переделывать было, а потому, стараясь максимально слиться с обстановкой, Остор всё-таки сел в такси. Разговор с водителем Владыка вёл на ломаном русском с ярко выраженным итальянским акцентом. Выдавать себя за местного было не с руки. Все странности, которые свойственны иностранцу, привлекли бы меньше внимания.

За время дороги Остор также с интересом разглядывал город. Москва казалась ему совсем другим миром, хотя он ещё в детстве видел её виды на фотографиях и видео. Несмотря на изолированность, образованию на Острове всегда отводился максимальный приоритет. Маленькие островитяне прекрасно ориентировались в географии и по внешнему виду достопримечательностей запросто рассказывали о краях, где им никогда не довелось бы побывать. А став взрослее они становились студентами престижных учреждений. Интернет позволял обучаться удалённо.

Пожалуй, вряд ли в каком-либо другом уголке Земли современные технологии использовались действительно по назначению. Но на Острове это было так. И Остор блестяще освоил несколько языков ради мечты пойти по стопам отца. Для себя он избрал нелёгкую работу невыездного дипломата. Работу, а не карьеру. Потому что карьера предполагает под собой некоторое соперничество, а он занимался делом, которое считал смыслом жизни. И с такой идеологией Владыка ещё более ощущал себя чужим в огромной России. Да и Москва ему не понравилась. Обшарпанные фасады зданий прикрывали яркие огромные щиты с рекламой, но глаз легко улавливал общий упадок. Растительности тоже не хватало и, несмотря на последний месяц весны, деревья покрывала только редкая листва. Небрежность во внешнем виде прохожих только усугубляла общее впечатление. Квартира также оставляла желать лучшего. Она полностью соответствовала снимкам, но мелкий сор на ковролине, пятна на окнах и прочие мелочи казались человеку, никогда не покидавшему уют домашней обстановки, вопиющим безобразием.

«Как меня угораздило оказаться здесь?» – в очередной раз пронеслось в голове Остора, когда он, пройдя пост консьержа, нажал на потёртую кнопку вызова лифта и поглядел на наручные часы. Было почти восемь.

«Ты сам попросил меня об этом», – не заставил себя ждать бессовестный голос Арьнена в голове.

Наличие невидимого собеседника, легко читающего мысли, начинало уже раздражать. Более того, чужой голос и воспринимался как чужой. Отвечать что-либо хотелось уже вслух. Так что становилось очевидно, что со временем Остору предстояло регулярно бубнить себе что-то под нос сродни сумасшедшему. Однако, пока он сдерживался. И, проигнорировав наглеца, Владыка подошёл к нужной квартире.

Сердце тревожно забилось. Вроде бы проделанный путь должен был унять беспокойство перед обычной беседой, но ему было понятно, что самое важное произойдёт именно сейчас. Поэтому Остор в задумчивости нервно потёр подбородок и, натыкаясь на усы, всё же аккуратно отклеил волосы с лица. Затем он поглядел в пыльное зеркало на стене, призванное добавить коридору толику уюта, и всё же позвонил в дверь.

– Здравствуйте, – заметно тушуясь, открыл Антон и хорьком выскользнул наружу, чтобы гордо прошептать. – Я ещё ничего не говорил жене.

– Добрый вечер. Рад, что вы исполнили мою просьбу.

Он приветливо улыбнулся, хотя муж Инги вызвал у него мгновенную неприязнь. Возможно, если бы тот не сутулился и не был столь худощав, то создал бы более представительное впечатление. Но с высоты роста Остора, которому Антон был даже ниже плеча, отчётливо становилась видна пролысина в светло-русых волосах. Кроме того, движения мужчины были нервными и неприятно порывистыми… Да, если бы среди сотрудников Остора был подобный человек, то он всенепременно постарался бы усадить его куда-нибудь в угол. Подальше. Так, чтобы глаза лишний раз не видели, а дело делалось. Потому что представить, что Антон отнесётся пренебрежительно к любому заданию, доверенному ему начальством, не приходилось. Такие люди происходили из нечестолюбивых отличников, смирно трудящихся и удивлённо не понимающих, отчего у них ничего не получается добиться. У Остора даже сложилось неловкое ощущение, что он может раздавить Антона случайно. Как таракана.

– Я вас несколько иначе представлял, правда, – краснея и теребя руки, всё же признался хозяин квартиры. – Наверное, в интернете старые фотографии.

– Пришлось сменить имидж ради поездки. Для всего мира я Андреа Эспозито, – не стал особо разубеждать Остор. – Вы позволите войти?

– Ах, да.

Антон распахнул дверь и из глубины квартиры послышался звонкий женский голос.

– Неужели всё привезли? Так скоро?

– Нет, это не доставка. У нас гости.

– И кто?

С этим вопросом красноволосая девушка показала в прихожую свой любопытный носик, и жизнерадостная улыбка мигом сползла с её лица. Она обречённо произнесла:

– Владыка Остор.

– Не мог не навестить вас, пока нахожусь в этом городе.

– Да? Это для чего ещё?

Инга скрестила руки на груди, явно не желая продолжать общение. И пусть Остор не решил, как именно ему предлагать нелегальный перелёт на Остров, а потом ещё и озвучивать сумятицу про уход с Грани, он понимал – это требует более близкого сотрудничества нежели наблюдение за подъездом из окна квартиры в доме напротив. Следовало успокоить фурию.

– Если вы готовы уделить мне несколько минут наедине, то я готов всё объяснить.

Девушка нахмурилась, но всё же не отказала.

– Хорошо.

– У вас принято разуваться? – оглядывая прихожую, елейно осведомился Остор.

– Да.

Ходить босиком по дому для него было непривычно, но он снял обувь. Инга с недовольством смотрела, как он разувается, а потом жестом предложила следовать за ней. К своему удивлению Остор осознал, что квартира являлась однокомнатной. Для разговора на тет-а-тет следовало куда-либо выгонять Антона.

Куда его отправить?

Остор осмотрелся по сторонам, но, увидев картину на стене, мгновенно забыл о проблеме. Он застыл как вкопаный и грозно воскликнул:

– А это что? Как! Зачем?!

Злость кипела в нём, но растерянный вид супружеской пары урезонил гнев. Вместе с успокоением пришло и некое понимание.

– Это та самая картина, что Арьнен подарил вам?

– Да, – подтвердила Инга и взволнованно спросила: – А что с ней не так?

– Того, кто изображён на ней, нельзя рисовать. Даже со спины! – сурово произнёс он. – У Судьбы и Времени не должно быть лика. Тот, кто мнит себя их Хозяином, навсегда лишён любого обличия своего «Я».

– Эм-м, так картину нужно снять и вернуть вам? – мигом отозвался Антон. Жизнерадостно.

Наверное, будь у этого мужчины в руках бумага и моток шпагата, то он бы тут же принялся за упаковку «шедевра». И Остор, пожалуй, помог бы ему в этом… чтобы как можно скорее сжечь эксклюзивный холст в каком-нибудь укромном уголочке! Вот только вызывать недовольство Арьнена было ему не с руки.

– Я не отбираю чужие подарки, – холодно ответил он и тут же запнулся на полуслове. – Что? И это здесь?

Стоило отвести глаза от картины, как взор уткнулся на расстеленный под вазой кусочек ткани.

Судьба и Время! Это же был его платок!

Нет. Определённо. Инга с каждой минутой нравилась Остору всё меньше и меньше… Как она умудрилась выкрасть такое-то?

Пальцы зачесались выхватить собственность и положить во внутренний карман пиджака, но воришка выглядела чрезмерно растерянной. Что-то в его размышлениях было не так, а потому Остор задумался и пришёл к выводу, что винить во всём следует брата. Наверное, тот решил отомстить ему таким свинским способом за что-либо.

– Этот платок вам Риевир дал?

От вопроса девушка стала выглядеть ещё более потерянно. Она наморщила лоб и всем своим видом выражала крайнее беспокойство.

– Зай. Откуда это у тебя? – очень мягко, но требовательно обратился Антон к жене.

– Я думала, что это салфетка. Что, пока меня не было, её ты или кто-то из родителей принёс. Давно стоило что-то под вазу постелить, а мне всё не собраться было выбрать что именно.

– Вы не возражаете, если эту вещь я у вас всё-таки заберу? – тут же осведомился Остор.

– Забирайте, – ответил супруг и сам подал платок его владельцу. После чего направился на кухню со словами, что он пойдёт готовить чай. Дверь Антон за собой тактично прикрыл, хотя определённо подслушивал.

– Так зачем вы здесь? – нахмурив брови, сразу спросила Инга, но Остор решил начать издалека.

– На Острове произошло крайне неприятное событие.

После этих слов он намеревался сообщить что-либо о Лисичке, но выражение лица собеседницы давало понять, что ей далеко всё равно до любых проблем мироздания. Поэтому ему пришлось сводить тему к чему-то более личному.

– У Риевира серьёзная травма. Проломлен череп.

– Боже мой, – прошептала девушка, прижимая ладонь ко рту, и перешла на английский. Кажется, теперь ей тоже захотелось избавиться от лишнего слушателя. – Что с ним произошло?

«Спроси её снова про свой платок», – прозвучал в голове совет Арьнена.

– Сначала ответьте мне, отчего вы не сказали правду про платок? Мне не стоило упоминать имя брата в присутствии вашего мужа?

– Антон достаточно ревнив, чтобы я ответила да, но молчать меня заставило другое. Недавно я получила от Риевира странное письмо. Он написал, что без какого-то платка на Острове разразится война, а тут приезжаете вы, да ещё указываете на… Я честно думала, что это обычная салфетка. И кто её принёс, правда не знаю.

– Я вам верю.

– Это из-за неё Риевир пострадал, да?

– Нет, он посчитал себя равным Хозяину Острова.

Остор несмотря на то, что ни одна мышца его лица не дрогнула, ощутил неприятное напряжение. Судьба и Время, ради этой нелепой девицы брат бросил вызов Творцу, а сам он… Отчего он, Остор, опустил руки и не вступился за прекрасную Мэйтэ? Может, Шейтенор был прав, назвав себя трусом? И вот отчего он так искал общества Остора – хотел компании такого же трухача.

– Простите, но равным кому? – непонимающе спросила Инга и, решив, что виной всему неточность собственного перевода, уточнила. – Совет Владык наказал его, что ли?

– Нет, Совет здесь не при чём. Я просто попытался использовать устойчивое выражение из своего родного языка.

Остор мгновенно сделал вывод, что Инга не знает ничего о тайне островитян, и потому бессовестно начал «ковать железо, пока горячо». Возможно, убедить девушку посетить Остров, минуя официальные разрешения прочих государств, стало бы проще нежели ему казалось в самом начале.

– С Риевиром произошёл несчастный случай. Как я уже сказал, у него проломлен череп и задет мозг. Его состояние очень тяжёлое, но когда он приходит в сознание, то вспоминает только вас, Инга.

Девушка испуганно округлила глаза, и Остор сделал короткую паузу, чтобы чувства «жертвы» несколько уляглись. При этом совесть всё-таки осуществила свой болезненный укол. Правда, разум мигом напомнил о том, что ему необходимо как можно скорее вернуться домой. А возвращаться без этой особы Остор ну никак не собирался. Если даже забыть о том, что он намеревался несколько исправить содеянное им вмешательство в жизнь двух людей, то Риевир считал, что без Инги у Владык не получится разобраться с Лисичкой и пробуждениями Хозяина. Настолько, что пошёл напролом. Подобная вера стоила того, чтобы не оставлять её без внимания.

– И поэтому я сейчас прошу вас осознать, что перед вами не представитель власти, а обычный человек, – продолжил ораторствовать он. – Человек, который совершил ошибку. Вы были правы в своих суждениях. И мне остаётся надеяться, что вы поймёте причину моего приезда и всё же последуете за мной на Остров. Не оставляйте и на своей душе тяготу проявленного пренебрежения.

«Ай-яй-яй. Плохой поступок. Разве можно так издеваться над людьми?» – насмешливо прокомментировал Арьнен.

«Я делаю это из-за любви», – мысленно возразил Остор.

«Издеваться, любя. Какая изощрённая форма садизма!» – голос сквозил сарказмом, зато сразу после этих слов умолк.

– Я всё понимаю, но, – Инга начала нервно мять руки. – Я не уверена, что могу. Вот так… Это предложение…

– Скажу вам прямо, – позволил себе перебить девушку Остор. – Если бы ко мне не обратился ваш муж, то вряд ли, несмотря на всё произошедшее, я бы сейчас стоял перед вами.

– О чём вы?

– Он…

Договорить не дала открывающаяся дверь. Антон возвращался с кухни. Поднос в его руках чуть подрагивал. Чашки от этого звенели о блюдца, и Остор, боясь, что этот мужчина ненароком обольёт его горячим напитком, сделал шаг назад. Инга же в это время не сводила настороженного взгляда с мужа по другой причине. Однако, благоразумно, не стала ничего выяснять на горячую голову.

– Я заварил чёрный чай. Зелёный у нас только в пакетиках, – признался Антон. – Угощайтесь.

– Спасибо, – поблагодарил Остор и, вежливо улыбаясь, пригубил напиток. Вкус ему показался самым банальным, но он никогда не был особым ценителем чая, а потому посчитал нужным произнести. – Ум-м, очень вкусно.

– Да. Это мои родители привезли из…

Рассказ довольного Антона прервал звонок входной двери. Супруги тут же удивлённо переглянулись, а затем на их лицах отразилось понимание.

– Наверное, доставка.

– Не слишком ли рано?

– Ну, подойти-то надо.

Владыка отправил бы восвояси любых посетителей, но такие решения следовало оставлять за хозяевами квартиры. Поэтому он тактично поднёс чашку к губам.

– Иди, – между тем дала своё одобрение Инга и проворчала. – Консьерж у нас в последнее время совсем никакой.

– Нет, консьерж на месте. Я видел пожилую женщину при входе, – возразил Остор.

– Речь шла не об отсутствии её на работе, а о том, что она обязанности свои плохо выполняет.

– А, понятно. Меня действительно не спросили о цели визита.

– Зай, тут твои приехали, – с отчаяним послышалось из коридора, одновременно с щелчками замка.

– Простите, – прошептала встревоженная Инга. После чего недоумение на её лице переросло в хмурость, и она воинственным шагом направилась в прихожую.

– О, как вы нас дружно встречаете. Здравствуй, моя хорошая, – донёсся до Остора бодрый женский голос. – А мы вас с папой побеспокоим ненадолго… Держи, торт.

– А повод-то какой?

– Твоё возвращение я бы вообще всю неделю праздновала, но на самом деле, – женщина перешла на некий заговорщицкий тон, – я вчера у вас любимую серёжку, видимо, обронила. А завтра очень хлопотной день предстоит. Ты же знаешь, что у меня приглашение на открытие выставки. Вот и решили заехать.

– Ясно. Но у нас гость сейчас, мы заняты, – нетонко намекнула Инга, полагая таким образом поскорее избавиться от родителей. Не вышло. Её мать довольно то ли усмехнулась, то ли хихикнула и, перед тем как по‑хозяйски вошла в комнату, со скукой поинтересовалась.

– Сергей, что ли, зашёл? Обувь мужская.

– Нет. К нам, – начал было суетливо объяснять Антон, но нервно закашлялся, и не желающий открывать своё настоящее имя Остор поспешил вмешаться в беседу, благо все действующие лица уже стали ему видны.

– Позвольте представиться. Андреа.

Одновременно со своими словами он отставил чашку и поднялся с места, чтобы, застыв на мгновение, по-старомодному наклонить голову. Было заметно, что на мать Ингу, стрельнувшую глазками, его поступок произвёл впечатление. Эта худощавая женщина, старающаяся несмотря на возраст выглядеть молодо, явно происходила из слоя населения, считающего себя интеллигенцией. Её руки, затянутые в тонкие кружевные перчатки, и аккуратная шляпка, которую она так и не сняла, словно бы возвращали время к ушедшим векам. Подобное вносило яркий контраст с её спутником. Отец Инги на фоне утончённой жены казался крестьянским крепышом.

– Очень приятно, – протянула свои слова женщина и добавила. – Я Людмила Анатольевна. А это мой муж, Валерий Сергеевич.

Остор протянул руку для рукопожатия. Оно вышло крепким. Наверное, несмотря на царящий в семье матриархат, сам по себе Валера был человеком характерным. И было очевидно, что симпатия супруги к иностранцу, ему не пришлась по вкусу. Инга же, словно ощутив тоже самое, постаралась вернуться к основной цели визита.

– Ты уверена, что именно у нас серёжку потеряла?

– Конечно. Я её всё теребила рукой, пока на диване сидела, – Людмила повернулась в сторону Остора и призналась. – Увы, никак не могу избавиться от столь дурной привычки.

– Иногда важно иметь хоть какой-то недостаток, – он мягко приподнял уголки губ, и в ответ ему досталась обаятельная улыбка плюс настороженные взгляды трёх пар глаз.

– Инга, пусть Валера с Антоном поищут мою пропажу. А ты со мной давай. Пока я ещё чашки подготовлю, нарезай торт… Хорошо, что я его купила. У вас гостя даже угощать нечем, ужас.

– Мама! – тихо шикнула Инга, но не посмела произнести ничего большего. Очевидно боялась, что последует ещё какой-нибудь неприятный комментарий.

Остор снова сел на диван. Несмотря на то, что наживку Инга легко проглотила, обстоятельства уже не могли вернуть их к прежней беседе. За лучшее стало бы уйти, предварительно оговорив время завтрашней встречи. Но Остор не мог себе этого позволить, не приведя в исполнение «план Б». Так что, наблюдая за суетливыми поисками серёжки, Владыка, словно взаправский шпион, исхитрился незаметно добавить в одну из уже стоящих кружек, наполненных чаем, порошок. Это был препарат с действием, кардинально обратным снотворному. Достаточно простое средство, не давшее бы Инге полноценно выспаться.

… Это ему хотелось быть уверенным, что завтра она не забудет Риевира. Уж если память лишала девушку воспоминаний даже о самых близких людях, то следовало подстраховаться.

Красноватые гранулы, идеально маскируемые чёрным чаем, растворились быстро, не издав никакого звука. Не было даже ожидаемого шипения. Они упали на дно и лопнули, словно крошечные пузырьки.

– О, нашёл! – воскликнул Антон и, улыбаясь во весь рот, гордо показал свою «добычу». Ею оказалась маленькая серёжка с крупной жемчужиной в окружении прозрачных камней. Наверное, бриллиантов.

– Да? – тут же появилась с кухни Людмила Анатольевна. Она поставила чашки, которые собиралась разместить на столе, на тумбочку и поспешила заключить зятя в объятия. Почти сразу Инга внесла в комнату блюдо с нарезанным тортом. Оно было тяжёлым, а потому Остор поднялся и сказал:

– Позвольте помочь.

Инга возражать не стала и просто-напросто плюхнулась на диван. Судя по скрещенным на груди рукам, она была рассержена да так, что чашку с чаем, поданную ей Остором, приняла машинально. И так же машинально она сделала глоток. Только тогда Остор почувствовал, как быстро застучало его сердце. Принесённый адреналин даже сдавил горло.

«Это было верное решение», – благодушно соизволил сообщить Арьнен, и его компаньон едва не высказал, так и желающие вырваться наружу нецензурные слова.

День шестнадцатый. Почти полночь по местному времени

– Может, всё-таки поговорим? – предложил Антон, когда она наконец-то прекратила намывать посуду, а после и закончила протирать пыль во всей квартире. Недовольную позу он так и не сменил. Стоял, облокачиваясь о стену.

– Хорошо, – смирилась Инга и встала напротив него. – О чём говорить будем?

– Что этот Остор тебе сказал?

– Ничего не успел… А то ты не видел, что родители примчались за своим имуществом? Бесят! Как будто у мамы других украшений нет. Обязательно ведь на ночь глядя именно эта серёжка понадобилась.

– Нет, вы о чём-то начали беседу, и я видел, какое у тебя было лицо.

– Самое обычное лицо, – пожала она плечами и вымученно улыбнулась. – Я серьёзно. Вот завтра он зайдёт, и выясню всё. Там и перескажу.

– Ты специально сказала ему прийти в то время, когда я обычно ухожу на тренировку?

– Господи, да что на тебя нашло?

– Стоило ему войти в нашу квартиру, как я услышал имя некоего Реефира с десяток раз.

– Ты подслушивал, что ли? – Инга недовольно нахмурила брови. Поправлять имя молодого островитянина она намеренно не стала. Ни к чему показывать своё знакомство.

– У нас не такая звукоизоляция, чтобы вообще ничего не слышать.

– Прекрати бред выдумывать, – уверенно произнесла Инга перед тем, как пошла в «нападение». – И если уж такая слышимость, то ответь – почему Владыка Остор сказал, что его бы здесь не было, если бы не ты?

Теперь Антон и сам сник. Было видно, как крепко он сцепил пальцы.

Некое подозрение тут же гневной волной разлилось по её телу.

– Что он имел в виду? – потребовала Инга.

– Короче, никуда я завтра не пойду. Останусь с тобой дома, и мы все вместе на эту тему поговорим, – решил Антон.

Судя по тону голоса, на этот раз с мужем не стоило спорить. Поэтому Инга согласно кивнула, но спустя минуту всё же не удержатлась от попытки узнать хоть что-то.

– Это как-то связано с твоей одержимостью меня обследовать?

– Зай, всё завтра, – продолжил настаивать Антон.

– Всего один единственный вопрос. Скажи мне – да или нет?

Наверное, со стороны она выглядела жутко. Инга прямо-таки ощущала, исходящую от неё угрозу. Глаза у неё должны были сверкать, как у тигрицы. И безхребетный муж сдался.

– Да.

– Нет, мало тебе что я сегодня на твоё МРТ головы сходила, что ли! – выкрикнула Инга вослед супругу, старающемуся укрыться в ванной.

Её охватила жуткая ярость. Она начала дёргать дверь за ручку, но Антон успел запереться и на крики жены ничего не отвечал. Поэтому оскорблённая до глубины души Инга сняла с ноги тапок и швырнула его в дверь. А затем села на пол и посмотрела на картину. На удивление, ей моментально стало спокойнее на душе. Настолько, что сгонять мужа с их совместной постели она так и не стала, хотя сразу же отвернулась в сторону… А затем в другую… И ещё… А потом и вовсе ушла на кухню.

– Ты чего, зай? – подошёл к ней заспанный Антон и осторожно дотронулся до плечей кончиками тёплых пальцев. – Прости меня, дурака. Я ведь правда только как лучше хотел.

– Иди спать.

– А ты? – он обошёл жену так, чтобы посмотреть в её заплаканные глаза.

– А я не хочу, – ровно ответила Инга и тут же сбросила с себя его ладонь.

Наверное, виной всему были тяжёлые мысли. О совместной жизни, о беде с Риевиром, о визите Остора, о мании мужа её излечить. Ей не хотелось спать. И всё тут.

День шестнадцатый. В тоже самое время

Пожалуй, редко можно встретить человека, которому за свою жизнь ни разу не доводилось ломать себе какую-либо кость. Обычно детское безрассудство и юношеский энтузиазм становились печальным жизненным опытом на этом поприще. Но Риевира подобная судьба обошла стороной, несмотря на все его шалости и выходки. Наверное, потому сейчас хулиганистый рок и отрывался на нём по полной.

– Чтоб тебя! – тихо взвыл молодой островитянин, осторожно возвращаясь к лежачему положению.

Секундой ранее он, завидев врача, постарался сесть, но слишком резко для нынешнего состояния. И затылок, который нещадно болел не переставая, пронзила новая беспощадная боль.

– Лежите, Владыка, – мягко произнёс светило медицины Острова и даже заботливо поправил вокруг пациента тонкое одеяло.

– Да не хочу я лежать, – тут же запротестовал Риевир. Каждое слово отзывалось в голове непривычным гулом. – Мне надо в Поднебесье…

– Как ваш лечащий врач, могу заявить, что туда вы отправитесь ой как не скоро.

– Да ну? – прекращая нытьё, вдруг спокойно осведомился Риевир и сосредоточил взгляд на переносице собеседника.

– Э-э-э, почему вы так на меня смотрите?

– Запоминаю, чьё лицо я разобью, когда что-то пойдёт не так!

После сказанного, Риевир всё-таки собрался с духом и сел на кровати. Нога, гипс на которой застыл камнем, тут же застонала, как если бы до этого кровь в ней не бежала по венам.

– Что-то пойдёт не так, когда из-за несоблюдения режима проявятся такие последствия, как угасание ясности мышления, – не принял угрозы врач и машинально поправил очки. – У нас уже трое Владык более чем преклонного возраста. Если и вы ещё станете калекой, то из девяти заботиться об Острове сможет лишь половина.

– Если у меня такие последствия проявятся, то можете сразу снести мне голову и искать на моё место кого‑либо другого, – проворчал Риевир. Правда, уже без особого энтузиазма. – Можно хотя бы ко мне брата позвать? Или хозяина гостиницы Арьнена? Я медсестру уже трижды просил, чтобы за ними отправили.

– Да-да, я знаю, – тихо ответил Луизор и так уставился на писульки в своих руках, что Риевиру вмиг стало ясно, что дело здесь нечисто.

– Эм-м, мой брат не в курсе того, что со мной? – отчего-то похолодел он.

– Ему известно, а сейчас мне надо осмотреть вас.

Врач резким движением поправил штору, тем самым не давая заходящему солнцу и дальше проникать внутрь палаты, затем включил дополнительное освещение, а там приблизился и наклонился. Риевир же, не теряя времени, резко выбросил ладонь вперёд и, ухватив Луизора за ворот халата, притянул мужчину к себе. Бумаги разлетелись по полу. В глазах доктора засверкал страх.

– А ну живо приведи ко мне кого-нибудь, – прошипел он, но тут дверь раскрылась, и добродушная улыбка мгновенно озарила лицо Риевира. Пальцы разжались сами собой. – О, Макейр!

– Я тоже рад тебя видеть, парень.

– Он не готов к посетителям! – пискнул Луизор, оправляя свою одежду, но пожилой Владыка самоуверенно пододвинул к постели стул и уселся, заявляя:

– Меня примет.

– Как скажете. Но у вас не более получаса, – доктор недовольно поправил халат, с которого оторвалась верхняя пуговичка, собрал бумаги и вышел из палаты, гордо задрав нос. Макейр и Риевир тут же понимающе переглянулись и тихо усмехнулись.

– Ну и навёл ты шороха, – наконец сказал друг.

– Может, хоть ты расскажешь, как я здесь очутился? – стараясь не подавать вида, насколько ему плохо, спросил Риевир. – Персонал медицинский у нас вежливый, но уж до крайности молчаливый.

– Тебя основательно ударили по голове, но Остор с Намором смогли тебя найти и вынести из Поднебесья. Их встречали на Лиловом уже во мраке. Ты буквально, как акробат, прошёл через пропасть по шёлковой нити.

– Прости, – после краткого молчания, сказал Риевир. – Мне никак не стоило так тебя перед Шейтенором подставлять, но я…

– Что ты?

– Почувствовал, что просто обязан был сделать то, что сделал.

– И как ощущения после содеянного? – усмехнулся Макейр, хитро прищуривая глаза. Однако, его сарказм не достиг цели.

– Чувствую, что почти понял. Не знаю, как объяснить даже, но как будто бы уже знаю, что произошло и как с этим можно бороться, но это знание неосознанное. Ещё чуть-чуть. Совсем немного, и у меня получится выразить его словами.

– Тогда постарайся сделать это как можно скорее. Если бы утром Мэйтэ не ушла служить Храму, то Шейтенор бы сейчас с тебя живьём кожу сдирал, а не топил горе в бутылке.

– Ого, как же всё паршиво, – выдохнул Риевир и всё же покончил с героическим сидением, снова ложась. Ему очень захотелось прикрыть глаза и остаться одному. Теперь ему стало понятно, отчего брат не пришёл. Вовсе не из-за обиды на него, Риевира.

– Да, вот такие поганые дела, – грустно подтвердил Макейр. – Так что в этот месяц за дежурства и безопасность я отвечать стану. И как руководство требую, чтобы без моего дозволения ноги твоей на тропе не было! Ясно?

– Но мне нужно в Поднебесье. Очень, – очнулся от своих дум Риевир.

– Не получится. И, если хочешь, могу объяснить почему, – друг, неприятно меняясь в лице, пристально посмотрел на него.

– Эм-м, я быстро поправлюсь.

– Нет, не в этом дело.

– А в чём тогда?

– В том, что Остров на политической арене должен представлять не кто-либо, а Владыка.

– Макейр, что-то я плохо тебя понимаю, но, думаю, не моя проломленная голова тому виной, – признался Риевир, которому взгляд друга нравился всё меньше и меньше.

– Хорошо, объясню. Себя и Вельира я сразу в расчёт не беру – у нас на этот месяц иные обязанности и при той ситуации в Поднебесье, что она есть, перекладывать их не на кого. Про Шейтенора тоже говорить не приходится, да и придёт в себя он нескоро. Антрейр и Олвенор давно отошли от политики. Древнему пню Крейвиру она никогда и не была интересна. А если говорить про Демидора… Ну, сам прекрасно знаешь, почему Остор старается его в стороне держать, несмотря на всю его активность. Правильные мысли к нему обычно задним числом приходят. И да, у нас достаточно людей в администрации, чтобы на них эти проблемы скинуть. Но кого-то не из Владык люди большого мира просто-напросто не станут воспринимать всерьёз. Поэтому выбор небогатый. Либо Остор возвращается к своей работе, либо его замещаешь ты.

– Это почему я-то? – неподдельно возмутился Риевир, хотя мысли его куда как больше были заняты другим обстоятельством.

– Потому что ты молодой и перспективный. Пусть и больной на всю голову, – усмехнулся Макейр, и Риевир хмуро буркнул:

– Иди-ка ты.

– Ну, раз трудиться на благо общества для тебя в тягость, есть другой вариант. Быть может, подскажешь, где твой брат способен скрываться?

– Скрываться? Хм, если так, то, полагаю, он в подвале дома сидит. Там у отца раньше кабинет был. Остор туда обычно не заходит и никому другому тоже не разрешает, но когда у него серьёзные неприятности, то…

– Ясно. Тогда загляну к вам и приведу его в чувство.

Кажется, Макейр посчитал, что выполнил все свои намерения, так как суетливо заёрзал на стуле. Но Риевир, которому было ещё что сказать, постарался донести до друга свои тяготы.

– Мне довелось увидеть Грань…

– Да уж, – с недовольством перебил пожилой Владыка. – Ребята без конца трещат о ней. Ты про эту Грань долго бредил.

– Это не бред. Это некое почти существующее место. И пока я бездеятельно лежал здесь, кажется наконец-то понял, что оно такое, – Риевир снова приподнялся. На этот раз сесть у него получилось значительно легче. – Вчера, до того как я очнулся, воды поглотили восьмерых, верно?

– Я за такой статистикой не слежу, – поморщился Макейр.

– Узнай у Кейтэ. Если это так и один из них Мунвир, то мои предположения верны.

– Мунвир? – на лице друга появилось озадаченное выражение. – Слуги Хозяина действительно утащили его. Намор говорил, что Остор сокрушался, что так и не смог снести некоему Мунвиру голову.

– Выходит, всё верно, – непроизвольно Риевир улыбнулся, хотя никакой радости знание ему не принесло. – Грань – это то место, куда воды Острова уносят свои жертвы.

– Не, если это так, то тебя бы здесь не было, – заметил Макейр, наставительно поднимая корявый указательный палец.

– Потому что оттуда можно вернуться. Сам я не знаю, что для этого надо, но мне точно известен тот, кто может об этом рассказать. И надо бы найти его как можно скорее.

– Найти?

– Найти, – подтвердил Риевир с хорошо различимым требованием. – В составе исследовательской группы был человек по имени Александр Мирный. И он где-то на Острове. Хотя нет, даже не где‑то. Я абсолютно уверен, что он скрывается в Поднебесье.

– Столько ночей он бы там не прожил.

– Все небесные острова необходимо прочесать… Макейр, пожалуйста, не вынуждай меня умолять тебя.

«Не вынуждай меня умолять тебя помочь спасти Ингу!» – прозвучало целиком у него в голове. Но такого произносить вслух было никак нельзя.

– Хочешь сказать, что у нас появился неплохой такой шанс избавиться от слуг Хозяина раз и навсегда? – напрямик спросил друг.

– Полагаю, что да.

Пожилой Владыка поднялся со стула, сунул руки в карманы брюк и задумчиво уставился в одну точку. Его явно одолевали сомнения, но Риевир радовался даже этому. Категоричного отказа не прозвучало, а потому можно было надеяться.

«Помоги мне. В последний раз помоги», – мысленно начал умолять он.

– Лады, – наконец решил Макейр. – Озвучу это как подготовку или экзамен на доскональное знание всей местности. Надо же пользоваться новым положением главы отряда, верно?

Небольшое отступление. Вне времени и пространства

Собственные руки никак на себя не походили. У них был другой цвет кожи и форма. Поэтому Остор, едва успевший удивиться, вдруг решил, что он просто-напросто спит. В конце концов, он ведь действительно прилёг отдохнуть. Но, видимо, это было не совсем верно. Во всяком случае, слова, произнесённые знакомым, пусть и измученным голосом, привели к иному предположению.

– А, решил, что хочешь понаблюдать за реальностью? – усмехнулся Арьнен.

– Реальностью? – переспросил Остор и понял, что никаких звуков он так и не издал. Ему тут же сделалось до смерти страшно.

– Мне не нравится ощущать страх, тем более чужой. Так что, если не можешь уйти сам, то веди себя прилично. Скоро мы вернёмся.

После сказанного правая рука подняла с тарелки яблоко, и зубы надкусили его. Фрукт, не иначе, ожидал своего часа очень давно, потому что его кожица сморщилась, а мякоть оказалась похожей на вату. Ощущения («тем более чужие», как выразился хозяин тела) Остору не понравились.

– Да-да, хорошо бы чего-нибудь попитательнее. Но либо так, либо окончательно возвращаться в реальность и начинать жить ею, – старательно обгладывая яблочко, проговорил псевдо-хозяин гостиницы.

Пальцы его при этом слегка подрагивали. Все мышцы затекли и плохо работали. А тут ещё и пришлось вставать – кто-то настойчиво заколотил в дверь.

– Я не буду тратить силы на то, чтобы вышвыривать тебя из себя. Но не вздумай высовываться, – строго предупредил Арьнен, попутно разгребая на столе грязные тарелки и отыскивая под ними меч. Какие-то насекомые, похожие на мух, при этом взвились в воздух и противно зажужжали.

Затем руки отодвинули задвижку. Даже такие элементарные движения отозвались болью. Желудок, который давно не принимал пищи, скручивало. Начинало подташнивать.

За порогом жилища, расположенного в каком-то жарком городе, стоял надменный беловолосый старик с мутноватыми бирюзовыми глазами. Полы его светлых одежд были грязны и местами порваны. Их трепал сухой пыльный ветер. Пальцы на ногах, обутых в разваливающиеся сандалии, выглядели корявыми. Ногти на них пожелтели, а кожу покрывали кровавые мозоли.

– Чего тебе? – буркнул Арьнен.

– Ты плохо выглядишь, Странник, – не постеснялся выдать презрительную ухмылку старик. Такую, как будто являлся переодетым шахом этой страны. – А я-то думал нанять тебя в своих поисках.

– Мой путь не связан с богами и тем более с богами, потерявшими собственное могущество.

Неприятный визитёр засопел, но выдавил из себя жалкую улыбку. Видимо, ссориться ему было не с руки. И вскоре стало ясно почему.

– Слухи донесли до меня, что тебе встречался мой аватар. Старость мне ни к лицу, как и смерть. Так что он мне нужен. Настолько, что я готов заплатить дорогую цену и рассказать секреты, которые будут полезны даже для такого существа как ты.

– Да, ты можешь меня заинтересовать, – спокойно подтвердил Арьнен, так как уже оценил собеседника.

– Как и ты справиться. Я чую все изломы пространства вокруг тебя. Ты вкусил мой мир, ты был в Фантазии, созданной моими силами.

– Твоими? Вот уж нет, этот мир уже не твой и гордись этим! – отчего-то неподдельно разъярился Арьнен. – Ты беспечно играл в Творца, а взял да и создал нечто действительно стоящее. Нечто, способное превзойти создателя, как ребёнок своего родителя. Нечто, умеющее творить согласно собственной воле и по своему разумению. Так что нет, я не стану помогать тебе, бог.

– Это глупый выбор. Мне виделось, что Разрушитель мирозданий кто-то поумнее.

– Именно из-за умения разрушать, я столь ценю созидание. Но да, ты не таков. Благодаря собственному любопытству мне довелось увидеть, как ты безжалостно разобрал свой мир, разъединил все нити полотна до пылинок, жадно впитывая в себя крохи вложенного могущества. В этом не было ни сострадания, ни любви. Этим ты создал пустоту. Так и властвуй над этим своим ничем!

– А-а-а, я чувствовал, что там кто-то был! Значит, это ты вытащил мой аватар и спрятал его! – гневно воскликнул старик, брызжа слюной. Ладони его непроизвольно сжались в сухонькие кулачки.

– Он это сделал сам, правила остались соблюдены. Я лишь не отказал ему в помощи так, как отказываю сейчас тебе, Спящий Бог.

– Будь ты проклят, Странник!

Арьнен заливисто рассмеялся и закрыл дверь. Он явно ощущал подъём духа, как если бы ссора придала ему смысл и желание жить. Но при этом пространство вокруг сковало и некое усталое напряжение.

– Кто ты такой, что можешь спорить с богами? – осторожно осведомился Остор и ощутил, как мышцы лица исказила лёгкая, скорее печальная улыбка. Подобная мимика никак не соответствовала его собственному внутреннему настрою.

– Надо же, вроде ничего плохого не делаю, а всё равно тебя пугаю.

– Да просто я могу предположить, что ты можешь сделать.

– Всякое бывает. Но того, чего не бывает, ещё больше. И я за свою жизнь мало кого действительно обидел.

– Ну да, конечно, – не поверил Остор. – Так уж и мало кто тобой недоволен? И этот старик‑бог тоже, наверное, зря негодовал?

– Само собой. Касательно него, я действовал с самыми благими намерениями. Правда-правда, мой отказ связан именно с желанием помочь ему развитить положительные качества своей личности… В следующей жизни, конечно. Этой ему мало осталось.

День семнадцатый. Половина десятого утра по местному времени

– Владыка Остор, как хорошо, что вы дали о себе знать!

В сонном голосе Кейтэ прозвучала такая неподдельная радость, что ему стало совестно. Однако, дела были важнее терзаний его души, а потому он выслушал отчёт об актуальных событиях, дал пару кратких указаний, но вникать в суть более сложных обстоятельств не стал. Его секретаря это явно не устраивало, но он самым безобразным образом скинул звонок. Перезвонить ему Кейтэ не могла.

После Остор глянул на наручные часы и сделал вывод, что либо курьер окажется крайне пунктуальным, либо пользоваться его услугами уже никто не станет. Никогда. В таких серьёзных делах халатность не подразумевалась.

Домофон всё-таки засигналил.

– Да? – поднял он трубку.

– Вы заказывали пиццу.

– Восьмой этаж, сто сорок седьмая квартира.

Номер жилья был намеренно сказан иным. Фраза служила паролем, дающим понять, что заказ ещё актуален. Так что вскоре у двери появился невысокий лопоухий паренёк с заметными веснушками. Его простоватое лицо никак не могло выразить хоть сколько-нибудь серьёзную эмоцию, а потому тот даже глуповато улыбался, продолжая жевать жвачку. В глазах тоже светилось веселье, но Остор, благодаря обильной дипломатической практике, раскусил наигранность.

– Три пиццы по акции. Всего девятьсот девяносто девять рублей, – заученно проговорил паренёк. – Наличными или картой?

– Картой.

Владыка расплатился. Курьер тут же раскрыл свою термо-сумку и вытащил три коробки с логотипом сетевого ресторанчика. На них он положил чек и, пожелав приятного аппетита, ушёл. Остор взял свою покупку и отнёс на кухню. Под второй пиццей лежал запечатанный пакет с нелегальным содержимым. Там оказались поддельные документы на него самого, Ингу и её мужа. Причём удостоверения были заказаны наилучшего качества. Пожалуй, о подобном не могла мечтать даже самая совершенная система защиты свидетелей. У каждой новой личности имелась своя тщательно продуманная история.

Может, не стоило настолько перестраховываться, но Остор впервые (и, как он надеялся, в самый последний раз!) лично участвовал в подобной авантюре. А самим собой рисковать не хотелось.

Затем, перекусив, он переложил фальшифки в портфель. Прочее содержимое не понадобилось бы ему для беседы с Ингой, но доставать документы из внутреннего кармана пиджака показалось ему пошлостью. Поэтому он взял сумку и отправился в «гости к соседке».

К его удивлению, Антон вновь оказался дома. Остору думалось, что Инга намеренно выбрала время и место, чтобы их разговор состоялся без свидетелей, однако, видимо, ему довелось ошибиться.

– Здравствуйте, – вновь поприветствовал он хозяев квартиры, прямо-таки физически ощущая некое недосказанное напряжение. Оба супруга выглядели подавленными, хмурыми и вялыми. – Прошу прощение, что вынужден вновь беспокоить вас, но вчера обстоятельства воспрепятствовали своевременному завершению моих дел.

– Проходите, – пригласила Инга. – Может, чай или кофе?

– Кофе, пожалуйста.

– У нас только растворимый.

– Какой есть. Обычно я предпочитаю чай, но не сегодня. По моим внутренним часам ещё очень рано, – постарался Остор личным замечанием внести в атмосферу более дружелюбный оттенок. Увы, его старания пропали втуне.

– Я бы хотел присутствовать при вашем разговоре с моей женой, – едва Инга скрылась на кухне, твёрдо сообщил Антон. Кажется, он перестал испытывать перед гостем прежний трепет. – Всё-таки мы с ней одна семья и тайн между собой не имеем.

– Это в наших общих интересах, мне не придётся повторять дважды одно и тоже, – уверенно солгал Остор и довольно улыбнулся вопреки собственному разочарованию. Теперь он не мог давить на эмоции Инги, единственным козырем вмиг сделалась амнезия, в которую сама девушка не верила.

Имел ли Антон в этом семействе достаточный авторитет, чтобы настоять на путешествии?

… У Остора имелись обоснованные сомнения, что этот человек вообще морально готов к столь решительному шагу, который он намеревался предложить. Но другого пути не было. Кроме того, если честно, Остор очень бы хотел, чтобы этот мужчина, явно хороший семьянин, отправился с ними, а не остался в Москве. Владыка считал, что брату было бы полезно воочию понять, во что тот вмешивается. Легко ухаживать за понравившейся девушкой, когда все препятствия где-то там и проблемы достаются только на её долю. Пусть бы увидел во всех подробностях, от каких проблем его пытались уберечь мудрые старшие.

«Даже жаль, что детей у этой пары нет», – мысленно посетовал Остор.

Между тем Инга протянула ему чашку.

– Пожалуйста. Вот сахар и молоко если нужно.

Он посмотрел не на стол, куда Инга поставила сахарницу и молочник, а на саму девушку. Глаза у неё были красными, опухшими и усталыми. Если бы не знать, что она не должна была спать всю ночь, то можно было бы предположить, что виной такому облику послужили горькие слёзы.

– Спасибо, – Остор сделал глоток чрезмерно горячего напитка и продолжил. – Итак, пора перейти к основной цели моего визита. Я предлагаю вашей семье исключительную возможность отправиться на Остров.

– Недели не прошло, как я оттуда, – не удержалась от язвительности Инга, и на укоризненный взгляд Остора отреагировала иначе, чем ему виделось. Девушка буквально взорвалась. – Неужто на это действительно есть какая-либо важная, прямо-таки трагичная причина? Или всё дело в том, что моя бесценная вторая половинка просто-напросто готова пойти на любую подлость, чтобы самоутвердиться.

– Милая, – попытался вклиниться Антон, но жена его перебила.

– Нет уж, молчи. Что он там вам наплёл, Владыка Остор? Что обследования показали некую ошибку ваших врачей и что это разнесётся по всем социальным сетям, разрушая репутацию Острова, да? Из-за чего вы приехали с другого конца мира уговаривать меня лечиться? – она грозно упёрла руки в бока. – Уж простите меня за настойчивость, но происходящее переходит все границы.

– Простите, – побледнел Антон, глядя на Остора. – Я ей всё рассказал.

– Инга, если у вас есть сомнения в правдивости сказанного мною вчера, то вы ошибаетесь в том, какой я человек. Некоторыми вещами не развлекаются, – Остор постарался придать своему взгляду наиболее осуждающее выражение. – И если в моих действиях есть корысть, то только в том, что мой приезд связан с тем, чтобы помочь не только вам и вашему мужу, но и самому себе. Чтобы вы ни думали, у меня есть совесть.

От смущения Инга покраснела, и это показалось ему хорошим знаком. Поэтому он продолжил, раздражённым движением отодвигая от себя чашку кофе.

– Лично прибыть к вам было для меня делом нелёгким. И всё же я пошёл на этот шаг. Пошёл, так как верю – мы можем помочь друг другу. Однако, выслушивать гневные тирады или уговаривать? Нет. Принимайте решение соглашаться на моё предложение без моего участия. Как ваш муж верно заметил, это семейное дело. Поэтому я озвучу лишь ту информацию, что ещё не звучала. Приглашая вас на Остров, я беру на себя всю организацию вашей поездки и все расходы с ней связанные. Как дорожные, так и медицинские.

– Пф-ф, медицинские, – фыркнула Инга.

– Заставлять вас проходить обследование никто не будет, – в строгом тоне сообщил Остор, глядя на девушку. – И всё же для меня сомнительно, чтобы столь опытный врач, любящий вас супруг, – указал он ладонью на зардевшегося Антона, – мог бы всерьёз беспокоиться на ровном месте. Размыслите над этим, как и над тем, что от вас требуется только собрать чемодан.

– Погодите, но как же визы? – захотел прояснить Антон наиболее тревожащий его момент. – Я несколько раз уже подавал запрос, а ответ всё тот же – они аннулированы.

– Что-что у нас с визами? – тут же грозно уставилась Инга на мужа, и тот пролепетал:

– Не хотел тебя расстраивать, зай, но их аннулировали. Все.

– Для той поездки, что я намерен организовать, вопрос виз неактуален, – озвучил Остор и встал, намереваясь уйти. Было глупо сообщать как именно этим двоим предстоит пересечь границу, покуда они не согласились. Из-за этого согласие могло бы и не прозвучать, а потому он сообщил другое. – Через час я позвоню вам, чтобы узнать решение.

– Погодите, – пролепетал враз побледневший Антон. – Разве вы не останетесь? Я думал, что…

– Я тоже видел ход нашей беседы другим, – перебил его Остор. – Но я не намерен участвовать в семейных скандалах. В конце концов, зачем мне заниматься убеждением вашей супруги, если это вы и она заинтересованы в моём предложении?

«Ну-ну, а что будешь делать, когда они откажутся?» – скептически осведомился голос Арьнена.

«Гостиница без присмотра не придёт в упадок?» – тут же язвительно намекнул Остор, вынужденно замирая на месте. Вести мысленную беседу и одновременно действовать было ему затруднительно.

«За моё добро не переживай, лучше о себе побеспокойся».

– Эм-м, всё в порядке? – между тем насторожился Антон. – Или вы что-то ещё хотите сказать?

– Нет, я уже ухожу.

Остор сделал шаг и ни с того ни с сего пошатнулся так, что вынужденно опёрся о стену. Казалось, его кто-то невидимый толкнул, и Владыка быстро сообразил в чём дело.

«Хватит, Арьнен!» – мысленно воскликнул он.

– Может, это кофе? Он у нас давно стоит, вдруг просрочен? – растерянно предположила Инга, и от услышанного Остора действительно замутило. Он обвиняюще посмотрел на девушку, но… голос в голове не дал ему сосредоточиться на её лице.

«Неужели ты считаешь, что твои ценные указания для меня важны?» – хмыкнул невидимый собеседник так, что Остору мигом захотелось ответить:

«Так не слушай их. Или что? То, что некий бог в лохмотьях хочет какого-то возмездия, не стоит твоего внимания? Займись лучше этим».

«А этим я занимаюсь попутно разговору с тобой, – сообщил Арьнен. – Видишь ли, я не настолько сосредоточен на одном времени и месте, чтобы не наблюдать за остальными моментами. Это мешает выбору нужного будущего».

– Может, присядете? – предложил Антон и даже встал, чтобы помочь Остору – он так и продолжал стоять, опираясь о стену, как будто его к ней приклеило.

Остор на предложение ничего не ответил, но выпрямился и жестом показал, что никакой помощи ему не требуется. Он ничего не сказал вслух, так как мысленно спрашивал о том, что заставило его всерьёз насторожиться:

«Так ты ещё и будущее выбираешь?»

«Порой у меня это получается».

«А выбираешь ты его для себя или для других тоже?»

«Иногда и для других. Например, тебя я уже достаточно задержал».

Остор не стал ничего больше спрашивать, так как отчего-то понял, что Арьнен не ответит. Да и он слишком долго стоял на одном месте, ему давно пора было уйти. И всё же Остор не успел выйти даже из комнаты.

– Остров зовёт меня, – вдруг отрешённо произнесла Инга, и этим привлекла к себе внимание. Антон испуганно посмотрел на жену. Взгляд Остора выражал настороженность. Пусть смотрела Инга на картину Арьнена, её глаза заволокла хорошо знакомая ему дымка.

– Остров зовёт меня, и мне от этого страшно, – дополнила Инга ранее сказанное и уставилась на Остора так, что у него всё внутри сжалось. Взгляд девушки напомнил ему о матери, о Мэйтэ. Ему не раз доводилось видеть нечто подобное среди тех, до кого дотянулся Храм. Но этот знак на сидящей перед ним девушке из большого мира был слишком слаб. Она как будто только подносила пальцы к воде. Почти дотрагивалась до глади, но не до конца. Рябь так не возникла. И всё же Остор вздрогнул, прежде чем сознался.

О да, впервые в ответ на этот взгляд он чувствовал, что должен не отговаривать, а убеждать!

– Я тоже боялся принимать путь Владыки. Мне казалось, что если это и должно произойти, то никак не со мной, – сказал Остор и мягко улыбнулся, прежде чем добавил. – К счастью, многое неизведанное кажется пугающим только потому, что оно неизвестно.

– Существует пословица. Кажется китайская? – подумав, ответила ему девушка. – В ней говорится, что есть такая связь на свете, что не важно сколько раз она разрывается, вы все равно встретитесь.

– Возможно. Иногда людей сближает сама судьба, – вынужденно согласился он.

– Нет, я о другом. Иногда важно научиться отпускать. Словно ветер. Словно ветер, а иначе жизнь может превратиться в замкнутый круг.

– Нет, надо было мне не вас слушать, а всё же обратиться в Stellimber Incorporated! – тут же громко и возмущённо воскликнул Антон и посмотрел на Остора обвиняющим взглядом. – Что вы там с ней сотворили?

Раздалось неприятное дребезжание. Кто-то звонил в дверь, и Остор обрадовался, что ему не понадобилось отвечать на заданный вопрос. Стало понятно, что его игра ва-банк не удалась. Теперь следовало оперативно решать, что же делать дальше. Начинать уговоры? Устраивать похищение?

… Или отправиться восвояси, считая, что было сделано всё возможное?

– У вас снова гости, – кривя губы в печальной усмешке, подметил Остор.

Фраза вывела Ингу из её отрешённого состояния. Она даже улыбнулась, воспринимая ситуацию дежавю за некую шутку. Хмурый лоб Антона тоже разгладился, и он, виновато прося прощение, поспешил узнавать кого же там принесло столь несвоевременно. Но вернулся мужчина быстро.

– Зай, там те же двое, что тебя из аэропорта увезли. Поговорить хотят.

«Если их двое, то почему бы им не поговорить друг с другом?» – задумчиво протянул Арьнен, вызывая у Владыки Острова не подходящую моменту широкую улыбку.

– Они решили меня так об увольнении уведомить, что ли?

– Не знаю. Но, думаю, дверь лучше тебе самой открыть.

– Хорошо.

Звонок повторился, и Инга поспешила в прихожую. Антон с Остором, не сговариваясь, последовали за ней.

– Здравствуйте, Инга Валерьевна.

– Здравствуйте. Олег Юрьевич что, какие-либо анализы забыл сделать?

– Он считает необходимым повторить некоторые обследования, – произнёс один из «дуболомов».

Инга тут же уставилась на мужа с таким злым выражением на лице, что даже Остору стало не по себе. Однако, Антон только отрицательно покачал головой. В Stellimber Incorporated он ещё не обращался. Происходило что-то другое, чему Остору предстояло стать свидетелем.

… А ведь если бы он не задержался из-за мысленной беседы с Арьненом, то запросто разминулся бы с этими посетителями.

– Тогда только в моё рабочее время. Сегодня у меня выходной, и контракт такие жертвы не предусматривает, – нагло возразила Инга. – Вы и так сорвали праздник по случаю моего возвращения, а сегодня у нас в доме особый гость. Мы его редко видим.

– Вам придётся поехать с нами, – холодно заявил второй и уверенно положил свою массивную руку девушке на плечо.

Антон испуганно посмотрел на Остора. Кажется, ситуация определённо была не под силу этому не очень-то уверенному в себе человеке. Антон не знал, что ему делать: то ли кричать и возмущаться, то ли… Но на любое действие надо было прежде всего решиться. Так что Остор вздохнул и грозно сделал шаг вперёд, хотя ему-то было ох как хорошо известно, на что могла пойти Stellimber Incorporated.

– Вы её арестовываете, что ли? На каком основании из дома уводить собираетесь, сообщите-ка.

– Мы из службы внутренней безопасности корпорации, сотрудником которой Ильина Инга Валерьевна является, – показывая корочки, снова взял на себя «переговоры» первый громила. Видимо, он был мозгами в этом тандеме. – Дело совсем не в обследовании, нам просто хотелось смягчить тот факт, что с компьютера Ильиной Инги идёт утечка информации. Поэтому мы вынуждены действовать именно так. Без предупреждения обязаны забрать рабочие материалы и отвести сотрудника к начальству для беседы на эту тему.

Пожалуй, если бы не присутствие Остора, то чета Ильиных приняла бы объяснение. Инга определённо покинула бы свой дом и… не факт, что вернулась бы. Интуиция политика вопила о том, что сейчас прозвучала откровенная ложь. Эти амбалы действительно действовали по приказу, но его истинной причины они не озвучили. Однако, какой ни была подоплёка, Инга Остору была нужна самому. Там. На Острове. И как можно скорее! Утренняя беседа с Кейтэ заставляла ускоряться с «командировкой».

– Служебные вещи вы имеете право забрать, но уводить куда-либо человека без его согласия? Я не знал, что служба внутренней безопасности, хоть и крупной корпорации, а может приравниваться к неким государственным правоохранительным органам.

– Что вы хотите сказать?

– Что у вас нет на то законых полномочий, – напрямую заявил Остор и обратился к перепуганной девушке. – Инга, вы по-прежнему не желаете ехать неизвестно куда в полном одиночестве?

– Нет, не желаю, – нерешительно подтвердила она, но сразу куда более уверенным голосом добавила. – Ноутбук мне выдали только на днях, и я ещё ни разу не была на работе после его получения. Так что подозрения ко мне явно ложные, справляйтесь, кто это так в информационном отделе начудил. А если вам сам ноутбук нужен, то я отдать его готова хоть прямо сейчас. Даже с удовольствием отдам.

Инга развернулась, намереваясь пойти в комнату за техникой, но вынужденно остановилась из-за мужа. Антон отчего-то округлил глаза и шумно втянул в себя воздух, как если бы вдруг утратил возможность нормально дышать. Смотрел он при этом исключительно на вход в квартиру. По этой причине Инга обернулась и, бледнея, увидела, что «гости» самовольно зашли внутрь, один из них даже плотно закрыл за собой дверь. А другой и вовсе направил в сторону Остора дуло пистолета, похожего на шприцевой. От увиденного Инга взвизгнула и прижалась к стене, замирая.

Остор видел Ингу только периферийным зрением. Едва он понял задумку сотрудников корпорации, как мгновенно собрался. Оружие тоже было ему известно. Оно стреляло инъекциями, и вряд ли внутри находилась порция витаминного коктейля. По этой причине, не теряя ни секунды, он резко бросился вперёд и нанёс по руке противника сильный удар. От этого траектория дротика изменилась. Игла вонзилась в стену возле самого уха Антона. Однако, наблюдать за тем, как побелевший хозяин квартиры приседает на корточки и от ужаса обхватывает голову руками, времени не было. Остор, не испытывая ни тени сомнений, впечатал свой кулак в низ живота стрелка и, жалея, что при нём нет никакого оружия, обернулся ко второму противнику. На удачу, в прихожей было тесно, а потому, стараясь обойти своего партнёра в намерении сделать выстрел, тот упустил хороший момент для рукопашной атаки. Так что ему тоже пришлось не сладко. Остор, вырвав пистолет, ударил одного из громил рукоятью по затылку (и этим оглушил его), а второму, решившему оказать сопротивление, достался вытащенный из стены дротик. Раненый дротиком мужчина тут же побледнел. Вряд ли инъекция так быстро действовала, скорее он знал, что ему грозило. Но Остора это не остановило. Удостоверясь, что его первый противник находится без сознания, он заломил оставшемуся руку и начал свой допрос.

– Зачем вы за ней приехали?

– Отвали, гад!

– Я задал вопрос – зачем вы за ней приехали?

– Отвали и дай мне сделать антидот, не то останешься на квартире с трупом.

Пожалуй, для рядового жителя большого мира угроза действительно была значимой. Объясняться с полицией, особенно коррумпированной, было ничуть не лучше, чем прямо сейчас повязать самому себе петельку на шею да встать на высокий стул. Но внутреннее равновесие Остора подобное никак не затронуло.

– И каким же ядом был заряжен пистолет? – прошипел он.

– Острой сердечной недостаточностью, – хмуря брови, ответила за мужчину Инга дрожащим голосом. К удивлению Остора, девушка хоть и была напугана, а стояла рядом и внимательно рассматривала оружие.

– Точно?

– Да, я знаю эту маркировку на капсулах. Одно время я именно с таким материалом работала. У меня по нему очень хорошее исследование вышло.

– Надо же, удобно для организации несчастного случая, – фыркнул Остор и безо всякого сочувствия посмотрел на выступивший на лбу его заложника пот. – Тебе надо поторопиться с ответом на мой вопрос. Говори, зачем она вам? Зачем вы за ней приехали, да ещё имея разрешение от своего руководства на такие серьёзные полномочия?

– Да кто ты такой, перец? – сотрудник Stellimber Incorporated наконец-то сообразил, что перед ним кто-то не простой.

– Здесь вопросы задаю я. И если ты хочешь получить свой антидот, то отвечай уже.

«Не тяни время, он ничего не скажет», – задумчиво прокомментировал Арьнен, и на этот раз Остор был с ним согласен.

– Пошёл ты!

– Сам виноват.

Остор, сам того от себя не ожидая, вдруг нажал на точку возле вздувшейся яремной вены. Мужчина тут же обмяк, а сам он с недоверием посмотрел на собственные руки. После чего кашлянул и посмотрел на Ингу.

– Не знаю, из-за чего у вас такая размолвка с работодателем, но пока у меня получится хоть что‑то выяснить, предлагаю вам с мужем покинуть эту квартиру. Пожалуй, будет даже лучше, если все мы направимся ко мне.

– Хорошо, – согласилась Инга со всхлипом. – Только что же теперь будет?

– Это же какие-то бандиты, такие только в девяностые были, – промямлил Антон, наконец‑то поднимаясь на ноги. – Надо вызвать скорую и полицию. Надо, чтобы они разобрались.

– Нет. Любые решения мы будем принимать после. Сейчас надо как можно скорее уходить. Обувайтесь, – холодно приказал Остор.

Видимо, думать чете Ильиных было страшнее, чем действовать. Или же сказался его талант везде проявлять лидерство. В любом случае оба супруга начали послушно обуваться.

– Инга, вы бы это…

– Что?

– Наденьте шапку. Если за вашим домом следят, то вы сразу привлечёте, эм-м, внимание.

Девушка с некой обидой уставилась на него, но покорно послушалась совета. Антон же вновь округлил глаза и испуганно прошептал:

– Как? За нашим домом следить могут?

– Такая возможность есть.

– Но как же так? Как это… Да почему вообще?

– Если готовы, то идём, – не стал дослушивать Остор.

– Стойте! – одновременно воскликнули Ильины.

– Надо ввести ему противоядие, – пролепетал Антон, глядя на судорожно задёргавшееся тело убийцы.

– А мне… Я быстро! – сказала Инга и бросилась в комнату.

Пока Антон копался в коробочке с капсулами, Инга, судя по звукам, крушила что-то деревянное. Остор был готов уже заглянуть в комнату, чтобы понять в чём там дело, как девушка вернулась. В её руках (оцарапанных до крови) была картина Арьнена, варварски выдранная из рамы.

– Теперь я готова, – гордо заявила девушка. Она явно не поняла, отчего мужчины так настороженно на неё смотрят.

Несколько позже, едва они вышли на лестничную площадку, Остор осмотрелся по сторонам. Подъезд казался ему мышеловкой, и он понимал, что надежды мало, но всё же осведомился:

– Из дома есть какой-либо иной выход?

– Вы имеете в виду не через дверь подъезда? – уточнил Антон.

– Да.

– На первом этаже две квартиры объединили в магазин техники, но входные двери оставили. Может, их нам откроют?

Удивлению продавцов-консультантов не было предела, хотя изначально они посчитали происходящее розыгрышем. Однако, озвученная (вполне безобидная и актуальная) причина да предложенная взятка возымели действие. Поэтому супруги Ильины вышли через отдельный вход и окружным путём направились в квартиру Остора. Сам он, чтобы иметь возможность убедиться в наличии или отсутствии слежки, скрываться не стал и пошёл за ними на расстоянии в несколько метров. Заодно это позволило совершить важный звонок без лишних ушей.

– Жук?

Кто бы ни носил столь странную кличку, она ему определённо шла. Голос у незнакомца был подходящий. Глухой и жужжащий.

– Да.

– Это Андреа Эспозито. Мне рекомендовали обратиться к вам в случае возникновения деликатных нюансов.

– И, кажется, они возникли? – неприятно усмехнулся собеседник, а затем, показывая, что он человек дела, сразу сухо осведомился: – Что от меня требуется?

– Зависит от того, насколько глубоко вы можете проникнуть в местное отделение Stellimber Incorporated.

– Достаточно, чтобы продолжать вас слушать.

– На квартиру к интересующим меня людям вломилось двое сотрудников из их отдела безопасности. Я хочу знать зачем.

– Это обойдётся рекомендовавшему меня лицу в кругленькую сумму, – на всякий случай сообщил Жук.

– Вам её выплатят.

– Хорошо, тогда в ближайшие три часа вы получите первую информацию.

Не прощаясь, собеседник прервал звонок, и Остор спокойно вложил телефон во внутренний карман пиджака. Он как раз подходил к своему подъезду.

Глава шестая

– Взгляни-ка на дорогу! Кого ты там видишь?

– Никого, – сказала Алиса.

– Мне бы такое зрение! – заметил Король с завистью. – Увидеть Никого!

Да ещё на таком расстоянии! А я против солнца

и настоящих-то людей с трудом различаю! …

Льюис Кэрролл " Алиса в Зазеркалье "

День семнадцатый. Половина десятого утра

Риевир с тоской вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть облачко за окном, а затем, собирая силу воли в кулак, всё-таки поднялся с постели. И, стоит заметить, обычно это как-то быстрее происходило. Но что можно сказать? Сложно не стать черепахой, когда приходится опираться на любую горизонтальную поверхность, чтобы не упасть. Прежде всего, голова, хоть из-за лекарств и стала болеть меньше, приносила уйму неудобств. Туман в сознании смешивал мысли и раздражал даже больше, чем загипсованная нога, словно обратившаяся в каменную глыбу. Невозможность согнуть колено делала все движения вдвойне, а то и втройне более неловкими, нежели они могли быть. Однако, тяжело дыша и слегка высовывая язык от старания, Риевир достиг заветной цели и, отодвинув штору в сторону, выглянул на улицу. Там как раз резвились несколько мальчишек. Они со звонким смехом играли в какую-то игру, и их беззаботность заставила его улыбнуться.

– Разве доктор не запретил тебе вставать?

Он обернулся и увидел Тийритэ. Девушка стояла, теребя в руках корзинку. Она выглядела смущённой, а две длинные косы, в которые были заплетены её волосы, лишь подчёркивали это. Золотые глаза, столкнувшись с ним взглядом, тут же начали смотреть на пол.

– Я пирог по маминому рецепту принесла. Тебе он вроде как нравится.

– О, это здорово, – ответил Риевир, хотя даже не помнил, что когда-либо пробовал такое блюдо. Но Тийритэ тут же расцвела, а, значит, ложь того стоила. – Ты первая, кто пришёл навестить меня.

– Разве?

– Владыка Макейр не считается, он больше по делу приходил. И раз искал моего брата, а не меня, то именно ты мой самый первый посетитель.

– Надо же, – Тийритэ широко улыбнулась и, поставив корзинку на столик, подошла к нему ближе. – На что так смотришь?

– На детей. Им весело, и я чувствую, что с удовольствием присоединился бы к ним, если бы не всякая там репутация и неположенные возрасту поступки.

Теперь она захихикала, а после даже призналась:

– У меня есть две маленькие двоюродные племянницы-близняшки, так что приходится с ними играть и шить их куклам одежду. Иногда возле них мне кажется, что я сама возвращаюсь в детство.

– А воровать с ними землянику в чужом саду пошла бы?

– Нет, ты что, – искренне удивилась она вопросу и засмеялась, посчитав его за шутку.

– А я бы рискнул, – с грустью вздохнул Риевир, но его печаль почти мгновенно угасла. Ему пришла в голову неплохая такая идея. – Знаешь, мне действительно надо выбраться отсюда, но доктор называет это безумством и не разрешает.

– Соглашусь с ним.

– А что, если сделать это более разумно? – он выжидательно уставился на девушку. – Ты же вроде как медсестрой работала, а, значит, имеешь все навыки. Не хочешь быть моей сопровождающей?

– Предлагаешь стать твоей сиделкой? – удивилась она, но тут же улыбнулась. – Наверное, я смогу убедить Луизора.

– Пожалуй, поговорить с ним лучше мне.

Тийритэ не казалась ему столь решительной, чтобы отстаивать интересы Владык. Однако, девушка, наоборот, приосанилась, упрямо поджимая нижнюю губу.

– Нет мне.

– Уверена? – с сомнением произнёс он.

– Это его дочки являются моими племянницами. И если он откажется, то ему придётся самому… Поверь, он не откажет.

Риевир усмехнулся. Кажется, обстоятельства складывались как нельзя лучше. И, радуясь настоящему, он (едва только Тийритэ вышла) подошёл к корзинке и отломил от пирога солидный кусок. Предстоящее пробудило в нём аппетит.

Несколько позже они вдвоём покинули здание больницы. Самому парню пришлось сесть в кресло-коляску, снабжённую моторчиком. Тийритэ пошла возле него. В руках она несла пару костылей. Улочки на Острове изобиловали ступеньками, так что полноценно проехаться по городу стало бы проблематично. А маршрут себе Риевир, несмотря на озвучивание куда как более скромного плана, запланировал тот ещё! Однако, первая точка назначения ни у кого никаких протестов не вызвала, и потому они направились к его родовому гнезду. Риевир считал, что обязан поблагодарить брата за спасение.

… Каково же было его удивление, когда вместо Остора его там встретил Намор!

– А, это вы Владыка Риевир.

– Я, – подтвердил он. – А ты чего здесь?

– Караулю.

– В смысле караулишь? Ты теперь у нас за охранника, что ли? Когда тебя Остор нанял?

– Не-е, от меня требуется сообщить остальным, если Владыка Остор вдруг дома появится.

– Эм-м, а разве он не здесь?

– Увы, – покачал головой Намор. – Мы весь дом облазили сверху донизу. Никого здесь нет.

– Где же вы ключи и пароль от сигнализации взяли? – не видя на первый взгляд следов взлома, поинтересовался Риевир.

– У Вальетэ и Кейтэ. Последняя, собственно говоря, шухер и навела. Владыка Остор поддерживает с ней связь, но сам не появляется.

– Да в чём тогда проблема его найти? – даже разозлился Риевир. – У нас не так много точек доступа, откуда можно совершить звонок.

