# Хозяин Острова

Элтэнно. Хранимая Звездой

"Это ваш Рай" – гласит рекламный проспект.

Богачи всего мира стремятся попасть на этот новый, неизведанный курорт. Невероятно прекрасное место, обещающее незабываемый отдых…

Но когда просыпается Хозяин – Остров становится совсем иным.

От автора: "Порой мне кажется, что книгу надо было начинать писать с событий, описанных в её последней главе. Но такова уж эта история. Очень сложно сказать, где она начинается. С момента становления Пророка? Осознания им силы, достойной Бога? А, быть может, всё же было верным решением дойти до истины сложным и запутанным путём Инги? Но книга дописана и давно направлена на суд читателя".

У книги есть продолжение – "Владыка Острова".

## Глава первая

– Я видала такую чепуху, по сравнению с которой

эта чепуха – толковый словарь.


Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "


День первый. Девять часов и тридцать три минуты утра по местному времени


Они летели над поверхностью лазурной воды. Бирюзовое небо и искрящийся под ярким солнцем ослепительными бликами синий океан заставляли сердца путешественников стремительно биться. Сапфировые краски природы, ощущение полной свободы, лёгкий привкус волшебства и тайны не могли не затронуть их души. А ведь самое главное ещё только начиналось – из вертолёта открывался вид на выплывающий из туманной дымки остров. Инга заворожено смотрела через иллюминатор на далёкий берег, а дивная местность словно неслась ей навстречу, чтобы как можно скорее раскрыть взору поразительной красоты панораму. С каждой секундой всё ближе становился непостижимый кусочек суши, веками укрывавшийся не только от глаз первооткрывателей, но и от космических спутников.

Облака окутывали планету, медленно расплывались по ней. И никому в голову не приходило, что над небольшим участком поверхности они есть всегда… Точнее были. До недавнего времени. Если бы не произошло невероятное стечение обстоятельств, лишившее клочок земли этой небесной защиты, то никто (ещё неизвестно сколько!) не смог бы узреть это чудо. А увидеть его хоть раз в жизни стоило.

Относительно небольшая равнинная часть острова с высоты казалась пёстрым узорчатым ковром, хотя на самом деле им являлись возделанные сельские поля. Посреди этого растительного буйства красовался город. Он, подобно итальянскому Амальфи, располагался на склоне богатой зеленью горы, на которую легла коричневая ленточка дороги-серпантина. Остроконечная вершина словно рассекала небо. Великолепный вид и так завораживал. И всё же подобную красоту было невозможно сыскать и во всём мире по иной причине – величественный пик под влиянием неведомых сил природы некогда раскололся надвое, и вторая половина необъяснимым образом выглядывала из воды тонкими многочисленными столбиками, которые постепенно расширялись кверху и переплетались друг с другом. Казалось, что это корни гигантского дерева выбрались из недр земли. Они, как своеобразные колонны, удерживали четыре небольших, будто парящих, островка. Один весьма крупный и три намного меньше. Все эти «небесные тверди» соединялись подвесными переходами, ибо находились почти на одной и той же высоте.

Сложно было поверить фотографиям! Острова казались фантастикой. Исследователи вились вокруг них, словно мухи у блюдца с вареньем, чтобы изучить загадочную землю… Вот только, увы, обетованную. И поселенцы являлись совсем иными аборигенами, чем которые когда-то встретили европейцев в Америке или же в Африке. Они не собирались скупать стеклянные бусы за золото. Да и всемирные защитные организации не дали свершиться экспансии. Более того, островитяне быстро сумели перенять многие блага цивилизации. Как технические, так и культурные. Даже сменили традиционную одежду. Подобные действия, как и отсутствие удивлённых глаз да детского наивного восторга, изумляли мировую общественность. Почему-то незваные гости не стали здесь посланцами богов. Нет. Владыки Острова, наоборот, дали понять, что считаться стоит именно с ними. Прошло всего несколько лет, а невероятный Остров превратился в одно из самых дорогих и желанных мест для туризма, принося баснословный доход своим обитателям. И при этом держался в стороне от суеты большого мира, и не позволял чужакам ничего лишнего…

Особенно не приветствовались изнывающие от любопытства учёные.

Инга вытащила прижатый к телу ремнём безопасности рекламный проспект, на котором красовалась крупная надпись «Это ваш Рай!». Затем она раскрыла его, чтобы сравнить фотографию с действительностью. Реальность выигрывала, но девушка опустила взор на бумагу. Её глаза (уже не в первый раз) быстро пробежали по чёрному мелкому рекламному шрифту, сообщавшему различную информацию. Память старательно попыталась впитать в себя выжимки. Хотя восторженные обороты речи придавали объём тексту, действительно полезных данных оказалось не так много. Но Инга была уверена, что даже их она бы растеряла, стоит только ступить на землю. Внутреннее волнение сковывало мышление. Трепет перед происходящим даже сдавливал грудь, не давал свободно дышать.

Судя по брошюре, на самом крупном небесном острове жили только жрицы местного храма, хотя окружающее пространство являлось очень даже пригодным для жизни. Согласно схеме, присутствовали и крошечные леса, и уютные поляны, и извилистые ручьи, и даже два небольших озерца. Вот уж загадка природы, как такое могло существовать, и почему эта земля не заселялась и не возделывалась. Ведь основной Остров был далёк по своим размерам от материка. Даже Маврикий превышал его в несколько раз.

Возможно, если бы Инге довелось знать чуть больше о местной религии, то неясностей для неё стало бы меньше. Но о таком «даре знаний» мечтала не только она. А потому и учёные, и исследователи, и даже простые обыватели заполняли мировую сеть предположениями, неизвестно насколько далёкими от истины.

– Сложная орнитологическая обстановка, – недовольно сказал болтливый весельчак-пилот пассажирам. – Не очень хорошо, но справимся!

Вертолёт уже подлетал к скромной посадочной площадке, когда девушка заметила знакомый силуэт корабля. На нём перевозились машина, техническое оборудование, большинство вещей и, самое главное, их технический специалист – Сашка, назначенный следить за перевозкой. Высота уже была не столь велика, чтобы не узнать коллегу по ярко оранжевой куртке, столь им любимой. Судя по тому, как тот размахивал руками перед стоящими людьми в форме, разговор между ними происходил не из приятных.

– Теперь ты понимаешь, почему мы полетели на вертолёте? – услышала она через наушники немного искажённый эмоциональный голос Павла. – Эти жители Острова самые настоящие изгои!

Конечно, у Острова имелось своё исторически сложившееся название. Но оно было труднопроизносимым, поэтому его заменили столь всеобъемлющим словом. Более того, насколько стало известным, сами местные предпочитали при чужеземцах называть свою родину также.

– Ну, скажи, где ты видела, чтоб происходил такой отбор туристов и контроль над ними? Визу дают не более чем шесть дней за сезон. А Храмовые Сады, – продолжал Павел, – разрешено увидеть только один раз за всю поездку! Это же единственное ради чего и стоит посетить это место. Пляжей по всему миру и так полно, а они вместо того, чтобы срубить денег – не пускают. Там точно что-то есть. И я обязательно выявлю, что это!

– Думаешь, вертолёт настолько добавил тебе презентабельности? Уверен, что он заставит их с тобой считаться? – весело произнесла Инга.

– Знаю! – усмехнулся он. – Смотри.

Действительно. Их уже встречали. Недалеко от посадочной площадки остановилась чёрная машина. Элегантный транспорт выглядел вдвое дороже своей истинной цены, если учитывать с какой редкостью автомобили встречались на Острове. Необходимость доставки из большого мира топлива и узкие мозаичные улочки города мало способствовали популяризации автомобилей. Они являлись здесь экзотическим зрелищем, которому, по сути, практического применения было почти не найти. Здесь всё ещё предпочитали передвигаться пешком, хотя в последнее время стали преобладать велосипеды.

Вертолёт словно застыл на одном месте, медленно и плавно начиная снижение, а из машины, несмотря на мощный искусственный порыв ветра, созданного винтом, вышли трое мужчин в тёмных костюмах. Кабина дрогнула, когда полозья соприкоснулись с поверхностью земли. Гаррет, зачем-то снявший гарнитуру, что-то прокричал и заулыбался, однако из-за шума его никто не расслышал. Этот факт не расстраивал. У Гарика (так Гаррета называли в команде) как американца было весьма специфическое для славян чувство юмора.

Четверо исследователей нерешительно направились к делегации. К ощущению счастья, наполнявшего Ингу, тут же прибавилась смутная тревога. Девушка шла последней и видела, что все тоже словно чего-то боятся и потому старались держаться за спиной Павла – главного в их команде.

«Да чего трястись то? – внезапно подумалось ей. – Выйдет или не выйдет – главное, что я это всё вижу своими глазами».

Мысль принесла некое умиротворение. Плечи расправились, и она лёгкими шагами догнала руководителя, попутно внимательно разглядывая мужчин у машины. Их бледная кожа, не типичная для такого ныне солнечного местечка, отливала сероватым оттенком. Казалось, что за столько столетий под облаками эти люди отучились загорать. Чёрные волосы были на удивление матовыми. Если бы не живые яркие глаза, то казалось бы, что этих людей вырезали из гангстерского чёрно-белого фильма и разместили в другой, современной и яркой киноленте. Все как на подбор выглядели худощавыми, но никаких дум о слабости, глядя на них, в голове не возникало. Осанка и мечи на поясах, столь неподходящие для украшения классических костюмов, выдавали долгие годы тренировок.

Правда, зачем это оружие на таком относительно небольшом Острове? Неужели здесь велись войны? Население ведь насчитывало несколько десятков тысяч человек и только…

Павел энергично протянул руку в знак будущего сотрудничества, но ледяной взор встречающих быстро подавил его вежливую улыбку, и заставил ладонь опуститься.

– Я Владыка Остор, – представился один из мужчин неопределённого возраста на хорошем английском, ставшем вторым языком Острова, и немного скривился. – Думаю, вы понимаете, что Остров, по-своему, обособленный мир. Здесь никогда не были и не будут рады тем, кто пытается перевести величие и красоту в логические объяснения и научные догадки.

Говорившему с одинаковой уверенностью можно было дать и двадцать пять, и сорок лет. Видимо он относился к той редкой категории людей, которые долгое время выглядят очень молодо, а затем резко стареют. Со вкусом подобранная официальная одежда, обувь и аксессуары уже выдавали его принадлежность к «великим мира сего», но, словно для тех, кто мог бы не догадаться, через плечо свисала золотая варварская цепь с крупными самоцветами… Удивительно, может на ком-то другом подобное украшение и смотрелось бы вычурно и нелепо, но не на Владыке. Нутром Инга чувствовала, что перед ней стоит настоящий дипломат, а потому движение каждой мышцы лица казалось ей продуманным. Даже тот напор, с которым тот говорил, имел свою цель – гостям предстояло чувствовать себя «не в своей тарелке».

Видимо Павел пришёл к такому же выводу. Первая растерянность руководителя научной группы от подобного приветствия быстро прошла, и осталось только упрямство, столь свойственное родившимся под знаком овна. Он уверенными движениями открыл папку, чтобы показательно достать толстый контракт, скрепленный размашистыми подписями.

– Но договорённость у вас с нашей организацией есть, иначе бы нас здесь не было.

– Именно. Иначе бы вас здесь не было, – ответил Владыка, небрежным жестом показывая, что ему не нужны никакие бумаги, и резко добавил. – Восемь дней на Острове. Два посещения Храмовых садов и только один визит туда с вашей аппаратурой. Не больше.

– Так и будет, – уверенно подтвердил Павел.

Инга знала нынешнего руководителя очень хорошо, а потому его интонация доказывала, что ощущение, преследовавшее её с самого начала поездки, вышло верным. Этот договор не был бы соблюдён честно. Их группой.

– Жизнь покажет, – Остор хищно приподнял уголки губ, развернулся и сел в машину. Двое его синеглазых спутников, которых никто так и не представил, тоже скрылись в салоне. На душе прибывших учёных сразу появился неприятный осадок.

– Кажется, Остров перешёл в наше распоряжение, – попытался приободрить коллег Павел, но заслужил только кислые улыбки товарищей.


День первый. Около десяти вечера по местному времени


Трень.

Радостный свист и смех.

Все пятеро экспертов (каждый в своей области) расположились в комнате одного из номеров тихой, уютной гостиницы и радовались прибытию на Остров. Столь приподнятое настроение обосновывалось весьма простым фактом – посещение сей «земли обетованной» было редким и даже исключительным явлением. Владыки предпочитали количеству туристов их «качество», чем ещё больше завышали элитному курорту цену. Кроме того, официально заниматься здесь исследованиями – небывалая привилегия, создающая прецедент. И, пусть время и возможности сурово ограничивались Владыками, это служило началом существенных перемен. Главное, что местные власти наконец-то решились на подобное сотрудничество, а, значит, оно последовало бы и в дальнейшем. Как говорилось, «вода камень точит».

– Неважно, сделаем мы что-либо действительно значимое или нет. Наши имена уже войдут в историю науки! – восторженно закартавил Гарик на ломаном русском.

Замечание было принято за тост, и все пятеро пирующих подняли вновь наполненные шампанским бокалы.

Новое трень.

Инга очень жалела, что первый день на Острове прошёл так быстро. Со взлётной площадки научная группа сразу двинулась в порт. Там они долго суетились с документами и пограничным контролем, затем последовали осторожная перевозка вещей, распаковка и, наконец, настройка оборудования. В качестве рабочего пространства была арендована часть подвала гостиницы. Помещение, как и обещалось, соответствовало требованиям учёных. Конечно, полноценную лабораторию развернуть не получилось, однако некоторые данные стало бы возможно анализировать сразу. И это, конечно, значительно повышало эффективность исследований… И всё же муторные, пусть даже столь необходимые дела, измотали коллектив. Пожалуй, если бы не осознание, как мало времени предоставлялось в их распоряжение в столь дивном месте, вряд ли бы хоть кто-то из них решился на трёхчасовую прогулку по городу. Но оно того стоило.

Улицы были выложены шлифованными камнями различных пород наподобие яркой мозаики. Необычные рисунки плавно переходили друг в друга, смешивая фантастические картины с вполне обыденными сюжетами или же иероглифами. По таким мостовым Инга смущалась ходить. Она не могла отделаться от ощущения, что островитяне, словно дикари, расстелили холсты известных картин вместо ковровой дорожки в прихожей. Сами же мостовые то поднимались, то опускались. Иногда путь преграждали широкие ступеньки, и тогда Сашка хмурил лоб. Девушка сама не поняла, из-за чего тот так реагировал на многочисленные, пусть и не особо высокие, лестнички, пока Павел не потрепал коллегу за плечо со словами: «Ну, кто ж знал, что машина настолько-то неактуальна».

Действительно, об отсутствии возможности проката и узких улочках их предупреждали, а потому модель автомобиля была выбрана соответствующая. Однако подобные преграды взял бы разве что гусеничный вездеход… То-то у местной таможни вопросов по их транспорту не возникло.

Здания в единственном крупном городе Острова выглядели как на подбор – с белыми стенами и красной черепицей. Их украшала аккуратная лепнина и пышные вьюны. Дома почти что не огораживали заборы. Они ютились, прижимались друг к другу, но ощущение огромного пространства не исчезало. Возможно, такой эффект создавало то, что постройки от мостовых отделялись желобками журчащей кристально чистой воды, за которыми шла примерно четырёхметровая полоса газона. Да и зачастую на ровных крышах разбивались цветники. Наверняка, с самой высокой точки вместо яркой черепицы был виден сплошной сад. Природа словно сливалась с поселением. Невозможно было отделить одно от другого. Гармония мира и человека достигла в этих краях своего апогея.

Рекламный проспект не врал. Это был словно Рай на земле.

Вся компания гуляла вместе до тех пор, пока сумерки не стали охватывать город. Тогда зажглись синеватыми огнями крошечные газовые фонарики необычной каплевидной формы, и улочки резко опустели. В этой непривычной для жителей мегаполисов тишине иногда жужжала мошкара или тренькали птицы. Души наполняли умиротворение и спокойствие. Возможно, коллеги, любуясь ясным звёздным небом, продолжили бы сидеть на лавочке в облюбованном сквере до самого рассвета (уж так хорошо вокруг было), но у кого-то предательски заурчало в животе. Вместе с этим столь тривиальным звуком пришло осознание, что за день так и не удалось нормально поесть. Поэтому все единогласно решили вернуться в отель.

Гостиница, в которую они заселились, не имела архитектурных изысков и была незатейливым трёхэтажным зданием пастельного зелёного цвета. Несмотря на чистоту и порядок, интерьер номеров на вкус Инги выглядел слишком простым для невероятно высоких цен. И, судя по всему, её коллеги придерживались такого же мнения. Во всяком случае, после сытного ужина Сашка беззастенчиво заметил, что хотя вся еда была приготовлена вкусно, но стоила так дорого, что, наверное, ему в твиттере её как самую великолепную трапезу в своей жизни придётся описывать. Вершина вкуса! Гарик, как всегда, не особо понял из-за чего все засмеялись, но речь не о нём, а об отеле. В его помещениях преобладала отделка выкрашенным в белый цвет деревом, а современные материалы, вроде привычного пластика, почти отсутствовали несмотря на то, что здание построили сравнительно недавно и исключительно ради неиссякающего потока туристов. Хотя, главное, что все блага, которые только могла принести нынешняя цивилизация и столь привычные для обычного современного человека мелочи, здесь присутствовали.

Каждый занял свой номер. Инге достался на втором этаже в стиле прованс. Его составляли: небольшая прихожая с объёмным встроенным шкафом (как будто в столь тёплом месте могла понадобиться уйма верхней одежды), просторная ванная, вход в которую располагался напротив входной двери, да спальня около пятнадцати метров квадратных по левую руку. Огромная кровать занимала почти всю комнату. По обе стороны от единственного широкого окна стояли два длинных комода, поверх которых пристроились трогательные глиняные горшочки с цветами. Над ними висели зеркала. В них отразилось её усталое лицо в обрамлении ярко-красных волос. Инга со студенчества красила их в такой цвет. И даже избранная серьёзная профессия не изменила имидж. Мысли об этом заставили её карие глаза улыбнуться.

Коротенькие кружевные шторки развевались под слабыми порывами тёплого ветерка. Одна из трёх створок окна была приоткрыта. Инга закрыла её и угрюмо посмотрела на ещё нераскрытую сумку с одеждой. Вещи разбирать, конечно, следовало, но совсем не хотелось… Да и, прежде всего, нужно было сделать другое.

Инга достала из кейса рабочий ноутбук и включила его. Экран тут же засветился, на краткий миг отображая окно заставки с логотипом Stellimber Incorporated, где она работала. Знакомая программа для общения автоматически загрузилась. Муж оказался в сети. От него сразу пришло несколько сообщений, написанных в разное время в течение дня. Инга быстро пробежала глазами по незамысловатым фразам, полных тревог за свою драгоценную половину, и, подумав, изменила настройки программы. Она посчитала, что если каждый автозапуск таким спамом будет сопровождаться, то ей будет уже не до науки. Лучше уж она сама будет решать, когда включать этот кошмар.

«Как хорошо, что из семьи только Антон мне писать может», – нашла при этом положительный момент Инга.

На её рабочем ноутбуке стояла специфическая внутрикорпоративная программа для общения. А потому, не отдай она свой старый телефон мужу, то он бы остался «за бортом» так же, как любопытные знакомые и всюду сующие нос родители. Ни сотовая связь, ни обычные мессенджеры на Острове не работали. Местное правительство расстаралось. В целях сохранения аутентичной культуры, как они объясняли мировой общественности.

«Как же я тут хорошо от всех отдохну!» – даже улыбнулась Инга и смело написала мужу.

– Привет, Антош. Извини, что только сейчас отвечаю, дел было невпроворот.

Подумав, она добавила грустный смайл и усмехнулась. Муж купился бы на эту ложь, сомнений у неё не было.

Если же говорить подробнее о муже Инги, то с ним она познакомилась ещё на втором курсе института. История была банальной. Пошла с подружками в ночной клуб, потанцевала с парнем и почему-то согласилась на свидание с ним, хотя он не особо ей понравился. За встречей последовала ещё одна. И ещё. Ингу забавляло внимание её нового знакомого, но относиться к нему со всей серьёзностью у неё не получалось. Не любила она его и всё тут. Однако, тот всегда прощал и поддерживал, а потому отказаться от его общества в те буйные годы жизни ей было сложно. Так проходил месяц за месяцем, пока однажды ей не пришлось познакомить его с родителями. Затем, как-то незаметно, они в какой-то момент начали жить вместе, хотя Инга пребывала в уверенности, что вот-вот встретит кого-то интереснее. А там поступило предложение пожениться. Причины отказать вроде как не нашлось, да и мама настаивала. Может, её родительское сердце нисколько не подвело, ведь за четыре года в браке не произошло ни единой серьёзной ссоры…

Вроде идеальная картинка. Только вот сама Инга в ней не была уверена.

Может, мешало периодически возникающее желание, чтобы спокойный, терпеливый Антон, всегда соглашающийся с её аргументами, хоть раз проявил характер? Может, поэтому так легко, не советуясь с ним, согласилась она на эту экспедицию? Глубоко внутри ей очень хотелось вызвать у мужа хоть какие-то новые эмоции этим нежданным поступком. Но тот лишь смиренно выслушал. Заметил, что возможность упускать нельзя – подобный шанс получить мировую известность в науке до тридцати можно было принять за невероятное везение. Да и в целом, две недели не так уж долго, а слетать на эксклюзивный курорт за чужие деньги… В общем, он произнёс всё то, что планировала в ответ на его возражения ответить сама Инга. Даже нынешние тревожные сообщения она предугадала вплоть до точности расстановки напечатанных в окне программы слов.

– Я всё понимаю, зай. Просто не мог не волноваться. Конечно, у вас там пока прилетели, пока вещи забрали. Не до того… Рад, что ты как только смогла мне написала. Сотовые на Острове и правда не ловят?

Это было ужасно. Снова вместо всплеска эмоций какая-то ерунда…

В дверь постучали.

– Входите, – громко сказала Инга на английском, после чего со вздохом встала с кровати, чтобы выйти в прихожую.

– Мы все у Пашки собираемся, чтобы приезд отметить. Только тебя не хватает, – весело сказал Дима на родном русском и украдкой показал бутылки недорого шампанского отечественного производства, что он нёс завёрнутыми в ветровку. Девушка хихикнула и поинтересовалась:

– Откуда ж такое странное богатство?

– Не зря же Сашок на этом кораблике со своей морской болезнью плыл.

– А завтра точно очнёмся без похмелья?

– Ну, вкусы на алкоголь Сашкины ты знаешь, – кисло морщась, ответил Дима. Сам он предпочитал крепкие напитки. И куда как более качественные. – Так что давай к нам, а то нехорошо получится, если только у тебя наутро голова болеть не будет.

– Сейчас подойду.

– Ждём-ждём!

Дверь закрылась, издав тихий протяжный скрип, показавшийся ей ехидным. Но Инга не стала сосредотачиваться на этом ощущении, мысленно ликуя – появился прекрасный предлог избежать дальнейшего разговора с занудным мужем. Она снова села на кровать и быстро напечатала:

– Павел всех на инструктаж собирает. Хочет, чтобы мы чётко и слаженно действовали.

– Что делать, если долг зовёт? Спеши на помощь Чип энд Дэйл.

Эта шутка мужа была старой, а потому не вызвала у неё даже элементарного желания ответить вежливым улыбчивым смайлом.