– Так в этом-то и беда. Его нигде в таких местах нет, а звонки не отследить.

– Что за мистика? – нахмурился Риевир и, поправив костыли, решил сам осмотреть жилище.

Осмотр ничего не дал. Даже действительно упущенная тайная комната была полна давным-давно никем неубираемой пыли. Как ни крути, а скрываться там Остор не мог, а, значит, Макейр не зря поднял тревогу.

Головоломка, как и волнение, которую она принесла, заставили молодого Владыку нахмуриться. Самая простая часть его плана – поговорить с братом, выходила неразрешаемой.

– Что теперь? – спросила Тийритэ. – Останешься здесь? Я бы могла поговорить с Луизором, чтобы он перевёл тебя на домашнее лечение. Какая разница, где глотать таблетки, если есть должный уход и присмотр.

– О да, поговори, пожалуйста, – он с осторожностью присел на диван. Голова на несколько мгновений закружилась и заболела ещё сильнее, но эта боль быстро стихла. – Мне здесь намного уютнее.

– Может, тебя проводить в твою комнату?

– Нет, с этим Намор поможет мне позже. Она на втором этаже, а я устал. Пока здесь побуду.

– Надо тебе временно переехать вниз, – со всей серьёзностью заметила девушка, и Риевир согласно кивнул. – Я тогда дойду до больницы и вернусь. Только зайду на обратной дороге в магазин, куплю на обед продукты.

– Знаешь, не торопись, – глядя на неё самыми честными, прямо-таки собачьими глазами, мягко попросил Риевир. – Я и так тебя оторвал от собственных дел, а мне ещё подремать хочется. Есть то я ел, а вот спал этой ночью мало.

– Хорошо. Я тогда после обеда зайду.

Тийритэ довольно выскользнула за дверь, и Риевир подумал, что зря она связалась со Стийером. В этой девушке было много тепла и доброты, которые действительно притягивали. Наверное, она правильно приняла решение начать медицинскую карьеру и зря её оставила. У неё получилось бы стать отличным врачом, да и, прекращая столько времени уделять туристам, Тийритэ смогла бы познакомиться с кем-то стоящим её качеств. Чего только она подалась в Поднебесье?

Риевир попытался вспомнить, что могло произойти в жизни Тийритэ, чтобы начались такие кардинальные перемены. Однако, хотя они были знакомы достаточно давно, чтобы ему быть в курсе таких событий, на память ничего не приходило.

– Ладная она девочка. Хорошая, – словно думая о том же самом, сказал Намор.

– Только замуж бы ей надо, – заметил Риевир так, будто сам был солидным взрослым мужчиной. – Удумала же со мной сидеть.

– Так не потому ли и удумала? – пряча ухмылку, произнёс Намор.

О таком молодой Владыка даже как-то не задумывался никогда. Однако, стоило ему начать мыслить в этом направлении, как очень многое в размышлениях вдруг нашло своё неожиданное место. Стало чётким, ясным. Определённым. Риевир привык к другому и как-то вовсе не заметил робкие попытки Тийритэ сблизиться. Принял их за что-то другое. И оттого сейчас покраснел. Теперь ему, в свете этих мыслей, собственные намерения использовать девушку, чтобы сбежать из больницы, показались особенно бесстыдными.

– Я слышал, что это ты меня из Поднебесья вытащил, – перевёл Риевир разговор на первую попавшуюся тему, неожиданно показавшуюся ему очень правильной и актуальной. – Как там всё было?

– Вытащил вас ваш брат, я только помочь вернулся. А сам он всё диферамбы девушке красноволосой пел, что без неё бы не вышло… И удумал же! Обещал ей одеяло и чего-то там ещё. Ещё бы дом выстроил, – Намор поморщился. – Это этой-то. Призраку.

– А что, и она была там?

– Да. Но только вы в себя более-менее пришли, как тут же пропала… И ох, ох хватанули мы тогда горя с Владыкой Остором. Слуги словно нас окружить старались. Хорошо, что Шейтенор так никуда и не ушёл, а дождался.

– А потом что?

– Да потом ничего такого. Вернулись в город, я домой пошёл. Только на следующий день ко мне с вопросами заявились, знаю ли я где Владыка Остор.

– Значит, вы разошлись, и тогда его след потерялся? – решил начать собственное расследование Риевир.

– Отнюдь. Ваш доктор клянётся, что он до утра ждал, когда вы очнётесь. Не дождался. Умчался куда-то, но достаточно быстро вернулся. Осведомился о вашем самочувствии, и дальше всё. Как будто в воздухе растворился. Никто же за его перемещениями по городу намеренно не следил. Куда нам с Острова-то деться?

«Куда нам с Острова-то деться?» – повторил про себя вопрос Риевир.

Отчего-то его интуиция обратила внимание на эту фразу, однако разум ничего не смог уловить в сказанном.

– Вам наверх сейчас помочь подняться?

– Нет, мне в другом помощь нужна, – само собой, укладываться в постель Риевир ну никак не собирался. Он и Тийритэ отправил куда подальше именно потому, что та начала бы возражать. – В коляске оно удобно ехать, но только до спуска, а спусков у нас здесь… В общем, передвигаться можно только на костылях, а для них мне нужна подстраховка нормальная. Тийритэ, как девушке, с таким не справиться. Лучше бы помог ты мне кое-куда дойти, а?

– Да куда вы с такой раной-то? Лежите, лучше! – с возмущением воскликнул Намор.

– Тогда я один пошёл.

– Ох, – поняв, что он не шутит, грустно вздохнул мужчина. – Постойте. Сам я на дежурстве, но Арейра с вами могу отправить. Он с минуты на минуту должен мне обед принести. Если же кого-то другого с наблюдения снимать, то тут уж Владыка Макейр осерчает… Пойдёт Арейр? Он у меня парень сильный и ответственный. Справится.

– Отлично.

Наверное, Риевир перестраховывался, беря с собой попутчика. Однако, доктор Луизор умел основательно запугивать, вот Риевиру и не хотелось свалиться где-нибудь посреди улицы от внезапного приступа чего-то там. Тогда бы его надолго оставили в больнице, а… а дела не ждали!

Навещать Кейтэ, как он планировал изначально, Риевир не стал. Вряд ли бы секретарь сообщила ему о брате больше, чем прочим. Зато проблемы, возникшие в результате отсутствия Остора, она бы Риевиру с радостью преподнесла, и тогда совесть не позволила бы оставить их без внимания. А ему действительно было не до них. Вовсе не до них! Осознание того, что такое Грань, требовало иных действий.

Вот только, ожидая Арейра, Риевиру довелось наконец-то добраться и до интернета. К его радости, письмо от Инги пришло. Правда, оно принесло двоякие чувства. Новое подтверждение потери памяти не обрадовало. И всё же остальной текст заставил его улыбаться от ощущения нежности.

… Что такое расстояние, если двоим хочется быть вместе?

«Думай о деле», – даже пришлось Риевиру напомнить себе, прежде чем пальцы начали печатать ответ.

«Наверное, тебе покажется глупостью то, что я напишу, но ты же знаешь, что можешь мне доверять. Постарайся спать как можно меньше и пришли свой личный номер телефона. Мне очень нужно поговорить с тобой.

В.Р.»

Едва сообщение стало отправлено, пришёл Арейр. Намор сурово разъяснил сыну его задачу, и вскоре Риевир с юным попутчиком двинулись в путь.

– Рад видеть вас, – морщась от боли, поприветствовал он хозяина гостиницы. Старик, как и обычно, стоял за стойкой. Вот только не обсуживал своих посетителей, а беспечно листал какой-то журнальчик.

– Тревожился, что я уже исчез? – на полном серьёзе осведомился Арьнен и внимательно посмотрел на Арейра. – Вот это выправка. Вот! Не то, что у моего внука.

Находящийся поблизости тот самый внук зло засопел, ополоснул тряпку и принялся тереть витражные окна ещё усерднее. Арейр между тем горделиво задрал нос и расправил широкие плечи. Лесть ему явно понравилась, но сам Риевир не оценил ни его поведения, ни Арьнена. Однако, он сюда не учить жизни пришёл. Напротив. Учиться.

– Я видел Грань, и теперь знаю, что это такое, – сказал он, приглушая голос.

– Хм. Ну, молодец.

– Но мне так и не понятно…

– Тс-с, – Арьнен приложил палец к губам, прерывая собеседника на полуслове, и пальцем поманил к себе внука. Тот мгновенно прекратил своё занятие, поспешил к деду. А там старик шепнул мальчугану что‑то на ухо, и паренёк, понятливо кивнув, с улыбкой не пойми куда убежал.

– Что-то не так? – наконец подал голос Риевир. Он не понял смысла произошедшего.

– Конечно не так. Вместо того чтобы заняться делом, ты снова тратишь моё и своё время на всякие пустяки. Для чего тебе нужно моё одобрение, мальчик? Я не твой брат, чтобы указывать наиболее правильную дорогу.

– Да не нужно мне ничьё одобрение! – разозлился Риевир. – Я пришёл узнать, верно ли я понял, что такое Грань.

– Ха, пяти минут не прошло, как ты заявлял, что знаешь, что это такое.

– Ну-у, – испытал он неуверенность из-за такой дотошности, – у меня осталось несколько сомнений.

– Чего проще? – пожал плечами Арьнен и взял из рук вернувшегося внука туго свёрнутый плед с яркими ромбовидными узорами. – Если твоё первое убеждение верно, то ты сможешь найти меня там и там мы поговорим о ней. А нет, так какой смысл начинать разговор?

С этими словами хозяин гостиницы сделал шаг ближе и, резко вытянув руки, бросил в Риевира плед. Машинально Риевир выпустил костыли и ухватился за тюк, чтобы тот не снёс его с ног. В результате тело его покачнулось, но он сумел кое-как удержать равновесие. Арейр, бдительно слушавший разговор старших с приоткрытым ртом, сразу бросился на подмогу.

– Зачем мне это? – не мог не спросить Риевир. – Убить меня решили?

– Нет. Теперь тебе возвращаться за такой ерундой не придётся, – ворчливо сообщил Арьнен и, возвращаясь на свой пост, сделал движение рукой, как если бы отмахивался от назойливой мухи. – Иди‑иди уже отсюда, мальчик.

Прощание вышло соответствующим, чтобы дать себе очередной зарок никогда не возвращаться в проклятую гостиницу. Однако, хотя Риевир искренне на тот момент считал, что ни за какие коврижки не станет искать здесь помощи вновь, он, намеренно не принимая от Арейра костыли, выдавил из себя нечто приличествующее моменту и, ковыляя, вышел на улицу. А там, первым делом, уставился на плед подмышкой с такой злостью, что уже не сдержался и бросил его на землю.

– Куда теперь? – осторожно осведомился сын Намора.

«Главное подальше отсюда!» – мысленно ответил Риевир, но, увидев выражение глаз паренька, сказал совершенно иное.

– Мы пойдём в Поднебесье и справимся со всем сами.

Нужно ли говорить, какой восторг отразился в юных глазах?

Однако, о намерении было легче объявить, нежели его совершить. Как подниматься по тропе на костылях? Как бродить по небесным островам со сломанной ногой? Да и куда идти, попав туда?

– А что мы будем там делать? – задал мальчишка самый каверзный из вопросов.

– Искать путь в одно очень нехорошее место. Ну, и заодно порадуем кое-кого, – припомнил Риевир слова Намора про обещание Остора Лисичке. – Бери-ка плед да стряхни с него грязь. Как верно сказал Арьнен, хватит терять время на всякую ерунду!

День семнадцатый. Позже полудня

– М-да.

Макейру показалось, что это не у Риевира голова проломлена, а у него самого, настолько та разболелась. В его возрасте было принято вести более спокойный образ жизни. Степенный. А тут как‑то… Завертелось, закружилось всё! Начинающийся вихрь набрал такие обороты, что…

– Я пришла, а его там нет, – вытирая слезинки, горько запричитала Тийритэ. – Намор сказал, что отправил с ним Арейра, что не знал, что не стоило. Всё-таки Владыка приказал.

– М-да, – повторил Макейр протяжно.

Он чувствовал свою вину. Вчера Риевиру-то он запретил совать нос в Поднебесье, а вот за всеми свалившемися на него проблемами сообщить об этом остальным как-то позабылось. А как можно ругать людей за то, что они не выполнили приказ, который до них не донесли?

От злости на самого себя Макейр со всех сил ударил кулаком по столешнице.

– Ой! – тут же испуганно взвизгнула Тийритэ. Она даже вжала голову в плечи и зарыдала ещё громче, так как подумала, что это Владыка Макейр на неё сердится. Но он не сердился. Зря на него прочие Владыки с осуждением посмотрели.

– Ничего, – молвил он вслух. – Иди домой, найдём мы этого беглеца. Ты же молодец, догадалась перед тем, как сюда идти, заглянуть на пост. Теперь мы знаем, куда он направился.

Макейр по-отечески улыбнулся ей. Тийритэ тут же немного расслабилась, хотя страх в её взгляде так и остался. Как назло, этот взгляд напомнил Макейру об Олийвэ – дочке Шейтенора, которую он с женой временно приютил у себя. Вестир не мог приглядывать за сестрой, покуда сам требовал присмотра. У паренька не хватало выдержки и сил, чтобы суметь справиться с досадной судьбой и взять на себя дела хозяина дома.

«Где же ты Остор?» – тут же вспомнил Макейр о самой яркой своей проблеме.

Между тем перед его внутренним взором возник образ упрямого мальчишки со взъерошенными чёрными волосами, огненным взглядом и словарём подмышкой. Мальчишки, плохо одетого в самостоятельно подлатанный клетчатый пиджачок и держащего за руку совсем ещё несмышлёного карапуза. Мальчишка. Ещё мальчишка, но уже такой взрослый!

«Вестиру далеко до Остора», – с грустью признал Макейр.

Но чего Владыка так и не мог решить, так как же ему поступить. Риевир действительно переступил все границы дозволенного. Так что, наверное, пришла пора прекращать его выходки силой. Вероятно, Остор был прав в своих выводах… Или же самого юного из Владык действительно вела судьба? Когда Риевир рассказывал ему о своих предположениях и пояснял суть сделанных им поступков, то в нём чувствовалась такая уверенность, что сложно было в такое не поверить.

Вот только разуму не менее тяжело было принять столь странные объяснения.

– Не могу я домой, – вернула к себе внимание Тийритэ. – Мне Луизор таблетки дал, рассказал какие и как давать. А они по времени. И я его подвела так! Обещала, что присмотрю. Справлюсь… И подвела.

– Ну-ну, – пригрозил Макейр. – Давай-ка вытирай слёзы. Не хватало мне ещё такую взрослую девицу утешать. Иди. И никому чтоб ни слова!

– Простите, – опомнилась та и, шмыгая носом, всё-таки ушла.

– Ужас, – напрямик сказал до этого молчащий Вэльир. – Олвенор, когда узнает, снова напомнит, что таким Владыкам положено отрубать головы и отправлять на лодке в последнее плавание. Риевир подаёт дурной пример не только нам, но всем жителям Острова. Уважение – вот на чём держится соблюдение правил. Какое же уважение к нему от остальных, если даже мы у виска пальцем крутим?

– Да, мы крутим пальцем у виска… Но разве мы не чувствуем зерно истины в совершённых им поступках?

– Если бы не это, я давно бы поддержал Олвенора и Шейтенора.

– Знаешь, Риевир вчера сообщил мне точное число тех, кого забрали воды Острова, – сознался Макейр. – Он даже имя Мунвира назвал. Сказал, что воды уносят всех на некую Грань… Я бы посмеялся, но ведь Кейтэ мне подтвердила всё это. Какие тайны Остров раскрывает ему?

– Вопрос в том, почему мы не видим того же, что эти братья, – печально вздыхая, сказал Антрейр. – Что нам мешает понять их?

– Получается, не один я считаю, что Остор далеко как не из-за Мэйтэ пропал? – осторожно осведомился Вэльир.

– Я был рядом с ним, когда ушла в Храм его мать, и был рядом, когда умер его отец, – Макейр наклонился совсем близко к своему собеседнику и перешёл едва ли не на шёпот. – И потому знаю, что он бы сейчас погрузился в работу насколько возможно. Он не стал бы убиваться как Шейтенор. Уход Мэйтэ мог спровоцировать его на крайне серьёзный и отчаянный поступок, да. Но далеко не на безрассудный.

– Вот только где он тогда? – невесело усмехнулся Демидор. – Весь Остров уже прочесали?

Несмотря на то, что Макейр дал согласие на предложение Риевира заглянуть под каждый листик в Поднебесье, всё же осматривалась территория совсем другая. Совет Владык сделал поиски Остора своим приоритетом. Вот Макейр, не будучи до конца уверенным, как относиться к просьбе юнца, и решил, что пара дней терпит.

– Пока ещё от Янвира и Сильгора не было вестей.

– Мне думается, что его кто-то в городе прячет, – почёсывая подбородок, выдвинул предположение Вэльир и тут же, поднимая ладони, воскликнул: – Только не спрашивайте зачем! Просто к другому выводу мне не подобраться. Не на этой же странной Грани он таится?

– В городе его действительно могли бы укрыть, – согласился Демидор, – но тут воистину смысла никакого.

– А вот про Грань это ты интересно, Вэльир, сказал, – оживился Макейр. – Риевир же о ней долго бредил. Что если Остор решил самостоятельно разведать, о чём его брат говорил?

– Думаешь, там он? В этом неизвестно где?

Остальные Владыки с затаённой надеждой пристально посмотрели на него. Им явно хотелось, чтобы ответ стал отрицательным. Но Макейр не мог сказать то, чего они на самом деле хотели бы услышать.

– А больше негде… И, знаете, в этом смысл уже находится.

– Подождём, что скажут разведчики, – по некотором размышлении заключил Антрейр и переглянулся с Вэльиром. Тот, кажется, был согласен со сказанным. – Может, всё окажется проще?

– Да-да, может, Риевир в Поднебесье именно к брату направился? Они всегда были одной командой, – вдруг предположил Демидор.

Повисла тишина. Собравшиеся Владыки задумчиво переглянулись, но молчали. И, видно, это раздражило Антрейра, раз он так громко сказал:

– Пусть, Макейр, займётся небесными островами! Далеко этот мальчишка на одной ноге убежать не мог. Давай-ка его сюда, поговорим с ним.

– С ним говорить сейчас…

– А станет молчать или не то говорить, так завтра… не, не успеем. Так послезавтра с самого утра сами в Поднебесье отправимся и всё вызнаем!

– Все вместе, что ли? – удивился Вэльир.

– Вместе. Надо, чтобы это одним днём вышло. Так что да, будем созывать все отряды, – твёрдо подтвердил Антрейр. – Или что, вы другого мнения?

– Нет, пожалуй, – поддержал Макейр и поднялся. – Действуйте, а у меня пока есть заботы.

День семнадцатый. Позже полудня по местному времени

Инга сидела на высоком барном стуле и от напряжения нервно покачивала ногой. Тапок со ступни из-за этого в очередной раз слетел. Ей по новой пришлось оторваться от своего кофе, чтобы сползти вниз, и акробатика вышла на славу. Подцепить тапок кончиками пальцев ноги удалось с первого раза. Правда, после девушка едва не сверзилась со стула, но оба мужчины этого не заметили. Они были чрезвычайно заняты – сидели за обеденным столом и внимательно рассматривали принесённые курьером с четверть часа назад материалы. Занятие их полностью увлекло. Инге тоже было интересно, что там на распечатках и в медицинских снимках такого, всё-таки все они её непосредственно касались, но… Она демонстративно перевела взгляд на чашку кофе, чтобы потом её слова: «А я же говорила, что всё это выдумка» произвели больший эффект. Вот только вскоре она не сдержалась и снова посмотрела в сторону обеденного стола. Именно в этот момент Владыка Остор, отодвигая от себя бумаги, тяжёло вздохнул и сознался:

– Нет, самому мне не разобраться, в чём так оказалась заинтересована Stellimber Incorporated.

Сказав так, он поднял усталый взгляд на Антона и сразу удивился. Муж Инги выглядел как человек, которому сказали: «Нет, мне не никак не понять отчего линия, когда её проводят красным маркером, красная, а не какая-нибудь другая».

– Хм, а вам есть что по этому сказать?

По тому, как муж поменял позу, Инга сразу поняла – сказать Антону есть что. Не иначе он разобрался в чём соль принесённых материалов, и это заставило её нервничать ещё больше. Инга даже осторожно повернулась на стуле, чтобы не упустить ничего из событий.

– Да, эти анализы более чем необычны. Но, другое дело, что вас обманули. Это не могут быть результаты обследования моей жены. Никак не могут!

– Нет, это они. И то, что вы возмущены только подтверждает это, – судя по всему, в достоверности переданных ему материалов Остор нисколько не сомневался, а потому деловым тоном попытался убедить в том же Антона. – Поймите, не стал бы ни из-за чего к вам на квартиру кто-то с такими полномочиями приезжать.

– Но вы не понимаете! – горячо воскликнул муж и почесал лысеющий затылок. Обычно он так поступал, когда ему предстояло вести речь на свою любимую тему – медицину.

– Так вы поясните, – Владыка Острова смерил собеседника таким взглядом, что Антон порядком остыл и, кашлянув, перешёл к объяснениям.

– Хорошо, я постараюсь. Но, чтобы вам было понятнее, мне придётся зайти издалека.

– Не страшно, если вы считаете, что это действительно сэкономит время.

Судя по виду, Антон остался доволен таким ответом. Инга тоже ему порадовалась. Она не видела информации, содержащейся в лежащих на столе документах, и хотела выяснить хоть что‑либо. Её муж между тем кашлянул и принялся за объяснение.

– Человек разумный произошёл от австралопитеков, это известный факт. Но очень часто забывается, что Homo Sapiens далеко не единственный биологический вид, имеющий такого предка. Неандертальцы, денисовцы и флорессинцы. Это вымершие ветви, о которых смело говорит палеонтология.

– И что?

– Островитян тоже причисляют к Homo Sapiens, но вам самому известно, что обнаружены не только внешние расхождения. Вы не такие люди, как мы.

Взгляд Остора стал совсем ледяным, и Инга подумала, как бы он не принял сказанное её мужем за некое оскорбление. Антон же словно этого не заметил. У её супруга наконец-то появилась возможность донести своё занудство до окружающих. И у него аж словно засвербило в…

– Похоже, вы решили зайти слишком издалека. Давайте лучше по существу.

– Сканирование мозга жителей Острова дало понять, что у них… что у вас несколько увеличена вот эта часть, – он взял один из снимков МРТ мозга и указал пальцем на то, о чём говорил. – Не ясно для чего это, но оно так есть и больше ни у кого в мире не наблюдается.

– Я же просил вас по существу, – настойчиво напомнил Остор.

– По прилёту моя жена проходила тоже самое обследование, что вчера, но такой аномалии тогда не было. Это не МРТ обычного человека.

Теперь они вдвоём уставились на неё, и Инга от такого внимания едва не обмерла. Ей пришлось демонтративно, и как можно спокойнее, сделать глоток кофе, прежде чем она холодно осведомилась:

– Антон, ты о чём? Какая аномалия, да ещё со мной?

Супруг крепко задумался. Ещё недавно он был готов горячо отрицать, что лежащие перед ним документы связаны с ней, с Ингой, но теперь сомневался.

– Нам надо вернуться домой, – наконец, сказал он. – Я оставил там все твои медицинские отчёты, а мне необходимо посмотреть на них ещё раз.

– Слишком опасно, – в резком тоне сообщил Остор и застучал костяшками пальцев по столу.

– А это точно не опухоль какая-нибудь? – между тем пуще прежнего забеспокоилась Инга, и Антон отрицательно покачал головой. – Ну как нет? Или что, ты хочешь сказать что отнюдь не педиатр? Откуда ты можешь в таком-то разбираться?

– Последние дни ты так себя вела, что я стал вынужден разбираться в этом. Да, не на том уровне, что настоящие профессионалы, конечно, но такое… такое даже я вижу.

– Предлагаю компромисс, – сказал Остор и начал что-то искать на своём телефоне. – Вот, это типичный результат МРТ. Давайте сравним.

Инга не выдержала, всё же встала и подошла ближе к столу. И пусть у неё была не та специализация, чтобы досконально разбираться в увиденном, но да, даже ей была видна разница. Поэтому (издержки профессии) Инга тут же высказала предположение.

– Изменения могли быть вызваны каким-либо вирусом.

«Ох, лучше бы я этого не говорила!» – вмиг ещё страшнее сделалось ей. Уж если она сама захотела саму себя изучить, то что уж говорить о прочих учёных?

– А что, если он ещё и к летальному исходу приведёт?

Поняв, что ей лучше на такие темы не думать, Инга села на ближайший стул и уставилась в одну точку глазами круглыми, как царские пятаки.

– Нет, нам нужно в хорошее медицинское учреждение, – решительно сказал Антон, но его твёрный голос её не обманул. Муж был близок к панике.

– Да в какое такое хорошее? – простонала она.

– В Stellimber Incorporated. Это ведущая корпорация в области медицинских исследований. Тебе там помогут.

– Мне напомнить, что сотрудники именно этой корпорации были готовы убить вас, лишь бы заполучить вашу жену? – холодно произнёс Остор, и Инге сделалось так дурно, что она воскликнула.

– Нет-нет и нет! Да они меня там на кусочки разберут.

– А что ещё? – возмутился Антон. – Сидеть здесь и ничего не делать?

– Отнюдь. Для начала давайте действительно посмотрим на первые результаты. Вы правильно сделали, что отправили их на Остров в электронном виде, теперь не придётся рисковать вылазкой на квартиру.

Рассудительный голос Остора успокаивал. Во всяком случае, после его слов Инга прекратила пребывать в полуобморочном состоянии. Она даже нашла в себе силы предложить Антону чай, и тот, соглашаясь, сел за барную стойку.

– Там ещё есть пицца, угощайтесь, – проявил гостеприимство хозяин квартиры, прежде чем со смущением уточнил. – Правда, она холодная уже.

– Не страшно, мы всё равно.

Пока Инга занималась приготовлением чая и нервничающим мужем, Остор сделал фотографии лежащих на столе бумаг на телефон в намерении отправить их куда-то. После этого он принёс из комнаты ноутбук и, устроившись в кресле возле окна, уставился на экран. Его пальцы быстро скользили по тачпаду, а потому, едва Антон и Инга приступили ко вторым кусочкам пиццы, он перенёс ноутбук на стол и подозвал Антона к себе. Инга, хотя её не приглашали, не поленилась подойти ближе.

– Это то, что было отправлено доктору Луизору. Ваше мнение?

Сказав так, Остор внимательно поглядел на её мужа. Не иначе по его мимике он хотел понять будет ли тот правдив в своих ответах, но Антон это вряд ли понял. Он пристально глядел на экран.

– Здесь увеличьте.

– Здесь?

– Да. Видите? Здесь тоже есть увеличение, но оно ещё совсем незначительное. Вот почему я его упустил.

– И, видимо, не только вы, – вздохнул Остор, прежде чем набрал на телефоне некий длинный номер.

Разговор шёл на языке, который супруги не знали, однако интонации доктора Луизора они слышали прекрасно. Неподдельное удивление резало по нервам Инги. Событий за последние сутки с ней приключилось более чем достаточно. Да и в целом с начала мая ей довелось будто не своей жизнью жить.

Жила-была некая москвичка. Хорошо так жила. Мирно, тихо. Только скучала очень… Вот судьба-то её услышала и, ха, развеселила!

– Пожалуй, вам тоже стоит услышать это, – наконец сухо сказал Остор и включил громкую связь.

Разговор шёл на английском, а потому Антон морщил лоб. Муж явно не понял даже трети сказанного. Она тоже. Но по другой причине. Ей не была близка медицина такого рода. Вследствие этого, несмотря на старания доктора Луизора, донести до слушателей всё то, что он хотел, не вышло. Зато у Остора получилось с лихвой.

– Учитывая новые обстоятельства, вам придётся принять предложение посетить Остров, – твёрдо заявил он, но Инга скрестила руки на груди.

– Что-то вы мне тоже доверия не внушаете.

– На Острове вас, как кусок мяса, никто разделывать не будет. Обещаю.

– Верите или нет, но в свете некоторых событий у меня сложилось о вас мнение, как о человеке не самом порядочном. Я вам прямо говорю, я не знаю насколько можно доверять вашему слову. А потому нет, это прямо из огня да в полымя.

Инге казалось, что она словно боец на ринге и по этой причине никакой помощи не ждала, только сокрушительного удара. Но тут, к её удивлению, подал голос Антон.

– Извините, но… но это чересчур, – смело заявил муж. – Я не понимаю, почему мы должны бежать к вам на Остров, да ещё сломя голову.

– Вот именно, – подтвердила Инга, и супруг, поглядев на неё, сказал:

– Зай, нам надо вернуться домой и спокойно записаться на новое обследование. Только после него можно будет думать над тем, что делать дальше.

– А вы уверены, – начал было Остор в грозном тоне, но Антон нашёл в себе силы перебить этого внушительного мужчину.

– Я не уверен, что всё произошедшее не подстроили вы сами.

– По моей реакции на события, вы должны понимать насколько подобное абсурдно.

– Прав я или нет, но меня пугает ваше настойчивое предложение отправиться на Остров по нелегальным документам. И почему я должен верить, что обследование, которое мне показали, проходило именно вчера и именно с моей женой? Только потому, что вы мне так говорите?

Инга была полностью согласна с мужем. Вот будь вместо Остора перед ней Риевир, она бы безоговорочно поверила. А так… Червячок сомнений нашёл пищу для размышлений.

– Действуйте, как желаете, – наконец, ответил Владыка с раздражением, после чего демонстративно вольготно откинулся на спинку стула. – Я не из тех, кто ведёт за руку по тропам судьбы.

Антона не надо было заставлять ждать. Он суетливо накинул сброшенную им ветровку и подал Инге её плащ. Она накинула верхнюю одежду и… и в этот миг начала колебаться.

«Чёрт побери, но он прав! Остор прав в том, что его поведение не соответствует тому, что он что‑то подстроил», – подумала она, а потому посчитала нужным сказать:

– Знаете, я бы вам могла поверить. Я бы могла вам поверить, если бы не одно «но».

– Какое? – без интереса осведомился он.

– Подобные аномалии могут вызвать бактерии и вирусы, но в таком случае я не была бы первой. Туристов с Острова приезжает много, но что-то все они здоровы.

То, как она это сказала, придало ей силы. Инга, показывая, что не желает ничего слышать в ответ, развернулась и, схватив свёрнутую в рулон картину Арьнена, поспешила к стоящему у входной двери мужу. Ей было страшно лишаться своей размеренной жизни, как бы она её терпеть не могла.

– Инга, – громко окликнул её Владыка, и она вынужденно обернулась. – Доказывать я вам ничего не собираюсь, но совет вы мой выслушайте. Постарайтесь не спать. Во сне вы будете забывать всё значительно быстрее.

«А кто, собственно, сказал, что таких случаев до меня не было?» – аж похолодела Инга от осознания и тут же потребовала.

– О чём вы? Что вам известно? Говорите всё!

Остор ничего не ответил, а Антон резко дёрнул её за рукав и открыл дверь. Инге ничего не оставалось, кроме как выйти в подъезд, а там и спуститься на лифте. Однако, достигнув первого этажа, выходить на улицу супруги пока не стали. Они с тревогой переглянулись и замерли.

– Ты тоже боишься домой? – наконец, прошептала Инга и плотнее свернула картину Арьнена в рулон.

– Да… Может, сначала до клиники какой-нибудь доедем? Сделаем обследование, только на этот раз срочное, и послушаем, что нам ответят. Давай проверим результаты сами.

Задумка была хорошая. Согласиться на неё было просто ещё и потому, что наличные при себе имелись. По совету Остора они сняли их с бакомата в магазинчике возле его дома. Так что семейной чете Ильиных осталось ненадолго включить телефоны, чтобы выяснить куда им ехать, а там они незамедлительно выдвинулись в ближайший подошедший медицинский центр.

Само собой, первым делом Инга приступила к заполнению договора. Она, зная безалаберность администраторов, достала паспорт, но в договор внесла не совсем те данные. Несколько цифр она поменяла, её имя преобразовалось в Инна. Как и ожидалось, никто ничего не заметил. Иногда чьё‑то пренебрежение правилами лучшее, что помогает сохранить инкогнито. Кепку, под которой она прятала высоко заколотые волосы, Инга тоже не снимала до последнего. Несмотря на то, что Москва далеко не Остров, яркий рубиновый цвет всё равно привлекал внимание.

«Нет. Точно перекрашусь», – зло решила девушка.

Доплата сделала своё дело. Их приняли достаточно быстро, а страх перед обследованием, которое являлось уже третьим за последние семь дней, пропал из-за богатого опыта.

– Вы говорили, что ждать ответ надо будет около сорока минут, а прошёл уже час, – начал попрекать девушку-администратора Антон. Обычно он на такое не решился бы, но нервы мужа были на пределе. – Отчего так долго?

Ответ некой Ирины звучал с вежливым равнодушием вышколенного сотрудника сферы услуг. Она выразила сожаление, что им приходится ожидать и принесла по ещё одной чашке чая с печеньем. Радости у Инги угощение не вызвало. Ей хотелось спать. Очень. А потому она положила голову мужу на плечо и прикрыла глаза.

– Не спи – замёрзнешь, – вывел он её из дремоты ласковым голосом.

– И это в такой жаркий майский денёк?

– Здесь кондиционер, продуть может.

Он прижал к себе её. Она не возражала. Инге действительно было прохладно. Вскоре у неё даже по всему телу побежали мурашки… от страха. В холл, где они сидели, зашёл Станислав Александрович.

– Ты чего, зай? – не понял Антон, и она с трудом пролепетала:

– Это… Это… Это из моей корпорации.

Станислава Александровича её реакция, кажется, порадовала. Он приподнял уголки губ и, прихрамывая из-за старой травмы ноги, неспешно направился к ним.

– Ну и заставили же вы нас поволноваться, Инга Валерьевна. Ох, заставили, – говорил он при этом с ноткой веселья и осуждения. – Натравили на моих сотрудников какого-то, как они говорят, спецназовца… Не так, что ли, скажете?

Инга почувствовала, что не может сказать ни слова в ответ. Она перетрусила, и единственная мысль о Владыке Осторе, которая пришла к ней на тот момент, оказалась связана с тем, что этим мужчинам следовало бы поговорить между собой без её участия. Уж очень они стоили друг друга.

– Не согласны, я так вижу? – между тем продолжил разговор Станислав, и улыбка сошла у него с лица. – Может, тогда ваша мать больше права, характеризуя его как человека интеллигентного? И как иностранца вроде, да?

– Вы с ней разговаривали, что ли? – прошептала Инга обмершим голосом.

– Разумеется. Она нам даже великодушно имя его назвала. Андреа… Вот только фамилию запамятовал. Напомните?

– Он вчера Людмиле Анатольевне только по имени представился, она вам фамилию не могла назвать, – заметил внимательный Антон и ещё крепче прижал Ингу к себе.

– Ах да, точно. Именно так она сказала, – словно обрадовался Станислав Александрович. – Но обо всём этом можно по дороге поговорить. Вставайте.

– Никуда я не поеду с вами, – упрямо заявила Инга и отчаянно закрутила головой в поисках пути спасения.

– Можете не со мной, право слово. Только тогда вы в полицию поедете, а потом под суд отправитесь. Нападение с причинением телесного вреда у нас в России карается законом. Сурово. Это ж вообще додуматься надо на людей, что к вам постучались по делу, сразу с кулаками налетать.

– Да они первые начали! – не сдержался Антон.

– Да? А мои ребята другое в заявлении написали. Но, может, они и не дадут делу ход, если вы мне перечить перестанете, – его взгляд сделался стальным, и он уже безо всякой шутливости в голосе приказал. – Вставайте и поехали.

Инга от страха прикрыла глаза. Она осознала, что это выбор без выбора. Их сейчас, по сути, уговаривали чисто из доброты душевной.

– Никуда мы… – не понял того же, что она, Антон, и из-за этого Инга его перебила.

– Нет у нас выбора.

– Что?

– Нет у нас выбора! – прикрикнула на мужа Инга и, вставая, посмотрела на Станислава Александровича. – Куда?

– Как куда? Что значит «куда»? – словно удивился тот. – На выход, разумеется. Вот только одну секундочку.

Он, не глядя, протянул руку за плечо, и девушка-администратор суетливо отдала ему папку с результатами обследования.

– Вы же не оставили себе копию? – на всякий случай уточнил руководитель безопасности Stellimber Incorporated.

– Нет, что вы, – испуганно пролепетала девица, и мышкой юркнула обратно к себе.

Увы, у Инги поступить так же возможности не было, а потому она, продолжая держать в одной руке свёрнутое полотно картины, а в другой ладонь мужа, вышла на улицу. Солнце, как будто ей довелось привезти с Острова прекрасную погоду, тут же ослепило глаза. По небу плыло только одинокое крошечное облачко, которое от взгляда Станислава Александровича будто бы стало ещё меньше.

Машина, в которую они сели, принадлежала к бизнес-классу, но была далека от лимузина. Однако, места в ней всё равно хватило, чтобы позади водителя расположились напротив друг друга сидения. Само собой, Инга и Антон сели рядом. Они явно не знали куда деть руки, суетливо переглядывались, походили на загнанных в угол кроликов. Станислав Александрович, наоборот, чувствовал себя прекрасно и, на правах хозяина положения, как только автомобиль начал движение, расслабленно облокотился на спинку сидения.

А затем Инга вскрикнула.

– А-а-а!

Она никак не ожидала раздавшегося звука взрыва. У медицинского центра, от которого они только-только отъехали на пару домов вперёд, вдруг обрушилась стена. Из окон полыхнуло пламя. Всё это напугало Ингу настолько, что она прижала руку к сердцу, но… кое-кто остался равнодушен.

– Увы и ах, – раздался ироничный голос Станислава Александровича. – Надо же, какая безалаберность. Сперва в полицию позвонили, что пакет странный обнаружили, а зачем-то взяли его и вскрыли самостоятельно. Что за люди? – он с осуждением покачал головой. – И это во времена такого жуткого террора.

Инга уставилась на мужчину с ненавистью. От того, что незадолго до прихода этого жуткого человека она видела, как из центра уходила женщина с новорождённым, её даже затрясло. Антон, судя по его внешнему виду, испытывал аналогичные чувства. Но он молчал. Инге тоже было страшно что‑либо говорить, а потому она только пристально смотрела, как Станислав вскрывает пакет, в котором лежали результаты только что проведённого обследования. Даже со стороны Инге было понятно, что они подтверждают вчерашнее.

– Так что там с этим Андреа? Я не люблю, когда мне переходят дорогу, и никогда не оставляю это без внимания.

Наверное, не стоило им с мужем переглядываться. Так они сразу дали понять, что намерены нечто скрыть.

– Вы уж постарайтесь быть честнее, а не то…

Машина остановилась, и последовал комментарий водителя.

– Движение перекрывают. У троллейбуса рога упали на повороте, и какой-то лихач в него въехал. Лучше сразу развернуться и другим маршрутом.

– Давай, – дал согласие Станислав Александрович, когда поглядел на произошедшую на дороге аварию, благо сидел лицом по направлению движения. – И не отвлекай меня больше по пустякам.

Автомобиль развернулся в сторону тихого проулка. Пока ещё там было свободно, не все сообразили так быстро, как водитель Станислава Александровича. Но Ингу это занимало мало, она видела каким взглядом смотрит на них этот железный человек.

«Нет, нельзя ему правду говорить», – поняла она и решилась на обман.

– Андреа пригласил Антон. Они дружили в студенчестве.

– И как фамилия этого Андреа? Или, может, ещё что-то про него знаете? Дату рождения, например, или из какого он города родом.

– Эспозито его фамилия, – промямлил муж. Его совесть утешало то, что имя Андреа Эспозито являлось чем‑то вроде Ивана Петровича для русского человека. – И мы да, действительно когда-то общались, но вот без таких подробностей друг о друге.

– Вы уж постарайтесь лгать более уверенно. Поправдоподобнее, пожалуйста, – мягко попросил Станислав Александрович. – А то, понимаете, уши в трубочку сворачиваются.

– А-а-а!

Это Инга взвизгнула. Машине пришлось резко затормозить – какая-то молоденькая мамочка с коляской, не глядя по сторонам, надумала перейти на другую сторону проулка. Дурочка ещё и застыла, испуганно разинув рот, никак не реагируя на гудок авто. Не иначе до сих пор поверить не могла, что смерти избежала.

– Вот корова, – устало буркнул водила и, открывая окно, высунул голову наружу. – Пошла прочь с дороги!

Одновременно с его раздражённым криком из-за стоящего рядышком фургончика тенью выскользнул мужчина и шустро приставил дуло пистолета к виску шофёра. Дуло второго оружия, которое он держал в другой руке, уставилось на Станислава Александровича.

– Подловили. Вот так дела, подловили! – даже довольно улыбнулся руководитель отдела безопасности Stellimber Incorporated, прежде чем его улыбка резко исчезла, а стальной взгляд уставился на вооружённого мужчину. – Только понимаете, кому вы дорогу-то переходите, э?

– Отпирай двери, или я вам обоим сейчас мозги вынесу! – грозно потребовал незнакомец. – Ваш эскорт мы уже обезвредили.

– Давай, Игорь. Всё равно им из Москвы никуда не деться будет.

Замки щёлкнули, и Инга с Антоном, не теряя времени, шустро выскользнули наружу. Мамочка с коляской тут же подбежала к супругам и тихо прошептала:

– Быстрее заходите в этот цветочный магазин. Там вас встретят.

День семнадцатый. Десять минут четвёртого по местному времени

В отличие от супругов Ильиных, у Остора не имелось повода сомневаться в верности переданной ему информации. Ему-то было точно известно, что никакими подделками он не занимался, да и то, что для обследований большому миру изначально был предъявлен Хан Картер, сыграло свою роль.

Решив схитрить, некогда Владыки представили научной группе, направленной на Остров с целью провести генетический анализ и прочие обследования островитян, именно Хана Картера. Они предполагали, что некие отклония могут возникнуть, вот и решили подстраховаться. Увы, задумка не удалась. Эти самые отклонения нашлись, и потому пришлось предоставлять учёным всамделишных островитян. И неважно какой вывод сделали сами учёные, Владыки Острова поняли кое-что очень и очень существенное – непостижимым образом Хан Картер не только изменил свою внешность, ему оказались присущи абсолютно все черты жителей Острова. Все, включая нюансы внутреннего строения.

Так что да, поверить в то, что Инга вдруг начала меняться, Остор мог. Ещё как.

Кроме того, он прекрасно понимал, какую ценность из-за этого вдруг стала представлять из себя девушка. Заняться препарированием островитян вследствие выявленных нюансов их организмов жаждали многие, но уже столько лет это являлось ни для кого невозможным делом. Официально – из‑за запрета Владык. Неофициально – все попытки украсть биотматериал заканчивались ничем. Это было просто-напросто невозможно! Островитяне не могли существовать в большом мире. С трудом добытые люди, тела или же фрагменты этих самых тел при перевозке растворялись в воздухе.

К счастью, скользких вопросов из-за этого пока ни разу не возникло. Воришки подобной оказии просто-напросто предположить не могли, а потому их наблюдение завсегда велось снаружи контейнеров, в которых осуществлялась перевозка ценнейшего «материала». Они только удивлённо хлопали глазами, когда по прибытию на большую землю обнаруживали, что внутри ничего нет. Снова ничего нет. А тут этот самый «материал» сам оказался у них перед носом. Да ещё не просто «материал», а куда как более особенный. Эволюционирующий!

«Хорошо, что я здесь. Хорошо, что я успел вмешаться», – в очередной раз поблагодарил судьбу Остор, но тут его размышления прервал удивлённый голос.

– За ними приехали.

Говорил стоящий возле Остора мужчина. При этом он посмотрел на Владыку Острова с неподдельным уважением и интересом, так как до этого момента был уверен, что его время будет потрачено понапрасну.

Однако, кем был этот человек?

Из-за уверенности в том, что Stellimber Incorporated не оставит Ингу в покое, Остору вновь пришлось воспользоваться обширными связями Леона. Нельзя было позволить корпорации добраться до девушки, отныне это являлось приоритетным делом Острова. Кто знает, какие тайны раскрыло бы её тело? Так что, едва супруги закрыли за собой дверь, он сделал новый звонок. Правда, принципиальность и логика заставили его до поры до времени ограничиться исключительно слежкой. Ему хотелось получить от Инги добровольное согласие на путешествие на Остров, всё-таки по прилёту им предстояло сотрудничать, а, действуя силой, это становилось проблематично. Ему было нужно, чтобы Stellimber Incorporated вновь показало своё истинное лицо. И корпорация его показала.

– Само собой, они приехали, – с недовольством подтвердил Остор и сухо осведомился. -Вмешаться получится?

– За ними приехал сам Стальной Пёс, а вставать у него на пути очень и очень не рекомендуется. Я бы на вашем месте подумал дважды, а то и трижды.

– Я услышал ваше предупреждение, но мне нужны эти люди.

– Нет, вы не понимаете, – покачал головой Жук с самым серьёзным видом. – Если бы я не знал, что этой услугой будет оплачен мой личный долг известному вам лицу, то уже развернулся бы и ушёл. Поэтому я говорю вам ещё раз – подумайте. У этого решения будут те ещё последствия. В частности, если вы снова заявитесь в Москву, то мои ребята без колебаний наденут вам на голову мешок и кое-кому доставят. Ничего личного, просто я буду должен принести извинения.

Он кивнул в сторону входящего в здание медицинского центра непримечательного хромого мужчины, но Остора внешность не обманула. Он уже изучил досье руководителя службы безопасности Stellimber Incorporated в России, а потому прекрасно понял тревогу Жука. Раз такой человек лично занялся Ингой, то дело становилось ещё более опасным.

– Ваше предупреждение я услышал, – процедил Остор. – Мне бы теперь увидеть на что вы способны.

– Рисковый вы, – с уважением ухмыльнулся Жук, прежде чем посерьёзнел. – План перехвата спонтанный, но его подготовка уже осуществлена. Сделаем всё возможное.

Гляда на лицо своего собеседника, Остор верил, что всё получится. Во всяком случае, он верил, что все старания будут для этого приложены. О нравах обитающих в этом городе хищников Жук знал много, он сам был крайне опасен, а потому много чего мог. Однако, покидая крышу вслед за ним, Остор всё равно чувствовал недовольство и не только из-за озвученной ему угрозы. Ему не нравилось отсиживаться в стороне и ждать. Будучи деятельным по натуре, он не любил оставаться на второстепенных ролях.

– Сделано, – наконец сообщил хрипловатый голос в телефоне. – Так что можете садиться на поезд. Багаж вам подвезут.

– Вы отлично справились.

– А то, – усмехнулся Жук. – Только это, знаете что?

– Что?

– Я не только за деньгами охотник. Поэтому напоминаю, ко мне больше не обращайтесь.

На этом разговор завершился. Остор затеребил в руке замолчавший телефон, а затем сунул его в карман, из которого тут же вытащил билет и паспорт на своё новое имя Бондаренко Максима Ивановича. После чего поспешил на перрон. Люди вокруг сновали, легко разбираясь в обозначениях. Он же, если бы предварительно с полчаса не изучал план вокзала, легко заплутал бы. А так ноги быстро подвели его к неказистому на вид поезду. После проверки проездного документа, Остор засеменил в своё купэ по узкому коридорчику и вскоре ему принесли два объёмных чемодана.

– Так вы определились? – расстегнув молнии, поинтересовался он у скорчившихся там людей. – Поедете на Остров или нет?

День семнадцатый. Вторая половина дня

– Не, ну а что? – с энтузиазмом выпалил Арейр. Пареньку явно льстило не просто находиться в обществе одного из Владык, но ещё и выполнять при нём некую «значимую» роль. – Если взорвать все эти острова, то где Хозяину просыпаться?

– Я думаю, уж он-то место найдёт, – невесело усмехнулся Риевир. – Ведь главное что?

– Даже не знаю.

– Главное – желание. Если его отнять, то и будет спать наш Хозяин крепким сном. Как миленький! Собственно, поэтому всё сказанное тобой интересно, но может только навредить. Нельзя действовать с наскока. Сначала надо разобраться.

– Так что ж столько времени никто разобраться-то не может?

– Наверное, тебя не хватало, – не нашёл он лучшего ответа. – Для любого подвига нужен свой герой.

– А если этот самый герой не я? – нахмурился Арейр, которому, конечно же, хотелось всевозможных свершений.

– Выходит, это был не твой подвиг. Всё элементарно, – рассмеялся Риевир, но брови его спутника сдвинулись к переносице.

– Понять, в чём твоя судьба, сложно.

– Разве?

– Да. Но вам-то легко говорить другое, вы – Владыка, а значит, вам о себе всё ясно, – на полном серьёзе пояснил паренёк. – Мне же ещё разгадывать и разгадывать, для чего я родился… Вдруг, самое важное, что доведётся совершить в жизни, это всего лишь нынче сопровождать вас по Поднебесью?

– Может и так, – Риевир не удержался и всё же остановился, чтобы потрепать спутника по жёстким чёрным волосам. – Но самое приятное, что узнаем мы об этом намного позже. И до этого момента можно выдумать себе абсолютно любой смысл. И даже смысл за смыслом.

– Нет, мне так не нравится. Больше похоже на детскую игру, а мне хочется-то взаправду.

– А взаправду, так не просто так тебя в отряд приняли. Ты уже делаешь больше, чем мог бы в таком-то возрасте…

Свои слова Риевир произносил всё тише и тише, пока не замолчал. Он понял, что ему не показалось – у озерца, к которому как раз подошли туристы, сидела Лисичка. Некоторые её принялись фотографировать, но девушка ни на кого внимания не обращала, а продолжала перебирать что-то в воде. Наверное, камушки. В этот момент её заметил гид. Все экскурсоводы были уже предупреждены о присутствии на небесных островах «аномалии», а потому ведущий группу Аллевир, кивнув головой своему Владыке в знак приветствия, постарался перевести внимание «овечек» на другое. А там, как опытный пастух, увёл их куда подальше. Риевир, старательно ковыляя на костылях, напротив, тут же подошёл ближе.

– Здравствуй, Лисичка.

Девушка резко и с неким испугом оторвалась от воды и посмотрела на него. Затем перевела встревоженный взгляд на Арейра.

– Это мой помощник на сегодня. Он следит, чтобы меня солнечный удар не хватил, – напоказ бодро пояснил Риевир.

Бодрость давалась ему нелегко, так как ему уже давно хотелось прилечь. Действие лекарств кончилось, голова гудела не по-детски.

Лисичка, между тем, как-то замялась. Она встала, виновато ссутулила плечи и начала нервно мять руки. Это выглядело странно. Риевир даже всерьёз забеспокоился, он-то скорее рассчитывал, что после событий их последней встречи девушка начнёт от него убегать с криками о помощи. А тут…

«Да что с ней такое?» – искренне удивился он и спросил напрямую.

– Эй, ты чего?

– Прости меня, – прошептала Лисичка, но он её не понял.

– Э-э-э, а за что простить? Вроде это я у тебя прощение просить должен, что всё обижал.

– Ты обижал, но не так. А я… Это я виновата! Это я сделала, – на её глазах выступили слёзы, но она всё равно нерешительно дотронулась кончиками подрагивающих пальцев до его повязки. – Тебе очень больно, да?

– Ты? – опешил Риевир. – Мне никто ничего не рассказывал о том, кто мне череп проломил. Но я сам дурак, что не спрашивал. Думал, что это… что это Пророк сделал.

– Нет, – Лисичка красиво улыбнулась. – Он бы никогда не смог, Владыка Риевир. Он очень добрый.

– Это Хозяин-то добрый? – начал было со злостью Арейр, но осёкся на полуслове, так как ему достался наилучший из ледяных взглядов Остора. Пусть и в исполнении его младшего брата.

– Значит, теперь я знаю, кто повинен в моих бедах, – с оттенком шутки произнёс Риевир, прежде чем посерьёзнел. – Эге, теперь, чтобы искупить свою вину, тебе придётся помочь мне.

– Помочь? – неподдельно удивилась она.

Кажется, Лисичка была непривычна к подобному общению, а потому терялась, словно маленький ребёнок.

– Да, помочь. И только тогда я отдам тебе это, – он указал на плед Арьнена, что Арейр по‑прежнему держал в руках. – Кажется, мой брат одеяло тебе обещал?

Лисичка смущённо улыбнулась и снова начала мять руки.

– Я не знаю, как и чем могу помочь. Мне никогда не доверяли заниматься лечением.

Глаза её посмотрели на плед с таким вожделением, что Риевиру стало крайне стыдно за свой подлый шантаж.

– Отдай ей, – сдаваясь, обратился он к Арейру. – Видишь же, девушка замёрзла.

– Спасибо, – поблагодарила Лисичка тихим голосом и, как только получила свой подарок, довольно уткнулась носом в ворсистую ткань. – Правда, мне не холодно. Сейчас не холодно. Ночами вот да, а пока что тепло… Это так удивительно чувствовать и тепло солнца, и прохладу воды одновременно.

– О чём ты? – нахмурился Риевир.

Ему почудилось, что Лисичка стала отчего-то выглядеть не просто наивной, а потерянной до крайности… и серьёзно страдающей из-за этого.

– Там, в покоях Пророка ты задал правильные вопросы. Пока они не прозвучали, я даже не понимала, что со мной творится. Мне действительно не просто не хотелось ни есть, ни пить, ни спать – я не ощущала почти ничего. И не чувствовала никакой потери этого, пока не осознала, чего лишена. А сейчас это меняется. Медленно, неощутимо. И неотвратимо. Как будто жизнь возвращается в меня.

Лисичка ещё крепче обняла плед и из-за этого стала похожей на довольного рыжего котёнка. Однако, интуиция Риевира улавливала что-то ещё. Какую-то настороженность. Даже, глубокий испуг.

– Ты этого боишься, – напрямик заявил он, не зная, что ещё сказать или как правильнее выразить собственные ощущения.

– Да, – не стала скрывать она. – Мёртвые не могут становиться живыми. Просто так не могут.

– И что на это говорит твой Пророк?

– Он не знает, что меня тревожит. Когда я поняла, что наделала, – она с грустью посмотрела на его повязку, – то решила остаться возле тебя и помочь. Пророк из-за этого очень расстроился. Он обиделся и ушёл, и пока ещё не возвращался.

– А ты взяла и снова сбежала с его острова. Прямо-таки настоящая бунтарка, – заметил Риевир с улыбкой. Ему хотелось разрушить окутывающую девушку грусть, и это у него получилось. Лисичка искренне удивилась.

– Я?

Она только что не осмотрелась в поисках того, к кому могли быть обращены его слова. А затем окончательно поняла, что Риевир говорит про неё, и мгновенно улыбнулась ему во весь рот. Искренне. Даже звонко хихикнула.

– Наверное… Да, наверное, так! Мне нравится бродить по округе. Очень-очень нравится.

– А, быть может, ты встречала здесь кого-нибудь по ночам? Я имею в виду кого-то кроме слуг Пророка.

Спрашивал он не просто так. После своего то ли сна, то ли видения о Грани, Риевир всерьёз вознамерился отыскать одного из коллег Инги – Александра Мирного. Имя ему запомнилось, но, понятное дело, наводить справки в администрации по этому человеку он не стал. Смысл? Для большого мира тот умер, а для этого…

«Где-то он спрятался и хорошо эдак спрятался», – был уверен Риевир.

Человека из большого мира, который всё не уплывает с Острова, давным-давно бы кто-то из местных заметил. Вот и получалось, что тот затаился. А где же ему так качественно скрываться, как не на небесных островах? Тем более, если учитывать факт, что он способен регулярно попадать на Грань. Поддерживало предположение так же обстоятельство, добытое Риевиром с час назад. Попутно разговору о том о сём, он выяснил, что из кафе на Лиловом острове стали пропадать продукты. Незначительно, чтобы на кражу обратить пристальное внимание и сотрудникам заняться проблемой всерьёз, но всё же.

В целом, кто-то бессовестно обживался во владениях Хозяина Судьбы и Времени. И этого кого‑то ночные проблемы никак не пугали.

– Никаких слуг мне не доводилось видеть даже в покоях Пророка. Но, быть может, тебе интересен, – Лисичка замялась, а затем всё же добавила, как если бы долго подбирала самое подходящее слово. – Щегол? Хочешь покажу его?

– Щеглов у нас внизу с лихвой хватает, это здесь одни вороны, – не удержался Арейр от презрительного возмущения.

Риевиру тут же захотелось выдать пареньку подзатыльник, но тогда пришлось бы отпускать костыль, а его только-только удалось удачно пристроить под боком. Менять позу никак не хотелось.

– Этот Щегол не птица. Он человек. Только очень странный, – попыталась объяснить девушка. – У него волосы разноцветные. Золотистые и чёрные одновременно. Я такого никогда раньше не видела, поэтому и назвала его Щеглом.

– Думаю, что интересен будет. Не знаешь, где его найти?

– Он в домике на горном плато.

– Где? – попытался припомнить молодой Владыка.

Никаких домиков в округе не было. Во всяком случае, за всю свою жизнь он ничего о них не слышал даже. Разве что кафе на Лиловом острове находилось. И всё. Но местность там выглядела исключительно ровной, никаких холмов.

– Вот там, – Лисичка уверенно указала рукой в сторону, где ничего похожего на горное плато тоже не должно было находиться. – Только мне туда хода нет. Отчего-то становится очень и очень страшно.

– Но мне показать можешь? – Риевир постарался, чтобы его взгляд вышел таким, на какой хорошенькой девушке не захотелось бы давать отказ. – Пожалуйста. Очень меня выручишь.

– Ладно.

Чем дальше и дольше они шли, тем большее недоумение появлялось на лицах Риевира и Арейра и тем чаще они недоумённо переглядывались. В той стороне, куда Лисичка их вела, простирались только сады. Да и местность там была скорее низиной. О каком доме на горном плато шла речь?

Однако, сама девушка тоже косо посматривала на спутников. Точнее на одного конкретного. Её взгляд не да нет, а останавливался то на ноге, то на костылях Риевира. И всё же молчание, которое Риевир периодически старался нарушать, главенствовало в их компании. Все ответы звучали односложно. Задавать новые вопросы при таком красноречии не получалось. Пожалуй, если бы не общее дело, то им давно стоило бы разойтись по разные стороны.

– Вот. Только я туда не пойду, – наконец произнесла Лисичка, и лицо Риевира стало выглядеть так, словно он съел лимон. – Что-то не так?

Борясь с тем, как бы не наговорить лишнего, Риевир уставился на небо. Солнце уже опускалось, день близился к своему концу, а потому непроизвольно он рассердился ещё больше.

«Столько шли и всё зря! Теперь бы успеть назад до сумерек вернуться», – обожгла его мысль.

Причиной негодования являлось то, что Лисичка подвела его и Арейра к краю небесного острова. Всё, что он видел со своего места, так это бескрайний океан и не менее бескрайнее небо.

… Хотя нет, не совсем так. По правую руку Риевира находилась, пронизанная смертельной тоской, Долина Сновидений. По левую отчётливо виднелся фрагмент другого небесного острова – Низины Владык. Он действительно располагался ниже прочих островов, и именно на это делали акцент гиды, когда заводили речь о происхождении названия. Как-то мало восторга вызвал бы факт, что на самом деле там находится кладбище. По названию, ясно для кого.

– Владыка Риевир? – забеспокоилась Лисичка.

– Хм. Не, здесь, конечно, не пустынно, – начал издалека Риевир, надеясь, что переход к делу станет выглядеть из-за этого мягче. – Но о каком доме шла речь?

– О том.

Лисичка вытянула руку, как если бы указывала на что-то.

… Теперь уже разозлился и Арейр.

– Нет там ничего! – выкрикнул парень.

– Как нет? – удивилась Лисичка. – Вот же он!

Неподдельное удивление девушки задело некие струны в памяти. Инга тоже не видела корабль, так отчего же сейчас сам он сомневается в существовании чего-то, что, быть может, элементарно недоступно его взгляду?

Таковы были мысли Риевира, а потому он осведомился:

– А как это всё выглядит?

– Ну-у, это очень маленький остров. На нём только гора и то невысокая. А на ней, вон там, где плато, стоит дом.

– И как к нему подойти?

– По любому из трёх мостов, – пожала она плечами, но, осознав, что её не понимают, добавила. – Отсюда путь короче, чем с других островов.

– А можно ты возьмёшь меня за руку и попробуешь подвести к мосту?

– Ты действительно ничего не видишь? – после длительной паузы решилась на вопрос Лисичка. Судя по голосу, она предполагала, что её обманывают.

– Правда, не вижу. Поэтому и прошу помочь.

– Мне очень страшно находиться здесь. Как будто по другую сторону моста меня поджидает смерть.

– Лисичка, я понимаю твой страх. Поэтому помоги мне насколько можешь.

Она задумчиво кивнула, а после сделала пару крошечных осторожных шажков ближе к Риевиру. При этом он наконец-то заметил, что её крепнущая материальность повлияла и на одежду. На подоле её платья теперь виднелись следы грязи. Однако, даже понимая, что эта девушка не существует на самом деле, Риевир так и не смог почувствовать разницу между нею и обычными людьми. Лисичка казалась ему живой, настоящей и… и невинной, как дитя.

«Так только кажется», – строго напомнил себе он, но всё равно позволил Лисичке взять себя за руку.

– Сюда, – сказала она.

Они начали идти. Медленно. И, когда до края острова ему оставался последний шаг, Арейр не выдержал и заскулил.

– Владыка Риевир, да вдруг она намеренно?

Подозрение имело полное право на существование. Однако, он на этот последний шаг решился. Его нога нависла над пропастью и начала осторожно опускаться.

«Судьба и Время! Судьба и Время!» – мысленно проклинал себя Риевир за безрассудство, но тут его нога ступила на край моста.

Удивлению не было предела! Но, по счастью, мост оказался куда как более настоящим, нежели для Инги корабль, который она не видела.

– Ха! – радостно воскликнул Риевир, так как теперь видел всё то, о чём говорила Лисичка.

Там, где как ему казалось, ранее ничего не было, действительно находилась гора. Смешно и страшно, но будь она повыше и пошире, то походила бы на вторую половинку той, по которой шла тропа в Поднебесье. На склоне её виднелись такие же витки дороги, только их зачастую перекрывала собой трава и валуны. Было и плато. Оно возвышлось метров на пятьдесят над тем местом, где они стояли, но отсюда всё равно можно было разглядеть стоящий там домик.

«Неказистый какой», – рассматривая его, подумал Риевир.

Собственно, домик не был совсем уж хибарой. Просто он никак не соответствовал тем мостам, которые вели на остров, где он находился. От Низины Владык, Долины Сновидений и Храмовых Садов тянулись… да нет, не мосты, а самые настоящие арочные дороги из сверкающего на солнце белого камня. Они были широки настолько, что по ним могли свободно разъехаться два автомобиля. Ограждения при этом у мостов, можно сказать, не имелось. Ажурные перила доходили бы взрослому человеку где-то по колено, если бы узор не свешивался вниз, как тюль. Создавалось даже впечатление, что кто-то эти мосты перевернул вверх-тормашками.

– Не могу в это поверить, – прошептал Риевир и, отпуская руку Лисички, чтобы было удобнее схватиться за костыль, заковылял вперёд.

– Эй, ты куда его дела? – тут же гневно закричал Арейр. – Он не упал, я бы видел!

Риевир мигом обернулся и увидел, как Арейр бросился к Лисичке с плотно сжатыми кулаками. Судя по гневному лицу паренька, он бы не постеснялся бедную девушку отмутузить, а потому не удивительно, что Лисичка испуганно округлила глаза и, приподняв подол платья, пустилась бежать. При этом бежала она по самому краю острова. Земля под её маленькими сандалиями крошилась, комьями падала в воду. Девушка ужасно рисковала, но зато Арейр, у которого инстинкт самосохранения оказался куда как более развит, быстро отстал. И да, отстал он именно из-за этого, а не из-за громких воплей своего Владыки. Риевир во всю мощь лёгких кричал, чтобы Арейр прекратил чудачества, но парнишка никак не реагировал на его крики.

«Да он же меня не слышит!» – вдруг осознал Риевир.

– А ну вернись! – между тем громко прокричал Арейр и снова пустился вдогонку.

Понимая, что со своей ногой он точно ни за кем из этих двоих не угонится, Риевир подумал‑подумал и побрёл-таки вперёд. При этом, несмотря на то что мост был прекрасен, парень, как нынешний калека, сразу прочувствовал его основной недостаток. Идти надо было «в горку», а несмотря на отличную физическую подготовку, Риевир основательно запыхался за день. Луизор вообще ему постельный режим прописывал!

«Главное, силы на обратную дорогу оставь», – тихо посоветовал внутренний голос и замолк.

Собственно, когда мысли напомнили о факте необходимости обратно возвращаться, Риевир искренне пожалел, что инвалидная коляска осталась где-то там. А затем все его сожаления сошли на нет. Словно в насмешку над мощёной белой камнем дорогой горная тропа оказалась донельзя узкой и неухоженной. Она изобиловала камнями, как если бы здесь не раз случались оползни, и петляла, как будто её прокладывал заяц. Но молодой Владыка с упрямством осла всё равно заковылял к дому на плато. Он чувствовал, что ему надо именно туда, а потому, проклиная собственную немощность, цеплялся за выступы в скале, карабкался как мог на возвышения… Собственно, в аналогичный момент, когда продолжение тропы оказалось аж в полутораметрах от земли, следующее и произошло. Не сумев преодолеть преграду ни с первой, ни со второй попытки, Риевир мысленно зачертыхался. Препятствие было никаким, что говорится, но его загипсованная нога и всё больше ноющая голова лишили его прежней ловкости.

«Придётся возвращаться», – даже с горечью подумал он, как вдруг кто-то ему посочувствовал.

– Эй, может тебе помочь?

Голос доносился откуда-то сверху, и, естественно, Риевир резко перевёл взгляд на говорившего. Увы, солнце заставило щуриться так, что разглядел он только мужские ноги. По это причине ему пришлось прислонить один из костылей к скале, только потом он смог поднести освободившуюся ладонь ко лбу.

«Нашёл!» – тут же часто забилось сердце. Волосы мужчины, как описывала Лисичка, были несуразными. В его чёрных волосах то и дело попадались прядки золотисто-русых.

– Ещё и немой? Совсем блаженный, что ли? – с тревогой спросил незнакомец, и Риевир был вынужден переспросить.

– Что? Я плохо вас понимаю.

Общаться с ним мужчина вознамерился на русском. И, пусть сам язык Риевир узнал, владел он им крайне плохо. Что ему говорят он мог понять через раз, а самостоятельно выразить на нём мысли вообще не мог. Риевир считал, что английским обойдётся как-нибудь и до сих пор действительно только им обходился. Он не считал нужным узнавать другие языки. Поэтому даже итальянский и испанский, которыми Риевир более-менее сносно владел, были выучены им из-под палки. Остор настоял.

– Дурак ты есть? – озвучил на другом языке незнакомец, и Риевир тут же сделал вывод, что его собеседник основательно так плавает в грамматике английского.

– Говоришь по-итальянски? А по-испански? – спросил он на этих языках, но ответом стали выпученные глаза.

М-да, беседе определённо предстояло стать весёлой и запоминающейся на годы.

– Что ты говорить? Совсем голова дурак? – Щегол с сочувствием покрутил пальцем у виска.

– Не, я не дурак, – снова перешёл Риевир на английский. – А ты?

Конечно, не стоило произносить последний вопрос, но Риевир не сдержался. Однако, он быстро понял свою оплошность и дежурно поднял уголки губ в открытой улыбке.

– Шутка? – тут же предположил мужчина.

– Она самая.

Щегол хохотнул и теперь, когда на его лице появились морщинки, Риевир узнал этого мужчину. Он, несомненно, видел его возле Инги. Кажется, тот даже сидел за рулём, когда исследовательская группа вознамерилась подняться в Поднебесье. Вот только внешность учёного претерпела кардинальные изменения – он выглядел почти как островитянин. Разве что разрез жутких двуцветных глаз был иной да на щеках неровными пятнами росла светлая щетина. Где-то густо, а где-то волос вообще не было. Отчего-то у островитян бород никогда не бывало.

– Меня Риевиром зовут. А ты Александр?

– Знать как? – удивился Щегол.

– Инга подсказала, где найти. Говорит, что ты с ней на Грани часто видишься.

– Где?

– На Грани.

– Где?