– Честно, не знаю, будет ли у меня время, чтобы элементарно выспаться. Так что не обижайся, если буду писать редко. Я побежала.

– Удачи!

– Кстати, сотовая связь действительно не работает.

Захлопывая крышку ноутбука, Инга ещё успела увидеть, как ей пришло сообщение.

«Просто помни, что я люблю тебя».

Отвечать совсем расхотелось.

– Инга, ты что там? Заснула?

Трень!

Обращение и очередное звяканье вывели её из раздумий.

– Нет. Я в порядке, – она улыбнулась и подняла свой бокал.

Саша, видимо, остался доволен её реакцией, а потому повернулся к Павлу, возобновляя беседу:

– Ты тоже помнишь этот вкладыш в жвачке?

– А то! Он же самым редким был. Я полгода его получить пытался.

– Вот память-то! Такую ерунду хранит, а политическую историю или имена известных художников выбрасывает. Помню, позвали меня как-то в галерею…

Сашка замолк, видимо размышляя, стоит ли рассказывать эту историю. Однако, решение ему принять не удалось.

– А я МХК тоже никогда не увлекался, – сознался Дима, и главный болтун компании переключился на новый разговор.

– Это что ещё за зверь такой?

– Мировая художественная культура.

– Ха! Вот вкладыш к жвачке помню, а такого сокращения – нет, – рассмеялся Сашка собственным пробелам в памяти и взял с блюда кусочек ноздреватого сыра.

– У, наверно, просто у тебя по этому предмету двух семестров в универе и углублённого спецкурса не было, – предположил расстроившийся из-за собственного невезения собеседник. – Хотя я четыре автоматом получил.

– Как это автоматом? – не сообразил Гарик.

– По голове преподавателя, – пошутила Инга, но Дима, пребывающий в своих горестных воспоминаниях, к юмору не был готов.

– Не. Я не так.

– Значит, это я одна так поступала? – перебила его девушка, и Павел, наблюдая за недоумением на лице американца, поддержал игру.

– Ну, может, не было у него калаша в доступности?

– Всегда можно искалку прикупить. И копать, копать, пока не нашёл бы сокровище Красной армии, – надоумил Сашка. – Классное занятие!

– Боёв-то много было. Можно и откопать, – всерьёз задумался Дима и по размышлении добавил. – А лучше не боёв. Усадьбы старинные. Броды. А то наткнёшься ещё на снаряд или гранату.

– У нас в городе до сих пор растяжки со времён Великой Отечественной в блиндажах висят.

– Ха, так вот почему ты с Родины в Норвегию сбежал! – догадалась Инга после этого Сашиного замечания. Она помнила, что тот был то ли с Украины, то ли из Беларуси.

– Не вполне верное утверждение. До тех мест, где я родился, война не дошла. Это меня просто первые опекуны уволокли к чёрту на куличики и бросили. И потому оттуда я бежал… А так, Родина моя Сибирь!

– Пф-ф, нечего на правом краю карты жить, – фыркнул Павел. – Как же пропустить излюбленную народную забаву – собраться раз в сто лет и повоевать с Европой?

– О, – не смог более ясно выразить свои сумбурные мысли Гарик.

– Ну, простите. Где уродился, – развёл руками Сашка.

– Это да. Вот я бы лет эдак двести назад с удовольствием появился на свет, – мечтательно произнёс Дима.

– Жизнь без горячего душа? – приподняла брови Инга.

– С сортиром во дворе? – в унисон добавил глава группы.

– У меня гениальный мозг! – похвастался коллега с мировым именем основным качеством своей личности, прежде чем принялся вновь наполнять бокалы. – Я бы что-нибудь придумал. И, кстати, с сортиром на улице прекрасно прожил всё детство. И баня была раз в неделю… Чёрт, моё желание элементарно смоделировать переездом в глубинку! И какое оно желание после такого элементарного решения?

– А счастье было столь возможно, – ехидно заметила Инга.

– Тогда за счастье! – предложил коллега.

Трень!

Как ни странно, но вперемешку с тостами и разговорами ни о чём Павел действительно успевал инструктировать своих подчинённых, а те внимать своему руководителю.

– Ну, а теперь, все по номерам, – подвел итог «командир», когда опустела предпоследняя бутылка шампанского. Последнюю предполагалось открыть перед отъездом. – С утра у нас начинаются бессонные дни и ночи. Как там в мультике? В нас должен проснуться нюх, как у собаки. Глаз, как у орла.

– Фшто? – закартавил осоловевший от российского хмеля Гарик.

В ответ послышался только ехидный смех.


День второй. Девять утра по местному времени


– Если ты не будешь вести аккуратнее, то всех нас убьёшь! – прокричала Инга и взвизгнула.

За рулём находился Сашка. Конечно, у него имелся невероятный опыт вождения в экстремальных условиях, но к чему было без необходимости лихачить на горном «серпантине»? Девушка с ужасом старалась понять – действительно ли ширина дороги не всегда совпадает с колёсной базой их автомобиля. При приближении к подобным узким участкам коллега сильнее давил на газ, машина резво набирала скорость, и они, как верила Инга, буквально пролетали опасные места.

– И тут она мне пишет: «Привет», – успевал ещё и рассказывать водитель о неиссякаемых событиях своей личной жизни.

– И? – потребовал продолжения Дима, попутно приглаживая пятернёй встрёпанные волосы. Однако, красоты это ему не добавило. Армянский нос с горбинкой стал казаться длиннее.

– Цитирую, что дальше… Едва ли мы знакомы. Понравилась страничка и группы. Очень нравятся думающие люди. Как вы относитесь к таким темам, как: «Энергия кундалини, структура чакр, другие миры»?

– Что за бред? – удивилась Инга, на миг забывая даже про страшную дорогу.

– Вот я также подумал, – Сашка обернулся, чтобы посмотреть на девушку, тут же пожалевшую, что она не сдержала язык за зубами. Отвлекать шофёра в такой момент не стоило.

– Я вот точно по возвращении залезу в поисковик, чтобы узнать, что это за кундалини такое, – рассмеялся Павел. – Что ей-то ответил?

– У неё по фото размер эдак четвёртый груди. Так что я мог ответить? Сказал, что хорошо отношусь. Не имею привычки относиться к темам предвзято.

Сашка резко повернул, чтобы вписаться в крутой поворот. Мужчины одобрительно засвистели. У Инги сердце замерло от страха. Пожалуй, подобные тревожные чувства испытывал и Гарик, но он, мысленно матерясь на идиотов славян, решил не позорить вслух свою собственную любимую страну. Наверное, если бы ему довелось заранее знать, что итальянец и норвежец окажутся подделками иммиграции…

Увы, задуматься о соответствии дороги экспедиционному транспорту никому даже в голову не пришло. Как-то информация, что на пик курсирует автобус, привела всех к выводу, что можно задействовать для этой поездки выпрошенный в экспедицию автомобиль (не зря же его перевозили через океан!). Сашка даже потёр ладони и проявил инициативу, вызнав у администратора гостиницы как ему стоит проложить маршрут, дабы последние сомнения, связанные с городскими улочками, канули в небытие. Что и произошло. Затруднения возникли, лишь когда они достигли местной остановки, откуда начинался единственный путь к парящим островкам. Там стояло три автомобиля специфической конструкции (хотя по факту, задействован был лишь один). Видимо, их специально создали именно для определённой цели и весьма конкретных условий. Они были совсем узкими, рассчитанными на группу в пятнадцать человек или около того.

Почему Владыки предпочли такое изобретение, оставалось только гадать. Девушке казалось, что расширить и благоустроить саму тропу стало бы более лёгким делом. Да и намного эффектнее и эффективнее было бы просто установить подъёмники.

Ждать крошечный тесный транспорт, буквально только что отъехавший перед их носом, не хотелось. Как результат, после долгих препирательств они всё же поехали на своём, и Инга была уверена – основной причиной для подобного безумства стало нежелание остальных создавать островитянам повод для насмешек. Для мужского самолюбия всегда имело значение обсуждают ли окружающие просто за глупость (надо же было взять на Остров автомобиль!) или за безрассудную смелость (а иначе нынешнее путешествие было никак не назвать).

Машина остановилась на площадке, прибыв почти одновременно с автобусом. Местный водитель заинтересовался таким новшеством и вышел из кабины вслед за пассажирами, дабы посмотреть на «самоубийц». Зелёноватые камикадзе (под конец дороги стало плохо не только Инге), едва передвигающиеся на шатающихся ногах, стоили такого внимания. Сашка же, как ни в чём не бывало, лихо спрыгнул на каменистую землю, звонко хлопнул дверью и поинтересовался у любопытного шофёра:

– Не помешаю?

Тот только бесстрастно покачал головой, моментально утрачивая интерес к сумасшедшим иноземцам.

– Здравствуйте. Могу я вам предложить услуги индивидуального гида? – подошла к ним черноволосая стройная девушка в национальной одежде.

– Нет, – простонал Павел, попутно придерживаясь для сохранения равновесия рукой за крышу джипа, а затем сглотнул подступивший комок в горле. На прекрасное создание он даже не посмотрел, и девушка, недовольно пожав плечами, неторопливо вернулась в беседку. Между тем Павел отдышался и на почти негнущихся ногах сделал пару неуверенных шагов. При этом он не отрывал взгляда от земли, лишь когда остановился, наконец-то, обвёл взглядом площадку.

Плоский выступ горы, где они находились, был небольшим. Пяти обычным автомобилям только-только хватило бы места, чтобы одновременно разъехаться. С краю, почти у самого обрыва, возвышалась изящная беседка из металлических светлых прутьев. Крыша у неё была интересная, острая и конусообразная. В этой беседке местная проводница уже читала какую-то толстую книгу, положив локти на стол. А вот то, что было видно дальше, заставило задержать дыхание…

Огромный длинный подвесной мост с широкими деревянными планками, словно из фильмов про Индиану Джонса, вёл к небесным островам. Его дальний конец упирался в овальную арку из склонившихся друг к другу деревьев с необычной лиловой листвой. Их кроны переплетались между собой в единое целое. Чтобы попасть в Храмовые Сады, надо было пройти через этот природный «портал». Переправа вела на первый из трёх маленьких островов. Самый крошечный. Но на нём, судя по буклету, располагалось единственное на всю округу кафе. Оно располагалось сразу за аркой, а всё остальное пространство занимала роща. Но Ингу пугал не дальнейший путь, а первые шаги к нему. Она страшилась идти вперёд, хотя мост выглядел добротным. Толстые верёвки дублировали друг друга и даже не потемнели от дождевой влаги, как будто их совсем недавно поменяли. Неважно, Инге было достаточно подойти ближе к краю и посмотреть вниз, чтобы осознать, что поездка с Сашкой являлась не самым худшим мероприятием в её жизни. Высота поражала.

Однако, не желая показывать свой страх коллегам, Инга повела речь совсем о другом.

– Судя по масштабу на карте, потеряться здесь очень даже возможно, – с опаской заметила девушка.

– Да ну, – беззаботно возразил Дима и произнёс речь, тяжело воспринимаемую без распечатанной схемы перед глазами. – Все тропинки обозначены, интересные места отмечены. Да и расположение островков простое. Крупный находится в кольце трёх маленьких, словно планета со спутниками на одной орбите. Второй островок размещается почти под прямым углом к середине воображаемой линии между краем большого острова к третьему. И на этот третий вообще можно было бы просто попасть по прямой, если идти от кафе по основному мосту к Храму и так далее.… Если бы ещё тропинки так шли!

– Жаль туда попасть всё же нельзя, – огорчённо заметил Павел. Увы, в буклете значилось, что на третьем из островов ведутся ремонтные работы и, судя по аналогичной информации в проспектах предыдущих лет, они не стремились к своему завершению.

Итак, трепеща от волнения и опасности перехода, вся команда ступила на самый первый мост, именуемый Небесной Галереей, чтобы попасть на Лиловый Небесный Остров.

Своему названию островок соответствовал полностью, ибо на нём преобладала растительность именно таких оттенков. Проходя через арку, Инга не удержалась и потрогала бархатистый лист. Он был на удивление холодным, как будто его никогда не касался солнечный свет, и показался на ощупь желеобразным. Ощущение вышло не из самых приятных. Девушка тут же отдернула руку и посмотрела на ладонь. Ожидаемого липкого пятна не оказалось.

– Хэй, не просто так здесь запрещено срывать, нюхать или трогать растения. Они иные, чем растут в остальном мире и на самом Острове, а исследовать некому. Никто толком не знает, как они могут повлиять на неместного человека, – поучительно, но противно занудил Гарик, демонстративно надевая резиновые перчатки из распечатанного туристического комплекта. Их насильно выдала местная служба охраны каждому из учёных при подъезде к вершине. Голос у американца из-за ранее вставленных носовых фильтров звучал гнусаво.

– Коллега абсолютно прав. Мы сегодня просто осматриваем Храмовые Сады, поэтому ведём себя как обычные посетители… Разве что внимательнее будьте, смотрите на всё с поправкой на дальнейшие цели и ваши знания. Однако, общепринятые правила соблюдаем и точка.

Гарик довольно кивнул на замечание лидера группы и пошёл дальше. Остальные последовали его примеру, послушно надевая перчатки и фильтры. Однако, Инга ещё успела заметить, как Дима перед этим мимоходом поправил один из карманов Павла, из которого вроде как торчал кончик чего-то растительного и лилового.

– С мужем-то как дела? – поинтересовался Сашка у Инги, не дав ей тем обдумать увиденное.

Сашка был хорошим знакомым девушки, но всё же не настолько близким другом, чтобы обсуждать во всех подробностях личные темы. Но она почему-то созналась.

– Так себе. Иногда решение вступить с ним брак кажется мне самой большой ошибкой в жизни.

– Что можно сказать? Жизнь – она ведь не только сахар.

– Я понимаю, – сухо ответила Инга, не желая вдаваться в подробности того, что лично ей в этой бочке мёда требовалась хорошая ложка дёгтя. Да и обсуждение семейных проблем с коллегой выглядело дурным тоном.

– Знаешь такой анекдот? Внук в разговоре с дедом говорит: «Не могу больше со своей женой жить. Она кошмарна». Старик почесал голову и спрашивает: «А она всегда была такой?». «Нет, только в последние годы», – сказал внук… Как думаешь, что он услышал в ответ?

– Откуда же мне знать? – пожала плечами Инга.

– То есть кошмарной она стала, пожив с тобой?

Сашка подмигнул и хитро посмотрел на девушку, как будто этой байкой только что раскрыл все тайны бытия. Инге пришлось улыбнуться. А затем, чтобы наверняка замять разговор, она вытащила из носа фильтры.

– Неудобно. Уверена, многие туристы без них как-то обходятся, – тихо пояснила девушка. Сашка понимающе кивнул и тоже избавился от устройства. Они в молчании пошли по тропинке дальше.

Кафе оказалось уютным маленьким помещением с большой верандой. Круглые столики с белыми вышитыми скатертями да тоненькие стеклянные вазочки со свежими цветами и свечками выглядели неправдоподобно очаровательно. Красивые спинки кованых стульев, сидения которых украшали подушечки с разноцветными кисточками, добавляли интерьеру некую фантазийность… Пока ещё было очень рано, и в ожидании клиентов под роскошным деревом с огромными белыми цветами, похожими на магнолию, на скамейке щебетали две молоденькие официантки. Они прервались ненадолго, окинули учёных профессиональным взглядом и, поняв, что те не собираются задерживаться, продолжили беседу.

– Словно в эльфийском лесу, – восхищённо пробормотал Дима.

В чём-то он был прав. Поверить, что подобное могло существовать в родном мире, казалось невероятным. Лилово-бордовые листья, как будто сейчас в самом разгаре была пушкинская осень, под движением ветра отрывались от веточек, чтобы медленно кружиться в собственном водовороте экзотического танца. Этот неспешный дождь устилал тропинку, словно дорогим ковром, сладко шуршащим под ногами неизвестно как попавших в это загадочное царство людей. И при этом ветви деревьев не оставались голыми. Ясное небо лишь немного просвечивало сквозь кроны, а лучи солнца тянулись к скрытой под листьями земле, создавая блики и фантастичные тени, передвигающиеся по роще совместно с движениями листвы под лёгким ветром. Как-то незаметно вся компания сошла с протоптанной тропы и разбрелась по одиночке, повинуясь волшебству и очарованию этого места.

– Ребят, мы же здесь по делу, – словно самого себя уговаривая, очнулся Павел и громко сообщил: – Хватит на всё пялиться, ищите интересные объекты для исследования!

Приказ вывел команду из раздумий и мечтаний. Они сблизились и за час обошли местность вдоль и поперёк, делая собственные пометки в блокноты или на диктофоны.

Действительно. Почти всю поверхность Лилового острова покрывала роща… И, как ни хотелось задержаться в ней на целый день, нужно было идти дальше. Да и дальнейшее обещало ещё больше невероятных чудес.

Все пятеро коллег подошли к Шуршащему мосту, ведущему на самый большой из островов. Назывался он Храмовыми Садами, ибо всё, что на нём располагалось помимо полянок, прудов, ручейков и рощиц – Храм и, конечно же, его роскошные парки и розарии.

Второй мост мало чем отличался от предыдущего. Разве что был значительно длиннее и шире, а потому покачивался даже от лёгкого движения ветерка. Белые ленточки на его перилах непрерывно порхали и шелестели. Но это, пока не был сделан первый шаг на переправу, не так уж пугало, ведь с края открывался великолепный, завораживающий вид на словно плывущий в воздухе огромный остров. Инга даже на какое-то время позабыла о своём страхе высоты. Мужчины фотографировали. Ей оставалось лишь жалеть, что свой аппарат она по глупости забыла в номере – отвлёк утренней перепиской муж. Но это сейчас не казалось таким важным. Пусть остальные смотрят через объективы и экраны. Ничего не стоило скопировать эти снимки после, зато сейчас ей представилась возможность видеть всё своими глазами.

Она набралась смелости и подошла к ограждающей край острова хрупкой изгороди, представляющей собой тонкие металлические переплетающиеся прутья, более подошедшие бы для балюстрады. Инга потрогала их. Нет, те не качались. Тогда девушка с опаской облокотилась немного и замерла, созерцая чарующую панораму.

Сколько так ей довелось простоять, она не помнила. Очнулась, только когда мужчины, продолжая фотографировать, уже достигли середины моста. В своём восторге они напрочь забыли про зазевавшуюся коллегу. Инга хотела окликнуть их, но не стала, разозлившись.

Могли бы и сами заметить, что кое-кого не хватает!

Пару минут она всё ещё стояла в надежде, что кто-нибудь её окликнет, и продолжала восхищаться красотами. Вид струй воды, стекающих с обрыва соседнего острова в океан, завораживал. Более того, граница между водой внизу и небом почти не различалась. Казалось, что небесные острова просто картинка на однотонной бирюзовой сверкающей бумаге. Чья-то прекрасная фантазия.

«Это ваш Рай», – мысленно произнесла Инга фразу из буклета и, не дождавшись беспокойства коллег, сама подошла к мосту.

Переходить его было очень страшно. Планки свисали над пропастью и казались совсем ненадежными. Девушка сглотнула слюну и нерешительно сделала первый шаг вперёд. Волосы, окрашенные в насыщенный красный цвет и едва прикрывающие плечи, теребил усилившийся ветер. Она посмотрела на ту сторону. Коллеги как раз завершали переход. Ей нужно было как можно скорее нагнать их, чтобы не потеряться. Инга сделала пару неуверенных шагов. Мостик закачался сильнее. Пришлось ухватиться руками за толстые канаты-поручни. Как мужчины могли ещё что-то фотографировать из этого шаткого положения, оставалось для неё загадкой.

Инга торопилась насколько могла, но пока она осторожно перебиралась, коллеги уже ушли в неизвестном направлении. Кажется, ей всё же достался шанс проявить свой географический кретинизм и, несмотря на замечание Димы, потеряться. Так было всегда, стоило ей взять в руки карту и самостоятельно начать исследование незнакомого города. И вряд ли бы на этот раз вышло иначе. Тем более, что сразу за мостом брали начало аж три тропы. Камень, словно из детских сказок, благодаря выбитым на нём словам позволял определить направление. Конечно, логичнее всего было бы пойти сразу к Храму, как и советовал буклет, но, зная Павла, выбрать он мог только окружную тропинку.

Налево или направо?

Инга посмотрела по сторонам. Вокруг никого не было. Тогда она, словно маленькая девочка, закрыла глаза и быстро закружилась против часовой стрелки. И открыла веки лишь тогда, когда ощущение направления окончательно потерялось. Перед лицом возник мост. Нет, возвращаться обратно было бы глупо, поэтому ей пришлось доделать поворот и пойти по правой тропинке.

Храмовые Сады поражали своим великолепием. В отличие от Лилового острова растительность вернулась к привычному для Острова серебристо-зелёному окрасу. Необычные цветы различных оттенков (от самых ярких до мягких пастельных) росли вдоль тропинки. На первый взгляд хаотично, но плавное перетекание отливов друг в друга говорило о том, что это было не так. Для полноты картины Инге не хватало переливчатых звонких голосов певчих птиц, но, сколько бы она ни оглядывала хрупкие серебристые веточки деревьев, видела только огромных молчаливых чёрных воронов, старающихся как можно скорее скрыться от её любопытных глаз. Всё это казалось необычным. Ведь в городе встречались и стайки голубей, подкармливаемые ребятнёй, и воробьи, старающиеся выхватить чужую добычу, и плаксивые чайки, и грациозные ласточки…

Потеряв направление, сворачивая то на одну, то на другую тропинку, Инга попала на большую, почти идеально круглую поляну. В центре, словно кошачий глаз, красовался овал бирюзовой воды, в которой, как в зеркале, отражались набежавшие пушистые облачка и арки двух пересекающихся крестом белоснежных изящных мостиков. Они шапкой накрывали водную гладь.

На противоположной стороне озера группа туристов, которая встретилась на площадке в самом начале пути, торопливо следовала за экскурсоводом. Девушку эти люди не заметили, но привлекать их внимание ей не было нужды.

«И куда так спешат?» – равнодушно подумала Инга, как вдруг обратила внимание, что не одна она наблюдает за туристами.

Спиной к ней, относительно недалеко, лежал, облокотившись на локоть, мужчина. У него были белоснежные волосы, каких у жителей Острова не встретишь до наступления глубокой старости. Однако, фигура незнакомца казалась молодой. А потому она с любопытством подошла к мужчине ближе.

Отдыхающий был очень худощавым, высоким, каким-то неестественно вытянутым и странным из-за одежды, напоминающей фасоном тогу. Жемчужная ткань и необычайно светлая кожа делали его похожим на призрака. Длинные тонкие пальцы свободной руки сжимали стебель небольшого цветка с сочными синими лепестками. Девушка видела, как мужчина поднёс растение к лицу и снова отодвинул, любуясь совершенством его форм. А затем скорее не шум, а просто тревожное волнение заставило Ингу обернуться в сторону озера. Со дна его начали всплывать пузырьки. Сначала по одному, а потом вода словно бы забурлила. Зрелище и завораживало, и пугало одновременно. Наконец, невнятная неприязнь пересилила, и девушка всё же поспешно ушла, само собой обратив внимание, что расположившийся неподалеку мужчина с синим цветком быстро отвернулся, как будто до этого украдкой смотрел на неё. Ледяной холодок пробежал по спине, на миг сбросив всё очарование Острова.