Нет, не то настроение было у Риевира, чтобы наслаждаться полной недопонимания беседой.

– Инга в этом мире не помнит, – он с раздражением обвёл свободной рукой пространство вокруг себя, а затем сложил пальцы в щепотку и поднёс к голове. – А в другом мире помнит. То место, где помнит, называется Грань.

– А, Грань! – скорее всего последнее слово означало именно то, что Риевир имел в виду, но он сомневался. А потому уточнил:

– Ты действительно видишь Ингу во сне?

– Да. Там видеть Ингу, но не мочь помочь. Я хотеть, но…

Неожиданно ноги Риевира подкосились из-за острого приступа головной боли, более сильной нежели прежде. Молодой Владыка, несмотря на природную расовую бледность, сделался белее мела и, покачнувшись, упал. Ему, правда, повезло сползти на землю по склону горы, а не кубарем скатиться вниз. Александр тут же спрыгнул и, подбежав к нему, ухватился за его одежду крепкой хваткой.

– Наверх. В дом, – решительно сказал он, тыча пальцем в домик на плато, и Риевир, когда немного пришёл в себя, промычал что-то согласное в ответ. Ни на что другое сил у него уже не было.

Глава седьмая

– Зачем мне всякие безумные,

полоумные да сдвинутые? – возмутилась Алиса. – Что я, ненормальная?

– Конечно! – воскликнул Кот. – Как и мы все.

Иначе ты сюда бы не попала!

Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "

День семнадцатый. Одиннадцатый час вечера по местному времени

– …и всё равно мне жутко. Надо хотя бы родным и знакомым как-то сообщить, чтобы поостереглись, – нервно соединяя и разъединяя пальцы рук, сказал Антон после того, как с надеждой посмотрел на жену. Но Инга не поддержала его. Она задумчиво поджала губы, и Остор воспользовался повисшей тишиной, чтобы солгать:

– Я распоряжусь, чтобы ваших близких предупредили.

– Предупредили? Кто? – уставился на него Антон. – Неужели вы думаете, люди так легко поверят не пойми кому? Сейчас кругом обман, а потому нет, мне надо самому с родителями переговорить.

Чувства Антона были Остору понятны. На его месте он бы тоже всё возможное сделал, чтобы предупредить Риевира, но благоразумие требовало остановить этого человека от подобного поступка. За всеми этими «близкими» уже велось наблюдение и любой контакт мог закончиться шантажом такого рода, что пришлось бы идти на уступки. А какие уступки, когда речь идёт о судьбе всего мира?

– Мне жаль, но я не дам вам этого сделать, – прямо сообщил Остор. – Вам придётся довериться тем, кто на меня работает. И поверьте, они профессионалы своего дела. Они сумеют донести и объяснить что угодно даже тем, кто не хочет их слышать.

– Всё равно…

– Кроме того, – повысил голос Остор. – Ваши близкие будут в большей безопасности, если ничего не будут знать о вас. Любой контакт привлечёт к ним внимание. Внимание, которого лучше избежать.

– Но родители сейчас места себе не находят!

Антон нервно взлохматил волосы, так как других аргументов, кроме собственного беспокойства, у него не было. Выглядел он неважно, и Инга, сочувствуя мужу, обняла его.

– Милый, он прав, – прошептала при этом она. – Конечно, не всё будет гладко. Мама наверняка перепугается до смерти, начнёт паниковать. Но поверь, мой папа кремень, он её поддержит. А без нас они действительно меньше рискуют.

– Извини, но сейчас меня намного больше волнуют мои родители! – воскликнул Антон и даже скинул с себя руки искренне удивившейся его словам жены.

– Это ты о ком? – насторожилась она. – Антон, у тебя же нет родителей.

– Я не сирота!

– Андрей, я бы просил вас вести себя тише, – строго сказал Остор, намеренно используя имя, указанное в поддельном паспорте. Антон сначала с непониманием посмотрел на него, но вскоре обхватил голову руками и запричитал:

– Нет, я так с ума сойду. Сойду с ума.

– Я понимаю, что вы попали в крайне неприятную и сложную ситуацию. Но давайте подумаем о хорошем. Я вам помогаю, да и раздражающая вас амнезия жены поддаётся коррекциии. Если мы не будем давать ей спать, то воспоминания не станут ускользать так быстро.

– И сколько ещё мне бодрствовать? – тут же огрызнулась Инга. Лицо от недосыпа у неё опухло, белки глаз покраснели. – Я уже больше суток не сплю, и всё только из-за того, что мой муж чего-то там выдумывает. Вы уверены, что у него есть родители? Может, ему это внушили?

– Он говорит правду, – спокойно подтвердил Остор и взглянул на часы. – Скоро наша остановка, так что вам стоит подготовиться Хотя бы имена свои запомните. Вы Андрей и Лиза.

– И кто только такое имя выдумал? – буркнула девушка, после чего с демонстративным недовольством достала из сумки расчёску. Ею она причесала парик, а затем надела его на себя. – Как я выгляжу?

– Ужасно, – честно ответил Антон. – Брюнетка из тебя никакая, тем более такая жгучая.

– Вы хорошо выглядите, просто изменения во внешности кардинальные. Скажу вам честно, к любым переменам приходится какое-то время привыкать, – решил повести себя более дипломатично Остор и при этом подумал:

«Интересно, у Хана Картера изначально волосы чёрными были или нет?».

«Не были, шатен он», – ответил ему голос Арьнена, и Остор, порядком уставший от таких неожиданных комментариев, мысленно застонал:

«Нет, я так с ума сойду. С ума сойду».

– Из поезда выйдем, а дальше что? – между тем, с опаской сдвигая занавеску на окне, осведомился успокоившийся Антон. Толкового он, правда, ничего не рассмотрел, местность была самой обычной, а потому вскоре мужчина требовательно уставился на Остора. – Может, пора уже озвучить весь маршрут целиком?

– Не могу, потому что даже в настоящий момент он корректируется. Я не рассчитывал на то, что Stellimber Incorporated бросит все силы на ваши поиски. Теперь мы, как минимум, должны избегать мест, где на камерах присутствует система распознавания лиц.

– Тогда нам прямая дорога через Сибирь к Камчатке, – фыркнула Инга и, видимо представив, сколько дней и ночей ей при таком раскладе придётся провести без сна, с ужасом прошептала. – Нет, я так с ума сойду. С ума сойду.

– Ваша станция! – послышался одновременно со стуком в дверь грубый голос проводницы, и женщина шаркающей походной пошла дальше по коридору. Они некоторое время прислушивались к её шагам, а затем Остор буркнул:

– Не забудьте взять чемоданы.

– Они же пустые.

– Да, пустые. Но если оставим их здесь, то они привлекуют внимание. Позже от них избавимся.

– Чемоданы, чемоданы. И куда только мы на ночь глядя? – задал риторический вопрос Антон, но, тяжело вздыхая, принялся доставать с верхней полки мнимый багаж.

– Темнота хорошо скрывает лица, свидетелей меньше, – постарался найти положительные моменты Остор и, глянув с каким страданием на лице Инга кутается в свой тонкий плащ, предложил: – Лиза, может вам дать мой пиджак?

– Нет… Хотя да, пожалуй.

Плащ был, что говорится, одно название. Он, конечно, выглядел по-столичному стильно, но даже ветровка по сравнению с ним могла считаться тёплой одеждой. Поэтому неудивительно, что, надев под плащ ещё хранящий тепло чужого тела пиджак, Инга благодарно улыбнулась.

Чем больше они отдалялись от Москвы, тем стремительнее холодало. К ночи температура снизилась ещё основательнее, а никакой тёплой одежды у них с собой не было. Не думая, что это станет проблемой, Остор захватил из квартиры только портфель с ноутбуком и бумагами. Все прочие мелочи, запасные вещи и шерстяное пальто, в котором он прибыл в Россию и которое с непривычки не надел, остались где-то далеко.

Вскоре они сошли на платформу. Поезд сразу тронулся дальше. Видимо, городок, в котором они оказались, не считался таким уж значимым, чтобы делать более долгую остановку. Хотя, первое впечатление он создавал хорошее. Вокзал со стороны перрона выглядел так представительно, что троица удивлённо переглянулась. Им было сложно понять, отчего с поезда сошло так мало пассажиров, но недоумение прошло быстро. Стоило выйти на улицы, как «город» кончился. Ухабы и ямы свойственны даже миллионникам, но покосившиеся деревянные бараки, здание магазина с выгоревшей от времени вывеской «Продукты» и с заколоченной синей дверью… Подобного села Инга и Антон никак не ожидали. Что уж говорить об Осторе – о человеке, который всю жизнь прожил на Острове, где поддержание порядка считалось само собой разумеющимся делом.

– Нам надо найти такси, – стараясь выглядеть уверенным, сказал он и зябко поёжился от холода.

– Наверное, вот таксисты, – заметил Антон, робко осматриваясь по сторонам.

– Но у этих автомобилей нет опознавательных знаков.

– Ну-у, не просто же так они в ряд стоят. Может, подойдём и спросим?

– Другого варианта нет.

Спрашивать не пришлось. Стоило сделать несколько шагов навстречу, как из одной из машин выскочил мужичок в кепке и сходу предложил подвести их. Поездка обошлась очень дёшево по московским меркам, хотя проехали они с километров пятнадцать.

Конечной целью пути стал дом из красного и белого кирпича. В советские времена постройка поражала бы окружающих основательностью и богатством, но сейчас, вкупе с запущеным огородом и покосившимся остовом парника, выглядела угнетающе. Крыша, покрытая мшистым шифером, только углубляла желание оказаться где-нибудь подальше от этого мрачного места.

– Нам точно сюда? – беспокойным шёпотом уточнил Антон.

– Я здесь тоже впервые! – не сдержался от гневного восклицания Остор. То ли сказывалась усталость, то ли ему уже надоело изображать уверенность. Однако, он знал, что перекладывать ответственность не на кого, а потому, больше ничего не говоря, решительно подошёл к калитке. Дворовый пёс сразу громко залаял.

– Ох, никак ко мне? – закряхтел сухонький старичок, что вышел на крыльцо из-за поднявшегося шума.

– Возможно, – процедил Остор. Ему не нравились ни местность, ни дом, ни этот старикан.

Старик тем временем включил фонарик и, посветив на них, двинулся навстречу.

– Вот те ж. Гостей ждал-ждал, а как они подошли и не приметил. Кино такое хорошее по телевизору идёт, засмотрелся, – он открыл калитку и, оглядев их внимательным цепким взглядом, сказал с усмешкой. – Ну что застыли? Здравствуйте.

– Здравствуйте, – мрачно ответили в один голос Антон и Инга, но уставшему Остору было не до приветствий.

– Вы Никифор Ильич? – сухо спросил он.

«Тревожишься, что зря такси отпустил?» – словно позёвывая, поинтересовался Арьнен, но Остор не стал ему отвечать. Ему хотелось, чтобы чужой голос наконец-то перестал звучать у него в голове.

– Я, – между тем подтвердил старичок и с подозрением осведомился. – А вы Феденьки моего друзья, не ошибся я?

– Вообще-то мы от Сергея.

– А, тогда точно мои гости, – старичок тут же широко улыбнулся и даже хитро подмигнул. – Это я так, для проверки… Вы проходите смелее. Мой Шарик привязан крепко, специально ради гостей его с цепи не спустил.

– Какой шарик привязан? И почему цепью? – Остор ни шагу не сделал во внутренний двор. Внутри него разгорелась подозрительность. Ему не хотелось оказаться в одном доме с сумасшедшим, привязывающим на цепь детские воздушные шарики.

– Так иначе он вас цапанёт. Характер-то, ух! – гордо сообщил Никифор и кивнул головой в сторону рычащей собаки так, что на его старческой шее стала видна наколка. Но понятнее Остору не стало, пока Инга не пояснила шёпотом.

– Это пса так зовут. Шарик.

Старик вряд ли слышал слова девушки. Он уже начал эмоциональный рассказ про то, как его зверюга воришек гонять может, и не замолк, даже когда они расположились в гостиной дома. После, правда, его говорливость прервалась на том, что он достал из шкафчика объёмную бутыль водки и початую банку с маринованными огурцами.

– Давайте за встречу, что ли?

Остор ощутил неподдельное смущение из-за такого непривычного гостеприимства, а потому категоричнее Инги и Антона сказал своё твёрдое: «Нет». Но Никифора это не остановило.

– Да вы не стесняйтесь, – бодро ответил он и начал откручивать пробку подрагивающими пальцами. – У меня гости, а я вас без угощения оставлю что же? Эй нет, не по-русски это.

– Ладно, давайте, – вдруг согласилась Инга и взяла одну из рюмок, наполненную аж до краёв. Антон тут же недовольно засопел, но промолчал и тоже взял угощение. Остору ничего не оставалось как присоединиться к компании. В конце концов, после такого денька оно, может, того и стоило.

– Вот. За встречу, – сказал Никифор тост, и все выпили. Довольный старик тут же вытер губы и, перевернув рюмку, со стуком опустил её на стол. – Сейчас колбаски принесу. Или чего-то более существенного хотите? Может, картошку вариться поставить?

– Да, было бы здорово. Я ужасно голодная, – улыбаясь, сказала за всех Инга.

Она выглядела милой и довольной. Но, едва хозяин дома, вышел из гостиной, её как будто подменили. Инга скривилась, с возмущением наклонила голову и шипя, как змея, процедила. – Что мы здесь делаем, Владыка Остор?

– Хм. Мне самому хотелось бы находиться где-то ещё. Однако, человек, который может без проблем переправить нас через границу, избрал именно это место для встречи с ним.

– И долго его ждать?

– Не переживайте, злоупотреблять гостеприимством мы не станем. Он должен прибыть не позже, чем через пару часов.

– Так, может, не стоило столь сюда спешить?

– Антон, вы не могли бы объяснить своей жене, что местный город далёко не прекрасная Москва, и что нам никак не стоило устраивать обзорную ночную экскурсию?

Он намеренно обратился к Антону, но вовсе не из-за того, что не хотел разговаривать с доведённой до бешенства Ингой. Антона следовало растормошить. Лицо его то хмурилось, то страдальчески морщилось, а иногда на нём появлялось столь плаксивое выражение, что Остору от отвращения хотелось отвернуться.

– Я не хочу ничего объяснять, – с ноткой истерики заявил Антон. – Мне здесь не нравится, и я всё думаю, что, может, зря мы Москву покинули?

– Ладно-ладно тебе, не будем ссориться, – глядя на перекошенное лицо Остора, поспешно сказала Инга и обняла разнервничавшегося мужа. – В этом доме хотя бы тепло и есть шанс хоть чего-то горячего поесть. Это уже неплохо, да, Антош?

– Угу, – угрюмо буркнул Антон.

После этого «угу» воцарилось мёртвое молчание, и Инга, подумав, решила.

– Знаете, посидите здесь без меня. Я лучше пойду помогу на кухне.

Остор проводил девушку задумчивым взглядом и уставился на настенные часы с кукушкой. Те противно тикали, и этот звук резал по нервам. Но ничего более интересного в комнате не было. Разговаривать тоже не хотелось. Телом и разумом овладела какая-то аптатия, заставляющая отчётливо чувствовать раздражение. А тут ещё и Антон подал голос.

– Знаете, – неожиданно сказал он, – на нас с Ингой вдруг свалилось столько всего, что все эти нервы и переживания заставляют вести себя по-хамски. Мы даже не поблагодарили вас за участие.

Остор не ожидал такого, а потому удивился. Но на ответ его удивление не повлияло.

– Поблагодарите, когда всё закончится.

– Само собой. Но сейчас я говорю спасибо не за помощь, которую вы оказываете, а за участие. Неравнодушие.

Порыв благодарности был несвоевременен. Остор хотел посидеть в тишине и привести мысли в порядок, а не разговаривать. Однако, он постарался ободряюще улыбнуться. Вежливость требовала поступить именно так, и всё же мгновением позже наигранная улыбка резко сошла у него с лица – раздался громкий женский визг! Оба мужчины тут же вздрогнули и, несговариваясь, бросились на кухню. Вот только вскоре им пришлось замереть.

Тяжелодышащая Инга прижималась к стене, судорожно сжимая в одной руке крупную картофелину, а в другой нож, которым она её чистила. Стояла девушка так потому, что на неё было направлено дуло пистолета. Оружие держал некий неприятный на вид мужчина, и этот человек, поглядев на прибежавших Остора и Антона, неприятно ухмыльнулся. Внимание Остора почему-то сконцентрировалось на жёлтых зубах.

– Ты это чего, сынок? – мягко спросил Никифор и очень медленно опустил поднятую им из раковины кастрюлю с водой обратно.

– Что это за баба? Кто они? – дёргаными движениями переводя дуло пистолета на всех подряд спросил незнакомец. Из его разбитого носа текла кровь. – Что они здесь делают, бать?

– Успокойся, – ласково сказал старик. Крошечные капельки воды при этом упали с его пальцев на пол. – Это брата твоего знакомые. За ними вскоре Лобарь приедет, и они уйдут.

– Знакомые. Знакомые. Знакомые! – начал истерично повторять странный мужчина и тем ещё больше начал напоминать безумца.

Никифор плавно протянул руку.

– Всё хорошо, Ванечка. Дай-ка мне свою дуру, не нужна пушка здесь.

На какой-то миг Остора окутало спокойствие. Но только на миг. Отчего-то ему заранее стало ясно, что задумка хозяина дома не удастся, и вскоре должно произойти нечто совсем отвратительное. Так и вышло. «Ванечка» резко навёл ствол на отца и, брызжа слюной, приказал:

– Не суйся! Думаешь, я забыл, что это ты меня упёк в торбу? Я сюда не просто так спешил, сволочь!

«Медленно и тихо перемещайся на удобную для атаки позицию», – с ледяным спокойствием прошептал голос Арьнена.

– Полагаю, это ваши личные дела. Не хочется в них вмешиваться, Лобаря мы можем подождать снаружи. Поэтому позвольте нам уйти отсюда, – предпочёл действовать иначе Остор. И да, теперь бы он с удовольствием отправился на «обзорную ночную экскурсию» по местному захолустью!

– Так-то да, ни черта вы мне не нужны, – вроде бы согласился Ванечка, но, хохотнув, взял да выстрелил в колено Антона. А там, пока несчастный педиатр заходился в крике и корчился от боли, сумасшедший мужчина громко сказал. – Да только в душе я актёр! Нравится мне публика, ха!

– Заткнись, он больной совсем, – злобно приказал Никифор Остору.

Инга не сдержалась. Несмотря на грозящую ей опасность, она бросилась к мужу, но безумец перехватил её ловким движением и, заламывая руки, бросил на стол. Простой кухонный нож выпал из женских пальцев и, сердито звеня, покатился в сторону.

– Лежи смирно, а не то в каждого сейчас по пуле всажу! У меня маслят ещё много.

Продолжая удерживать одной рукой пистолет, мужчина, не сводя глаз со своих «зрителей», расстегнул ширинку, а затем, наслаждаясь полученной им властью, с вожделением задрал платьице Инги. Девушка начала всхлипывать ещё громче. Её взор метался то к Остору, то к Антону. Тонкие пальцы сжались в кулачки столь плотные, что короткие ногти впились в кожу до крови.

«Лучше выждать, когда он увлечётся и расслабится, – то ли посоветовал, то ли приказал Арьнен. – Не стоит преждевременно геройствовать».

Логика в сказанном была, но она заставила Остора стиснуть от гнева зубы. Он не мог стоять и беспомощно смотреть, как ладонь извращенца елозит между женских ног. Покрасневшая от стыда и страха Инга машинально попыталась сдвинуть бёдра, но тут же получила звонкий шлепок по ягодицам. Она тут же всхлипнула и в голос разрыдалась. Насильник с самодовольной рожей смачно сплюнул на её зад.

– Не надо так зажиматься. Ты у меня потом ещё и ещё просить будешь.

«Не двигайся. Обожди», – постарался охладить пыл Остора Арьнен, но у него не вышло. Подобное не соответствовало горячему характеру островитянина. Никак. Нисколько! Неспособность вмешаться в происходящее вызывала у Остора глубокое отвращение к себе самому. И, глядя как по дрожащим от ужаса ногам Инги окончательно сползли на пол красные трусы, он ощутил себя разъярённым быком на арене. Ноздри вздулись. Собственная жизнь вдруг перестала иметь смысл. Всё важное в ней сконцентрировалось до размера точки. До одного единственного желания забить насмерть подлеца, отчего-то родившимся человеком.

«Не смей!» – во всю глотку закричал Арьнен, но было поздно.

Остор со звериным рыком резко сдвинулся с места. Дуло пистолета тут же повернулось в его сторону. Вспышка и грохот. Или наоборот? Грохот и вспышка. Тело дёрнулось, как будто наткнулось на препятствие, однако Остор быстро вернул равновесие и продолжил рывок вперёд. Не мешай его пути стол, Владыка уже обрушился бы всей своей массой на противника, но игнорировать такой материальный объект было невозможно. Поэтому в дело пошла правая рука. Пальцы ухватились за запястье, в котором «Ванечка» держал оружие. Раздалось ещё три громких выстрела, но все пули застряли в потолке. Один из плафонов люстры разлетелся вдребезги. Инга зажала уши и, визжа, села на корточки. Антон не отреагировал никак, он сидел, облокачиваясь о стену – был без сознания. Зато Никифор несмотря на преклонный возраст ловко наклонился и, ухватив с пола нож, бросился на подмогу. Пускать в ход оружие старик, правда, не стал, он с размаха ударил сына кулаком по животу. Тот тут же согнулся пополам, сблёвывая на белый кафельный пол остатки пищи.

Только в этот момент Остор ощутил, что с его левой рукой что-то не так, но пока ему было не до неё. Он обошёл стол и с силой врезал ногой по голове безумца. Череп у того, правда, был крепкий, желаемого хруста он не услышал. Зато Никифор как будто озверел.

– А ну от сына моего отойди! – в голос прокричал он и даже наставил нож на Остора.

– Да он же…

– От сына моего отошёл, падаль!

Взгляд разъярённого старика отчего-то вернул Остору шаткое душевное равновесие. В намерении успокоить Никифора, он было поднял ладони вверх, но… не смог. Левая рука повисла плетью. Остор удивлённо уставился на неё и осознал, что недавняя рана, полученная им в Поднебесье, оказалась только нежной прелюдией к тому, что творилось с его конечностью сейчас. Кровь пропитала рукав насквозь. Тут же пришло осознание отвратительной нестерпимой боли. В глазах Остора на миг потемнело, он застонал, от боли и эмоций его затрясло. Но тут «Ванечка» захрипел, приходя в себя, и ему пришлось собраться с мыслями.

– Да он же нас всех убьёт, – попытался Остор вразумить старика в мягком тоне и попутно зажал пулевое ранение здоровой ладонью. Кровь была тёплой и текла, как текут ручьи по улицам Острова во время сильных дождей.

– Ванечка дурной, да, но он мой плоть от плоти, – сухо сообщил Никифор и, стукнув себя кулаком по груди, прикрикнул. – Не дам его трогать!

– Хорошо, – согласился Остор, так как уже знал – с безумцами не спорят. – Я не собирался что‑либо с ним делать, разве что связать. Но если вы против, то хотя бы пистолет у него заберите. Это вы можете?

– Да, это я могу, – подтвердил Никифор и, взяв пистолет, сразу направил его на Остора. – А теперь валите-ка вы все отсюда. Если Лобарю надо, сам он вас разыщет.

– Согласен. Ин… Лиза, идите сюда.

Девушка, рыдая и на ходу поправляя одежду, испуганной птичкой подлетела к нему. Остору даже показалось, что она вот-вот прижмётся к нему в поисках защиты, но нет. Стеная от горя, Инга бросилась к мужу. Она присела возле Антона и, стянув с себя поясок, наложила на его ногу своеобразный жгут. Остор видел с какой силой Инга затягивает узел, но кровь продолжала растекаться по полу так, будто хотела окарасить в алый цвет весь пол кухни. Её было много, чрезвычайно много.

Невольно Остор перевёл взгляд на собственную руку. Кровь по пальцам стекала на светлый кафель, создавая на нём узоры.

«И когда моя кровь капля по капле соединится с его кровью, то возникнет целое море», – прнеслась в голове Остора мысль, отдающая дешёвой поэзией.

«Не море, а два трупа, – в резком тоне поправил Арьнен. – Бери полотенце, сгодится тебе на перевязку, и уводи девочку отсюда как можно скорее. Под любым предлогом! Старик вот-вот примется жалеть сына, и тогда смерть начнёт свою жатву. Не вставай на пути мрачного короля».

Остор перечить не стал, так как со словами Арьнена был полностью согласен. Однако, поступил всё равно по-своему. Схватив со стола льняное и длинное, как шарф, полотенце, он, вместо того чтобы потащить Ингу в комнату, морщась от боли, протянул ткань под подмышками Антона. Длины прекрасно хватило, чтобы, соединяя концы полотенца, удобнее волочить потерявшего сознание мужчину здоровой рукой.

– Погоди, я сейчас, – едва слышно прошептала Инга и, встав, начала помогать ему. Она обхватила ноги мужа и, несмотря на то что кровь обагрила её руки, постаралась приподнять их.

«Сказать ей, что так она может сделать только хуже?» – подумал Остор, но промолчал. Им надо было как можно скорее убраться из дома, и так оно выходило спордручнее.

Никифор тем временем присел возле сына и, с лаской поглаживая его по волосам и спине, принялся что-то тихонечко говорить. Безумец вроде бы слушал старика, даже согласно кивал головой с виноватым видом. Но его смирение было показным. Улучив момент, Ванечка ловко вернул себе оружие и, не раздумывая, продырявил отцу лоб. Никифор упал навзничь, а его сын повернулся в сторону Остора и Инги. Ледяной взгляд закоренелого убийцы пробирал до костей.

– Быстрее, – шепнул Остор девушке.

Обернувшаяся на выстрел Инга нашла в себе силы повернуться к отцеубийце спиной, и они смогли переступить порог в гостиную. Но этого было мало. Требовалось хотя бы отойти в сторону, скрыться за стеной! А Ванечка уже навёл в их сторону пистолет. Остор видел это, как понимал и то, что именно идущая позади Инга оказалась на линии огня.

«Ей не спастись», – в тот же момент осознал он.

У него не оставалось времени, чтобы предупредить девушку или оттолкнуть её в сторону. А предпринять что-то иное, так до воплощения идеи в жизнь эту самую идею следовало ещё придумать! А он не мог думать, он запаниковал.

«Нет!» – кричало всё в нём, но из-за отчаяния он не смог прокричать тоже самое вслух.

И тут произошло то, про что Остор никогда не сказал бы, что он сделал это намеренно. Одновременно с тем, как его пальцы крепче ухватились за полотенце, Остор неожиданно для самого себя немного присел. А затем резко, аж до боли в мышцах, совершил прыжок назад. И понятное дело, что такое без батута или матраца делать не рекомендуется. Остор рухнул на спину и со всей дури ударился затылком об пол. Ещё и Антон, которого он продолжял тянуть за собой, рухнул на него сверху. Но стон Остора заглушил прогремевший выстрел. Сердце Владыки тут же стремительно забилось. Сам он был цел, а потому, отпихивая от себя Антона, суетно перевёл взгляд на лежащую на полу Ингу.

«Умерла?» – перепугался он.

Но нет, девушка шевелилась и даже предприняла попытку подняться. Видимо, его неожиданный прыжок совершил чудо. Тело Антона послужило хорошей связкой. Падая назад себя, Остор утянул за собой всех, как если бы они были звеньями одной цепи. В результате пуля пролетела мимо. Наверное, в считаных миллиметрах от цели, но мимо. След он неё горел чёрным пятном на стене. Прорехой в обоях.

Снова выстрел!

Остор вновь уставился на Ингу, но девушка продолжала подниматься. То ли пуля снова не достала её, то ли… Не став размышлять над вероятностями, Остор откатился в сторону и, суетно поднимаясь на ноги, поглядел на девушку.

– Инга! – требовательно подозвал он её к себе, как вдруг с кухни послышался незнакомый голос.

– Эй, этот гад один был?

Раздался шум, как если бы кто-то ударил ногой по мешку с картошкой, и тот же самый голос произнёс:

– Это тебе за Никифора, мразь! Иуда обдолбаный!

Жестами требуя, чтобы Инга поскорее скрылась за его спиной, Остор встал ближе к стене, а затем осведомился:

– Кто вы? Лобарь?

– Для кого-то Лобарь, для кого-то нет. Смотря, кто спрашивает.

В гостиную, играя оружием, вошёл рослый лысый мужчина с низким лбом и маленькими глазками, хитрое выражение которых давало понять, насколько обманчиво может быть первое впечатление. Это был очень умный человек. И, будучи вооружённым, он был ещё и опасным.

– Что-то я таких, как вы, в этом доме раньше не видел.

– Мы здесь потому, что должны были здесь встретиться с вами.

– С кем? Со мной? – деланно удивился мужчина. – Скажите сперва номер заказа.

«Если и сейчас меня проигнорируешь, то я назову тебя идиотом, и ты навсегда потеряешь моё уважение! – вдруг сердито прошипел Арьнен. – Перевяжи себе руку. Немедленно!».

То ли на этот раз сил перечить не нашлось, то ли победа осталась за разумом, но Остор вытащил из-под тела Антона полотенце и, рывком оторвав рукав своей рубашки, уставился на рану. На удачу, пуля прошла навылет и, вроде как, не раздробила кость. Сущий пустяк по сравнению с тем, что могло бы быть. Но кровь остановить следовало, а потому он крепко прижал полотенце к пулевому отверстию. Белая ткань пропитывалась кровью так, как будто кто-то подставил его под кран.

– Помоги мне перевязать руку, – глядя на Ингу, потребовал он. Девушка беспрекословно послушалась. Она подошла ближе и начала закреплять полотенце. Правда, её судорожные движения напоминали движения робота, да и пальцы настолько тряслись, что долго не могли завязать узел.

– Эй, оглохли все, что ли? – между тем с равнодушием осведомился лысый мужчина. – Я вообще‑то номер заказа спрашивал.

– Семь, три, четыре, шесть, девять, – по памяти назвал код Остор, как только кровь перестала хлестать, и он почувствовал уход некоего тревожного напряжения. Теперь его жизни ничто не угрожало, и это приносило спокойствие.

– Тогда всё верно. Я Лобарь, – мясистые губы мужика изогнулись в неприятной улыбке. – Это Никифора сынок так вас уделал?

– Да, – процедил Остор. – Хорошенькое же место вы для встречи предложили!

– Ну а чё, пути Господни неисповедимы, – остался спокоен Лобарь.

Затем этот мужчина всё же проявил некое участие. Он подошёл ближе к Антону, присел возле него и, разрезав ножом штанину, задумчиво поглядел на изувеченную ногу. Затем проверил пульс.

– Чёрт, этот нежилец, – цокнул языком он и, подумав, добавил. – Ладно, пусть обычно я таким не занимаюсь, но конкретно вам сделаю скидку. Скошу стоимость на заказ процентов на тридцать.

– Как? Как не жилец? – между тем ошарашенно прошептала Инга.

– У мужика нога почти оторвана. Его к границе нет смысла тащить, он вот-вот подохнет.

– Какая граница? Да его в больницу надо, срочно!

– Дамочка, до ближайшей больнички полчаса езды, – подойдя к девушке, флегматично пояснил Лобарь. – И если вы туда рискнёте сунуться, то нам точно не по пути. Вы конкретно засветитесь. Если же сюда скорую вызовете, то приедут по местным ухабам медики не пойми когда. Может, водитель не пьянствует, и произойдёт это быстро. Настолько, что этот дышать ещё будет. А, может, уже нет. Но я, в любом случае, врачей в доме с двумя трупами поджидать не собираюсь. Говно это дело.

«Он мне нравится, – едва ли не с любовью сообщил Арьнен. – Наилучший тип людей. Думающий».

– Но мы не можем бросить моего мужа! – сжимая кулачки, возразила Инга и вдруг стала напоминать бойцовского петушка.

– Ну, ты ничего так на вид, найдёшь ещё нового.

– Да вы… вы… чурбан и хам!

– Не возражаете, если мы с девушкой наедине переговорим? – игнорируя весёлое хмыканье Лобаря, сухо осведомился Остор. Мужчина внимательно поглядел на него оценивающим взглядом и по раздумьи согласился.

– Я на улице постою. Неспеша выкурю там две сигареты. Ну, а коли не выйдете до того, как я отдыхать закончу, это ваш выбор.

– Нет, мы не оставим моего мужа! – едва за Лобарём закрылась входная дверь, воскликнула Инга.

Вместо ответа Остор подошёл ближе к Антону и уставился на его ногу. Увы, он был вынужден признать, что Лобарь прав. Коленная чашечка превратилась в месиво. Нога сохраняла видимую целостность только за счёт обрывков сухожилий. Даже на неопытный взгляд Остора ногу могла ждать только ампутация.

– Мы же не оставим моего мужа, да?

Голос Инги стал жалобным, но Остор не стал отвечать раньше времени. Сперва вытащил из кармана телефон и набрал номер Леона.

– Да, Владыка.

– На адрес места встречи с проводником срочно вышлите медиков. Если надо, то вертолётом. Обязателен опытный хирург.

Английский Инга отлично понимала, а потому, продолжая плакать, с надеждой посмотрела на Остора. Она внимала каждому его слову.

– Для вас?

– Нет, лично мне будет нужен доктор на первом месте назначения. Левая рука, сквозное пулевое.

– Э-э-э, что произошло?

– Об этом позднее, но озаботьтесь тем, чтобы в дальнейшем мне не разочаровываться в вас настолько. В доме два трупа, и человек, за которого я несу ответственность, серьёзно покалечен!

– Да, Владыка, я понимаю свою вину.

– Ещё вопрос. Есть другие варианты перейти границу? Проводник не желает продолжать путь с тяжело раненым.

– Варианты есть, но тут без изменений. Я по-прежнему настойчиво рекомендую вам воспользоваться услугами Лобаря, – прозвучало без заминки. – Он имеет отличные связи, надёжен и перестраховщик. Он никогда не связывался с серьёзными клиентами, и этот факт снизит бдительность аналитиков корпорации. Главное, не проговоритесь ему кто вы.

– Хорошо, – недовольно поджимая губы, сказал Остор. – Тогда последнее указание. Сделайте так, чтобы наши «друзья» не очень-то…

– Он не дышит, – вдруг произнесла Инга.

Остор тут же уставился на девушку. Его потрясло, что она вдруг с возмущением вцепилась в одежду мужа и с ненавистью выдала ему пару сильных пощёчин. После чего заревела в голос и… начала делать Антону искусственное дыхание.

– Что сделать? Вас не слышно.

– Э-э-э, секунду, – обратился он к Леону и, подойдя ближе, дотронулся до запястья Антона.

Пульса не было. То ли мужчина потерял чрезмерно много крови, то ли болевой шок. В любом случае, итог был ясен. Однако, испытывая смутную надежду, Остор постоял с секунд десять неподвижно. Он молча наблюдал за стараниями Инги, но по итогу поднёс трубку ближе к лицу и очень тихо сказал:

– Указания меняются. Никакие медики не понадобятся, но проследите, чтобы трупы в доме не навели на мой след.

– Да, Владыка.

Прощаться он не стал. Просто прервал разговор и положил телефон обратно в карман. Потом, нервно теребя волосы правой рукой, подошёл к окну. Отодвинул тюль и выглянул наружу. Во дворе было тихо, лишь стрекотали кузнечики.

Остор решительно подошёл к Инге.

– Я искренне сожалею вашей потере, но нам надо уходить.

Он позволил себе положить ладонь девушке на плечо, пытаясь таким образом неумело утешить её. Инга тут же прекратила попытки вернуть мужа к жизни, но зарыдала ещё сильнее. Косметика окончательно размазалась. Сопли и слюни потекли по лицу. Парик съехал в сторону.

– Зачем? – простонала она. – Ну зачем мне надо куда-то идти?

– Потому что так надо. А всё остальное… всё остальное просто эмоции.

Наверное, она ожидала совсем другого ответа, так как через боль в глазах просочилось удивление. А затем Инга ненадолго опустила голову, в отчаянии ударила кулаком по полу. Но после она всё же поднялась на ноги. От пережитого её очевидно шатало.

– Хорошо, – произнесла она, сквозь всхлипы.

– Тогда идёмте.

Прежде чем уйти, Остор стянул с дивана покрывало и накрыл им тело Антона. Это не было обычаем его родины, но он знал, что в большом мире так принято, и хотел проявить уважение к погибшему по его вине человеку. Подобная малость облегчила груз на его сердце. Ненамного, но всё же…

«Такую цену платят все люди, – спокойно сказал Арьнен. – Ты сделал тот выбор, что считал правильным, и теперь пожинаешь его итог».

«Но тот подлец был готов изнасиловать Ингу! – мысленно прокричал Остор. – Как я мог остаться в стороне? Как?».

«Разве я тебя обвиняю? – словно удивился Арьнен. – Мне хочется лишь подчеркнуть то, что, несмотря на свой юный по моим меркам возраст, ты уже далеко не мальчик. Собственное мнение, заставляющее действовать вопреки даже самому мудрому совету, важнее покорности и послушания. Да и иногда остаться человеком – это намного больше нежели банально остаться в живых».

Отвечать он не стал. А дальнейшие действия выходили какими-то машинальными. Остор подошёл к Лобарю, докуривающему последнюю из двух сигарет, перемолвился с ним парой слов и после вместе с Ингой сел на заднее сиденье машины. При этом Остор если и обратил на что-то внимание, так только на факт, что обивка салона похожа на плёнку. Но и это он понял только потому, что окровавленная повязка сразу запачкала её, а кровь не впиталась. Лобарь это тоже заметил. Он недовольно поморщился, но, подумав, кинул им упаковку влажных салфеток и передал дорожную аптечку, в которой полезного оказалось не так много. Однако, Инга даже с таким скудным ассортиментом сумела обработать рану каким-то жгучим антисептиком, а после по новой перевязала руку. Подобное позволяло надеяться, что завтрашний день настанет. В конце концов, это было не первое серьёзное ранение Остора, а потому, припомнив как его в своё время после нападения слуг Хозяина с того света вытаскивали, Владыка уверился в собственном быстром выздоровлении. Пожалуй, пришедшее к нему спокойствие в конце концов передалось и спутнице. Инга перестала всхлипывать и вскоре незаметно для себя заснула.

Любое пробуждение, даже внезапное, происходит определённым образом. Всё начинается с того, что веки открываются и ты начинаешь созерцать мир. А до этого миг тьмы. Красочные сны всегда переходят сначала в неё, потому что эта темнота всего лишь закрытые глаза. Но осознание Инги в здесь и сейчас раз за разом выходило совсем иначе. В какой-то момент девушка обнаруживала, что то идёт куда-то, то созерцает гладь бескрайнего океана, то разговаривает с кем-то или даже смеётся. При этом всё это получалось само собой и так плавно, будто её душа неторопливо перетекала в новое тело. Позже Инге было легко сказать, что происходило с ней в последние минуты до того, как контроль над телом и разумом полностью возвращался к ней.

Однако, не на этот раз.

Быть может, так вышло из-за нелепого стечения обстоятельств? Может, она дремала, вот и произошло всё иначе? Предположения сыпались на неё, но никак не влияли на очевидный факт – первое воспоминание очнувшейся Инги оказалось связано с Художником. Казалось, до этого ничего не было, а затем она вдруг увидела его похожие на голубой лёд глаза.

– Ох, – непроизвольно выдохнула девушка от удивления и суетно осмотрелась. Оказывается, она сидела на берегу океана недалеко от пристани.

«Что я здесь делаю? И почему он здесь?» – пронеслись вопросы в её голове, и один из них она решилась задать вслух.

– Как ты здесь оказался?

– Знал, где ты, вот и захотел прийти, – пояснил Художник и беззастенчиво сел подле неё на песок. Одну ногу при этом он вытянул, а другую согнул в колене, чтобы стало удобнее облокачиваться на неё локтем.

Набежал ветер. Волны стали более смелыми. Одна из них постаралась дотянуться до подошвы сапог Художника, но, понимая тщетность попытки, сразу отбежала назад. Инга между тем провела ладонью по своим волосам, пытаясь пригладить пряди, а затем её взгляд сосредоточился на мужских руках. Художник подобрал округлый камушек и, вместо того чтобы начать пускать «блинчики», бросил его вниз, как каучуковый мячик. Во всяком случае, вопреки всем физическим законам камень повёл себя именно как мяч. Коснувшись песка, он отпрыгнул и вернулся в ладонь Художника.

Инге происходящее что-то напомнило, но она никак не могла вспомнить что именно, а потому лишь прокомментировала:

– Так не должно быть.

– Разве? – деланно удивился Художник.

– Да. Это же камень, он тяжёлый.

– Его вес намного легче веса моего желания.

– Ха, или же рядом со мной хороший иллюзионист.

Вместо ответа Художник продолжил играть с камнем, но бросал он его недолго. Вскоре ему это наскучило. Он положил камень на место и, посмотрев на Ингу, задумчиво произнёс:

Молчанья грех и боли стены

Обволокли свободы суть.

Так разве можно мне уснуть,

Когда надорваны все вены

И кровь струится на песок

Часов времён?

Я помню вас,

Я помню чётко без прикрас,

Как пулей вопль драл висок!

Как мир стоял на волосок,

А после навсегда умолк.

Мне помнить всё и в этом толк.

Навеки в памяти моей

Предательства веков далёких.

Потерь безжалостно жестоких

Не позабыть до конца дней!

Я видел, где конец дороги.

Глаза узрели темноту.

И боль во мне невмоготу!

Но есть ли вам на то тревоги?

– Это ты к чему? – не поняла Инга, для чего надо декламировать столь длинное стихотворение, да ещё такое, которое, на её взгляд, было совсем не к месту. Даже несмотря на то, что читал его Художник с редкой выразительностью, какой заключался в нём смысл?

– Так разве можно мне уснуть, когда надорваны все вены, и кровь струится на песок часов времён? – повторил этот странный мужчина с мягкой улыбкой на лице и после шустро ударил указательным пальцем по кончику носа Инги. Непроизвольно она дёрнулась, моргнула, а когда открыла глаза, то никого уже возле себя не увидела.

– Твою мать! – тут же зло прокричала девушка и, подняв с песка оставшийся там лежать камень, со всей силы швырнула его в воду. Раздался всплеск, поднялась уйма брызг. Всплывать камень не собирался. – Твою мать! Лучше вытащи меня отсюда, иллюзионист чёртов!

– Инга, вот ты где! – тут же послышался с пригорка знакомый голос.

Она обернулась и увидела, что это Сашка бежит ей навстречу. Приятеля Инга давно не видела, но последняя беседа наложила на их дружеские отношения конкретную тень, а потому она ему не обрадовалась.

– Уф, еле тебя нашёл, – стараясь отдышаться, произнёс Сашка, но Инга скрестила руки на груди и мрачно буркнула:

– Ну. Нашёл. Дальше-то что?

– Я не буду говорить кто именно, но кое-кто очень желает знать, известно ли тебе что‑нибудь о некой Лисичке.

– Лисичке? – с недоумением произнесла Инга. Сердце её при этом застучало чаще. Это имя было ей невероятно близко, знакомо! – Да. Кажется, я знаю её. Она – это я… Нет, стой! Я – это не она.

Возникшая в голове сумятица никак не могла превратиться в что-то чёткое, а потому Инга в попытке сосредоточиться потерла пальцами виски. Кажется, думать и вспоминать стало легче.

– Я знаю её, – удивлённо для себя самой вдруг сказала Инга.

– Ну, и? – поторопил её с ответом Сашка. – Что в ней такого важного?

Инга открыла было рот, чтобы сказать, что Лисичка никому и никогда не казалась важной. Никому и никогда! В ней видел смысл только один человек – тот, для которого её дружба являлась жизненной опорой, для которого в ней заключался целый мир. Этот человек любил её в чём-то больше нежели самого себя…

Она ничего не сказала о том, что вспомнила. Лишь с пронзившей её болью спросила:

– Саш, а ты знаешь, что такое быть другом?

– Само собой, – не понял её приятель, и Инга требовательно уставилась на него.

– Тогда ответь мне, почему ты оставил меня, когда я так умоляла тебя о помощи?

Сашка тяжело вздохнул, кисло поморщился. Он явно испытывал не самые приятные чувства из‑за её вопроса, но ответил без заминки.

– Есть вещи важнее дружбы. Мне выпал шанс узнать суть мироздания… И, Инга, разве можно отказаться от возможности понять мир с высоты бога?

– Можно. Можно даже разрушить целый мир ради кого-то, кто дорог. А знаешь почему? Да потому что вес желания иногда значительно больше всего остального, будь оно хоть значимее некуда!

Ингу затрясло от переизбытка эмоций. Пальцы непроизвольно сжались в кулачки, а из её глаз потекли слёзы. Это произошло не столько потому, что ей вдруг стало невероятно жалко себя, сколько потому, что она вспомнила, как являлась безмолвным свидетелем прошлого Хозяина Острова. Инга вновь ощутила его мысли и эмоции. Его глубочайшую грусть. Его невысказанную боль. Его беспросветное одиночество.

– Слушай, мне действительно жаль, что я поступил именно так, – засовывая руки в карманы брюк, сказал Сашка. – Но сейчас у меня есть возможность помочь тебе. Для этого всего лишь расскажи подробнее про Лисичку, а.

– Если хочешь узнать про Лисичку, то ступай в замок мессира. В конце концов, она его дочь!

Сказав это, преисполненная внутреннего волнения Инга пошла вдоль берега. Бывший друг попытался её нагнать и остановить, но она молча стряхнула со своего плеча его руку и только ускорила шаг.

Принесённое воспоминание о Лисичке и Пророке изменили для Инги картину настоящего. Многое в единый момент вдруг стало ясным, почти понятным, но… так до конца и неосознаваемым!

День семнадцатый. Вечер

Островитянин, представившийся ему кем-то под именем то ли Ривер, то ли как-то похоже, выглядел неважно. Бинты на его голове покрылись пятнами крови, да и кожа его была бледнее чем у прочих местных. Лицо выражало болезненную сосредоточенность такую, как если бы он старался не упасть в обморок. На костылях передвигаться Ривер в таком состоянии понятное дело уже не мог, а потому Сашка отбросил их в сторону и, перекинув руку островитянина через свою шею, в такой связке двинулся вместе с ним вперёд. Стало удобнее и быстрее.

– Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так. Если сразу не разберёшь, плох он или хорош… Ну, и тяжёлый же ты, блин горелый!… Парня в горы тяни – рискни, не бросай одного его, – напевал Сашка под конец пути. Пение придавало ему сил.

– Что ты говоришь? – промычал Ривер.

– Пусть он в связке с тобой одной – там поймёшь, кто такой! – продолжил он громко петь заместо ответа и порадовался тому, что дом совсем близко.

– Что ты говоришь? – ещё требовательнее произнёс Ривер.

– Пришли скоро я говорить. Здание рядом.

Снаружи домик не представлял из себя ничего особенного. Обычный прямоугольник, сложенный из ровных брёвен. У входа, правда, имелась небольшая терраса, крышу над которой поддерживали массивные столбы. Но резьба на них едва различалась, время почти стёрло её, а это было единственное украшение дома. Даже ручка двери выглядела как самое первое изделие плотника-подмастерья. Корявая. Но всё же она исправно служила своей цели. И Сашка, поддерживая своего незваного гостя, ухватился за неё, чтобы открыть дверь и войти внутрь. А там он разместил своего гостя на лавочке и, утирая со лба пот, устало присел рядом.

– Уф-ф… Чего ты попёрся сюда? В таком состоянии на койке лежать надо.

– Я не знаю твоего языка, – простонал Ривер.

– Не знаешь, так сидел бы дома, – всё так же на родном русском проворчал Сашка и поднялся, чтобы налить из бочки воду в деревянные плошки. Одну из них он подал Риверу, начавшему с любопытством осматриваться по сторонам.

Стоило сказать, это снаружи дом выглядел никаким. Изнутри он был примечательнее некуда. Нет, обстановка сама собой выглядела простой, полной, так сказать, аскетизма. Но большие окна делали единственную комнату очень светлой. И оттого картины, висящие на стенах так, что места живого не было, играли красками. Они привлекали к себе внимание, заставляли всматриваться и удивляли тем, что, порой, меняют свои сюжеты.

Первые пару дней в этом доме Сашка, восторгаясь, изучал нарисованные Художником холсты каждую свободную от бытовых дел минуту. Однако, позже всё его внимание захватили путешествия на Грань. Но Ривер был ещё «новичком», и оттого его глаза восторженно изучали картины, пока он вдруг не воскликнул:

– Это же я!

После этих слов парень настойчиво заковылял к одной из картин, и, глядя на то, как он шатается, Сашке пришлось подойти ближе… Свалится ещё болезный!

На полотне действительно оказался изображён его гость. Действо происходило у начала тропы на небесные острова. Ривер стоял полубоком и, держа руки в карманах, задумчиво смотрел на спину стройной красноволосой девушки, внимательно созерцающей искрящуюся под солнцем гладь океана.

Сашка уже обращал внимание на эту работу Художника. Взгляд серых глаз был прорисован так, что непроизвольно его собственное сердце начинало биться чаще. Ему словно бы вспоминалось некое испытываемое им ранее волнующее чувство и даже не объяснить какое именно… Однако, для него всё равно намного интереснее было рассматривать женскую фигурку. В ней он с лёгкостью узнавал Ингу.

– Что это за место? – резко разворачиваясь, потребовал объяснений Ривер.

Сашка вмиг растерялся. Понимать иностранную речь ему было относительно легко, а вот придумать как правильно произнести ответ – невероятно сложно. Он, как собака, многое понимал, но ничего не мог сказать вслух. И оттого замялся. Не знал, как достойно озвучить по-английски выражение – «мастерская Художника».

– Дом того, кто рисует мир. Там, где можно рисовать.

– Хозяина Острова? Это дом Хозяина Острова?

– Он себя не называть. Рисовать. Здесь, – аж вспотел от умственных усилий Сашка. – Но да, думать, что он владеть здесь всюду.

Собеседник посмотрел на него взглядом, полным негодования, сожаления и гремучей смеси других противоречивых чувств. Однако, доковыляв до скамейки, Ривер достаточно успокоился, чтобы не кричать, а сухо осведомиться:

– Как он выглядит?

– Высокий. Чёрный волосы. Белый. Чёрная одежда.

– Волосы чёрные или белые?

– Волосы чёрные. Лицо и тело белые.

Послышался вздох облегчения, вскоре сменившийся ещё большей настороженностью.

– Эм-м, а он островитянин?

– Нет. Лицо коричневое, – ответил Сашка, не зная, как ещё описать загар.

– Но ты же говорил, что его кожа белая, говорил, что лицо и тело белого цвета!

– Он не Африка.

Судя по непереводимым эмоциональным словам Ривер принялся ругаться. Но ругался он недолго. Вскоре островитянин зло засопел и спросил:

– Кто он? Объясни как можешь. Пожалуйста.

– Тот, кто рисует.

– Художник? Он Художник? – непроизвольно начиная жестикулировать, как если бы он разговаривал с глухим, уточнил Ривер.

– Да! – обрадовался Сашка. – Точно, Художник.

– Художник… Инга говорила мне, что видела некоего Художника на Грани.

– Ривер…

Гость незамедлительно поправил его.

– Ри-е-вир.

– Риивер, – послушно поправился он, не уловив особой разницы. – Ты идти от Инга?

– Да, – оживление вновь появилось на лице островитянина. – Как ты возвращаешься от неё сюда?

– Что?

– Инга. Находится. На. Грани, – внутренне закипая, по-прежнему спокойно продолжил Ривер-Риивер, чеканя каждое слово. – Ты. Там. Бываешь?

– Да.

– Как ты приходишь обратно?

– Туда в сон. Приходить сюда просыпаться.

– Можешь разбудить там Ингу?

– Художник говорить нет. Она вспомнить. Сначала обязанность вспомнить. Собой.

– Эм-м, она должна сама всё о себе вспомнить?

Сашка, утвердительно кивнув, с уважением посмотрел на своего собеседника. Ему виделось, что это Риевир проявляет чудеса интеллекта, понимая его, а не он сам на редкость неправильно и в угоду себе переводит сказанные тем примитивные предложения.

– Где Художник? Я хочу его увидеть, – кажется, Риевир пришёл к выводу, что намного проще получить интересующую его информацию от кого-то другого.

– Он тоже на Грани. Здесь его я не видеть. Никак.

– Но ты говорил, что это его дом. Я хорошо помню это.

– Это место близко Грань. Но не есть она. Не быть мир.

– Знаешь, тебе бы попрактиковаться в языке стоило, прежде чем путешествовать! – не сдержался от гневного совета Риевир и, допив воду из плошки, устало прикрыл глаза. Лицо его было сродни лицу мученика, а потому Сашка рассмеялся.

– Что ты смеешься?

Он не знал, как ему объяснить свой смех, а потому начал задавать свои собственные вопросы.

– Как ты найти меня? Никто не смотреть здесь землю.

Сашка имел в виду, что частенько видел в округе туристические группы и островитян по отдельности, но никто из них не видел мастерской Художника. Как и сам он, пока случайно не попал на один из мостов.

На мгновение перед внутренним взором Сашки промелькнули воспоминания. Он вспомнил, как отчаяние придало ему сил. Поняв, что больше нет смысла стоять у запертых ворот, Сашка с криком бросился на тварей. Меч в его руках подрагивал, но на силу удара это не повлияло. Он снёс голову бросившейся ему навстречу гадине и, ступив с моста на землю, рванул прочь в неизвестность. Было темно. За ним неслась погоня. Твари рычали, клацали зубами… А там Сашка услышал тихий шёпот Художника у себя в голове. Тот решил проявить редкое для себя гостеприимство и тем спас ему жизнь.

– А-а-а… – вывел его из состояния задумчивости протяжный стон.

Риевир вдруг резко согнулся, с силой обхватил ладонями голову. На лице его возникла гримаса боли, а затем он мешком рухнул со скамьи на пол и даже закатил глаза. Сашка застыл от испуга и растерянности. А затем он словно очнулся и тут же бросился на помощь.

– Эй! Эй, ты живой?

– Голова раскалывается, – смог вполне членораздельно простонать гость.

Подумав, Сашка набрал из плошки в рот воду и, согласно проверенному дедовскому методу, прыснул её на лицо Риевира. Так он намеревался привести бедолагу в чувство, и у него это получилось. Наверное, шок, что вот так вот запросто можно плевать на человека, превозмог боль. Послышалось несколько эмоциональных непереводимых фраз…

«Ладно, зато в себя вроде как приходить начал», – сосредоточился на позитивном моменте Сашка, а затем, подумав, сказал:

– Кровать. Над кровать.

Он принялся жестами объяснять, что желает уложить островитянина в постель. Узкая скамья была ненадёжной лежанкой для такого больного, а пол слишком неудобным и жёстким.

– Нет, отдыхать здесь нельзя. Закат не загорами, а стоит солнцу сесть, как нас поглотят воды Острова.

– Что?

– Время слуг Хозяина.

Мимикой Риевиру удалось объяснить, что вроде как имелась в виду зомбятина, вольготно шастающая по округе с наступлением ночи.

– Монстры нет. Они там. Здесь никого.

– Действительно? – неподдельно удивился парень. – Так ты смог выжить?

– Что?

– Мне по-любому нельзя здесь спать. Опасно. Понимаешь? Опасно. Мне!

– Понимаю.

– Спать надо в городе. Внизу. Ты поможешь мне добраться до туда?

Риевир не только перешёл на крайне примитивные предложения, он ещё и старался произносить свои слова без акцента и медленно… И да, с его стороны это было ой как правильно! Иначе Сашка понял бы ещё меньше, чем понимал сейчас. Но конкретно в данном случае ему самому захотелось остаться в неведении о чём речь. Дело было в том, что с одной стороны он видел перед собой человека, которого действительно стоило бы проводить до дома. Риевиру требовалась медицинская помощь. Нормальная медицинская помощь, а не сбрызгивание на лицо прохладной водичкой. Но Сашка боялся, что островитяне поймают его и не пустят в Поднебесье вновь.

Внезапно он даже похолодел.

«А если этот болезный вернётся к своим, то не расскажет ли он где меня искать?» – пронзила его страшная мысль, и чей-то голос (то ли голос собственной совести, то ли и правда говорил Художник), холодно осведомился: «Хороший вопрос, исследователь. Думаешь, правильнее похоронить его на заднем дворе?».

– Проводить туда, где встреча с тобой. Не больше.

«Если этому Риевиру так нужно домой, то пусть идёт один!» – решил для себя Сашка.

«Может, твари его прибьют, и эта смерть не станет тяготить мою совесть?» – при этом прошептали в нём страх и надежда.

Риевир между тем окинул его пристальным взглядом, по которому ничего толком о том, что он подумал, было нельзя понять. Однако, упрашивать не стал. Просто перешёл к другому делу.

– Перед тем, как уйти, я должен узнать кое-что. Ты можешь увидеться с Ингой на Грани?

– Да. Но труд найти. Она ходить. Всяко.

– Я бы попросил тебя постараться. Не называй ей моё имя. Просто спроси, знает ли она что‑нибудь о Лисичке.

– Лисичке?

– Да. Можешь?

Серые глаза уставились на него так, что Сашке стало ясно – это дело для гостя важнее некуда. И в таком вопросе как путешествие на Грань, с которой ему нисколько не желалось уходить, отказать он уже не мог.

– Мочь.

– Спасибо. Тогда я уйду, как получу свой ответ.

Сашка попытался объяснить, что это будет не скоро.

– Но я спать ночью. Вставать утром. Ты в это время заснуть, а говорить это опасно.

– Я не засну, – уверил его Риевир.

– Я тоже не спать. Ты будешь на меня смотреть. Я нервничать.

В ответ на это островитянин сообщил, что готов обождать на крыльце, раз уж его общество так смущает. Сашке тут же стало стыдно и отказываться он прекратил. Даже гостеприимно поделился едой, похищенной им из кафе.

В конце концов, ему действительно было приятно побеседовать с живым человеком. Он соскучился по общению. А тут ещё и тема подобралась интересная.

… Жаль только ужасное знание языка мешало беседе.

День восемнадцатый. Шесть утра по местному времени

Остор сам не понял, как задремал. Но спал он, судя по всему, недолго. Во всяком случае, солнце только показало свой краешек из-за горизонта. Проснуться же ему довелось от того, что машина остановилась и мотор заглох. А вскоре он услышал, как хлопнула дверца. Шум заставил Остора стряхнуть с себя пелену сна. Он выпрямился и осмотрелся. Лобарь стоял у дерева, справлял малую нужду. Инга ещё спала, но никакой безмятежности на её лице не было.

«Да, ей сейчас нелегко», – посочувствовал Остор и подумал, что нынче жизнь у него тоже не сахар.

Морщась от боли в онемевшей руке, он потянулся как мог. Затем, подумав, снял жгут. Кровь благостным теплом потекла по венам. Пальцы снова смогли нормально шевелиться, но свежая перевязка вмиг заметно поалела. Правда, несмотря на это чувствовал себя Остор неплохо. Его не бросало в жар, слабость тоже не казалась ему критичной. Устал он просто от событий и всё. Так что Остор размял шею и осторожно, чтобы не разбудить девушку, открыл дверь. Рекомендованный Леоном проводник тут же обернулся.

– Уже очнулся? Это хорошо.

Отвечать не хотелось. Поэтому Остор кивнул головой и, выйдя из машины, зашёл за куст, чтобы облегчиться. Вот только стоило ему вернуться на дорогу, как Лобарь уверенной походкой направился к нему. И было в этом что-то неприятное, угрожающее.

– Чего это у тебя? Опять кровит? – кивнул он на руку Остора.

– Я жгут снял, так что это естественно. Главное, кровотечение остановилось. Пятно больше не становится, а, значит, всё хорошо.

Он улыбнулся, так как взгляд Лобаря ему очень и очень не нравился.

– Точно от руки не лихорадит?

– Точно.

– А шевелить ею можешь? Так, чтобы никто на рану не подумал?

– Вполне, – несмотря на пронзившую его боль, Остор показал, что всё в его силах. Лобарь сразу расслабился.

– Хорошо, – довольно сказал он. – Тогда, короче, дело такое. Буди свою девку, переодевайтесь и погнали прямо к границе. Эти шмотки чумазые прикопать придётся.

– Прикопать придётся чемоданы. Они пустые.

– А нафига тащить с собой такой муляж? – искренне удивился Лобарь. Его лоб наморщился. Наверное, ему казалось крайне подозрительным, чтобы кто-то решился покинуть родные места налегке.

– Времени избавиться не было, а у Никифора оставить не получилось. Так что сейчас самое время выкинуть их. Всё важное в моём портфеле.

– Да много ли туда поместится? – скептически осведомился Лобарь.

– А много надо?

– Как сказать. Вам сейчас переодеться нужно. Обязательно.

– Одежду банально в любом магазине купить можно.

– Можно? Ха, да мы сейчас в таких краях, где даже хлебушек купить сложно, – фыркнул проводник и, облизнув губы, недовольно произнёс: – Ладно, есть у меня одна мысль. Садись в тачку.

После получаса езды по дороге, полной ям и ухабин, Лобарь свернул на более-менее приличную трассу и остановился у неказистой на вид пустынной автозаправки. Остор остановке искренне обрадовался. От тряски его укачивало. Поэтому, он откинулся на спинку сидения и некоторое время смотрел на потолок, стараясь унять тошноту и головокружение. А затем, придя в себя, начал приглядываться к обстановке.

Лобарь стоял поодаль и что-то сурово выговаривал смуглокожему узкоглазому мужичку, только что не раскланивающемуся земными поклонами в показном уважении. Затем он сунул тому пару купюр и вернулся на своё сидение, громко хлопая дверью. Инга от шума не проснулась. Лишь беспокойно повернулась из стороны в сторону и застонала.

– Скоро всё будет, – сказал Лобарь, окидывая девушку неприязненным взглядом. Комментариев от него не последовало.

Остор был рад воцарившемуся молчанию. Голова у него разболелась, да и чувствовал он себя хуже с каждой минутой. Однако, отдохнуть не получилось. Ни с того ни с сего вокруг машины загоношилось трое подростков далеко не славянской внешности. Тряпки в их руках до скрипа протирали машину. Суету они устроили грандиозную и… раздражающую. А там и первый мужичок появился. Под гнётом четырёх бело-синих сумок, огромных как настоящие чемоданы, он, как мог, спешил к служебной постройке.

– Давайте на выход. Переодевайтесь и живо обратно, – тут же сухо приказал Лобарь попутчикам.

Перечить Остор не стал. Он только с жалостью посмотрел на Ингу, но всё же начал её тормошить. Очнулась девушка почти сразу, а там легко вникла в суть новых обстоятельств. Она даже плакать не стала. Выйдя из машины, Инга покорно поплелась вслед за Остором в крошечный служебный домик, где они, перво-наперво, ещё раз обработали и перевязали его рану. Только затем настал черёд выбора одежды и, стоит сказать, примерка затянулась, так как в огромных бело-синих сумках более-менее приличные вещи всё не находились.

Действительно, если Инга в силу молодости и худощавости вполне эдак приемлемо выглядела в рваных джинсах, аляповатой футболке и хипперском кардигане с кисточками, то Остор определённо ужасался своему отражению в зеркале. Увы, из самого достойного (с широкими длинными рукавами и нужного размера) отыскалась только чёрная рубашка со скалящимися черепами кислотного цвета. И хотя смуглокожий мужичок, картавя, расхваливал обновку, Инга (несмотря на глубокую грусть) едва сдерживала смех. Это говорило Остору о многом.

Когда они вышли из служебного домика, Лобарь стоял поблизости и курил. Трое подростков уже прекратили драить машину снаружи и принялись чистить салон. Судя по выливаемой ими красной воде, кровью там всё было изгваздано.

Не зная куда идти, раз в машину нельзя, Остор застыл. Лобарь тут же подошёл к нему ближе и, подмигнув, негромко посоветовал:

– Чемоданы в часть оплаты отдай. Эти узкоглазые гады шустрые, быстро пристроят.

В приподнятых уголках губ Лобаря читалась откровенная усмешка. Помогающих ему людей он, кажется, за людей не принимал, и Остору от этого сделалось неприятно. Их проводник раздражал его всё больше и больше. Но совету Владыка Острова решил последовать. Он подошёл ближе к служебке и поинтересовался у вышедшего оттуда торгаша.

– Чемоданы в счёт платы возьмёшь?

– Посмотреть сначала надо. Если хороши, сбавлю цену.

Экономить Остору на такой ерунде, как покупка дешёвой дурной одежды, смысла не было. У него имелось при себе достаточно как наличных, так и безналичных средств. Но, судя по азартному блеску в глазах, узнай об этом смуглокожий, как о пересечении границы заботиться больше ему бы не пришлось. Подобное мертвецам как-то не требовалось.

– Чемоданы хорошие, больше этой одежды стоят.

– Да что вы такое говорите? – напоказ округлил глаза мужичок. – Новьё! Как на вас шито…

Лобарь загоготал, и его смех прервал речь торгоша. А там лысый мужчина сказал:

– Пошли, открою багажник.

Они все вместе подошли к машине. Лобарь, как говорил, открыл багажник и выставил чемоданы на землю. Торгаш мигом засуетился. Он принялся было осматривать своё новое имущество, проверять каждую молнию, но Остор опомнился и отодвинул его в сторону.

– Погоди, – сказал он и, открыв один из чемоданов, достал свёрнутый в рулон холст.

– Моя картина! – мгновенно оживилась Инга и буквально-таки выхватила полотно из его рук.

Остор от неожиданности опешил. Остальные тоже с неподдельным удивлением смотрели, с какой радостью Инга разворачивает картину на траве, с каким трепетом её пальцы проводят по изображению.

– Моя картина. Она здесь, со мной.

– Ценная штука? – с азартом осведомился смуглый мужичок.

– Для меня да, – подтвердила Инга и снова вернулась к созерцению Хозяина Острова.

– Чего ещё у вас с собой? – силком отводя Остора в сторону, прошипел Лобарь. – Я перевозкой контрабанды и антиквариата не занимаюсь.

– Не веришь, так проверь сам. Краски свежие. Это просто дорогой для сердца девушки подарок. Всё на этом.

Подозрительность не исчезла с лица проводника, поэтому они продолжили пристально смотреть друг другу глаза в глаза. Но, наконец, Лобарь уступил.

– Давайте в машину шустрее. Погнали дальше.

– Лиза. Эй, Лиза, нам уезжать надо, – сунув в руки азиату одну из купюр, что лежали в его бумажнике, попытался вернуть Остор девушку в реальность, но Инга не отреагировала. Поэтому ему пришлось подойти к ней вплотную и потрясти её за плечо. Только тогда она очнулась. Затем путь их продолжился, но мысли Остора всё время возвращались к одному и тому же. Из-за этого он порой косо поглядывал на свою спутницу и, сгорая от желания узнать правду, вновь и вновь думал про себя: «Отчего Хозяин Острова так притягивает тебя?».

«Снова взвешиваешь, не стоит ли тайком сжечь мою картину, да?» – наконец, спросил с насмешкой Арьнен.

«Глядя как Инга на неё реагирует, решиться на такое очень и очень хочется. И вместе с тем это невероятно страшно».

«Её судьба в твоих руках».

И было не ясно, имеет Арьнен в виду девушку или же свой подарок. Инга же, ничего не зная об этой мысленной беседе, сидела и обнимала свёрнутое в рулон изображение Хозяина Острова так, как могла бы прижимать к себе ребёнка мать.

Следующей их остановкой стал пункт пересечения границы. Очередь из машин была вроде незначительной, но в ней находилось два туристических автобуса, битком заполненных людьми. И так как в этом захолустье отдельной полосы для такого транспорта не существовало, то время ожидания могло стать очень долгим.

– Так. Вы пока здесь сидите, а я скоро вернусь. Попробую ускорить всё, – нервно постукивая по оплётке руля, пояснил Лобарь.

Сказав так, мужчина вышел из машины. Инга задумчиво посмотрела ему вослед и, едва их проводник окончательно скрылся из виду, достала из кармана смартфон с побитым экраном.

– Откуда это? – грозно осведомился Остор, и Инга без тени смущения, скорее даже с вызовом, призналась:

– С заправки. Его кто-то из мальчишек оставил на бордюре лежать, а я прихватила.

– И для чего? – нахмурился он.

– Мой телефон у меня отобрали, а мне, знаете ли, как-то надо сообщить родителям, что я жива и здорова.

– Инга, я же вчера объяснял! Любой звонок легко определит наше местоположение, – делая неудачную попытку отнять телефон, сурово напомнил он.

– Звонок да, но к этому телефону интернет подключён. Я же могу с какого-нибудь левого е-мэйла родителям написать?

– Предлагаю осуществить всё это тогда, когда мы окажемся на Острове.

– И какой у меня там будет статус? Беженца? – в ледяном тоне осведомилась девушка.

«Прекрасный момент, чтобы объяснить девочке её будущее, – послышался весёлый голос Арьнена. – Ты же рассчитываешь на полное обращение, а подобная перемена соответствует появлению не беженца, а нового гражданина Острова… Хм, прости. Гражданки».

– Как же мне это всё надоело! – вслух воскликнул Остор и устало откинулся на спинку сидения. Он решил предоставить событиям исключительную возможность развиваться самостоятельно.

Инга косо взглянула на него, но, пожав плечами, приступила к задуманному. Однако, это заняло время. Судя по всему, она никак не могла вспомнить пароль к некоему е-мэйлу, но, по итогу, у неё всё же получилось войти в почту.

– Ох, письмо от Риевира, – хмурясь, вдруг сообщила Инга. – Хочет, чтобы я прислала ему свой номер.

– Покажите мне, – мигом оживился Остор и даже придвинулся к девушке, но… та стремительно прижала к себе телефон так, чтобы ему не стало видно экрана!

Он непонимающе уставился на неё, и она прокомментировала своё поведение.

– Это личная переписка.

– Да какая у вас может быть личная, – начал было он с угрозой, но, резко встряхивая головой, успокоился. – Инга, зачитайте вслух то, что возможно. Хочу понять, действительно ли это сообщение от моего брата.

Она прочитала, приглушая голос на фразе: «Но ты же знаешь, что можешь мне доверять».

– Да, это от него, – вынужденно согласился Владыка. – Фразе про сон больше не от кого звучать.

– И что такого происходит со мной во сне?

– Если пересечём границу, то обязательно объясню. Но вы очень удивитесь. Очень.

– Больше, чем сейчас? – скептически приподняла Инга брови и, не дожидаясь ответа на этот вопрос, задала другой. – Мне ему ответить?

– Ни в коем случае, – без колебаний сказал Остор и, подумав, не сдержался от небольшой колкости. – После своих разъяснений я дам вам возможность переговорить с Риевиром по закрытой линии. Пусть он сам подтвердит мои слова… раз уж между вами вдруг такое глубокое доверие образовалось.

День восемнадцатый. Едва начало светать

К сожалению, Александр Мирный ничего толкового о Лисичке рассказать не смог. Судя по его словам, Инга не знала о ней ничего кроме имени. Однако, хмурая складочка между бровей намекала, что на Грани произошло что-то, основательно этого человека расстроившее.

– Что-то случилось?

– Нет.

Мужчина солгал. Его глаза, окончательно определившиеся с янтарно-жёлтым оттенком, ненадолго посмотрели на пол, но, подумав, Риевир не стал допытываться до истины. Может, дело было связано с переменами во внешности?

«У него теперь цвет глаз, как у Тийритэ», – вскользь подумалось Риевиру, и от этой мысли его щёки обдало теплом. Наверняка бедной девушке из-за его выходки досталось на орехи, но… поступить иначе было нельзя. Да и вылазка принесла результаты. Вот он – человек, который может путешествовать на Грань и обратно.

«Нужно найти Остора. Он легко поймёт и уж точно сумеет разговорить этого типа. Щебетать Щегол будет как миленький!» – думал Риевир и мысленно чертыхался, что не только брат не пойми где, но и насильно тащить Александра в город нельзя. Мужчина был напряжён. Любая агрессия запросто углубила бы его нежелание раскрывать свои тайны, а информация, которой он обладал, была крайне важна.

Поэтому, несмотря на горячее желание как можно скорее получить все ответы, молодой Владыка вёл себя с осторожностью кота – мурлыкал и ластился у норки мышки, чтобы та расслабилась. Собственно, Александр из-за такого доброго поведения действительно размяк и даже переменил недавнее решение. Он согласился проводить Риевира аж до Лилового небесного острова.

Однако, первым делом, им следовало перейти иной мост. И даже издали было видно, что там, на другой стороне, их поджидает Лисичка. Завидев мужские силуэты, она встала со своего места и тревожно затеребила платье. Выглядела девушка растерянной, виноватой и несчастной.

– Здравствуй, – мягко поприветствовал её Риевир, хотя руки чесались зверски взять за шкирку эту гадину, да, не стесняясь в выражениях, высказать всё, что только можно и что нельзя!

Подобное желание возникало в нём не раз. И так же, как раньше, стоило Лисичке посмотреть на него своими тёмными медовыми глазами наивного ребёнка, как внутри Риевира всё перевернулось.

Да разве можно так поступать с этой малышкой? Обидеть её и так было очень просто, а уж если делать это намеренно… он чувствовал, что таким поступком предал бы самого себя.

Очень сложно быть не мерзавцем, а человеком.

– Я думала, что ты не вернёшься оттуда. Мне страшно даже смотреть в сторону этого острова, – поднимая с земли плед, тихо произнесла Лисичка, а затем перевела настороженный взгляд на Александра. – И этот человек. Он меня тоже пугает!

– Наверное, если бы мне довелось столько ночей провести без крыши над головой, то я бы тоже всего основательно боялся.

Слова вызвали искренюю улыбку Лисички. Кажется, в его обществе эта девочка обретала некую уверенность в себе. Во всяком случае, испуганной она выглядеть перестала. Даже храбро посмотрела на Александра и тот, с интересом раглядывая её саму, заключил.

– Как Инга.

– Да. Они очень похожи.

– Что? – удивилась Лисичка.

Риевир не слышал, чтобы эта девушка говорила говорила на наречии, отличным от исконного языка Острова. Видимо, и понимала только его, раз произнесла:

– Он говорит странно.

– Это другой язык. Их много разных в мире.

– А зачем такие сложности? Разве Владыки не могут повелеть использовать один язык?

– Хм, как тебе объяснить? У нас здесь свои Владыки. А в большом мире свои. У нас с ними разные интересы, а потому нам не договориться даже о такой мелочи.

– Может, это потому, что одни и теже слова звучат по-разному? Нужно иметь одно, зачем много?

– Сам не понимаю, – развёл руками Риевир и искренне усмехнулся.

– Вот почему над Владыками должен стоять Пророк. Он один видит верные пути судьбы. Его слово – истина.

– До тех пор, пока однажды он не споткнётся эдак так, что ненароком весь мир уничтожит, – верно подметил Риевир, и сказанным вызвал смущение девушки. А затем он обратился к Александру на английском.

– Это Лисичка.

– Да. Теперь хотеть тоже. Понимание про она есть.

«Ага, попалась рыбка на крючок!» – мысленно улыбнулся он. Как знать, может, у него и получилось бы убедить Александра составить ему компанию до города.

– Ты убегала от Арейра. Он тебя не догнал?

– Нет, но я видела, как он с закатом убежал к мосту, ведущему на Дно. Поэтому и пришла сюда. Думала, тебе понадобится помощь пойти за ним.

– В город?

– Да. В город на Дне.

– Полагаю, что обопрусь я всё-таки на этого солидного мужчину, – говоря, Риевир и правда едва не повис на Александре, но тут же подмигнул Лисичке и продолжил. – Хотя разговаривать с тобой мне определённо приятнее.

– А… Хм, а мне можно немного пройти вместе с вами?

– Конечно.

Они втроём зашагали по гутой траве, постепенно перешедшей в узкую тропу. Риевир пару раз обернулся, но остров, ранее скрытый от его глаз, так и остался видимым. Александр периодически поглядывал искоса на их новую попутчицу, но молчал, понимая тщетность попыток заговорить. Так что беседу начала Лисичка.

– Он больше не похож на Щегла.

– Что говорить она?

Судя по лицу, мужчина изнывал от любопытства, желая узнать, о чём же они говорят.

– Говорит, что видела тебя раньше. И ты изменился, – перевёл парень и снова перешёл на родной язык. – Все мы меняемся. Ты сама говорила, что становишься другой. Да и я… Нет, я не тот, что прежде.

– Не правда, – она энергично замотала головой. – Ты такой же. Живой. Щегол тоже такой же. Непонятный. А я… я по-прежнему, как мираж. И не понимаю почему это.

– Может, тебе стоит рассказать о себе? Мои самостоятельные попытки узнать твоё прошлое провалились на корню.

– Ты хотел узнать обо мне? – искренне удивились девушка. – Разве я имею значение?

– А разве нет?

Она замолчала, явно задумываясь над этим вопросом.

– Мне сложно судить, – наконец, сказала Лисичка. – Но мне очень интересно узнать, что стало известно одному из Владык о простой прислужнице.

– Не так уж много, – поморщился он. – От источника прозвучал только совет найти на Грани некоего мессира потому, что он твой отец.

Ноги Лисички вдруг замерли на месте, а глаза с ужасом посмотрели в его глаза. А затем девушка вдруг закричала, крепко сжимая кулачки.

– Никогда! Никогда не приближайся к его замку, если не хочешь стать такой же, как я!

Лисичка грозно, словно намеревалась сделать вызов кому-то невидимому, застыла на секунду или две. А потом, округляя глаза, и, видимо не зная, как бороться с охватившими её эмоциями, бросилась прочь.

– Да вернись же ты! Вернись! – заорал Риевир ей вослед, попутно проклиная сломанную ногу и пробитую камнем голову. – Вернись, глупая!

– Чего она так?

– Она всегда так! – в сердцах воскликнул молодой островитянин и беззлобно погрозил кулаком кустам, за которыми исчезла Лисичка. – Тьфу, ведёт себя как ребёнок.

– Бегать быстро.

– Да, есть такое, – усмехаясь, вынужденно признал он. – А вопросов к ней много.

– Она соединение Инга.

– О великие Судьба и Время! – поднимая глаза к небесам, запричитал Риевир на своём родном языке. – Теперь я осознаю, как прав был Остор. Чего только я не учил эти идиотские чужеземные буковки? Верните мне былое, и я несомненно исправлюсь, проявляя редкое для себя прилежание.

– Что?

– Ничего. Так же считаю.

– Художник говорить рассказ на это. Две женщины одно тело. Теперь врозь.

– А вот с этого момента хотелось бы подробнее. Что этот Художник тебе рассказал?

Глава восьмая

Дураками называют тех, кто выбирает нелёгкий путь.

Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "

День восемнадцатый. Тем временем

Макейр поправил кожаную защиту на руках. Металлические конусообразные заклёпки усиливали её, но абсолютно не мешали. Эта броня была легкой, не стесняющей движений. Мужчина был доволен своими наручами несмотря на то, что они достались ему ещё от деда. Что с того, что их потрепало время? У других членов его отряда вооружение выглядело не лучше.

… Одинаково хмуро смотрелись и их лица.

– Чего скисли? – попытался приподнять боевой дух товарищей Макейр, но его голос прозвучал сродни карканью в ненастный день. А потому он, поняв, что затея провалилась на корню, сплюнул на песок да повернулся лицом к тропе. В свете восходящего солнца, не освещаемая фонарями, она едва различалась и походила на извивающуюся змею. Ассоциация вышла столь гадкой, что Владыка предпочёл перевести взгляд на Стийера, с мрачным усердием старающегося завести раскапризничавшийся транспорт. Мешки под глазами делали парня похожим на мертвеца… и, наверное, сам он выглядел сейчас не лучше.

– Зачем припёрся? – вдруг послышался за спиной полный недовольства голос Намора. – Мало дел натворил? Ещё хочется?

– Прости, отец. Я хочу помочь, – жалобно произнёс Арейр. Мальчишнка и заныл бы, но в присутствии такого количества взрослых мужчин не желал терять лицо, а потому лишь крепче сжал ладонь на эфесе меча.

– Иди домой мамкину грудь сосать.

Публичное оскорбление требовало вмешательства, а потому Макейр угрожающе нахмурил брови, но… сказать ничего не успел. Арейр, чьи щёки запылали от стыда и гнева, закричал:

– Да не терял я Владыку Риевира! Я был с ним всё время рядом. Честно. Не отходил ни на шаг! Он просто растворился в воздухе, когда Лисичка взяла его за руку.

– Вот так взял и исчез, да?

– Да!

– Надо же. А когда я нёс его из Долины Сновидений, он мне бесплотным призраком совсем не показался, – Намор подошёл к сыну и выдал ему затрещину. – Сложно признаться, что ты его где-то оставил, да щенок!

– А ну прекратить! – зверея, потребовал Макейр. – Мы здесь для общего дела собрались, а не драки устраивать.

– Да, Владыка.

– Арейр, держись меня. Всё равно я за тобой посылать собирался.

Носик паренька тут же задрался кверху, но на это уже мало кто обратил внимание. Двигатель заревел, и Стийер выкрикнул:

– Всё, готово!

Водитель второго автобуса повторил его крик.

– По местам! – довольно приказал Макейр.

Владыка, не желая уделять скандалу ни одной новой секунды, быстрым шагом направился к транспорту. Остальные тоже время не тянули. То ли ребятам самим тошно было от событий последних дней, чтобы ещё такое выслушивать, то ли хотели быстрее покончить с делом, но, по-любому, автобусы заполнились моментально. Только Арейр долго мялся, но затем и он мышью юркнул внутрь да занял сидение возле сидящего поодаль ото всех Владыки. Дверь за юнцом с тихим шипением закрылась. Начался подъём по тропе. Однако, не успели они проехать даже четверти пути, как Арейр заёрзал, как если бы желал что-то сказать. Макейр понял его желание поговорить, но отвернулся к окну, напоказ созерцая до смерти надоевший вид. Поэтому мальчишка ничего так и не сказал. Правда, покоя это не принесло. Стоило только задуматься, углубиться в себя, как Вэльир, пересевший на сиденье позади него, похлопал его по плечу и шепнул:

– Знаешь, дружище, зря мы взяли Шейтенора с собой.

Макейр приподнялся ненадолго, чтобы взглянуть на того, о ком шла речь. Временно отстранённый глава отряда сидел, понурив голову, и отрешённо созерцал пальцы на руках. Вероятно, те всё ещё двоились, а то и троились. После такого запоя и всего суток трезвости ничего удивительного в этом не было бы.

– Не верю я в то, что он от поездки развеется и придёт в себя. Как бы сродни Риевиру с обрыва не спрыгнул, э?

– Он не прыгал, – совсем тихо заскулил было Арейр, но осёкся под осуждающими взглядами Владык.

– Конечно, не прыгал, – не сдержался от ехидства Макейр. – Со сломанной ногой это ой как не просто. А потому, как со скоростью черепахи доковылял до края, так и рухнул камнем вниз.

– Не изводи парня, – на этот раз снисходительность проявил Вэльир. – В конце концов, ни с одного края Острова не слышно вестей о появлении новых кандидатов во Владыки. Да и с ногой Риевира на самом деле всё в порядке.

– Это ты о чём? – Макейр, несмотря на массивность, даже сумел развернуться лицом к собеседнику, но продолжать разговор при свидетелях тот не был настроен.

– Выйдем, тогда и поговорим.

– Хорошо.

Внесённая Вэльиром интрига помогла избавиться от тягостных дум. Макейр ощущал нетерпение сродни мечте как можно скорее после свадьбы остаться с любимой наедине, чтобы сорвать с неё платье. Собственно, ассоциация пробудила в нём давние воспоминания о начале отношений с женой, и они вызвали на его лице такую загадочную улыбку, увлекли настолько, что если бы его не окликнули, то Владыка продолжал бы сидеть в автобусе аж до заката.

– Давайте-давайте, переходите Галерею. Шевелите ногами, – приказал он громко и решил, что стоило напомнить. – До первого автобуса с туристами у нас всего полтора часа. Их поведут маршрутами 2-N и 7-G. Так что время зря не теряйте и бдительность тоже.

Никто не заставил себя ждать. Первый мост оказался преодолён очень быстро. На Лиловом острове отряд задерживаться тоже не собирался. В планах было оперативно добраться до Храмовых Садов, а уж оттуда часть отряда направилась бы к месту, где Арейр и Риевир встретили Лисичку. Остальным предстояло выдвинуться к точке, где самый молодой из Владык превратился в «чудотворца».

– Я пропустил. Подача сигналов разрешена или как? – тяжело ворочая языком, поинтересовался до этого молчащий Шейтенор.

– А с чего её запрещать?

– Вдруг, наоборот, вспугнём?

– Вообще-то, Риевир один из нас, – сухо напомнил Макейр.

– Как и его братец. Вот только ни одного из них я среди нас не наблюдаю. Оба как сквозь землю провалились.

Отвечать на язвительное ворчание Макейр не стал, а, недовольно покачав головой, двинулся в сторону Вэльира. Арейр тенью последовал за ним в нескольких шагах позади. Прямо как хвостик.

– Так что ты хотел сказать про ногу-то?

– Меня вечером Луизор навестил, – теребя эфес меча и щурясь от яркого света восходящего солнца, сказал Вэльир. – И, знаешь, он совершенно иначе заговорил, чем перед Советом.

– Он что? Знает где Остор, что ли?

– Нет, но тот с ним связался.

– Что? Это когда? – опешил от новостей Макейр.

– Тише ты, – грозно шикнул Вэльир. – И давай-ка по порядку. Мы начали говорить про ногу Риевира, так вот о ней. Едва до Луизора дошли вести об очередной пропаже этого бандита, как нервы у него сдали. Несмотря на прежние обещания молчать сродни немому, он пришёл ко мне и рассказал уйму любопытного.

– Мало того, что у этого Острова тайн хоть отбавляй, так ещё и его жителям неймётся!

– Есть такое, – добродушно усмехнулся Вэльир. – В целом, Остор перед отъездом убедил нашего доктора заковать ногу брата в гипс. Хотел так пресечь возможные блуждания Риевира по небесным островам, но по факту это не помогло.

– Совсем не помогло. Хотя задумка была хорошая, отличная я бы сказал.

– Ага. Остор обозвал это «делом Острова» и потребовал от Луизора абсолютного молчания. Тот и молчал. Представляешь, молчал даже перед Советом! И после скрыл, что ему наш блудный Владыка позвонил ни с того ни с сего. Это вчера где-то в это же время было.

– Тогда Риевир ещё смирно спал.

– Причём тут Риевир?

– А разве ни причём?

– Не-а. Узнавать о судьбе брата Остор даже не мыслил.

– Погоди, зачем ему тогда Луизор понадобился? – окончательно растерялся Макейр.

– Ну, слушай, расскажу. Звонок был на общий больничный номер, а потому нашего отважного лгунишку, почти приступившего к экстренной операции, развернули да не менее экстренно отправили в кабинет, куда линию временно перевели.

– Беспорядок какой.

– Оно того стоило, – возразил Вэльир, приостанавливаясь, чтобы стереть о камень прилипший к носку его сапога лиловый лист. – Вызвав Луизора, Остор сразу сбросил ему на почту фотографии. Какое-то обследование головного мозга Ильиной Инги… Имя тебе ничего не напоминает, э?

– Забудешь его, как же, – фыркнул Макейр. – И что там с этим прототипом нашего красноволосого призрака?

– Ну, даже не знаю, что из дальнейшего тебе больше понравится.

– То есть хоть что-то мне понравиться должно? – с сомнением произнёс он, вызывая своими словами звонкий смешок Вэльира.

– Вот уж в этом уверенности у меня нет. Однако, скажу как есть. Эта Инга становится одной из нас. Не могу ничего сказать как и почему, но её организм перестраивается.

– Это невозможно! – громко воскликнул Макейр и даже споткнулся на ровном месте. После чего матюгнулся и, чтобы не привлекать внимания, продолжил путь. Однако, тревога на его лице была заметна всем окружающим. Среди отряда послышались шепотки, а явно подслушивающий Арейр придвинулся ближе.

– Это невозможно, Вэльир. Ну что за бред?

– Да ну, отчего бред? – Вэльир, коварно улыбаясь, пропел известное на весь Остров имя. – Хан Картер. Картер Хан.

– Вот уж насмешка Судьбы и Времени!

– Да. Насмешка, – вздыхая, подтвердил собеседник. – Однако, мне невесело от того, что произошло дальше. Сначала удивление Луизора было столь велико, что он сам не сразу обратил внимания на это обстоятельство. Всё-таки доктор он доктор и есть. Мысли научные, а не житейские. Но…

– Да не томи уже, Вэльир.

– Ладно. Чего уж там? Дело в том, что Остор во время разговора включил громкую связь, чтобы остальные, кто был рядом, могли услышать нашего медика. И этими остальными были Ильина Инга и её муж.

– Быть не может!

– Если Луизор не лжёт, то, сам понимаешь, всё остальное обретает смысл.

– Если не лжёт, – Макейр поднял указательный палец.

– Он показал мне письмо от Остора, так что я ему верю. Тем более, что все остальные вероятности мы вынужденно отбросили, каждый сантиметр квадратный на Острове обыскан. Так что, вот уж загадка как, но Остор в большом мире, дружище.

– В это сложно поверить, – после паузы, устало вздыхая, заметил Макейр.

– Сложно, – кивнул в знак согласия Вэльир. – Но я тщательно проверил всех прибывших в последние дни и, пусть ненамеренно, своими расспросами довёл до слёз даже нашу железную Кейтэ. Инга на Остров не возвращалась. Точка.

– Другие знают обо всём этом?

– Я рассчитывал, что это ты преподнесёшь Совету «благую весть», – честно рассказал о своих коварных замыслах Вэльир и, не желая выслушивать легко предполагаемые возражения, продолжил. – Кстати, в свете подобного исчезновение Риевира уже не выглядит таким нелепым, согласен?

– Знаешь, скажу тебе прямо. Мне значительно легче поверить, что Риевир внезапно и мистически, – Макейр сделал обеими руками знак мира и посгибал пальцы, – растворился в воздухе, нежели в то, что Остор умудрился покинуть Остров.

– Да, но зуб даю, что он там. И уехал, чтобы привезти Ильину.

– Идиот.

– Это вот точно!

Вэльир беззаботно рассмеялся. Кажется, во всём поисковом отряде только у него было хорошее настроение. Однако, оно оказалось заразительным. Постепенно начали слышаться банальные разговоры, в которых обсуждались новые сплетни, девицы, жёны, дети. Но, едва отряд разделился, как над людьми снова нависло напряжение. Наверное, так вышло из-за того, что с Макейром остался именно Шейтенор. Не Вэльир.

– Олийвэ скучает по тебе. Когда придёшь её навестить?

– То есть забрать свою дочь я не могу. Так получается?

– Будет тебе, – примирительно сказал он и несмотря на мрачность Шейтенора сочувствующе похлопал его по плечу. – Твоя злость нынче весь мир готова поглотить, а девочке не стоит ощущать нечто подобное. Она сейчас и так крайне расстроена. Пусть играет с моей Айнетэ и не закрывает сердце на замок, пока ты отогреваешь собственную душу.

– Вот умеешь же ты сказать так, что даже возразить нечего, – недовольно буркнул Шейтенор и по размышлении сознался. – Наверное, я потому и ворчу, а не прихожу. Ни к Олийвэ. Ни к Вестиру. Дети… Дети же всё чувствуют, запоминают. Не хочу оставаться в их памяти таким, какой я сейчас.

– Хорошие мысли.

– Может быть. А, может, причиной всего страх. Вестир меня теперь ненавидит и, наверное, будет ненавидеть всю жизнь. Ему не понять, что я не мог помешать Мэйтэ. Она же… Она же всегда была такая. Мягкая, тихая. Но если что-то решила, то шла напролом. Могла горы свернуть.

– Да, Мэйтэ была такая.

Шейтенора затрясло. Макейру было невыносимо смотреть на товарища. Мужчины, которые пытаюся сдерживать собственные слёзы, выглядят жалко. И отчего-то нелепо. Поэтому он уж было начал говорить на другую тему, но вдруг на тропу перед ними выбежала Лисичка. Девушка слепо мчалась, прикрывая глаза сгибом руки, чтобы ветки не хлестали её глаза, а потому даже врезалась во Владык, неспешно идущих бок о бок по дороге (прочие воины шли в рассыпную для охвата большей территории).

– Ох, – охнул от неожиданности Макейр и, убирая клинок в ножны, не сдержался. – Ты чего на меч лезешь, дурная?

На небесных островах так внезапно появлялись только слуги Хозяина, и оттого рефлексы требовали изрубить возможную угрозу на кусочки. Лисичка, испуганно опускающая с лица руку, не знала, чего избежала. Ей повезло, что Владыка успел остановиться, что не довёл удар до конца.

– Ага, вот она! – словно очнулся Арейр и. выставив вперёд кулаки, помчался вперёд.

Лисичка взвизгнула, но убежать не успела. Шейтенор, с места делая огромный прыжок, ухватил её и повалил на землю. Девушка пыталась сопротивляться, но безуспешно, а потому вскоре истошно закричала:

– Отпустите меня! Отпустите! Выпустите!

– Рот ей закрой и держи крепче, – зачем-то посоветовал Макейр, хотя вроде бы не собирался ловить эту девицу.

Шейтенор, сев верхом на извивающуюся Лисичку, умудрился ухватить её запястья одной своей лапой. Вторая его ручища легла ей на рот. Правда, ладонь он сразу отдёрнул.

– Кусается, бестия.

– Пустите! Отпустите меня!

Новая попытка Шейтенора заставить Лисичку замолчать удалась. Владыка просто-напросто вытащил из кармана платок, по счастью чистый, и засунул его в рот девушки, как кляп. Подоспевший Арейр помог в остальном. Паренёк принялся удерживать ноги Лисички, а Шейтенор, довольно усмехаясь, великодушно позволил ей сесть. При этом, удобно устраиваясь за её спиной, он продолжил сдерживать тонкие руки. Один Макейр остался не при делах. Он ещё раз моргнул и, почесав лоб, смачно сплюнул на землю.

– Судьба и Время, да мы выглядим как идиоты.

– Если у тебя имелись иные варианты, то следовало предупредить меня о них, – съязвил Шейтенор, но тут же замолк.

Ясное небо расчертила ветвистая молния. Затем ещё одна. И ещё! Резко поднявшийся ледяной ветер заставил пробежать по коже мурашки. Глубокий голубой цвет небес на глазах светлел до белизны. Он истирался словно краска на холсте, а затем насытился сочным чёрным цветом. Со всех сторон заголосили вороны.

– Нет, определённо следовало иначе действовать, – наставительно сообщил Макейр и, откашлявшись, обратился к утихомирившейся Лисичке. – Простите вы нас, милая. Вот уж чес-слово не хотели. Думали только поговорить с вами, а всё так неожиданно вышло.

– У-у-у! – только и смогла промычать она с возмущением.

– Простите, – повторился Макейр и присел рядом. – Если вы обещаете, что никуда не убежите и ответите на все наши вопросы, то мы, конечно же, вас отпустим. Хорошо?

– У.

Прозвучало вроде бы утвердительно. Да и остальные члены отряда стянулись на вопли. Они окружали их полукругом, а, значит, сбежать у Лисички теперь так просто не вышло бы.

– Шейтенор, Арейр, отпустите её. Мы пришли к согласию.

Те послушались. Однако, раздавшийся гулкий гром и нагло пролетевший над ними ворон, едва не коснувшийся лохматой шевелюры Шейтенора крылом, заставляли нервничать. Хозяин Острова пробудился, и вряд ли кто-то сомневался, что причиной тону отнюдь не произошедший инцидент.

– Вот этот парень, – Макейр похлопал по плечу Арейра, – клянётся, что вчера видел вас.

– Да, мы встретились у малой воды, – подтвердила Лисичка. Нижняя губа у неё недовольно подрагивала.

– Так, может, вы расскажете, что стало с Владыкой Риевиром? А то сущий бред какой-то. Вроде как вы взяли его за руку, и он исчез. Разве такое бывает?

Раздался сигнал оповещения. Совсем близко кто-то сообщал, что следовало созывать отряд для усмирения Хозяина Острова. И, как единовременно осознали переглянувшиеся Владыки, этим кем-то не мог быть кто-то кроме Риевира. Вэльир и его отряд находились совсем в другой стороне.

– Он здесь. Алдор, Увиртор и Снойр, быстро туда! – уверенно приказал Шейтенор, словно напрочь забыв, что вовсе не желал и не должен был сегодня командовать.

Ребята без промедлений бросились выполнять приказ. Над их головами пролетело сразу несколько воронов. Острые клювы и когти заставляли пригибаться к земле и настороженно коситься на огромных птиц, что уже завели под раскаты грома свою жуткую хриплую песню.

– Итак, – постарался как можно спокойнее произнести Макейр, так как вылавливать девушку по новой ему вовсе не улыбалось. – Пожалуй, один из вопросов почти снят, но…

Договорить он не успел. Лисичка снова завизжала. Однако, на этот раз из-за того, что из-под земли, почти у самых её ног, стал выкарабкиваться один из слуг. Девушка в испуге откатилась в сторону, покуда не упёрлась боком в ствол дерева. Большие красивые глаза превратились в блюдца. А затем Лисичка вскочила, по-детски испуганно затопала ногами, но, увидев, что кроме неё никто так ярко не реагирует, нашла в себе силы выяснить.

– Что это? Что это за мерзость такая?

Вылезающий мертвец раззявил клыкастую пасть. Часть мяса и кожи на одной из его щёк отсутствовала, а потому выглядело зрелище впечатляюще. Настолько, что Лисичка сразу утратила свою любознательность и, бросаясь за спину Макейра, умоляюще запричитала:

– Спасите меня от этого. Спасите!

Долго раздумывать над просьбой девушки Владыка не стал, ведь вокруг них появилось огромное множество нор. Он выхватил меч и расправился с тварью. А затем ещё с одной. Шейтенор и остальные не отставали. Кажется, Хозяин Судьбы и Времени старался защитить девушку, но, по правде говоря, своим вмешательством больше пугал её. Макейр всеми фибрами души ощущал её глубокий страх, а потому всё же улучил момент и обернулся. Испуганные тёмные глаза сразу уставились на него.

– Что это такое, Владыка?

Вопрос удивлял. И Макейр, не сумев за краткий миг разобраться с тем, из-за чего Лисичка могла спрашивать о мертвецах, честно ответил:

– Это слуги Хозяина. Такие же, как ты.

– Но я не такая! – в испуге воскликнула Лисичка и на эмоциях рванула прочь.

Удерживать её сейчас было себе дороже. Макейру надо было сосредоточиться на бое, какие бы правильные мысли ни приходили в голову. Так что он с сожалением посмотрел, как скрылось за ветвями кустарника яркое платье девушки, и приступил к делу. Противников оказалось слишком много.

«Что теперь делать? И как оно так вышло?» – нанося удар, расскекающий тело на двое, не мог сдержать дум Макейр.

Несомненно, нынешняя ситуация произошла исключительно из-за воплей Лисички. И, несомненно, прежде всего требовалось исполнить свой основной долг. Вот только как добраться до Долины Сновидений при таких свирепых атаках? Нет, это невозможно.

«Невозможно», – вновь прозвучало в голове.

– Эй, они прячутся под землю!

Действительно. Стоило отчаянию достигнуть своего пика, как его заменила собой робкая надежда. Мертвецы возвращались туда, откуда пришли, они отчего-то оставляли людей в покое.

Макейр недоверчиво повернулся вокруг своей оси, продолжая удерживать меч в руке, но вроде становилось тихо. Небо вот только не начало светлеть. Напротив, оно сделалось ещё чернее. И всё же это была хоть какая‑то передышка, и за время её появились отправленные за Риевиром воины.

Своего блудного Владыку они привели. И не только его.

– Макейр! – бодро и с радостью произнёс Риевир, хотя его интонации были наиграны. Просто он не знал, как вести себя при такой встрече.

– Ты мне ещё мирного дозора пожелай! – горячо возмутился Макейр, грозя кулаком.

– Ну, и это тоже… Хм, а это вы за мной так всем отрядом, да? Я бы сам вернулся.

При свидетелях устраивать выволочку одному из Владык не следовало, поэтому Макейр попытался сдержать все рвущиеся из него матерные словечки. Но вот Шейтенор так не поступил. Хорошо ещё, что свои проклятия он пробубнил себе под нос. Хотя… пожалуй, надолго его тактичности не хватило бы. Следовало срочно переключать внимание на что-то… или кого-то? Кто это рядом с Риевиром? Новое лицо. Странное. Разрез глаз и белёсые волоски на щеках превращали незнакомца в сущего урода. Несколько прядей на голове, выкрашенных в несуразный светлый цвет, противоречили принятым нормам. На Острове порицались любые попытки изображать из себя жителей большого мира.

– А ты кто такой будешь? Небесные острова не проходной двор, что здесь делаешь?

– Это мой знакомый с севера, – тут же вклинился Риевир, зачем‑то используя английский. – Сандор его зовут… Бедолага он. Немой и тупой. В Храм шёл, когда мы встретились.

– А ничего, что дорога к Храму в той стороне? – с хорошо слышимым подозрением осведомился Шейтенор, показывая ладонью куда-то значительно левее.

– Я же говорю, тупой он совсем. Потерялся, – улыбаясь так, чтобы стало видно все зубы, ответил молодой Владыка. – Хорошо, что меня встретил. Теперь я его провожаю. И, пока вы Хозяином занимаетесь, мы, пожалуй, как раз до Храма дотащимся. Арейра только б на подмогу.

– Наглеть, может, харе, а? С нами пойдёшь.

– Ну, может тогда через пару суток и дойдём до… Эй, ты чего?

Обозлённый Макейр подошёл к Риевиру и одним движением руки усадил его на землю. После чего достал острый нож и, нащупав зазор между ногой и гипсом, приступил к работе.

– Это не вариант. Я всё равно не смогу идти!

– Сможешь, – холодно уверил Макейр и, разрезав гипс до конца, резкими рывками начал отдирать его. Волоски из-за этого выдирались тоже, а потому Риевир начал вскрикивать, заставляя тем товарищей по оружию мстительно улыбаться.

– Знаешь, чего-то я не могу тебя понять, – осторожно вклинился Шейтенор. – Сперва я думал, что ты его прирезать хочешь, вот и промолчал. Но ежели расклад иной, то он прав. Зачем он нам со сломанной ногой-то?

– Это голова у него больная. Нога вполне здоровая, – сообщил Макейр с искренним злорадством. И, пока не стал снят последний кусочек гипса, рассказал всё, что уже знал от Вэльира.

День восемнадцатый. Снова тем временем

Едва довелось избавиться от неприятного общества Лобаря, как Остор поспешил на адрес, переданный ему Леоном. Однако, конечная точка назначения настроения не подняла, так как для краткой передышки ему предназначался небольшой номер в, наверное, самой мерзкой гостинице на всю округу. Это здание прочно впитало в себя дух сексуальных интрижек, порока наркотиков, перепродажи ворованных вещей и тихого закапывания трупов в ближайшем леске. Покосившиеся стены не украшал даже новенький, хотя уже местами выцветший, сайдинг. Окошки больше напоминали тюремные. Маленькие и узенькие, их также перегораживали решётки. Пузатый неопрятный мужик, вписавший в толстую тетрадь вымышленные имена Инги и Остора, не стал даже запрашивать паспорта. Он только скосил единственный глаз на нервничающую девушку и плотоядно облизнул нижнюю губу. После чего подмигнул Остору, и Владыка Острова стал вынужден понимающе улыбнуться в ответ. В конце концов, его внешний вид не способствовал проявлению большей вежливости. Ну, а полученные ключи и указание, где найти столь желанную комнату, вовсе изгладили неровность на душе от подобной встречи.

– О, определённо следует что-либо заказать, – оживился голодный Остор, узрев на полке в прихожей буклеты меню ближайших ресторанчиков. Инга хотя бы шоколадкой перекусила, пока они поджидали такси. На удивление, на два батончика ему не хватило денег – крупные купюры, обладателем которых он являлся, автомат не принимал, а мелочью они ещё как-то не обзавелись.

Инга на его замечание не ответила. Она посмотрела на Остора страдальческим и каким-то отрешённым взглядом, а после присела на край единственной кровати. Двуспальной, конечно. Там девушка устало опустила голову в ладони и разревелась.

Может, стоило её утешить, но у Остора на такой поступок сил уже не было… да и желания, честно говоря, тоже.

– Пожалуй, вам стоит немного побыть одной, – с удовольствием сняв с себя чёрную рубашку с черепами и повесив её на вешалку, решил он использовать ситуацию в свою пользу. Приятнее было остаться в одной майке, нежели в таком наряде.

– Да. Это точно.

– Я тогда пока в душ схожу. А вы никуда не выходите отсюда, ладно?

– Ладно.

Судя по голосу, Инга действительно никуда бы не вышла из номера, а потому Остор, уголки губ которого стремились подняться всё выше и выше, захватил с полки буклеты, трубку стационарного телефона и вошёл в помещение ванной комнаты.

Ванная оказалась крошечной. Всё там стояло впритык друг к другу. Из хорошего было только то, что возле раковины, на табурете, лежали чистые полотенца. Под ними нашлись и упакованные в полиэтилен комплекты с зубными щётками, пастой и единственным крошечным мыльцем. Положив всё это добро на серый от въевшейся грязи пол (больше было просто некуда), Остор сел на шатающийся табурет и, посмотрев на своё отражение через сеточку трещин зеркала, с угрозой прошептал:

– Ну, Леон, как только я вернусь на Остров, то сразу тебя к себе вызову. Тебе предстоит крайне неприятная беседа, и, поверь мне, я не стану откладывать её ни на секунду.

«А не думаешь, что ты где-то ущемляешь своего Леона, раз он тебя по таким злачным местам гоняет?» – на полном серьёзе предположил Арьнен.

– Нет, – уверенно ответил вслух Остор.

«Но разве не ясно, он тебе явно мстит за что-то».

– Это за что?

Арьнен промолчал. Поэтому, выждав с минуту, но так ничего и не услышав больше, Владыка включил воду. Капли звонко падали на металлический поддон душевой кабины, но, как он ни крутил краны, оставались ледяными.

– Проклятье, – процедил сквозь зубы Остор и, не став выключать воду, вернулся на табурет.

Раздражение владело им, но, подумав, выходить из ванной он не стал. Принять душ после всех приключений было необходимо. Другое дело, что согреть после такого бодрящего душа могла только еда, и хотелось бы чтобы её привезли своевременно.

По этой причине Остор принялся изучать буклеты. На картинах меню все блюда выглядели весьма аппетитно, но в голове Владыки прочно засела мысль, что вряд ли в эту гостиницу доставят хоть что-то приличное. Поэтому его выбор остановился на сетевом ресторанчике фаст-фуда. Вывески с аналогичным рисунком ему довелось видеть по дороге в отель, и этот факт добавлял уверенности, что расстройства желудка получится избежать.

Набрав номер ресторанчика, он заказал четыре гамбургера, пиццу и уйму картофеля фри. Обещание привезти заказ в течение получаса радовало. Причём настолько, что Остор разделся с удовольствием. Повязку с раны при этом он снимать с себя не стал. Напротив, обмотал её поверх полиэтиленовым пакетом, чтобы хоть как-то защитить от влаги. А затем залез под струи воды и обрадовался ещё больше – вода стала значительно теплее.

«О да, как же это здорово хоть немного расслабиться», – наслаждался он прохладным душем.

Увы, ванная комната внесла в омовения свои коррективы. Видимо, душевой слив работал плохо, а потому вода вскоре начала выливаться за низенький бортик поддона. Остору пришлось экстренно заканчивать с водными процедурами, сделавшими его заметно бледнее. То ли мыло, которым он воспользовался, содержало в себе на редкость едкие элементы, раз они основательно растворили стойкую краску, то ли это было связано с особенностями его кожи, но искусственный загар очевидно смылся.

– Не было проблемы, – всматриваясь в зеркало, недовольно произнёс Остор. А затем он оделся, вернулся в комнату и… и повторил свою фразу с ещё более едкими интонациями. – М-да, не было проблемы.

Несомненно, Инга в его отсутствие не скучала. Девушка пододвинула впритык к кровати кофейный столик и наслаждалась обществом. Чьим? Её одиночество скрашивали пластиковый стаканчик и две высокие бутылки с тёмным содержимым. Они были из зелёного стекла, но всё равно нельзя было не заметить, что в одной из них жидкости не хватает уже на треть.

– Откуда всё это, Инга? Объяснитесь!

– Хватит мне уже выкать, – хмуро буркнула девушка и, кивнув на кровать, сказала. – Вообще-то предполагается, что мы здесь вполне определённым делом занимаемся, а потому какое такое «вы»?

– О, точно никакого! Я прекрасно знаю, что «вы» используется в вашем языке для выражения уважения, – взбесило Остора её замечание. Инга тут же окинула его недовольным взглядом, но не стала возмущаться.

– Это да, уважения между нами нет, – хохотнув, согласилась она и перешла к объяснению. При этом, каждый раз, как она говорила «ты», её глаза сверкали злорадством. – Пока ты мылся, в номер постучались. Я подошла к двери, готовясь к тому, что её сейчас вынесут. Моя жизнь стала такой, что даже на стук в дверь в отеле я теперь нормально реагировать не могу.

– Не надо было открывать дверь, – сразу понял Остор, что произошло дальше.

– Да? А мне показалось нужным пересилить свой страх. И я ни о чём не жалею. Мне всего-то предложили купить алкоголь по очень разумным ценам. Ну, и после испытанного стресса я сочла эту мысль прекрасной. Так что я заглянула в карманы твоей рубашки. Сдачи, правда, не нашлось, поэтому вместо вина пришлось взять кое-что покрепче. И да, в прихожей ещё семь бутылок этой фигни стоит.

– Великолепно, – только и смог произнести Остор.

Да. Ни на миг не следовало забывать, с кем его свела судьба! Эта «дама» была похлеще его взбалмошного братца.

В голове раздался тихий смех Арьнена, но реагировать на него вслух Остор не мог. Поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься, он подошёл ближе к столику и, подняв открытую бутылку за горлышко, принюхался. Запах оказался сладковато-пряным и с ярко выраженным спиртным оттенком. Неприятным.

– Что это хоть?

– Вроде как ром, но точно не знаю. По-английски парень, который это добро продавал, говорил плохо. Но на вкус ничего так.

Стоило сдержать первый порыв швырнуть бутылку об стену, как успокиться стало в разы проще. Остор иначе посмотрел на ситуацию. Пожалуй, ему самому стоило выпить и выдохнуть напряжение.

– Ещё стаканчики есть?

– Там, – кивнула Инга в сторону окна.

На подоконнике лежала вскрытая упаковка с пластиковыми стаканчиками. Чистыми. Взяв один из них, Остор налил себе ром и, сделав первый глоток, поморщился. Нет, вкус рома оказался ни капельки не лучше запаха.

… Хотя вполне терпимо, если цель всего-то промочить горло.

Раздался стук в дверь. От звука Инга вздрогнула, напряглась, но вскоре расслабилась и грустно вздохнула.

– Никак снова? Я же сказала, что больше ничего покупать не буду.

– Полагаю, это приехала закуска, – подумав, сказал Остор и осведомился. – Я правильно сказал это на вашем языке?

– Если ты имеешь в виду еду, то да.

Допивая по дороге ром, он подошёл к двери и строго спросил:

– Кто?

– Доставка.

Довольно кивнув головой, Остор открыл дверь. Оказавшийся за ней громила-курьер с татуировкой на шее отнюдь не выглядел безобидно, но обе его руки были заняты термосумкой. А, значит, особого подвоха не ожидалось.

– Оплату картой принимаете?

На столь простой вопрос курьер резко повернул голову в сторону. Остор с любопытством и тревогой проследил за его взглядом. Вроде коридор был пуст. Правда, секундой позже из номера неподалёку вышла девушка аппетитных форм, одетая в нечто, едва прикрывающее грудь и зад. Она стала возиться с ключами, попутно отвечая на чей-то звонок.

– Вы не бывали в Испании?

– Что простите? – переспросил Остор из-за неожиданного вопроса курьера.

– Мне знакомо ваше лицо. Мы не могли видеться в Леоне?

Это был пароль, а потому Остор от удивления сделал шаг назад. Стоящий перед ним тип не совпадал с его ожиданиями о том, как будет выглядеть направленный к нему медик.

– Может быть, – неуверенно произнёс он, но решил, что стоит довериться судьбе. – Вы тоже приезжали туда на концерт в том месяце?

– Да. Было классно, ха!

– Знаете, сейчас мне больше хочется есть, нежели предаваться воспоминаниям. Заносите заказ внутрь.

Курьер подмигнул девице. Та улыбнулась, убрала ключи в сумочку и, положив одну из ладоней в задний карман до неприличия коротких шорт, ушла прочь виляющей походкой. Высокие каблучки звонко цокали, но сам Остор это всё только слышал. Он подошёл к Инге и сказал:

– У нас гости.

– Кто?

Ответить он не успел. Курьер вошёл в номер, плотно закрывая за собой дверь, и беглым, но внимательным взглядом оглядел убранство комнаты. Затем, уверенно подойдя к кровати, поставил на постель свою сумку. Инга, недовольно фыркнув, подвинулась. На незнакомца она смотрела с удивлением и недовольством. Мужчина тем временем вытащил из термосумки снедь, а после достал из неё кейс с медицинскими принадлежностями.

– Покажите мне вашу руку.

Возражать Остор не стал. Псевдокурьер ловко разрезал повязку ножницами и, осмотрел ранение.

– Нужно обработать. Будет больно, но обезболивающее я вам не вколю. Из-за алкоголя.

«Алкоголь и есть прекрасное обезболивающее!» – звонко рассмеялся Арьнен.

– Тогда секунду, – Остор решил, что на этот раз замечание бестактного хозяина гостиницы не следует игнорировать, а потому по-быстрому опустошил ещё стаканчик рома. Голова сразу закружилась. Крепкое спиртное на пустой желудок действовало быстро. – Теперь можно приступать.

– Рана несложная. Вам явно повезло.

Остор промолчал, чтобы интонациями не выдать испытываемую им боль, и принялся наблюдать, как очищают рану. Затем дал сделать себе укол от вероятной инфекции, а после его руку вновь перевязали. На этот раз умело. Всё про всё заняло не более пяти минут. Вполне приемлемое время для нахождения курьера в номере.

– Это всё? – глядя, как мужчина убирает кейс в термосумку, осведомился Остор.

– Нет. В этом конверте, – он вытащил из внутреннего кармана одежды бумажный пакет, – ваши новые документы и банковские карты. Поэтому прошу вас отдать старые.

– Держите.

Мужчина спрятал переданные ему вещи в термосумке и, застегнув её молнию, уверенным шагом двинулся в прихожую.

– Подождите, вы забыли, – сразу подала голос Инга. Она даже встала с кровати, чтобы подать оставленный курьером объёмный чёрный пакет.

Вряд ли в нём могла находиться еда!

– Нет, это для вас. Прощайте.

Дверь за курьером хлопнула, но Остор всё равно закрыл её на ключ, прежде чем вернулся в комнату. Инга уже устроилась на кровати. Она сидела на ней, поджав под себя ноги, и снова держала стаканчик рома в руке.

– Какие-то шпионские игры, – по-русски фыркнула она с недовольством.

– Приходится, – развёл руками Остор и подошёл ненадолго к окну, чтобы посмотреть, как «курьер» садится на велосипед и уезжает.

Инга тем временем вытащила из пакета с едой гамбургер и, отхлебнув ром из стаканчика, откусила от булки большой кусок. Соус тут же потёк по её пальцам, и она, слизнув его, поинтересовалась:

– Как только такой тип сумел нас найти?

– Те, кто нам помогает, прослушивали местную связь, – поворачиваясь к ней лицом, объяснил он. – Ну, и когда они дождались моего звонка, то выдать своего человека за курьера сложности для них не составило. Подобное достаточно распространённая практика, но да, я думал всё будет как-то иначе.

– Как иначе?

– Просто иначе, – не захотелось объяснять ему.

Остор поглядел на пакет с едой. Ему ужасно хотелось есть, но любопытство пересилило, а потому он, подойдя к кровати, разорвал плотную плёнку посылки. Внутри, как он уже предположил, оказалась одежда. Ему достался в меру приличный наряд. «В меру», так как Остор предпочитал деловой стиль, а брюки с крупными карманами чуть выше колена явно принадлежали к другому. Но верх в виде рубашки поло и лёгкого кардигана прекрасно сочетался со штанами, и это его утешило. В конце концов, такая одежда была в разы лучше его прежней обновки с черепами.

… И, наверняка для того, чтобы радость в глазах от этого стала не так заметна, в футляре нашлись очки с бесцветным стеклом.

Остор незамедлительно примерил их. Глазам было неудобно, да и непривычная тяжесть на переносице добавляла беспокойства. Поэтому он практически сразу снял очки и, ненадолго уйдя в ванную, переоделся в то, что ему предложили. В новой одежде было удобно и по этой причине он сразу выкинул в ведро с мусором старую одежду.

– Ты прямо сияешь, – заметила Инга, но вскоре перестала на него смотреть. Она поставила на столик перед собой коробку с пиццей и, жадно вдыхая аромат, принялась её открывать.

– Да, теперь я себя чувствую лучше, – с этими словами Остор подошёл к кровати и с укором сказал. – Вы бы тоже свои вещи примерили. В конце концов, как я вижу, тут краска для волос лежит. Вам стоит ею воспользоваться.

Сказанное остановило Ингу от дегустации пиццы. Она поморщилась, но повернулась в сторону упаковки, в которой находилось что-то из ткани нежного цвета. И, не иначе, не зря она так долго не проявляла никакого любопытства. Длинное до пят платье мусульманки даже у Остора вызвало ассоциацию с тем, что у Леона то ещё чувство юмора. Однако, рассвирепела Инга отнюдь не из-за наряда.

– Не, ну почему именно чёрная? Даже не тёмный каштан, а тупо чёрная? – рассматривая картинку на коробочке с краской для волос, со злостью воскликнула Инга. – Это издевательство какое‑то право слово! Если уж перекрашиваться, то в блондинку. В конце концов, это мой натуральный цвет.

– Да? – искренне удивился Остор. – Зачем тогда красить волосы? Мне казалось, что натуральные светлые волосы являются для женщин большого мира чем-то вроде повода для гордости.

– То есть это твоих рук дело? – карие глаза уставились на него с таким выражением, что суровый Владыка Острова предпочёл как можно скорее ответить.

– Нет, ни в коем случае.

– И что это за одежда? – теряя к нему интерес, продолжила возмущаться Инга. – Мне теперь разыгрывать из себя мусульманку, что ли?

– Хм, имя вполне европейское, – разглядывая новые документы, сообщил Остор.

– И кто я?

– Кристине Вилкс.

– Кристине… Тьфу! А тебя как обозвали?

– Эдгар Канторс, – ответил Остор, прежде чем помрачнел. – М-да, новости не самые хорошие.

– Что не так? – тут же насторожилась девушка.

– В этой гостинице предполагалась краткая остановка, но теперь придётся сидеть здесь допоздна. Видите время? Билеты на ночной поезд.

– Вижу, только понять не могу с каких это пор девять часов вечера считаются ночью.

Он проигнорировал её слова, так как ему совсем не хотелось вести разговор в таком тоне. Да и в животе заурчало. Ему хотелось есть, а не разговаривать. Поэтому Остор, делая последнее усилие над собой, собрал в один ком упаковки из-под одежды и выкинул всё это в корзину для мусора. Инга использовала время иначе. Она взяла кусок пиццы, но, откусив от него, поняла, что её стакан пуст. Это вынудило девушку подлить себе рома.

– Может, хватит пить? – счёл нужным сказать Остор.

– Нет.

Продолжая удерживать в одной руке бутылку, а в другой кусок пиццы, Инга демонстративно смотрела на него с вызовом. Затем она откусила ещё от пиццы и тут, вмиг став на вид добрее, с набитым ртом спросила:

– А ты будешь?

– Конечно.

Он имел в виду пиццу, а не алкоголь, но… каждый в этой компании думал о своём. Чтобы не оставлять в бутылке остатки, девушка наполнила его стакан аж до краёв.

Остор тяжело вздохнул, но, присаживаясь на кровать, всё же взял в руки стаканчик. Подносить его ко рту было очень неудобно из-за боли, он боялся пролить содержимое. И, видно, не зря.

– Вот же, – чертыхнулся он, гляда на обширное пятно на рубашке.

Событие разозлило его. Остор ненадолго отставил стакан в сторону, стянул с себя через голову рубашку и швырнул её комом на телевизор. В обычное время он не позволил бы себе такого, но тут не выдержал. И хорошо ещё, что Инга не смеялась над ним. Судя по серьёзности её лица, она понимала, что с ним творится.

– Держи, – миролюбиво протянула она ему его стакан, но, прежде чем Остору довелось сделать глоток, сказала: – Это за моего мужа.

– Простите, но что за вашего мужа?

– Хватит уже выкать! Я говорю, давай выпьем за моего мужа.

– Мне не особо понятно, – сказал он как можно мягче, так как понимал – Инга порядком пьяна.

– Да чего тут непонятного? У нас принято пить спиртное в память об ушедших из жизни, – ответила она и, всхлипнув, добавила. – Так мы вспоминаем их, их дела, мечты. Желаем, чтобы на том свете им стало хорошо.

Сказанное девушкой перевернуло мировоззрение Остора с ног на голову. Общественное мнение характеризовало Россию как чрезмерно пьющую страну, и некоторый негатив, связанный с этим фактом, испытывал он сам. Не раз доводилось видеть пьяных вдрызг лихих туристов из России. А теперь вдруг оказывалось, что причина алкоголизма заключена не в чём-то, а именно в желании помнить о своих предках. И пусть последствия такой традиции замечательными назвать было сложно, но сама предпосылка…

– Антон был достойным человеком.

– Да, – ответила она и залпом выпила содержимое своего стакана.

Остор лишь немного пригубил напиток. Его куда больше интересовала пицца… Весьма недурная, кстати.

– Надо пить до дна.

– Зачем?

– Это показатель уважения.

– Хм? Ладно.

Он допил содержимое стакана и решил, что в дальнейшем не стоит наливать больше четверти нынешнего объёма. Инга между тем благосклонно смотрела на него, и ему не пришло в голову ничего лучше, чем повториться.

– Антон был достойным человеком.

– Достойным, но глупым. Иначе бы он ни за что не решил связаться со мной.

По щекам Инги снова потекли слёзы. И нервные движения, которыми она их стирала, позволили ему сделать вывод, что девушка не просто основательно пьяна. Ей не стоило бы больше пить. Увы, Остор не знал как во время такого разговора тактичнее выхватить стакан из женских рук, а потому ему показалось, что вернее будет сперва успокоить собеседницу.

– Мне довелось видеть тебя и его не так уж долго, – сказал он мягко, – но могу уверенно заявить, Антон был счастлив в браке.

– Нет, не был. Он хотел быть счастливым со мной, но счастлив не был, – плаксиво поправила его девушка. – И это большая разница. Огромная!

– Пожалуй, не стоит…

– Нет! – грозно перебила Инга и, открыв новую бутылку, принялась разливать её содержимое по стаканам. Этикетка была такой же, но цвет «рома» явно отличался от прежнего. – Если бы ему стало известно, что у меня в голове, то он… Но мне никогда не хватало смелости признаться. Никогда не хватало! У меня находился тысяча и один повод не сказать ему, что я не люблю его и я никогда его не любила. Мы вели разговоры о возможных детях, а я искренне желала просто развестись и уйти. Навсегда! Понимаешь?

С ломтика пиццы, который Остор держал, свалился кусочек болгарского перца. Вязкий сыр тут же растянулся, натянулся нитью и лопнул, разрываясь как пуповина. При такой тираде банально пережёвывать пищу не получалось. Поэтому Остор вынужденно положил еду обратно в коробку и сказал:

– Не уверен, что понимаю, но для меня очевидно, что ты сейчас на него сильно злишься.

– Да, именно так! – воскликнула девушка. – Потому что едва я собралась с силами покончить с этими отношениями раз и навсегда, как он взял и умер.

«Как же это нехорошо с его стороны. Ай-яй-яй», – внёс нотку чёрного юмора Арьнен, и Остор едва не прыснул со смеха.

Не то, чтобы Владыка давно очерствел сердцем, просто смерть являлась для него событием обыденным, а Антона он знал крайне недолго. И, если быть честным, то особой симпатии у него этот мужчина так и не вызвал.

… Но вести себя равнодушно было не очень-то вежливо.

– В тебе сейчас говорит горе.

– Разумеется. Ведь теперь мне остаётся только жить с этим. И не просто так, нет! Если раньше я была женой, которой полагалось любить, которой полагалось с добротой и с нежностью относиться к своему распрекрасному мужу, то теперь я вдова такого вот хорошего человека. А это вносит обязательств ещё больше.

Дрожащими от эмоций руками Инга подала ему новый стакан рома. Для отказа у Остора просто‑напросто не нашлось слов. Он был шокирован услышанным.

– Пей. Антон действительно был достойным человеком. Просто ему не повезло, что я оказалась на его пути.

Они выпили. Как полагалось до дна, молча. При этом Остор отметил, что ром в новой бутылке не только отличается по цвету, но и на порядок крепче. Однако, этот факт уже не показался ему важным. Разум Остора зацепился за последние слова Инги, и ему захотелось начать тему, которая действительно была для него важна.

– Моему брату, я так понимаю, тоже неповезло тебя встретить. Но, благодаря нажитому опыту, ему-то ты голову больше морочить не станешь?

– Риевиру? – с удивлением и возмущением уточнила Инга.

– Само собой. Для чего вообще тебе понадобилось вести с ним переписку? Мало одного мужа, которого не любила и которого изводила безответным чувством?

– Пф-ф, ведёшь себя как мамочка, беспокоящаяся за любимую дочурку, – презрительно фыркнула Инга. – Не переживай. Невинности твоего брата ничего не угрожает.

Сказано это было с хорошей иронией, и Остор понимал, что виной тому стал его собственный тон, да и всё произошедшее с ними в принципе. Оба они были на взводе, но это понимание никак не помогло его контролю над эмоциями. Остор плеснул себе в стакан рома, по неострожности немного проливая его, и поставил бутылку на столик с громким стуком. Та аж едва не разбилась.

Инга вздрогнула, однако в её взгляде по-прежнему горела ярость, в которой ему виделать только безграничная наглость.

– А я не за невинность, я за жизнь его переживаю, – холодно процедил Остор, прежде чем выпил ром и угрожающе наклонился в сторону собеседницы. Он был доволен тем, как Инга прижала к груди руки. Он видел, что пугает её и ему это нравилось. – Ты хоть понимаешь, что он из-за тебя уже далеко не одно правило Острова нарушил? И именно из-за такой вот самодеятельности он теперь валяется на больничной койке с проломленным черепом. Но тебе, кажется, этого мало, да?

– Да откуда мне знать, что он делает!

Воскликнула Инга как-то жалобно, даже так, словно оправдывалась, но громкость её голоса заставила Остора прорычать:

– Тебе этого мало?!

Игнорируя боль в руке, он крепко ухватил девушку за плечи и легонько потряс её. Во всяком случае, ему казалось, что трясёт он её недостаточно сильно, нежели оно того стоило.

– Ты хочешь, чтобы Совет вынес ему смертный приговор, а? Хочешь, чтобы он валялся мёртвым в луже крови, как твой муж?!

– А ну пусти меня!

Вместе с криком, девушка как-то извернулась и сумела резко провести ногтями по его груди. Царапины засверкали крошечными алыми каплями. Но Инга на этом не остановилась. Она вскочила с кровати и постаралась пнуть обидчика. Этого не стерпел уже сам Остор. Вставая, он ухватил мерзавку здоровой рукой за запястье и, заломив ей руку за спину, с силой прижал лицом к стене. Раздался громкий стук и визг Инги. Кажется, она бы вот-вот закричала в голос, но Остор уже сжал её шею. Не спереди, а потому быть задушенной девушке не грозило. Однако, его болезненная хватка вмиг усмирила её. Инга тяжело задышала и тем стала походить на хищника, намеревающегося при первом удобном случае разорвать глотку поймавшему его охотнику.

– Я от тебя ответа жду! – рявкнул Остор и отпихнул от себя девушку, чтобы не дай бог не осуществеть желание избавиться от неё раз и навсегда.

Инга не упала, смогла устоять на ногах. И даже очень быстро обернулась. На лбу у неё красовался кровоподтёк, но он не помешал ей послать Владыку Острова в достаточно смачных выражениях куда подальше. Большинство из сказанного Остор, правда, не понял, но смысл от него нисколько не ускользнул. И это взбесило его так, что он с самым свирепым выражением на лице двинулся в сторону наглой девицы. Инга машинально попятилась и, спотыкаясь, упала назад себя на кровать.

– Не смей приближаться ко мне, зараза!

Но нет, отступать он не собирался. Остор не снизил скорость, а потому, когда Инга резко вытянула правую ногу и ударила его ступней в грудь, удар вышел достаточно сильным, чтобы его откинуло к стене. С неё тут же свалилась картина с простеньким пейзажем. Стекло её разбилось, а хрупкая рамка развалилась на две части.

Настала очередь Остора грязно ругаться на родном языке. Всё бы ничего, но он ударился левой рукой об острый край комода и возникшая боль, окончательно разъярила его. Он стремительным шагом направился в сторону непереставающей выкрикивать гадости Инге.

Его решимость охладила женский гнев. Взгляд девушки выражал поглотивший её страх, а потому Инга резко замолкла и предприняла попытку перебраться на четвереньках через кровать на другой конец комнаты. Но не успела. Остор, бесцеремонно поворачивая девушку лицом к себе, сел поверх её бёдер. Их гневные взгляды столкнулись, повисло тягостное молчание. А затем… то ли дурман, принесённый выпитым ромом, то ли собственная победа способствовала такому, но Остор вдруг склонился над Ингой и поцеловал её в губы. Она ответила ему. Страстно.

– Ни с места! Полиция! – послышался через мгновение крик.

В ту же секунду входная дверь распахнулась и следующее, что ощутил Остор, было прикосновением металла наручников к запястьям.

День восемнадцатый. Часом позже

Периодически Риевир с тревогой косился в сторону Александра. Несмотря на то, что за ночь внешность учёного преобразилась, в частности стала положенного оттенка кожа, он всё равно выделялся среди остальных мужчин в отряде. Прежде всего, хотя телосложение Александра нельзя было назвать щуплым, оно всё же уступало по массивности собравшимся здесь воинам. Учёный походил на дворового проныру-кота, вдруг оказавшегося на выставке породистых мейн-кунов. Точно так же у него сверкали глаза. Голод любопытства в них был ярче прочих различий, но сделать замечание на этот счёт возможности не было. Традиционно дорога до Долины Сновидений проходила в молчании, а тут вообще речь пришлось бы вести на английском. И ладно бы они ещё позади всех плелись! Но нет, Макейр выдал каждому из них по огромному ножу и строго-настрого приказал находиться в наиболее безопасной середине. Свидетелей опасного разговора вокруг было полным-полно.

– Слышь, Сандор, ты из какого селения будешь? С какой стороны Острова? – вдруг обратился к Александру идущий по близости Алдор – пожилой мужчина, присоединившийся к отряду ещё в те времена, когда был жив отец Риевира.

Ответом стали огромные, словно блюдца, ничего непонимающие глаза. Речей островитян житель большого мира не понимал от слова совсем.

– Оставь ты этого идиота в покое, – сухо буркнул Риевир.

– Как-то нелестно вы, Владыка, о своём знакомом отзываетесь, – тут же с недовольством заметил Алдор. – Что с того, что не все рождаются с мозгами и красавцами? Он всё равно человек и относиться к нему стоит по-человечески.

– Просто я этого дурака лучше твоего знаю.

С этими словами Риевир бесцеремонно ухватил Александра за рукав и подтянул его ближе к себе. Не желающая полноценно слушаться нога из-за этого сбилась с ритма, он едва не споткнулся. Повезло, что Александр его поддержал.

Сердце застучало чаще, а голова закружилась с новой силой. Риевир осознавал, что его организму требуется отдых. Травма черепа предполагала, как минимум, наличие полноценного сна, а он в доме Художника подобной вольности себе не позволил. Желание увидеть Грань – это одно, а вот так рисковать собственной шкурой – другое. Рано было как-то становиться слугой Хозяина Острова. Сперва следовало вникнуть в суть некоторыйх тайн.

Если же говорить о тайнах, то до того, как они услышали вопли Лисички, Александр успел рассказать не так много. Да и рассказанное им всего лишь подтвердило смутные подозрения, что Лисичка и Инга некогда являли собой одно целое. Хозяин Судьбы и Времени воспользовался прибывшей на Остров девушкой, чтобы через неё влить силы в новую сущность.

… Кажется, в большом мире существовали такие жучки. Они откладывали в насекомых свои личинки и те, произрастая в чужих телах, по итогу захватывали контроль над разумом носителя. Они питались плотью и кровью того организма, внутри которого развивались.

«Наверное, с Ингой должно было произойти что-то похожее», – подумал Риевир и обрадовался, что Художник разделил души до того, как стало слишком поздно. Правда, радость его омрачало понимание, что если, по итогу, Лисичке хватило сил, чтобы появиться призраком в Поднебесье, то в самой Инге их осталось недостаточно, чтобы покинуть Грань. И сейчас эта весёлая красноволосая девушка медленно и неощутимо для себя погибала. Другое пространство жадно вытягивало из неё все соки, а он, всецело понимающий произошедшее с ней, вместо того чтобы придумать как помочь, покорно плетётся вслед за отрядом.

От такой мысли Риевир совсем помрачнел. Обитель Хозяина Острова показалась ему даже собственной могилой. Он болезненно морщился, оглядывая привычные для взгляда стены склепа, и Макейр, увидивший это, остановил отряд. После чего подошёл ближе. Его шаги эхом разносились по каменному тёмному коридору.

– Как твоя голова? – нарушая тишину едва слышным шёпотом, поинтересовался друг с отеческим беспокойством.

– Плохо, – не стал скрывать Риевир.

– Здесь с носилками неудобно идти, но, как выйдем на поверхность, соорудим. Продержишься ещё немного?

– Ну, отдохнуть в Храмовых Садах ты мне сам возможности не дал. Так что какой выбор?

– Ты можешь меня укорять, – с осуждением сказал Макейр. – Но я просто не хочу, чтобы ты снова пропал не пойми куда. Хватит с нас пропажи Остора.

– Он всё ещё не нашёлся?

– Нет, но не переживай так, – увидев, как сник Риевир, поторопился сказать Владыка. – Вэльир тут выяснил кое-что. Есть у нас предположение, где он прячется.

– И где?

– Позже, – с неприятной для слуха заминкой, сказал Макейр и продолжил ещё более тихим голосом. – Ты мне лучше скажи. Этот твой немой, он и есть тот, кого ты хотел найти?

– Я понимаю, что внешне он уже не такой как был, но да, Макейр, это он. Только пока не надо распространяться об этом, – с беспокойством прошептал Риевир. Ему было приятно и страшно, что друг всё понял.

– Хм, получается, Луизор со всеми своими обращениями прав, – задумчиво пробубнил Макейр, оглядываясь, чтобы окинуть взглядом объект их обсуждений. – Что же, крайне неприятная весть. Может, вообще придётся покончить с туризмом раз и навсегда.

– Ты это о чём?

Риевир насторожился. Предчувствие говорило, что его ожидает некий неприятный ответ, но услышать его ему не было суждено. Внезапная атака слуг Хохяина заставила Макейра сосредоточиться на бое.

Сегодня по дороге им встретилось исключительно много тварей. И хотя потерь пока не было, частые битвы изматывали. И физически, и морально. А уж Риевир в отсутствие нормального меча и вследствие своей головной боли и вовсе ощущал упадок сил. Он не мог нормально сражаться. Его шатало и мутило.

«Да как можно помочь, когда ты калека и в руке твоей жалкий нож?» – тяготила его собственная беспомощность.

Грустно вздохнув, он не стал бросаться в гущу сражения, а выловил глазами Александра и поспешил к нему. Однако, путь Риевиру преградил слуга, спрыгнувший откуда-то с потолка. Судя по коже более тёмного оттенка, тело некогда принадлежало туристу. Подобные ожившие встречались крайне редко, но всё же Риевир не стал обращать внимание на такую ерунду, как расовая принадлежность. Угроза оставалась угрозой. Он крепче ухватил нож, намереваясь хоть как-то повоевать. Но молодой Владыка мало интересовал слугу. Тварь с силой толкнула его когтистой лапой, сбивая тем с ног, и уверенно побежала в сторону учёного. И тот, пусть даже до этого не проявлял энтузиазма в стычках, вдруг и вовсе преобразился в какого-то донельзя растерянного типа.