Инга решительно пошла по ближайшей тропинке, затем несколько раз свернула наугад, и только тогда её сердце немного успокоилось. Однако, природа, хоть и по-прежнему завораживала, уже не так радовала. В душе пустило корни необъяснимое беспокойство. Ей хотелось хотя бы связаться с коллегами, но возможности на то не имелось. Кроме того, Ингу злило, что она не знает, сколько прошло времени. Механические часы давно ею не носились, их вытеснили из обихода современные, но не работающие здесь толком гаджеты. А погода начала портиться, заставляя спешить в неизвестном направлении.

Резко усилился первоначально лёгкий ветерок. С веток стремительно взлетели огромные чёрные птицы, отовсюду послышалось их хриплое карканье. Небо темнело с каждой секундой, как будто его заволокли тяжёлые грозовые тучи. Инга посмотрела наверх. Нет. Облаков вовсе не было, но словно оттенок самих небес изменился. Ей стало ещё больше не по себе. И всё же некоторое время девушка ещё убеждала себя, что всё хорошо, просто у неё играют нервы, вот и проснулись детские страхи. Она одна, отсюда и волнение. Но логика не помогала. Разумом овладевала сильнейшая тревога. Отчего-то хотелось в панике бежать сломя голову куда угодно.

Инга, вопреки эмоциям, заставила себя застыть на месте и в очередной раз достала буклет с картой. Надетые резиновые перчатки мешали раскрытию нужного разворота, поэтому она раздражённо стянула те, запихнув в наплечную сумочку. Увы, ориентироваться толком было не на что. Лесная тропа выглядела вполне обыденно. Разве что солнца уже совсем не стало видно. Вокруг сгустились сумерки, как будто начиналась ночь. А ведь даже до середины дня было далеко.

Пытаясь всё же не терять голову, Инга неуверенным, но быстрым шагом пошла по узкой тропе. Она рассчитывала наткнуться на какую-нибудь яркую достопримечательность и определиться с местоположением.


День второй. Около того же времени


– Ну? И где же она могла отстать? – Павел грозно посмотрел на коллег, как будто те обязаны были осуществлять над Ингой постоянный надзор.

– По-любому, стоять на месте она вряд ли будет, – пожал плечами Дима. – Так что смысла возвращаться за ней нет.

– Лучше выдвинуться к Храму, – поддержал Гарик. – На этом острове он наиболее яркая достопримечательность. Логично будет встретиться у него.

– Сам Храм тоже немаленький, – грустно вздохнул Сашка. – Разве что там через местных для неё сообщение какое-нибудь оставить, э?

Павел пнул камень. По его мрачному лицу явственно читалось, что он корит себя. Всё-таки именно ему следовало предусмотреть заранее, как стоит каждому члену группы действовать в такой вот ситуации.

– Пошли к Храму, – наконец решил он. – Только теперь выберем путь покороче.

Их команда зашагала по протоптанной тропинке. Наверняка местные дорожки полировали сотни ног туристов, несмотря на ограниченную возможность пребывания. За один разрешённый день каждому хотелось осмотреть как можно больше, а это было сродни тому, как объять необъятное. Невозможно обойти больше полусотни квадратных километров за такое время и насладиться видом каждого цветка, каждого…

– Amazing, – периодически бубнил про себя Гарик и с каждым разом всё громче.

– Чего ты там себе под нос шепчешь? – наконец не выдержал Сашка, у которого после потери Инги резко испортилось настроение. Голос его звучал резко и сердито.

– Удивительный грунт. Он просто не должен быть таким, – пояснил геолог-американец.

– Растения тоже. Несомненно, они адаптировались к рассеянному облачному свету, и скорее всего именно это повлияло на оттенки листьев. Но то, как выглядит кора, уму не постижимо! А эти соцветия?

– Флора, флора, – перебил руководителя с откровенным ворчанием Димка, специализирующийся именно на животном мире. – Дайте мне фауну! Красиво вокруг, конечно, но кроме этих огромных воронов я никого не вижу. А ведь здесь предостаточно гусениц, жучков и прочих букашек. Должны же хищники присутствовать.

– Наверное, Инга по своей специальности тоже чего-нибудь добавила бы уникального, – сказал Сашка. – Но я ваш технарь. И по мне, раз законы физики действуют, то остальное изумляет только потому, что мы привыкли к другому. Местным на наших континентах тоже было бы на что поглазеть.

– Вечно ты всё приземляешь, – недовольно покачал головой Павел.

– А чего мне в облаках витать? Мир один. Ну, давно эта земля с другой землёй не соприкасалась, поэтому можно посмотреть на альтернативу развития вживую. Поизучать. Но в раскрытии тёмной материи это мало поможет.

– Тебе изучать тут нечего, что ли, выходит?

– Без приборов? Не особо. А так с датчиками пройтись забавно будет. Может, на радость Диме аномалию какую-нибудь открою.

– Это почему именно мне на радость? – возмутился коллега.

– Ну, таким как ты. Кто мистику всякую любит… У-у-у! – одновременно с «потусторонним» завыванием Сашка сделал из пальцев козу и вертящимся движением плавно поднял руку вверх.

– Добрый вечер. Вы отказались от прежних намерений и уже приступили к основному изучению? – сухо осведомился некто по-английски, и все вздрогнули. Учёные не ожидали, что у кого-то получится незаметно приблизиться.

Павел медленно обернулся, чтобы посмотреть на говорившего, и, перейдя на общепринятый язык, ответил.

– Нет, мы пока ещё только смотрим.

Лидер группы счёл за лучшее удовлетворить чужое любопытство, так как вмешавшийся в их беседу туземец выглядел так, будто имел право требовать подробности. Это был мужчина с хорошо развитой мускулатурой. В чёрные волосы его, добавляя внушительности виду, уже закрались седые прядки, но выглядел он лет на сорок, не больше. Одет мужчина был в лёгкие бежевые штаны и свободную рубашку, чей покрой приближался к традиционному для Острова. На поясе у него висел меч. И в целом облик идеально сочетался с тоном голоса, чтобы заданный вопрос воспринимался с угрозой. Однако, Павел всё равно осведомился.

– А кто вы, чтобы таким интересоваться?

– Я Владыка Шейтенор, – представился островитянин, так и не спустив взгляда с руки Сашки. Видимо желал удостовериться, что там точно нет какого-либо прибора. Сашка же не стал вредничать, а намеренно разжал пальцы и даже отряхнул ладони. Это всех устроило.

– Будем знакомы, – между тем произнёс Павел. – И если у вас к нам иных вопросов нет, то мы бы продолжили маршрут.

– Нельзя, – категорично возразил тот. – Погода портится, вам нельзя здесь быть.

– Нас намеренно хотят отсюда выкинуть? – скрестив руки на груди, выпалил Гаррет. Голос его прозвучал обиженно.

– Ради вашей безопасности, – с каменным выражением лица подтвердил Шейтенор. – С погодой подобное происходит. Нечасто, но происходит. И тогда туристам дозволяется возобновить прерванный маршрут в иной день. Полагаю, это право касается и вашей группы.

– То есть вы не уверены?

– Моя задача обеспечить безопасность экскурсий в дневное время! – судя по выражению серых глаз, островитянин всё же начал злиться. – И если гиды уже выводят экскурсантов, то о вас, как нестандартных посетителях, мне пришлось позаботиться лично. А это означает, что пришлось найти вас в кратчайшие сроки, без предварительного созыва совета.

Павел слегка поджал губы и почесал подбородок. Небо действительно значительно потемнело. Это все заметили.

Размышления лидера группы нарушило резкое карканье воронов. Птицы порывисто сорвались со своих мест, и стаей устремились куда-то. Учёные вздрогнули и посмотрели друг на друга в некой нерешительности.

– Ваши задачи оказались прерваны согласно законам Острова. Я не могу принимать решение за всех, но остальные Владыки вряд ли станут препятствовать новому посещению, – более мягко добавил Шейтенор.

– Извините, но мы не можем уйти. Одна из наших коллег отстала. Сперва мы должны найти её.

– Она точно не где-то поблизости? – островитянин вытянул шею, осматриваясь.

– Нет. Мы обнаружили, что Ильиной Инги нет около часа назад.

Признание Павла заставило Владыку нахмуриться и как будто ругнуться. Что он произнёс никто не понял.

– Тогда я выведу сначала вас, а затем вернусь.

– Но вы даже не знаете, как Инга выглядит, – остался недоволен сказанным Сашка.

– Я знаю, что она не из местных. Так что это уже особая примета… Идёмте!

– В одиночку прочешете все небесные острова, что ли? – присоединился к тревоге Дима, хотя с Ингой он познакомился не так давно.

– Возьму отряд побольше, – смерил учёного высокомерным взглядом Шейтенор. – Раз она не оставила таких явных следов, как вы, то нужны более опытные следопыты… И хватит слов! Хотите жить – следуйте за мной.

Островитянин резко развернулся на пятках, превращая зелень под ногами в ямку, и уверенно двинулся вперёд по ближайшей тропинке.

– Может, пойдём за ним? – осторожно вставил своё слово Гаррет. – Это разумнее, чем искать самим, ориентируясь только на карту.

– Жрицы живут на этих островах, не покидают их, – увесисто заметил Сашка. – Так что плохая погода не такое уж основание уходить отсюда. От дождя чай не растаем. А ветра бояться нечего. Вон, ни один лист не шелохнётся.

– Он за ней не вернётся. Уверен. У меня на такое чуйка хорошо работает, – хмуро заключил Дима. – Может, и пойдёт назад, но точно не за ней. Видите, как торопится?

– Скорее всего, ты прав.

– Русские своих не бросают, – тихо сказал Павел, а затем обратился к остальным. – Вы, ребята, конечно, идите за Владыкой. А я руководитель группы и Ингу не первый год знаю, так что пойду её искать. Тем более, что тоже не верю в масштабный природный катаклизм, раз только туристов выводят.

– Да пошёл этот хмырь к чёрту! – гневно воскликнул Сашка. – Пошли на поиски вместе… Дим, ты с нами?

– С вами.

– И я, – не смог отбиться от коллектива Гарик, хотя ему явно хотелось поступить иначе.

Шейтенор за ними не вернулся. Так что, если бы небо не стало совсем тёмным, а сады прекратили бы оглушать хриплые крики воронов, то учёные были бы склонны считать визит Владыки за некую провокацию. Однако, царящая вокруг жуть не позволяла этого сделать. Мгла опустилась на остров, как если бы настала глубокая беззвёздная ночь. Но они всё равно различали дорогу из-за включенных фонариков на фотоаппаратах и благодаря фосфоресцирующим цветам. Их яркие оттенки давили. Интуитивно люди ощущали некую непонятную опасность. Инстинкты с каждой минутой требовали держаться настороже всё явственнее.

– А это что ещё за?! – вдруг громко воскликнул Дима.

Он шёл впереди остальных, и внезапно спрыгнувшая на землю перед ним человекообразная фигура заставила его спотыкнуться. Выглядела же тварь премерзко. Грудь рассекала открытая рана до рёбер, отчего кожа лоскутом свисала вниз. Но никакой крови при этом не было. Не мешало ранение и самому существу. Оно беззвучно раззявило клыкастую пасть и мелко задрожало.

– Бежим! – закричал Павел и, не дожидаясь дальнейшего развития событий, рванул назад.

Несомненно, Павел был лидером группы не только на словах, а потому стал подтверждением давно известному факту, что в экстренной ситуации люди ведут себя согласно стайному инстинкту и следуют примеру вожака. Все учёные задали стрекоча. И ещё меньше загадочного в том, что дали дёру они врассыпную. Специфика их профессии не предполагала командных спортивных игр, где можно было бы научиться вести себя слаженно. И потому вскоре Сашка обнаружил, что несётся через кустарник в полнейшем одиночестве.

Осознание этого заставило его остановиться и первым делом удостовериться в отсутствии преследователя. Кажется, тварь всё же помчалась не за ним. Затем он обеспокоенно заозирался в поиске коллег. Но их тоже не было.

– Твою ж дивизию, – шёпотом ругнулся он.

Собственное одиночество внушило телу некую немощность. Плечи Сашки обмякли, а руки покрылись противным потом. Пожалуй, он бы сел на траву и расплакался, как раньше в детстве. Но с плаксивым нерешительным домашним мальчиком давно было покончено ещё в первые годы детдома. Чтобы выжить, Сашка искоренял в себе присущее ему истинное. Гнал прочь. В армии его – салагу, уважали даже деды. А оттого он быстро взял себя в руки и попытался сориентироваться на местности. К счастью, удалось ему это даже без помощи карты – Сашке посчастливилось остановиться в паре метров от знакомой тропы. Вероятно, если бы ему довелось бежать до этого места по очерченным тропкам, то он вернулся бы к этой точке значительно позже.

– Итак, я здесь, – раскрыв карту, ткнул парень в бумагу пальцем. – А Шуршащий мост здесь. И если напрямик, то… Всё окей.

Он свернул буклет и убрал его в задний карман брюк. После чего сделал глоток воды из фляги, притороченной к поясу, и рванул со всех ног.

## Глава вторая

– Знакомьтесь! Алиса, это пудинг! Пудинг, это Алиса! Унесите!…

Ну вот, вас только познакомили, а ты уже на него с ножом!


Льюис Кэрролл "Приключения Алисы в стране чудес"


День второй. Около полудня по местному времени


Хорошо ещё, что она увидела эту тварь первой, та сперва не заметила её. У стоящего впереди дерева, прячась за толстый ствол, притаилось безобразное существо. Совсем близко. Легко можно было различить то, что это кто-то человекообразный, и то, что кожа на нём местами облезла, обнажая куски красно-коричневой плоти. Тварь повернулась немного. Из-за куста, где она стояла, показался её острый принюхивающийся нос.

Инга сделала всё, что только могла в данной ситуации – застыла как изваяние. Ей казалось, что стоит сделать хоть малейшее движение, и это нечто услышит или как-то иначе почувствует её. Страшно было даже за гулкое биение собственного сердца и тихое дыхание.

Между тем существо тенью проворно скользнуло за другой ствол и передвинулось вперёд, как будто вело охоту. Затем оно осторожно выглянуло и резко бросилось на кого-то. Листва скрыла подробности. Инга же не шевелилась и даже не вздрогнула, пока на плечо ей с ближайшего дерева не упал тонкий лист.

«Бежать прочь!» – тут же пронеслось в её голове, но болезненное любопытство подтолкнуло увидеть больше.

Её взору открылась ужасная картина. Седая женщина изо всех сил отбивалась от твари. Судя по оттенку кожи и фасону тёмной одежды, это была местная жрица. Оба воюющих не издавали ни звука, но слившиеся воедино тела клубком катались по траве. Существо было слишком быстрым, оно яростно пиналось и кусало. Его жертва лишь сжимала от боли губы, нанося удары серебристым кинжалом. Каждый взмах сверкал подобно молнии. Словно жало вонзался в плоть. Но всё равно, казалось, что в этой схватке победят зубы. Жуткое создание перевернуло противницу на спину, село сверху и потянулось клацающей пастью к тонкой шее. Рука женщины чудом успела прочертить ножом дугу и тем отделила голову чудища от тела столь легко, как будто нигде не наткнулась на кость. И пусть тварь забилась в конвульсиях, победителей в схватке не оказалось. Жрица издала сдавленный хрип, прижимая к прокушенному горлу руку, и обмякла.

Инга на ватных ногах подошла ближе, как заворожённая. Вряд ли можно было совершить более глупый поступок, ведь она не могла помочь мертвецам. Не помогло бы и ей самой добраться до гостиницы созерцание места схватки. Однако, логика не всегда присуща учёным, когда ими владеет эмоциональная растерянность. Девушка застыла подле тел, машинально рассматривая их. Она была сбита с толку не только неожиданными событиями, но и тем, что оба трупа стремительно исчезали. Тварь быстро разлагалась, источая невыносимую трупную вонь, заставшую Ингу уткнуться носом в рукав серого платья. Женщина словно горела. Кожа её чернела и под напором ветра отслаивалась. Отрываясь от тела, она слетала крупными хлопьями пепла. Создавалось впечатление порхающих чёрных бабочек.

– Кар-р! – на ветку дерева, под которым стояла Инга, сел огромный ворон. Он перебрал когтистыми лапами, устраиваясь удобнее, и, наклонив голову, посмотрел вниз внимательными синими глазами.

Девушка попятилась. Она не знала, какого цвета у таких птиц должны быть глаза, но их выражение ей не понравилось.

– Кар-р! – угрожающе повторил пернатый житель Острова.

Инга, боясь отвернуться от ворона, сделала шаг назад и споткнулась о распадающееся тело женщины. Пальцы при этом уткнулись в рукоять серебристого кинжала. Машинально она схватила оружие и посмотрела на него. Оно было похоже на крест, длинная часть которого изгибалась под углом. Короткое навершие заканчивалось небольшим кольцом.

Послышался шум крыльев.

Девушка подняла взор и увидела, что ворон слетел с ветки и гордо сел на труп твари. Мощный клюв вонзился в разлагающуюся плоть… Тошнотворный комок застрял в горле. Инга взвизгнула и, не разбирая дороги, в панике бросилась наутёк.

К счастью, она очень быстро смогла успокоиться. Пожалуй, в равновесие её привела цепочка собственных рассуждений. Быть может, тварь (здорово смахивающая на зомби!) была далеко не единственной на небесных островах, а это значило, что следовало вести себя осторожнее. И, лучше всего, для начала всё-таки разобраться, где же она находится. Инга остановилась, чтобы достать брошюру с картой… Чёрт! Сердце похолодело… Она совсем забыла прихватить с собой сползшую с плеча во время падения сумочку. Девушка прикусила губы от досады и, пригибаясь, осторожно начала красться дальше наугад.

Видимо, удача решила в этот раз не отворачиваться. Достаточно скоро взор уловил белые ленточки Шуршащего моста, ведущего на Лиловый остров, в блеклом свете сумерек казавшимся чёрным. Шаткое сооружение неистово раскачивалось, несмотря на отсутствие порывов воздуха. Инга сделала осторожный шаг вперёд, почти наступив на первую из планок, расположенных над пропастью. Ветер тут же резко и сильно ударил в лицо, словно запрещая это. Идти дальше стало невероятно страшно. Девушка попятилась. В голове её роились мысли, что, может, не следует никуда идти? Разве получилось бы найти спасение и покой на основной части Острова?

Позади раздался мужской испуганный крик, и вскоре послышался топот ног. Кто-то приближался, и это решило всё. Инга резко отпрыгнула с тропы в сторону и, не удержав равновесие, прокатилась по земле. Из-за этого она поранила об острый камушек сжимающие кинжал пальцы, а потому застонала от боли. Однако, времени жалеть себя не было, его хватило только на то, чтобы лучше спрятаться за ближайший кустарник.

Через тоненькие веточки девушке удалось разглядеть быстро пробежавший мимо неё силуэт и с десяток зомби за ним. Дальше видно было лучше. Инга отчётливо увидела, как один из преследователей вырвался вперёд и ухватил мужчину за ногу. Тот с воплем упал лицом вниз.

– Oh, my God!

«Гарик!» – похолодела Инга и зажала себе рот ладонью.

Несколько тварей навалились на кричащего американца и без промедления начали поедать его. Остальные не прекратили движение, а отчего-то помчались дальше по мосту. Путь к дому оказался отрезан. Инга поняла, что ей остаётся лишь спрятаться, чтобы дождаться некой помощи.

Как можно тише она отползла назад. Затем встала на карачки и какое-то время продвигалась таким образом в сторону противоположную мосту. Платье быстро покрылось грязью и пропиталось липким потом страха. Локти и колени заболели от непривычной нагрузки и царапин. Глаза щипало от беззвучных слёз по самой себе. Поневоле Инге пришлось встать, хотя прекращать прижиматься к земле ей вовсе не хотелось. Увы, она понимала, что долго ползти не получится.

Происходящее казалось кошмарным сном. Инге, бывало, в детстве снились ужасы. Иногда довольно реалистичные, когда ощущались запахи или прикосновения… но сейчас её окружала реальность.

Хотя…

Давая отдых ногам, девушка остановилась и, затаив дыхание, оттянула кусочек кожи на руке. Затем резко повернула его. После чего, едва сдержав крик, Инга застонала сквозь зубы и потёрла своё бедное запястье. Да, если бы всё вокруг являлось разыгравшимся воображением, то уже произошло достаточно событий, располагающих к пробуждению! Оставалось только одно – идти дальше.

Придерживаться тропок логика не рекомендовала, но ноги почему-то сами несли девушку ближе к ним. Как только взгляд различал протоптанный путь, она, мысленно чертыхаясь, старалась отойти в сторону, чтобы спрятаться за деревьями и кустами. Но и там ей было страшно. Храмовые Сады изменились до неузнаваемости. Вроде всё тоже, но теперь было непонятно, как этим кто-то мог восхищаться. Липкая и противная, словно скатанная паутина, бурая зелень листьев выглядела отвратительно. Острая жёсткая трава оставляла царапины даже на обуви. Цветы, хищно покачиваясь из стороны в сторону, распространяли приторный тошнотворный аромат, от которого кружилась голова. Ветки кустов покрывали длинные иглы шипов, за которые, как за крючки, цеплялась тонкая серая ткань платья. Стволы деревьев потемнели. За каждым из них мерещились скрывающиеся твари. Тени же, ранее казавшиеся таинственными волшебными обитателями, слово заклятые враги следили за незваной гостьей. Они яростно метались, принимая образы чудовищ.


День второй. За час до полудня


До Лилового Небесного Острова Сашка добрался без особых приключений. Пару раз ему довелось заметить тварей, но он своевременно тайком обходил их и осторожно продолжал путь. Однако усталость брала своё. Парень тяжело дышал. Одежда его пропиталась потом, а вода в фляге закончилась. Поэтому, узрев кафе, он донельзя обрадовался и шустро поспешил внутрь.

Входная дверь оказалась закрыта, и на его требовательный стук никто не отозвался. Поэтому учёный, считающий себя обычным техником-инженером (но почему-то значащийся перспективным изобретателем), легко вскрыл щеколду открытого на проветривание окна и ловко забрался внутрь. Словно воришка он заозирался, выискивая то ли очередную тварь, то ли охрану заведения. Но вокруг было пусто. А потому расслабившегося Сашку едва не хватил инфаркт, когда он услышал человеческую речь… донёсшуюся до него с улицы.

Парень машинально пригнулся, боясь попасться на своей попытке «ограбления». Но его любопытство взяло верх, а потому он подкрался к окну и осторожно выглянул. По дороге шёл отряд вооружённых островитян. То ли Шейтенор и правда послал за ними ватагу дуболомов, то ли тех направили усмирять тварей. Как бы то ни было, но Сашка не стал давать о себе знать. Во-первых, он был уверен, что его правонарушение без внимания не останется. А, во-вторых, идущий во главе отряда хмурый Владыка Остор не внушал ему доверия своим гуманизмом и человечностью. Поэтому Сашке пришлось дождаться, когда туземцы всё же пройдут мимо. Затем он напился из графина, наполнил свою флягу водой и, немного посомневавшись, ухватил оставленную кем-то на тарелке булочку. После чего аккуратно выполз наружу, не забыв закрыть за собой окно.

– И отчего у кого-то жизнь спокойная, а на попе не сидится? – мрачно задал Сашка вопрос мирозданию, стараясь тем унять собственное сердцебиение.

Когда беспокойство утихло, он покинул свой укромный уголок и поспешил к Небесной Галерее. Ему хотелось как можно быстрее усесться за руль автомобиля. Привычная обстановка успокоила бы расшалившиеся нервы, но таким простым планам просто-напросто не суждено было сбыться.