– Паша? – уловил слух Риевира, прежде чем слуга повалил Александра наземь и прокусил его шею.

Брызнувшая кровь окропила камни. Риевир сглотнул слюну и суетно осмотрелся, стараясь взглядом выискать кого бы позвать на помощь. Но все воины были заняты. Кроме него самому действовать было некому.

Кое-как Риевир поднялся на ватные ноги и, стараясь унять головокружение, крепче перехватил нож. Шаг. Ещё шаг. Он не смог устоять и упал на колени. Всё, что у него получилось, так это бездеятельно смотреть, как слуга хватает за волосы потерявшего сознание Александра и, словно под лужей крови вовсе не было пола, начинает, будто в яму, запихивать тело учёного в камень!

– Ах ты, гад! – зло выкрикнул Риевир, но из-за крика боль стала для него невыносимой. Он со стоном ухватился за голову. Внутри мозга словно натянулась и оборвалась какая-то нить. Боль затмила сознание.

Его трясло. Тело лихорадило и казалось раскалённым даже при том, что вода, в которой Риевир оказался, обдавала льдом. Сознание мотало словно шлюпку во время шторма. Зрение расплывалось. Всё, что ему довелось понять, так это то, что он тонет, находясь в метрах пяти от берега.

Увы, преодолеть столь малое расстояние в его отвратительном состоянии было невозможно.

Парень на миг скрылся под гладью океана. Рот наполнила солёная вода. Руки суетно задёргались, но холод делал движения скованными. Всплыть не получалось! Риевир медленно опускался всё ниже и ниже, правда, сумел выплыть, со всей силы отталкиваясь ногами от дна. На этот раз ему повезло. Глоток воздуха получилось сделать. Вот только когда новая волна с яростью накрыла его с головой, он понял, что надеяться больше не на что. Для него невозможно было справиться. Он опускался на дно, понимая, что всё для него кончено.

«Какая глупая смерть», – грустно подумал Риевир.

Но умереть сегодня ему было не суждено. Чья-то рука ухватила его ворот рубашки и с силой поволокла наверх. К солнцу. Яркий свет ударил в глаза, и Риевир, оказавшись над водой, закашлялся. Затем кто-то выволок его на берег. Бесцеремонно и легко, словно сеть с уловом. Однако, лица своего спасителя Риевир так и не увидел. Тот сел на белоснежный песок спиной к нему, и всё, что можно было понять, так это то, что этот кто-то высок, сед и одет во что-то очень похожее на тогу Хозяина Острова.

– Эй, спасибо, – окликнул незнакомца Риевир бодрым голосом. К его непомерному удивлению, стоило ему оказаться на берегу, как всё его недомогание напрочь исчезло.

Незнакомец обернулся. Взгляд его очень светлых серых глаз оказался пронзительным и неприятным. Риевир вмиг ощутил, что его оценивают. И, испытав из-за этого рассеянность, он машинально дотронулся до волос, рассчитывая их поправить. Но на голове оказалась повязка, какая была на нём в реальном мире.

… Реальном мире?

Вместе с памятью вернулось и головокружение.

– Эй, правда спасибо. Вы мне жизнь спасли! Даже не знаю, смогу ли отблагодарить за такое достойно.

– Можешь. Убей её, – требовательно ответил спаситель, прежде чем поднялся на ноги.

Песок налип на тонкую и мокрую ткань одежды, но облик старика от этого не стал менее внушительным. Морщины на его лице лишь углубили впечатление, что этот человек привык к власти.

Между тем Риевир растерялся ещё больше. Просьба заставила его закашляться, хотя в горле нисколько не першило.

– Кого её-то? – наконец нашёл он в себе силы уточнить.

– Ингу.

– Вы это чего? Чего удумали! – враз возмутился Риевир.

– Ей не уйти отсюда самостоятельно, а, значит, если там, внутри Фантазии, она попадёт на Остров, то её тело и душа окончательно потеряют друг друга. Это откроет дорогу для крайне прискорбных событий. Как Владыка ты должен согласиться с единственно возможным решением. Уничтожить тело нужно заранее.

Судя по строгому голосу, незнакомец считал, что полноценно объясняет всё и вся. Но Риевир не очень-то объяснение понял. Его вообще раздражало происходящее.

– Знаете, – с вызовом сказал он, – мне эти полузагадки, полуответы надоели уже до смерти! И ваше, назовём так, предложение, я воспринимаю не иначе как бред. Но если вам самому хочется считать его чем-то нормальным и действительно важным, то потрудитесь объясниться в адекватных выражениях! Мне нужны подробности. А уж услышав их, я сам решу, стоит ли прислушиваться к вашим словам или нет.

– Ещё один молодой дурак.

Старик окинул его презрительным взглядом и быстрым шагом двинулся по направлению к особняку.

– Эй, постой! Если я молодой дурак, то ты уж прими, что ты дурень старый! – выкрикнул Риевир вослед незнакомцу. – Куда идёшь? Туда нельзя ходить! Зайдёшь внутрь и останешься там навсегда.

Его слова заставили старика остановиться и обернуться. При этом недоумение на его лице неторопливо менялось на гадливую улыбку. А там он и засмеялся в голос. Хрипло. Неприятно до дрожи. Зазвучал смех и позади Риевира, только другой – звонкий и весёлый. Риевир тут же резко развернулся на пятках и, широко открыв глаза от удивления, воскликнул:

– Арьнен? Вы всё-таки существуете на Грани!

– Есть немного, – ответил молодой мужчина в чёрно-серебряном плаще. Несмотря на свой внешний вид всё равно никем, кроме как стариком-владельцем гостиницы, быть он не мог. – Но, предвещая твои последующие расспросы, замечу, что ты, мой мальчик, попал на Грань не очень-то мудрым способом. У нас не получится обстоятельной беседы, что тебе виделась.

– Но я же здесь, – обиделся Риевир.

– Да, но сможешь уйти отсюда только потому, что мессир проявил к тебе снисхождение. Исключительный случай, я ещё не видел, чтобы он помогал кому-то.

– Мессир? – глупо переспросил Риевир, с сомнением поглядев в сторону старика. Но незнакомца уже нигде не было. – Это что, правда? Это действительно был он – отец Лисички?

– Да. А теперь давай поспешим, – Арьнен указал рукой в нужном направлении и, не дожидаясь Риевира, пошёл вперёд уверенным шагом.

– Эй, погоди.

– Некогда ждать, – оборачиваясь, поторопил его Арьнен. – Долго корабль на пристани не простоит, а на нём возвращение к себе станет для тебя намного приятнее… Хотя голова всё равно заболит ещё как, ха!

– Но Инга. Где она? Я хочу её увидеть, – нагоняя Арьнена, с мольбой произнёс Риевир, и тот поглядел на него с сочувствием.

– Эх, насколько проще стала бы человеческая жизнь, если бы люди осознали, насколько им нужно избегать исполнения их заветных желаний.

– Где она, Арьнен? – нахмурился Риевир. – Прошлый раз она сидела возле вот этого поваленного дерева.

– Ушла. Возможность бесконечного созерцания воды не прельстила её. Всё-таки у неё характер человека действия.

– Ушла? С ней всё в порядке?

– Настолько, насколько с ней вообще что-то может быть в порядке, – усмехнулся Арьнен и уже куда как более серьёзно добавил. – Твоё положение сейчас намного хуже. Ты ведь помнишь, что было до твоего визита сюда?

– Да, – пытаясь поправить волосы так, чтобы не задеть повязку, ответил Риевир. – Мы отрядом шли в покои Хозяина, а потом на нас напали его слуги. Один из них толкнул меня и попытался утащить Александра, а я…

– И утащил, – грубо перебил собеседник, после чего показал рукой на группу людей, сходящих с корабля на пристань. – Вот он.

– Так ему надо помочь. Надо увести его отсюда!

Риевир бросился было вперёд, но Арьнен, с лёгкостью нагнав его, крепко ухватил парня за плечо и этим останавил.

– Угомонись! – грозно приказал он.

– Но ему надо помочь, как ты не понимаешь?

– Нет, это ты не понимаешь. Не надо ему помогать. Он мог уйти, но ему не дала так поступить очень страшная жажда – жажда знать и иметь больше, чем этого достаточно для счастья. И Грань вняла его желанию. Она оказала ему своё величайшее внимание, так что дай ей теперь спокойно получить за то свою плату.

– О чём вы? – уставился на Арьнена Риевир.

– Иногда милосердие, которое нас просят оказать, важнее именно для нас самих.

– Да хватит говорить загадками!

– Хорошо. Ты так же будешь рваться спасать этого чужака, если узнаешь, что он мог своевременно спуститься в город и рассказать всё об Инге? Она ведь умоляла его здесь об этом, считая своим другом, но он категорично ей отказал. Он предпочёл остаться в моей мастерской, чтобы заниматься своими собственными делами.

Чувство разочарования погасило горячий порыв устремиться к начавшим подниматься к особняку людям. Но его огонь не погас полностью, и, чувствуя это, Арьнен так и не убрал с плеча Риевира свою руку. Даже на миг сжал пальцы ещё крепче, и это помогло Риевиру кое-что осознать.

– Выходит, вы и есть Художник?

– Да. И мне будет приятно, если бы ты никому не расскажешь о моей маленькой тайне. А теперь давай, беги к кораблю, а то не успеешь.

– Погоди, а как же остальные на холме? Это всё мои друзья. Их можно как-то вернуть обратно? – пытаясь разобраться в сумятице мыслей, Риевир не мог уйти без ответа на ещё один важный вопрос. – И Остор. Скажи, куда он пропал?

– Он взял на себя обязательства, которые вынуждают его таиться. Чуть позже, ты услышишь подробности. От него самого.

Арьнен внезапно успокоился, как если бы минуту назад никого никуда не торопил. Он неторопливо и со старанием ополоснул руки в воде, а после, с ленцой разгибаясь, спокойно осведомился:

– Раз от тебя звучит столько вопросов, то можно я задам свой?

– Хорошо.

– Вот я смотрю на тебя и вижу, что ты обратил внимание на то, сколько людей из твоего отряда направляется в особняк мессира. Также, я вижу, что ты понимаешь, что остался лежать без сознания в крайне опасном месте. Вот только по-прежнему стоишь передо мной, а не поднимаешься на борт корабля… Скажи, ты действительно хочешь умереть в склепе Хозяина Острова?

У Риевира резко похолодело на сердце. Ещё мгновение назад он стоял как вкопанный, и вдруг ноги до боли в мышцах рванули с места. За спиной раздался звонкий смех, но Риевир не оборачивался. Его щёки покраснели от напряжения и запылали ещё ярче, когда до слуха донеслись насмешливые слова.

– Давай-давай, беги быстрее! Не думаешь же ты, что быть дураком так просто?

Глава девятая

Ты – мешающий элемент. Ненужное существо. Если ты делаешь то, что хочешь, то приносишь массу проблем.

Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "

День восемнадцатый. Ближе к полудню

– Эй. Риевир. Сынок, ты как?

Это было первое, что он осознал. Потом возвращающиеся ощущения принесли и неприятное чувство хлопков по щекам. Чтобы они прекратились, ему пришлось открыть глаза. Макейр, очень низко склонившийся над ним, мигом просиял. Улыбка на его морщинистом лице выражала такое безмерное счастье, что молодой островитянин не смог выдумать ничего лучше, как задать вопрос.

– Я ещё не умер, что ли?

– Живой. Живой! Давай-ка.

Старый друг семьи поднял его, но Риевиру быстро стало понятно, что стоять на ногах он сможет самостоятельно, а потому мягко отказался от поддержки. Заодно так ему намного лучше стало видно то, что творилось вокруг.

– Судьба и Время, – только и смог прошептать Риевир обмершим голосом.

Они всё ещё находились в завитке коридора, где произошло нападение, но теперь вокруг лежала уйма трупов. В основном это были тела слуг, уже начавших разлагаться и источающих крайне неприятную вонь. Обезглавленных воинов было значительно меньше… Но совсем мало осталось живых. Всего пятеро, включая его.

Более-менее целый Снеттор угрюмо перевязывал грудь стонущего Увиртора. Через кровь отчётливо просвечивала кость торчащего наружу ребра. Арейр прижимал к себе обрубок руки, наспех обмотанный тряпкой, и, словно сумасшедший, горько рыдал над телом отца, пытаясь соединить отрубленную голову с шеей.

– Папа! Папа!

Смотреть на этих людей было невыносимо, но ещё противнее Риевиру стало, когда Макейр тихо сказал:

– Всё-таки хорошо, что Мэйтэ стала жрицей. Вряд ли бы она перенесла его смерть.

Риевир проследил за взглядом друга и уткнулся в стекленеющие глаза Шейтенора. Смерть заострила черты Владыки, делая выражение его лица ещё более надменным. Но даже в таком виде вечный соперник брата вызывал далеко не злорадство.

– Сколько же на нас напало? – ужаснулся Риевир.

– Некогда считать было. Но это встреча обошлась и нам, и Хозяину очень дорого.

– Его уже усыпили?

– Нет. Сам посуди, куда ж я мог отсюда уйти? – невесело приподнял один уголок рта Макейр. – Даже сейчас не знаю, как…

– Судьба и Время! – раздался голос Вэльира.

Пространство, как обычно, играло с ними как желало. Шаги подоспевшего на подмогу отряда никто не услышал.

– Что здесь за…?

– Не матерись. Хозяин устроил нам горячий приём, так что иди вперёд и ответь ему тем же. Надери ему задницу!

– Идти вперёд? Чтобы мы на обратном пути вас уже не застали? Ты чего, Макейр? – холодно осведомился Вэльир и пальцем ткнул в некоторых из своих воинов. – Помогите раненым, мы пойдём все вместе.

– Папа! – едва его начали оттаскивать от тела отца, во всю глотку завопил Арейр несмотря на то, что от потери крови ему давно уже полагалось потерять сознание.

– Давай-давай, ты же у нас мужчина, – принялся за уговоры Риевир, хотя краем уха подслушивал чужой разговор.

– И Шейтенор тоже? – оторопел Вэльир.

– Да, – грустно вздохнул Макейр. – Для него явно было не Время и не Судьба, вестей о новых Владыках ведь не было. Он не должен был умереть сегодня.

– Раз не Время и не Судьба, то это решил Хозяин.

– Хорошо хоть Риевир цел.

– Лучше бы цел остался Шейтенор, – мрачно заметил Вэльир и заторопил своих людей.

Дальнейшая дорога вышла не долгой и не особо сложной. Произошло всего одно нападение, и после прежней бойни серьёзной атакой его было сложно назвать. На этом испытания закончились. Вдоволь напившийся крови Спящий Бог успокоился. Он смирно ждал Владык в своих покоях – лежал, не до конца закрыв веками ясные грустные бирюзовые глаза. Тонкие руки его покоились вдоль тела. По щеке стекала слеза.

… Лисички поблизости не было.

– Ох, и давненько мне тебя убивать не приходилось. Особенно с таким огромным удовольствием, – зло проскрипел Макейр, прежде чем произнёс традиционное: – Усни сном вечным по велению Судьбы!

Удар меча, кровь на одеянии, и божество растворилось светящимися огоньками, как будто Хозяина Острова никогда не существовало. Всё было так же, как сотни, а то и тысячи раз до этого.

– Нет, никакого вечного сна по велению судьбы не будет. До тех пор, пока он здесь Хозяин, это всё бесполезно. Нужно что-то менять, – внезапно осознал Риевир и принялся задумчиво грызть ноготь большого пальца.

– Если нашего творца рассчитываешь заменить именно ты, то я категорически против, – словно бы шутя ответил Вэльир, хотя глаза и губы его вовсе не улыбались. – И поверь, на сегодняшнем Совете я объясню тебе, и весьма подробно, почему так против твоей кандидатуры.

Что-то во взгляде Владыки молодому островитянину очень и очень не понравилось. Однако, здесь было не место и не время для разбирательств. Арейру и Увиртору требовалась срочная медицинская помощь. Да и ему самому лечь на носилки не помешало бы. Но всё же, стиснув зубы от испытываемой им боли (в голове, судя по ощущениям завелись кусачие тараканы), Риевир пошёл вместе с отрядом на своих ногах.

Во время дороги Риевир непривычно для себя смотрел не вперёд, а в одну и ту же сторону. Видимый для него остров Арьнена манил к себе с чудовищной силой. Наверняка на нём ему открылось бы ещё больше тайн нежели стали нынче известны.

… Меж высоких кустарников промелькнуло яркое красное пятно.

Ему стало понятно, что Лисичка тайком провожает их отряд. И он, не зная увидит та это или нет, улыбнулся и украдкой помахал девушке рукой.

День восемнадцатый. Ближе к четырём вечера по местному времени

– Как вы можете быть недовольны моими объяснениями? – с суровостью осведомился Остор у сидящего напротив него усача. – Ну повздорили мы с Кристине маленько. С кем не бывает? У неё же нет ко мне претензий, верно?

– У неё нет, а у нас есть. Вы едва человеку череп не проломили, – флегматично пояснил служитель порядка.

Владыке тут же захотелось показать свои саднящие царапины на груди, но это было такой мелочью, что он сдержался. Да и дела требовали совсем иного. Поэтому, вздыхая, он с грустью поставил локти на стол и обхватил голову руками. Поза должна была не только вызвать некое сочувствие, но и позволяла скрыть лицо от камер. Увы, ему не посчастливилось родиться в те трижды благословенные времена, когда техника не была столь широко распространена.

Но, Судьба и Время, как же тогда было прекрасно! Никаких связей с большим миром, никакого туризма… и противных туристок в том числе.

– … а потому разговаривать нам пока не о чем, – так же беспристрастно завершил речь человек в форме.

– Нет, есть о чём.

– А я говорю, что зря вы всех так беспокоите, – всё же раздражился усатый мужчина. – Зачем вам нужна была встреча со мной? Посидите спокойно до утра, как полагается, в камере. Потом уже и решение с дальнейшими распоряжениями относительно вас придёт.

– А билеты на поезд? Это вы мне деньги за них вернёте?

– Судя по количеству и достоинству купюр в вашем портфеле, вы можете себе дорогу и VIP самолётом оплатить.

– Неужели моё финансовое положение так вас касается? Или что, оно полностью компенсирует причинённый мне моральный ущерб? – перешёл в нападение Остор.

– Скажу так, оно вызывает определённый интерес. А уж с учётом наличия в номере поддельного алкоголя…

– Да я же уже сто раз вам рассказывал! – перебил он. – Пока я принимал душ, Кристине открыла дверь какому-то парню. Приняла его за обслугу отеля и купила нам выпить. И всё. Вся история!

– Не вся. Для чего вам такая сумма наличности?

– С каких это пор у нас запрещено финансы не в банке, а при себе держать?

– Как вы это хорошо сказали. У нас, – довольно повторил полицейский и покачал авторучкой, зажатой меж пальцев. – Что же вы тогда на своём родном языке-то не разговариваете?

– Я родился в этой стране, я её гражданин, но обстоятельства сложились так, что вся моя жизнь прошла в Америке… И чувствую, возвращаться домой мне никак не стоило, – опираясь на легенду прошлой личности, заявил Остор.

– Там вы познакомились с Кристине? В Америке?

– Знаете, вы не тот собеседник, с которым приятно обсуждать личную жизнь. И вообще, не припомню, чтобы мы стали друзьями, – пришлось пойти Владыке на попятную. Неизвестно, что там Инга наплести могла. – Кроме того, раз наша беседа зашла в тупик, то я хочу наконец-то воспользоваться правом совершить звонок. Когда вы уже дадите мне телефон?

– Нет, это не наша беседа зашла в тупик, а это вы, уважаемый, артачитесь признавать свою вину.

– Простите, но какую такую вину? Ваши люди вломились в снятый мной номер без должного на то разрешения. Или что, в этом я не прав?

– Да-да, есть такое, – недовольно поморщился умник в форме. – Обыскивали они комнату этажом ниже, конечно, но крики то на русском, то на английском языке, шум борьбы и вопли женщины не могли не привлечь их внимания. Считаете, им следовало поступить иначе?

– Я считаю, что это вы хотите, чтобы я считал так, как вам удобно.

– А вы не промах, товарищ Канторс, – едко улыбаясь, заметил полицейский, прежде чем откинулся на спинку кресла. Служитель порядка определённо чувствовал себя хозяином положения. – Или я должен сказать Максим Бондаренко? Вы же под этим именем зарегистрировались в отеле.

– Вы меня удивляете, – разыграл изумление Остор. – У нас с Кристине никто не запросил паспортов при въезде, вот мы и решили пошутить. Знаете, порой люди испытывают любопытство в таких моментах.

– И на всё-то у вас есть свой ответ.

– Потому что вы выискиваете обман на ровном месте, – без тени смущения, упрекнул Остор бдительного усача, хотя внутри него всё холодело от масштаба настойчиво стучащихся к нему проблем. Прямо‑таки вламывающихся.

… И чего только Леон бездействует?

– Так если нос чует подвох? – весело ответил вопросом на вопрос полицейский, и улыбка сразу сползла с его лица. – На шпиона вы не очень-то похожи. Уж слишком ярко строите из себя какого-то островитянина. Отчего только собственная внешность и национальность не устраивают настолько, что надо делать пластику и осветлять кожу?

Вывод заставил Остора наконец-то заткнуться. От шока он просто-напросто не мог сориентироваться с возможным ответом.

– Но что-то вы всё равно скрываете. И я до этого чего-то доберусь. Чес-слово. Не через вас, так через вашу женщину!

«Хм, я был вынужден отвлечься и, кажется, пропустил что-то крайне любопытное. Дай-ка покопаюсь в твоей памяти», – задумчиво пронеслось в голове голосом Арьнена.

– Копаться в моей памяти?!

– А вы другого выбора не оставляете, – считая, что он обращается к нему, сказал сотрудник полиции и подал знак, что Остора можно уводить обратно в камеру.

– Вы мне так и не дали позвонить!

– Да, пожалуйста. Звоните.

Рука служителя порядка подтолкнула к противоположному краю стола проводной телефон. Подошедшие забрать Остора люди тут же остановились за его спиной, наблюдая за дальнейшим. А он, возмущённо хмыкая, неумело набрал на кнопках один из экстренных номеров. Цифр в нём было больше, чем полагалось, а потому неудивительно, что гудок не пошёл. Старательно хмуря лоб, Остор сделал вид, что пытается вспомнить номер точнее, но на деле набрал тот же самый код.

– Где-то путаюсь, что ли? – с удачно разыгранной растерянностью произнёс он.

– В любом случае, ваше время на звонок вышло.

В камере он находился один, хотя в соседних двух клетках сидело аж пятеро молодцев и три девицы. Инги среди этих распутниц не было. Ему довелось мельком увидеть испуганную девушку, когда их привезли в участок на разных машинах, но то ли её отпустили, то ли отправили на обследование в больницу – неизвестно. В любом случае её след потерялся, и из-за этого Остор нервничал всё больше и больше. Даже заставляющие пересыхать горло дипломатические сложности, неизменно ожидаемые в случае раскрытия его личности, не казались такой проблемой… Судьба и Время, как хорошо, что хотя бы его перевязанная рука не кровила! Огнестрельное ранение осталось без должного внимания, а позже бинты и вовсе скрыла выданная по щедрости души рубашка.

«У меня просто нет слов!» – восхищённо признался Арьнен.

– Тогда заткнись, – наплевав на недоумённые взгляды, сказал Остор вслух.

«Совесть не позволяет. Чувствую, что обязан прокомментировать произошедшее. Хоть как-то!» – с восторгом отказался проявлять сочувствие наглец.

– Тогда говори.

– Господи, идиот-то какой, – послышалось из соседней камеры ворчание.

«Ой не, уже не стану. Нужные слова сказаны, а повторяться я не люблю», – в голос рассмеялся Арьнен.

Судя по всему, ему понравился случайный комментарий. И пусть до Остора ему явно хотелось донести что-то другое, теперь это всенепременно осталось бы тайной. Так что Остор, хорошо изучивший своего незримого спутника и не имеющий ни малейшего настроения терпеть его издевательства над собой, просто-напросто сказал:

– Тогда заткнись.

Последующие несколько часов Владыка молчал. Наверное потому, что повода для общения так и не возникло. Никто его не беспокоил. И, пожалуй, если бы вместо жёсткой скамьи в камере нашлась бы хоть какая-то постель, то он бы устроился спать. Тяжёлые будни требовали ясной головы.

– Эдгар Канторс, на выход! – неожиданно нарушило тишину грозное указание.

От звука открываемого замка Остор вздрогнул. Он не спал, но успешно задремал сидя. А потому с недоумением уставился на открывшуюся дверь.

– На выход? Я?

– За вас залог внесли. Выходите.

– То есть имеющейся у меня при себе суммы для залога было недостаточно, что ли? – съязвил он, выходя из камеры.

– Простите, товарищ Канторс, – краснея от смущения, подошёл к нему усач-полицейский, что до этого вёл допрос. – Никак не могли предположить, кто вы. Простите, что помешали операции, но мы это… Это…

– Повели себя чрезмерно бдительно, – быстро ориентируясь в изменившейся обстановке, подобрал нужные слова Остор.

– Да, именно так, – испуганно сглотнул слюну усач. – Вот все ваши вещи. Вы уж будьте любезны, распишитесь за них.

Остор взял чемодан и открыл его. На первый взгляд всё было в порядке, а потому он оставил на бланке размашистую подпись и двинулся дальше по коридору. Чтобы ни произошло, покуда он сидел в камере, но пока события его устраивали. Единственное, не обрадовало Остора, так это то, что его не встретил какой-либо агент Леона. Не хотелось ему по итогу наткнуться на служебные автомобили Stellimber Incorporated. И по этой причине Остор вышел из полицейского участка с опаской.

И, стоит сказать, на выходе Остора действительно поджидали.

– Пройдёмте, товарищ Канторс. Машина ждёт вас, – с официальной вежливостью произнёс мужчина в чёрном костюме и раскрыл над ним зонт. На улице шёл дождь.

Садиться в автомобиль не хотелось, но провожающие его взгляды полицейских заставили принять приглашение. Остор сел на заднее сидение и с удивлением оглядел роскошный салон машины. Внутри, вопреки его уверенности, никого кроме него не оказалось. Так что, когда мужчина в чёрном костюме закрыл зонт и занял место водителя, он сразу осведомился:

– Куда вы намерены меня отвезти?

– К господину Лакису, Владыка Остор.

Обращение говорило о том, что его личность раскрыта, однако всё остальное Остору ни о чём не сказало. Кем был некий господин Лакис он то ли не знал, то ли не помнил. Страна, в которой он нынче находился, не являлась приоритетным направлением интересов Острова. Однако, ему на данный момент предпочтительнее было плыть по течению. Звонить Леону с телефона, побывавшего в руках полиции, никак не следовало.

Машина выехала за город, и всё же долго созерцать сельскую местность не пришлось. Свернув на неприметную дорогу, перекрытую шлагбаумом с охраной, они въехали в элитный посёлок. Огромные дома и благоустроенные участки давали понять, что здесь обитают «сливки сливок» местного общества.

– А, вот и мой гость.

Стоило переступить порог, как навстречу ему, отгоняя в сторону слугу, подошёл низенький мужчина с солидным брюшком. Добродушное лицо его ни о чём не говорило Остору, но стоящая поодаль Инга, переодетая и даже выкрашенная в блондинку, определённо сделала его счастливее.

– Очень рад нашей встрече. Вы ведь господин Лакис?

– Именно!

Владыка пожал пухлую руку толстячка и, пристально глядя на заметно нервичающую девушку, сказал:

– Простите, но я не могу оставить без внимания Кристине. Мы расстались при неблагоприятных обстоятельствах.

Господин Лакис понимающе кивнул, и Остор поспешил к Инге. Девушка выглядела растерянной, но в остальном целой и здоровой… если не брать во внимание большой кусок пластыря на лбу.

– Ты как? – касаясь её локтя, с беспокойством спросил он шёпотом на русском, и Инга искренне ему улыбнулась.

– Всё в порядке.

– Что ты рассказала?

– Кому? Полицейским? Я им заявила, что никакого заявления подавать не собираюсь, и буду отвечать на вопросы, только если мне предъявят какую-либо статью. Здесь тоже молчу как партизан.

– Умничка.

– Может и умничка, но мне страшно, Остор…

– Убедились, что с вашей барышней хорошо обращались? – бодро поинтересовался на английском Лакис, мешая своим вопросом беседе.

Ничего не оставалось, как с сожалением отпустить локоток Инги и обернуться с более-менее дружелюбным выражением на лице.

– Да. Полагаю, мне и за себя следует поблагодарить вас. Как вам удалось провести столь удачное вмешательство?

– Не стану скрывать, меня об этом попросили.

Умелая деловая улыбка Лакиса говорила о том, что эту вежливую рожу ему приходится строить часто. Может, даже излишне часто, так как мимика была напрочь лишена искренности. Кроме того, сальный блеск в глазах уверял в том, что толстячку требовалось что-то взамен как за уже оказанную услугу, так и за те, что предстояло от него принять. И Остор понимал, что без молчания и помощи этого человека ему никак не обойтись, а потому играть придётся по навязанным правилам.

– Хотелось бы узнать имя моего доброжелателя.

– Анна. Её зовут Анна, – наслаждаясь непониманием собеседника, Лакис сделал тонкую паузу и пояснил. – Она моя жена.

– В самом деле? Достаточно неожиданно.

– Только на первый взгляд, Владыка Остор… Может, желаете выпить виски в моём кабинете? Мне не нравится вести деловые переговоры на ногах.

– Да, это было удобно и для меня.

– В таком случае пройдёмте… А вы, лапушка, – вспомнил господин Лакис ещё об одном действующем лице его спектакля, – можете погулять по дому или вернуться в гостевую комнату. Екабс вас сопроводит.

Статный мужчина в чёрном костюме, который до этого привёз Остора, отошёл от стены, давая понять, что речь идёт о нём. Инга оглядела своего надзирателя крайне неприязненным взглядом, но промолчала. Лакиса это устроило. Он, жестом приглашая Остора следовать за собой, двинулся по правому коридору.

– Погодите.

Остор подумал, что так будет правильнее, а потому открыл свой портфель и вытащил из него свёрнутый подарок Арьнена. Было неправильно, конечно, хранить картину именно так, но пересечение границы внесло свои коррективы.

– Спасибо, – сказала Инга и вцепилась в своё имущество обеими руками.

Едва удержав себя от недовольного покачивания головой, Остор подошёл к господину Лакису, и они вместе пошли по коридору к месту, где находился кабинет. Рот хозяина дома при этом не закрывался.

– Анна, она, знаете ли, такая. Очень особенная женщина и женщина редкой красоты. Львица! Если чего-то захочет, то будет добиваться своего до последнего вдоха.

– Необычное качество для женщины. Но впечатляющее, – решил поддержать беседу Остор, хотя его больше занимали стены нежели некая Анна. Его удивило равновесие, если можно так сказать. Стены были отделаны широкими кожаными панелями благородного тёмного оттенка. Этот цвет хорошо подчёркивал красоту массивных рам, ажурных и украшенных позолотой, он приковывал внимание к великолепным холстам, вставленных в эти рамы. У владельца особняка оказался хороший вкус. Чуть больше декора, и интерьер превратился бы в отталкивающий, а не прекрасный.

– Да. Очень. А мне так нравится делать её счастливой. Хочу видеть, как она становится счастливее с каждым днём. У неё изумительная улыбка, знаете ли.

– Уверен, ваша избранница исключительна. Я делаю такой вывод на том основании, что она всё равно испытала желание принять участие в моей судьбе. Хотя, и в этом я убеждён, мы никогда не встречались.

Господин Лакис тихо рассмеялся и пропустил его в свой кабинет первым. Помещение было в том же стиле, что коридор. Оно дышало простором, но об аскетизме речи не шло. Остор сел в огромное кожаное кресло для посетителей. Мягкое сидение тут же подстроилось под контуры его тела, убаюкивая.

– Видите ли, детские мечты Анны о собственном острове уже осуществились. Она наконец-то осознала, что достаточно богата, чтобы требовать чего-то материального. Поэтому нынче её прельщает мировая известность. И, разумеется, роль девочки из шоубизнеса моей жене никак не подходит.

– Разумно, – согласился Остор, принимая стакан с виски.

Маслянистая янтарная жидкость выглядела соблазнительно, но Владыка боялся, что алкоголь окончательно разморит его. Поэтому он задумчиво повертел стакан в руках и поинтересовался:

– Вы не станете возражать, если вместо второй порции этого замечательного виски я попрошу кофе? Очень крепкий, без молока и сахара.

– Хм, ваша барышня предпочла тоже самое, – задумчиво произнёс толстячок и, искоса посмотрев на собеседника хитрым взглядом, нажал на кнопку на своём столе. После чего приказал принести чашку двойного эспрессо.

– Благодарю.

– Не за что. Так вот, Анне хочется славы и власти. И приближающиеся выборы, в которых я участвую, могут сделать её первой леди.

– В таком случае, полагаю, у вас женой схожие вкусы. Второстепенного вы не признаёте ни в чём, – с улыбкой сказал комплимент Остор и, приподнимая стакан, словно произносил тост, неторопливо выпил виски до дна. Напиток он смаковал. Наконец-то ему удалось перебить неисчезающее послевкусие мерзкого рома.

На эти слова толстячок ответил взаимной (на этот раз искренней) улыбкой, и тоже отпил виски из своего стакана.

– Поэтому я не намерен подчиняться судьбе. Я не желаю расстраивать жену неудачей такого рода. Очень неприятно проигрывать, когда по предварительным данным занимаешь лидирующее место.

– Ваша уверенность в проигрыше говорит, что вы отчётливо предвидите шаги своего главного оппонента.

– Вы очень прямолинейны, Владыка Остор, но определённо правы.

Господин Лакис отставил свой стакан, поднялся с кресла и сделал круг по кабинету. Остор вставать даже не подумал. Его тело после спиртного охватила блаженная безмятежность. Ему хотелось спать. Очень-очень хотелось спать. Настолько, что в ушах послышалась вечерняя трель насекомых. Он всегда с удовольствием слушал её в постели родного дома. Хорошо засыпать с открытым окном и смотреть на ясные звёзды…

–… Stellimber. И поэтому…

– Что простите? – опомнился он, перебивая. Кажется, и правда случайно заснул с открытыми глазами.

По счастью, в дверь постучали. Девушка в скромной форме и белой ажурной шапочке на голове принесла кофе. Аромат приятно защекотал нос. И едва поднос лёг на столешницу, как Остор ухватился за тонкую дужку белой фарфоровой чашки как за спасительную соломинку. После первого же глотка бодрость немного вернулась к нему. Во всяком случае, мыслить стало легче.

– Вы говорили про Stellimber Incorporated, – напомнил он господину Лакису.

– Да. Они не впервые используют тактику, что я вам описал…

«Сам легко разберёшься, если понадобится. Поверь, суть примитивная, потому я не стал тебя будить», – бодро сообщил Арьнен, и Остор едва не выронил чашку из рук.

– …в целом вот так, – не слыша постороннего голоса в голове собеседника, господин Лакис даже не думал останавливать собственный монолог. – Поэтому мне нужна поддержка извне. Остров прекрасно показал себя в сопротивлении этой корпорации. Я заинтересован в вас, Владыка Остор. Вы опасный политик и имеете то влияние, что мне в сложившейся ситуации просто необходимо. Для вас это тоже выгодно. Ещё одна страна станет относительно независимой, вы получите ещё одного крепкого и верного союзника.

– Разумно. Скажу прямо, мне нравится ваше предложение. Думаю, я положительно ответил бы на него даже без дополнительного стимула, – солгал он без тени раздумий.

Нет, ну не говорить же в лицо человеку, от которого зависела судьба его, Инги, Острова, а, может, по факту и всего мира, что ему некогда заниматься таким идиотизмом.

– Это приятно.

– Вот только у вашего плана есть одно большое «но». Чтобы не обманывать ваши ожидания, мне нужно как можно скорее вернуться на Остров вместе с моей спутницей. Тихо. Не привлекая постороннего внимания.

– Да-да, я понимаю вас! – воскликнул толстячок и даже рассмеялся. Кажется, согласие Остора основательно улучшило его настроение. – На самом деле, мнение, что островитяне никогда не покидают свой мирок, настолько прочно устоялось в обществе, что скрыть ваше присутствие в участке полиции стало значительно легче, чем оно могло бы быть. Так что считайте, свой первый шаг по устранению этого вашего «но» я уже сделал.

– Приятное известие.

– Правда, я, надеюсь, в благодарность вы раскроете мне свой секрет, – господин Лакис снова налил виски. И себе, и в пустой стакан Остора. – Скажите, для чего вы вообще покинули Остров? Зачем вам компания Ильиной Инги – террористки, находящейся в межмировом розыске?

– О чём вы? – опешил Остор.

– Я знаю, что на Острове подобное не принято, но смотреть телевизор иногда бывает полезно.

Недолго думая, господин Лакис нажал на кнопку на пульте. Одна из стеновых панелей отъехала в сторону, открывая экран, и на нём стали показываться выдержки последних событий. И выглядел фильмец впечатляюще. На Ингу повесили несколько взрывов в Москве. В частности, той самой клиники, из которой её похитила Stellimber Incorporated. На удачу, вместо его собственной фотографии показывался только фотопортрет, но и от этого Остору стало крайне не по себе.

… Отчего о таком умолчал Леон? И почему вообще не вмешался на этот раз?

– О, кажется ваша полиция работает неэффективно. Они упустили крайне опасных преступников, – всё же нашёл в себе силы произнести Остор с усмешкой.

– Нет, вы не правы. Межмировым розыск стал менее двух часов назад, информация до рядовой полиции в настоящий момент только спускается. Однако, масштаб, с которым за вами гонится Stellimber Incorporated, меня поразил. Особенно тем, что заинтересовали их не вы, а именно эта барышня.

– Судя по всему, в историю с террором вы не верите.

– Не верю. Ваша Инга совсем лапушка. Но вот вопрос – отчего вокруг неё вьются совсем не милые и совсем не девичьи проблемы?

– Хм, она сравнительно недавно гостила на Острове, и корпорация посчитала, что во время своего визита у неё получилось вывезти некий артефакт. Всё это ложь, а потому, когда Ильина попросила Владык Острова о помощи, мы сочли нужным содействовать ей.

– Артефакт? – притворно удивился Лакис. – А мои источники смогли дотянуться до иной информации. Что в её теле развивается нечто, что может принадлежать только островитянам.

Остор выразительно уставился на своего собеседника недовольным и угрожающим взглядом. Ему с самого начала не понравилась их беседа. И вот, когда вроде бы компромисс и решение стали достигнуты, Лакис отчего-то начал совсем другую игру.

– Ну-ну, не смотрите на меня так, пожалуйста, – рассмеялся мужчина, вытирая платком слезинку в уголке глаза. – И извините за смех, но меня взаправду поразило, что столь тривиальная история ещё способна происходить в нашем мире.

– Пока я вас плохо понимаю, – абсолютно честно сказал он.

Остору как-то не казалось, что обращение девушки, нахождение её души на некой Грани, его собственное становление частью Реальности и всё прочее можно назвать «тривиальной историей».

– Я уроженец небольшой страны, но у меня далеко идущие планы. А потому Острову, серьёзно набравшему политический вес за последние десятилетия, я уделяю много своего внимания. И глаза, и уши у меня там есть. Мне прекрасно известно, что эта лапушка очень тесно сдружилась с вашим братом, Владыкой Риевиром. И я прекрасно понимаю, почему Stellimber Incorporated заинтересовал ребёнок. Это первый известный науке… гибрид? Никогда не был силён в биологии.

– Эм-м, – промычал Остор, так как от шока горло не могло издать ни звука.

– Нет, я прекрасно понимаю всё. Даже то, отчего вы, островитяне, столь судорожно цепляетесь за свой закрытый стиль жизни, – Лакис, чей взгляд преисполнился хитрости и превосходства от озвученных им слов, залпом допил виски. Затем он вернулся в своё кресло и, сцепляя пальцы в замок, сообщил. – Но вот чего я никак не понимаю, так это почему, рискуя собой и своей репутацией, на Остров барышню везёте вы, а не ваш брат. Это… это всё-таки ваш ребёнок?

– Хм, – Остор решил, что разубеждать Лакиса никак не стоит. – Дело не в том, кто отец. Важнее, что я страше и являюсь главой рода. Эти заботы лежат на мне.

– Выходит, мне придётся разочаровать Анну. Никакой интриги, – вроде как искренне расстроился Лакис.

– Жаль, что Stellimber Incorporated не считает так же. Их внимание очень настойчиво, и потому мне хотелось бы как можно быстрее продолжить свой путь.

– Не останетесь до утра?

– К утру они могут захотеть поговорить с вами. Причём таким образом, что вам захочется изменить нынешнее решение.

Оба собеседника понимающе рассмеялись.

– Хорошо. Вы, кажется, направлялись в Испанию, да? Уверены в направлении?

– Даже если там не окажется моего доверенного лица, то хорошие связи найдутся.

– В таком случае держите.

Вытащив из ящика стола конверт, Лакис передал его Остору. Внутри лежали очередные паспорта и билеты. Кажется, смена имён превратилась для Владыки Острова в некое хобби.

– Вы сядете на поезд не с вокзала. Екабс знает, как устроить всё между станциями. Затем самостоятельно сойдёте тем же образом недалеко от крошечной частной авиакомпании. В целом, по времени вы прибудете в Испанию даже раньше, чем предполагали по прежнему маршруту. Это вас устроит?

– Более чем, – убирая конверт в портфель, довольно ответил Остор. Всё складывалось пока очень даже неплохо… Если не думать, что все намерения мог разрушить один единственный звонок.

– Честно, я даже немного завидую. С вами происходит целое приключение.

– Если вы с Анной решите посетить Остров, то я могу вам устроить нечто куда как более грандиозное.

Несмотря на то, что изначально в голове Остора промелькнули картинки, подходящие для типичного туристического отдыха, он ещё не успел договорить свою фразу, как видения в его представлении изменились. Ему вообразилось, как он во время очередного пробуждения Хозяина Острова выдаёт пухляку Лакису доспехи и меч, а после отправляет его одного на небесные острова. Пожалуй, впечатлений тому хватило бы на пару жизней вперёд.

– Думаю, мы воспользуемся вашим предложением.

Они пожали друг другу руки. К несчастью, Лакис оказался левшой, а потому Остор вынужденно протянул соответствующую ладонь. Боль в ране с новой силой напомнила о себе.

День восемнадцатый. Ближе к семи вечера

Пожалуй, давненько автобус не мчался по тропе с такой скоростью. Причём один из двух. К сожалению, второй для спуска не потребовался. Около половины мужчин, отправившихся на поиски Риевира, не смогли вернуться домой. Смерть всегда любила забирать лучших, а Хозяин Судьбы и Времени предпочитал ещё и не препятствовать ей в этом.

Остановился транспорт максимально близко от больницы, где уже в полной готовности поджидали бригады медиков. Какой бы стремительной ни была скорость автомобилей, звуковой сигнал всегда передавался быстрее. Правда, у такого способа имелся свой существенный недостаток. Возле клиники столпилась уйма людей, разобравшихся в смысле гудков. Беспокоющиеся родные, друзья, да и просто любопытные зеваки заставляли сердце Риевира болезненно сжиматься… Он ведь мог ценой своей жизни попробовать вернуть с Грани хоть кого-то.

… Или не мог?

Среди пришедших поглазеть затесалось несколько туристов, а потому, прежде чем вынести раненых, Макейр приказал разогнать всех лишних. Ослушаться указа никто не посмел. Местные быстро, словно волна схлынула, освободили пространство. Гостей большого мира вежливо отвели в сторону под приличествующими предлогами. И только тогда Арейра и Увиртора вынесли на носилках. Оба они потеряли сознание до того, как стала пересечена Небесная Галерея, а потому полученные ими раны являлись только частью беды. Вполне вероятно, что тела могли начать восстановление, но слуг у Хозяина всё равно бы прибавилось.

Затем настала очередь менее серьёзно пострадавших. Они самостоятельно направились к клинике один за другим, и только Риевира вывели под руки, хотя в помощи посторонних молодой Владыка нисколько не нуждался. Отчего-то за время пути ему полегчало так, что у него запросто хватило бы сил дойти до больничной палаты на своих двоих. Просто… просто он ни в какую не желал возвращаться под надзор доктора Луизора. Кончилось это упрямство тем, что Макейр приказал двоим воинам насильно поднять Риевира с места и, пока никто не видит, со всей силы врезал ему по животу. Молодой Владыка тут же согнулся пополам, изо рта его потекли слюни, но Вэльир ещё и добавил, прежде чем приказал выволакивать его наружу. Вот тогда-то на бойкого пациента дружелюбные медбратья с массивными бицепсами и надели смирительную рубашку. Сопротивляться вмиг стало невозможно, да и глупо. Оставалось только надеяться, что на Совет его всё же пригласят.

Эта надежда по итогу оправдалась. Так что Риевир (умытый, переодетый, перебинтованный и проглотивший с дюжину таблеток) под присмотром медсестры спустился на этаж ниже и вошёл в конференц-зал. Именно в нём нынче решили собраться Владыки, и причина для такого лично Риевиру была ясна.

«Боятся, что я убегу» – мысленно фыркнул он и осмотрелся.

Огромная комната выглядела просто. По сути, кроме длиннющего стола, стульев да офисной техники в ней ничего не было больше. Даже светлые стены не украшали никакие картины, схемы или же плакаты. Плотные шторы оказались наглухо задёрнуты. Освещение давали только прямоугольники светодиодных ламп. Так что, в целом, помещение выглядело так, что Риевир мгновенно ощутил, словно его затолкали в некий мешок, туго затянули горловину и вот-вот бы выбросили в море. Пожалуй, ассоциацию углубило ещё и то, что все Влыдыки были уже в сборе, но ни один из них не посмотрел на него с дружелюбием или сочувствием.

– Хорош нынче Совет! – вместо приветствия, гневно воскликнул Олвенор. – Шестеро из девяти.

От этих слов Риевир ощутил неприятное головокружение, но проломленная голова тут была ни причём. Он сам задумывался о нынешнем скудном составе Совета. Отсутствующие, хотя во многом предпочитали занимать кардинально разные позиции, всё же являлись остовом, действующей силой. Они не были шебутными юнцами, как Риевир, но и до покоя старости им следовало ещё дожить. Антрейр, Олвенор и Крейвир пользовались уважением в силу преклонного возраста и огромного жизненного опыта. Однако, их взгляды во многом устарели. Какие бы острые противоречия ни возникали между Шейтенором и Остором, эти двое могли противостоять старой гвардии. Остальные, включая его самого, всего лишь предпочитали поддерживать мнение той или иной стороны. Демидор разве что иногда генерировал идеи, но это больше походило на попытку привлечь к себе внимание любым способом. Все его задумки были плохо продуманы.

Другими словами, мысленно вычёркивая тех, кто вряд ли бы воспринял его новости, а именно Антрейра, Олвенора, Крейвира и Демидора, Риевир считал, что, по сути, станет обсуждать проблему с Вэльиром и Макейром. Но произнесённое число шесть… Кажется, присутствующие исключали его самого. Так что, замирая на месте, Риевир демонстративно поднял ладони и, растопырив на них пальцы, принялся поочерёдно их загибать.

– А по моим подсчётам вроде как нас семеро, – поднимая результат повыше, возвестил он.

Олвенор тут же привстал со своего места и громко заявил:

– Я поднимаю вопрос о смещении Владыки Риевира.

Смещение… Да какое смещение, если эта должность являлась пожизненной? Их всегда было девять. Все островитяне беспрекословно подчинялись любому из Владык. Понятия «изгой» никогда не существовало.

Речь шла о смертном приговоре.

– Не думал, что доживу до такого на своём веку, – прокряхтел Крейвир. Слова давались ему тяжело из-за старческих невзгод. Даже его руки, на которых сверкали драгоценные перстни, беспрерывно подрагивали, а потому уловить правильную интонацию не вышло. Кого корил этот дряхлый старец? Риевира? Олвенора?

– Несомненно, что проступков Риевир совершил достаточно, но…

– Макейр, нам всем известно, что ты благоволишь этому мальчишке, – перебил Олвенор и даже постучал об пол тростью, без которой не мог ходить. – И всё же пришло время для беспристрастности. Если ты оставишь в стороне личное отношение, то разве у тебя не останется претензий?

– Я только хотел напомнить, что у нас проблем с лихвой нынче. И да, я не считаю, что сейчас время создавать новые.

– А мне вот думается, что сразу и многие старые дела разрешатся, – продолжил настаивать вредный старикан. – Или я один такой?

– Зерно истины в твоих словах имеется, – протянул Крейвир. – Может, зря Остор рисковал жизнью ради брата? Вдруг судьба Риевира заключалась в том, чтобы уйти в воды Острова?

– Мы Владыки, а не Хозяева Судьбы и Времени, чтобы знать это наверняка, – негромко сказал Вэльир, не поднимая взгляда от своих, лежащих на глянцевой поверхности стола, ладоней.

– Эй, так можно повторить опыт. Пусть Риевир останется в Поднебесье на ночь, и если наутро обнаружится живой, то всё станет понятно, – выдвинул свою очередную «гениальную» идею Демидор и, довольный собой, улыбнулся аж до ушей.

– А давай-ка мы и тебя там оставим? Так, заодно, – мрачно буркнул Антрейр и таким тяжёлым взглядом посмотрел на идиота, что Демидор заметно стушевался.

– Если вы хотите зерно истины, – продолжил Макейр, – то моральный дух наших людей пал до предела. Творящееся в Поднебесье выбивает не только у нас, но и у них почву из-под ног. Пропажа Владыки Остора уже далеко не тайна. Владыка Шейтенор погиб. Если мы ещё и показательную казнь Владыки Риевира устроим… Вы уж, извините, но давайте называть вещи своими именами. Речь идёт о казни!

– Переживут они это, – проворчал Олвенор, но уже без прежнего энтузиазма.

– Переживут. Но окончательно потеряют уверенность в завтрашнем дне. И кто тогда пойдёт усмирять Хозяина, а? Я, Вэльир, Демидор… И всё?

При этих словах Демидор, который всячески старался исключить своё присутствие на небесных островах, аж вздрогнул и часто заморгал.

– Олвенор, на этот раз Владыка Макейр прав больше тебя. Чтобы справиться с нынешними бедами, нам нужны люди, а людям нужен высокий боевой дух. Поэтому давай-ка, молодой Риевир, присаживайся к нам, – заключил Антрейр.

Возражений не последовало, и Риевир, радуясь, что выступивший на его лбу пот впитался в повязку, а не стал виден окружающим, сел на свободный стул. Благо их таких было чрезмерно много.

Однако, на этом испытание не закончилось.

– Я сейчас согласен только потому, что среди нас нет Владыки Остора и не занято ещё одно место, – буркнул вредный Олвенор. – Решение о свержении Владыки обязано приниматься полным составом Совета.

– Значит, когда нас будет достаточное количество, мы вернёмся к этому вопросу. А сейчас, может, займёмся делом?

Слова Антрейра слух Риевира не порадовали.

– Раз уж мы столько раз упомянули Владыку Остора, – взял на себя инициативу Крейвир, – то, быть может, кто-нибудь мне объяснит, где он?

– Вы не получали доклад?

– Получал. Но он навёл меня на мысль, что у нынешнего поколения зрение хуже, чем у меня в моём-то возрасте.

– Владыка Остор в большом мире. Мне даже абсолютно точно известно, где именно он был два часа назад, – мигом похвастался Демидор, но, не увидев соответствующего случаю удивления в глазах большинства Владык, воскликнул: – Погодите. Так вы знали, что ли?

– Ну, мне это стало известно значительно раньше, чем два часа назад, – не удержался от комментария Вэльир, и Демидор обиделся.

– А почему мне никто не сказал?

– Я этим знанием поделился с теми Владыками, кто был рядом со мной в Поднебесье. Не знаю, почему до вас информация не дошла.

Разговор был любопытный, и явно мог перейти на повышенные тона, но Риевира волновало другое.

– Демидор, где мой брат? Что вы узнали о нём?

Демидор насупился, но, так как прочие Владыки смотрели на него с ожиданием, принялся рассказывать.

– Остор подал экстренный сигнал Леона Де Брейва. И, с учётом того, что сам Леон в это время был на Острове, тайна взяла и раскрылась.

– А зачем Леону возвращаться сюда? – нахмурился Олвенор. – В этом месяце он уже был на Острове.

– Я настоял. Японская делегация, несмотря на предупреждение, всё равно объявила о своём прибытии, а вести переговоры они соглашались либо с Остором, либо с Леоном.

– Отвратительно! – возмутился Антрейр под согласные кивки прочих Владык. – Конечно, такие люди нам нужны, но они должны быть куклами, а не кукловодами.

– Действительно, – поддержал Олвенор. – Хоть к прежней работе возвращайся. Неужели кроме Остора голову включать некому?

– Стоит привыкнуть к мысли, что даже при возвращении Остора нам придётся кардинально менять существующий порядок, – хмуро заметил Вэльир. – До этого всё было налажено. Покуда Остор заботился о внешних делах, а Шейтенор о внутренних, сами мы могли заниматься чем желали. Цветы растили, из домов своих только на Совет нос показывали, книги одну за другой писали, семейную жизнь налаживали. А то и кутили по молодости лет, – Владыки краснели от смущения один за другим. – Но теперь недостаток такого расклада очевиден.

– Ладно, давайте вернёмся к рассказу Демидора, – кашлянув, вклинился Макейр. – Речь шла о некой раскрытой тайне.

– Да-да. Именно. Видите ли, это Леон вывез Владыку Остора в большой мир.

– Судьба и Время, да зачем Остор пошёл на такой риск? – похолодел Риевир, и Демидор одарил его гадливой улыбочкой.

– А он за Ильиной Ингой поехал.

– Как за Ильиной Ингой?

– А почему нельзя было за ней того же Леона отправить? – наморщил лоб Антрейр. – У нас людей во внешнем мире для этого не хватает, что ли?

– Нет, поднятый вопрос, конечно, любопытен. Но одному мне ещё любопытнее, как у Остора получилось покинуть Остров? – воскликнул Олвенор, но, не увидев в остальных желания обдумывать это, вернулся к поднятой тематике. – Ладно. Потом обсудим. Значит, Леон увёз Остора, и тот подал экстренный сигнал. По нему мы его нашли… И что дальше? Как мне видится, след его потерян вновь?

– Есть такое, – замялся Демидор. – Охрана Леона была в курсе, где Леон, а потому посчитала поднятую в Европе тревогу за случайное стечение обстоятельств. Их же в силу особой секретности в известность о возможном «недоразумении» никто не поставил. Поэтому они предприняли шаги для проверки, но полученная информация никого из них не заинтересовала. В беде находился явно не Леон. Так что сам Леон спокойно завешил переговоры, и только потом зашёл в зону охвата связи. Вот тогда, когда ему пришли оповещения, и началась вся суета.

– То есть мы опоздали?

– Именно. Зато в результате этого мне стали известны многочисленные подробности. Stellimber Incorporated, думаю мне не надо никому из присутствующих объяснять, что это за организация такая, начала за Ильиной Ингой, а соответственно и за Владыкой Остором, настоящую охоту. Они развернули масштабную поисковую сеть. Как мне с полчаса назад сообщили, их даже объявили в межмировой розыск.

– Владыку Остора? В розыск? – опешили все присутствующие.

– Ну-у, конкретно его имя не звучало. Он пользуется фальшивыми личностями, поэтому есть шанс, что его раскрыли не до конца, – Демидор предположил это со столь кислым выражением на лице, что всем стало ясно – в эту вероятность он не особо-то верит. – Однако, в полицейский участок Владыка Остор и Ильина попали по другой причине. И здесь начинается очень интересное обстоятельство. Кто‑то вытащил их оттуда так, что если бы охрана Леона не сделала свою своевременную проверку, сохранив данные, в том числе и запись камер, то уже никакой информации не осталось бы. Молчат даже полицейские, хотя им предложили солидную компенсацию за развязывание собственного языка.

– Stellimber Incorporated?

– Нет, – опроверг Демидор. – Тогда бы они уже прекратили свою охоту.

– Кто же тогда?

– Люди Леона предполагают, что это было сделано по указанию некоего господина Лакиса. Но сам Леон находится с ним в недобрых отношениях, поэтому проработка этого варианта развития событий затягивается.

Риевира затрясло от эмоций.

– Погодите, то есть мой брат там совсем один? Он один на один с целым миром?

– Ну, Остор продумал многое. Чего он не предполагал, так это что придётся встретить столь серьёзное сопротивление, – развёл руками Демидор. – План был прост. Добраться до России и под вымышленными именами вернуться с Ильиной Ингой на Остров.

– Я так понимаю, что он всё равно координировал свои действия с Леоном Де Брейвом? Особенно, когда ситуация вышла из-под контроля, – хмуро уточнил Вэльир.

– Да.

– Отчего же Леон так поступил? Зная, что ему предстоит отправиться ради переговоров на Остров, он не мог забыть, что связь у нас под запретом и практически невозможна. Почему он не оставил никакого наблюдателя? Почему не обсепечил Остора телохранителями?

– Я ему тот же вопрос задал, – самодовольно возвестил Демидор. – Ответ состоял в том, что на крайней секретности настаивал сам Остор. И Леон посчитал это разумным. Личности хороших телохранителей знающим людям известны, они послужили бы дополнительными маячками. А в свете того, что мне Леон ещё сообщил, любой сторонний наблюдатель может захотеть отхватить свой кусок пирога.

– О чём вы, юноша?

Демидор одарил обратившегося к нему Крейвира возмущённым взглядом, но старик был столь стар, что мог юношей даже отца Макейра обозвать. Создавалось впечатление, что этот Владыка поставил перед собой цель пережить всех островитян и уверенно справлялся со своей задачей.

– Я не успел сделать запрос у доктора Луизора, рассчитывал на это по прибытию сюда. Но, увы, ему пришлось экстренно выехать загород к пациенту. Поэтому, хм, говорю с чужих слов. Если верить данным большого мира, то Инга больше не обычный человек. Остров изменил её.

– Луизор подтвердил бы это, – непрерывно царапая ручкой на листе бумаги извилистые линии, сообщил Вэльир. – Владыка Остор связывался с ним по этому вопросу, и они вместе сделали общий неутешительный вывод. У нас новый Хан Картер. Только женщина.

– Погодите, но разве она пробыла на Острове более тринадцати дней? Почему обращение началось так рано? – с тревогой осведомился оживившийся Крейвир.

Макейр тут же нехорошо прищурил глаза.

– Так рано? Да ещё столь точный срок в тринадцать дней назван. Это вы о чём?

– Когда я умру, почитаешь в моих мемуарах, – свысока заявил Крейвир и тем дал понять, что объяснять ничего не собирается.

– Она уехала на девятый день, – с грустью нарушил повисшую тишину Риевир. – И именно тогда появилась Лисичка. Сначала я не придал этому значения, но после отъезда Инги её заметила в Поднебесье Тийритэ. Тогда мне подумалась, что Тийритэ увидела лишь ещё одну красноволосую туристку и обманулась. Теперь я уверен. Инга и Лисичка связаны между собой.

– М-да. Как бы избавиться от этого кошмара? Но, увы, Лисичку мы убить не можем, гнев Хозяина будет не сдержать, – вздыхая от неприятных воспоминаний, заключил Макейр.

– Согласен, – поддержал Вэльир. – Но, если Лисичка и Ильина Инга связаны и раз уж Лисичку трогать нельзя, то что станет, если мы избавимся от той, другой?

«Убей её. Уничтожить тело нужно заранее», – вспомнилось Риевиру, и сердце его болезненно сжалось. Стараясь не показывать своих истинных эмоций, он твёрдо сказал:

– У меня нет уверенности, что это не принесёт своих неприятностей.

– Хм, а как нам узнать каковы будут последствия? – сразу вкрадчиво поинтересовался Олвенор и предположил. – Быть может, всего-то надо спросить тебя об этом напрямую? Вы ведь с братом возомнили себя Хозяевами Судьбы и Времени. Ни один из вас не принимает остальных Владык во внимание. Вы что-то там думаете и делаете на свой страх и риск.

– Истинные причины поступка Остора мне неизвестны так же, как вам! Но я уверен, что он не просто так отправился за Ингой. И не просто так, рискуя собой, всё же старается довезти её до сюда.

Ему было ясно, сколь низко нынче ценится его слово, но репутация брата могла ему посодействовать. И Риевир с удовлетворением заметил, как Вэльир, словно обдумав про себя что-то, согласно кивнул головой. От прочих Владык возражений тоже не последовало.

– Передай Леону, – обратился Антрейр к Демидору, – что как только Владыка Остор свяжется с ним, он будет обязан найти время на Совет. Полагаю, чтобы не затягивать этот момент, все из нас готовы остаться в городе?

Прозвучало всеобщее согласие, хотя Макейр скривился.

– Ну-ну, – акцентировал внимание на этом факте Крейвир. – Не только у тебя семья.

– Дело не в том. Точнее не совсем в том. Мы с женой приютили дочку Шейтенора, но думали, что это будет временно, – пояснил о своих тревогах Макейр. – А теперь я сам пропадаю из дома, и Рейетэ одной печальные новости девочке сообщать?

– Сейчас много кому неприятных хлопот досталось. Девятнадцать отличных мужчин погибло всего за один день, ранены ещё столько же, – напомнил Олвенор. – Нам надо проявить уважение ко многим семьям.

– Если Увиртор не выживет, то оставит вдову с новорождённым мальчишкой. Я хорошо знаю их семейство, поэтому после совета сам зайду к ним, – сказал Вэльир. – И сам поговорю с сыном Шейтенора. Здесь на мне лежит ещё и долг друга.

– Забота о людях важна, и мы не оставим её без внимания. Но мне думается, что Владыке Риевиру есть что добавить по нашей основной заботе, – громко сказал Антрейр, пристально глядя на Риевира так, как если бы знал что-то заранее. – Расскажи, зачем тебе понадобилось уходить в Поднебесье.

– Может, это звучит как вымысел, – приняв решение быть максимально честным, ответил он, – но из-за этой вот головы мне довелось попасть в одно необычное место. И я убеждён, что оно настоящее. Эта Грань настоящая, насколько может быть настоящим хоть что-то. Наверное, если поднять списки пропавших…

– Я запросил у Кейтэ, – вклинился Макейр, чтобы не терять время на предположения. – Она подтвердила слова Риевира о количестве пропавших и их именах. А он сообщил мне об этом, едва пришёл в себя.

– И что же это за Грань такая? – с подозрительностью поинтересовался Олвенор.

– Туда воды Осторова приносят тех, кого украли из нашего мира. Это место, где слуги Хозяина оставляют свои души. И я выяснил, что оттуда можно выбраться. Мы можем спасти наших людей или хотя бы предотвратить появление новых слуг!

– Как интересно. Поэтому ты остался в Поднебесье, затаившись от Арейра? Геройствовал, да?

Демидор не испытывал желания верить. Сарказм в его голосе определённо указывал на это.

– Нет. Мне всего лишь повезло уйти оттуда невредимым, но и этого было достаточно. Я остался на небесных островах, чтобы найти безопасный путь на Грань. Ведь там свой особый мир. Населённый. И он требует изучения.

– Требует изучения? Возможно, это было бы так, – мягко произнёс Крейвир, – да только ты сам сказал, что тебе повезло уйти оттуда. Изучая Грань, легче лёгкого стать безумным слугой Хозяина.

– Но я нашёл человека, который мог приходить и уходить оттуда без вреда для себя! И это был самый обычный человек.

– Ты нашёл его? Где же он?

– Он умер сегодня, не успев раскрыть тайну.

– Это был тот, кого ты назвал Сандром? – задал наводящий вопрос Макейр. – О нём речь?

– Да.

– Тогда почему ты до последнего молчал о нём! – Макейр от гнева даже привстал, опираясь на кулаки. – Найти столь ценный клад, чтобы так просто потерять? Узнай мы своевременно о том, кто он на самом деле, то отправили бы вас в город!

– Он не стремился помогать нам. Мы нашли с ним общий язык, но как глухой со слепым! – разозлился Риевир. – Если бы мы взяли его под стражу и насильно уволокли куда-то, то…

– То он был бы жив, – перебил друг. – А ты – мальчишка. Действительно придурковатый мальчишка, раз не смог отличить действительно значимое, от ерунды.

– Откуда тебе стало известно об этом человеке? – спустя нескольких секунд тишины, поинтересовался Вэльир, и Риевир, из-за обидных слов Макейра утративший львиную долю предусмотрительности, честно ответил:

– Инга на Грани рассказала.

– Инга, Инга и снова Инга! – усмехнулся Олвенор, мгновенно сводя таким отношением достаточно серьёзную тему к сущей безделице. – При столь частом упоминании этого имени, мысль Вэльира убить её уже начинает прельщать. Потому что история становится всё надуманнее и надуманнее! Ещё и Грань какая-то… Вздор!

– Это не вздор!

– Риевир. Мальчик Риевир. Уж называть тебя Владыкой у меня язык не поворачивается. Иди отсюда в палату и полечи свою голову. Может…

– Да хватит тебе, Олвенор, – вдруг встал на защиту Риевира Крейвир. – Многие из нас, будучи детьми, мечтали стать Владыками, чтобы проткнуть сердце Хозяина и усыпить его навсегда. И вот.

– Что вот?

– И вот, некоторым из нас повезло ими стать. Или, наоборот, не повезло? Как бы то ни было, теперь у нас другое видение происходящего. Мы-то знаем, что мечи не помогают. И мечты, как усыпить Хозяина, становятся иными. Владыка Риевир всего лишь не только создал себе новую надежду, но и ухватился за неё, считая, что, вытащив из полотна нитку, ему однажды достанется весь отрез ткани. Он просто молод и поэтому проявляет упорство в достижении своей цели. Отсюда все беды. Он слишком живой.

– Но я не, – решил запротестовать Риевир, однако Крейвир, не обращая внимания на его слова, продолжил:

– Что ему сейчас действительно нужно, так это здоровье. Если оно есть, то пережить такой недостаток, как молодость, сложности для него не составит. Поэтому предлагаю отправить его в палату. А уж как доктора признают нашего юного Владыку годным к новым подвигам, то, быть может, эти самые подвиги ему уже не понадобятся. Мудрость всегда приходит неожиданно.

– Погодите, может, он ещё чего-то расскажет о Грани, – негромко сказал Антрейр, но Риевир не сумел воспользоваться шансом остаться. Он воскликнул:

– Я не могу в палату! Утром я должен вернуться в Поднебесье.

– Я позову держурных, – Макейр вышел за дверь.

– Вы не понимаете! Я в шаге от того, чтобы найти способ безопасного путешествия на Грань!

– Нет, это ты не понимаешь, – отозвался Крейвир. – Не единожды Хозяин засыпал столь крепко, что наш Остров уходил в небытие, скрываясь под водами океана. Но Спящий Бог всегда просыпается. Вновь и вновь. Так что твоя мечта недостижима. И пока ты не поймёшь это, лучше нам поставить возле тебя охрану!

– Отличная мысль, – поддержал Олвенор, и Демидор с удовольствием откликнулся.

– Я задействую лучших людей.

При царящем на совете единодушии, дальнейшие возражения больше походили бы на проявление сумасшествия, а потому Риевир, одарив всех презрительным высокомерным взглядом, подчинился. Но далеко не сдался. Едва парень вернулся в палату, как первым делом выглянул за окно, рассчитывая найти путь к бегству. Отсутствие гипса открывало гораздо больше возможностей нежели в прошлый раз. Увы, на лавочке, так, чтобы не упускать стену больницы из виду, сидел наблюдатель. Может, Демидор только планировал задействовать службу порядка, а вот Макейр или же Вэльир уже постарались на этом поприще. От души постарались. Чуть поодаль, в тени деревьев, устроился ещё один подозрительный тип.

– Можно? – послышался из-за двери одновременно со стуком тонкий девичий голосок и внутрь, не дожидаясь приглашения, зашла Тийритэ. Девушка выглядела очень красивой несмотря на то, что глаза её покраснели от слёз. Она не так давно много плакала, но постаралась привести себя в порядок.

От мыслей о внешности Риевир, впервые за долгое время, посмотрел в зеркало. Отражение отразило какого-то нервного взлохмаченного незнакомого ему мужика. Он даже вздрогнул.

– Я уж думал это Владыки или Луизор кого-то прислали. А это ты, Тийритэ.

– Я.

– Думал, ты не придёшь. Думал, обидишься на меня.

– Я и обиделась. Очень обиделась.

– Прости, – наклоняясь, чтобы почесать ранее загипсованную ногу, сказал он. – Я не хотел расстраивать тебя. Просто не думал, что ты дашь согласие на мою затею.

– Прости? – неожиданно гордо вскидывая подбородок, произнесла девушка. – Мы знакомы столько лет, столько веселились в общей компании, столько общих бед пережили, столько тайн разделили и столько личного друг о друге знаем, что, если что и просто, так это просто, что я не предположила из-за всего этого, что мне можно настолько не доверять! Очень показательно. Действительно, для тебя намного проще было действовать втихаря. Зачем иное, если нет нужды притворяться другом?

– Тийритэ, всё не совсем так, – Риевир хотел было провести рукой по своим волосам, но пальцы снова наткнулись на повязку. Голова тут же застонала, не давая мыслям преобразоваться в подходящие для ситуации слова. – Ты очень правильная девушка, а мой поступок… он… ну, ты бы на моём месте никогда не поступила так же. Ты бы не рискнула отправиться в Поднебесье.

– Мне разрешили вывезти тебя из больницы только под личную ответственность. Ты знаешь, что такое личная ответственность, Риевир? Я вот знаю. Так что ты прав, я никогда не поступила бы так же, будь ты на моём месте! – она сердито сверкнула глазами и, достав из своей сумочки ключи от его дома, положила их на тумбочку. – Раз я такая правильная, то возвращаю как можно скорее тебе это. Не хочу получать косые взгляды в свою сторону, если что-то из-за ребят у тебя в доме пропало.

– Эй, не надо преувеличивать.

– А разве это так?

Тийрите резко развернулась на пятках и хотела было уйти, хлопая дверью, но тут Риевир, понимая, что упускает свой отличный шанс, воскликнул:

– Стой!

Девушка остановилась. Развернулась и выжидательно посмотрела ему в глаза.

– Мне нужно, чтобы ты передала кое-что Арьнену. Пожалуйста, – говоря это, Риевир быстро написал несколько слов на клочке бумаги и, свернув его несколько раз, протянул ей, повторяя. – Пожалуйста. Ну, пожалуйста, отнеси ему.

Пальчики Тийрите неуверенно потянулись к записке. Сердце Риевира застучало быстрее, и чувство эйфории разлилось по телу, когда девушка всё же взяла его послание. Однако, облегчение вышло крайне коротким.

– Я долгое время считала тебя своим другом, и поэтому Арьнен получит этот листок, неважно что в нём такого. Но только больше никогда и ни о чём не проси меня. Вообще не подходи ко мне! Слышишь?

Глаза её засверкали. Наверняка, стоило бы Тийритэ выйти за дверь, как из них с новой силой потекли бы слёзы. И Риевиру было понятно, что лучше всего выхватить записку, сказать какую-нибудь ерунду, утешить…

Но его желание поступить иначе было сильнее.

– Слышу… И спасибо. Ты мне очень поможешь.

Отвечать она уже не стала. Просто вышла в коридор.

Дверь за Тийритэ так и не хлопнула.

Глава десятая

Интересно было бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется.

Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "

Между восемнадцатым и девятнадцатым днём по местному времени

Европейские поезда даже близко не походили на привычные для неё плацкарты и купе. Во всяком случае, Инга для себя сделала именно такой вывод, хотя, наверное, доведись ей путешествовать железной дорогой по Японии, она изумилась бы ещё больше. Владыке Остору подобное приключение тоже было в новинку. Его серые глаза хоть и выглядели усталыми, однако частенько сверкали детским любопытством и искренним удивлением.

Если же говорить о произошедшем сразу после того, как они покинули дом господина Лакиса, то девушке захотелось захихикать, когда ей объяснили, что попасть в вагон им предстоит практически на ходу. Ну никак не получалось у неё толком вообразить, как столь представительный и высокомерный тип, коим являлся её спутник, стал бы карабкаться в поезд, словно ковбой из вестерна! Но по факту всё вышло намного приличнее и скучнее. Инга только искренне расстроилась, увидев, что места оказались пусть и очень комфортными, но сидячими.

– Нам всё равно ехать от силы четыре часа, – прозвучал тихий шёпот Остора возле самого уха. Он правильно истолковал, из-за чего она в недовольстве застыла.

Утешение вышло неутешительным. Ноги от усталости болели и подкашивались, а от недосыпа дурман в голове становился всё плотнее. Тем более, Ингу убаюкало в машине настолько, что она едва не заснула по пути. Однако, выбора не оставалось. Поэтому девушка села на положенное ей место и, максимально опуская спинку, постаралась уютно для себя устроиться. Из людей на соседних сидениях только девочка-подросток посмотрела на неё. Прочие либо дремали с надетыми на глаза повязками, либо что-то смотрели на планшетах и телефонах. У Инги не было ни того, ни другого. Зато имелись основательно подпорченные нервы и взбудоражненность.

Остор на этот раз препятствовать охватившей её сонливости не стал, и оттого некоторое время Инга и правда ощущала блаженство. Ровно до тех пор, пока к ней не подкрались противные гадкие мысли.

Первые её размышления, раз уж в голове прозвучало упоминание о Владыке, оказались связаны с тем, что Остору довелось спать ещё меньше, чем ей. Вряд ли он сомкнул глаза в машине Лобаря, да и в камере в полицейского участка тоже. Девушка мгновенно испытала острое чувство вины из-за этого. А потом ещё хуже ей стало из-за воспоминаний об Антоне. Поэтому Инга открыла глаза в намерении поговорить, но обнаружила, что Остора рядом не оказалось. Его отсутствие заставило её стремительно подняться и испуганно осмотреться по сторонам.

– Он вышел, – с ярко выраженным французким акцентом произнесла ранее обратившая на неё внимание девочка.

– Мерси.

Ощущая ужасное смятение (ну наверняка ведь Остор в клозет направился!), Инга всё-таки высунула свой нос из шестиместного купе наружу. Варианты куда идти дальше легко разбивались о факт, что за стеклянными перегородками в левом тамбуре маячила знакомая спина. Можно было бы и успокоиться (никуда её спутник не пропадал), но девушка всё-таки засеменила в сторону Остора. От звука шагов он обернулся и сразу приветливо поднял уголки губ. Наверное, это вышло у него чисто машинально, но Инге всё равно намного легче стало произнести.

– Если доверишь часы, то могу разбудить тебя к нужному времени. Всё равно это мне спать не положено.

Инга сама не поняла, в какой момент ей стало удобно обращаться к Владыке Острова на «ты». Вроде она уже не пьяна была, чтобы так говорить. Да и то, что произошо в номере, обязано было их отдалить друг от друга. Но получилось иначе, теперь она ему доверяла и сама не знала отчего.

Остор между тем пристально, словно оценивающе, посмотрел на неё. Но его серые усталые глаза на этот раз не испугали Ингу.

– Соглашайся.

– Нет, пожалуй, вернее будет дать отдохнуть тебе. Я рассчитываю к моменту полёта измотать себя настолько, чтобы напрочь пропустить все открывающиеся из окна живописные виды. Летать должны птицы, а не люди. У нас нет для этого крыльев.

Шутливый ответ лишь усилил желание сделать хоть что-то хорошее.

– И всё же. Я настаиваю.

– Что-то надумала? – с некой настороженностью осведомился Остор, и Инга даже обиделась.

– С чего бы это?

– Провожу параллели с Риевиром.

При упоминании имени брата лицо Остора на долю секунды скривилось от внутренней боли. В этот миг растаяли и все её обиды на него. Не одной Инге сейчас было плохо.

– Зря. Ничего такого в моих мыслях нет.

– А что есть?

– Если серьёзно, – начала она, тушуясь, – то мне не настолько хочется спать, чтобы погружаться в кошмар.

– Дурные сны всё равно лучше, чем ничего.

– Нет, дело не в сюжете. Сны я почему-то не запоминаю, – неожиданно для себя Инга осознала, что действительно расхотела спать из-за боязни, которую тут же и озвучила. – Дело в том, что, если ты прав… Уж, извини, но для того, чтобы поверить, что ты что-то забываешь, нужно прежде всего вспомнить о забытом. Но… Как бы это объяснить? Сейчас я помню о тебе, о Риевире, о моих родителях, об Антоне. Обо всём случившимся. А, выходит, что по пробуждении я перестану о чём-то знать? Проснусь и стану какой-то другой Ингой? Или всё намного проще, вдруг я вообще перестану существовать?

– Не стоит таких печальных мыслей. Чтобы перестать существовать, для начала нужно прожить свою жизнь до самого конца.

– Или для этого достаточно утратить память о прежней жизни? – Инга с упрямой решительностью посмотрела ему прямо в глаза. – Воспоминания слой за слоем формируют то, кем мы являемся. Если они стёрты, то нет и человека.

– Наверное, я зря это делаю.

Вздыхая, но уже принимая окончательное решение, Остор протянул ей свои наручные часы.

День девятнадцатый. Чуть позже полуночи

Лисичка, продолжая кутаться в плед, на который налипла грязь и подсохшие кусочки растений, сжалась в клубочек, но затем, понимая, что так ей ни за что не согреться, встала. Лисичке было холодно. Она давно не ощущала холод, но сегодня он стал настолько явным, что на время занял все её мысли. В какой-то момент девушка даже поняла, что ноги привели её к Храму. Наверняка там было теплее нежели снаружи. Быть может, местные жрицы всё же оказали бы гостеприимство заблудшей душе. Или… или всё проще? Не надо думать «что если», ведь она сама не сможет войти туда. Она слишком страшится взглядов серых глаз, проникающих в самую глубину чужих мыслей. Лисичка всегда боялась жриц. Даже когда была другой Лисичкой.

О прежней себе ей досталось много воспоминаний. Она помнила свою жизнь очень подробно. Причём, с момента самого раннего детства. Но та жизнь больше походила на платье, которое вдруг стало мало ребёнку, а починке уже не подлежало. А потому его оставалось либо разорвать на тряпки, либо отдать кому-то, кто сделал бы тоже самое. Разве что на сердце стало бы спокойнее от того, что столь любимую вещь не довелось испортить собственными руками.

А вот новая жизнь никакой наряд не напоминала. Лисичка ощущала себя обнажённой перед своим настоящим.

«Это слуги Хозяина. Такие же, как ты», – сказал Владыка.

«Такие же, как ты», – в очередной раз эхом пронеслось у неё в голове.

Предположение Владыки Риевира о том, что она неживая, единожды лишило её земли под ногами. Но признать эту правоту оказалось легко. Нет, на тот момент это было трудно! Но теперь, когда Лисичка осознала, кем именно видят её прочие люди, то поняла, насколько прежнее выходило простым. Проще.

Что сотворил с ней Пророк?

… Зачем он сотворил её?

… Зачем лишил покоя?

Уйма вопросов, остающихся без ответа, тревожила. И настойчивое желание знать мешало ей оставаться прежней. Спокойной. Когда Лисичка убегала от Владык и их людей, то понеслась без оглядки не выбирая направления. Но на самом деле бежала-то Лисичка от себя. А ноги никогда не смогли бы унести её от неё же самой. И потому вид показавшегося на тропе Пророка донельзя разгневал девушку.

До этого она не испытывала подобных чувств к нему. Теперь её раздражала даже его мягкая улыбка, даже его заботливый взгляд!

«Это слуги Хозяина. Такие же, как ты», – сказал Владыка.

– Они сделали тебе больно.

Пророк редко спрашивал, так как привык притворяться. Ему ведь всегда и всё должно было быть известно. И сейчас, когда он хотел проявить участие, то делал это привычным для него образом… А, может, на этот раз действительно знал?

– Не так больно, как ты, – нашла в себе силы ответить Лисичка, но всё равно нервно затеребила край платья.

Пророк посмотрел на неё с искренним непониманием, и потому ей пришлось продолжить так, как оно было для неё возможно.

– Ответь, почему я не человек?

– Всё начинается с малого, – он присел, взрыхлил пальцами землю, освобождая корни придорожного растения, и, аккуратно взяв его в ладонь, поднял. – Для того, чтобы цветок родился, сначало должно лопнуть семя. Оно ещё не живо, но уже и не мертво. И чтобы вырасти ему нужно время. Время и судьба на это.

– Нет! – она энергично замотала головой. – Я уже приходила в мир. Живой. И человеком!

– И прожила данное тебе, оставляя после себя семена. Моя память о тебе стала благодатной почвой для новых грёз.

– Ты рассказал мне, как изменился мир, – с грустью сказала она, – но мне очень неприятно, что не от тебя я узнала о том, что мертва в нём.

– Это бы расстроило тебя, Лисичка. А я не хотел тебя расстраивать, мне нравится видеть твою счастливую улыбку.

– Так же, как оскалы тех тварей? – девушка настойсиво посмотрела в бездонные бирюзовые глаза, как будто желала прочитать в них ответ. – Я ведь такая же, как они. Как твои слуги.

«Это слуги Хозяина. Такие же, как ты», – сказал Владыка, и Пророк не стал отрицать.

– Они тоже воплощение моего желания.

– Сколь омерзительно тогда оно должно быть! – сморщилась от неожиданно охватившего её презрения девушка.

Чувства, которые она постепенно теряла к возрасту юности, теперь кипели в ней с новой, яростной и всесокрушающей силой. Ей так и не довелось научиться усмирять их. Для этого надо было прожить иное детство и отрочество, а потому нынешний бег эмоций походил на дикую скачку или бурлящие воды горной реки.

– Разве плохо, – начал было с хорошо слышимым удивлением Пророк, но Лисичка не постеснялась перебить его.

– Плохо! Если такие чудища убивают людей, то да, это плохо. Больше того. Когда мёртвые не могут найти покой из-за того, что становятся убийцами живых, это отвратительно. А ты ещё и заставил гибнуть тех и других из-за меня одной. Пойми уже, это не просто плохо. Это гадко. Мерзко!

– Лисичка…

Она, испытывая жалость, смешанную с болью и упрёком, не могла больше смотреть ему в глаза, а потому ненадолго опустила взгляд к земле.

– Ты всегда был странным Пророком, – прошептала Лисичка, прежде чем заставила себя посмотреть на него. – Но скажи мне, что должно было произойти, чтобы долг сохранять равновесие мира стал тобою отринут?

От серьёзности поднятого вопроса маленькое сердечко быстро заколотилось в груди. Может, для нынешнего человечества времена, которые были для неё привычны, прошли тысячелетия назад, а то и не наступали вовсе, но её от неё прежней отделяло лишь несколько дней и странные картинки воспоминаний о некой Грани. Всего несколько дней назад она не имела своего мнения. А теперь вот упрекала в лицо самого Пророка. И потому, всё-таки не выдержав остроты момента, Лисичка разревелась и снова побежала.

«Да вернись же ты! Вернись. Вернись, глупая!» – вспомнился ей отчаянный крик Владыки Риевира.

Этот Владыка мог бы ей помочь. Лисичка пока ещё не понимала толком в чём, но ощущала уверенность, что это так. А, значит, ей нужно было найти его.

Пророк её даже не окликнул.

День девятнадцатый. Десять тридцать по местному времени

Сложно назвать отдыхом те три часа в поезде, когда он провалился в сон. Бодрость ощущалась только из-за того, что Остор решил, что обязан её ощущать. Инга же и вовсе выглядела жалко, однако по-прежнему крепко держала в своих руках свёрнутый в рулон холст, словно оруженосец копьё. Нет, следовало приобрести как можно скорее хотя бы футляр. Проклятая картина привлекала всеобщее внимание. И в поезде, и в аэропорту, и на вокзале – везде, где они останавливались, и место более-менее подходило для беседы, всегда выискивался хоть кто-то, кто решал осведомиться об этом громоздком имуществе. Полотно маячило над ними не хуже флага. И оттого Остор с каждой минутой всё острее ощущал необходимость избавиться от подарка Арьнена.

… Хорошо ещё хоть сама рама осталась в далёкой Москве.

– Долго мы ещё будем здесь? – поправляя огромные тёмные очки, поинтересовалась Инга.

К счастью, такой аксессуар не привлекал ненужных взглядов. Испания радовала мир необыкновенно ясным тёплым деньком, напомнившим ему об Острове, а потому сам Остор тоже бы надел что-то подобное. Хотя бы для того, чтобы скрыть мешки под глазами. Однако, он был вынужден не прятать лицо. Причиной для этого являлся телефон, побывавший в полиции а, может, и в руках господина Лакиса. Чтобы исключить слежку, телефон пришлось сломать и выбросить. Покупать другой, никак не защищённый, было чревато последствиями. Логичным поступком не выглядело и посетить один из адресов, по которому было можно найти знакомых политиков, способных помочь Остору добраться до дома. Тогда прощай инкогнито. А эта причина стоила того, чтобы рискнуть и сперва пойти на вокзал, куда прибывал их прежний с Ингой поезд. Быть может, люди Леона ждали его здесь?

Однако, задумка потерпела провал.

… Хорошо ещё, что не сокрушительное фиаско!

– Нет. Пошли отсюда.

Под неугомонный шум толпы они двинулись в сторону выхода. Где-то рядом заплакал младенец. Его плач сливался со смехом и пением компании пузатых мужчин в одинаковых фанатских футболках. Чуть дальше двое молодых влюблённых громко ссорились. Это не мешало парочке геев поблизости целоваться. Какая-то девочка лет трёх, держащая в руках плюшевого монстра кислотно розового цвета, открыв рот внимательно смотрела то на тех, то на других. Её родители тем временем разглядывали каждый свой смартфон. Настороженный взгляд выловил среди людей и карманника, ловко вытащившего из яркой дамской сумочки кошелёк.

– Нет, это какой-то сумасшедший мир.

– О чём ты? – не поняла его Инга.

– Вы все находите Остров странным. Но, поверь, он намного более нормален нежели творящееся вокруг. Всё здесь просто безумие.

Воришка в ответ на пристальный взгляд погрозил щуплым кулачком, и Остор поспешил найти другой объект для внимания. Проблем и так с лихвой хватало, чтобы ещё за некую справедливость во всём мире бороться.

– А мне нравится, – пожала плечами Инга. – Жизнь кипит. Везде что-то происходит.

– Наверное, вы поэтому с Риевиром нашли общий язык. Ему вечно не сиделось на месте, каким бы удобным оно ни было.

– У нас вообще много общего. Не только это. Так что я совсем не понимаю, что останавило меня от более близкого знакомства.

– Вероятно, дело в ответственности. Как я понял, с мужем тебя связывала отнюдь не любовь.

– Но я никогда не была замужем, – беззаботно рассмеялась Инга, а затем вспомнила что-то важное, вот и спросила: – Или мне довелось забыть об этом?

– Ты была замужем. Но, хм, эту часть своей жизни тебе и хотелось вычеркнуть.

– Мой муж плохо относился ко мне, да? – с подозрением и тревогой, девушка пристально уставилась на него. – Как его звали? У нас… у нас были дети?

– Насколько мне известно, нет. Детей у вас не было.

– Фу-х… А у тебя? – ни с того ни с сего спросила Инга. – Мы так долго путешествуем вместе, а я до сих пор почти ничего не знаю о тебе. Только то, что ты Владыка и брат Риевира. Всё на этом.

– Детей у меня тоже нет. Не тот характер, чтобы отношения легко складывались.

– Но ведь наверняка ты был влюблён в кого-то настолько, чтобы стать милее и добрее?

– Инга! – возмутился Остор, но девушка игриво развернулась на ходу и пошла впереди него спиной вперёд, улыбаясь во весь рот. Кажется, настроение у неё было солнечным подстать погоде.

– Ну а что? Всё равно вот-вот забуду. Могу хоть сейчас узнать?

– Хорошо, – неожиданно для самого себя согласился Остор и тоже улыбнулся. – У меня была любимая. Мэйтэ. Её звали Мэйтэ.

– Красивое имя. Отчего не сложилось?

– Она полюбила другого. Вышла замуж за него и… знаешь, у них отличная семья!

– Достаточно неприятно. Прости. Я думала, что ты скажешь нечто банальное, вроде как «не сошлись характерами» или «поссорились из-за ерунды».

– Нет-нет, не стоит просить прощение, – ответил он, припомнив признания Инги об её совместной жизни с Антоном. – Вероятно, если бы она не нашла в себе силы поступить так, как хотела, то я прожил бы время значительно несчастнее нежели оно прошло. Быть нелюбимым мужем в разы грустнее, чем остаться свободным мужчиной.

– А если… Ой!

Инга так и продолжала идти спиной вперёд, а потому не было ничего удивительного, что она всё‑таки врезалась. Удивительным оказалось только то, что мужчина, с которым она столкнулась, шёл им навстречу, а, значит, запросто мог обойти их. Однако, столкновение произошло. Дипломат выпал у незнакомца из рук, на кафель вокзала посыпались какие-то бумаги.

– Ох, простите.

Инга покраснела от смущения и принялась собирать листы. Остор и сам было присоединился к ней, но мужчина, доделывая шаг, чтобы оказаться впритык к нему, прошептал:

– Calle Betania. La tercera casa, Señor Ostor.

Испанский язык был ему достаточно хорошо знаком, чтобы разобраться, что сказанное является адресом. Поэтому Остор для вида подобрал несколько листов и, вручив их владельцу, получил в ответ довольное:

– Gracias.

– Так неловко вышло, – промямлила Инга, отдавая остальные бумаги.

Но долго сожалеть о своей оплошности ей не пришлось. Остор ухватил девушку под локоток и потащил её к стенду с картой. Там его взгляд с лёгкостью выловил искомое место. Оно было совсем рядом. Но рисковать, идя туда вместе, не стоило. Поэтому, как только они вышли из здания вокзала, то сразу зашли в небольшой ресторанчик. А там, сделав заказ на две чашки холодного чая, Остор попросил ещё и чистую бумагу. Официанта такая просьба не удивила. Лицо его осталось равнодушным.

– Инга, мне надо будет кое-что проверить. В одиночку.

– Прямо сейчас? – с недовольством отрываясь от созерцания основного красочного меню, забеспокоилась девушка.

– Да. Но это ненадолго, всё про всё займёт около часа. Поэтому, – он, как и совсем недавно, снял с себя наручные часы, – если к двенадцати я не вернусь, то ты возьмёшь такси и поедешь по этому адресу.

Достав из своего портфеля авторучку, Остор, не дожидаясь официанта, написал на белой мягкой салфетке несколько слов на испанском. Любому водителю хватило бы такого.

– И что я там буду делать? – она сделала секундную паузу и воскликнула: – Остор, мне это совсем не нравится! Не оставляй меня одну, пожалуйста. Это чужая страна. Я не знаю ни языка, ни города…

– Тише, не надо паники. Помолчи немного.

Принесли чай и лист бумаги. Всё произошло очень быстро для такого количества посетителей. Официант, получив благодарность за скорость, улыбнулся, сверкая белыми зубами на загорелом лице, и предложил унести меню.

– Ещё пригодится. Девушка сделает дозаказ, – сказал Остор и, едва официант поспешил к другому столику, начал строчить послание на более приличной бумаге.

– Что это?

– Такси должно довезти тебя до дома итальянского посла. Мы с ним не единожды общались, и он мне обязан. Серьёзно обязан. Это письмо должно убедить его, что ты от меня. Так что постарайся, чтобы оно не затерялось в руках посторонних людей. Требуй, настаивай, чтобы он прочёл его лично.

– Хорошо, – обречённо согласилась Инга.

– Свой портфель я оставляю так же с тобой. Код: семь, семь, четыре. И снова семь, семь, четыре. Запомнишь?

– До следующего сна, пожалуй.

– Там деньги и всё то, что должно попасть на Остров. Моим документам нельзя затеряться в архивах Stellimber Incorporated. Постарайся их сберечь.

– Так ты совсем налегке уходить собираешься, что ли? – вдруг опомнилась Инга, и он усмехнулся.

– Тех финансов, что у меня в бумажнике, мне на один час хватит. Поэтому не беспокойся. В конце концов, если надежды оправдаются, то твоё приключение останется только нынешней инструкцией.

– Тогда вали уже, – вдруг пригрозила она. – Чем дольше болтаешь, тем ближе двенадцать.

– М-да. Спасибо за напутствие.

– Не за что. И возьми картину с собой.

– Эм-м, а зачем она мне?

– Будешь чувствовать, что обязан вернуть.

Возразить на такое пожелание удачного пути ничего не нашлось. Тем более, ему было известно какие сильные чувства (пусть и странные) Инга испытывает к этой гадости. Поэтому Остор одним глотком выпил полчашки чая и, захватив с собой картину, покинул веранду, где они сидели. Солнце тут же попыталось ослепить его, но он привычно сощурил глаза и с удовольствием побрёл по раскалённому асфальту. Гул машин раздражал, но погода напоминала о родных краях и из-за этого ему было хорошо.

Нужная улица и дом находились достаточно близко от ресторанчика, чтобы не озаботиться поисками такси. Всего-то около пятнадцати минут в одну сторону. Оставшегося из часового запаса времени как раз хватало, чтобы определиться, как вести себя при тех или иных обстоятельствах. Но, на удачу, нынче Остору улыбалось не только солнце, но и судьба. Подходя к нужному зданию, он непостижимым образом сквозь брешь в занавесках углядел Леона. Их взгляды встретились, и его губы сами собой приподнялись в улыбке. Ноги заторопились вперёд.

– Как я рад видеть вас в добром здравии, Владыка Остор, – эмоционально и искренне прозвучало, едва он перешагнул порог. – Но я ожидал, что вы будете не один. Какие-то проблемы?

– Нет, но мне пришлось оставить девушку. Видите ли, по акценту человека, сообщившего адрес, сложно было догадаться об его политических взглядах, – сообщил он. – А рисковать ею мне не хотелось. Но теперь я знаю, что всё хорошо, и я хотел бы, чтобы она оказалась возле меня как можно скорее.

– Это не составит проблем, я могу отправить за ней сотрудника. Только скажите, какой адрес. И ещё, она ждёт кодовой фразы или какого-либо другого сигнала?

– Увы, она не поверит никому. Моё присутствие обязательно.

Остор ответил с присущей ему невозмутимостью, но мысленно тут же себя обругал. Не иначе как из-за недосыпа о такой мелочи он совсем забыл!

– Она долго будет вас ждать? Сколько у нас времени?

– Около двадцати минут.

– Тогда приступим. Выходить из этого здания вместе нам никак нельзя. Я едва сбросил с себя хвост Stellimber Incorporated.

– Погодите, – остановил Леона враз посерьёзневший Остор. – Раз люди корпорации так активно следят за вами, то мои подозрения о том, что моя личность раскрыта, подтвердились.

– Вы верно рассудили, Владыка. К счастью, пока ни одна из сторон не стремится афишировать это обстоятельство.

– К счастью? О чём вы? Плюсов от этого капля в море. Раз корпорации понятно кто я, то они понимают мою конечную цель.

– Тут вы правы, – поморщился Леон. – Stellimber Incorporated теперь контролирует весь уходящий на Остров транспорт. Путь через Европу невозможен. Лучше всего затаиться хотя бы на несколько недель, чтобы снизить их бдительность. Из-за этого я, собственно, хотел…

– Да у меня нет нескольких недель на отдых! – с раздражением перебил Остор. – Леон, вы же сами понимаете, на этот месяц у меня намечена уйма важных переговоров.

– Есть идеальный вариант – езжайте на Остров без Ильиной. Даже если вас публично раскроют, то это будет попытка путешествия инкогнито, а никак не связь с известной террористкой. Вы ведь уже осведомлены, что она объявлена в межмировой розыск?

– Есть такое.

– Значит вы полностью понимаете степень собственного риска. Лучше получить небольшой дипломатический скандал нежели полную потерю репутации. Кроме того, ваше отсутствие на Острове навело большой хаос. Внезапное исчезновение политика даже более низкого ранга привлекает внимание, а уж тут…

– Можете не перечислять, для чего мне надо вернуться домой как можно скорее, – поморщился Остор. – Но примите факт, я не могу оставить Ингу и всё тут.

– Можете, – уверенно возразил Леон. – У меня есть в высшей степени надёжные люди для того, чтобы заняться её перевозкой.

– А они готовы к тому, что в таком случае везти девушку придётся силой? – грозно сверкая глазами, напрямик осведомился он.

Инга легко могла забыть всё что угодно в любой момент времени… кроме него самого, если верить Арьнену. О чём она могла подумать, внезапно осознавая себя не понятно где, не понятно с кем и не ясно из-за чего?

Увы, подробнее объясниться с Леоном без предварительно продуманной истории не вышло бы. Рассказывать правду в чистом виде было нельзя. Поэтому брови собеседника, не дождавшегося дополнительных разъяснений, поднялись в удивлении.

– Это её условие? – наконец, уточнил Леон. – Задействованы причины, которые мне неизвестны?

– Считайте, что так.

– Теперь мне стало яснее, отчего прочие Владыки стремятся связаться с вами как можно скорее. Вы что-то скрываете даже от них.

– Снова считайте, что это так.

– Хм. Раз уж мы затронули эту тему, то остальные члены Совета настойчиво требуют разговора с вами.

– После задержания полицией мне пришлось избавиться от телефона. Вы в курсе этой истории?

– Конечно. И вы поступили очень разумно, выкинув его. Правда, есть одна накладка.

– Какая?

– Я собирался дать вам при нашей встрече новый телефон, но из-за слежки… В общем, я не смог забрать его, а потому отдаю вам свой. Настройки на нём почти теже самые.

– Великолепно, – обрадовался Остор, принимая в свои руки чужое имущество.

Его радость не омрачнило даже обстоятельство, что скорее всего Леон лгал. Уж свой-то телефон этот человек мог не просто прослушать, но и обязательно прослушал бы, удовлетворяя собственное любопытство. Правда, удовлетворяя его весьма печальным образом. Языку Острова Леон не был обучен.

– Кстати, раз уж мы действительно затронули эту тему, то как так вышло, что Владыкам стало известно о моём путешествии?

– Я был вынужден объясниться с ними, – с виноватой интонацией сообщил Леон. – И я бы рассказал подробнее, но вы сами ограничили время нашей встречи.

– Ладно, – примирился с обстоятельством Остор. – Сейчас меня действительно намного больше интересует, как всё-таки доставить Ингу на Остров в максимально короткие сроки.

– Вам это покажется необычным, но кое-какой путь есть. Один. Такой, что удовлетворил бы вас в смысле, – признался Леон, заметно тушуясь. – Но он действительно странный. Фантастический даже.

– Только не говорите, что верхом на орлах.

– Нет, я имел в виду русскую разведку. Риск существенный, но принятые меры безопасности и коррпуция этой страны делают возможным многое.

– Говорите подробности.

– Ближайшие к Острову аэропорты находятся под дотошным наблюдением Stellimber Incorporated. Порт, из которого корабли уходят на Остров, тоже. Однако, капитаны этих самых кораблей работают уже на нас, и, если им привезёт дополнительных пассажиров подводная лодка… Понимаете, о чём я? Не над водой. Под.

– Шедевр!

Остор с лёгкостью признавал, что боится полётов. Как он уже говорил Инге, по его мнению летать должны птицы, а не люди. Но если в чём он был уверен ещё больше, так это в том, что под водой люди как-то ещё менее уместны.

– Тогда извините, – Леон отреагировал на его сарказм обидой. – Всемогущество бога мне недоступно.

– Недоступно, так недоступно. Уверен, что всемогущие боги всенепременно придумали бы что‑нибудь ещё хуже. Так что мне этот вариант подходит. Что требуется?

– Я так и знал! – тут же просиял Леон и принялся доставать из своего портфеля карту и очередные документы в до боли знакомых тёмно-красных корочках. – Вы возвращаетесь в Россию, а именно едете на Камчатку. К сожалению, таких рейсов, чтобы попасть туда без пересадки, нет. Поэтому предлагаю максимально комфортно долететь до Екатеринбурга, а там, через всего шесть часов, вы будете вот здесь.

Остор поглядел на точку на карте, куда уткнулся палец Леона Де Брейва.

– Это и есть Камчатка? Совсем другой край света.

– Нет. Она ещё дальше… Вот тут.

– Хм, между этим и тем какое-то значимое расстояние, – тут же прокомментировал Остор и даже выразительно поглядел на своего собеседника. Но тот не смутился.

– Есть такое. Но будет быстрее, если отсюда туда вас довезёт на машине местный военный. Я уже задействовал связи.

– Дикая страна Россия, – тяжело вздохнул Остор и повторил ещё громче: – Дикая!

– В этом хаосе и состоит её прелесть. Возможно то, что местами вообще невозможно.

– Значит, так и быть… Дополнительные рекомендации? Встречающие?

– Позже я сообщу информацию об этом. Теперь, когда связь налажена, всё станет проще… Эм-м, а что это у вас за свёрток позвольте поинтересоваться?

– Знаете-ка что, Леон? Постарайтесь, чтобы это чудо как можно скорее достигло Острова и моего брата, – прямо-таки насильно пихая холст в руки ошеломлённого Леона, решил Остор. – Если же Владыке Риевиру не захочется хранить сей портрет в силу личной неприязни, то пусть он вручит его Арьнену со словами, что это незабываемый подарок. Вот так пусть и скажет. Не-за-бы-вае-мый!

– Арьнену, – повторил Леон, ошеломлённо кивая головой. – Владыка Риевир этого человека знает?

– Да, он поймёт о ком речь… Но вы поняли? Самый незабываемый подарок на свете!

«Ну ты и нахал!» – рассмеялся Арьнен.

– Я понял вас.

– Хорошо. До первого аэропорта мне самостоятельно решать, как добраться?

– Нет, просто приходите сюда к пяти вечера… Вместе с картиной, – холст снова сменил своего владельца. – Я не могу забрать такую приметную вещь сейчас, но мой человек передаст её в нужные руки. В скором времени она достигнет Острова.

– Эм-м, а подождать в самом доме разве нельзя?

– Лучше не стоит. Так что будьте здесь к пяти, а до этого времени постарайтесь избегать людных мест. Испания такая страна, где на оживлённых улицах принято размещать камеры, распознающие лица.

– Я учту это.

– И, кстати, я бы рекомендовал вам ожидание в каком-либо небольшом баре. Если будете регулярно что-то заказывать, то к вам не будет претензий, а внимания к себе в таком заведении вы не привлечёте. Обычно в таких местах к новым людям не присматриваются.

– В самом деле, это хорошая мысль. Всего доброго.

Они пожали друг другу руки, и Остор быстрым шагом довольного человека пошёл по улице в обратном направлении. Правда, вскоре он свернул раньше необходимого в намерении дойти до кафе другим маршрутом. В увиденном им переулке, как ему показалось, машины ездили реже. Но так только казалось. Поэтому избавить уши от назойливого рёва моторов не удалось, а сам путь оказался немного длиннее. Кроме того, к ресторану Остор вышел с другой стороны нежели планировал.

Перекрашенная шевелюра Инги отливала на солнце приятным пшеничным оттенком. Сама она всё так же сидела за столиком вполоборота и с ностальгией вглядывалась в сторону улочки, по которой он уходил почти час назад. Новый цвет волос ей очень шёл. Намного больше, чем вычурный рубиновый и уж тем более глубоко чёрный. Всё-таки природа редко бывала неправа, даруя людям ту или иную внешность. Облик девушки потерял агрессивность, приобрёл лёгкость. Пожалуй, даже все глупости, совершённые ею на Острове, становились понятными.

… Блондинка. Что с такой девицы взять? Какого проявления ума требовать?

– Мне всё больше становится любопытно, отчего ты выбрала для себя карьеру в науке, – вместо приветствия, сказал Остор. Инга тут же повернулась к нему лицом и лучезарно улыбнулась.

– Вернулся-таки?

– И картину твою принёс.

– Ага. Давай её сюда.

– Нет, отдам только когда ко мне вернутся мои часы. Очень непривычно руке без них.

– Ещё бы, они такие тяжёлые.

Остор, застёгивая браслет, остался стоять напротив девушки. Судя по пустому столу, она уже расплатилась по счёту и намеревалась с минуты на минуту уйти. Взгляд официанта, нетерпеливо поглядывающего в их сторону, тоже намекал, что им пора бы покинуть столик. Посетителей было чрезмерно много и не всем хватало места.

– Пойдём, прогуляемся немного.

– Куда именно?

– Мне посоветовали опробовать кухню в любом из местных баров. Желательно неподалёку отсюда.

Девушка одарила его мрачным взглядом. То ли припомнила, чем их недавнее распитие спиртных напитков завершилось, то ли ещё чего. Однако, промолчала и послушно поднялась со стула. Улыбчивые сотрудники ресторана попрощались с ними, приглашая заходить ещё, но лицо Инги менее хмурым не стало.

– Кажется, ты чем-то недовольна? – решил выяснить Остор, когда они пошли вдоль улицы.

– Да. У меня бары ассоциируются только с расслаблением и отдыхом. Ты уверен, что нам именно туда?

– Уверен.

– А оттуда куда двинемся?

– Потом… Хм, потом нам предстоит очень интересное приключение с пересечением континента Евразия по самой его длинной диагонали. Причём, самыми нестандартными маршрутами.

– Ох, чувствую, что зря я когда-то так хотела посмотреть на мир, – мигом поняла какое приключение их ждёт Инга. – А это действительно самый короткий путь на Остров?

– При нынешних обстоятельствах да. Мне самому не по душе подобное, но выбора действительно нет.

– Скоро на всех таможнях мира будут узнавать мою картину.

– А, может, и нет, – сказал Остор и кашлянул в кулак, чтобы дать себе долю секунды на раздумье, как лучше сообщить новость. – Вообще-то я договорился, чтобы её отправили посылкой прямо на Остров.

– Не отдам, – категорично заявила Инга, вызывая тем у него вспышку гнева.

– Да что в этой картине такого-то!

– Не знаю, – замялась она, но тут же испытала некую уверенность. – Это подарок. Важный для меня подарок.

– Чем важный? – стараясь вернуть себе прежнее хладнокровие, спросил Остор.

– Ну-у, просто как будто всё вокруг сон, а она единственное, что есть реального в этом мире. Как соломинка, удерживающая меня на краю пропасти.

Что-то было в этом ответе, что-то значимое. В нём прозвучала истина. В нём слышалась тайна. И, наверное, подумай Остор над этой фразой чуть дольше, то он бы пришёл к выводу. Но его взгляд зацепился на вывеске бара, мысли его тут же перетекли к Леону, о встрече в пять вечера, о том, что картина будет мешать продолжению пути…

– Инга, курьер доставит картину Риевиру лично в руки. Ты веришь в то, что мой брат сохранит её для тебя? Понимаешь, что так будет безопаснее для всех нас?

– Да. Пожалуй, да, – после краткого молчания, всё же согласилась девушка.

Затем они зашли внутрь бара. В заведении царил полумрак и лёгкая дружеская атмосфера. Компания молодых людей праздновала то ли день рождения своего друга, то ли что-то другое. Тосты перемешались, не давая узнать истинный повод. Но всё внимание прочих присутствующих привлекала именно эта галдящая молодёжь. Остор со своей спутницей словно не существовали для них.

– Точно не хочешь есть?

– Точно, я плотно пообедала в ресторане. Может, позже.

– Хорошо, – не стал спорить он и, изучив меню, сделал заказ для себя.

Официантка оказалась приятно расторопной, но её вопрос, какое пиво принести к блюду, поставил Остора в тупик. Судя по озвученному перечню, его с Ингой угораздило заглянуть в бар при собственной пивоварне. И вроде бы хорошей, раз на всех столиках стояли огромные кружки пенного напитка. Расходилось пиво на ура. Так что, чтобы не выделяться из общества, они заказали по дегустационному набору с разными сортами. Несмотря на малую крепость напитка, разговор потёк легче. Особенно после того, как Инга, прикрывая листок рукой, настрочила огромное письмо и, аккуратно сложив его пополам несколько раз, прикрепила послание булавкой к полотну картины.

– Это для Риевира. Раз уж я не могу ответить ему по обычной почте, то придётся по старинке, – всё же соизволила объясниться девушка и, замявшись, уточнила. – Это не будет против правил? Ему за такое не попадёт?

– Нет, пожалуй, – поглядывая на пару местных влюблённых, отрешённо ответил Остор. На сердце мужчины тоскливо заскребли кошки, а потому он поспешил перевести тему. – Так всё же, почему наука? Отчего ты её выбрала?

– Очень глупое стечение обстоятельств, – довольно вертя в руках миниатюрную пивную кружку, сказала Инга и даже улыбнулась от оживших воспоминаний.

– Хм, неожиданная предпосылка для появления хорошего учёного. Но ты посредственным учёным быть не можешь, Stellimber Incorporated иначе бы тебя на Остров не отправила.

– Нет, правда. Всё очень глупо вышло, – рассмеялась Инга и, подумав, сказала. – Ладно, тебе я могу сказать правду. Дело в том, что со мной в школе случилась безответная любовь. Мне очень нравился один мальчик, а я ему нет. Но я была настойчивой, а потому, чтобы поступить в один с ним университет, взяла и выштрудировала биологию и химию. И да, мы стали учиться на одном факультете.

– Получились отношения по итогу?

– Нет. Он даже до конца года не проучился, как отчислился. Учёба была сложной. А я как-то уже втянулась, да и доросла до осознания, что не стоит за мальчиками бегать… Глупо, правда?

– Стремление к любви зачастую таким кажется. Но на самом деле это далеко не так.

Похоже, созерцание чужого счастья задело его глубже, чем хотелось бы. Едва Остор сказал свои слова, как понял, что в обычном состоянии произнёс бы что-нибудь другое. Но дело уже было сделано.

– Всё равно глупо. Хотя, я довольна, что всё вышло именно так как оно вышло.

– Получается, на то была судьба, а судьба глупой не бывает. Просто она использовала твои мечты для достижения своей цели.

– И какая же у судьбы цель?

– Не берусь об этом судить, – пожал плечами Остор, а затем, машинально переведя взгляд на рулон с картиной, добавил. – Но её Хозяин определённо хочет того же, что все мы. Он хочет быть счастливым.

Его голос заглушил довольный девичий визг. Двое влюблённых оказались в этом баре не просто так. Парень сделал предложение руки и сердца, и его избранница от переизбыка эмоций даже разрыдалась от счастья. Вокруг раздались громкие аплодисменты и пожелания счастья. Размеренно музыцирующая группа вдруг оживилась и, покончив с медленными напевами, после небольшой импровизации свадебного марша заиграла плясовую. Пары начали стремительно покидать свои места, хохоча и радуясь.

– Тоже потанцуем? – с надеждой спросила Инга. Её карие глаза зажглись задорным огоньком.

… Мэйтэ. Как же ему хотелось, чтобы это именно она оказалась здесь, чтобы это были слова его любимой! Как бы он хотел, чтобы так сияли её глаза и вдруг свершилось невозможное.

… И ему, и Инге не было весело.

Неожиданно Остору стало предельно ясно, что несмотря на замужество Инги и его бурную общественную жизнь, оба они существовали, как изгои. Прикрывались всем, чем могли, чтобы не обнажать собственное глубокое одиночество и жажду изменить его. И сейчас её женскому естеству хотелось всего-то прикоснуться к эйфории всеобщей беззаботности. И ему самому тоже.

– Только если ты не откажешь.

Остор, улыбаясь, протянул девушке свою ладонь.

День девятнадцатый. Жаркий полдень

Тийритэ его просьбу выполнила, так как внук Арьнена ещё утром принёс ответ (если, конечно, кинутому в окно камню, вокруг которого ниткой закреплялся листок, можно дать такое название). На листке имелась всего одна единственная надпись: «Не то время. Не то место». Сущая нелепость, а не ответ на первый взгляд. Но только на первый. Для Риевира, прекрасно понимающего, о чём идёт речь, всё было предельно ясно. Арьнен не собирался приходить. Не собирался разговаривать о Грани. Не собирался помогать ему, пока он… пока он находился здесь – в мире реальном.

На Острове хозяин гостиницы сыскал себе славу странного старика, к чьим словам следовало прислушиваться. И всё же не более. Стремлений раскрывать свою суть у Художника не имелось, кричать об этом стало бы непростительной глупостью. Но молодой Владыка знал – после гибели Александра Арьнен оставался его единственной ниточкой к разгадкам тайн. И в результате день Риевира проходил в тягостных размышлениях. Головоломка, как достичь Грани и при этом остаться в живых, выводила его из себя.

… Но ведь наверняка это было возможно.

Жаль только, инструкции не существовало.

Непроизвольно мысли Риевира сами собой сосредоточились на Инге. Но на этот раз вовсе не из‑за его по-прежнему глубоких чувств. Нет, она являлась единственной, кто ещё достиг этого странного места и остался в своём уме… Правда, тут можно было бы возразить, но…

Риевир постарался восстановить в памяти день, когда впервые увидел Ингу. С одной стороны, это было несложно. Её появление вышло ярким, как она сама. Ещё издали ребята принялись перешёптываться из-за громоздкого автомобиля, на котором ехали учёные. Все они украдкой посмеивались, наблюдая за скуксившимися лицами чужаков, когда те увидели ширину тропы… Стоп! Важно было другое. Как тогда ощущалась им Инга? Была ли она уже тогда связана с Лисичкой или всё произошло значительно позже?

Сев на край кровати, Риевир принялся массировать виски. Увы, тогда ему было больше интересно совсем другое, он пялился на машину.

«Ладно, но что было дальше?» – постарался оставить грусть позади Риевир.

Следующее воспоминание, когда девушка пошла вслед за отрядом Остора в Долину Сновидений, дало ему сделать вывод, что тогда она ещё была другая. Не та, что стала ему известна. А вот на следующий день уже появилась Инга. И, как он теперь понимал, Инга-Лисичка. Только что именно произошло между тем и этим?

«Храм», – похолодел Риевир.

Те, кто становились жрицами, навсегда теряли себя и свой прежний облик, хотя прекрасно помнили прежнюю жизнь. Они словно являлись копией одной единственной женщины с разным прошлым.

«Что если их ритуал позволяет соединять души? Может, именно это произошло с Ингой? Вот только душа ей досталась не та, что привычна островитянам, а иная», – предположил он.

– Владыка Риевир!

В комнату вбежала пухленькая медсестра. От спешки чепчик на её голове съехал, и она, поправляя головной убор, затараторила:

– Прошу вас! Быстрее в зал для конференций. Быстрее!

– В чём дело? Опять Совет? – с недовольством осведомился он, так как не хотел, чтобы его отвлекали во время столь важного мыслительного процесса.

– Нет, ваш брат позвонил доктору Луизору, и он до сих пор на линии. Хочет поговорить с вами.

Это решило всё. Риевир буквально вскочил с кровати и, тут же матерясь на собственную голову, едва не рухнул на пол. Медсестра успела ухватить его под локоть.

– Я держу вас, Владыка. Давайте сюда, садитесь. Я сейчас привезу на коляску.

– Да какую коляску? Лучше веди, куда надо!

Ему едва удалось сдержаться от добавления «дура». Но не догадывающаяся об этом медсестра, убеждаясь, что пациент всё же способен идти сам, пошла вперёд, указывая дорогу. Риевир был готов обругать её матом за неторопливость, но он признавал, что темп медсестра взяла верный. Даже такая скорость аукалась его голове.

– Остор, я здесь! – буквально-таки выхватывая телефон у Луизора из рук, воскликнул он, когда достиг места назначения.

– Учтите, я вызвал прочих Владык, – успел едко шепнуть противный докторишка. – Они скоро будут.

– Уйдите отсюда вон! Все вон!

– Чего это ты так раскомандовался? – усмехнулся старший брат непривычным голосом. Связь искажала звук.

– Да достали все, – довольно созерцая, как доктор и медсестра послушно уходят, ответил он и мгновенно успокоился. – Всё. Помещение очищено от посторонних элементов.

– Это хорошо, – с угрозой сказал Остор и вскоре стало ясно, чем он так недоволен. – Луизор кратко рассказал мне о том, что ты натворил.

«Вот и всё спокойствие», – ещё успел мысленно усмехнуться Риевир, прежде чем вскипел и процедил сквозь зубы:

– Остор, я не собираюсь объясняться перед тобой. Сам-то, а? Вообще нагло и в полном одиночестве взял да смотался с Острова.

В трубке послышалось злое сопение. Остору явно не понравился взятый братом тон, но на этот раз он решил не читать нотаций.

– Мне известно, что ты не раз навещал Арьнена. Понял уже, что с ним не всё просто?

– А то, – подтвердил Риевир, и его брат всё же не смог удержаться от родительской опеки.

– Это он тебя надоумил рисковать ночёвками на Острове? Он виноват, что у тебя голова пробита? И да, я хочу убедиться в этом от него самого!

– Что? – не особо понял Риевир последнего эмоционального восклицания.

– Я спрашиваю, это он?

– Нет, скорее Арьнен убеждал меня в обратном. А почему ты спросил?

– Потому что в большом мире я оказался именно с его лёгкой руки.

– Ого, а меня он только на Грань зовёт.

Риевир произнёс слово «Грань» с замиранием сердца. Его обжигала надежда, что вдруг Остор возьмёт и раскроет секрет, как попасть туда. Но нет, брат молчал. Долго молчал.

– Эм-м, Остор, ты меня слышишь?

– Хм. Мне думается, я слишком много кого слышу.

– Я говорил о том, что Арьнен зовёт меня на Грань.

– Никуда он тебя не зовёт. Если бы это было надо именно ему, ты бы уже находился там, где ему надо. Поверь мне на слово. О, считай, что я его цитирую!

– Но он мне сказал, что готов поговорить о Грани только на ней самой. И раз ему прекрасно известно, насколько это важно для меня, то я считаю это приглашением, – упрямо заявил Риевир, и на некоторое время снова повисла тишина. Однако, на этот раз её первым нарушил Остор. Он грустно вздохнул и с ярко слышимой усталостью в голосе осведомился:

– Ты про Грань много чего в бреду наговорил, но всё как-то бессвязно. Что это за место?

– Подробно мне не объяснить, потому что самому нужны разъяснения. Главное другое. Остор, я теперь точно знаю, кто такая Лисичка.

– И кто же?

– Она душа. Душа, которая соединилась с душой Инги во время ритуала жриц. Хотя, может и не душа, просто я не знаю другого названия. Но они соединились в одном теле. А потом их снова разделили. Но Лисичка к этому времени обрела достаточно сил, чтобы стать призраком.

– Тогда из-за чего такая беда с Ингой?

– Из-за связи с Лисичкой она ослабла, вот она и не сумела уйти с Грани полностью. Часть её осталась там, и эта часть вытягивает из неё настоящей жизнь. Тянет к себе.

– Ладно. Если всё будет хорошо, то дня через три-четыре или около того я привезу Ингу на Остров и тогда мы попробуем во всём разобраться, имея уже все части головоломки.

– Нет, ни в коем случае. Так нельзя, Остор, ей нельзя сюда.

– Да о чём ты вообще говоришь! – грозно прикрикнул на него брат, прежде чем заговорил тревожно и тихо. – Риевир, она обращается. И кто знает, растворится она, как мираж, через пять минут или через десять дней. Хуже того, она теряет память. Во сне действительно быстрее и стремительнее, но процесс постоянен. И по моим ощущениям он стремительно набирает обороты… Судьба и Время, около полудня она мне во всех подробностях рассказала, почему выбрала для себя науку, а сейчас, подремав всего час, она напрочь забыла, что вообще в этой сфере работала.

– Ужас…

– Ещё нет. К счастью, воспоминаний пока хватает, чтобы сердце по старой доброй памяти продолжало работать. Оно пока помнит, что должно делать. Но, Риевир, суть ты понял. К тому моменту, как я привезу Ингу на Остров, она будет словно чистый лист.

– Но ей всё равно нельзя на Остров. Всё равно нельзя!

– Объяснись.

– Если Инга вернётся сюда, не покинув Грань, то её тело достанется Лисичке.

Повисла пауза. Долгая.

– Ты ещё здесь? – не удержался от вопроса Риевир.

– Да, просто наслаждаюсь смехом в моей голове.

– Чем? – удивился Риевир и задумался, что, быть может, ненароком брат тоже какое‑либо сотрясение мозга получил. Но затем он продолжил, не дожидаясь ответа. – Из-за этого мне нужно понять, что такое Грань. И у меня есть мысль, что помочь в этом могут жрицы, однако из города меня никто не выпустит. Ко мне охрану приставили.

– Дурная голова ногам покоя не даёт, – печально вздохнул брат. – Ты мне скажи, тебе что, слабо попросить кого-нибудь передать Верховной, что ты её к себе в гости ждёшь? Ну так, для примера. Она же может покидать Поднебесье, а тот же Макейр тебе не откажет.

– Эм-м, а, может, об этом Макейра попросишь ты? Всё равно он вот-вот прискачет.

– Хорошо, сам попрошу кого-нибудь из Владык связаться с Верховной жрицей. Но неужели ты настолько всех довёл, что даже Макейр против тебя теперь?

– Походу. Речь на Совете зашла о моём смещении.

– Ну, открою тебе тайну, что мысль об этом витала в воздухе не раз. Между собой мы тебе косточки перетирали часто.

– Остор, этот вопрос был официально вынесен на обсуждение.

– Что? А ну рассказывай!

– Слушай, давай все подробности ты у Совета сам спросишь? Могу сказать только одно – это не я нападал на Лисичку и не из-за меня Хозяин разъярился так, что почти весь наш отряд погиб.

– Судьба и Время, да что там у вас происходит?

– Остор, ты куда пропал? – вдруг донёсся до Риевира сонный голос Инги. – Мне уже надоело в комнате сидеть.

– Я ещё минут двадцать буду занят.

– Тогда хотя бы скажи нашему новому провожатому, чтобы он перестал совать мне под нос кофе. Хватит с меня, не могу больше! Меня от кофе уже тошнит, я выспаться просто хочу.

– Мы всего через полчаса выезжаем, потерпи немного.

– Да не хочу я терпеть! – взвизгнула Инга, и Риевир потребовал:

– Остор, дай мне поговорить с ней.

– Я всё понимаю, но людям природой положено спать! Не рухнет мир от того, что я на полчаса в сон провалюсь.

– А мне, кажется, что он может рухнуть. Хватит, ты уже подремала часик, и я до сих пор прийти в себя не могу от того, что проснулось!

– Боишься, что я и тебя забуду? Так может я просто счастлива буду от того, что смогу тебя и все твои издевательства забыть!

– Остор, дай мне поговорить с ней! – ещё требовательнее произнёс Риевир, покуда Инга продолжала визжать на заднем фоне. И не иначе именно её истерика убедила Остора.

– Хватит уже! – гаркнул он. – Лучше иди сюда, тут с тобой поговорить хотят.

– Кто со мной поговорить хочет? – резко остывая, с удивлением осведомилась Инга.

– Бери телефон, сама узнаешь.

– Алло, – поднеся телефон к уху, хмуро сказала она. – Кому я там понадобилась?

– Мне. Я очень, – Риевир оглянулся, но, не увидев свидетелей, продолжил, краснея от смущения, – я очень хотел тебя услышать.

– Риевир! – радостно воскликнула она. – Боже мой, это же ты!

– Узнала, значит, – донёсся до него насмешливый голос брата. – Я через пять минут приду, постарайся успеть наговориться.

– Угу, – промычала девушка в надежде поскорее отвязаться от Остора и, едва он ушёл, звонко хихикнула от счастья. – Боже, Риевир, я так рада тебе. Что же ты раньше не звонил?

– У меня не было возможности.

– У меня тоже, – призналась она и шёпотом, словно по большому секрету, затараторила. – Представляешь, Остор на днях запретил мне звонить. Очень так сурово запретил, даже телефон отобрал, – она снова хихикнула. – Смешно, правда?

– Смешно? Почему смешно? – не понял Риевир.

– Так как будто мне есть с кем, кроме тебя, общаться.

Инга рассмеялась, но Риевиру её поведение стало казаться странным. Он нахмурился и осторожно осведомился:

– А разве тебе больше не с кем общаться?

– Ну, когда-то у меня был муж, но Остор сказал, что он умер. А так, настоящих друзей среди моих знакомых нет. Разве что ты вот есть, но… но ты никак не доступен.

– Отчего же? Я тебе на почту писал.

– Разве? Хотя, у меня сейчас доступа к интернету тоже нет. Но знаешь, вскоре ты получишь от меня посылку. Сохрани её для меня, хорошо?

– Хорошо.

– Эта вещь очень для меня важна, но письмо, что придёт вместе с посылкой, только твоё. Я хочу… хочу, чтобы ты знал всё, что я… В общем, встретимся и… Чёрт, так говорить сложно!

Риевир улыбнулся, так как, кажется, понял о чём Инге столь непросто говорить. Душу его тут же наполнило тепло. Даже серый конференц-зал стал казаться ему ярким.

– Я буду ждать нашей встречи, – признался он. – Знаешь, обязательно придумаю что-нибудь интересное. И да, куда как менее опасное нежели воровство земляники под носом Остора.

Ему хотелось пошутить, но в результате он и Инга словно поменялись ролями. Теперь она не поняла его.

– О-о-о, воровство земляники под носом Остора. Вот это ты сравнение выдал. Или погоди, это такой ваш местный оборот речи? Как его… фразеологизм, что ли?

– Нет, – похолодел Риевир. – Я просто хотел напомнить, как мы вместе сад обчищали.

– Я и ты? Сад обчищали? – неподдельно удивилась девушка, но вскоре грустно вздохнула и сказала. – Хотя чему я удивляюсь? Остор постоянно твердит, что я всё забывываю.

– Судя по всему, мой брат много чего тебе говорит, – невесело усмехнулся Риевир.

Общение выходило странным. Как будто… с тенью человека. Лисичка была по-детски наивна, но никак не вызывала этим каких-либо гадливых чувств. Скорее, она была девочкой, которую всенепременно хотелось защитить. Она ощущалась Риевиром как маленькая сестрёнка, которой у него никогда не было. Инга же всё больше и больше напоминала ему какую-то впадающую в маразм старуху. Её голос звучал молодо, но ощущалась она именно так… И от этого ему стало страшнее некуда.

«Теперь я тебя понял, Остор», – подумал он. Ему стала очевидна причина возмущения брата. Тот ведь тоже знал Ингу «До» и «После».

Ей действительно стоило вернуться на Остров как можно скорее!

… Ему следовало торопиться.

– Да. Веришь, он всё время даёт мне указания, как будто я маленький ребёнок. И зачем-то хочет увезти меня на какой-то остров.

– Не на остров. На Остров. Это его и мой дом.

– Разве? Хотя, ты же действительно провожал меня на корабль. Там было много воды и солёного ветра. Ветер… Не знаю, почему не сказала раньше, но именно тогда, когда ты прощался и уходил, это очень много значило для меня. Я словно проснулась. Смогла ощутить, что в этом мире есть не только долг и обязанности. Что есть я. Как человек. Человек чувствующий. Человек, желающий быть счастливым. Мне так хотелось остановить тебя тогда!

– Жаль, что ты этого так и не сделала.

– Прости, но я абсолютно не понимаю, из-за чего поступила иначе. Остор сказал мне, что у меня был муж, – она нервно всхлипнула. – Муж, которого я вообще не помню. Возможно, это всё из-за него было так. Не знаю. Просто запомни, что мне хотелось поступить иначе. Очень.

– Я запомню, Инга.

Риевир ощутил, как у него непривычно защипало в уголках глаз. Признание больше напоминало прощание. Наверное, нечто подобное говорили женщины Острова своим мужчинам, прежде чем уйти в Храм и перестать быть собой.

– Инга, я хочу, чтобы ты кое-что вспомнила. Перед тем как уплыть, ты сказала, что я навсегда останусь в твоей памяти. Постарайся выполнить своё обещание, ладно?

– Постараюсь, – всхлипы усилились.

– Я серьёзно! – тут же повысил он голос. – Потому что когда ты вернёшься ко мне на Остров, то я рассчитываю на поцелуй, а не на то, что буду гоняться за тобой по всему пляжу.

– Гоняться по пляжу?

– Потому что будешь ты меня помнить или нет, а поцеловать я тебя обязан!

– Хорошо.

Она рассмеялась. Звонкий смех немного поднял ему настроение. Ещё бы исчез Вэльир, возникший на пороге комнаты, как чёртик из табакерки!

– Он ещё на связи?

– Почти, – недовольно признался Риевир. – Инга, позови, пожалуйста, Остора. У нас тут очередь на разговоры.

– Хоро… А, вот и он.

– Тогда до встречи.

– До встречи… И встречай меня с цветами. Такими же как те, что дарил. С синими прекрасными цветами.

День двадцатый. Неизвестно сколько времени. Неизвестно где.

– Просыпайся. Пора.

Одновременно с этими тихими, скорее даже шечущими словами, чья-то тёплая ладонь легла ей на плечо. Прикосновение вышло осторожным, в меру мягким и показалось нежным. Оно не вызвало боязни или какой-либо другой негативной реакции. Напротив, Инга почувствовала, как её губы изогнулись в довольной полуулыбке, и сразу открыла глаза.

– Чего ты так улыбаешься? – спросил мужчина.

Спросил он так же непринуждённо и приятно, как прикасался. Поэтому Инга улыбнулась ещё шире и кое-что вспомнила. Его имя.

– Остор.

– Да?

– Тебя зовут Остор!

– Так. Давай-ка потише, – он бережно взял её ладони в свои. – Меня надо называть Сергеем, а сама ты Марина. Мы об этом вчера в Испании говорили, помнишь?

– Нет, но я знаю, что я Инга.

– Хорошо. Верно. Просто сегодня ты Марина… Вот. Посмотри в документ.

У него были чёрные волосы. Не привычно тёмно-русые, а именно чёрные. Красивые. Сочетание светлых серых глаз с ними показалось Инге очень привлекательным… И почему память говорила, что раньше она не задумывалась об этом?

Между тем её руки сами собой взяли поданный документ. Страницы с уймой линий и цифр. Какие-то данные рядом с фотографией. Буквы знакомые. Их можно прочитать, но неинтересно.

– Что это?

– Это паспорт. Твой паспорт.

– Значит, я так выгляжу? – Инга удивлённо ткнула пальцем в изображение симпатичной девушки со светлыми волосами.

– Да. Это ты. Марина. И мы прилетели в Екатеринбург. Это такой город.

– Что такое город?… Нет. Знаю. Город это много домов и людей.

– Правильно. Ты умничка, вот такой и оставайся.

– Что ты делаешь?

– Проверяю, как закреплены твои ремни безопасности. Самолёт идёт на посадку.

Апплодисментов по приземлении не прозвучало. Полёт проходил спокойно. Ничьи нервы задеты не были. Так что профессионализм лётчиков и отличные погодные условия позволили забыть людям о простейшей благодарности за возможность жить дальше. Их головы забивали уже иные проблемы, мечты, планы. Разве что Инга, подобно ребёнку, ощущала радость. Радость того, что сквозь тонкие облака просвечивает солнышко, а ветер, гуляющий на улице, не проникает в здание аэропорта через огромные окна.

Из багажа у них была только ручная кладь. А потому оба путешественника, держась за руки, легко и беспрепятственно подходили к пунктам паспортного контроля. Никто на них не обращал внимания. Люди были заняты суетой и вынужденно соблюдали очередь. К счастью, продвигалась та быстро. По сути, каждый просто протягивал свой паспорт сотруднику в форме. Иногда следовало несколько вопросов. Чаще – вообще никаких. Стандартная процедура проходила столь же банально, как покупка продуктов в магазине. Однако, Инга, внезапно осознав, что ей предстоит отпустить руку Остора, занервничала. Почему-то она ощущала потребность в его присутствии. Чувствовала себя вдали от него как малолетнее дитя без матери.

– Так, я пойду первым, а ты за мной. Хорошо?

– А…

– Нет. Понимаю, что ты потеряна, уже слышал об этом. Но так надо. Таковы правила.

– Хорошо.

Он разжал пальцы и прошёл через турникет. Затем протянул свою красную книжицу, называемую паспортом, сотруднице погранконтроля и мельком глянул на Ингу. Ей тут же стало немного легче.

– Откуда возвращаетесь?

– Испания.

– Один?

– Нет, с женой.

Остор снова повернулся к ней лицом, и Инга зачем-то подняла свою руку, чтобы приветливо помахать.

– Проходите.

Настала её очередь. Инга почувствовала, как суматошно забилось в груди сердце. Но всё обошлось. Наверное, предыдущих ответов сотруднице погранконтроля хватило. А там Остор снова подал ей руку.

«Хороший у меня всё-таки муж! – подумала Инга. – Красивый. Статный. Вон сколько девчонок на него засматривается. Только он вроде как этого не замечает. Не зазнаётся. Наверное, у него вообще никаких недостатков нет».

Она с гордостью посмотрела на Остора, и к ней тут же пришла идея кое-как его проверить.

– Я хочу мороженое. Такое же, – Инга требовательно указала на маленького мальчика, увлечённо облизывающего эскимо.

– Хорошо. Сейчас выйдем из аэропорта, возьмём такси до гостиницы и около неё зайдём в какой‑нибудь продуктовый магазин.

– Сейчас хочу!

Она остановилась и капризно топнула ногой. В результате находящиеся по близости люди посмотрели на Ингу с недоумением и недовольством. Остор тоже нахмурил брови.

– Веди себя прилично, – грозно прошептал он.

– А мороженое? Я хочу мороженое. Тебе жалко, что ли?

– Не жалко, просто тут его не продают. Выйдем на улицу и сразу куплю. Так тебя устроит?

Счастливая улыбка тут же возникла на её лице. И ещё счастливее Инга стала, когда всё же получила свой десерт. Она даже не обращала внимания на Остора. А тот всё то время, что она наслаждалась сливочным эскимо, продолжал смотреть на неё каким-то нехорошим взглядом. Но, в конце концов, это привлекло её внимание.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Вижу, что нет у нас трёх-четырёх дней. Два от силы.

– Эм-м? – нахмурилась она.

– Кто ты? Что ты помнишь о себе?

– Я Инга… Ой, прости. Марина.

– А ещё что? Кто твои родители, где ты родилась, что любишь? Что с тобой происходило в жизни?

– У меня есть картина. Она подарок Арьнена, но там мало красного цвета, а я люблю красный цвет. Но не всегда. Потому что цветы мне нравятся синие. Здесь таких, как мне особенно нравятся, я не вижу, но небо сегодня красивое. И солнце. И ветер. И трава. И асфальт. Я люблю этот мир.

– Да-а, как же просто стать счастливым оказывается, – проворчал Остор, тяжело вздыхая. – Всего-то надо полностью забыть обо всём, что некогда было важным.

– А ещё мороженое – счастье!

Инга с задором подняла своё эскимо повыше, и оно от резкого движения упало с палочки на подол её сарафана, оставляя на ткани некрасивый след. Радужное настроение тут же пропало.

– Ой.

– Не расстраивайся. Всё равно нам стоит купить что-то из одежды. Вряд ли там, куда мы собираемся, будет тепло, а тут универмаг рядом. И уж лучше я закуплюсь в универмаге, чем где-то по пути на заправке.

– На заправке?

– Объяснять долго. Пошли.

Возражать Инга не стала, а, послушно дав мужу свою руку, перешла на другую сторону дороги, где стояло огромное здание. В этом торговом центре было, пожалуй, всё. Однако, никакого удивления или смущения внутри неё из-за этого не возникло. Наверное, подобное было ей вполне привычно. Инга даже уверенно указала на вывеску над одним из магазинов одежды. Остор не стал возражать её выбору. Лишь удостоверился, что отдел для мужчин тоже присутствует. А там они ненадолго расстались. И, если говорить честно, то Инга этому очень обрадовалась. Атмосфера казалась ей привычной, даже родной. Она с удовольствием прошлась вдоль рядов вешалок с различными нарядами. Взгляд ловко вылавливал из общей массы наиболее удачные модели.

– Вам помочь? – вдруг возникла возле неё консультант. В будний день в магазине оказался недостаток покупателей, и эта девушка, видно, заскучала без общения.

– Да, я бы хотела…

Ещё не так давно Инга ощущала себя оторванной от мира, а тут попала в свою стихию. Ей стало легко говорить, просто понимать. Наверное, в покупке одежды есть для женщин что-то заложенное в них самой генетикой. Как первобытный инстинкт. Инга зашла в кабинку с ворохом вещей в руках. Большинство нарядов идеально подошло.

– Вам всё так идёт! – восхитилась консультант, прежде чем нахмурилась. – Но ваш мужчина, кажется, заскучал. А предстоит ещё выбрать, что оставить.

– Всё, что я не отбраковала, на кассу… И хочу ещё примерить то зелёное платье, что не взяла сначала. Можете принести?

– Уверены? Оно из VIP коллекции, а у вас и так приличная по сумме покупка выходит.