– Что за нафиг? – искренне возмутился он, наблюдая остатки верёвок моста на своей стороне пропасти.

Сашка мог себе позволить куда как более громкое матерное выражение. И позволил, ведь вокруг было безлюдно. Остров как будто вымер. Даже город внизу едва различался из-за густого тумана. Однако, взгляд на остатки Небесной Галереи позволил учёному выявить весьма занятное обстоятельство. Он, ещё пока шёл по мосту, обратил внимание на странную конструкцию сооружения. Но теперь понял отчего та привлекла его. Несомненно, что верёвки обрубили с Лилового Острова, и всё же переход разрушился не только из-за этого. Система безопасности была продумана основательно. Кто-то дополнительно намеренно ослабил натяг по ту сторону. Если же вернуть его, то мост бы восстановился. Не настолько, чтобы по нему ежедневно проходили группы людей без прокладки нового каната, но починка становилась достаточно плёвым делом.

– Отгородились там. И не в первый раз, значит! – сообразил Сашка, после чего сплюнул на землю и решительно вернулся в кафе. Внутрь через окно он забрался уже по-хозяйски. Даже уверенно порылся по полкам кладовой, вытаскивая наружу корзину. Затем он наполнил её различными продуктами, стараясь брать самое миниатюрное и питательное. А там обернул корзину скатертью, сооружая таким образом некий заплечный мешок.

– Вы мне тут все свои тайны откроете! – злорадно погрозил он. – Я вам устрою партизанскую войну, сволочи!

С этими словами Сашка направился к Шуршащему мосту. Шёл он, гордо выпрямив спину и упрямо поджав губы, пока до него не донёсся вопль:

– Oh, my God!

«Гарик!» – пришло осознание.

«Ты совсем забыл о тварях, сынок», – подсказал голос отца, который ангелом-хранителем с давних пор давал мудрые советы.


День второй. Ближе к вечеру


Инга шла крайне медленно и осторожно. Она не останавливалась ни на секунду, пока перед её взором не возникла поляна с огромным прудом, показавшаяся прекрасным местом для передышки. Видимо, здесь планировалось возвести какую-то постройку, ибо на окраине воды располагалось что-то вроде строительных лесов. На них лежали незакреплённые зелёные доски так, что можно было подняться на второй ярус конструкции как по скату. И самый верх показался ей весьма заманчивым. До сих пор Инга так и не нашла никакого укромного уголка, удовлетворяющего её нескромным требованиям безопасности. И, быть может, самое простое и верное решение заключалось в том, чтобы забраться повыше? Прежде всего, раз здесь шли работы, то люди по-любому вскоре наведались бы. А, во-вторых, с высоты верхнего яруса стало бы легко осматривать местность. Да и, если лежать конечно, она со стороны стала бы незаметна…

Логика и усталость сделали своё дело. Не выпуская из руки острый кинжал, Инга, нервно озираясь по сторонам, лёгкими шажками подбежала к сооружению, быстро забралась на верхнюю площадку, легла там на холодные жёсткие доски и тревожно осмотрелась. Вроде никто не стал свидетелем этой игры в прятки. Ритм биения сердца тут же спал. Беспокойство утихало. Инге очень хотелось верить, что здесь она дождётся помощи. В том, что спасатели прочешут небесные острова, у неё сомнений не возникало. Какой бы ни была катастрофа, но о пропавших богатеньких туристах должны были позаботиться. Уверенность в этом была непоколебима, а потому тело Инги даже немного расслабилось, наслаждаясь отдыхом и мнимой безопасностью. Сказывалось перенапряжение. Несмотря на опасную обстановку, глаза спешили закрыться, чтобы убежать в спасительный для нервов сон. Но Инга мотнула головой, стряхивая наваждение, и снова бдительно осмотрелась.

Никого.

Тогда её взгляд упал на воду. Тёмно-зелёная поверхность пруда, поросшего вдоль одного края коричневыми камышами, выглядела однотонной. Такой окрас говорил о том, что постепенного и плавного спуска в воду нет. Словно у колодца, глубина начиналась у самого берега. Правда, совсем недалеко от места, где начинался подъём на скат, вроде бы присутствовало пятно чуть светлее по цвету…

Стоило Инге это осознать, как оно ещё и медленно начало увеличиваться в размерах. Тогда девушка на саднящих локтях подползла ближе к краю досок, чтобы разглядеть лучше. Только что успокоившееся сердце вновь приступило к отбиванию тревожного ритма, ибо пятно определилось с очертаниями. Инга замерла, крепко сжав зубы, и заворожено принялась наблюдать как из воды плавно, как самый настоящий труп, всплывает одно из зомбеподобных чудовищ. И существо уже почти выплыло на поверхность, как грудь его вдруг пронзил серебристый меч. Тварь захрипела, дёрнулась, но быстрый удар того же оружия снёс скалящуюся голову.

Инга осторожно подняла взгляд от глади пруда на берег. Перед ней находились живые люди. Видимо, зрелище поднимающегося из воды существа гипнотически увлекло всё её внимание, раз она не заметила, как появился целый отряд – несколько мужчин в современной одежде, поверх которой, словно наспех, были надеты кожаные доспехи с крупными металлическими защитными пластинами. И пусть выглядели люди странно, она им обрадовалась. Особенно грело душу обстоятельство, что каждый из них держал меч. Не бог весть какое оружие в современном мире, но лучше, чем ничего. Однозначно! Радость не омрачило даже то обстоятельство, что одного из воинов Инга узнала, им оказался Владыка Остор.

Владыка повёл себя согласно представлению Инги об его джентльменской учтивости. Заметив испуганную девушку, он лишь едва скользнул по ней равнодушным взглядом стальных глаз и, отдав краткий приказ на местном наречии, преспокойно повёл свою группу куда-то дальше. По всей видимости, мужчины Острова спасать прекрасную чужеземную деву нисколько не собирались. А деве сей терять реальный шанс на выживание далеко не хотелось. Поэтому Инга быстро и тихо сбежала по помосту в намерении нагнать отряд.

– Пожалуйста, Владыка Остор, – она едва вспомнила, что говорить следует на английском. Собственный голос показался невыносимо жалобным и писклявым в окружающей тишине, прерываемой лишь редким карканьем воронов.

– Уйди, женщина.

Отряд продолжал двигаться дальше, как будто встретил на своём пути лишь жужжащую муху. Но эта муха была назойливой. Инга знала точно – в этот момент отделаться от неё одними словами никто не смог бы.

– Возьмите меня с собой! – начала умолять она, надеясь подступиться с другой стороны.

– Нет, – отрезал Остор, пристально, но ненадолго посмотрев на неё.

В отчаянии Инге едва не довелось ухватиться за край его одежды, чтобы в будущем не выпускать ткань из рук, пока Владыка не передумает. Но понимание, насколько это жалко выглядело бы со стороны, удержало её от поступка. Такого поступка…

– Тогда я просто последую за вами, – с мстительной решительностью сообщила Инга и пошла следом за отрядом, стараясь держаться к мужчинам как можно ближе.

Судя по тому, сколь уверенно шагали эти люди, они знали куда направляются. Оставалось верить, что шагают туземцы не на битву с неким великим злом, ибо к таким подвигам Инга никогда не стремилась. Конечно, хотелось ей задать уйму вопросов, но навязанное положение заставляло держать рот закрытым. Не стали гнать прочь – и то хорошо.

«Вероятно Остор побоялся, что он гаркнет, а я вновь не послушаюсь, и в результате его авторитет рухнет», – хмыкнуло ехидство.

По дороге попалась парочка тварей. Одна из них по-разбойничьи спрыгнула с дерева, стараясь застать отряд врасплох, но у неё ничего не вышло – только белое тело, проткнутое мечом, стало похожим на мотылька, нанизанного на иглу в музее. Не похоже, чтобы существо испытывало хоть какую-то боль, ибо, как положено зомби, оно старалось укусить или поцарапать до последнего мига своей жизни. Не обращая внимания на эти неистовые попытки, одним взмахом Остор снёс твари голову. Лица остальных мужчин даже не дрогнули при этом. Они вели себя так, словно всё было как надо. Буднично. Обыденно. Пожалуй, с таким отрешённым видом могла держать топорик и отрубать курицам головы некая деревенская бабушка. Если бы ту что и заботило, так собственные размышления том, насколько вкусным и наваристым выйдет бульон!

Впереди показался мост, перекрытый высокими воротами из плетёных железных прутьев. Крупная табличка на одной из створок гласила, что проход запрещён, ибо там ведётся ремонт и находится опасная зона. Однако, отряд собирался нарушить запрет. Инга немного удивилась этому. Она уже как-то сжилась с приятной мыслью, что мужчины очутились в этих местах ненароком и намерены всей гурьбой вернуться город.

Что же, видимо, у них имелась несколько иная цель, раз понадобилось посещение одного из островов, да ещё недоступного для туристов.

Мост под ногами мягко пружинил и словно извивался, стараясь сбросить шагающих по нему, но Инга не отставала, несмотря на свою боязнь высоты. Намного страшнее ей казалось вновь оказаться одной в этом «Раю». Поэтому, она постаралась отвлечься от настоящего момента, восстанавливая перед внутренним взором карту. Судя по буклету, этот островок названия не имел. Его изображение перекрывала размашистая надпись «Закрыто для посещения», но по схематичным размерам он был раза в два больше Лилового.

Тропинка, как таковая, за переправой исчезла, но полоса низенькой мягкой травы, резко переходящая в высокие заросли, говорила о том, что пусть и не часто, но этой дорожкой пользуются. И что ещё сказать? Запретный остров, так мысленно обозвала его Инга, оказался переполнен печальной увядающей красоты. Иначе девушка не могла объяснить. Воздух, словно после только прошедшего дождя, казался по-осеннему тоскливым. Кривые, как будто умирающие, деревья с редкими листочками словно из последних сил тянулись к небу в надежде выжить. Серовато-жёлтый оттенок травы, сквозь которую пробивались остроконечные лепестки ярко синих цветов похожих на сапфировые слёзы, наводил отчаяние.

Всё прах. Тлен.

Отряд, ускоряясь, прошёл низенький каменный мостик, под которым яростно бурлил тёмный ручей, что вытекал из-под основания высокого холма. Поток был настолько сильным, что ширина вод достигала метрового размера. Чем-то эта вода привлекла Ингу, раз она на ручей обернулась и не раз. Но, конечно же, возвращаться к мостику девушка не стала. Она шла вперёд вместе с группой, и вскоре все они обогнули холм. Там путь заканчивался. Тропа прерывалась у одноэтажного небольшого строения, которое природа не смогла покорить. По обе стороны от почти чёрной от времени, но всё ещё крепкой деревянной двери находились статуи печальных женщин из светлого мрамора. Эти каменные девы держали ладони так, словно молились. Тела изваяний частично покрывал сероватый жёсткий мох. Инге пришло в голову, что больше всего то, что она видит, похоже на склеп, просто значительно больших размеров.

«Чего мы тут стоим?» – раздражилась Инга, как вдруг старая створка самостоятельно распахнулась. Мужчины перестали стоять истуканами и без колебаний вошли внутрь, как будто намеренно ждали этого «приглашения». Инга же не знала, куда ей деваться. Идти внутрь она точно не хотела, но и прятаться возле такой «притягательной» постройки на «прелестной» местности желания не возникало. Нехорошее предчувствие останавливало ноги, не давая сделать ни шагу.

«Ни внутрь не зайти, ни развернуться и уйти», – начала девушка злиться на саму себя.

Однако, остаться одной ей всё ещё было страшнее, нежели пойти в компании даже в такое жуткое место. Поэтому она проскользнула вслед за своими странными попутчиками. Те, как и прежде, не обратили на неё никакого внимания. Дверь же, едва она зашла внутрь, с лёгким протяжным скрипом закрылась, оставляя узкую щель сродни намёку, что выход ещё возможен.

В маленькой круглой комнатке оказалось достаточно тусклого света, хотя источника его не наблюдалось. Справа в нише стояло лакированное деревянное кресло и глиняная расписная пузатая ваза, в которую легко мог бы поместиться взрослый человек, если бы горлышко не было столь узким. Слева виднелась какая-то фреска, но из-за паутины изображение размывалось. А вот напротив входа стена не имела никаких признаков запустения. Кажется, даже пауки избегали бронзы с вплавленными в неё человеческими черепами.

Мурашки пробежали по телу Инги. Девушка подумала, что мысль о катакомбах посетила её не зря, и она тут же решила, что должна покинуть склеп. Пусть островитяне идут куда желают, обойдутся без её общества! Может, они и отправляли её куда подальше, ибо отряд жертвенный? Могло же так быть, не так ли?

Разгадывать эту загадку было не с руки. Инге следовало приложить все усилия, чтобы добраться до города. Пусть даже в одиночку. И это вполне могло получиться! Ведь теперь девушка знала, как это сделать. Достаточно будет пройти мост между Запретным островом и Храмовыми Садами и идти прямо, никуда не сворачивая.

Инга уверено повернулась назад, и тут входная дверь захлопнулась окончательно. Инга пощупала створку руками, но никакой ручки не было. Толкать оказалось бесполезно. Может, имелся какой-то тайный механизм, чтобы её открыть, но… как его найти?

Девушка, выпуская ярость наружу, взвизгнула и ударила кулачком по дереву. Увы, это ни к чему не привело. Поэтому Инга всхлипнула, а затем непривычно для себя ругнулась и громко. Снова ничего. Никто даже не поинтересовался как она. И подобное вынуждало действовать иначе, чем хотелось. Инга решительно развернулась и прошла дальше, вглубь здания, надеясь, что мужчины не ушли далеко. Она стремительно продвигалась вперёд по округлому коридору, шла очень быстро, пока вдруг не уткнулась в спину одного из членов отряда. Тот – типичный житель Острова и совсем молодой ещё парень, резко обернулся, занося оружие, но вовремя остановился. Инга, хотя земля едва не ушла у неё из-под ног, попыталась виновато улыбнуться, и уголки губ парня приподнялись в ответ. Он не смеялся, а тоже так просил прощение. И по этой причине невероятное чувство спокойствия прошло через всё тело Инги.

Значит, не так уж островитяне были равнодушны. Только старались казаться сродни каменным статуям.

– Где мы? – позволила она себе задать вопрос.

– Гробница, – только и прошептал парень грустно, прежде чем отвернулся и последовал за отрядом дальше.

Инге самой расхотелось расспрашивать о подробностях. Она задрожала. И вовсе не от холода, в склепе было достаточно тепло. Просто объяснения вряд ли бы успокоили её, а новые переживания не манили новизной.


День второй. Тем же временем


После того, как он из укрытия разглядел, какая орда тварей перебежала на Лиловый Небесный Остров, Сашка постарался перебраться обратно к Храмовым Садам. Длинный открытый Шуршащий мост полностью выдавал местоположение, но рисковать, оставаясь на месте, казалось ему ещё хуже. Переправа удалась. Никто его не заметил. Разве что только парень ободрал ладонь, поскальзываясь на одной из планок – машинально он сжал руку на канате крепче, чем следовало.

– Зато хоть с вами покончу раз и навсегда, – пробубнил он, стягивая с рук прорвавшиеся перчатки, и швырнул их в пропасть.

Затем он украдкой поспешил вглубь леса, стараясь выдумать хоть какую-то конечную цель. К Храму Сашка не стремился, не желая выдавать своё присутствие на небесных островах местным. Ничего похожего на убежище ему всё не встречалось, а просто мчаться вперёд отдавало откровенной глупостью. Поэтому, когда дыхание в очередной раз сбилось из-за пробежки, парень облокотился спиной о холодный камень и вытер лоб тряпкой.

«Если не знаешь куда идти, так, может, стоит просто остановиться?» – спросил внутренний голос.

– Может и так, – ответил он сам себе вслух.

Это решение явно порадовало уставшие ступни. Вытянутые ноги наполнила тяжесть. Глаза закрывались от усталости.

– Не-не, не дело! – отдал Сашка сам себе приказ, стараясь оставаться бдительным. Но мысли всё равно отвлеклись на размышления, и те унесли его в дремоту.


– Эй, юнец!

Оклик заставил Сашку не только прервать своё бесконечное путешествие вдоль берега искрящегося бирюзой моря, но и словно позволил ему прийти в себя. Он тут же осознал, что должен быть в Храмовых Садах, сидеть возле валуна и стараться выжить.

Что он делал здесь-то?

«Ты спишь», – подсказал разум спокойным голосом отца.

«Тогда хватит зевать, солдат!» – потребовал он от себя.

– Я не из тех, кто страдает манией спасения заблудших душ, – требовательно напомнил о себе говоривший.

Сашка моргнул и приподнял голову. До этого он видел только ноги преградившего ему дорогу. Они были обуты в высокие чёрные сапоги, не тонувшие в песке. Теперь стало видно и прочее – белую хлопковую рубашку под старину с манжетами, измазанными красками различных оттенков, и украшенный серебристыми узорами плащ. Хищные, пронзительно-яркие голубые глаза незнакомца смотрели с некой издёвкой, хотя в целом лицо его выглядело приятно.

"Характер нордический", – сделал для себя вывод по внешности собеседника парень в стиле любимого им фильма.

– А кто вы?

– Для кого-то и я бог, – усмехнулся мужчина, обнажая зубы, кажущиеся белоснежными из‑за его смугловатой кожи. – Имя-то своё помнишь?

– Конечно! Я Александр. Александр Мирный.

– Уже неплохо. Пожалуй, сумеешь вернуться.

– А ты-то кто? – перешёл на более близкое обращение парень. – Как зовут?

– Можешь называть так, как тебе удобно. У меня нет имени и при этом у меня много разных имён, – черноволосый незнакомец заинтересованно и выжидательно уставился на собеседника. Ему явно было любопытно, что Сашка ответит.

– Тогда ты Художник, – сказал он чисто назло, да ещё выразительно посмотрел на пятна краски. Они были не только на манжетах, но и возле пряжки, которой крепился плащ. Было похоже, что мужчина накидывал его в спешке.

– Устроит… Это ж как тебя угораздило не только оказаться на месте разрыва, но и проскользнуть в щель?

– О чём ты?

Он нисколько не понял смысла вопроса. Но так как мысли больше занимало, отчего ему столь холодно во сне, постарался прокрутить вопрос в голове ещё раз. Суть не стала явственнее, а продрогшие ступни по-прежнему требовали тепла. Они были босыми. Вокруг стояла то ли ранняя весна, то ли начало осени. Да и его одежда почему-то оказалась мокрой насквозь. Так что Сашка невольно переступил с ноги на ногу и обнял себя руками, стараясь так согреться.

– Ты сейчас на Грани.

– Жизни и смерти? – шутливо уточнил он и уже совсем серьёзно добавил. – Согреться бы не помешало.

– Для тебя да, – ответил Художник то ли на первую, то ли на вторую часть фразы. – Но это место иное. Есть Фантазия и есть Реальность. А между ними – Грань. Это только первый её слой, но сюда для таких, как ты, принято попадать исключительно по распоряжению Хозяина. На его корабле, а не вплавь. Ты здесь явно случайно.

– Угу. То есть мне без приглашения тут не радоваться?

– Ха, тем, кто приглашён в замок мессира, тоже мало счастья! – звонко рассмеялся черноволосый. – Так как ты здесь очутился?

– Наверное, просто заснул. На небесных островах какая-то чертовщина началась. Я вымотался и отрубился. Наверное.

– Раз ты помнишь не только имя, но и себя полностью, то вернёшься назад.

Художник резко утратил интерес к происходящему. Он омыл руки от краски в воде. Разноцветные разводы разошлись по глади. Они не растворялись. А когда таинственный мужчина поднялся, то те и вовсе, отсоединяясь от его ладоней, утонули и после шустро ускользнули рыбками на глубину.

– Это было красиво, – заметил Сашка. Во сне его психика проявляла редкостную устойчивость и флегматичность к чудесам. Или же после зомби в Храмовых Садах его уже мало что могло его удивить. – Было бы любопытно взглянуть на картину, которую ты рисовал.

– Она в сердцевине Грани. Там ты можешь забыть о себе.

– Что-то я тебя не понимаю, – начал он злиться. – Расскажи подробнее!

– Задаром учительством не занимаюсь, – хмыкнул Художник и задумался. – Хотя… Новый опыт.

Незнакомец мягко взял его за руку. Местность тут же изменилась, и на миг Сашка словно вновь впал в некое небытие. Он застыл в полной растерянности и не понимании.

Кто он? Откуда?

Но это был только миг. Сашка моргнул. Немного потёр глаза и даже с удивлением осмотрелся вокруг. Никакого пляжа и в помине не было. Его окружал редкий молодой лесок, плавно переходящий в поляну возле небольшого озера. За озером высилась гора, но она пока не отбрасывала тень на стоящий у её подножия небольшой бревенчатый дом. Очень простой, но аккуратный и ухоженный. Вход в него украшала уютная терраса с грубо сколоченной балюстрадой.

– Здесь тепло, – довольно сказал Сашка, подставляя лицо лучам жаркого летнего солнца. Они приятно щипали кожу. – Наконец-то согреюсь после этого мерзкого пляжа.

– Не так уж там холодно было, – равнодушно пожал плечами Художник, а затем хитро улыбнулся. – А ты молодец. Я думал, что начнёшь рассеиваться.

– Рассеиваться?

– Мы на Грани. Она тонка, но эта стенка мыльного пузыря единственная преграда. Вымысел не может существовать в Реальности. Настоящее не должно погружаться в Фантазию.

– По-моему, люди часто витают в мечтах, – рассмеялся Сашка. У него отчего-то снова было радужное настроение.

– Я часто ухожу с Фантазии на Грань, чтобы не забывать про своё настоящее тело. Оно сейчас лежит в полной неподвижности. И как только его состояние станет опасно для моей истинной жизни, я покину эти места, – сухо и серьёзно сказал Художник. – Но не все способны на это. Как и жить в мире чужой Фантазии.

– Что за? – возмутился Сашка, ибо решил дотронуться до дерева. И дело было не только в том, что стоило ему его коснуться, как голова отчего-то закружилась.

Кора выглядела необычно, очень схоже с растительностью небесных островов. Поэтому парень был уверен, что та оказалась бы такой же липковатой. Но он не был готов к тому, чтобы на пальцах остались грязноватые разводы.

– Ты хотел посмотреть на мою картину, но она ещё не готова, – мягко улыбнулся Художник. – Краска сырая.

– И тут всё так пачкается?

– Да. Чтобы высохнуть краскам нужно многое. Так что к дому мы не пойдём.

– Может, и хорошо, – буркнул Сашка. Он ощущал себя всё хуже и хуже с каждой секундой. – Что-то мне…

– Твоё тело зовёт тебя. Расслабься и прими его. Это самый короткий, пусть и болезненный, путь отсюда. А второго шанса может не быть.

Ответить Художнику он уже не смог. Тело скрутило от внезапных резей. И под конец Сашка завопил во весь голос.


День второй. Вечер. Время неизвестно


Арочный коридор под наклоном вёл по спирали куда-то вглубь земли. Куда он пролегал? Инга не знала. И не хотела знать. Она лишь пыталась внимательнее рассмотреть окружающее её пространство, но его было слишком плохо видно. Освещение давно стало тусклым. Приходилось напрягать глаза, чтобы чётко разглядеть хоть что-то. В обычной обстановке Инга постаралась бы держаться рукой кладки, но прикасаться к влажной стене, словно сотканной из бурлящей тёмной массы, интуитивно не хотела. Да и мужчины уверенно шли исключительно по центру тоннеля.