Комментарий заставил задуматься и даже выглянуть из-за ширмы. Дожидающийся её Остор выглядел понуро, он часто посматривал на часы и явно желал уйти.

– Милый, мы все вещи можем купить?

Её вопрос заставил его задуматься. Но то ли ему хотелось поскорее уйти, то ли не желалось спорить. В целом, он просто ответил:

– Да. Но у тебя есть всего десять минут, чтобы завершить выбор и оплатить покупку. Иначе уйдём так и точка.

– Несите быстрее! – спешно возвращаясь в кабинку, приказала Инга консультанту. Девушка собралась уже только что не бежать, как она остановила её за рукав и прошептала: – И тот ажурный комплект нижнего белья, что там рядом висел. Незаметно принесите тоже.

– Отблагодарить – это правильно.

Девушки понятливо улыбнулись друг другу, хихикнули и, не теряя времени, завершили процесс примерки и покупки. Остору досталось нести два огромных пакета с женскими вещами. Ещё один, небольшой, принадлежал ему самому. Особой радости от обновок он не испытывал. Лишь заворчал, что на гостиницу у них осталось каких-то три часа, а теперь ещё и чемодан нужен. Судя по тому, что он ещё говорил, также ему хотелось нормально помыться и прилично поесть.

– И как всё это уместить в три часа?

– Успеем. Всё успеем, – многозначительно пообещала Инга.

Глава одиннадцатая

Алисе это наскучило, и она уже собиралась уйти.

Даже фразу приготовила на прощание:

«Рассказ от начала до конца был необыкновенно

интересен. Спасибо. До свиданья».

Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "

День двадцатый. Очень раннее утро

Риевир никак не ожидал гостей в такой ранний час, а потому неудивительно, что, когда Верховная жрица пришла к нему, он спал. Сон, правда, снился ему суетный, бессмысленный и неприятный. То ему приходилось от кого-то куда-то бежать, то драться, то скрываться. Периодически мелькали знакомые лица. Остор, Инга, Лисичка, Мунвир, Макейр, Шейтенор, Лэйетэ… Все они в какой‑то момент корчились от боли, окрашивались кровью, а там и всплывало в памяти, что некоторые из них мертвы. Потому Риевир обрадовался пробуждению, избавившему его от тягостного кошмара.

– Мама, – даже восторгом сказал он, когда увидел знакомые морщинки возле глаз.

Сидящая на стуле женщина тут же перестала гладить его по волосам, приподняла уголки губ в приветствии и холодно отстранилась. Видимо, она вышла из Храма затемно, иначе у неё ни за что не получилось бы добраться до города к этому времени.

– Мирного дозора тебе, юный Владыка, – сухо сказала жрица.

Риевир сел на кровати и поправил ворот белой тонкой рубашки, в которой спал. К нему также пришла мысль, что хорошо бы умыться, а затем он удивился, что его голова ничуть не болит. Однако, стоило подумать об этом, как боль вернулась. Она, правда, утратила свою остроту. Его молодой крепкий организм быстро восстанавливался.

– Владыки не так часто приходят к нам и ещё реже зовут к себе. Обычно, чтобы решиться на такое, вам нужно созывать Совет.

– Прочие Владыки жриц побаиваются.

– Прочие? Разве тобою забыто, что ты часть целого? Ты один из многих, помни об этом.

– Да, я один из многих. Из многих тех, кто один, – невесело усмехнулся Риевир и, поняв, что жрица не оценила его шутку, попытался объяснить. – Я вижу путь. Но другие Владыки не доверяют мне больше.

– И теперь ты ищешь веру в себя, чтобы открыть этот путь другим.

– Не совсем. В себе у меня нет сомнений.

Бледные ладони Верховной жрицы лежали на коленях. Иссохшие руки с желтоватыми ногтями не шевелились. Да и лицо её больше напоминало восковую маску. Казалось, ещё немного и нынешний облик сползёт с неё, как шкурка личинки, что обнажится инаю суть.

– Вижу, – подумав, произнесла женщина. – Теперь я вижу, что в тебе действительно нет сомнений. И это хорошо. Плохо то, что ты ещё очень живой, а потому недостаточно боишься смерти. Жизнь кормит тебя сказками надежды, и за ними ты не различаешь истинной сути.

– Так, может, ты объяснишь мне истинную суть Грани?

– Грань, – протяжно проговорила жрица и, прикрывыв веки, откинулась на спинку стула. – Грань не место для тех, кто хочет остаться собой. Это граница сил Хозяина Судьбы и Времени. Здесь повсюду царит его порядок. Его правила. А там слишком близко чужое! То, что может сотворить со всеми нами всё, что угодно, едва мы покинем обозначенные им безопасные пределы.

– Ты… – он сглотнул слюну, так как ему было страшно озвучить своё предположение. – Ты хочешь сказать, что за Гранью лежит… другой мир?

– Я хочу сказать, что за Гранью лежит Смерть! – грозно и громко сказала Верховная жрица, широко распахивая глаза. – И этой смерти не избежать. Особенно тем, кто принадлежит Острову. Мы не можем покинуть даже эти края, поэтому ты засмотрелся на недостижимые вершины, Владыка.

– Что ещё тебе известно? – взбудоражено спросил Риевир.

Кажется, получить ответы было гораздо проще, чем ему изначально виделось.

… Но он ошибся.

– Ничего из того, что стоит знать смертному.

– Но это значит, что сама-то ты знаешь, мама!

– Я не мать тебе, а лишь лик прошлого, – сурово произнесла старая женщина, гордо вскидывая подбородок. – И ты ничем не похож на моего настоящего сына.

– Простите, Верховная жрица, – он сумел усмирить как ярость, так и горечь обиды из-за сказанных женщиной слов. – И всё же я обязан попасть на Грань. Причём разумным способом, а не засыпая в Поднебесье. Именно для этого мне понадобилась помощь.

– Отчего же ты воззвал именно к Храму?

– Не так давно здесь прозвучало, что Грань не место для тех, кто хочет остаться собой. И мне кажется, что это более чем о жрицах.

Она посмотрела на него. Пристально. Внимательно… И серьёзно. Словно впервые увидела за его мальчишеской безрассудностью иную суть. И после продолжительного молчания наконец с презрением сказала:

– Владыка Крейвир мог бы рассказать тебе, чем способна закончиться твоя просьба, куда как лучше меня. Но ты ведь ничего не спрашивал у него. Не от того ли, что у нынешних Владык слишком много личных тайн?

– Э-э-э, я не знал, что могу поговорить с ним об этом.

– Да, а ведь он мог бы многое рассказать. И многое мог бы объяснить.

– Постараюсь в будущем не быть таким же скрытным, – не зная, что ещё сказать, произнёс Риевир со злостью.

– Постарайся, пока ещё живой Владыка. Постарайся, – хрипло рассмеялась Верховная жрица. Проникший через окно ветерок взъёрошил её спутанные седые волосы. – Постарайся, ибо для того, чтобы попасть на Грань, нужно принести в жертву жизнь. Будущие жрицы отдают свою. А вот чьей заплатишь ты?

Суровый вопрос заставил его внутренне напрячься. Как-то о подобном Риевир нисколько не размышлял. Он предполагал, что ему самому придётся побывать между жизнью и смертью. Думал, что ему предстояло выпить некий яд или что-то подобное. Но эти мысли, как он понял, сформировал только рассказ Остора о том, что сделали с Ингой жрицы.

– Это обязательно? – наконец, глупо осведомился он.

– Обязательно, чтобы жертва стоила не меньше, чем твоя собственная жизнь. Так или иначе Грань меняет всех. И если она не может сделать это сама, то воспользуется твоими же собственными руками.

– Хм, я правильно понимаю, что Крейвир попал туда именно так?

– Да.

– Чем он заплатил?

– Будучи молодым и глупым, как ты, он решился на такой поступок. Ради этого ему пришлось убить жену. Но Грани этого показалось мало. Теперь Судьба требует от него жить в немощном теле, покуда не умрут все его потомки. И рок так и преследует их. Владыке Крейвиру осталось ждать избавления от жизни не так долго.

– Выходит, плата может взбираться позже?

– Не выберешь сам, тогда ты лишишься права выбрать её самостоятельно.

– Да какая разница! – воскликнул парень. – Мне всё равно захочется сжульничать, а в этой сделке подобного не получится.

– Достаточно мудро, – безо всяких эмоций ответила жрица и, помолчав, осведомилась. – Каково будет твоё решение?

– Я уже сказал, что вижу путь и не испытываю сомнений. Мне нужно на Грань, и я готов внести любую приемлемую плату за это. Помоги уже мне туда попасть.

– Тебе не нужна ничья помощь. Достаточно было сказать так, чтобы Судьба и Время услышали тебя…

Лёгкая дымка перед глазами развеялась так же быстро, как появилась, однако вместе с ней исчезла и палата в клинике, и Верховная жрица, и привычный мир. Риевир легко узнал место, где находился нынче. Грань было нельзя спутать ни с чем иным. И всё же на этот раз перенёсся он сюда мягко и без особых приключений. Не пришлось захлёбываться солёной водой, не тревожил неприятный металлический привкус во рту, как будто довелось хлебнуть крови. Одежда тоже осталась сухой, а память абсолютно ясной. И, пусть пока было неизвестно, чем ему предстояло заплатить за своё желание, молодой Владыка отчётливо ощущал внутреннюю тоску от некой крайне значимой для него потери. Что-то уже произошло. Свершилось, несмотря на весьма крайне смутное осознание этого.

Как бывало и прежде, оказался он возле бескрайнего океана. Однако, ничего похожего на роскошные зелёные луга Риевир не заметил. Местность вокруг выглядела обжитой и определённо являлась часть некоего города… Быть может, того самого, куда звала его Инга?

Он начал подниматься по светлым гранитным ступенькам, устремляющихся ввысь из прозрачно-голубой воды. На глубине вдоль них плавали золотистые рыбки с роскошными плавниками. Наверное, здесь было что-то вроде причала, но никаких колец для швартования лодок вокруг не имелось. Лишь поодаль виднелась сутулая фигурка рыбака в широкополой соломенной шляпе.

Риевир ступал шаг за шагом, пока не очутился на каменной мостовой. По ней неспешно туда‑сюда ходили люди самого разного облика. Город дышал жизнью. С веранды открытого кафе слышался звонкий смех, а в воздухе витал аромат свежей выпечки и чего-то сладкого. Возле левой его щеки прожужжала пушистая пчела, но, поняв, что перед ней не цветок, она улетела прочь в сторону клумбы с нежными пионами. С этого ракурса была хорошо видна кирпичная башня. Её высота и конструкция позволяли видеть закреплённые на ней большие часы с подрагивающей стрелкой. Наверное, механизм следовало починить, и тогда по округе раздался бы гулкий звон. А, может, и некая мелодия.

– Молодой человек, скоро круассаны будут готовы. Присаживайтесь, – зазывно пригласил посетить его заведение пухлощёкий коротышка в белом переднике.

– Нет, я здесь не для того, – смущаясь, ответил Риевир и как можно скорее пошёл вдоль улицы.

Ему было неуютно среди царящего вокруг мира. Всё здесь было сродни картинке идеальной жизни, и это его раздражало. Он-то намеревался вести серьёзный разговор, хотел увидеть Ингу, а… никак не перекусывать круассанами! Для этого можно было и не попадать на Грань.

– Вот, молодёжь, – недовольно проворчал старичок, которого Риевир по случайности едва не сбил с ног. Тот, словно волшебник, перед ним появился. – Всё куда-то спешите.

– Простите, но я ищу Арьнена, – Риевир наконец-то понял, что без помощи не сумеет никого отыскать. – Он мне очень нужен. Может, вы его знаете?

– Нет, не знаю такого.

– А вы попробуйте в мэрии запросить телефонный справочник, – посоветовала миловидная женщина, что проходила мимо. – Связь, конечно, давно не работает, но адрес отыскать можно. Ноги же куда только не приведут.

– Это точно. Спасибо! – искренне поблагодарил он её. – А где мэрия?

– Совсем рядом с башней.

Башня была отличным ориентиром, а потому он радостно воскликнул:

– Ещё раз спасибо!

Теперь, когда появилось понимание что делать, идти стало в разы легче. И Риевир шёл быстро, разве что не бежал. Постепенно его начало тяготить беспокойство, что он не знает сколько времени ему отведено на посещение Грани. Вдруг, всё до последней секунды уйдёт на одни только поиски? Но долго искать Арьнена не пришлось, тот отыскался сам. Хозяин гостиницы, в уже знакомом Риевиру облике молодого мужчины, сидел на бортике фонтана и играл в какую-то настольную игру сам с собой. Пожалуй, если бы его чёрный старинный плащ не выделялся как чернильное пятно на белой ажурной скатерти, то Риевир прошёл бы мимо. Тот был так увлечён, что полностью сливался с обстановкой вокруг.

– Ох, Арьнен, – удивился Риевир и, замахав рукой, громко воскликнул: – Эй!

Арьнен с недовольством посмотрел на него.

– А, пришёл-таки, – буркнул он и, покуда Риевир подходил ближе, принялся собирать в мешочек фишки и кости. – Вот теперь не доиграю. Из тебя же соперник неважнецкий… или как?

На мгновение Арьнен уставился на него с надеждой, но Риевир пришёл на Грань с чёткой целью.

– Да не нужны мне эти игры! – воскликнул молодой Владыка. – Не затем я здесь.

– Вот и я о том, – вздохнул Арьнен и, заканчивая убирать игру, наставительно добавил. – Мудрый бы рискнул получить свой выигрыш, а тебе лишь бы бежать, сломя голову, чтобы бесконечные приключения на одно место выискивать.

– Нет. Одного раза для моего черепа хватит.

– Вообще-то я имел в виду другое место, пониже, но как скажешь, – не стал возражать Арьнен и вольготно вытянул ноги, наслаждаясь собственным покоем. – Присаживайся рядом. Меня ты сумел найти в отличие от ответов на свои вопросы.

– И как вы сюда без каких-либо проблем для себя приходите?

– Зачем приходить? Я здесь живу.

– Да ну? А гостиница как же?

– Там я тоже живу, – усмехнулся Арьнен. – И не только там. Это тебе приходится прикладывать усилия, чтобы воссоздать себя на Грани. Мне вот намного сложнее не оставить за собой след.

– Как это? – не понял Риевир.

– Для меня всё похоже на многослойное стекло. Пройти через него насквозь нельзя, но всегда возможно встать на пути источника света. Я бы сказал, что это почти неизбежно. И тогда, по ту сторону, останется твоя тень. Сохранится её отражение и в каждом из стёкол.

– А смысл?

– Смысл в том, чтобы уметь концентрировать своё сознание на нужном месте и времени.

– Ничего не понятно.

– Хм, ну тогда считай, что у меня много двойников, и мы общаемся телепатически. Вполне сносное объяснение для вездесущности.

– И Грань не опасна вам? – Риевиру было сложно принять, что хозяин гостиницы, которого он знал много лет, на деле представляет собой… нечто. Нечто столь странное. Немыслимое.

– Не более чем, какое-либо иное место. С тобой всё иначе.

– Отчего же?

– Потому что ты создание своего Творца. И не хмурь брови, это не приговор. Право превзойти своего создателя имеет каждый. Если, конечно, сумеет выжить, нарушая созданные им законы, – с некоторой издёвкой добавил Арьнен и поднял ладонь, на которую тут же села обычная бабочка‑капустница. – Давай я попробую объяснить тебе более доступно.

Сказав так, Арьнен накрыл ладонь другой рукой и с силой приплюснул хрупкое насекомое. Риевир аж оторопел. Он до последнего надеялся, что бабочка как-то избежит смерти, но нет. Когда Арьнен разъединил ладони, на его коже осталось некрасивое грязное пятно и ещё шевелящаяся тонкая лапка.

– Зачем это? – поморщился он. – Чем вам бабочка помешала?

– Ничем. Просто без разрушения не бывает созидания.

– Хм, ну разрушение вы мне доступно показали. Но, может, поговорим о Грани? Я слышал, что она граница сил Хозяина Судьбы и Времени.

– Она нечто большее, – сообщил Арьнен, а затем, сжав руку с останками бабочки в кулак, спрятал её под полой плаща. – Грань напоминает мыльный пузырь. Смотри!

Резкое движение, и чёрная ткань плаща метнулась в сторону. Пальцы Арьнена тут же разжались, и на волю вспорхнула бабочка, вокруг которой яркими бликами засверкала радужная шарообразная оболочка. Капустница радостно махала светло-жёлтыми крылышками, но далеко от фонтана не улетала. Она словно играла. И крылышки её отчего-то постепенно делались сочного синего цвета.

– Ха, поймай-ка её! – вдруг с задором потребовал Арьнен, и Риевир не стал возражать.

Он встал на бортик фонтана и вытянул руку, ожидая, что вот-вот радужный пузырь лопнет, оставляя неприятный мыльный след на коже. Но этого не произошло. Стенки пузыря проминались под пальцами, но оказались упругими и достаточно прочными, чтобы Риевиру взять странный шар, как обычный пластиковый мячик. Бабочка внутри продолжала порхать крыльями, хотя не сдвигалась от центра ни на миллиметр.

– Отчего она изменила цвет? – рассматривая добытый шарик, спросил Риевир.

– Для наглядности. Условия изменились, вот и она изменилась. Внутри этого пузыря есть воздух, которым бабочка может дышать. Там есть еда, которую она может есть, там достаточно влаги для питья, да и всего прочего для удовлетворения абсолютно всех потребностей тоже хватает.

– А если оболочка лопнет?

– Скорее всего, она умрёт. Потому что всё то, что сейчас так удобно сконцентрировано в столь малом пространстве, вокруг нас находится в крайне малом количестве.

– Но до этого же проблем не было?

– Да. Только эта бабочка другая. Я, конечно, использовал для неё привычный облик бабочки, но, – Арьнен виновато развёл руками. – Скажу честно, творец из меня никудышный. Мне проще сделать её организм примитивным и создать такую вот замкнутую систему, нежели озаботиться действительно сложной работой… И, замечу, в таком выборе я не одинок.

– Погодите, так вы хотите намекнуть…

– Намекнуть? – перебил его Арьнен. – Разве я не напрямик говорю?

– Ясно. С тем, какой я несовершенный, мне стало понятно, – ощущая как краснеют его щёки, ответил Риевир. – С Гранью тоже понятнее стало. Вот только насколько она большая и плотная?

– Ну, если судить по масштабам, то она раза в три меньше твоего Острова.

– Такая крохотная? – поразился он.

– А много ли мыльного раствора надо, чтобы надуть огромный пузырь?

– Ладно тогда, – тут же пошёл Риевир на попятную. – Мне до её размеров дела нет в общем‑то. Главное, раз теперь её значение стало ясным, то давайте поговорим о том, как отсюда людей вытаскивать.

– А зачем?

Арьнен так выразительно уставился куда-то в сторону, что Риевир проследил за его взглядом и сразу увидел Александра. Такой же несуразный, с пятнами светлой щетины, мужчина сидел на поребрике и, посматривая на башенные часы, что-то быстро записывал в тетрадь. Затем он вскочил и побежал не пойми куда со всех ног.

– Куда это он? – не понял Риевир.

– Меня искать. Ему очень хотелось раскрыть все тайны бытия, вот мессир и оставил ему именно это стремление. Так что перед тобой местный гений и сумасшедший в одном лице. Облик идеален, хочу я тебе сказать. Шутка удалась на славу, ха-ха-ха!

Звонкий смех Арьнена резал слух. Молодой Владыка нахмурился и поинтересовался:

– Разве вы с ним не общались? Не дружили?

– С возрастом перестаёшь заботиться о каждом, кто имел случайность пересечься с тобой. Да и, как я уже говорил, произошедшее с ним только его выбор.

– Его выбор… А Арейр? Арьнен, это что, тоже его выбор? Луизор пытается помочь, но его тянет к воде. И все знают, что это значит. Скажи, разве мало лишиться руки, когда ты ещё сущий ребёнок? Нужно забрать и жизнь, да? Да?!

– Не кричи, – поморщился Арьнен. – Так уж вышло, что абсолютной справедливости не существует, а Поднебесье идеально для сбора урожая.

– Сбора чего? – Риевиру показалось, что он ослышался.

– Чего-чего? Ты ведь уже принял важность Грани и понял, что без неё никому в твоём мире не выжить.

– Да, так.

– Ну, а теперь представь, что она живая. Представь, что её нужно кормить мыслями, желаниями, эмоциями, воспоминаниями. Своих-то нет, вот постепенно она и зачитывает чужое до дыр, словно книгу, пока не поглотит полностью. Без остатка. И, конечно, иногда в неё попадает кто‑то извне. Но такие существа большей частью не находят выход из Лабиринта, так как Грань не пускает вглубь себя тех, кто дышит опасностью. Растворить ей их проблематично. И всё же в этом городе живут представители других миров. Хотя в основном здесь… Ну, договоришь сам?

– Не хочу.

– Если ты начнёшь отбирать у Грани пищу, она начнёт голодать, – сурово посмотрев на него, продолжил Арьнен «вбивать гвозди в крышку гроба». – Спасение одного человека – ещё куда ни шло. Но ведь захочется помочь и кому-то другому? А там и третьему? Имеешь ли ты право решать кто достоин жизни, а кто нет? Как думаешь? Или мне всё же повторить свой предыдущий вопрос – зачем тебе знать, как уводить отсюда кого бы то ни было?

Умом Риевир понимал справедливость этих слов. Но только умом. Его горячее сердце пока ещё не могло смириться с правдой, а потому он с вызовом посмотрел на Арьнена.

– А если здесь окажется ваш внук? Что тогда, Арьнен?

– Наверное, мне в этом вопросе проще. Я изначально осознавал, что он не более чем вымысел. И даже если задумка настолько хороша, что хочется дышать ею, она не существует. Так какая разница, как завершится путь мысли, не способной стать реальностью?

– Не верится мне в это, – напрямик заявил Риевир. – Вас очень и очень волнует, чем… Как там вы сказали? Этот путь мысли завершится. Иначе бы вы не держали гостиницу, а давным-давно перестали бы отражаться в нашем мире.

– Хорошо, это так. Да, мне не так уж безразлично, – ровно признал Арьнен по раздумьи. – Но вскоре мне предстоит покинуть Остров раз и навсегда и своим отбытием я желаю поставить твёрдую точку… Так что давай, пошли к Инге.

– А она-то здесь причём? – едва поспевая за Арьненом, идущим быстрым размашистым шагом, спросил Риевир. – И отчего мы так спешим?

– Потому что ты пришёл сюда за ответом на вопрос, как закончить историю с ней, Лисичкой и Хозяином Острова. Причём твой вопрос оказался сформулирован так, чтобы по итогу Инга осталась собой, а Хозяин Острова перестал изводить тебя своим настойчивым желанием проснуться. Ничто другое тебя не интересовало.

– Не правда. Мне не менее важно…

– Менее, – сухо опроверг Арьнен. – Грань такова, что видит всех насквозь. Что бы там со всей присущей ей рациональностью ни желала твоя голова, для сердца основное это. Всё остальное – благие намерения. Глупые благие намерения и надежды. Я, конечно, как и обещал, рассказал тебе о Грани. Но таково было моё слово и поэтому за это Грань с тебя плату не возьмёт. Однако, за всё остальное стребует по полной. Понимаешь?

– Нет, – честно ответил он.

– Чем дольше ты здесь пробудешь, тем больше у тебя возникнет вопросов. И вряд ли ты удержишься от того, чтобы их не задать. А каждый ответ унесёт что-то очень дорогое для тебя. Так яснее?

– Да… Эм-м, так что там по основному делу?

– Как спасти Ингу, это тебе сама Инга подскажет. Мне ближе дать тебе понимание, как угомонить Хозяин Острова.

– И как?

– Для этого Лисичка должна исчезнуть.

– Прекрасно! – с сарказмом воскликнул Риевир. – Всем и так очевидно, что она причина частых пробуждений Хозяина Острова, и уже давно понятно, что от неё надо как-то избавиться… Но как это сделать правильно, Арьнен? Как выяснилось, к ней нельзя применять силу. Хозяин всего лишь за то, что её скрутили, так взбунтовался, что повторять подобное больше никому не хочется. Уйма людей погибла.

– А слабо поговорить с ней? Может, достаточно попросить её уйти самостоятельно? – с едкой насмешкой осведомился Арьнен и своими словами вызывал у Риевира чувство дежавю. Кажется, не так давно он уже слышал что-то похожее на этот совет. Вот только молодой Владыка всё равно сумел выискать причину для невозможности столь простого решения.

– Да как это сделать, если она постоянно убегает?

– Если так хорошо бегает, то разрешить проблему можно ещё проще. Главное направление подскажи правильно, – Арьнен раздражающе рассмеялся. – И как только эту бедняжку угораздило родиться со столь большим добрым сердцем?

– Мне-то откуда знать, – буркнул Риевир.

– Действительно. Но ты лучше этим вопросом не задавайся, иначе сродни мне захочешь дать ей шанс. А ты ведь не её, Ингу спасти хочешь… О, вот и она.

Инга заметила Риевира почти одновременно с тем, как он поглядел на неё. Может, разве что долей секунды раньше. Она тут же широко улыбнулась и с радостным визгом бросилась навстречу. А там и крепко обняла парня.

– Риевир, я уже думала, что не увижу тебя вновь! Да ещё здесь!… Здесь, – она тут же резко спала с лица, отстранилась и, хмурясь, грозно посмотрела на Арьнена. – А ну говори зачем Риевир здесь.

– Полагаю, этот юный Владыка вознамерился спасти мир и юную деву впридачу, – на полном серьёзе ответил тот. – Дева, разумеется, нужна, чтобы восторженно взирать прекрасными глазами на героя, а там и отдаться ему при первом же удобном случае.

Риевир почувствовал, как кровь в очередной раз прилила к щекам, а потому кашлянул и с возмущением произнёс:

– Арьнен.

– Ни к чему столь яркое смущение. Идеальная концовка подходит только для сказок, в настоящем очень многое происходит иначе.

– Арьнен? – вдруг округлила глаза Инга. – О боже, действительно. Как только я сама не заметила сходства? А ведь видела вас там тогда в гостинице с…

– Тс-с, – Арьнен ненадолго приложил указательный палец к губам девушки. – Лучше меня послушайте. У меня образовалось очень важное и срочное дело, поэтому я оставлю вас одних на некоторое время. Не очень длительное. Не стоит сильно спешить, но всё же доберитесь до причала без задержек. Встретимся там.

Сказав так, Арьнен вытянул руку и, остановив этим жестом проезжающее такси, уехал без долгих прощаний. Инга и Риевир не стали ему мешать, им было о чём поговорить без свидетелей. Вот только начать разговор было сложно. И первой внутреннюю преграду преодолела она, а не он.

– Я здесь на велосипеде катаюсь, – Инга кивнула головой в сторону стойки с велосипедами. – Это ты меня приучил. До этого то ли не любила, то ли причины не находилось.

– А второго велосипеда у тебя не найдётся? До причала вроде как путь не близкий.

– Вот этот бери. Соседний. Его ещё минут двадцать никто не хватится.

– Потом-то тебе не влетит за соучастие в краже?

– Не-а, – уверенно сказала она. – Я же сейчас за угол зайду, и там тебя ждать буду. Тебе все шишки достанутся.

Как говорится, сказано – сделано. Инга взяла свой велосипед и, сев в седло, поехала вперёд, пока не повернула перед магазином с огромной яркой вывеской. Риевир тут же начал озираться по сторонам, но прохожие не обращали на него никакого внимания. Они занимались своими делами. А потому он, думая, что только ему и могла достаться незавидная судьба попасть на мистическую Грань, чтобы стать воришкой, подошёл ближе к стойке. Замка на велосипеде не имелось. Так что, сдерживая желание вновь осмотреться, Риевир приступил к хищению чужого имущества. Его ступня привычно встала на педаль, колёса заскользили по мостовой.

– Чего так долго-то? – с недовольством осведомилась Инга.

– Шутишь? Я Владыка, а не профессиональный вор.

Она усмехнулась, и они вместе двинулись в путь. При этом разговаривать во время езды друг за другом было неудобно, так что Риевир быстро прекратил попытки завязать разговор. Сперва следовало выехать из города, где то и дело по улицам проносился какой-нибудь автомобиль. Похоже, Инга была того же мнения. Она только периодически оглядывалась с улыбкой, проверяя не отстал ли он. Наверное, ей нравилось, что на этот раз их роли поменялись. Теперь это Инга стала его проводницей. И пока Риевир думал об этом, у него получилось пристроить свой велосипед возле велосипеда Инги.

– Ты назвала меня по имени, а, значит, нарушила-таки обещание? Забыла меня, бессовестная?

– Забыла, – отчего-то довольно подтвердила девушка. – Но это не значит, что меня можно оставить без букета синих цветов. Ты ведь своё обещание помнить должен.

– Погоди, даже это забыла? Только вчера же о них просила!

– Требовала, – с наигранной ноткой высокомерия поправила его Инга.

– Слушай, а как у тебя так получается? Ты же на Грани находишься, а потому ладно бы какие‑то давние события у тебя в памяти всплывали. Но такие? Это же как двумя жизнями одновременно жить. Как воспринимаешь?

– Само собой как-то, – лицо Инги выразило некое удивление. Наверное, сама она об таком не задумывалась до его вопроса. – Я действительно чувствую себя живой здесь, а потом… Знаешь, это как будто задумываешься над чем-то. Мечтаешь. И вроде бы настоящее за это время происходило, ты понимаешь его, помнишь, но при этом и все выдумки в голове остаются. Как-то так. Только понятно, что это не воображение разыгралось, а настоящая жизнь дотянулась до тебя.

– Ясно… Ох, стой!

– Что такое?

Она резко остановилась вслед за ним.

– Не вполне синие, но разнообразие же не помешает?

Риевир сорвал кустик придорожных цветов, похожих на лаванду, и протянул их Инге. Девушка тут же звонко рассмеялась и, поднеся цветы к носу, хитро посмотрела ему в глаза. Магия взгляда заставила Риевира подойти на шаг ближе. Букетик опустился, открывая взгляду нежные розовые губы, и Риевир, не удержавшись, поцеловал Ингу. Она ответила на поцелуй мягко и пылко. Её руки обвились вокруг его шеи. Их тела сблизились столь тесно, что он ощущал женское тепло, биение сердца, он вдыхал воздух, которым дышала Инга.

– Мне так хорошо с тобой, – призналась девушка. – Жаль, что тогда я испугалась и уехала.

– А, может, это я недостаточно набрался смелости, чтобы не отпускать тебя? Знаешь как меня выводили из себя слова брата, что ты не только чужачка из большого мира, но и замужняя женщина?

– Мой муж умер три дня назад. У меня на глазах.

Сказанное не способствовало продолжению романтики. Некая напряжённая атмосфера заставила их отстраниться друг от друга.

– Хочешь поговорить об этом? – наконец предложил Риевир.

– Нет. Там всё было очень гадко и мерзко. Если бы не Остор, то, наверное, я бы обрадовалась, что нынче забываю все события подчистую. Он тогда меня спас. Действительно спас. И за последние дни мне довелось увидеть его совсем с другой стороны. Раньше я боялась его, а теперь знаю, что он за человек. С ним можно ощущать себя как за каменной стеной и быть уверенной в будущем, как бы сейчас это смешно ни звучало из моих уст.

– Угу. Если бы ещё исчезла его страсть всё и всех контролировать, то цены бы ему не было, – кисло усмехнулся Риевир.

– Да, я тоже злилась, когда он увозил меня на корабль. Понимала ведь, что ты ничего не знал об этом и злилась, – Инга улыбнулась собственным воспоминаниям и, глядя ему в глаза, подытожила: – Теперь вот считаю иначе.

– Почему?

– А зачем Художник хочет встретиться с нами? – не стала отвечать Инга.

– Я ищу у него помощи, чтобы заставить Хозяина Острова заснуть да сном покрепче. И при этом хочу тебя отсюда вытащить.

Инга приблизилась к нему и провела ладонью по его щеке. Затем она с признательностью поцеловала в губы, но, прежде чем поцелуй перетёк в страсть, отодвинулась и сказала:

– Поехали тогда. Художник своему слову верен, долго ждать не станет.

– Поехали.

Сев на велосипеды, они неспешно двинулись по ровной грунтовой дороге, становящейся всё уже и уже. А после преодоления очередной возвышенности их взглядам открылся особняк мессира. Вид этого подобия замка навевал тоску. И оттого, видимо, Инга несколько раз кряду поворачивалась к Риевиру. Наверное, она хотела начать новую беседу, но не могла найти слов. А ему и самому было сложно предложить какую-либо лёгкую тему. Сказанное ранее оставило осадок на душе.

– Я отправила тебе посылкой свою картину. Ты её уже получил? – наконец, спросила Инга.

– Нет. Но если через человека Леона отправила, то с минуты на минуты доставка произойдёт. Что за картина-то?

– Сам увидишь. Скажу только, что её мне Арьнен подарил. И теперь, когда я знаю, что он и есть Художник, то начинаю думать, что надо было сохранить его подарок при себе.

– Пожалуй, – не стал спорить Риевир. – А чего не оставила?

– Остор настоял. Тогда я помнила, что за нами идёт охота, и его доводы показались мне правильными.

– Погоди-ка! – вдруг осознал Риевир и неподдельно встревожился. – Так ты и Остора забыла? Как же он тогда с тобой справляется?

– Как с маленьким ребёнком, – весело захихикала девушка, и Риевиру стало крайне неуютно от этого смеха. – Ох, неповезло ему со мной. Очень! Но он третий. Или третье, что и о ком я помню и там, и здесь… Во всяком случае, пока помню.

– А что ещё? – уже отчётливо осознавая, что неприятное чувство является ревностью, поинтересовался Риевир.

– Во-первых, Арьнен. Во-вторых, его подарок… Причём любопытно так. Меня Остор спрашивает, что и кого я помню. И у меня перед глазами образ Арьнена. Имя его помню. А вот событий с ним связанных – только что как он мне картину дарил.

– Остора лучше помнишь?

– Да, но только из-за того, что он постоянно рядом… Это ещё смешнее. Я здесь прокручиваю в голове то, что происходило со мной в настоящем мире, и, когда натыкаюсь на провал в памяти, то это означает, что об этом чём-то я ещё помню.

– Тебе от этого действительно весело? – усомнился Риевир. Ему была непонятна подобная беззаботность. Инга же криво улыбнулась, показывая такой мимикой свои истинные эмоции.

– А что мне ещё делать, как не веселиться, Риевир? Что ещё? Мне остаётся только разгадывать, что я там сделала или не сделала. В той, в настоящей жизни. Я собираю из ничего мозаику. Потому что если размышлять, какая я бедная и несчастная, то проще сойти с ума.

– Прости меня, – искренне попросил он прощение и, пытаясь уйти от болезненной темы, решил сказать. – Знаешь, что-то во всём этом есть. Арьнен, его подарок, Остор.

– А, может, и один Арьнен, – подумав, сказала Инга. – Картину он рисовал. Остор с его подачи возле меня оказался.

Они оба на какое-то время глубоко задумались. Риевир чувствовал, что нащупал что-то важное, значимое. Инга, кажется, почувствовала тоже самое. Но никаких идей в голову никому не приходило, а потому он решил продолжить беседу.

– Инга, а, может, есть какая-либо интересная пропажа сюжета?

– Да. Мне вот, например, до чёртиков интересно, стал ли вчера танцевать со мной Остор.

Вообще-то Риевир о другом интересном спрашивал. Ему виделось, что они обсудят зацепку, но… тут уж как вышло.

– Наверное, не стал он с тобой танцевать. Остор не любитель танцев и был случай…

– Смотри, Художник.

Одетая в чёрное фигурка отошла от дерева, продолжая держать руки скрещёнными на уровне груди. Листва хорошо скрывала Арьнена от глаз. Во всяком случае, находился он достаточно близко от них, но Риевир его заметил только после слов Инги. Разумеется, они тут же прекратили крутить педали. Раз уж Арьнен решил встретить их здесь, где-то между берегом и замком, то смысл куда-то торопиться.

– Смотрю, вы по мне совсем не скучали, – прокомментировал Арьнен и начал разминать пальцы. Послышался лёгкий хруст.

Риевир тут же оптимистично заверил:

– Но зато как мы надеялись на встречу.

– Разве что ты один. Этой девочке я в своём нынешнем виде не нравлюсь, хотя обычно с женщинами наоборот. Молодость им предпочтительнее старости.

– Я просто увидела вас иным, чем вы казались мне на Острове.

– Регулярное разрушение собственных взглядов в конце концов не выбивает почву из-под ног, а, напротив, создаёт уверенный фундамент, – наставительно, словно он цитировал учебник, отшутился Арьнен. – В любом случае, со своим делом я закончил. Осталось только проводить кое-кого на корабль. Ты как, готов, мальчик?

– В смысле готов? – не понял Риевир. – Мы же поговорили от силы полчаса. Ещё ничего не ясно.

– Да всё тебе уже ясно, – проворчал Арьнен с хорошо различимым недовольством. – Что брату своему рассказать уже знаешь. Про Лисичку я тебе растолковал. И про Грань тоже. Чего ещё от меня хочешь?

– Хм. Ну, пожалуй, – протянул было Риевир, но тут заметил среди идущих от корабля к замку людей знакомое лицо. – Судьба и Время, да это же ваш внук!

– О, Господи! – с тревогой воскликнула Инга. – И правда он.

– Да, это он, – равнодушно поглядев в ту же сторону, подтвердил хозяин гостиницы и уточнил. – Так чего ты там спрашивал?

Молодой Владыка, тронутый подобным безразличием до глубины души, не удержался:

– Арьнен, да вы хоть кого-нибудь любите?

– Любил и люблю. И до сих пор как расплачивался, так и расплачиваюсь за это.

– Представляю, как этой особе не повезло! – воскликнул он, непроизвольно сжимая ладони в кулаки. И Инга, осознавшая, что так и до драки недалеко, цепко ухватила Риевира за запястье и предостерегающе поглядела в глаза. Это заставило его остыть. Он с тревогой поглядел на Арьнена, но тот будто не заметил инцидента. Арьнен лишь задумчиво поднял голову к небу и, словно утешал самого себя, тихо произнёс:

– Зато, быть может, повезло вселенной. И не одной.

Повисла тишина. И Инга, проявляя чисто женское любопытство, тихонько спросила:

– И кого вы любите? Кто она? Или… он?

От вопроса Арьнен очнулся. Он отвёл взгляд от неба и поглядел на своих спутников, улыбаясь широко и искренне. Его голубые глаза горели задором приятных воспоминаний.

– У меня всегда было мало приятелей, а уж тех, кого можно считать кем-то больше, чем хорошим знакомым? Только одна Эветта… Да. Она была особенная! Ни до ни после я не встречал никого, к кому испытывал бы полное доверие. С кем имелось бы взаимное желание его сохранить. Поэтому, – радость в глазах исчезла так же моментально, как появилась. – Поэтому приказ собственноручно убить её стал для меня сродни приговору. Но перечить силе, которой мы с ней клялись служить, было невозможно. Да и я считал, что моя лучшая подруга пошла вопреки данному слову. Стала предательницей. Для общего блага её требовалось уничтожить, и мне было необходимо показать свою верность. Я должен был. Должен.

– Ты убил её? – уже заранее зная ответ, спросил Риевир.

– Разумеется.

– И так восторженно теперь о ней вспоминаешь?

– Потому что она стоит моего восторга. Даже последние минуты её жизни были прекрасны. Если бы вы только видели её! Она стояла на пороге. Красавица! Длинные волосы отливали красным золотом в лучах заходящего солнца. Они были словно плащ из волшебных нитей. Её глаза, пусть и смотрели с испугом, дышали жизнью. Она и была сама жизнь! Всегда была! И потому она знала, зачем я пришёл. Чувствовала смерть и всё равно радовалась даже такой нашей встрече. Последней встрече… Ты ведь сразу всё понял. Я убил её, мальчик.

– Да неужели ваш долг перед какой угодно силой стоил того? – возмутился Риевир, и Арьнен, грустно глядя на него, тихо осведомился:

– А что ты хочешь услышать? Да или нет?

– Я хочу знать правду.

– Правда только в том, что моя лучшая и единственная подруга осталась лежать на пороге собственного дома. Она истекала кровью, а я нагло перешагнул через неё, чтобы войти внутрь в намерении убить ещё и её детей.

– Эм-м, это были две девочки-близняшки? – предположила Инга, и ответ удивил Риевира.

– Да, – сказал Арьнен.

Сказанное заставило Риевира задумчиво посмотреть на Ингу. Он даже нахмурился, когда спросил:

– Откуда ты это знаешь?

– Я помню картину у него над комодом. Там, в гостинице. И знаете, Арьнен, Эветта действительно была очень красивой.

– Была.

В глазах Арьнена отразилась такая боль, что, судя по виду, Инга испытала искреннюю жалость по отношению к нему. Но Риевира подобное нисколько не зацепило.

– Вы убили женщину и её детей, а желаете жить спокойно? Чтобы совесть не мучила, да?

– Одна осталась жива, – словно оправдание, жалко пробормотал Арьнен, и Инга всё же сказала:

– А мне жаль. Правда жаль, что вам пришлось пережить такое.

Арьнен, словно не веря, что услышал именно эти слова, недоверчиво уставился на девушку, а затем вдруг не смог сдержать своих эмоциий. Лицо его исказилось до какой-то беспомощности. Он стал выглядеть таким потерянным, что теперь его вид тронул даже Риевира. Он даже попробовал утешить Арьнена сам.

– Ну, раз одна девочка осталась жива, это уже хорошо.

– Да, одну я не смог убить. Но хорошо ли это? – Арьнен ненадолго задумчиво замолчал, а затем грустно продолжил: – Смешно и отвратительно, но моя власть такова, что я могу обращать миры в прах. Моё могущество в разы превосходит силы вашего Хозяина Острова. Мне дано творить невозможное. Но принести этому ребёнку счастье я так и не смог. И только из-за того, что по итогу она умерла и умерла из-за меня, за мной закрепилось имя не Разрушителя мирозданий, а Странника. Я не принял желанного дара стать истоком высшей силы. Я не стал править над богами. Я достиг всего и навечно отверг это.

– Почему?

– Потому что понял, что важнее всего не лавры и не всевластье, а банально остаться человеком, – словно наставник ученику ответил Арьнен Риевиру и, встряхивая головой, как если бы желал снять с себя наваждение, напомнил: – Надо идти. Корабль никогда не ждёт долго, а я рассчитываю убедиться, что он увезёт с Грани всех пассажиров.

– Пассажиров? – недоверчиво переспросил Риевир и, сделав собственное предположение, радостно сжал ладонь Инги.

Арьнен криво улыбнулся, заметив это, но подтвердил:

– Ты правильно услышал. Пассажиров.

– Инг…

– А вот понял неправильно! – не дал договорить ему он. – Заберёшь с собой не её, а Арейра.

– Только Арейра? А как же ваш внук?

Вопрос прозвучал с откровенным осуждением, но тот, кому он предназначался, лишь снова скрестил руки на груди.

– Арьнен, почему вы не хотите спасти своего внука? – продолжил настаивать Риевир.

– Потому что это я привёл его на Грань в качестве платы. Жизнь за жизнь.

Больше, вроде бы, обсуждать было нечего. Во всяком случае, не хотелось больше ничего обсуждать. Уж слишком неприятно на душе скребли кошки из-за ранее сказанного. Риевир боялся, что если спросит ещё хоть о чём-то, то вконец озвереет. Поэтому, оставляя велосипед валяться на траве, он молча пошёл по тропе вслед за остальными и смотрел на дорожную пыль так внимательно, как если бы старался пересчитать все песчинки. Однако, постепенно, желание услышать ответ на ещё один вопрос возобладало над ним. Он поравнялся с Арьненом и, собираясь с духом, негромко сказал:

– Мне сказали, что за визит сюда надо заплатить. Верно?

– Истинно так.

– И какова же моя цена? Кем мне предстоит расплатиться? Кто умрёт?

– Однажды, – словно бы уходя от темы, произнёс Арьнен. – Однажды судьбы тысяч миров изменило то, что я убил свою любимую. Из-за этого они не обратились в мёртвую материю. Остались живыми они и их обитатели… Как думаешь, это хорошая концовка?

– Хм, – задумался Риевир и заключил. – Скорее да, чем нет. Тебе больно, но ведь намного больше людей стало счастливее.

– Запомни свой ответ, мальчик. Потому что, придя сюда, ты сделал шаг на последней из развилок судьбы. Чтобы ни произошло далее, но когда ты уйдёшь с Грани, то больше никогда не увидишь Ингу. И своего брата тоже.

– Они… Это они?! – закричал он в ужасе.

– О чём это вы? – с подозрением вмешалась в разговор идущая позади Инга. – Кто там и из-за чего должен умереть? А ну говорите.

– Могу рассказать, если составишь компанию. Я ненароком оставил в городе свою любимую настольную игру, и теперь хочу за ней вернуться, но… одному как-то скучно.

– Ладно. Почему бы и нет? – неуверенно согласилась Инга.

– Вот и хорошо. Всё равно нам пора оставить этого недотёпу-Владыку одного. Мы достаточно проводили его, чтобы теперь он справился со всем сам. Пусть мальчик идёт своей дорогой. Ведь она у него совсем отличная от наших путей. Нечего ему мешать.

Арьнен взял Ингу под локоток, и они находу начали плавно растворяться в воздухе. Риевир только недоверчиво провёл ладонью по тому месту, где ещё пару секунд назад от лёгкого ветерка трепыхалась складка чёрного плаща. И отчего-то не расстроился. Он уже заметил застывшего на пристани Арейра. Тот стоял, словно соляной столб. И вовсе не сопротивлялся, когда Риевир взял его за руку и повёл к кораблю.

– Ты первый, а он за тобой. Сходить будете также, – сурово приказал матросик с некрасивым обезьяним лицом, когда они подошли к трапу.

День двадцать первый. Снова раннее утро

– … и вообще сволочь!

– Я не виноват! Что вы меня отчитываете, как мальчишку?! – пискляво завизжал Луизор.

– Потому что ты…

В продолжение этих слов из уст Макейра сорвался такой трёхэтажный мат, подробно объясняющий, кем ему видится доктор Луизор, что Риевир аж заслушался. Но это объяснение он дослушал не до конца, оно прервалось на чьём-то крике.

– Очнулся! Смотрите, кажется, он пришёл в себя.

Риевир, прекрасно помнящий как мгновение назад стоял с закрытыми глазами на носу корабля, а ветер приятно доносил до его щёк мельчайшие капельки океана, взрогнул и открыл веки.

М-да. Реальность ему мало понравилась. Его тело оказалось заковано в кокон из трубочек, местами оно болело. Кажется, из-за воткнутых иголок. Вдоль стены попискивали многочисленные приборы. Вокруг находилась целая медицинская бригада вкупе с резко прекратившим орать благим матом Макейром. Прямо над головой покрасневший от гнева Олвенор грозил кулаком Вэльиру. Задумчиво отвернувшийся от окна Крейвир стоял с обнажённым мечом в руках…

Людей собралось много, но все они не только пристально смотрели на него, но и (как будто внезапно остановилось время) замерли со странным выражением на лицах.

«То ли вот-вот бросятся обнимать, то ли вот-вот проткнут мечами насквозь, как Хозяина Острова», – похолодел Риевир и, приподнимаясь на локтях, с удивлением заключил:

– О, и Демидор с Антрейром здесь.

Эти Владыки сидели на табуретках в дальнем углу, а потому изначально Риевир их не заметил. Однако два плюс два уже сложились в его голове в следующие слова.

– Эм-м, а по какому вопросу собрался Совет? Я готов принять участие и отдать свой голос на любое благое дело.

– Идиот. Ой, идиот.

В царящей тишине голос Макейра прозвучал громогласно и словно бы заставил ожить всех остальных. Тут же началась какая-то возня, переглядывания, шепотки. Кто-то начал диктовать показания приборов. Крейвир, так и не убирая свой меч в ножны, приблизился.

В общем, происходило что-то, откровенное Риевиру не нравивящееся. А потому он, решительно выдёргивая из вен иголочки с капельницами и расстёгивая липучки с датчиками, с раздражением осведомился:

– Так чего все понабежали-то?

– Собирались снести тебе голову, но немного заспорили и не успели, – убирая за пояс нож, не стал отпираться Олвенор, всегда «сопереживающий» молодому Владыке.

– Ты застыл, как истукан, сидя на своей кровати! – Макейр выкрикнул это словно обвинение в некоем смертном грехе. – Как будто заночевал в Поднебесье!

– Арейр, – тут же вспомнил Риевир. – Арейр как? Я его всё же вернул?

– Арейр пришёл в себя! – тут же ворвался в помещение медбрат.

Луизор молнией устремился к выходу из комнаты, а затем со всех ног рванул обратно к прежнему пациенту. И снова было метнулся к двери, но влепил сам себе пощёчину и остался стоять как вкопанный.

– Ох, как же мне это всё не нравится, – нехорошо щуря глаза, признался Макейр. – Прям носом чую, что это ты сотворил такую беду. Что наделал? Как именно?

– Какую беду? Мне нужно было добраться до Грани, и я сделал это максимально безопасным способом. Ещё и Арейра получилось вытащить.

– Максимально безопасным? – скептически переспросил Вэльир и холодно сообщил. – Труп Верховной жрицы нашли подле тебя. Прямо на полу в палате, и он не развеялся! И когда я отправился в Храм сообщить об этом, выяснилось, что остальные жрицы тоже мертвы. Все. До единой! Также!

– Что? – прохрипел Риевир.

Ему до последнего казалось, что его плата будет невысокой… Ну, сдохли бы все любымые кустики земляники, например.

– Зачем Верховная приходила к тебе? – перешёл было к суровому допросу Вэльир, но, поняв, как много вокруг лишних ушей, грозно выкрикнул. – Все постронние прочь отсюда!

Риевир смотрел, как за последним из медиков закрывается дверь. Это произошло чрезвычайно быстро, он так и не успел ни выдумать какой-либо лжи, ни даже решить, стоит ли озвучивать её или всё‑таки правду.

– Так зачем Верховная жрица пришла к тебе?

– Она знала, что я её жду, – сознался Риевир шёпотом.

– Откуда знала?

– Да какая разница, – вмешался было Демидор. – Давайте лучше…

– Откуда знала?! – перебивая, повторился с вопросом Вэльир.

– Остор… Он согласился, что Грань важна, и сказал, что попросит кого-нибудь передать Верховной, что я желаю свидеться с ней.

– Выходит, это кто-то из нас, – с подозрением глядя на Макейра, сделал вывод Олвенор. – Больше же Остор на связь с Островом не выходил.

– Не я это! – громко опроверг Макейр и в возмущении упёр руки в бока.

– Ну, а кто же тогда? – начал допытываться Олвенор.

– Не знаю, но не я точно.

– Это я отправил гонца к Храму, – чуть ли не шёпотом сознался Демидор. – Мы разговоривали о текущих делах, а тут Владыка Остор возьми и так, как бы между делом, попроси меня об услуге.

– Так это ты? – вскипел Вэльир.

– Я думал, что он хочет, чтобы Верховная Владыке Риевиру несколько иначе помогла. Я ж не предполагал. Честно, представить не мог!

– Судьба и Время, – выдохнул, недовольно качая головой, Антрейр.

– И что дало тебе посещение Грани? – нарушая повисшее молчание, с некоей усталостью осведомился Крейвир. – Хотя бы скажи, оно того стоило?

– Да, стоило, – по размышлении ответил Риевир и своим ответом вызывал искреннее удивление в глазах старика. – Теперь я могу однозначно сказать, что никому из нас там не место. Грань лучше оставить в покое. И нечего даже помышлять о том, чтобы справиться с ней или использовать её тайны себе во благо.

– И всего-то? – скептически хмыкнул Олвенор.

– Это уже много, – убирая меч в ножны, уверенно ответил за Риевира Крейвир. – Можно долго жить, но до последнего так и не понять, что не все знания должны оставаться безысвестными. Порой лишь переданная потомкам истина способна уберечь новые поколения от бед.

Повисла тишина. Сказанное Крейвиром заставило Владык задуматься, но мысли Риевира тяготило много чего и много чего, требующего отнюдь не тишины.

– Есть ещё кое-что, – наконец, сказал он. – Одно я должен сказать Остору лично, это касается только меня и его. А второе… Я понял, как усмирить Хозяина. Нам всего-то нужно отправиться в Поднебесье и поговорить с Лисичкой.

– И о чём нам с ней говорить? – решил выяснить Вэльир. В голосе его звучало явное нежелание заниматься подобным. – Из-за неё погибла уйма людей. Пока ты был на своей Грани, скончался и Увиртор.

– В этом-то и суть. Мы обвиняем её, мы желаем избавиться от Лисички, так как понимаем какая она угроза для всего мира. Но сама-то она об этом ничего не знает. Она не знает, какое зло несёт собой. Поймите, до неё нужно донести это.

– С ней длительно общался только ты. Полагаешь, что обычного разговора будет достаточно? – со всей серьёзностью уточнил Вэльир, и Риевир, вспоминая детскую непосредственность красноволосой девушки, чья вина заключалась только в том, что она действительно заслуживала жизни, коротко ответил:

– Да.

День двадцать первый. Несколько позже

– Ты уверен? – переспросил он брата.

Связь в этой местности оказалась отвратительной. Помехи искажали слова, звуки порою пропадали. Однако, вопрос был связан не с тем, что Остор не расслышал что-то. Ему хотелось убедиться, что собственные уши не обманывают его.

– Три вещи, Остор. Арьнен, его подарок и ты сам. Я уверен, что это и есть ключ.

– М-да, – вздохнул Владыка и до боли сжал пальцы в кулак.

Наконец-то найденное направление для решения головоломки, как оказалось, принесло ему не облегчение, а довело его просто‑напросто до бешенства.

– Чего молчишь?

– Думаю! – огрызнулся он и сообщил неприятные новости. – Видишь ли, как только Инга отдала эту проклятую картину, она начала терять воспоминания в разы быстрее. Но, так как и до этого процесс прогрессировал, сперва я не придал этому должного значения.

– Прошлое не изменить, но будущее в твоих руках, – попытался успокоить его Риевир, но, разумеется, надолго его шебутного братца не хватило. – В конце концов, Остор, это ты у нас умный, вот и попытайся понять, какая связь между тобой, Арьненом и его картиной. Может, на ней что-то изображено эдакое? Я же её ещё не видел. А у вас троих должно быть нечто общее. Что-то, что удерживает в Инге память о вас. Может, даже что-то совсем простое.

– Совсем простое? – с возмущением фыркнул Остор. – Вот посмотри на то, что там этот деятель намалевал, а потом и говори простое оно или нет. И вообще, чтоб я больше ни слова не слышал, что у меня хоть что-то общее с этим изображением есть!

– А что там? – тут же всерьёз заинтересовался Риевир. – Я знаю, что картина уже на Острове, но прочие Владыки даже четверти часа на разговор с тобой давать не хотели. Сперва мне придётся сходить в Поднебесье и… очень хочется, чтобы к тому моменту Инга уже ушла с Грани.

– Хочешь знать, что там? Да то, что мои глаза вовек бы не видели!

«Не переживай, уже не увидят», – рассмеялся Арьнен.

– Интригуешь. Мне ведь довелось заглянуть в мастерскую Арьнена, поэтому могу заверить, он рисует сюжеты, которые действительно происходили. Так что колись, чем тебя так картина задела? На ней что-то неприличное?

– Давай, хотя бы сейчас без юмора, а? Мне будет спокойнее, если ты всё же оставшееся время потратишь на сборы в Поднебесье, – решил закончить разговор Остор, но интуитивно почувствовал, что брат хочет сказать что-то ещё. – Больше нечего сообщить?

– Так-то нет, но…

– Что «но»?

Повисла тишина.

– Риевир, что «но»?

– Я знаю, может случиться так, что ты не придумаешь, как вытащить Ингу с Грани. И не менее высока вероятность, что ты её вытащишь, а она ничего так и не вспомнит.

– И?

– Я хочу, чтобы после нашего разговора ты сказал ей, что она… что она для меня, как… как для тебя Мэйтэ. Подумай о Мэйтэ и сам найдёшь нужные слова.

– Это всё как-то несерьёзно, – возмутился Остор.

– Нет, очень серьёзно. Я своевременно хочу сказать всем, кто мне дорог, что я их люблю. Я ведь очень благодарен тебе, брат. И очень дорожу тобой…

– Так! – сурово перебил он. – А ну рассказывай, что там тебе Верховная жрица наговорила. И что вы там конкретно в Поднебесье делать собираетесь? Действительно идёте поговорить с Лисичкой или…

Помехи дошли до критических. Шипение заглушило даже звук его собственной речи, а там сорвался и звонок. Остор не поленился набрать номер снова. И снова. Но даже гудки уже не шли.

– Да, чтоб тебя! – воскликнул Остор и заматерился на технику. – А ну работай!

– Остор. Остор, – начала повторять Инга, словно заезженная пластинка. – Остор. Остор. Остор…

– Чего?

– Грусть. Остор. Грусть. Остор. Грусть…

– Я всего лишь хочу понять, что там с братом! Просто так Риевир не стал бы говорить то, что я ему дорог, – объяснил Остор несмотря на то, что Инга его нисколько не понимала. Она сидела на диване и, как механическая кукла, покачивалась вперёд и назад. – Чего он так? Чего он хотел?

«Он хотел, чтобы ты позаботился об этой девочке», – пояснил чужой голос.

– Вечно вы, Арьнен, в каждой бочке затычка, – вслух прокомментировал Остор и, услышав на улице шум, выглянул за окно. Это подъехали машины Stellimber Incorporated. Убежище не спасло. Не скрыло их от корпорации.

«Разве ты не понял, как ей помочь?» – спросил хитрец, посмеиваясь.

– Понял! Действительно смешно. Наверное, не беспокойся я больше о том, как добраться на Остров, то, может, додумался бы раньше. До того, как Риевир ткнул меня носом, что я и есть лекарство. Всего-то надо напоить её своей кровью, верно?

«Верно. Так отчего медлишь?».

– Из-за них, – Остор кивнул в сторону окна, как если бы Арьнен стоял рядом и мог видеть то, что происходит на улице. – Может, для неё лучше умереть прямо сейчас? Или хотя бы жить, не понимая, что за эксперименты над ней ставят. Смысл её в такое настоящее возвращать, да ещё в полном сознании? Судьба и Время, Арьнен, я даже думаю, что мне самому стоит пустить себе пулю в лоб.

Остор снял пистолет с предохранителя, задумчиво уставился на дуло, но вместо двойного убийства подошёл к входной двери и проверил, насколько прочно та закрыта. Затем он опрокинул шкаф, создавая баррикалу. От грохота Инга наконец-то замолчала. Девушка испуганно поджала к себе колени, но вскоре заскулила вновь.

– Остор. Остор. Остор…

Глава двенадцатая

Потом-то Алиса удивлялась, как это она не удивилась,

но ведь удивительный день ещё только начинался,

и нет ничего удивительного, что Алиса

ещё не начала удивляться.

Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "

Днём ранее. День двадцатый

Едва Остор переступил порог фойе, как сделал вывод, что своих трёх с половиной звёзд этот отель никак не заслуживает. Гостиница (несмотря на то, что Екатеринбург считался мегаполисом) оказалась очень посредственной. Однако, он был рад и такому приюту. Регулярное перемещение с места на место измотало.

Стоит сказать, последние пару дней Владыка Острова искренне пытался соотнести собственные переезды с неким активным туризмом. Ведь уйма людей выбирала именно такой отдых в редкие дни отпуска. Но, чем дольше он старался создать в себе это впечатление, тем больше считал сих энтузиастов народом безумным. Поэтому результатом его мыслей стало окончательное нежелание причислять свою персону к числу путешественников.

– Мне нравится, – довольно заключила Инга, потеребив край лимонно-жёлтой занавески в мелкий разноцветный горошек. – Здесь ярко. Настроение поднимает.

– А у меня от этого номера в глазах рябит, – признался Остор, недовольно поглядывая на мебель неоновых оттенков. – Даже подташнивает.

– Отель считается молодёжным, – женский пальчик без маникюра ткнул в брошюру с рекламой. – Вот интерьер и весёленький.

– Угу. Нынче у молодёжи полностью отсутствует чувство вкуса.

– Ты брюзжишь, как старик, – девушка показала ему язык.

Владыка не стал возмущаться из-за такого неприятного замечания и поведения. Всё-таки после посещения торгового центра Инга проявяла большую сознательность нежели с утра. Остор даже возлелеял надежду, что это могло стать предзнаменованием в улучшении её самочувствия, и впервые нашёл подтверждение шутке, что шопинг благотворно влияет на здоровье женского организма. А потому достаточно деликатно заметил:

– Просто считаю, что заслуживаю большего.

– Наверное. Ты у меня хороший.

– Вот уж спасибо за комплимент! – на этот раз он искренне рассмеялся, но Инга, хотя развеселилась вместе с ним, единым махом убивая всё веселье, добавила:

– Да-да, хороший! Даже лучший. Ты лучший муж, что у меня мог бы быть!

– Чего?

Остор едва не подавился смехом. Ему вдруг резко стало совсем не весело.

– Ты же мой муж, сам говорил, – удивилась его реакции Инга. – И я всего лишь признаюсь, что считаю тебя хорошим… Хи, глупый такой.

– Так, – начал было Остор, считая, что проблемы с памятью – это проблемы с памятью, но лучше расставить все точки сразу. Однако, тут зазвонил телефон, и он, глянув на высветившийся на экране номер, решил отложить все разъяснения на потом. – Сейчас отвечу, и мы поговорим.

– Я тогда в ванную. Болтай, сколько хочешь.

Инга, вновь хихикнув, подхватила один из пакетов с обновками и, тихонечко напевая под нос что-то не особо мелодичное, скрылась в соседнем помещении. Он же, мысленно досчитав до пяти, постучал костяшками пальцев по стене и всё-таки снял трубку. Перезванивать Леону не пришлось.

– Я вас слушаю.

– Нет, это вы послушайте! – горячо возмутился Леон. – Вы должны были из аэропорта прямиком в гостиницу ехать. Зачем вам понадобился торговый центр?

– Купить одежду.

– О, боже мой! Неужели нельзя было воспользоваться безопасными услугами какого-нибудь интернет-магазина?

Интонации Леона Остору не понравились. Ещё больше ему не понравилось, что озвученного варианта он не предусмотрел. И совсем ему не понравилось, что в объяснение прозвучать могло лишь то, что на Острове ничего подобного не существовало. Покупки совершались вполне определённым образом, а потому у него даже мыслей никаких в другом направлении не возникло.

– Что произошло?

– Камеры вас засекли. Stellimber знает, где вы.

Остор нервно провёл рукой по волосам. Сущая ерунда могла всё испортить.

– По счастью, вы расплатились наличными и до гостиницы вас не смогли проследить, – сообщил хоть что-то хорошее Леон.

– То есть в номере пока безопасно?

– Но только пока. В аэропорт вам больше хода нет. На ближайшие вокзалы тоже. Теперь до места назначения придётся добираться на машине.

– Сколько это займёт?

– Не менее двух дней, если практически нигде не останавливаться.

– Придумайте любую возможность сократить время.

– Владыка Остор, вы требуете от меня невозможного. Я вообще всего лишь ваш представитель и только. Никакого шпионского агенства с силами супергероев у меня за спиной нет, а возможности Stellimber Incorporated вам прекрасно известны.

– Думайте! У меня уже был перелёт на частном самолёте, так, может, что-то вроде этого?

– Нет, это сейчас не вариант. И выслушайте главное – через полтора часа вы тайком покините гостиницу с помощью моего человека. Он уже занимался вашей рукой, а потому знаком вам.

– Ясно. Дальше?

– Поедете вместе с дальнобойщиками в качестве груза.

– Мне нужно сократить время. Любой ценой.

– А знаете, – внезапно оживился Леон. – Полагаю, может у нас что-то и выйдет с самолётом ближе к основной части Сибири.

– Вот видите, а говорили что невозможно, – решил подбодрить собеседника Остор, но следующая фраза заставила его прикусить язык.

– Если вы согласны рискнуть этот самолёт угнать.

– Ох, и зря я просил у родителей брата, – машинально раскаялся Остор, как только пауза в разговоре затянулась, и Леон звонко захохотал. – Ничего смешного, друг мой. Если ничего другого не останется, то подойдёт даже такой вариант.

– Вы… Вы это серьёзно?

– Более чем. Когда я говорю «любой ценой», то нисколько не шучу.

– Хм. Что же… Давайте пока действовать так, как я сказал. Над дальнейшим мне нужно ещё время подумать. Может, найдётся что-то проще.

– Буду весьма признателен.

– Надеюсь, оно того стоит, Владыка Остор. Искренне надеюсь… Всего хорошего.

– До связи.

Он заблокировал экран и пожил телефон в карман ветровки, закрывая его на молнию. В любой момент могло произойти, что угодно. Держать столь драгоценное переговорное устройство следовало всегда при себе.

Одновременно с мыслью об этом, Остору вспомнилось, что ещё кое-кого следовало держать при себе. Всегда. Остор подошёл к двери в ванную и прислушался. Вода текла, Инга продолжала что-то напевать. Вроде бы всё было в порядке. Поэтому Остор успокоился и сделал заказ еды в номер. С третьего раза это удалось. Сначала помешало, что из телефона был вытащен провод. Потом на звонок никто не ответил. И последнее испытание составило то, что выбранное им блюдо у повара не имелось возможности приготовить. Что-то там закончилось.

– Кажется, у меня в жизни началась чёрная полоса, – угрюмо произнёс Остор и, сев на кровать, включил телевизор. В экстренных новостях как раз показывали его усатый фотопортрет. Лицо скривилось само собой.

– Мяфк!

Остор аж подпрыгнул от столь неожиданного звука. И, наверное, будь православным, то тут же бы и перекрестился. Инга наконец-то вышла из ванной комнаты… в скромном комплекте нижнего белья под цвет леопардовой шкуры. При этом она сделала жест, как если бы что-то царапала, и походкой от бедра направилась прямиком к нему.

– Э-э-э, – вместо предполагаемых слов только и смог промычать Остор.

– Мур!

– Что ты делаешь? – всё же сумел спросить Владыка.

Девушка села к нему на колени лицом к лицу и, проводя ноготками от шеи к груди да попутно начиная расстёгивать пуговички на рубашке, ответила:

– Играю со своей добычей.

– Но…

Снова издав какой-то животный звук, она резко навалилась на него, опрокидывая на кровать, а затем ухватила Остора за запястья и поцеловала в губы.

Оказаться в такой ситуации Остор ну никак не предполагал. Однако, первоначальная растерянность уже прошла, и он сумел-таки вырвать одну из своих дрожащих от стресса рук. Дальше сопротивляться стало легче. Тем более что Инга, видимо принимая его борьбу за страсть, мягко, словно действительно была кошкой, перевернулась на спину.

– Да… Да что же… Что же ты творишь-то такое? – заикась, сказал он и, ухватив край покрывала, суетливо попытался прикрыть женскую наготу.

– Не так? Я что-то не так? – с испугом спросила Инга. Затем её нижняя губа затряслась, и девушка горько зарыдала, словно глубоко обиженный чем-то ребёнок.

– Судьба и Время! – поднимая глаза к безжалостно пурпурному потолку воскликнул Остор на родном языке. А затем, укутывая девушку в покрывало, посадил её возле себя и обнял таким образом, чтобы в случае чего было удобно сбежать. – Не плачь, пожалуйста. Всё так. Ты всё так.

– Тогда почему-у?

– Потому что на самом деле мы не женаты. Инга, я сказал, что ты моя жена только для того, чтобы легче пройти паспортный контроль.

– Чего пройти?

– Из самолёта на улицу выйти. Нам пришлось разыграть там всех.

– Как игра? – вытирая слёзы, вроде бы начала успокаиваться она, и Остор тут же обрадовался.

– Да-да. Именно… Понарошку.

Инга вдруг зарыдала ещё сильнее.

– Что? Что?! – ничего не понимая, суматошно начал спрашивать он, и на этот раз Инга сумела выразить свои мысли более связно.

– Ты хоро-оший. Я думала, ты мо-ой. А ты не-ет.

– Так, слушай меня внимательно, – сурово сказал Остор, решительно отодвигаясь от девушки. – Я сейчас в душ. И когда вернусь…

«И когда ты вернёшься, то обнаружишь, что она убежала. Девочка же невероятно расстроена», – вмешался Арьнен.

«И что я должен сделать? Уступить?» – постарался как можно язвительнее подумать Владыка.