Долгое время царила невероятная тишина. Про такую ещё говорят иногда «до звона в ушах». А затем из стен выползли твари. Инга не разглядела, сколько их было. Несчастная девушка просто присела, от ужаса закрывая лицо руками, чтобы ничего не видеть. Но избавиться от слуха было сложнее.

Шипение, хрип, звук удара меча, стон…

Совсем близко.

Инга всё-таки приподняла голову. Один воин пал как раз возле неё, и теперь тварь терзала его горло, словно дикое животное. Кровь растекалась по полу.

Как ни странно, но именно это жуткое зрелище придало Инге сил для дальнейших действий. Паника отступила. Она вспомнила про своё единственное оружие – кинжал, и решительно ударила им в основание черепа зомби. Существо резко дёрнулось и обмякло. Инга уже более осознанно огляделась. Кажется, её удар стал последним, битва вокруг уже закончилась. При этом глаза Инга встретились с пристальным взглядом Остора. Он внимательно рассматривал девушку, как будто впервые видел. Его взор задержался и на кинжале, а затем Владыка подошёл к трупу соратника и, хладнокровно отрезав ему голову, откинул её в сторону.

– Пошли дальше, – сурово приказал он, прежде чем выразительно посмотрел на Ингу. Видимо, теперь ей официально дозволили идти вместе со всеми.

Отряд молчаливо двинулся в путь. Инга же, понимая, что мир уже не сможет стать для неё прежним, но мысленно всё ещё хватаясь за привычную реальность, застыла на миг. Несколько несвязных мыслей пролетело в голове, и девушка, сдерживая порыв рвоты, вытащила из ножен на поясе трупа меч. Тот был тяжёлым, да и пользоваться таким оружием она совсем не умела. Так что Инга с сожалением положила его на пол и быстро зашагала вперёд.

Коридор, казалось, не имел конца. Он являлся словно бы бесконечным отражением в двух зеркалах. Одни и те же арки, тот же тусклый свет, та же необычная кладка – камни словно шевелились, если не смотреть на них в упор. Боковое зрение легко улавливало колебания стен, как если бы те являлись живым существом. Единственное разнообразие в этом месте заключалось в том, что более резко стали ощущаться повороты. Они и так ощутимо закручивались по спирали вниз, а теперь вовсе уменьшили радиус.

Ноги девушки гудели от продолжительной ходьбы. Она очень устала и физически, и морально. Возможно, разум немного успокоился бы, если бы хоть кто-нибудь ответил ей на вопрос, для чего они здесь бродят. Пару раз Инга предпринимала попытки узнать об этом, но натыкалась на ледяные взгляды и гробовое молчание, заставляющее забыть о любых вопросах. Очередное же логичное предположение, заключающееся в том, что группа следует в некое убежище, не оправдывалось. В бункере не должно было быть каких-либо угроз, а уже дважды, возникая из ниоткуда, на них нападали страшные чудища. Маленький отряд потерял трёх человек. Их оставалось всего семеро, если считать Ингу. И вскоре численность вновь едва не уменьшилась.

Одна из тварей напала со спины и набросилась на девушку, с максимальной осторожностью идущую позади всех. От испуга и неожиданности Инга даже не смогла вскрикнуть, просто воткнула свой кинжал в разлагающееся тело и постаралась отскочить в сторону. На удачу, один из воинов, тот самый, на которого девушка наткнулась в самом начале пути, своевременно пришёл ей на помощь и отрубил голову существу. Колени Инги от переживаний тут же подогнулись. Она упала и начала истерично всхлипывать. Парень с сочувствием протянул ей руку, чтобы помочь встать, но под пристальным взглядом вездесущего Остора тут же резко отдёрнул. Мужчины, как ни в чём не бывало, очень медленно, словно продвигались через плотный кисель, двинулись дальше. Она же опёрлась ладонью о холодный каменный пол, чтобы встать. У Инги не было ни сил, ни желания куда-то идти. Все мысли как будто умерли в ней. Однако отрешённость резко прошла, когда со своего места Инга неожиданно различила на стене дверь, прикрытую плотной паутиной. Это было первое ответвление в этом бесконечном коридоре! И, повинуясь непонятному чувству, она открыла створку, чтобы осторожно заглянуть внутрь.

В небольшой комнате из-за горящих факелов оказалось намного светлее, чем в коридоре, но рассматривать особо было нечего. Никакой мебели или изысков не присутствовало. Только на каменном пьедестале, похожем своей формой на гроб или алтарь, лежал закутанный в белый саван человек. И вот его то, пожалуй, можно было назвать самым необычным из всех людей, что она когда-либо видела! В огненном свете невероятно бледная кожа выглядела матово-белой, как если бы лучи Солнца никогда не касались этого худощавого тела. Овал лица был чрезмерно длинным, но гармонично сочетался с общими вытянутыми пропорциями. Ровный тонкий нос и сосредоточенно сжатые узкие губы могли бы служить эталоном для изображений ликов на иконах. Огромные водянистые бирюзовые глаза неотрывно глядели на потолок. Длинные белоснежные волосы были зачёсаны назад. Причёска обнажала высокий лоб.

Невероятная, какая-то не человеческая красота мертвеца завораживала, но через эту магию созерцания к Инге пробилась мысль, что она уже видела этого мужчину в Храмовых Садах, пусть и со спины.

«Ужас! Чудища! Труп! Твари! Гробница!» – пронеслись отдельные слова в её сознании, вместе с сюжетами недавнего прошлого.

От пересмотра воспоминаний сердце отчаянно и гулко забилось о грудную клетку. Однако, ритм стал ещё быстрее, когда лежащий на алтаре человек, которого она посчитала мёртвым, ещё и повернул к ней голову…

Инга округлила глаза и с невероятной, нечеловеческой скоростью вернулась обратно в коридор.

– Там мужчина! Беловолосый!

Панический крик прозвучал на удивление тихо, но воины, благо не успели далеко отойти, резко остановились и, как по команде, повернулись к ней лицом. Кажется, ей действительно удалось привлечь их внимание. Владыка Остор решительно двинулся вперёд и требовательно спросил:

– Где?

– Там.

Ответ вряд ли подходил обладателю учёной степени, но по-другому объясняться Инга была пока не способна. Поэтому, чтобы фраза стала немного яснее, она смущённо указала пальцем на проход. Остор на правах главного первым подошёл ближе, и начал внимательно разглядывать проём, как будто искал что-то или же и вовсе… толком не видел ничего, хотя яркий свет из комнаты струился в коридор.

«Может, островитяне крайне плохо различали предметы в сумерках? Может, у них особенности зрения такие?» – рассуждала про себя Инга.

Наконец, Владыка удовлетворённо кивнул, мягко отодвинул девушку в сторону и гордо зашёл внутрь комнаты. Остальные без тени сомнений последовали за ним, оставляя дверь незакрытой.

Некоторое время, показавшееся вечностью, хотя оно и длилось всего несколько мгновений, снова царила тишина, нарушаемая лишь биением её сердца. Оставаться в коридоре одной быстро стало невыносимым испытанием. Инга решилась заглянуть в щель, чтобы разглядеть, что же происходит внутри. Но задумка не вышла. Чья-то спина полностью перекрыла обзор. Однако, что бы ни произошло внутри помещения, оно закончилось, ибо весь отряд вернулся в коридор.

– Пошли, – только и сказал Остор, пристально поглядев на Ингу.

Слово больше походило на приказ, хотя Владыка позволил себе слегка улыбнуться. Инга немного удивилась его вниманию, но послушно и без вопросов побрела следом за остальными в обратную сторону. Буквально через два витка спирали перед нею возникла бронзовая дверь с черепами. Казалось, ужасно долгий спуск был всего лишь игрой воображения, погибших в подземных схватках мужчин словно никогда не существовало.

Они вышли из гробницы.

Сумерки остались сумерками. Но теперь это были ПРАВИЛЬНЫЕ сумерки.

Инга с облегчением вздохнула. Конечно, её страх никуда так быстро не исчез, но где-то внутри поселилось ясное осознание, что всё закончилось. Завершилось.

… Жаль, что никто не собирался сообщить ей тоже самое вслух.

Быстро темнело, но отряд уверенно брёл тропинками через Храмовые Сады. Вскоре они ступили на Лиловый остров и, не теряя времени, двинулись к Небесной Галерее. Навстречу им попалась спешащая к ресторанчику седовласая старушка, опирающаяся на трость. Больше никого.

Трепет же перед воздушными мостами потускнел после пережитого. Инга быстро, вполне буднично, словно местная, перешла на другую сторону. Экспедиционный автомобиль всё так же стоял почти вплотную к беседке. Коллег около него не было.

– А что с туристами? – поинтересовалась взволнованным голосом Инга.

– Все группы экскурсоводы ещё до полудня вывели. Им известны признаки ненастья, а в плохую погоду и ночное время посещение небесных островов строго запрещено, – сурово ответил Владыка и посмотрел на собеседницу неприятным взглядом.

От понимания, что её настоятельно призывают молчать о происшедшем, Инга кисло поморщилась, отвернулась и на ватных ногах подошла к машине группы. Все оставленные в салоне вещи лежали на своих местах.

«У нас ведь не было гида», – горько осознала она.

Между тем подъехал автобус. Водитель открыл дверь. Мужчины начали довольно рассаживаться, а она всё продолжала растерянно стоять, словно чего-то ждала. Пока Остор напрямик не приказал ей ехать вместе со всеми, девушка не шевелилась.

Инга забралась внутрь. Она ощущала себя предательницей из-за этого, хотя не должна была испытывать ничего подобного. Кажется, её разум и чувства начали войну, которую никак не собирались заканчивать…

Владыка занял место возле неё и негромко произнёс официальным тоном:

– Пожалуй, сегодня вам стоит отдохнуть. Но завтра я зайду обсудить некоторые детали этого дня.

– Хорошо, – устало согласилась она и мысленно обрадовалась его решению.

Дорога проходила спокойно. Правда, мужчины несколько ожили. Угрюмость спала с их лиц, они даже начали весело шушукаться о чём-то. Она же, напротив, только опустила голову вниз. Местный язык был, как и ранее, непонятен. Да и сидящий рядом Остор не походил на приятного собеседника. Но время в пути пролетело быстро. Автобус довёз Ингу почти до самой гостиницы, чьи окна светились мягким светом ламп. Она вышла на улицу, довольно нелепо себя ощущая. Чистенький маленький город казалось не знал ни о каких бедах. Опрятные прохожие шутливо шептались, искоса посматривая на неё – девушку в порванной грязной одежде. От усталости и ушибов ноги слегка прихрамывали. Саднящие колени и ладони неприятно зудели. Однако, упрямо стиснув зубы, не отвлекаясь ни на что и ни на кого, Инга ровным шагом направилась в номер. Ей только пришлось остановиться у стойки с администратором, чтобы взять ключ от номера. Старик с удивительно яркими голубыми глазами и несвойственной островитянам загорелой кожей с любопытством посмотрел на свою чумазую постоялицу, но ничего не произнёс.

Она зашла в маленькую прихожую и закрыла на замок дверь за собой. Зеркало шкафа отразило взъерошенную, грязную и испуганную женщину в простеньком сером платье. В руке она по-прежнему держала кинжал. Совсем забыла про него, а никто не напомнил убрать. Да и не отнял. Отражение настолько противоречило обычной Инге, что она улыбнулась самой себе и даже нервно хихикнула. После чего девушка положила ставшее ненужным оружие на комод, сняла с себя одежду и оттолкнула лохмотья ногой в сторону. Затем плавно открыла дверь в ванную и с подозрением заглянула внутрь.

Наверное, после приключения на небесных островах ей предстояло ещё долгое время так осторожничать!

Помещение выглядело обыденно и ничем не собиралось пугать, так что Инге пришлось закончить со своей паранойей, вдохнуть воздух как можно глубже и всё-таки принять душ. Она тщательно смыла с себя грязь и дважды вымыла волосы, чтобы избавиться от гадкого липкого ощущения. Это удалось. Прохладные струи принесли облегчение, создавая впечатление, что события дня являлись всего лишь плохим сном.

Увы, это была лишь попытка сознания избавиться от тревожных воспоминаний. Открыв шкаф, с благоразумно развешанной вчерашним вечером одеждой, и надев подвернувшееся коктейльное платье в горошек, Инга начала обход. Она была настолько сбита с толку событиями, что нисколько не подумала о том, что странно стучать в двери номеров коллег, будучи одетой в такой наряд. Платье надевалось просто, а потому ничто у неё в голове не шевельнулось. Кроме того, мысли девушки занимала отнюдь не одежда, а надежда. Рушащаяся на корню надежда. Никто из коллег не отозвался, а потому ей пришлось на ватных ногах вернуться к себе. Она снова тщательно закрыла за собой дверь на замок, после чего кинула ключи на сидение плетёного стула. Затем сняла обувь и нацепила на ступни домашние тапочки. Торшер неожиданно замерцал.

Девушка вздрогнула.

«Короткое замыкание», – подумала сначала она, но, осознав, что пробки не выбило, пришла к выводу, что, вероятно, произошло простое падение напряжения в сети. В любом случае, проблема быстро исчезла сама собой. Инга облегчённо выдохнула, встала и хотела уже пойти в уютную спальню, как поняла, что на стене рядом со входом в ванную появилась ещё одна дверь.

Эта дверь ничем не отличалась от остальных в гостинице. Выглядела так, словно всё время здесь находилась.


День второй. Ближе к ночи


Сашка прикрыл себе рот двумя руками разом. Крик, который он издавал, мог привлечь всех тварей в округе. Поэтому, едва он осознал, что не повторит свою глупость, разом схватил котомку с едой и вприпрыжку умчался куда глаза глядят.

Темнота вокруг стала ещё плотнее, чем когда он засыпал. Однако, она перестала быть столь пугающей. Как будто из неё исчезло нечто чрезвычайно опасное. И всё же тревога так и не покинула его. Поэтому, останавливаясь, Сашка первым делом удостоверился, что он по-прежнему один, и только затем расслабленно посмотрел на небо. Оно было ясным и глубоким. Россыпь звёзд мерно отражала свет вселенной на крошечную планету, немного путалась в лёгкой дымке облаков.

– Вот что тебе рисовать надо было, Художник, а не хижину какую-то, – подумал он вслух. – Звёзды вон они какие, ого-го!

«Я их поправлял. Видел бы ты их раньше», – с ехидством прозвучало у него в голове чужим голосом.

Сашка содрогнулся, но никакого странного мужчины вокруг не было. Да и откуда ему было взяться в настоящем мире, если тот ему просто-напросто приснился? Однако, парень подошёл к ближайшему дереву и с подозрением попытался содрать кусочек коры ногтем. Та слегка пружинила, но, наконец, поддалась. А за ней обнаружилась привычная древесина. На ладони остался небольшой кусочек эластичного материала коричневого цвета.


День второй. Девятнадцать часов и десять минут


Она зажмурила веки и снова открыла. Видение не исчезало, так что ей пришлось со всей осторожностью подойти ближе. Ситуация казалась невероятно глупой. Разве можно просто-напросто не заметить такое? Или возможно?

Инга провела пальцами по шероховатой поверхности деревянного полотна и отошла на пару шагов назад. Ощущения доказывали реальность увиденного, хотя память отказывалась признавать свою ошибку. Разум настойчиво требовал прекратить издевательства над ним и вернуть психику в более устойчивое состояние. Инга, следуя этому повелению, повернула ручку и рывком распахнула дверь. После чего проявила благоразумие и заглянула внутрь, не переступая порога.

Её взору открылась комната с современной обстановкой, где преобладал белый цвет. Сразу у входа стояла низкая кровать с развевающейся белоснежной и очень лёгкой воздушной тканью-балдахином. На ней кто-то находился. Инга крадучись сделала маленький шаг в сторону, чтобы появилась возможность лучше рассмотреть лежащего, но, по-прежнему, внутрь не зашла.

На постели обнаружился тот же беловолосый мужчина, что в гробнице. Он снова медленно повернул к ней голову, посмотрел на неё внимательно, с некой затаённой надеждой. А затем его губы едва слышно прошептали:

– Время вспять.

Инга тут же стремительно захлопнула дверь и, подпирая своим её телом, завизжала, крепко зажмурив при этом глаза. Затем она резко замолчала. Почему-то ей стало очень холодно, и она перестала чувствовать на себе одежду. Ощущения заставили Ингу открыть глаза. Двери не было. Прихожей тоже. Она находилась в ванне и прижималась к кафельной стене. Душ был выключен, а она обнажена. Отсюда и холод.

Неужели заснула стоя?

Не зная, что думать и предполагать, Инга в очередной раз насухо обтёрлась мягким махровым полотенцем и постаралась не смотреть на зеркало. На душе было гадко и мерзко. Но по размышлении Инга всё же накинула гостиничный халат и вышла из ванной. Открывать шкаф, чтобы посмотреть, висит ли там ещё платье в горошек, не хотелось. Искать коллег в их номерах – уже тоже. Зато все стены подверглись внимательному осмотру. Никакого намёка на вход в таинственную комнату не наблюдалось. Инга даже с азартом поискала с дюжину минут некие скрытные полости, пока ей не пришлось остановиться из-за настойчивого стука в дверь со стороны коридора.

«Кто-то из наших», – пролетела в голове радостная мысль, и Инга без тени сомнений открыла дверь. Увы, увиденное не порадовало. Без приглашения порог решительно переступила пожилая женщина с морщинистым лицом. Длинное чёрное платье специфического покроя давало понять, что та является жрицей.

– Тебе стоит пойти со мной, – в приказном тоне произнесла незнакомка и, вытянув ладонь, протянула маленький сосуд.

– О чём вы? – не поняла девушка. Сегодня на её долю пришлось столько странностей, что Алисе в Стране Чудес даже не снилось! Так что очередное загадочное событие основательно разозлило её.

– Выпей. Я приду за тобой, когда ты будешь готова.

Женщина буквально сунула бутылочку в руки опешившей Инги и вышла в коридор. Девушке только и осталось как закрыть за гостьей дверь… И на замок, и подпирая ручку стулом. Только после этого она осмотрела «подарок». Ничего примечательного в том не было. Ёмкость из голубой глины легко помещалась в ладони, узкое горлышко вместо привычной пластиковой пробки затыкал длинный сучок дерева. Больше походило на детскую поделку или сувенир, чем на что-то серьёзное. Однако, после пережитого, сосуд показался сосредоточием какого-то невероятного могущества.

– Бред, – прошептала Инга и поняла, что выходить из комнаты, пока не восстановилось хрупкое душевное равновесие, ей решительно не хочется. Поэтому Инга наконец-то зашла в спальню и плотно задвинула занавески. Положив глиняную бутылочку подле себя, девушка легла на кровать, удобно устроила на ногах ноутбук и включила технику. Ей нужно было успокоиться и привести голову в порядок. А что могло вернуть в реальность лучше, чем переписка с раздражающе предсказуемым бесхарактерным мужем?

– Привет, – коротко написала Инга. Антон оказался в сети, иного она не ожидала. Наверняка караулил её, согласно собственным принципам учтивости.

– Привет, зай. Как ты? – пришёл почти сразу ответ.

Она задумалась. Следовало ли описывать события дня? Они выглядели настолько фантастично, что даже ей самой – участнице событий, казались бредом.

– День оказался невероятно тяжёлым, Антош.

– Ты справишься.

Справишься? Как жить с тем, что произошло? Как совладать с гибелью картины привычного мира? Как?!…

Инга почти что захлопнула крышку ноутбука, как внезапно раздражение отпустило, сменяясь ощущением тихой и всеобъемлющей нежности. Давно уже в Инге не возникало ничего подобного. Неожиданно она осознала, сколь глупо и некрасиво ведёт себя с супругом. Как вообще можно было соглашаться на далёкую экспедицию только для того, чтобы пощекотать нервы человеку, который столь сильно любит её? И, более того, принимает свою жену такой какая она есть во всём. Антон никогда не требовал ничего взамен! Старался сделать счастливой столь недостойную его особу, всецело поглощённую собой. Она настолько упёрлась в своих подростковых желаниях о пылких страстях, что абсолютно перестала задумываться о том, что чувствует муж.

А для чего ей это приключение понадобилось? Самоутвердиться в чём-то? В чём? С кем ещё можно найти столько заботы и понимания?

– Я люблю тебя, – призналась Инга, понимая, что именно сейчас эти слова являются правдой, и, следуя неожиданному порыву тёплых эмоций, быстро допечатала. – И очень рада, что ты есть у меня. И что мы вместе. И будем вместе. Обещаю.

– Мы всегда будем вместе, я ведь тебя тоже люблю… Но что-то случилось?

– Нет. Просто я осознала, насколько сильно мне может тебя не хватать!

Она была искренней в словах. Пальцы набрали на клавиатуре не то, что требовалось сказать в той или иной ситуации, а то, что хотела её душа. И, может, мало в этом было настоящей любви, но она испытала невероятную благодарность, а это чувство можно назвать самым ярким её оттенком. Неожиданный порыв нежности словно сорвал плотину, и река того, что надо было озвучить хотя бы раз в жизни, обрела свободу.

Муж долго молчал, читая написанное ею, а затем ответил:

– Мне тебя не хватает уже в тот миг, когда ты целуешь меня, провожая на работу. День в разлуке кажется вечностью.

Инга потёрла глаза, чтобы сдержать слёзы стыда. Она ощутила себя невероятно гадким созданием. Сколько жило в ней притворства? Да, традиционно перед уходом Антона на работу она обнимала его с жаркой, но холодной и расчётливой страстью актрисы, ибо… Мечтала, чтобы за супругом как можно скорее закрылась дверь!

Мысленно, девушка пообещала себе, что постарается исправить себя. Что станет женой, достойной такой безгранично слепой любви… Но сейчас проснувшаяся совесть безжалостно терзала эгоистичную душу, делая общение невыносимым.

– Мне пора. Очень устала. Передавай привет моим и своим родителям. Скажи, что у меня всё в порядке.

– Целую, котёнок.

Закрыв крышку ноутбука, Инга положила его на прикроватную тумбочку, и откинулась на мягкие подушки в надежде, что охватившее её смятение исчезнет само собой. Однако, что-то мешало безмятежно лежать. Она привстала и увидела под собой глиняный флакон.

Как он мог закатиться туда?

Инга взяла сосуд в руки.

– Словно Алиса в Стране Чудес. «Выпей меня» только надписи не хватает, – язвительно прошептала девушка, но не отбросила бутылочку в сторону, и не отложила для анализа содержимого, как предполагала ранее. Она немного повертела «подарок» в руках.

Что станет, если открыть этот «сундук Пандоры»? Или, может, она понапрасну изводит себя?

Вполне вероятно, что всё происходящее являлось чьим-либо злобным розыгрышем. Вера, что вокруг шло некое своеобразное шоу, казалась даже более логичной, нежели нашествие зомби…

Инга извлекла пробку, прикладывая немалые усилия. Сучок вытаскивался тяжело, под конец издав тихий хлопок. Запах жидкости, находящейся внутри, показался приятным, но больше напоминал нежный аромат цветочных духов нежели чего-то пригодного для питья. Но, повинуясь мигу безумия и безрассудства, Инга выпила жидкость почти до дна. На вкус напиток оказался безвкусным, как обычная водица. Девушка прислушалась к собственным ощущениям. Вроде ничего не происходило. На всякий случай она покопалась в дорожной сумке, нашла аптечку и положила поверх ноутбука упаковку активированного угля и упаковку сока. Не тревожить же ей было ночь вызовом скорой помощи из-за собственного сумасбродства!