«Ну, а как красивой девушке с таким отказом жить? – усмехнулся собеседник и уже серьёзно добавил. – Мне казалось, что ты хороший оратор. Неужели не можешь выдумать что-то достойное? К чему так ранить женское самолюбие?».

Выдумать? Да что он мог выдумать?

Остор растерянно осмотрелся по сторонам, и взгляд его зацепился на идущем по телевизору фильме. Новости кончились, и продолжился показ чёрно-белой драмы.

– Инга, посмотри на экран, – обратился он к заплаканной девушке.

– Кино.

– Знаешь, о чём?

– Нет.

– Тогда мне будет сложнее объяснить, но прими как есть. Мы не женаты. И пока это так, я не намерен прикасаться к тебе. Иначе будет неправильно и подло. Я из тех мужчин, что относятся к женщинам, как к леди, и мне хочется, чтобы у нас всё было чисто и прекрасно как… как во времена Шекспира. Понимаешь? Я не хочу спешить и поддаваться соблазну.

– Да. Действительно понимаю.

Слёзы тут же кончились. На женском лице возникла улыбка. Однако, влюблённый взгляд, которым Инга одарила его сразу после этого, сдержал мысленное восклицание: «Сработало!».

– Но мы же поженимся, да? Скоро?

– Убеждён, что увижу тебя замужней женщиной, – выкрутился Остор и тут же поспешно ретировался подальше от скользкой темы: – Всё! Смотри фильм, а я в душ.

«Смотри-ка, всё-таки ты то ещё брехло», – решил посмеяться Арьнен.

Негодование, которое Остор испытал, так и осталось невысказанным. Но оно сумело задержать его в комнате на несколько секунд и этого времени Инге хватило, чтобы выдумать как проявить восхищение от старомодного поступка кавалера. Она, кутаясь в покрывало как в платье, подскочила к нему и вновь поцеловала. И Остор был вынужден признать, что это оказалось приятно. Соблазнительно приятно. Наверное, если бы «леди» не вернулась обратно на диван, то «джентльмен» мог бы и дальше поддаваться соблазну.

«Арьнен, она это когда-нибудь вспомнит?» – решил узнать он, закрывая за собой дверь на завёртку.

«Если ты всё-таки вытащишь её с Грани, то да».

«Отлично! Хотя бы не одному мне будет смертельно неловко».

Представлять вероятное смущение Инги Остору было ещё приятнее, нежели вспоминать её поцелуй. Он даже решил, что, когда они вернутся на Остров, то он всенепременно будет напоминать ей о сегодняшнем «мяфке» при любом мало-мальски подходящем случае. Намёками, разумеется.

Воображаемое мщение приподяло настроение. Но стоило покончить с омовениями, как все фантазии пришлось оставить. События закрутили.

Едва удалось перекусить, как пришёл человек Леона и представился Геной. Имя этому громиле ужасно не подходило, но оно было распространено и потому не вызывало вопросов. Да и на дальнейшее не повлияло. Первым делом наёмник вновь осмотрел руку Остора а там, заметив, что он доволен тем, как заживает рана, приказал следовать за ним.

Стоило сказать, что организован путь был профессионально. Леон прекрасно понимал, что доверенное ему дело требовало тишины, неприметности и… и, желательно, нераскрытия собственного участия в нём. Поэтому, когда они двинулись на кухню, поваров внутри не оказалось. Импровизация некой санитарной проверки заставила персонал покинуть место работы. С кухни дорога Остора и Инги лежала во внутренний двор, где поджидала газель, реклама на которой гласила, что машина принадлежит некой фирме по ремонту компьютеров.

В общем и в целом, Остор был доволен происходящим… ровно до того момента, как сел в транспорт. Ехать пришлось в полном мраке и на железном полу, на который чья-то добрая душа в несколько слоёв постелила пузырчатую плёнку. Сидений не имелось. Газель не была оборудована для перевозки пассажиров… Дальше хуже. Как Леон и предекал, путь предстояло проделать в качестве груза дальнобойщиков. В дальней части контейнера расположился большой ящик-тайник с отверстиями для дыхания и…

– Я не хочу туда, – заупрямилась Инга, которой уже наскучило такое долгое и некомфортное путешествие. – Не полезу! Не пойду!

– Знаете, у меня есть при себе морфий, – украдкой шепнул Гена, когда девушка, возмущённо топнув ножкой, отошла в сторону и состроила донельзя обиженный вид. – В прошлый раз я этого не заметил как-то, но она совсем ку-ку. Если вы и сами это понимаете, то поймёте, так с ней будет легче.

– Поверьте, так с ней будет только хуже, – с тоскою честно ответил Остор. – Ей бы лучше энергетик какой-нибудь.

Мужчина скосил на него озадаченный взгляд, по всей видимости размышляя, не помогает ли он аж двоим сумасшедшим, но Остор сумел изобразить на лице удачную улыбку, позволяющую сделать вывод, что это он так неудачно шутит.

– Так да или нет?

– Нет. Пойду, поговорю с ней. Должен убедить.

Уговоры удались, но их действия хватило ненадолго. Через час Инга начала новый бунт. И на этот раз иных слушателей, кроме него самого, у неё не было. А потому через некоторое время Остор не выдержал, и, когда она с безумными воплями начала царапать доски, просто взорвался. Остор сам стал кричать, а после толкнул Ингу, надеясь, что этим заставит её сесть и умолкнуть. Очень несвоевременно толкнул. Машина как раз круто поворачивала, и девушка ударилась головой о стенку ящика. В свете маленького фонарика, подвешенного на загнутую крючком жёсткую проволоку, было видно, как светлые волосы окрасились тёмным. Тело лежало неподвижно.

– Инга… Инга! – искренне перепугался Остор и дрожащими руками попытался нащупать пульс. Вроде он был. Но неуверенный в этом Владыка прижал ухо к груди. Сердце билось неровно. – Прости меня. Инга. Давай же, очнись. Давай!

Одновременно со словами он осматривал голову девушки. При этом ему вспомнился лежащий в Долине Сновидений брат. Не хватало сродни Лисички случайно проломить человеку череп!

– Инга, милая моя, проснись.

Он прижал к себе ставшее казаться совсем хрупким тело и начал покачивать девушку, словно держал младенца. Остор был готов разрыдаться от обиды и злости.

…Но вдруг Инга зашевелилась.

– Остор, – она улыбнулась ему той же глупой улыбкой, что в самолёте. – Тебя зовут Остор.

– Да. Верно. Умничка, – вхлипнув от счастья, сказал он и погладил её по мягким пушистым волосам. – Умничка. Я Остор.

– Ты мой муж.

– Инга! – запротестовал он громко. – Если у тебя есть выбор, что именно забыть, то забудь, пожалуйста, именно эту дурацкую легенду.

– Кто Инга? – нахмурилась Инга.

– Ты. Ты Инга.

– Ты говорил, я Марина. Я помню. Какая Инга?

– И что мне с тобой делать, а?

– Какая Инга? Ты меня не любишь, да? Мы же танцевали вместе!

Увы и ах, но эту барышню следовало держать в узде. Любым способом. И потому Остор, глядя Инге прямо в глаза, сообщил:

– Что за глупости? Я тебя люблю и только тебя. Понимаешь?

– Честно?

– Честно. Чувствуешь, как крепко я тебя обнимаю?

– Мне бо-бо.

– Что? – не понял он такого сокращения. Но Инга повторила краткое слово и потянулась пальцами к ране на голове. – А, понял. Тебе больно?

– Бо-бо, – совсем жалостливо всхлипнула она и прижалась к нему. – Не нравится, когда так бо-бо.

– Сейчас позвоню, пусть ребята остановятся.

Звонком он и занялся. Машина вскоре затормозила. Послышался шум отпираемого замка, а затем до его слуха донеслись шаги двух человек. Остор тут же отодвинул неприметную щеколду и потянул на себя тайную дверцу.

– Что у вас произошло?

– Вы с пять минут назад слишком резко повернули.

– Это, наверное, возле моста, – тут же предположил водила. – Там идиот какой-то на обгон пошёл через сплошную по встречке, да ещё при подъёме. А ещё больший дебил решил его проучить и в ряд не пускать. На трассе напряжённый денёк какой-то.

– Подержите фонарик. Вот так, – попросил Гена Остора и, поправив волосы Инги, всмотрелся. – Сущая царапина. Просто сосудик задет, вот и крови столько.

– Бо-бо, – повторилась Инга, вызывая на пару секунд ступор даже у врача. – Очень бо-бо.

Татуированный мужчина кашлянул и вытащил из своей сумки три упаковки стерильных салфеток и открыл одну из них.

– Вы прижимайте к её голове. Если полностью напитается кровью, то прикладывайте вторую. Но первую не снимайте ни в коем случае. Хорошо?

– Хорошо.

– Мы через два часа получасовую остановку сделаем для пересадки на поезд. Опережаем время. Так что там снова на неё посмотрю.

План показался Остору замечательным. Его радовала и будущая смена обстановки, и возможность оказания медицинской помощи, и проявленная скорость… Наверное, именно поэтому всё вышло совсем иначе, чем он уже ожидал.

Может, тому и правда виной послужили дурные водители на дороге, но в какой-то момент машина накренилась и перевернулась. Жизнь Остору и Инге спас только ящик, в котором они сидели. Паллеты с товарами не раздавили их, а только проломили доски.

Вскоре снаружи слышались чьи-то громкие крики.

– Горит, наверное. Смотри, дым пошёл!

– Направь камеру, выложим в интернет! Столько подписчиков словим!

– Надо людей вытаскивать!

– Да там трупы только. Вон как кабину смяло!

– Ты в порядке? – спросил он у Инги. Себя Остор чувствовал изнурённым, но вполне целым. Разве что к боли в руке добавилось жуть как ноющее колено.

– Страшно. И голова бо-бо.

– Больно, Инга. Надо говорить больно, а не бо-бо. Взрослая же уже! – прикрикнул Остор с раздражением филолога и уверенно потащил девушку за собой в сторону дверей контейнера.

Им пришлось перебираться через горы коробок и паллет в темноте. Прежний хитрый проход оказался разрушен, а фонарик давал мало света. Также, сложность составлял небольшой чемодан, в котором лежали покупки из торгового центра. Остор бы бросил его, но внутрь этого чемодана, чтобы не таскать в руках, он ранее положил свой портфель, а молнию отчего-то заклинило. И, как апофеоз всего, внешний замок фуры остался закрытым.

– Загорелась! Точно загорелась!

– Давайте в сторону, сейчас как рванёт.

– Это ты фильмов насмотрелся?

– Водителей-то кто-нибудь достал?

– На помощь! – завопил Остор, надеясь перекричать гул снаружи. Однако, ему пришлось повторить свой крик не один раз, прежде чем кто-то понял, в чём дело.

– Там живой кто-то!

– О, Господи!

– Снимай давай! Наш ролик по телевизору прокрутят!

Их выпустили. Не иначе как чудом. Машина и правда представляла собой жалкое зрелище. Кабина превратилась в гармошку. Живых из водил остаться точно никого не могло.

– Да вы счастливчики просто, – похлопал какой-то мужик Остора по плечу.

Инга испуганно дрожала, всхлипывала и беспрерывно повторяла своё жалобное «бо-бо», как будто забыла все другие слова на свете. Какая-то сердобольная пожилая женщина накинула ей на плечи флисовый плед, который достала с заднего сидения своей машины. Затем на них посыпались вопросы. Остору не понравилось быть в центре подобного внимания. Тем более, что его снимала на телефоны компания подростков, спешившихся ради такого дела со своих развалюх-мотоциклов. Но вскоре чёрный дым превратился в резко вспыхнувшее пламя. Внимание заахавших людей переключилось на аварию и Остор, взяв Ингу за руку, как можно скорее побрёл прочь от места событий.

– Леон, у нас чрезвычайная ситуация, – мертвенным голосом сказал он в трубку.

Ноги сами собой ускоряли шаг вдоль трассы. Инга послушно шла рядом. Люди удивлённо смотрели им вслед, делая предположения, отчего они не стали дожидаться скорую помощь. А там произошло неизбежное. Кто-то узнал лица.

– Бегите, – только и смог посоветовать Леон, выслушав краткое разъяснение. – Прочь с дороги! Куда-нибудь через лес. Уже неважно куда!

Менее чем через полчаса небо потемнело от чёрных силуэтов вертолётов. Шум их винтов, как показалось Остору, остался бы звучать в его ушах до конца жизни. И пусть листва деревьев скрывала беглецов, но, по звуку понимая, что опасность совсем близко, он то и дело прижимал Ингу к себе и вместе с ней старался укрыться под каким-либо кустом. Такими перебежками пришлось брести до сумерек, а лиственный лес так и не кончился. И нельзя было сказать к худу это или к добру. Арьнен молчал, не давая никаких советов. Леон не выходил на связь. Паёк, который мужчина, назвавшийся Геной, предусмотрительно закинул поверх вещей в чемодане, они давно съели, но в бутылку удалось набрать свежей воды. Может быть, даже чистой, потому что дно ручья приятно просвечивало. Однако, никакого жилища или укромного местечка так и не попадалось, а Россия… Россия погодными условиями не радовала. Дождь вроде как не намечался, но набежавшие облака и ветер заставляли ощущать непривычно въедливый холод. И он становился всё явственнее. Темнело. Фонарик включать стало бы непредусмотрительно. Брести в ночи, чтобы случайно сломать ноги, спотыкаясь о коряги, тоже было глупо. Тучи почти полностью скрывали появившиеся на небе блёклые пятна звёзд.

– Здесь остановимся, – озвучил единственно логичное решение Остор.

Место мало подходило для лагеря. Но то, что они оставили позади, выглядело аналогично. Так что Остор раскрыл чемодан и постелил рядом с поваленным деревом вещи. Не все. Свитер он надел на себя. Инга, закутанная в плед, в полотно которого намертво вплелись рыже-белые шерстинки, вроде как не мёрзла, но Остор заставил её набросить кардиган. Девушка не возражала. Она больше напоминала робота или куклу. Голые ноги, которые не прикрывало шерстяное платье по колено, давно покрылись ссадинами, пятнами укусов комаров и синяками. Её одежда не очень-то подходила для леса, но Инга в какой-то момент даже своё «бо-бо» повторять перестала. Просто действовала, как он ей говорил. И Остор до момента этой остановки воспринимал подобное как подарок судьбы. Теперь же это основательно его встревожило.

– Ты как? – спросил он.

Девушка не ответила, а, сев на бревно, стала раскачиваться вперёд и назад.

– Инга, как ты себя чувствуешь?

– Бо-бо.

– И всё? Ничего больше не скажешь?

– Плохо. Холодно. Страшно.

– Да. Плохо, холодно и страшно, но ночь нам придётся здесь провести. Идти в такой темпоте не получится… Может, расскажешь мне что-нибудь о себе? До утра время быстрее пройдёт.

– Устать. Спать.

– Инга, я всё понимаю, но мне не смешно, – Остор присел на корточки и взял её прохладные ладони в свои. – Ты же можешь не односложно отвечать? Пожалуйста.

– Холодно. Темно. Спать. Ночь. Значит, спать.

– А кто я? Помнишь?

– Остор. Остор хороший. Я плохая.

– С чего это ты плохая? – удивился он, хотя с неделю назад с удовольствием бы выслушал подобное признание.

– Остор злиться. Остор хороший. Значит, я плохая.

– Это не так. Просто Остору тоже холодно, плохо и страшно. Он устал и хочет спать. Вот и злится. Но не на тебя.

Отчего-то он сказал всё это в том же духе, что Инга. Однако, может, это стало удачным обстоятельством. Отныне эта девушка была способна только на неглубокие выводы и такое пояснение поняла. Она даже слезла со своего бревна, села на тряпки возле него и поделилась пледом, который (не иначе как из-за внесённого домашними животными некоего количества шерсти в его состав) хорошо защищал от холода. Стало приятно тепло. Веки сами собой начали закрываться.

– Давай я расскажу тебе про тебя? – чтобы прогнать дремоту предложил Остор и, не дождавшись согласия, приступил к рассказу.

Его история Инги была основана на изученном им досье, а потому вышла короткой. Самые банальные факты. Если бы за время их совместного путешествия Инга не расширила его познания ещё не забытыми ею воспоминаниями, то пересказ стал бы скучным. Так что вскоре ему пришлось говорить о себе самом. Однако, точно так же можно было делиться сокровенным со статуей. Девушка никак не реагировала. А после, молча, свернулась подле него калачиком. Остор и сам устал сидеть. И прекрасно осознавал безнадёжность попыток провести ночь без сна, а потому прилёг рядом и, чтобы стало теплее, прижал Ингу к себе.

Странно. Но именно тогда, когда он устал бороться с усталостью и сонливостью, тело наполнила некая бордость и свежесть. Возможно, воспоминания о детстве, о первых прогулках в Поднебесье, о Мэйтэ и ещё много о чём заставили его разум углубитья в память и начать фантазировать, как оно могло бы стать, если… Остор мягко улыбался мечтам. Инга тихо и мирно сопела. Он посмотрел на неё и усмехнулся, припоминая как утром испугался соблазнений этой дикой кошки. Сейчас всё действительно выглядело смешно. А воображение зачем-то представляло, как бы оно было, если довелось поддаться искушению. Всё-таки он являлся мужчиной в расцвете лет и далеко не монахом, несмотря на свой несемейный статус. В последние годы, правда, Остор уже перестал пытаться заполнить кем-либо дыру в сердце. Да и женщины вроде как оставили настойчивые попытки связать его узами брака. Они привыкли к тому, что Владыка достаточно быстро отдаляется от очередной пассии, и не хотели терять свою молодость на не самую приятную сказку о любви. А Остору по-прежнему хотелось засыпать и просыпаться вот так, как сейчас, обнимая кого-то. Кого-то, кто был бы ему дорог.

«А если так порассуждать, то, наверное, Инга очень мне дорога», – с иронией подумалось ему.

И, пожалуй, такие мысли возникли в Осторе не только из-за того, что нынче он носился с девушкой как курица с яйцом. За время совместных приключений они действительно сблизились. Остор уже и подзабыл, что причислял эту особу к взбалмошной и крайне неприятной для себя категории людей. Он узнал многое о ней. Многое понял. И отчего-то, поддаваясь магии ночи и свету корявого диска Луны, осветившего лицо Инги, он наклонился и поцеловал её возле виска. А затем лёг обратно и, вдыхая холодный влажный майский воздух, наконец-то заснул сам.

День двадцать первый. Без четверти шестнадцать по местному времени

Баррикада из шкафа мало смогла помочь. Stellimber Incorporated основательно подсуетилась, решив во чтобы то ни стало поймать их. Скрываться в квартирке хлипкой пятиэтажки тоже было негде. Не с окна же последнего этажа выпрыгивать? Сам бы Остор ещё смог перебраться на балкон соседней квартиры, он мог попытаться сбежать несмотря на то, что свидетелей такого действа собралось внизу предостаточно. Но что делать с Ингой?

– Они нас поймали, Леон.

– Пробуйте договориться. Я постараюсь сделать всё возможное.

– Уверен, так и будет.

Сказав это, Остор отключил телефон и, вынимая из него микросхему памяти, разломал её пальцами. Оставшийся от неё мусор он утромбовал в грунт увядающего домашнего цветка и только‑только успел это сделать, как замки на двери вскрыли. До слуха тут же донеслись вопросы ничего не понимающих соседей. Акустика лестничной площадки была шикарной. А затем… Затем его и Ингу, накидывая им на головы чёрные мешки, вывели из здания. Как и наручники, мешки не сняли даже в машине. На попытки говорить никто не реагировал. В результате, Остор всё-таки потерял направление и окончательно разуверился в положительном исходе приключения. Его устранение могло серьёзно ослабить позиции Острова на политической арене, поэтому живым Stellimber Incorporated он вряд ли требовался.

… Если только не рассматривать вариант лабораторной крысы, конечно.

Продолжительная поездка завершилась у здания, напоминающего некий завод. Во всяком случае, Остор пришёл к такому выводу, увидев его изнутри – на улице мешки так и не сняли, лишь возле лифтов, устремившихся куда-то вниз, ему вернули свободу видеть и расстегнули наручники. Но и увиденного мельком было достоточно для вывода.

Хотя, наверняка назначение этого места являлось совсем другим, нежели значилось в официальных бумагах.

– О, неужели я дождался столь дорогих гостей? – приветливо разводя руки в стороны, довольно воскликнул седой и худощавый мужчина с неприятными, мёртвецки холодными глазами.

С учётом факта, что встретил он «дорогих гостей» в помещении похожем на операционную, гостеприимство выходило каким-то сомнительным.

– Гости обычно по своей воле приходят, – не преминул заметить Остор, начиная потирать запястья, на которых остались следы от наручников.

– Да разве бы вы тогда пожаловали? Владыки Острова как-то нас своим вниманием не балуют.

– Выходит, моя личность вам прекрасно известна?

– Прекрасно… Ах да, запамятовал вам представиться. Станислав Александрович.

Мужчина, прихрамывая на одну ногу, подошёл ближе и протянул руку для рукопожатия. Прикасаться к ней Остору не хотелось, поэтому он напоказ проигнорировал дружелюбный жест. Станислава Александровича это не расстроило. Он поиграл пальцами, прежде чем опустил ладонь, улыбнулся ещё шире и обратился к Инге.

– Вот мы и свиделись с вами, Инга Валерьевна. Вы то как? Поразговорчивее будете?

Девушка, которая со времени взлома в квартире, молчала и ни на что не реагировала, продолжала смотреть в одну точку.

– Ну-ну, не надо со мной играть. Вам такое притворство совсем ни к лицу, барышня. Не стоит делать вид, что вы меня не припоминаете.

– Остор, – вдруг оживилась Инга и начала повторять, как будто сказанное включило в ней некий испорченный механизм. – Остор. Арьнен. Остор. Арьнен. Остор. Арьнен…

Её поведение нарушило уверенность Станислава Александровича в собственном выводе. Он, с минуту понаблюдав, как девушка, говоря одно и тоже, слегка раскачивается на носочках, неожиданно прищёлкнул пальцами прямо возле её лица. Остор вздрогнул. Инга, естественно, никак не отреагировала.

– Что вы с ней сотворили?

– Ничего, – честно ответил он. – Но помочь ей можно только на Острове.

– Набери-ка в интернете это слово «арьнен», – требовательно обратился Станислав Александрович к одному из медиков. – Знакомо оно мне… Выдаёт что?

– По-английски если писать, то много чего. А по-русски… на некоторых форумах это означает имя какого-то сотрудника гостиницы на Острове. Вроде, даже её владельца.

– Да-да, теперь вспомнил, – прищурив глаза, обрадовался Станислав Александрович. – Всё верно. Спасибо… Хм. Так что по-вашему, Владыка Остор, с этой женщиной такое? Зачем ей на Остров надо?

– С удовольствием обсудил бы эти вопросы. Только не с вами, а с вышестоящими лицами. Мне как-то привычнее общаться с советом директоров.

– Очень жаль. Очень. Потому что они дали мне относительно вас, скажем так, не очень-то приятные и гуманные инструкции. И конечные.

– Хотете сказать, что только вы и могли бы повлиять на их мнение?

– Что-то вроде того. Вроде того, – задумчиво кивнув головой, согласился его собеседник и отошёл в сторонку, чтобы мельком глянуть на какой-то экран. – Уж очень заинтересовали вы меня всей этой историей, разобраться в ней хочется. Видите ли, не люблю загадки оставлять. Они же и повторяться могут. Так что вы поразмышляйте чуток, вдруг надумаете сотрудничать? И да, вот, присаживайтесь.

Станислав Александрович ухватил за спинку пустое офисное кресло, и толчком направил его прямиком к Остору. Остор остановил его рукой, но садиться спешить не стал.

– Я, так понимаю, вы мне место зрителя отводите. А ваша в чём роль? Чем вы намерены заняться?

– Не чем, а кем. Ингой Валерьевной, конечно.

Знаком он отдал приказ схватить девушку, и Остор в намерении вмешаться сделал решительный шаг вперёд. Однако, ему пришлось остановиться.

– Эй не, – с угрозой сказал Станислав Александрович. – Я вам поразмышлять предлагал, а не характер показывать. Вы здесь под прицелом. Не хотите думать, так пропущу вперёд дамы.

Пришлось сесть на стул, чтобы действительно всерьёз задуматься, что делать дальше. Умирать Остору никак не улыбалось. Хотелось выкрутиться с минимальными для Острова и себя неприятностями…

Раздался крик.

Инга, у которой всего-то хотели взять кровь из вены, после того как игла проткнула кожу, беспрерывно завопила и задёргалась словно в припадке безумия.

– Коли ей успокоительное. Быстрее! – прикрикнул на коллегу один и медиков, попутно пытаясь удержать руки пленницы. От локтя к кисти у неё струйками стекала на пол кровь.

«Если она сейчас заснёт, то уже не проснётся», – спокойно сообщил Арьнен.

– Инга. Спокойно, милая. Успокойся. Я здесь, Остор рядом, – всё же поднимаясь со своего стула, начал утешать её Остор. Руки при этом он поднял ладонями вверх, чтобы у Станислава Александровича и его вооружёных амбалов не возникло причины стрелять.

Девушка уставилась на него и действительно прекратила борьбу. Она шумно выдохнула. Снова превратилась в безвольную куклу.

– Не надо ей снотворного, я смогу её успокоить, – с мольбой обратился Остор к Станиславу Александровичу, но тот, прищурив глаза, уверенно приказал замершим в нерешительности медикам.

– Делай укол.

– Если вам Инга живой нужна, то не надо. Не надо.

– Давай!

Тело Инги окончательно обмякло. Будто у робота, в котором сел заряд батареи. Руки в латексных перчатках ловко уложили человеческую оболочку на стол, закрепили конечности ремнями. И пока они это делали, сердце перестало биться.

– Чёрт! Аппарат искусственного дыхания, скорее! – приказал один из медиков и приступил к спасению жизни. Бессмысленному спасению.

«У тебя осталось не больше двух минут, чтобы решить оставишь ты её на Грани или нет, – донёсся до него строгий голос Арьнена. – И напоить кровью уже мало. Придётся делать инъекцию».

«Глупость заниматься таким!».

«Да. Прости. Я как-то подзабыл, что ты у нас интеллектуал, а высокий интеллект зачастую гарантирует полное отсутствие совести».

– Не дышит. Пульса так и нет. Разряд не помогает!

– Так что вы с ней сотворили? – со скрипом разворачиваясь на пятках, сурово потребовал ответа Станислав Александрович. – Я вас замучаю, но выясню это! Отчего она умерла?

«От одиночества, – печально прознёс Арьнен. – Вокруг неё было много людей, и даже могущественный бог с удовольствием вёл с ней беседы. Но всё же эта девочка по-настоящему интересовала лишь тех, кто никак не мог быть с ней рядом. В конце концов, она осталась настолько одна, что одиночество проникло глубоко внутрь. Все клетки её тела тоже разъединились. Стали глухи. Перестали понимать, поддерживать друг друга и исторгли из себя душу».

«Осталась одна? Да неужели! А я, что тогда приехал?» – на полном серьёзе возмутился Остор.

«Судя по всему, чтобы постоять в сторонке и посмотреть, как она умирает. И, с одной стороны, это правильно. Ваш брат наверняка спросит, как это произошло. Сможете пересказать во всех подробностях».

– Замолчи уже! – выкрикнул он вслух.

«Не хочу! Вы просили меня о разрешении проблемы, Остор. И вопреки собственным принципам я помог. Я дал вам все возможности, совершая преступное и очень рискованное деяние! – послышался злобное рявканье в голове. – А теперь вы пятитесь, как рак? Хотите таким образом упрекнуть меня в собственных ошибках?».

– Чего вы так кричите, Владыка Остор? – поинтересовался Станислав Александрович и неприятно улыбнулся гаденькой улыбкой. – Мы же с вами ещё не приступили к дискуссии.

– Какой?

– Есть ли бог на свете.

– Есть. К моему прискорбию, он есть! И не один даже. Иначе, без их больной фантазии, мы бы с вами никогда и ни за что не встретились.

С этими словами Остор подошёл к столику, где недавно брали кровь у Инги, и, затянув жгут на здоровой руке, смело воткнул в вену иглу чистого шприца.

– Чего это вы делаете?

Его поступок заинтересовал не только Станислава Александровича. Многие в комнате принялись с недоумением переглядываться.

– Иполняю свои обязательства перед одним сволочным богом, но вы можете вмешаться и пристрелить меня. Очень даже буду счастлив.

Мешать ему никто не стал. Для этого оказалось достаточно многозначительного взгляда местного «дирижёра». Остор беспрепятственно выпустив из шприца весь воздух, вколол свою кровь Инге. Последствия не заставили себя ждать. Её кожа на глазах посветлела и приняла характерный для островитян оттенок. Наверное, если бы не краска, которой девушка ранее осветлила волосы, то и они бы почернели. Потому что открывшиеся глаза изменили цвет на светло-серый так, как будто кто-то дотронулся до них кистью с краской.

– Остор, – хрипло произнесла Инга, и её губы изогнулись в мягкой улыбке. – Тебя зовут Остор.

– Я Остор. А ты Инга, – привычно ответил он. В глазах девушки тут же промелькнули искорки смеха, намекающие о проснувшемся в ней разуме, а потому он спросил. – Теперь ты вернулась?

– Да… И хочу сказать, на Грани мне до колик осточертело.

– У неё какой-то вирус, а вы ввели антидот? – вклинился Станислав Александрович, подходя ближе. Инга тут же, насколько позволяли ей ремни на запястьях, поднялась и уверенно пригрозила:

– Если хотите остаться в живых, отпустите нас.

– О, требования в таком положении? Это как-то нелепо.

– Только потому, что вы пока не знаете в каком положении вы!

Остор недоверчиво поглядел на девушку. Она же, уловив его непонимание, хихикнула и пояснила:

– В отличие от тебя, я знаю, как можно воспользоваться даром Арьнена.

– Бред какой-то! – фыркнул Станислав Александрович. – Что за спектакль вы мне тут устраиваете?

– Спектакль? – Инга пристально посмотрела на хромого мужчину и, не моргая, начала монотонно произносить. – Тебя вообще нет. Ты не существуешь. Ты никто. Тебя нет. Всех вас здесь нет. Никого из вас здесь нет…

Женский голос плавно сходил на шёпот, но в нём была такая сила, что окружающие их люди постепенно теряли краски, блекли, становились всё прозрачнее, покуда и вовсе не исчезли.

– Развяжи меня.

– Хорошо, – основательно перепуганный Остор начал послушно расстёгивать ремни, хотя предпочёл бы по-тихому сбежать. – Но что ты сделала с ними?

– Реальность и Грёзы несовместимы, а мы с тобой носители части Реальности. И находимся в мире Фантазии.

– Кажется, ты не только вернулась с Грани, но и принесла оттуда много чего непонятного.

– Да. Пришлось, – Инга кисло поморщилась. – Мы теперь в этом мире самое большое зло. Хуже пробуждений Пророка.

– Кого?

– Хозяина Судьбы и Времени.

– Ну-ну, размечталась, девочка, – звонко рассмеялся Арьнен, появляясь из воздуха в облике приятного на вид черноволосого мужчины средних лет. – Как только полностью растратишь мою кровь, Грань снова приберёт тебя к себе… И не надо выдумывать, как её синтезировать. Получишь только ни на что не способную подделку.

– В точку попали! Как только? Ведь именно об этом я и подумала.

– Разумеется. Вы оба получили прекрасный дар и, одновременно, жуткое проклятие.

– О чём вы?

– Он хочет сказать, – решил вставить своё слово Остор, – что отныне периодически будет комментировать всё происходящее с тобой. Как второй голос в голове. Как шизофрения.

– Я хотел сказать, – недовольно поднимая указательный палец, наставительно произнёс Арьнен, – что вы оба мысли автора. А я взял да присвоил вас себе. Некрасиво с моей стороны, конечно. Это как плагиат. Но мне видится, что ваш творец не способен огранить ваши истории до изумительного блеска. Правда, он сам это обстоятельство вряд ли принимает. Он крайне рассержен. Как на меня, так и на вас.

– Ужас! – воскликнула Инга, и Остор не сдержался от едкого комментария.

– Для тебя. Мне-то Грань не грозит, а потому по дороге домой я с превеликим удовольствием растрачу свой мерзкий подарок до самой последней капли.

– Для начала вам бы, Владыка, убедиться, что ваш Остров, а то и весь мир, ещё существуют, – не преминул внести коррективы Арьнен, попутно поправляя какую-то медальку, едва заметную под тканью его старинного чёрно-серебряного плаща. – А то вам тогда, как оно положено любому приличному фантазийцу, придётся исчезнуть. Паф, и всё.

– Что вы имеете в виду? – вмиг насторожился он. – Я бы попросил вас говорить хоть немного понятнее.

– О, нашли место для душевных разговоров. А ну-ка прочь отсюда на поверхность!

Арьнен, задорно сверкнув хитрым взглядом, резко приподнял полу длинного плаща и исчез, словно фокусник.

День двадцать первый. В тоже время

Искали они Лисичку долго. Согласно закону подлости, то на неё постоянно натыкались все подряд, включая туристов, а то девушка словно пропала. Однако, девица-красавица нашлась. Она сидела мертвенно бледная на ступеньках Храма и плела своими тонкими пальцами венок из белоснежных цветов. Углядевший её разведчик, следуя инструкциям, незаметно отошёл немного, подал сигнал, а после принялся наблюдать исподтишка. На удачу, никуда Лисичка не ушла со своего места.

– Ну, вот что ей здесь делать? – недовольно проворчал Олвенор. – Зачем всю клумбу оборвала?

– Предлагаю пойти и узнать.

С этими словами Риевир сунул руки в карманы и решительно двинулся вперёд. Оставшиеся Владыки едва поспевали за ним. Вэльир и Макейр задержались из-за того, что долгое время горячо шептались между собой о чём-то. Олвенор и Антрейр в силу возраста отстали. А остальные просто‑напросто никуда не уходили из города. Крейвира тащить никто не стал, старик и так едва шевелился. Демидор сослался на необходимость ведения каких-то там повседневных, но очень важных дел. Его не волновало, что все прекрасно знают, что истинная причина в том, что его-то на небесные острова только насильно затащить можно. Шейтенору замену так и не нашли, хотя кандидатов выискалось много. Их было больше, чем хотелось бы, причём настолько, что поневоле думалось, что нынешнему Совету предстояло исчезнуть разве что не в полном составе. Просто несмотря на многочисленность вариантов, окончательный выбор Владык лежал на жрицах, а новым ещё только предстояло появиться. Около полусотни женщин в единый миг вот-вот покинули бы свои семьи и прошлое.

Настоящий траур для небольшого Острова.

– Здравствуй.

– Риевир, – узнала его Лисичка. – Здравствуй.

Глаза у неё оказались красными и опухшими. А ещё ему был отчётливо виден испуг в них, когда она поняла, что он пришёл не один.

– Не бойся, они тоже Владыки. Они ни за что не тронут тебя.

– Ты уверен?

– Я тебе это обещаю, – Риевир присел рядом и подал цветок, чтобы девушка могла и дальше заниматься плетением венка.

– Я всё равно их боюсь.

– Они тоже боятся. Аж до смерти боятся.

– Меня? – оторопела она.

– Хозяина Судьбы и Времени. Он нам за прошлое недоразумение с тобой основательно отомстил. Много, очень много людей погибло.

Руки девочки задрожали. Слезинки обильно скатились по щекам, словно на лицо её подали капли дождя. И, наконец, Лисичка горячо воскликнула:

– Я не хотела! Не хотела!

– Тихо. Мы все это знаем.

Риевир положил руку ей на плечо, выражая так сочувствие и одновременно надеясь, что в результате Лисичка не сможет убежать в самый важный и неподходящий момент.

– Мы знаем, что это не ты придумала себя. Не ты решила стать такой.

– Не я, – уверенно подтвердила девушка.

– Хм, а зачем ты венки плетёшь? Тебе одного не хватит разве?

В желании снять напряжение обстановки, Риевир взял из стопки одинаковых венков один и надел девушке на голову. Лисичка тут же в испуге округлила глаза и, осторожно стянув украшение, пояснила.

– Это не для меня. Для жриц. Я пришла к ним, а они… А они… Все…

– Так. Я понял. Прости дурака, – поспешно произнёс Риевир, мысленно коря себя за поступок. – Я правда не знал о таком обычае.

Мысли Макейра можно было легко прочитать, видя, как он поднимает глаза к небу и с осуждением качает головой. У остальных Владык мимика вышла не менее выразительной, но Лисичка смотрела только на одного из них и поэтому не обратила на это никакого внимания.

– Не страшно. Это мой обычай, а всё, что вокруг меня, изменилось. Мир стал каким-то чужим.

– А ты знаешь, как могла бы уйти отсюда?

– Уйти? – удивилась она.

– Да, – переходя к крайне неприятной теме, подтвердил Риевир. – Ты очень милая, и я с удовольствием познакомился бы с тобой ближе. Наверняка с такой хорошенькой девушкой как ты приключалась уйма интересных историй. Таких, о которых стоит написать книги… Но, Лисичка, люди гибнут. И это только часть беды.

– Как часть? – испугалась она. – Но я думала, что если я останусь одна или примкну на службу к жрицам, то Пророку больше не понадобится меня защищать. Разве не так?

– Так. Просто это не всё.

– Тот, кого ты зовёшь Пророком давно уже не тот, кем он был для тебя, – вдруг прохрипел Крейвир с высоты массивного здоровяка, на спине которого восседал. Кажется, дряхлый Владыка не смог остаться в стороне и всё же нашёл способ попасть в Поднебесье.

– А кто он тогда? – прошептала Лисичка, и Крейвир с присущей ему суровостью ответил:

– Теперь он бог. Он создатель всего, что ты видишь вокруг. Включая тебя саму. Мир не таков, каким ты его помнишь, потому что это другой мир.

– Он говорит правду, – сказал Риевир в ответ на взволнованный взгляд девушки.

– Я чувствую, что да, но… Другой мир?

– И ты нарушаешь его равновесие, – грозно нахмурил кустистые брови Крейвир. – Когда Хозяин Судьбы и Времени пробуждается на небесных островах, Грань истончается. А всё потому, что его силы рассеиваются на самые обычные человеческие желания… Тебе известно же, что такое Грань? Говори, правду! Я же и так уже по лицу вижу.

– Пророк не раз говорил, что сохранение Грани его основная обязанность. Иначе всё вокруг исчезнет.

– Детка, – решил ввязаться в разговор и Вэльир. – Из-за тебя наш до ужаса безответственный бог вот-вот разрушит всё то, что сотворил. Ему интереснее ты нежели жизни остальных людей его Фантазии.

– Прости, что мы гоним тебя, но мы не могли не прийти, – со вздохом добавил Макейр. – Нас создали такими. Мы ведь тоже не совсем люди. У нас нет свободы, мы рабы этих небесных островов.

– И вы… вы можете жить, зная о себе такое? – удивилась Лисичка.

Непривычно серьёзно ей ответил уже Риевир.

– Хозяин Судьбы и Времени очень хочет жить сам, а потому дал всем в своём мире именно такое стремление. Исключая жриц и Владык. Нам он предрёк умирать, но исполнять долг. Долг сохранить его мир. Поэтому держи, – он вытащил из-за пояса острый нож и, сжав на его рукояти ладонь Лисички, приставил острие к своему сердцу. – Если ты не уйдёшь, то всё равно убьёшь меня. Сделай это быстрее.

– Разве это моя вина, что Пророк поступает так? Я же не виновата! – в отчаянии воскликнула девушка.

– Нет, Лисичка, не виновата. Но ты так же, как мы, вынуждена расплачиваться за решения Пророка. Такая уж у нас судьба. И с ней ничего не поделаешь.

Лисичка задумчиво посмотрела на сплетённые ею венки.

– Вы отрубите мне голову? Как прочим слугам?

– Нет. Я предлагаю тебе просто-напросто взять меня за руку и найти в себе смелость прогуляться со мной до города внизу. По дороге нам попадётся кафе, где можно будет взять с собой мороженое. Но о том, что мы планировали туда заглянуть, ещё придётся вспомнить.

– Почему? – тихо спросила она.

– Потому что я прекрасный собеседник. Разве ты это ещё не поняла?

С улыбкой на лице Риевир гордо расправил плечи и подмигнул девушке. Лисичка смущённо ему улыбнулась, а после даже хихикнула. Её глаза сверкнули непривычным огоньком интереса, и она, оставляя нож поверх уже готовых венков, поднялась на ноги.

Наверное, кого бы то ни было ещё смутили бы плетущиеся позади них, пусть и на приличествующем расстоянии, Владыки. Но только не Лисичку. Они словно для неё не существовали вовсе. Она жила в гармонии с собой. Иногда пускала в свой мир чужой свет. И при этом обладала удивительным умением не сосредотачивать внимание на себе.

Есть такая категория людей. Они могут, совершенно невзначай, появиться в любом обществе, не привлекая ничьих взглядов. Они способны вести бурную, кипучую деятельность, оставаясь невидимками. И при этом согревать, словно чашка горячего чая с мятой в морозный зимний вечер.

Вести беседу оказалось действительно легко. У Лисички было мало собственных по-настоящему интересных воспоминаний. Или не всё она помнила. Или не всё считала настолько важными, чтобы озвучивать. А потому она стала идеальной слушательницей. Эмоциональной. Восторженной. Постоянно спрашивающей о мелочах. Такие вопросы давали понять, что её любопытство искреннее, а оно подбадривало рассказчика углубляться, раскрывать свою душу до конца. И Риевир незаметно для себя перестал обращать внимание на дорогу. Он начал идти более привычной тропинкой, ведущей в обход кафетерия, и даже несказанно удивился, когда увидел перед собой Небесную Галерею.

– Как это мы умудрились прийти на место?

– Мы ещё не пришли, – продолжая посмеиваться над услышанной историей, ответила Лисичка и потянула его ближе к мосту. – И ты ещё не дорассказал, что там дальше с твоим братом. Судя по всему, это же не конец рассказа?

– О, далеко не конец, – с восторгом ответил за Риевира черноволосый мужчина, что возник прямо из воздуха на другом конце Небесной Галереи.

Молодой так же, как на Грани, Арьнен двинулся по мосту по направлению к ним. С каждым его шагом всё неприятнее задувал ветер, всё сильнее трепал он полы чёрно-серебряного плаща. Вдали, со стороны Долины Сновидений, хрипло заголосило вороньё. Однако, Арьнен продолжал идти, и Лисичка смотрела на него с всё большим интересом. Не отрываясь, смотрел и он на неё.

– Прежде, чем я предложу тебе узнать, чем же там всё на самом деле завершилось, – сказал Арьнен, когда ступил на землю Поднебесья, – мне, пожалуй, стоит поздороваться с остальными. Ты же не против, Лисичка?

– Нет, – прошептала она, всматриваясь в загорелое лицо с ясными голубыми глазами, и вдруг, словно узнавая хорошего знакомого, расслабилась.

– В таком случае желаю всем прекрасного дня! – театрально воскликнул Арьнен и даже сделал шутливый поклон. – Рад, что у дамы нашлось столько сопровождающих. Мне было бы скучновато без зрителей.

– Что вы задумали? – невольно крепче сжимая руку девушки в своей руке, решил выяснить Риевир. Такой визит показался ему чрезвычайно подозрительным.

– Как это что? – словно удивился Арьнен. – Деяниями своими готовлю эпилог для всей этой неразберихи. Концовка, правда, остаётся не за мной. Но, что плюс из плюсов, зато она всё же настанет.

– Кто он, Риевир? Ты его знаешь? – требовательно рявкнул Макейр, кладя руку на эфес меча, и в тот же миг кто-то из Владык задумчиво проворчал:

– Хм, а очень знакомый тип.

– Тип? Это я «тип»? – горячо возмутился Арьнен и, сурово нахмурив брови, принялся поправлять высокие манжеты рубашки. – Ты, Вэльир, говоришь обо мне, как о каком-то бродяге. А сам прожил под моей крышей с год, когда тебя мать, проявляя женскую солидарность, помелом из дома выгнала за то, что ты не женился! Ну, и кто из нас ещё проходимец-то будет?

– Ох, – дошло до Вэльира так, что он от шока округлил глаза.

– Угу. Ох. Вот и делай добро людям после такой признательности, – деланно расстроится владелец гостиницы и повернулся к Лисичке. – Всё. Расхотелось с ними всеми общаться. Составишь мне компанию?

– Эй, ты куда? – опешил Риевир, когда девушка без колебаний вырвала из его рук ладонь и подала её Арьнену.

– За ним, – послышался спокойный ответ.

– Да куда за ним-то?

– Я проведу её через мост, – снизошёл до объяснения Арьнен и свысока осведомился. – Или что, ты собирался сделать что-то другое?

– Да. Эм-м, то есть, нет. Я просто думал сделать это сам.

– Не переживай, Риевир, – попросила Лисичка. – Странник мне уже всё объяснял. Теперь я вспомнила и уверена, что так будет лучше.

– Чем лучше? – не мог успокоиться он.

– Видишь ли, мальчик, ты хотел не просто разрешить проблему с Лисичкой. Ты хотел лучшего для неё, так ведь? – усмехнулся Арьнен. – И она, как ожившее воспоминание, рядом со мной не заплутает на Грани. Она пройдёт её насквозь, сможет раствориться в Реальности. Она никогда не сможет вернуться сюда снова, и это действительно лучшая судьба для неё.

– Умереть – далеко не лучшая судьба.

– Смерть предназначена каждому. Рано или поздно. Но говоря о лучшем, я имел в виду далеко не мрачного короля.

– Это принесёт покой моему сердцу, – мягко пояснила сама Лисичка и, взглянув на темнеющее небо, попросила. – Пойдём скорее.

На это Риевир уже ничего не посмел возразить. Лишь, словно сдаваясь, развёл руки в стороны и, сделав несколько шагов назад, окончательно присоединился к прочим Владыкам. Арьнен меж тем взял Лисичку за тонкие пальчики и действительно повёл её на ту сторону моста. Галантно и неспешно, как если бы невзрачному пажу доверили сопровождать принцессу. Красное платье теребил ветер, открывая взору худые щиколотки. Лишь один единственный раз Лисичка обернулась и с затаённой надеждой, как если бы боялась остаться неуслышанной, прокричала:

– Найнетэ, Риевир! Меня зовут Найнетэ!

– Найнетэ, – повторил он её имя и перевёл. – Найне. Соловушка.

Девушка довольно улыбнулась и, вновь отворачиваясь, двинулась вперёд намного решительнее. Её тело, как и тело Арьнена, становилось всё прозрачнее. В какой-то момент через него Риевир увидел планки моста и перила. И тогда он, замахав рукой, горячо закричал им вослед.

– Прощай, Найнетэ! Прощай, Соловушка!

Ему хотелось верить, что Лисичка осталась довольна. Что она улыбнулась ещё шире. Мысленно усмехнулась. Наверное, так и было. Но точно сказать, оказался он прав или нет, мог только Арьнен, а его, как Риевир чувствовал и прекрасно понимал, в этом мире уже никто и никогда больше не увидел бы.

Ветер задувал всё сильнее. Вороны низко летали, непрерывно каркая. Сверкнула молния и ударила в близстоящее дерево, превращая его в головешку. Вмиг потемнело настолько, что, казалось, настала глухая безлунная ночь. Макейр вытащил из ножен меч и повернулся спиной к мосту, рассчитывая предупредить возможную атаку сзади. Раздался сигнал отряда, оставшегося в Храмовых Садах. Ребята запрашивали, что им делать дальше.

– Крейвир, вам бы с Олвенором и Антрейром в город возвратиться, – сказал Вэльир. – Нам предстоит прогулка в Долину Сновидений и…

– И ты думаешь, что я её не выдержу, щенок? – разозлился самый старый из Владык. – Я сорок семь лет не был в Поднебесье и жажду снова проткнуть шкуру Хозяина насквозь.

– Иди-ка ты сам в город, – поддрежал старика Олвенор. – Дай другим тряхнуть стариной, раз уж мы действительно здесь.

– В самом деле, Владыка Вэльир. Ценю вашу благородную инициативу, но она неуместна. Лучше вернитесь сами, – добавил более дипломатичный Антрейр. – Нам столько Владык взаправду тут ни к чему сейчас.

– Дело не в том, сколько нас здесь собралось. Просто Владыка Крейвир…

– Читай по губам, если не слышишь! Я тебе не развалина. Я остаюсь!

Если бы Крейвир действительно не выкрикнул во всю мощь лёгких своё решение, то Вэльиру ничего другого бы не осталось, как по губам читать. Раскаты грома напоминали лавины в горах. Они оглушали. Деревья на Лиловом Острове горели. Начался свирепый пожар, и тени в отсвете его пламени прыгали, словно бесноватые чудовища.

– Хотят они остаться, так пусть остаются, – вмешался отчего-то разозлившийся донельзя Макейр. – Можешь на меня положиться. Такого рубаки как я на всех слуг хватит.

– То есть на тебя положиться? – нахмурился Вэльир, пока ещё не понимая что к чему. – Раз так, то все вместе пойдём.

– И Демидор с Риевиром в городе одни останутся, что ли? Они же полнейшие неумёхи. Глупец и мальчишка – хороша парочка! – с презрением воскликнул Макейр, а после с интонацией, говорящей о том, что своими словами он хочет сказать нечто большее, чем видно на первый взгляд, добавил. – За такими, от которых не знаешь чего ждать, надо присматривать, Вэльир.

– Это ты о чём? – с подозрением спросил Риевир, уже, собственно, осознав, что его тоже гонят.

– Пошёл отсюда. Шагом марш! – грозно рыкнул на него друг, и Риевир тут же проявил упрямство.

– Да, счас. Нет уж, я со всеми.

– Шагом марш, я сказал!

Макейр, повторив свой приказ, ещё и подошёл к Риевиру вплотную. А затем, неожиданно взяв его мощной рукой за шиворот, просто-напросто швырнул вперёд на планки раскачивающегося моста. Риевир с трудом поднялся. Голова снова дала о себе знать, но он надеялся горячо возмутиться… до того момента, как увидел, что на него нацелено острие меча Вэльира.

– Давай, двигай вперёд шустрее. Мост пора разводить.

Взглянув на одинаково суровые лица, Риевир понял, что на этот раз придётся послушаться. Ноги его нехотя делали шаг за шагом и из-за этого Вэльир часто подталкивал его оружием в спину. Так что на плато добрались они быстро. И никак не исчезнув, как Лисичка с Арьненом, разумеется. Затем вдвоём они задействовали механизм, в будущем позволивший бы легко восстановить переход на ту сторону. Дожидаться туристов не надо было. В Поднебесье сегодня лишних и так не пустили.

– В автобусе их подождём или вниз своим ходом двинем? – буркнул Риевир, так как уже не знал чего ему ждать. Вдруг им в город срочно надо?

– Вниз? – смерил его высокомерным взглядом Вэльир. – У тебя что, голова зажила, что ли, чтобы такую дорогу самостоятельно проделать?

Отвечать раздражённому Вэльиру Риевир не стал. Всего-то пожал плечами и, сунув руки в карманы, зашёл в автобус. Стийер спал на задних сидениях беспробудных сном, что полностью объясняло факт, отчего тот не бросился помогать с механизмом. Всё-таки регулярные смены измотали парня. Будить этого бедолагу смысла не было. Так что Риевир сел и молча уставился за окно. Он смотрел на остров, где находилась мастерская Художника. Видно его было с этого ракурса не очень хорошо, но всё же.

Некая неразборчивая тоска вдруг завладела сердцем. Оно болезненно сжималось. Воздух казался каким-то тягучим и словно бы не желал проникать в лёгкие. Предчувствие чего-то жуткого изводило тревогой. Наверняка Вэльир тоже ощущал что-то подобное, так как неподвижно сидел на камне у самого обрыва и так же не сводил взгляда с Поднебесья. А затем…

– Он пропал! – воскликнул Риевир так громко, что Стийер, всхрапывая, перевернулся на другой бок.

Молодой Владыка поспешно выбежал из салона автобуса наружу и приложил ладонь ко лбу.

– Он пропал! – снова громко воскликнул он.

– Что там у тебя пропало? – проворчал Вэльир с лицом, как будто у него было несварение желудка.

– Мастерская! Этого острова больше нет.

– Какая Мастерс… Судьба и Время. Смотри!

Небесные острова задрожали, словно картинка при плохом приёме сигнала. Их силуэт исказился, замерцал. Бесшумно накренились деревья под невозможным для них углом. Казалось, что там властвует редкая непогода, но здесь, на плато, царила полнейшая тишина и безветрие. Небо над Поднебесьем почернело пятнами до непроглядности. Едва возникшие звёзды смазались, как будто кто-то провёл ладонью по невысохшему полотну картины. А затем эта тьма упала на землю и сгустилась в плотный ком. Со стороны города тут же раздались вопли, слышимые даже с такой высоты.

– Что ж там творится? – перепугался Риевир, и Вэльир, крепче сжимая рукоять так и не убранного в ножны меча, угрюмо ответил:

– Судьба.

Ещё некоторое время чёрный туман, казавшийся живым, окутывал Поднебесье сверху донизу, а затем он словно начал стекать вниз. В воду. Плавно. Медленно. Освобождённое им пространство оказалось пустым. Риевир озадаченно смотрел туда, где ещё недавно находился Лиловый Небесный Остров. Ни его, ни прочих отныне не существовало. Глаза Риевера отказывались верить в то, что видят, а сердце забилось отчего-то столь медленно, что казалось вот-вот остановится.

– Что это? Вэльир, что это? – только и смог испуганно спросить он.

– Это начало новой эпохи, Владыка Риевир. Так выглядит новая эпоха.

Руки Вэльира дрожали, а потому ненужный меч он отбросил в сторону. При этом по его щекам протерчили дорожки две слезы. Губы плотно сжались. А между тем тьма полностью погрузилась в воду и, меняя свой цвет на радужно-бирюзовый, начала заключать оставшийся город и земли вокруг него в своеобразную сферу.

«Как стенка мыльного пузыря», – невольно подумал Риевир и, вспомнив про созданную Арьненом бабочку, похолодел. Ему сделалось неподдельно жутко, и вот отчего он ухватил Вэльира за руку. Риевир повернул более опытного Владыку к себе лицом и потребовал ответа:

– Что это значит? Я хочу знать, что это всё значит!

– Только то, что мы справились. Заплатив дорогую цену, Остров снова исчез для большого мира.

– Вэльир, ты можешь сказать яснее? Я ничего не понимаю, – жалобно попросил Риевир, но Вэльир, прежде чем побрёл вниз по тропе, только и сказал:

– А как объяснить ещё яснее?

Риевиру, в своём упрямстве последовавшему за Вэльиром, постепенно начало казаться, что большего ответа он не дождётся. Но Вэльир в какой-то миг остановился, сорвал придорожный цветок и, вдоволь налюбовавшись им, швырнул его вниз с обрыва.

Затем до них донёсся громкий голос Стийера.

– Что это за…? А где всё? Что тут блин такое произошло?

– Что-что? – проворчал Вэльир и, сложив ладони рупором, выкрикнул в ответ. – Ты, дурак, всё на свете пропустил! Хозяин наш заснул крепко-накрепко, вот что произошло!

– Как заснул? – недоверчиво переспросил Риевир и получил подтверждение.

– Заснул. Может, навсегда. Может, нет… Но, раз Поднебесье исчезло, наши услуги ему вновь понадобятся очень нескоро.

День двадцать первый. Во время грозы

Выбрались они из здания завода без помех. То ли это она так перестаралась, а потому исчезла вся охрана, то ли ещё что. Но сложностей не возникло. Если бы во дворе ещё не гулял порывистый ветер, а с небес не лился словно из ведра дождь, то побег можно было бы назвать идеальным.

– У нас зонта точно нет?

– Нет, – хмуро ответил Остор, крепче сжимая выдвижную ручку чемодана.

Багаж доставили к Станиславу Александровичу вместе с ними самими и оставлять его они в подполье не стали. Посчитали, что самим пригодится.

– Но я прикупил куртку, у неё вроде ткань плотная. Достать тебе?

– Нет, не растаю, – отказалась Инга и с улыбкой хитро добавила: – Чай не сахарная.

Они перебежками добрались до одной из легковых машин. Дверцы были не заблокированы, но ключей, естественно, в замке не оказалось. И, так как навыком взлома ни Инга, ни Остор не владели, транспорт оказался для них бесполезен.

– Побежим к лесу? – предложил Остор с неуверенностью, так как лес, о котором он говорил, едва различался через лобовое стекло. Создавалось ощущение, что начался новый Всемирный Потоп. – Там должно быть посуше. И безопаснее.

– Думаю, лучше дороги держаться, так у нас появится шанс поймать попутку. У тебя же деньги остались?

– Нет, бумажник у меня забрали.

– Не верится как-то, что они у тебя только в бумажнике были, – фыркнула Инга. – Я же видела, как полицейские твой портфель открывали. Сколько у тебя там наличных?

– В общей сложности в разных валютах изначально было тридцать тысяч евро. Сейчас где-то на треть меньше. Довольна ответом?

– Да. Вытащи сколько-нибудь в рублях и пошли поскорее отсюда.

Пока Остор добывал из чемодана с вновь заклинившей молнией свой портфель, Инга с удовольствием вытащила сбоку от автомобильной дверцы складной чёрный зонтик. Помочь при такой непогоде он мало бы смог, но хоть морально утешал. Однако, по факту выяснилось, что одна спица была сломана, а потому Инга без сожаления его выбросила. Всё равно она за одну минуту вне здания промокла до нитки.

Ноги скользили по вязкой обочине. Колосистые травы цеплялись за голые икры. Резко стало холодно, вдалеке послышались раскаты грома. Узкая дорога при этом ещё и пятляла, но недолго. Уже через минут двадцать ей и Остору посчастливилось выйти не только на трассу, но и к весьма приятному строению с крышей – остановке.

– О, автобусная остановка.

Увидеть такое Инга никак не ожидала, но радостно, как ребёнок, бросилась к остановке со всех ног и, поняв, что дождь больше не капает на неё, даже начала пританцовывать от счастья. Остановка, правда, защищала от ветра и ливня только с двух сторон. Остальные оставались открытыми, но это было всё равно лучше нежели брести неизвестно куда в непогоду.

– Да уж, как бы до туда ещё добраться, – с максимальной язвительностью вдруг сказал Остор и с выдающим его раздражение грохотом поставил чемодан на скамейку. Смотрел он при этом пристально куда-то вдоль трассы, и Инга, проследив за его взглядом, поняла, что его внимание привлёк огромный придорожный баннер с рекламой Острова.

«Как будто кто-то из простых смертных, путешествующих по этой магистрали, действительно может туда попасть», – мысленно фыркнула Инга, но вслух лишь прочитала надпись.

– Это ваш Рай.

«Ха, Рай», – тут же сделалось ей горько и смешно, и она, подумав, начала осматриваться по сторонам. И, наверное, это было правильно, так как вскоре смех победил горечь. Инга ни с того ни с сего громко рассмеялась, и Остор с беспокойством уставился на неё.

– Ты чего? – наконец, спросил он.

– Да посмотри только, насколько забавно. Повернись сюда. Да-да, в другую сторону.

– Stellimber Incorporated. Будущее ярче звёзд, – прочитал надпись на другом баннере Остор и пожал плечами. – И чего смешного?

– Они же друг напротив друга! Как-то символично. Не находишь?

– Нет. Баннер должен быть только один. Наш.

– Ой, – вдруг в растерянности ойкнула Инга. – Ты бы поаккуратнее со словами. Смотри, что происходит.

Реклама Stellimber Incorporated на глазах начала меняться в цветах, пока не преобразилась в некий совет соблюдать правила дорожного движения.

– Я здесь не причём. И… Судьба и Время!

Она посмотрела куда смотрит он, и вместо прекрасного вида небесных островов увидела огромную бутылку лимонада на красном фоне. Пальцы непроизвольно ухватились за локоть Остора, но тот внезапно покачнулся, как будто от резкой боли, и даже опёрся о стену остановки, чтобы удержаться на ногах. После чего посмотрел встревоженной Инге прямо в глаза, и в его взгляде ей почудилось некое крайне неприятное для него понимание, а также бесконечная тоска. Может быть, даже отчаяние.

– Что? Что случилось? – в состоянии близком к панике спросила Инга и предположила. – Хозяин Судьбы и Времени решил лично помешать попасть нам на Остров?

– Несмотря на то, что я здесь, я по-прежнему Владыка, – прохрипел Остор слабым голосом. – И потому могу уверить тебя, нам он не помешает.

– Так что случилось? И что с тобой?

В ответ на её полный тревоги взгляд Остор вымученно улыбнулся и постарался встать нормально. Получилось у него этого достаточно легко, и это принесло Инге облегчение. Она уже перепугалась, что у Остора случился сердечный приступ.

– Со мной всё в порядке. Ещё минута и я окончательно приду в себя. Просто, как бы тебе сказать, эти ощущения словно меня убивают. Как Владыка, я чувствую, что происходит с Хозяином Острова.

– И что с ним произошло?

– Он заснул, но так крепко заснул… Инга, он заснул настолько крепко, что нам больше некуда спешить. Что-то не так с Островом.

– Как это? – не поняла она. – Что с Островом не так?

Повисло раздражающее молчание. Инга даже принялась тормошить Остора за плечи, покуда не вспомнила об его ране. Лицо мужчины из-за её поступка скривилось от боли.

– Ой, прости, – мигом повинилась Инга. – Я просто хотела узнать про Остров, а ты так резко замолчал. Ты отчего замолчал вообще?

– На нашего общего знакомого отвлёкся, – морщась, ответил Остор. – Он говорит, что Острова для большого мира больше не существует и советует рассказать тебе легенду про древнюю Атлантиду. Но, если честно, я такой истории совсем не знаю. Мне мифы никогда интересны не были… И нечего так хихикать, Арьнен!

– Ты что, не знаешь про Атлантиду? Правда? – удивилась Инга, и Остор ей улыбнулся грустной улыбкой.

– Кажется, это не я тебя, а ты меня просвещать будешь.

– Ну, считалось, что некогда была некая особенная земля, что взяла и ушла под воду.

– Ушла под воду, – угрюмо пробормотал Остор и, доказывая тем, что он полностью пришёл в себя после приступа, уверенно подошёл к краю остановки. – О, смотри, автобус подъезжает.

– Ага.

– Своевременно. Кстати, теперь нам время дороги будет чем скрасить. Мне хочется узнать больше подробностей про Атлантиду.

– Погоди, но, если не на Остров, то куда мы поедем?

– Не знаю куда, но денег ещё хватает, паспорта есть. Так что, можно куда угодно.

– А Stellimber Incorporated как же?

– Инга! – вдруг разозлился Остор настолько, что перестал наблюдать, как грязный автобус замедляет возле них ход. – Острова больше не существует для этого мира. И всего, что с ним тесно связанно, тоже. Остались только ты и я, понимаешь? Ты, я и наши воспоминания.

– Ты и я? – глупо переспросила Инга робким голосом. – Неужели всё так кончилось?

– Да, – не особо довольно подтвердил Остор и, уверенно ступив одной ногой на подножку, вдруг замер, чтобы обернуться и сказать. – Но можно и разделить.

– Что разделить?

– Можно оставить наши общие воспоминания прошлому и станем отдельно ты, отдельно я. Мне некуда больше возвращаться, а потому нет смысла размышлять над маршрутом. Я просто хочу сесть в этот автобус, чтобы уехать хоть куда-нибудь.

Инга с тревогой смотрела в светлые глаза Остора, а он просто протянул в её сторону руку и сказал:

– Прежде чем я сяду в этот автобус, я хочу знать. Ты со мной?

Сияющая улыбка возникла на её лице сама собой. Ноги рванули с места. Инга крепко ухватилась за протянутую ей руку.

– С тобой, Остор. Конечно, с тобой! Хоть на новый край света, главное, что с тобой!

– Эх ты. Инга, – с мягкой укоризной произнёс он, прежде чем наигранно сурово разозлился. – Да что у тебя с памятью-то в самом деле? Чемодан тогда неси со скамейки. Давай быстрее, пока я водителя держу.

В заключение

Хозяин Острова остановился возле моста, начинающегося в Долине Сновидений и заканчивающегося у Мастерской Художника. До этого он ни разу не пересекал его. Не собирался и сейчас. Его тонкие изящные пальцы всего-то сжались в острые кулачки, а из горла со всей раздирающей его на части болью вырвался истеричный крик.

– Странник! Странник!

– Я уже почти покинул эти места, – отряхивая полы чёрно-серебряного плаща, недовольно произнёс тот, кого он звал. – Зачем возвращаешь?

– Не отбирай её у меня! Оставь хотя бы на Грани.

– Нет. Это не принесёт счастья. Никому. Она проведёт бесконечность в замкнутом пространстве, где никогда не найдёт ни друзей, ни покоя. Не найдёшь и не дашь никому покоя и ты, вновь прячась от выбора.

– Разрушитель миров ничего не может оставить просто так, да? Но это же мой мир. Это мир, где ты был моим желанным гостем!

– Заметь, – звонко прищёлкивая пальцами, ехидно сказал Странник, – разрушаю твой мир отнюдь не я.

Они стояли друг напротив друга. Он – беловолосый и одетый во всё белое. Воздушный, словно облако. Невесомый. Лёгкий. И он – чёрный, словно ночь или перья ворона. Жёсткий. Жестокий. Даже черты лица его заострились, словно кинжалы.

Странник упрямо намеревался следовать своему решению, и понимающий это Пророк простонал от горя.

– Это мой мир. Она – моё воспоминание.

Ответом ему стали высокомерный взгляд и безжалостная насмешка.

– Ха, как интересно. Да ты никак позабыл, что занялся божественным творением, а не кукольным театром, э? У каждого твоего создания есть своя воля и своё право выбора. Даже у тех, кто зовётся слугами, хотя им досталось этого дара совсем немного. Но вот те на, отчего именно та, что так дорога тебе, никак не заслужила подобной свободы?

Ему было сложно сказать хоть что-то в ответ. Пророк разжал кулаки, сел на траву и закрыл лицо ладонями. Глаза его зажгло от солёной влаги. Слёзы мешали видеть. Странник же стоял рядом и молчал, пока он наконец-то не поднял на него полный боли и мольбы взгляд.

– Скажу честно, – с раздражением сказал тогда этот грозный мужчина. – Мне всё равно останется ли в мироздании Фантазия или же во вселенной станет на одного бога больше. Вообще наплевать! Но подобное могущество не должно принадлежать ребёнку… Тебя ведь терзает вопрос, отчего я разлучил вас с Лисичкой, да?

– Да. Всё можно было повернуть иначе.

– Всё потому, что детство уходит вместе с пониманием, что жизнь не собирается подстраиваться под твои капризы.

– Но я вижу искривления судеб. Я Пророк!

– Ты лживая подделка, смирись с этим, – надменно усмехнулся Странник и издевательски нагнулся, чтобы прошипеть. – Я обыграл тебя в твоей же игре и на твоём же поле, мальчишка!

– Уходи отсюда! – он встал и в неприсущем ему гневе топнул ногой. Небо тут же покрылось сетью ярких цветных молний.

– Собственно, этим я и занимался, пока ты меня не остановил.

Странник выпрямился, скучающе размял пальцы и сделал плавное движение рукой справа налево, как будто перелистывал страницу. Небесный остров, где находилась его бревенчатая мастерская, тут же растаял, словно крошечный комочек снега, поднесённый к жаркому жадному пламени. Такое проявление чужой силы в его собственном мире лишь углубило обиду Пророка. Он ощущал то, что никогда не хотел бы испытать вновь – собственную беспомощность и полнейшее незнание как совладать с нею.

– Пришла пора покончить со своими сомнениями, – вместо ожидаемых издевательств холодно сказал Странник, прежде чем уйти. – Твой создатель нашёл тебя. Если ты и дальше будешь распылять силы на неопределённость, ты не сможешь ему противостоять.

– Нет, – испуганно прошептал он, прежде чем воскликнул: – О нет, не оставляй меня! Постой! Ты ведь поможешь мне?

Ему действительно стало страшно. Настолько, что прежнее недовольство и ярость вдруг стали совсем неважными. Желание оставаться живым всегда саморазрушало его.

Ледяная равнодушная улыбка на лице Странника приковала к себе всё внимание Хозяина Судьбы и Времени.

– Нет. Тебе самому предстоит пройти свой путь… И, знаешь, он меня совсем не касается!

Конец

В оформлении обложки использована фотография с сайта: www.pixabay.com по лицензии ССО

Примечания

1

Stella imber – (с лат.) звездопад.

Вернуться