Затем Инга расчесала волосы, не став их сушить феном, переоделась и легла спать. Напряжение мешало приходу дремоты, но усталость умело боролась с бессонными размышлениями. Девушка чувствовала, что засыпает. Так бывает с людьми. Вроде уже начинает сниться сон, но при этом человек ещё наполовину находится в реальности – всё слышит, понимает… Именно такое состояние было у неё тогда.

Ей виделось, будто она неторопливо идёт в ванную, чтобы опять принять душ, а затем зачем-то возвращается в спальню. Кажется, вместе с нею за дверь комнаты прошмыгнуло что-то чёрное и небольшое, но девушка сделала вид, будто ничего не было. Иногда это лучший метод борьбы со страхом. В конце концов, если не верить во что-то, то у этого чего-то не останется иного пути, как исчезнуть. Поэтому Инга старательно вела себя так, словно всё было в порядке. Однако, боязнь брала своё. Она накрылась одеялом с головой и… и в этот момент сюжет ускользнул от её внимания. Девушка заснула.

Проснулась же она от ощущения жуткого, прямо-таки леденящего ужаса. Он сковывал и порабощал. Инга громко выкрикнула имя мужа, хотя понимала, что находится одна в комнате. Просто надеялась, что если что-то в темноте есть, то оно испугается. Антон, естественно не откликнулся, но зато приблизились знакомые тихие шаги.

– Ты чего кричала? – спросила мама.

– Я испугалась. Кошмар приснился, – моментально успокоилась Инга, выглядывая из-под одеяла. Мама улыбнулась, поцеловала её в лоб сухими губами и погладила по голове. Затем вышла из комнаты и сказала папе, чтобы тот не беспокоился.

«Просто ночной кошмар», – произнесла она, когда закрыла дверь.

И тут с ужасом Инга осознала, что испугалась сна во сне! Осознание этого разрушило дремоту. Она очнулась. При этом её не просто трясло, а лихорадило. От липкого пота тонкая сорочка прилипла к телу. Напиток. Это наверняка он! Зачем она пила эту гадость?

Мысли с трудом ворочались в голове как при очень высокой температуре. Инга кое-как встала и попыталась достать с комода ноутбук, чтобы попросить мужа о помощи. Устройство выпало из обессиленных дрожащих рук, но вроде не разбилось. Наклоняться за техникой сил не было. Точнее, их хватило бы только на это действие, а потом Инга не смогла бы встать с пола. Мир кружился. Глаза настойчиво пытались закрыться, чтобы унести её в мрачный кошмарный сон. Но, придерживаясь стены, девушка всё же кое-как дошла до входной двери и только там рухнула на пол. Дышать стало очень тяжело.

«Пусть жрица помучается меня искать», – твердила себе Инга, чтобы, опираясь на эту мысль, сделать ещё хоть что-то.

Она из последних сил доползла до шкафа в прихожей и заползла внутрь него. Некоторые вещи с грохотом упали, но это было неважно. Ей довелось совершить последнее из важного – закрыть створку. После этого её тело болезненно свернулось калачиком.

Мир исчез.

## Глава третья

– Серьёзное отношение к чему бы то ни было

в этом мире является роковой ошибкой.

– А жизнь – это серьёзно?

– О да, жизнь – это серьёзно! Но не очень…


Льюис Кэрролл "Приключения Алисы в стране чудес"


Ночь между вторым и третьим днём


Дверь шкафа тихо раскрылась.

– Ты что, проснулась? – холодный незнакомый голос.

Инга разлепила веки, но картина мира размывалась. Перед глазами проплывали мутноватые разноцветные пятна с очертаниями привычных предметов. Она ни на чём не могла сосредоточиться.

– Нет, я сейчас снова засну. Это как заряд бодрости от будильника, когда не высыпаешься утром, а куда-то очень спешишь, – невнятно и сбивчиво пробормотала девушка.

Разум словно окутывала пелена, через которую толком не могла пробиться ни одна логичная мысль. Говорило только подсознание. Так как умело, ассоциациями.

– Это хорошо, – одобрительно сказала суровая женщина.

Мир снова померк.


Большая часть Храма скрывалась под поверхностью достаточно крутого и высокого холма. Меньшая сторона стояла на сваях, так как находилась над озером. К входу в эту сокрытую от посторонних глаз постройку вёл деревянный, посеревший от времени понтон. Инга видела его и не видела. Она словно смотрела на мир своими глазами и одновременно смотрела со стороны. Странное состояние. Резко возникающие чёткие образы, снова провалы. Вот она смотрит под ноги на зашарканные доски понтона. Вот на верёвочной ограждении сидит чёрный ворон и косит на неё синим любопытным глазом.

Инга не испугалась птицы. Чувства расплылись так же, как зрение и память. Кто она? Почему здесь? Зачем? Уйма вопросов, не имеющих никакого значения.

Следующее воспоминание – вроде она лежит на каменном алтаре. Холодно? Или, может, жарко? Тело всё ещё трясёт, будто в припадке, но ощущений как таковых почти нет. Как будто это и её, и чужое тело одновременно. Вот к ней подходит какая-то мрачная старуха в чёрном. Морщинистое лицо не разглядеть толком, оно склонилось над Ингой слишком близко. И это последнее зрительное воспоминание. Девушка окончательно лишилась зрения. И других чувств тоже. Остался только противный голос главной жрицы.

– Где ты? – хрипло зашептала старуха.

Как режет этот голос сознание! Словно острый нож вонзается, треплет на части.

Но зато Инга снова смогла видеть. Или не так. Осознавать то, что можно видеть.

– Я в воздухе, в лесу… Нет-нет, я стремительно лечу вниз. В озеро, сквозь дно. Там бездна. Ледяной мрак. А за ним свирепый огонь, но он не пугает, а вызывает воодушевление. Я вижу перед собой беловолосого мужчину. Бирюзовые глаза манят меня. Улыбка призывает к себе, хотя черты его размыты и меняются.

«Помоги ей вернуться ко мне», – ласковый и мелодичный голос зазвенел мягким колокольчиком. С тонких пальцев сорвались, как бабочки вспорхнули, мерцающие огоньки и направились к Инге. Это её отчего-то испугало.

– Нет, я должна уйти! – в голос закричала Инга, и вновь услышала жрицу.

– Где ты?

– У меня есть долг. Не могу нарушить слово. Я должна вернуться!

– Где ты?!

Будь у неё ещё тело, она могла бы сказать, что старуха наклонилась к самому уху и прокричала эти слова. Но тела не было. Ничего не было. Только блуждающая в пространстве неприкаянная мысль, сохраняющая некое отдалённое понятие своего «Я».

– В воздухе, в лесу, и поднимаюсь всё выше, – услышала себя Инга и словно сквозь увиденное узрела, как на лице жрицы появилось облегчение.

– Что ты видишь?

– Свет. Серебряный свет… Я уже видела его, – жрица нахмурилась. – Мой путь не там. Я ещё не получила того, что хочу.

– Чего же ты хочешь? – осторожный вкрадчивый голос.

Но даже мысли не возникло, чтобы задуматься над вопросом. Главное увидеть. Понять. Осознать.

Чего же ты хочешь?

Фраза запульсировала, затмевая собой всё.

Если бы Инга могла видеть себя со стороны, то видела бы, как слёзы потекли по её щекам, а голос стал прерывистым. Она сосредоточилась на клочке памяти, который никак не могла бы назвать своим.

– Мне больно, но я молчу. Каждый раз сдерживаюсь. Каждый раз больно. Заново. По-новому. Но я молчу.

Тело Инги сжалось в позу эмбриона. Рыдания становились всё более и более нечленораздельными. Мысленное «Я» возвращалось к своей плоти, следуя за нитью воспоминаний. И память проносилась уже столь быстро, что девушка не успевала пересказать всё вслух. Не видела она, хотя и знала, что по обе стороны от всё чётче осознаваемого собственного тела, соединённые с ним словно пуповиной, растут два существа – старуха и нечто, похожее на тварь. Видимо, это оказалось необычно, так как среди жриц, окружающих её, возникло волнение. Ингу же полностью захватили воспоминания. Как если бы девушка видела свою и чью-то ещё жизнь со стороны.

– Мне больно. Всегда больно. Но это заставляет меня жить дальше! – рыдания сдавили горло, делая дыхание хриплым и прерывистым. И внезапно отчётливо. – Моя боль – это моя сила!

Не видя ничего перед собой, и не понимая происходящего, Инга решительно встала с алтаря и вышла к понтону. Нелепые худосочные существа, которые до конца так и не вскормила её память, как два безобразных крыла, резко подёргиваясь, волочились за ней. Девушка тяжело облокотилась на изгородь, заставляя тем притихшего ворона отлететь подальше. Она подняла голову. Ночное небо словно шевелилось. На понтон в полной тишине садились всё новые и новые огромные чёрные птицы. Они закрывали своими телами небесный свет. Но Инга этого не видела. Она вдруг закричала, что есть силы, и вложила в этот крик всё, что много лет копилось, но так и не нашло выхода по разным причинам. Некое, глубоко затаённое «Я», наконец-то вместе с болью вырывалось наружу, соединялось с чем-то новым, приходящим извне. Она словно перерождалась заново, становясь иным, неким новым существом. И самой собой одновременно. Пуповины же окончательно разорвались, и, корчась, оба создания превратились в склизкую вонючую массу.

– Так чего же ты хочешь? – холодно осведомилась жрица, когда её крик стих.

Инга повернулась к жрице, посмотрела на старуху безумными глазами в намерении ответить.

– Что ты делаешь, мать? Это же наша гостья! – послышался голос спешащего Остора. Владыка, словно забыв про приличествующее спокойствие и душевное равновесие, бежал сломя голову по понтону. – Прекрати немедленно!

Все присутствовавшие и Инга повернулись к нему. Крошечный миг. Действие заняло буквально пару секунд, но из-за этого Инга не успела ответить на заданный вопрос. Её силы иссякли. Она камнем упала на понтон, но, прежде чем уснуть, услышала:

– Нечего прекращать, всё уже кончено. Ей не быть жрицей.


Глубокие синие воды смешивались с голубизной неба настолько, что граница горизонта стала почти неразличимой. Оттого казалось, что корабль болтается на волнах, словно игрушечный. Ощущение также усиливалось от его внешнего вида. Практически старинный фрегат с первого взгляда. Смотреть на корабль было одно удовольствие, тем более стоя на мягкой зелёной траве. Но, как бы ни были хороши природа и вид вокруг, удерживать взгляд только на одной детали Инга долго не умела. Постепенно её внимание переключилось на маленькую хлипкую шлюпку у берега. Кажется, именно на ней она добралась до сюда. А затем она принялась с интересом наблюдать, как на скромную старую пристань острова высаживаются люди. Постепенно их собралось достаточно много, с десятка два, и большинство из них неторопливо направились в сторону небольшого замка или, вернее, особняка в замковом стиле.

«Надо же», – подумала Инга, так как отчего-то знала, что гости на этом острове являлись редкостью.

Девушка следила за суетой прибывших людей, но вскоре ей надоело ожидать, когда абсолютно все пассажиры покинут пристань. Судя по всему, это было достаточно долгое и хлопотное дело, что-то у некоторых пассажиров не заладилось. Они заметались, начали ссориться. Поэтому она позволила себе поставить на землю свой чемодан и в одиночестве смело поднялась по покрытому шелковистой травкой пригорку ближе к дому.

Как ни странно, светлое здание и манило, и отталкивало одновременно. Некое гадливое предчувствие переполняло, но на нём никак не удавалось сосредоточиться из-за мирной обстановки вокруг. Однако, сделав ещё несколько уверенных шагов, Инга остановилась, так как почувствовала сколь странно заколотилось её сердце.

– Приветствую тебя на острове, – раздался сдержанный голос.

Инга посмотрела на обратившегося к ней и сразу поняла, с кем столкнула её судьба. Хозяин особняка. Он являлся её родственником, насколько говорило ощущение кого-то родного в его присутствии. Правда, чувство принесло также ясность, что родство было то ли крайне дальним, то ли чем-то нарушено. Но ей всё равно оказалось приятно думать, что в ней течёт такая кровь.

Улыбка возникла сама собой.

– Я рада побывать здесь, – более восторженно чем следовало сказала она.

Владелец особняка мельком скользнул по ней холодным взглядом, заставляя тем улыбку на её лице стать несколько натянутой. Затем в какой-то миг Инге показалось, что взор его потеплел и даже стал каким-то сочувственным. Но только на мгновение.

– Эй, тут нам подсобить надо! – выкрикнул в их сторону один из моряков, и это не дало возможности продолжить разговор. На секунду в глазах пожилого мужчины отразилось презрение, явно относящееся к фамильярности обращения, но он великолепно владел собой. А потому он просто кивнул Инге на прощание, приводя тем в лёгкий беспорядок очень светлые серые волосы, и продолжил путь к пристани. Девушка вновь осталась одна. Но на этот раз в смятении.

Она не знала, откуда взялось это ощущение, но в ней проснулась уверенность, даже убеждение, что всех прибывших сюда не ждёт ничего хорошего. Достаточно было обосноваться в замке, как началось бы…

Что началось?

Инга не знала. Она даже не помнила ничего о себе толком кроме имени. Просто понимала, что вряд ли кто-либо вернётся отсюда.

Несмотря на мягкую погоду и тёплый свитер, неприятный холодок пробежал по коже. Ощущение ещё больше охладило и так отсутствующий пыл для изучения особняка. Тот потерял своё первоначальное очарование. Даже светлые тона его фасада начали вызывать ассоциации только с неким древним и мрачным логовом вампиров.

Инга оглянулась. Кораблик всё также спокойно качался на воде, словно болтался между небом и землёй. Может, стоило вернуться на нём домой? Но возвращаться не хотелось. И ноги сами понесли девушку прочь в направлении города. Пусть остальные занимаются бытом и, вероятно, её чемоданом. В конце концов, наверняка занесут его в замок вместе со своими вещами. Ничего с ним там не случится, а ей он пока не нужен…

С такими мыслями, ничуть не показавшимися ей странными, Инга пошла по узкой дороге без асфальта, что вела прочь от особняка. И, как и любой путь, дорога, наконец, разделилась, предлагая множество вариантов. Девушка в нерешительности прикусила губу. У неё не было карты, чтобы узнать нужное направление. А делать выбор порой так сложно.

Неожиданно послышался шум. Звук машины было ни с чем не спутать, и этот механический гул подал ей хорошую мысль. Девушка подошла к обочине и вытянула руку. Автомобиль, приближаясь к ней, замедлил ход, и этим дал разглядеть, что Инге повезло дважды. Машиной оказалось такси.

– Вам куда? – вяло поинтересовался пожилой и очень полный водитель.

– В город. Хочу посмотреть какие-нибудь достопримечательности.

– А. Могу отвезти в старую обитель мессира, – скучающе ответил мужчина, знаком давая понять, чтобы клиентка садилась.

Инга предпочла занять заднее сидение. Как-то не хотелось ей завязывать разговор, да и сам водитель, судя по всему, к болтунам не относился. Дорога из грунтовой и сельской достаточно быстро перешла в древнюю, но ухоженную каменную мостовую. Вскоре по её краям выросли дома, чем дальше, тем теснее прижимаясь друг к другу.

– Вот, – наконец буркнул шофёр, останавливаясь, и назвал сумму.

Девушка открыла кошелёк и с ужасом поняла, что ей предстоит отдать почти всё, что у неё при себе имелось. Как подсказала память, остальные сбережения лежали где-то в тайном кармане чемодана, и потому, отчего Инга нисколько про них не подумала раньше было тем ещё вопросом. Но она не смогла сосредоточиться на этом моменте, а, стараясь не подать вида, что её застали врасплох, просто вручила купюры…

«Обратно придётся прогуляться пешком», – только и подумала она.

Таксист, получив деньги, уехал, а гостья острова приступила к рассматриванию внушительного здания в готическом стиле. Если верить табличке на кованых воротах, то ей довелось остановиться около музея, бывшего ранее старой резиденцией владельца особняка на утёсе. Роскошный особняк на удивление гармонично слился с центром современного города.

По правде, Инге всегда было странно входить в бывшие жилища, ныне называемые музеями. Ей казалось, что часть своего великолепия и шика они утратили навсегда. Всё же любой музей больше похож на проходной двор, даже если ранее это был королевский замок. Но… Делать всё равно было нечего больше. Исследовать магазинчики и лавочки города, не имея денег? Инга грустно усмехнулась и решительно проскользнула в приоткрытую створку ворот. Затем она сделала несколько шагов по мощёной тропинке, направляясь к роскошному крыльцу, и вошла внутрь холла.

Холл оказался пустынным. Молоденькая продавщица билетов задремала за столом, и лишённая финансов Инга, не став её будить, тайком юркнула через турникет. А там, пройдя через пару залов с молчаливыми посетителями, Инга поднялась по лестнице. Она любила осматривать музеи именно с верхних этажей. Для неё в этом было какое-то своё очарование. Как будто она соблюдала только ей одной известный ритуал.

Наверху оказалось пустынно. Что же… Одиночество в музее. Это то, чем стоило наслаждаться!

Инга улыбнулась своим мыслям. Затем на некоторое время замерла в коридоре, приходя в восторг скорее от тишины нежели от богатой обстановки. Но тут всё наваждение рухнуло в один момент. Она услышала шум шагов и поняла, что всё же не одинока здесь.

Тихо вздохнув, Инга прокралась вперёд по коридору, чтобы украдкой взглянуть на помешавшего ей посетителя. Вскоре перед ней возникла овальная комната с множеством двустворчатых дверей, аналогичным тем, что находились в коридоре ранее. По периметру этой странной комнаты нервно бродил мужчина, весьма похожий на мессира. Только выглядел моложе. Он осторожно подходил то к одной, то к другой двери. Выглядел так, словно к чему-то сосредоточенно прислушивался. Иногда он приоткрывал створки, иногда после этого резко захлопывал и затворял щеколдой…

Это было странно. Но ещё более странным вышло внезапное осознание – Инга обнаружила, что впритык к ней стоит маленький мальчик с пепельными волосами. Видимо, он также тайно наблюдал за необычным посетителем. «Шпионы» улыбнулись друг другу, и удивительно! Инга почувствовала тоже самое, что при встрече с владельцем замка и при взгляде на мужчину, бегло осматривающим комнаты – как будто тот родной для неё. И чужой одновременно. Просто близкое существо.

Необычное ощущение.

Вот только с этим мальчиком её связало ещё кое-что явное. Им обоим было любопытно и хотелось пошалить. И ведомые этим беззвучным чувством они взялись за руки и, как только мужчина отвернулся, тихонько зашли в одну из комнат, что он запер на щеколду…


День третий. Утро


Инга проснулась, ощущая боль во всём теле. Особенно гудела рука. Неимоверно тяжёлые веки не хотели открываться, но всё же поддались усилиям.

Комната совсем не походила на номер отеля. Белый потолок, бледно голубые стены, капельница…

Капельница?!

Тоненькая трубочка соединялась с иглой в её руке. Вот почему там всё так зудело!

Девушка попыталась подняться и собраться с мыслями. Прорывающиеся воспоминания казались только жутким сном или бредом. Нужно было узнать, что именно произошло. Почему она лежит здесь?

Свободная рука уже начала движение к кнопке, чтобы вызвать кого-либо из медперсонала, но это не понадобилось. Дверь, едва скрипнув, отворилась. В палату вошли врач, медсестра и Владыка Остор с крайне недовольным выражением лица. Инга с радостью поняла, что очнулась весьма своевременно. И мысли в голове как раз более-менее выстроились, и появилась готовность спрашивать и получать ответы.

Доктор представился и, мельком взглянув на приборы, записал что-то на бланке. Затем подошёл ближе, осмотрел зрачки Инги и несмотря на результаты техники пощупал пульс. Только после этого доктор сделал удовлетворённый кивок головой и, поворачиваясь к Владыке Остору, сообщил:

– Состояние нормализовалось.

Фраза словно дала молчаливому и угрюмому Остору спусковой сигнал. Он решительно подошёл ближе и положил на высокую прикроватную тумбочку коричневую кожаную папку. После чего, крепко сжимая пальцами, словно для улучшения самоконтроля, края столешницы, облокотился на тумбу. Колёсики мигом постарались отъехать в сторону, но Владыка в неловкое положение попадать не собирался. Ещё более сильный упор остановил беглянку-мебель… Однако, взгляд мужчины стал совсем неприятным.

– Вы помните, что было? – в жёстком тоне осведомился он.

– Не вполне. Смутно, – вяло ответила Инга, когда приняла полусидячее положение и осознала, что если ей самой её память бредом кажется, то уж для начала лучше выслушать версию остальных присутствующих. – А что произошло? Почему я здесь?

– Узнаёте?

Остор раскрыл папку и показал лист, на всей поверхности которого красовалось изображение цветка с насыщенно синими остроконечными лепестками. Она уже видела подобное. Впервые – в руках странного мужчины у озера с крестообразными мостиками. После – на лугах Запретного острова.

– Нет, – солгала Инга, но нехорошая заминка в ответе всё же произошла, да и кривые сердцебиения на экране заскакали…

Чёртовы приборы!

– А так?

Следующие несколько страниц оказались крупными фотографиями. На всех них Инга лежала на траве в грязном сером платье и прижимала к себе именно такой цветок. Выражение её лица при этом сочетало в себе наслаждение с необыкновенной сосредоточенностью…

Выкладывать подобное в общественные сети никак не стоило! Лайки, конечно, собрались бы быстро, но комментарии ожидались те ещё. Ехидные друзья в таких ситуациях никогда не дремали.

– Ваши художники долго рисовали? – улыбнулась она собеседнику, намекая, что фото являются подделкой. – А то, знаете ли…

– Этот цветок произрастает лишь на закрытой для посещения территории, – перебил её хмурый Остор. – И запретна она именно из-за него. Для людей остального мира нектар этих цветов сродни сильному наркотическому средству. То, что вы остались в живых, несомненно заслуга вашего крепкого организма и невероятной удачи, позволившей всё-таки своевременно вас обнаружить. Однако, не соблюдение законов Острова является прямым нарушением нашего договора со Stellimber Incorporated, – голос набирал силу с каждым словом. Он не срывался, вроде даже не становился громче, но сердце Инги замерло, а душа словно скрылась в пятки. – Через два дня… Столько же, доктор, вы намерены продержать её здесь?

– Да. Надо убедиться, что тело полностью очищено от токсина и в дальнейшем не возникнет никаких осложнений.

– Через два дня вы обязаны покинуть Остров. И, думаю, вам будет приятно осознавать, что ваш поступок отныне станет рассматриваться как существенная причина для отказа различной исследовательской деятельности других групп.

Произнесённое объяснение позволило Инге всё же привести мысли в порядок. Ей понравилось объяснение, что все зомби, гробница и жуть в храме только наркотический бред. Понравилось настолько, что она приняла и без раздумий поверила в него. Даже вот-вот бы вздохнула с облегчением. Все ребята живы, всё наконец-то ясно и понятно! Но озвученный Остором проступок… Увы, он становился клеймом на всю жизнь. Её мечта стать одной из первых героинь Острова осуществлялась несколько с иной стороны. Теперь Инге вовсе не хотелось, чтобы её имя вошло в историю науки. Антон-то всё понял бы, простил, а вот как теперь смотреть в глаза коллегам по работе? А уж тем более товарищам по этому путешествию…

Последствия предстояли такие, что невольно Инга задумалась – зачем ей понадобилось нарушать запрет и идти куда-то, куда ходить нельзя? На такое должна была иметься причина.

– Покинуть Остров должна вся группа? – поинтересовалась Инга. Не всем же страдать из-за неё. Вот только вопрос вызвал нехорошую ухмылку на лице Владыки.

«Неужели мы все вместе куда-то пошли?» – подумала Инга, но ничего не вспомнила, хотя ей этого очень хотелось. Так хотя бы стало понятно, отчего она вознамерилась закрытую для посещения территорию посещать.

– Остальная группа больше не существует. Благодаря вам.

– Пожалуй, не стоит так резко, – попытался вставить своё слово доктор, наблюдая за тем, сколь резко изменились показатели на приборах.

Но Остора тактичность не интересовала. Он переложил свою папку на тело Инги и перевернув ещё несколько страниц текста раскрыл нужный разворот. Та были фотографии, и на них в различных ракурсах присутствовал искорёженный экспедиционный джип. Вот он в воде. Следующее фото – как тот вытаскивают. Зрители на берегу. Крупные фотографии фрагментов повреждений.

– В ночное время и в плохую погоду посещение небесных островов находится под строгим запретом. Природа, к сожалению, не радует Остров устойчивостью, чтобы делать своевременные климатические прогнозы. Однако, едва вчера стало очевидно, что ожидается гроза, все группы сразу вывели. Ещё в первую половину дня, – фраза прозвучала крайне знакомо, но Инга постаралась не зацикливать на этом своё внимание. – Ваши коллеги тоже покинули Храмовые Сады.

– Без меня?

– Да. Они, конечно, сообщили, что Ильина Инга отстала от них, и требовали разрешения вернуться за вами. Но объяснение, что вы, скорее всего, вернулись в город с одной из экскурсий, их успокоило. Они уехали. А по прибытию в гостиницу обнаружили, что ваш номер пуст. Увы, это привело ваших коллег к самонадеянному поступку. Они решили вернуться ради поисков. А к тому времени гроза почти достигла своего апогея.

– Если посещения под запретом, то почему никто их не остановил? – пришла Инге в голову нестыковка, но Владыка изобразил на лице изумление.

– Местные строго соблюдают запрет, а от туристов подобного никто не ждал. Обычно по дороге курсирует специальный автомобиль. Когда он не едет – то, значит, и туристы никуда не едут. В конце концов, кто будет охранять размываемую ливнем тропу? Подниматься по ней в непогоду сущее безумие, но… но ваши коллеги предпочли рискнуть. А дальше ширина транспорта и скользкая дорога привели к плачевному результату… Кстати, вашему руководству будет выставлен счёт за извлечение машины со дна. Это оказалось весьма трудоёмким занятием.

– А где же трупы? – что-то никак не хотелось сходиться в голове Инги. Если автомобиль разбился, то кто-то же должен был остаться внутри? Ремни безопасности вполне могли заклинить, например. Но на фотографиях только джип!

– Вода поглотила их. А то, что забирают воды Острова – искать бесполезно, – Владыка взял папку из рук сомневающейся Инги и захлопнул. После чего вышел вместе с доктором.

– Вам ничего не нужно? – поинтересовалась медсестра с красивыми зелёными глазами и душевно улыбнулась.

Инга прислушалась к себе, хотелось только одного – разобраться с произошедшим. История Остора выглядела правдивой и естественной, но… Неужели ей пришло бы в голову скрыться от непогоды не в Храме, а на некой запрещённой территории? Да ещё в одиночку. Или она действительно видела незнакомца у озера и даже такого расстояния между ними хватило, чтобы в организм попал яд цветка? Может, поэтому экскурсовод столь быстро тогда вела свою группу прочь? С другой стороны, разве бы в проливной дождь поехал Гарик искать её на незнакомой местности? А Павел не оставил бы никого в гостинице ожидать?

Нет. Что-то в истории никак не сходилось. Инга чувствовала это всем своим существом, и оттого даже горе из-за известия о гибели коллег отошло на второй план.

– Эй, вам что-нибудь нужно? – повторилась медсестра.

– Нет.

– Тогда постарайтесь заснуть.

Фраза подействовала волшебным образом. Ещё меньше получаса назад Инге вовсе не хотелось спать, а сейчас голову наполнила непонятная тяжесть. Веки словно сами смыкались несмотря на то, что разум хотел обратного. Но на борьбу сил просто не было…


Дверь за ними самостоятельно и с резким щелчком захлопнулась. Пространство комнаты, до этого увиденное мельком, пропало. Обстановка резко изменилась. Мальчик прижался, пугаясь неизвестности. Инга же обернулась, рассчитывая вернуться в холл, но дверной проём словно тут же отнесло на невероятное расстояние.

– Теперь мы просто так не вернёмся, да? – грустно прошептал ребёнок.

Инга машинально крепче сжала детскую ручонку. Ей не хотелось отвечать правду, но так было бы честнее. Поэтому девушка присела, чтобы сначала утешающе обнять малыша, но тут невнятный звук заставил её волосы зашевелиться, а тело резко выпрямиться. Глаза сами собой суетливо выявили источник мерзкого шума. Это пронзительно кричало существо похожее на женщину. Оно, словно призрак, парило над полом и выглядело жутко, причём отнюдь не из-за своего белого балахона. Огромные глаза, присущие монстрам аниме, вызывали чувство гадливости. Отвратительная пасть, как если бы до крика у чудища вовсе не было рта, походила на огромную бездну во мрак, прикрытую полугнилыми лохмотьями кожи.

Сердце дёрнулось, однако рефлексы Инги оказались на высоте. Ещё крепче сжав холодную ладонь мальчика, она рванула изо всех сил к другой двери, которую заметила, когда комната полностью изменилась. Они пулей вбежали в новое помещение.

Беглецы оказались в длинном коридоре, центр которого состоял из самых разнообразных плиток с непонятными символами. Здесь царил полумрак, а потому можно было попробовать скрыться за комодом – единственным предметом мебели, наудачу стоявшим рядом. Инга немного пододвинула его и присела в образовавшуюся за ним и стеной щель. Мальчик поступил также, только испуганно посмотрел на неё и крепко обнял. Странно ещё, что он не хныкал, молчал.

Тишина.

Вроде никто не погнался за ними, а потому Инга встала и осторожно осмотрелась из своего укрытия. Из помещения, в которое они попали, вело три выхода. Первый – в комнату со страшным существом. Оттуда им только что довелось сбежать. Остальные два выхода располагались напротив друг друга в противоположном конце коридора.

Оставаться на месте? Пойти дальше?

Неожиданно из правой дальней двери выбежал испуганный мужчина. Им словно полностью овладел страх. Мужчина нёсся вперёд, сломя голову. Однако, несколько шагов по плиткам и… его тело моментально обратилось в пепел, а дверь за ним резко захлопнулась сама.

Идти вперёд расхотелось. Оставаться – тварь могла легко найти их… И словно в подтверждение последнему створки комнаты с чудищем всё же распахнулись.

– Тише. Тс-с, – едва слышно прошептала Инга задыхающемуся от ужаса мальчику и постаралась прикрыть его тело своим.

Между тем, если судить по звукам шагов, недалеко от комода остановились двое.

– Как и доваривались я исполнил три желания, – зазвучал достаточно весёлый и довольный мужской баритон.

Тот, кому всё это говорилось, выругался на непонятном языке и, видимо, ступил на плитки, ибо сумрак помещения снова озарился радужной вспышкой. А затем искорки вперемешку с прахом взлетели ввысь. Тут же послышался надменный смех и звонкий голос.

– Глупый, глупый человечишко. Как можно было заручиться моей помощью, а потом взять и загадать неверное желание?

Вопрос остался висеть в воздухе. Отвечать на него было некому, а потому не удивляло и то, что неизвестный решил уйти. И звук его отдаляющихся шагов вынудил Ингу пойти на рискованный шаг. Она резко выпрямилась и крикнула:

– Постой, помоги мне!

Мужчина в одеянии под старину и накинутом поверх этой странной одежды длинном серебряно-чёрном плаще, обернулся и с удивлением посмотрел на Ингу. Потом на ребёнка. Его красивое лицо приобрело хищные черты, хотя, вроде как, мимика не изменилась. Девушка не могла понять, что вызвало в ней такие ассоциации. То ли пристальный взгляд пронзительных глаз удивительного голубого оттенка. То ли прямой тонкой нос с горбинкой… А, может, так казалось из-за волевого подбородка?

– Помочь? Тебе?

– Ты говорил, что выполнил три желания. Значит, можешь исполнить три моих тоже! Пожалуйста.

Незнакомец небрежно и задумчиво поправил свои волосы цвета воронова крыла и, оценивающе глядя на Ингу, подошёл ближе. Нельзя было сомневаться, что мужчину следовало считать крайне опасным. Но выбор был невелик. И Инга расценила за лучшее использовать даже такую хрустальную возможность вернуться в город.

– Хорошо, – с некой задумчивостью всё же ответил незнакомец и с непонятным девушке любопытством уставился на собеседницу. – Я послужу тебе, по собственной воле. Чего ты хочешь?

– Я хочу уйти из музея.

– О, ты не в музее. Это Лабиринт. Но шанс выбраться из него у тебя есть. Если ты, конечно, правильно воспользуешься моей помощью.

– Тогда верни меня домой.

– И ты всерьёз думаешь, что всё будет так просто? – демонстративно поднял брови мужчина, прежде чем усмехнулся. – Ха, ладно, будем считать это желание обучающим. Если ты намерена идти семимильными шагами, то я намерен тоже поступать так, как мне проще. Например, могу перенести «домой» твоё бездыханное тело. Поэтому будь последовательнее.

– Хорошо, – недовольно согласилась Инга и, хорошо подумав, сказала. – Напиши мне, плиты с какими символами во всём замке безопасны.

Черноволосый остался доволен просьбой. Он доброжелательно улыбнулся, достал откуда-то обычную перьевую ручку и, видимо за неимением бумаги, нарисовал что-то на своей руке. Затем повернул ладонь к девушке. Там оказалось начертано несколько символов, весьма тяжело запоминающихся. То наклонные, то прямые крестики. Несколько кружочков. Невнятные линии… Инга, не смущаясь, выхватила у незнакомца ручку и начала перерисовывать знаки на свою ладонь, жалея и радуясь одновременно, что символов самих по себе вышло немного. Но перерисовка дала мало. Рисунок, столь чёткий на коже мужчины, на её теле выцветал, будто смывался невидимой водой с едким мылом.

– А как тебя зовут, смелая девочка? – поинтересовался мужчина.

Инга лишь пожала плечами. Она хотела дать этим понять, что ей не хочется никаких разговоров. Однако, жест скорее выглядел как "я не знаю".

– В этом месте не стоит забывать подобного, – нахмурился странный незнакомец.

Затем он печально вздохнул, как если бы смирялся с чем-то, и, также молчаливо и бесцеремонно вернув себе свою ручку, как ранее поступила Инга, что-то уверенно дописал на ладони. Инге было не видно что он пишет, но, едва мужчина закончил, он сам отдал ручку Инге и сам показал свою ладонь. Между двух вертикальных линий добавилась надпись.

– Это твоё имя, – пояснил незнакомец.

Судя по тону голоса, Инге следовало рассыпаться в благодарностях за такое знание. Но Инга промолчала. Только ещё раз обвела все по-прежнему стремящиеся исчезнуть символы и дописала последнее слово. На всякий случай. Потому что ничего общего с её настоящим именем оно не имело.

В этот момент из комнаты вдалеке снова выбежал человек. Не обращая внимания на присутствующих, как если бы они были невидимками, он, крадучись, последовал по крайним правым плиткам и дошёл почти до середины. Но ему всё равно не удалось перейти комнату.

– Я буду дальше, – послышался спокойный голос незнакомца. Инга повернулась к нему, но его уже не было рядом. И вообще нигде не было. Зато ребёнок крепко ухватил её за руку.

Сверяясь с надписями на ладони, пройти по плиткам удалось достаточно быстро. Можно было бы, конечно, сделать это ещё быстрее. Но с учётом того, какой ощущался страх перед каждым шагом…

Далее путь предлагал выбор. Правая комната не привлекала тем, что из неё столько "гостей" выбегало в панике. Так что Инга и мальчик последовали в левую дверь и в результате оказались в коридоре с бесконечной уймой одинаковых дверей по обе стороны. Идти оказалось неприятно. Пол словно пружинил, а тишина настораживала. Поэтому сначала Инга шла медленно, прислушиваясь к каждому шороху своих шагов и стараясь держаться от проёмов подальше. Сердце выпрыгивало из груди, но ничего не происходило. Так что она пошла смелее. Результат по-прежнему не проявился. Ноги уже гудели от ходьбы, а конца коридора так и не видно было.

Может, стоило войти в какую-либо из дверей? Но кто знал, что там за ними?

Инга посмотрела на мальчика. У него были закрыты глаза. Она закрыла свои тоже, решив понадеяться на удачу. В конце концов, нос бы столкнулся с выбором судьбы! Однако, они шли прямо, так и не ощутив никаких преград. И прервало это мудрёное занятие только недовольное женское покашливание. Инга тут же открыла глаза и поняла, что бесконечного коридора вокруг нет. Теперь ей и мальчику довелось находиться под аркой, ведущей в какую-то странную комнату. Ранее встреченный мужчина, только уже без плаща и в белой рубашке из тонкого хлопка, стоял к ним лицом у мольберта и что-то рисовал с выражением полного сосредоточения. Он нисколько не обращал на Ингу внимания и словно стоял на некой границе. За ним находилась небольшая полянка, упирающаяся в высокие каменистые холмы, почти горы. Даже небо было видно, и солнце ласково освещало местность. А между ним и Ингой – вполне обычная комната вроде приёмной в офисе. Имелся даже диванчик для посетителей с журнальным столиком и место для секретаря. За огромным письменным столом сидела очень худенькая девушка со строгим узким лицом и непонятного цвета глазами, прикрытыми старомодными круглыми очками. Она косо посматривала на Ингу и ребёнка время от времени, но старательно делала вид, что не замечает их вовсе.

Сама комната являлась проходной. Вправо вновь уходил длинный тёмный коридор. Оттуда периодически слышались тихие приглушённые крики. Возвращаться же обратно смысла не имело на первый взгляд. Поэтому Инга решила подойти к незнакомцу.

– Разве вы не видите, что он занят? – тут же шикнула на них секретарша. – Тем более, вы вообще без записи. Так что не наглейте.

– Мне всего на пару слов, – попросила Инга. Она нисколько не ожидала столь яростного напора и откровенного хамства, поэтому даже оторопела.

– Будете лезть – позову охранника. Быстро в темницу попадёте.

– А когда он освободится?

Женщина, словно не слыша, напоказ продолжила заниматься своими делами. Можно было кричать, ругаться, но Инга осознавала, что это бесполезно, а потому просто застыла и начала неотрывно смотреть на секретаршу. Решение не сходить ни с места до получения ответа, словно приковало её.

Идти куда-либо без подсказки? Опасно. Слишком опасно.

Между тем, минут через десять, секретарша отвлеклась на телефонный звонок. Задумчиво и, словно флиртуя, накручивая провод на пальчик, она повернулась на кресле спиной ко всем и тихонечко захихикала. Инга тут же перевела взгляд на обещавшего исполнения желаний мужчину и, решаясь, на цыпочках подкралась к нему.

– Я сейчас занят, – недовольно произнёс он, когда она ступила за границу полянки.

– Мне только…

– Ты сейчас опять пожелаешь какую-нибудь глупость! Учти, я не вывожу никого из Лабиринта с вашей стороны, – голос звучал сухо и строго. – Хозяин Фантазии не имеет здесь своей власти, но нынче не тот случай для нарушения его запрета. Или ты хочешь вернуться, зная, что это может уничтожить целый мир?

– Я не понимаю о чём ты, но с час назад ты вроде как был не прочь мне помочь, – с вызовом напомнила Инга, так и не став ничего отвечать на провокационный вопрос.

– Я лишь озвучил то, над чем тебе стоит задуматься.

– Слушай, если не можешь вывести, тогда просто покажи, где можно найти выход, – раздражённо ответила она.

Незнакомец, поглядев на девушку свысока, небрежно указал ладонью, в которой так и продолжал сжимать кисть, на коридор, откуда Инга и мальчик пришли. Это заставило Ингу обиженно фыркнуть и пойти по иному пути. Она переступила очередной порог…


День третий. Около трёх часов дня по местному времени

Глаза медленно, но беспокойно обвели окружающее пространство. Всё та же палата.

Инга облегчённо вздохнула. Если бы ей и на этот раз довелось оказаться на новом месте, то пришлось бы смириться с тем, что она, судя по всему, сошла с ума. А так ещё оставался шанс обрести скромное душевное равновесие.

Рука также ныла, но капельницы уже не было. Видимо, иглу вытащили во время сна, а Инга даже не почувствовала. Аппаратуру тоже убрали. Это давало большую свободу действий. Девушка откинула край лёгкого одеяла и обнаружила, что на неё надета лишь лёгкая больничная сорочка. Затем она встала и на шатающихся ногах подошла к окну, прогоняя тем противную слабость тела. Тапочек не оказалось, но пол устилал мягкий синий ковёр, прекрасно согревающий отчего-то замёрзшие ступни. Инга отодвинула лёгкую штору в сторону.

Яркое солнце озаряло красочную мостовую, по которой неторопливо брели в разные стороны люди. Некоторые заходили в крошечные магазинчики двухэтажных зданий. Первый уровень таких домов зачастую отводился под маленькое уютное кафе или лавку необычных самодельных сувениров, а на втором продолжала жить своей обыденной жизнью семья владельцев. Инга вспомнила, что вместе с группой уже проходила по этой улице, расположенной почти в центре города. Воспоминание вернуло её мысли к событиям утра и придало решимости.

– Я как раз принесла вам обед, – вдруг вошла и воодушевленным голосом произнесла знакомая медсестра. Инга улыбнулась. Идея перекусить отозвалась восторженным бурчанием в животе.

– Это замечательно!

– Я поставлю на столик? – предложила сестричка и, не дожидаясь ответа, водрузила поднос на столешницу.

– А можно спросить, где моя одежда, – отпускать единственное дружелюбно настроенное к ней существо Инге никак не хотелось, тем более что в голове начал формироваться план дальнейших действий.

– Убрана, чтобы вы не покинули больницу до выписки. Ваше состояние ещё не настолько стабильно.

Никто даже не намеревался скрывать, что её отсюда не выпустили бы!

Внутренне Инга испытала крайнее недовольство, напряглась, но постаралась придать своему лицу самое убедительное и тревожное выражение.

– У меня в номере остался ноутбук, а это единственное средство связи с моим мужем. Он наверняка волнуется, что я со вчерашнего утра так ничего и не написала. Мне очень нужно попасть в гостиницу.

– Я бы могла передать ваше пожелание руководству. Возможно, они бы направили человека…

– Понимаете, – перебила её Инга. – Он остался среди… Хм. Весьма личных вещей. Я не хотела бы, чтобы кто-либо их просматривал…

– Сожалею, но я ничем не могу вам помочь, – решительно отказала медсестра и вышла, пока пациентка не придумала ещё каких-либо актуальных поводов для побега.

Инга же присела за столик и принялась за еду, почти не ощущая её вкуса. Сейчас всё её внимание оказалось сосредоточено на мыслях.

Островитяне хотели удержать её в больнице… Но для этого недостаточно поселить её на втором этаже и всего лишь не отдать одежду! Если русский человек что хорошее осуществить задумывал, то никакие препятствия его не остановят! Терять ей, тем более, нечего. Репутация уже безвозвратно испорчена. Послезавтра предстояло покинуть Остров с клеймом позора, а потому оставшееся время Инга не намеревалась валяться в палате. Её переполняла решительность попытаться найти след коллег и разобраться в том, что же именно произошло на небесных островах. В конце концов, шагая вслед за Павлом, они всё фотографировали. Куда могли деться камеры, по которым так легко составить маршрут группы?

«Если не сейчас, то потом следов точно не сыщешь», – напряжённо думала Инга и тем ещё больше подстёгивала себя на действия.

Горячность девушки объяснялась простым фактом. С новой репутацией на карьере можно было смело ставить жирный крест. Вся её жизнь полетела бы в тартарары, а потому мысли Инги непроизвольно сосредоточились на одном. Кроме того, прямого запрета на перемещения от Владыки Остора не прозвучало. Инга ни с чем аналогичным и не соглашалась. Так что этот факт основательно притуплял страх.

Когда с едой было покончено, энергия внутри забурлила и потребовала самых активных действий. Первостепенной задачей в планах стало покинуть помещение больницы, и поэтому Инга вновь подошла к окну да выглянула наружу. Стену здания обрамляла тонкая деревянная решётка, используемая пышным вьюнком в качестве опоры. Вряд ли столь лёгкое сооружение выдержало бы хоть какой-либо значимый вес, но… Рискнуть стоило. Однако, сначала следовало проверить кое-что ещё и заодно избавиться от угрозы неожиданного появления нежелательных лиц.

Инга взяла поднос и, набираясь смелости, вышла из палаты. Напротив, практически сразу, располагался пост медсестры, но уже не той добродушной девушки, а солидной мужественной дамы, больше похожей на цербера. Мадам обводила демонически хищным взглядом пространство и, увидев нарушителя, возмущённо уставилась на недоразумение. Казалось, в случае чего эта особа способна запросто скрутить не осознающего своего блага пациента.

– Я вот, поднос принесла, – широко улыбнулась Инга, но ответной реакции не последовало. Угрюмое лицо так и осталось хмурым.

– Поставьте сюда, – угрожающим тоном сообщила дама и указала на свободное место на своём столе.

От обладательницы такого голоса хотелось скрыться куда подальше, но у «невольницы» имелись свои коварные планы. Инга постаралась продолжить искренне улыбаться.

– Хорошо. А прогуляться можно? Такая погода хорошая.

– Врач запрещает, – медсестра нехорошо посмотрела ей прямо в глаза.

– Ой, как жаль, – как если бы она искренне верила, что её могут отпустить, притворно огорчилась Инга и сделала заключение. – Тогда, наверное, лягу спать. Или какие-либо процедуры назначены? Мне на приём к врачу не нужно?

– Нет. Вам пока ничего не требуется, кроме отдыха. Завтра утром доктор на осмотр сам придёт.

– Тогда я точно спать. Что-то выспаться никак не могу.

Довольная выясненными подробностями, Инга, прикрывая рот ладошкой, картинно зевнула и неспешно вернулась в палату. Конечно, спать она вовсе не собиралась. Первым делом девушка скинула одеяло на пол и осмотрела простыню. Ткань показалась ей достаточно крепкой, чтобы сделать из неё своеобразную верёвку и спуститься. Вот только край был совсем плотным. Просто так на полосы рваться он не желал, поэтому Инга осмотрелась в поисках подходящего орудия труда. Увы, ничего острого не нашлось. Пришлось использовать зубы, чтобы слегка надорвать ткань. Челюсть после этого монотонного и долгого занятия загудела, но другие варианты в голову не приходили. Да и результат того стоил. Готовые полосы ткани радовали глаз своим видом… А руки новой работой. Крепко соединив отрезы прочными узлами, Инга поняла, что получившаяся длина достаточна для задуманного безумства. Поэтому она повязала последнюю неизрасходованную полоску вместо пояса и зафиксировала её бантом. Не привлекать внимание светлой больничной сорочкой на улице было просто невозможно. Оставалось лишь надеяться, что своеобразный ремень хотя бы издалека придаст «наряду» облик платья…

Чего сейчас только не носят, правда?

Один край самодельной верёвки девушка закрепила на ножке кровати, предварительно придвинув тихо, насколько возможно, мебель к окну. Остальная ткань свесилась вдоль стены. Подобное Инге не доводилось вытворять даже в детстве, но желание убежать пересиливало страх перед вероятным падением с высоты. Честно, Инга вообще дрожала от проявленной ею смелости, но бездействовать просто-напросто не могла.

«Меня обманывают!» – кричало всё внутри неё.

– Я справлюсь. Смогу.

Инга переступила через подоконник, повисла на руках и нашарила ступнёй удобный ромб решётки. После чего, закрывая глаза от страха, схватилась за разорванную простыню. Ткань стремительно натянулась, растягиваясь, но выдержала. Ладони Инги скользнули чуть ниже, а нога ступила на другой ромб, как по ступеньке. Её полный вес был бы слишком велик для этой своеобразной лестницы, но с верёвкой её вполне можно было использовать в качестве опоры.

Спуск вышел достаточно быстрым и не таким уж страшным, каким казался на первый взгляд. Но, конечно, Инга не продумала, что делать со свисающей уликой. Верёвка легко выдавала побег, однако способа избавиться от неё девушка, стоя внизу, не видела. Поэтому оставалось только действовать быстрее. При этом бежать по улице, по которой неспешно время от времени прогуливались прохожие, она не стала, дабы не привлекать ещё больше внимания. Так что Инга двинулась размеренным шагом в сторону гостиницы.


День третий. Чуть больше шестнадцати часов


Сашка отряхнул руки от крошек и продолжил наблюдать за группой туристов, попутно делая снимки своей камерой. Он вспомнил про фотоаппарат только утром и теперь жалел, что не додумался заснять вчерашних чудищ. Следил же за экскурсоводом парень по одной единственной причине – ему довелось основательно заплутать. Вроде не такой большой была местность, но выйти к Храму самостоятельно так и не вышло.

Храм Сашка искал в намерении пробраться внутрь него. Все знали, что жрицы никогда не покидают небесные острова, а, значит, либо они умели как-то усмирять зомбевидных тварей, либо сами их выпускали. В любом случае, отношение они к ним имели. И, другими словами, наблюдение по-любому дало бы свои результаты.

– Опаньки! А это что такое? – тихо удивился он вслух.

Двигался парень, держась в стороне от туристов, а потому те явно не могли заметить то, что довелось увидеть ему самому. Им мешал плотный кустарник и команды гида. Отдаляться от троп гид на этом участке пути не дозволял, пугая обрывами. Так что из посторонних только Сашка смог углядеть покачивающийся над пропастью мост, что перекрывали кованые ворота. И его вид показался ему более заманчивым нежели поиски Храма.

Парень, с тоской посмотрев на уходящих туристов, поправил наплечный мешок с едой и подкрался ближе к переходу. На вратах красовалась новенькая табличка с надписями на нескольких языках. Правда, означали они одно и тоже – проход запрещён.

– Так, может, мне сюда и надо? – ухмыльнулся Сашка и осмотрел замок.

Голыми руками такое устройство было не вскрыть, а верх ворот покрывала колючая проволока.

– Соорудить отмычку, что ли? – задумчиво пробубнил себе под нос технический специалист и тут же последовал своей идее.

Смастерить «ключ» из подручных средств для него труда не составило.

## Глава четвёртая

Встретить бы кого-нибудь разумного для разнообразия!


Льюис Кэрролл "Приключения Алисы в стране чудес"


День третий. Около пяти часов вечера по местному времени


Старик-администратор выдал ей ключ от комнаты, не моргнув даже глазом, вот только Инга не сомневалась, что информация об её возвращении в номер уже летит к Владыке Остору, как по оптоволокну. И чтобы избежать встречи, а значит и явного запрета на самовольные планы, ей следовало взять необходимые вещи и уходить. Быстро. Только это могло позволить осуществить задуманное – как минимум осмотреть место падения джипа, чтобы сделать свои собственные выводы…

Ключ легко вошёл в скважину замка и повернулся. Инга вошла внутрь, удовлетворённо замечая, что обстановка в комнате осталась прежней и никто не копался в её вещах. Брать чемодан смысла не было. Поэтому она просто достала свою дорожную сумку, из которой накануне доставала ноутбук и прочие хрупкие вещи, и принялась складывать самое необходимое. После чего быстро переоделась в джинсы и майку. Подумав, Инга всё же ополоснула ноги от уличной пыли (идти-то пришлось босиком), а после наконец-то включила ноутбук. В городе наличие интернета являлось редкостью, нельзя было не воспользоваться возможностью зайти в сеть. От мужа тут же посыпались сообщения.

– Что происходит?! – помимо десятка других, пришёл свежий вопрос от Антона. Он явно караулил благоверную в сети.

– Со мной всё в порядке. Свяжусь позже. Вернусь домой раньше, – быстро напечатала девушка с опечатками и резко захлопнула крышку ноутбука, так как не увидела важных уведомлений, а именно грозных писем от разъярённого начальства. Звук между тем совпал с шумом открываемой двери, но не слился с ним.

Инга с мученическим выражением на лице повернула голову в сторону прихожей. Она понимала, что спрятаться уже не успеет, а потому, не скрывая сожаления, при виде вошедшего произнесла:

– Владыка Остор.

Ах, вот и все мечты на то, что это какая-нибудь горничная. Как смог Владыка столь быстро оказаться в гостинице? Как будто караулил её у порога, зараза!

– Я приехал сам, хотя мне следовало направить сюда вашего лечащего доктора и санитаров.

Тон голоса не отличался от утреннего и словно был предназначен для того, чтобы гипнотически вводить людей в некое состояние, когда хочется опустить голову и признать свою неправоту во всех настоящих и мнимых грехах. Вот только столь послушной девочкой Инга редко когда была.

– Чтобы меня повязали и отправили обратно в палату? – язвительно осведомилась она, и на лице Остора проявилось вполне человеческое выражение. Только Инге оно совсем не понравилось, ибо оно походило на… сочувствие?

– А что в этом не так? – с хорошо слышимым скептицизмом поинтересовался мужчина. – Ещё утром вам объяснили, что ваш организм находится под действием сильного наркотика, и его действие ещё не до конца прекратилось. Как результат, у вас происходит путаница реальности с вымышленным, и это обстоятельство требует, чтобы вы не покидали палату, – он устало облокотился на комод, и его пальцы начали машинально выстукивать тихую мелодию. – И что по итогу?

– А что не так? – с вызовом посмотрела она ему прямо в глаза.

– Изорванная простыня. Верёвка… Какой-то детский и нелепый побег, – не щадил её самолюбия Владыка Остор. Даже смотрел он на неё некой с жалостью и укоризной. – А, войдя в номер, я застаю вас для чего-то собирающей вещи. Вам это кажется нормальным? Вашим естественным поведением?

– Нет, – Инга почувствовала, что краснеет от стыда.

С такой стороны всё выглядело действительно отвратительно. Как если бы она действительно была психически неуравновешенным человеком и душевно больной.

Следовало оправдаться.

– Мне показалось странным, что исчезли тела моих коллег, – горечь сдавила сердце от факта гибели людей, бывших её друзьями. Сашку и Павла она ведь знала не первый год и представлять, что их больше нет в живых, да ещё из-за неё… Это было невыносимо! – Я всего лишь хотела самостоятельно посмотреть на место аварии и, быть может, понять. Понять больше.

– Вы не доверяете полученной информации? – в стальных глаза Остора сверкнул нехороший огонёк.

Ответить положительно – означало, что она создаст для себя ещё больше проблем. Если отрицательно, то выходило, что у неё взаправду не все дома. Смысла куда-либо бежать тогда не имелось.

– Они мои друзья. Я не могу покинуть Остров без попытки хоть что-нибудь разузнать об их судьбе. Мне нужны подробности, – с отчаянием ответила девушка.

– Инга, – впервые обратился Остор к ней по имени и продолжил на хорошем русском, вызывая тем у неё искреннее удивление. – Ваши причины мне понятны. Но я попросил бы вас взять себя в руки. Кажется, именно такое выражение используется в вашем языке для обозначения спокойного и рассудительного мышления несмотря на тревожные обстоятельства?

– Да.

– Тогда именно так. Возьмите себя в руки! Для чего вам проводить тёмное время суток так глупо?

– Что вы хотите сказать?

– Наступающая ночь не даст вам возможности что-либо рассмотреть. Вот, – он указал рукой на окно, – обратите внимание, где находится солнце на небосклоне. Вы неверно выбрали время… А что касается намерения осмотреть место аварии, то как вы собирались его обнаружить? Обойти с фонариком тропу вдоль и поперёк? Вы неверно выбрали способ, – эта откровенная речь произносилась более мягким голосом, чем прежде, но от этого Инга почувствовала себя только хуже. – Какими бы ни были причины – сбегать из больницы по-любому являлось невероятной глупостью. Следовало хотя бы дождаться утра. Мне даже странно, что подобный поступок может совершить человек, посвятивший себя интеллектуальной профессии.

– Со стороны всё выглядит просто ужасно, – попыталась она перевести всё в шутку, но Остор был слишком серьёзен, чтобы дать ей такой простой выход из сложившейся ситуации.

– Именно так. Так что если бы за вашей исследовательской группой следил иной Владыка, то вместо этого разговора, вы бы уже находились под стражей… Вы хоть осознали из-за чего?

– Да, – она всё-таки виновато опустила взгляд.

Остор снова начал отбивать пальцами какую-то новую мелодию, словно обдумывал что-то важное для себя. Потом удовлетворительно кивнул головой, как будто соглашаясь с чем-то, и после произнёс с деловой строгостью:

– Поднебесье так и останется закрытым для вас, но на тропу вас пропустят. Сейчас же отдам распоряжение. Можете осматривать место аварии сколько угодно и когда угодно, – он передал ей уже знакомую кожаную папку. – Держите, здесь точно отмечено что и где, а также даны имена лиц, что занимались поиском. Препятствий вам никто чинить не станет. Однако, послезавтра утром вы должны будете отбыть на родину. Позже я пришлю к вам нескольких человек, чтобы они помогли вам подготовить вещи ваших коллег и отправили груз на корабль.

– Спасибо, – поблагодарила Инга. Она была до крайности удивлена, но ответ Владыки расставил всё на свои места.

– Не стоит. Я не хочу, чтобы мой отказ на эту авантюру ваши правительства использовали как факт сокрытия каких-либо данных. Исследуйте.

Мужчина развернулся и вышел из номера не прощаясь, а Инга поняла, какую ужасную ошибку совершила. Если бы она провалялась на больничной койке, то у сообщества стран появился бы шанс упрекнуть Владык Острова в недостаточно ёмком расследовании аварии. Они направили бы настоящих специалистов – тех, кому хватило бы профессионализма разобраться в трагедии. Они могли бы найти тела или же нестыковки, но…

А теперь?

Она же здесь как официальное лицо! И сама уполномочила себя заниматься расследованием. Владыка Остор, конечно, обещал не препятствовать, но надо смотреть правде в глаза – он не собирался и помогать. Инге самой следовало как-то добираться до места аварии, находить людей из списка, опрашивать их. А как это всё сделать всего за один день?

Как можно было совершить такую глупость?

Инга закрыла входную дверь на ключ, чтобы к ней больше никто не мог прийти без стука. Затем она стянула с себя только что надетые джинсы и легла на кровать, чтобы полистать содержимое папки. К первой странице прилагался её билет на ближайший утренний рейс. Она немного покрутила его в руках и после приступила к изучению остального. Информации вышло не так много. По сути – это был крайне сухой отчёт, скрашенный нелицеприятными фотографиями.

Само собой, Инге тут же захотелось посетить то место, где её нашла местная жительница, но небесные острова теперь были недосягаемы. Оставалось довольствоваться местом аварии.

Вот только как правильно осмотреть его?

Удивительно! Стоило получить возможность осуществить задуманное, как посыпались коварные вопросы. А ведь ещё час назад Инга была уверена, что ей достаточно единожды увиденного снимка и собственной гениальности. Да, пыл исчез вместе с тем, как за Владыкой Остором закрылась дверь. Теперь девушка сомневалась, что заметит что-то важное, и не только потому, что начала сомневаться в себе. Всё нужное уже было отмечено красным маркером на фотографиях.

Инга тяжело вздохнула и снова включила ноутбук. Хорошо, что в гостинице существовал интернет, где можно поискать информацию,, полезную для неопытного следователя.

«Гугл, ответь мне», – иронично пронеслось у неё в голове, и Инга чуть не заплакала. А тут ещё и новые дурацкие сообщения от мужа посыпались.

– Меня пугает твой ответ. Инга, что происходит?!

Судя по всему, Антон решил взять её измором. Он строчил и строчил тревожные вопросы, а потому она испытала редкое по силе раздражение. Муж снова лез к ней, когда ей было совсем не до объяснений с ним! Это выводило Ингу из себя.

«Идиот! Ты не понимаешь, что я специально тебе не отвечаю?!» – хотелось закричать ей в голос, но… Антон не мог её услышать, а потому она вынужденно написала ему ответ.

– Всё хорошо. Чего я, обязана всё время за ноутбуком проводить? Зря нервничаешь.

Подумав, Инга добавила смайл, он был призван смягчить сказанное. Однако, Антон не повёлся на её ложь.

– Инга, обычно я бы дал тебе разобраться со своей проблемой самой. Но сейчас ты на другом конце мира. Я волнуюсь!

Внутри разгорелся настоящий гнев, но Инга кое-как сумела себя сдержать и не швырнула ноутбук о стену. Это «я за тебя волнуюсь» ей уже поперёк горла было! Антон каждый раз стремился влезть в любую неурядицу жены, чтобы либо посочувствовать, либо дать совет, в котором она нисколько не нуждалась. Он не понимал, что она давно уверилась – да ничем он ей не поможет!

Инга заплакала от бессилия, но очень быстро состояние безнадёжности покинуло её. Ей неистово захотелось ткнуть мужа в его бесполезность.

«Что мне стоит взять и рассказать ему всё?» – созрел план мести.

– Произошло нечто ужасное, – через силу начала объяснять ситуацию Инга, но, к её искреннему удивлению, постепенно писать ей стало значительно легче. Наверное, ей самой хотелось собрать мысли воедино, а переписка помогала это сделать. Так что она сама не заметила, как достаточно лаконично написала обо всём произошедшем с ней… Естественно, без красочного описания кошмаров, которые она без тени сомнений могла назвать сновидениями.

– Не стоит ничего делать, зай. Собирай свои вещи и возвращайся ещё раньше, если это возможно. Эта дурная история, и тебе в ней делать нечего. Я не говорю, что не верю, что может быть правдива твоя версия. Не говорю, что рациональнее то, что всё было именно так, как говорил Владыка. Но ты у меня умничка. Так что успокойся и подумай сама.

– Думаешь, он прав? – обиделась она.

– Я думаю, что вы первая научная группа, получившая доступ на Остров. Ничто не мешало Владыкам подстроить события как нужно, чтобы прекратить все исследования на корню. И, быть может, твоё везение именно в том, что ты отстала от остальных. Иначе сама пропала бы без вести.

– Зачем же скрывать трупы? – как ни странно, ответ мужа отнюдь не стал бесполезным. Наоборот, позволил взглянуть на ситуацию с ещё одной стороны. Инга ощутила даже прилив сил – оказывается, ей действительно было с кем поделиться адом, в который её закинуло.

– А ты уверена, что они на данный момент мертвы? Может, Владыкам нужно что-то от них?

– Не знаю.

– Поэтому возвращайся, пока они дают тебе такой шанс. И лучше всего не на предложенном ими рейсе.

– Ты прямо-таки прирождённый шпион, – ответила Инга, не забывая поставить вовсю смеющийся смайл. При этом от страха она едва дышала.

– Просто я действительно за тебя беспокоюсь.

– Тогда прости, но я всё-таки постараюсь осмотреть место аварии. Твоя версия какая-то… Лучше не буду лезть на рожон и отправлюсь в путь в день, назначенный Владыкой.

Напечатав так, Инга поставила традиционный смайлик для обозначения лжи – их маленькая с Антоном уловка для семейного чата. Ей вмиг стало боязно, что разговор могут просматривать. Интернет никогда не был надёжным хранилищем тайн, а, значит, нужно было дать вероятным наблюдателям уверенность, что всё идёт по их плану.

Антон верно понял её ответ и не стал больше поднимать щекотливую тему. Они ещё некоторое время переписывались с долгими паузами между ответами – Инга параллельно искала информацию по интересующему её вопросу, поэтому Антон предпочёл попрощаться сам. Девушка тут же отключила программу для общения. Разговаривать с остальными знакомыми ей вообще не хотелось.

Долгая беседа с мужем принесла и новые тревоги, и облегчение. Вкупе с дневным сном это вылилось в бессонницу, поэтому Инга всё же покинула постель и принялась складывать одежду в чемодан, попутно размышляя над тем, что ей делать утром. Корабли отходили с Острова не каждый день. Вечером рейс. На другие сутки утром. После чего перерыв в двадцать четыре часа, и снова график повторялся. Так что если уезжать не послезавтра, а завтра, то рейс был бы вечерним. У неё получалось посвятить день расследованию и при этом схитрить, согласно намеченному с мужем плану. Всего‑то надо своевременно прибыть в гостиницу за вещами и, поменяв билет, отправиться в путь.

«За вещами», – вдруг обмерла Инга.

Если ей не хотелось привлекать внимание прогулкой по городу с чемоданом, то следовало действовать иначе…

Словно параноик Инга решительно разобрала только что собранный чемодан и аккуратно развесила вещи обратно по вешалкам. Как было раньше. Она решила, что возьмёт на корабль только дорожную сумку и, сложив в неё самое необходимое, девушка осталась довольна. Бог с ними, с вещами! Дело наживное, в конце концов. Переживёт и Владыка Остор изумление от её сумасбродного решения. Но лучше так, чем отплывать на корабле, что заведомо обречён, например, на крушение по причине некой технической неисправности.

Закончив с перекладыванием одежды с места на место, Инга вымоталась настолько, что её бессонница отступила. Девушка сладко зевнула, но, прежде чем лечь в постель, достала пузырёк с таблетками валерьянки и приняла парочку, запив их стаканом воды.

– Уж в эту ночь я буду спать спокойно, – решила она.

И да, Инга действительно спала спокойным сном без сновидений, покуда не проснулась посреди ночи от того, что ей отчего-то стало очень холодно. Инга поёжилась и осмотрелась. Кружевные занавески развевались на ветру, позволяя увидеть ясное небо с россыпью бриллиантовых звёзд и ярким диском почти полной луны. Окно как-то открылось само собой, отсюда и жуткий холод.

Понимая, что согреться под тонким одеялом не удастся, Инга вынужденно встала, чтобы закрыть сей источник свежести и прохлады. Она протянула руки к ручке окна, но тут же отдёрнула их. Собственные ладони показались ей очень бледными и неестественно синими в ночном свете. Инга встревожено подошла к правому комоду, над которым висело частично завешанное плотным тюлем зеркало. Освещение было слабым по сравнению с дневным, но его хватило, чтобы в ужасе отпрянуть от собственного отражения. Кожа выглядела мертвенно синей, и что-то не так было с лицом.

Инга заставила себя снова подойти ближе и наклонилась к зеркалу. Левый глаз. Его радужная оболочка стала похожа на застывший клей или сгусток паутины. Зрачок отсутствовал, но зрению это не мешало.

– Да что же это? – взвизгнула она от ужаса.

Затем Инга провела синюшними пальцами по бледному лицу и потрогала глаз. Тот не чувствовал никакой боли, а исчезнувшее на миг от этого движения отражение вернулось, при этом отображая чью-то тонкую бледную ладонь на её левом плече. Неестественно медленно девушка повернула голову. Шея словно одеревенела от страха. Но вместо человека за спиной она увидела на своём плече огромного ворона. Тот наклонился, словно всматривался в неё холодными синими глазами, и вдруг резко дёрнулся в намерении выклевать её странный глаз. Клюв наносил решительные удары. Инге было не отбиться, а потому она завопила… а через миг осознала, что сидит в своей постели и заходится беззвучным криком.

За окном виднелся восход. Новый день начинался.


День третий. За три часа до заката


Очень быстро Сашка понял, отчего существовал запрет для туристов на ночные посещения небесных островов. Это было время тварей. И на Запретном Острове, кажется, обнаружилось если не их гнездовье, то целый выводок. Потому что там те бродили даже при свете солнца.

Первого зомбика Сашка заметил, когда вольготно переходил мост через ручей. Точнее, это тот заметил его и, зарычав, бросился в атаку. Оружия, кроме ножа, закреплённого на крепкой длинной палке, у парня не было, но он попытался защититься своей самодельной пикой и даже нанёс несколько ударов, которые следовало бы считать смертельными. Вот только существо, словно настоящий мертвец, никак не отреагировало на ранения. Это заставило Сашку испытать отчаяние, но панике он не поддался. Понимая, что драка ни к чему хорошему не приведёт, Сашка прицелился и, удачно воткнув свою самодельную пику в живот противника, выпустил оружие из рук. Как он и предполагал, двигаться твари стало неудобно. Древко за всё цеплялось. Так что Сашка, покуда зомбик не сообразил от помехи избавиться, во всю прыть побежал обратно к воротам. Страх так гнал его, что по пути он, не раздумывая, скинул с себя тюк с едой и вещами. Лишний груз мешал скорости. Однако, по прямой добраться не получилось – дорогу преградили ещё две бестии. Они вдруг выбрались из-под земли и, словно по команде, устремились к живому человеку. Сашка ойкнул и принялся передвигаться зигзагами, будто заяц.

На удачу, зомби не догадались до приёмов стаи, но вряд ли этому помешал их слабый интеллект. Скорее, те изначально были людьми, а человечество давно прекратило подобные глупости первобытной охоты. Повезло и в том, что физическая форма не подвела. Тело позволило добраться до моста, не задыхаясь от бега.

… Плохо было другое. Не желая давать местным шанса догадаться о своём присутствии, Сашка взял и запер ворота. Так что теперь ему предстояло брать четырёхметровую преграду наскоком. А верх той по-прежнему украшала жёсткая колючая проволока.

– Твою мать! – завопил Сашка во весь голос, ибо рыки тварей за спиной становились всё ближе. Он понимал, что бежит в тупик, но не знал где ещё сможет найти спасение. А потому, увидев подвесной мост, он без сомнений устремился к нему.

Под весом взрослого мужчины деревянные планки шатались из стороны в сторону. Из-за этого в какой-то миг Сашка едва не потерял равновесие, но акробатически ловко удержался на ногах и всё же достиг заветной цели. Он даже сумел основательно подняться на одних руках по скользким прутьям ворот, как вдруг осознал, что его уже должны были сцапать, и от такого понимания аж похолодел.

Сашка медленно и недоверчиво повернулся в сторону Запретного Острова.

Все чудовища застыли у основания моста. Они суетливо перебегали с места на место, жадно тянули в его сторону свои лапы, но на сам мост не вставали.

– Словно баг в игре, – опешил учёный и несмотря на дрожащие руки всё же сделал несколько столь желанных снимков на камеру. После чего принялся нервно рыться в карманах в поисках отмычки.

Увы, суета редко когда приводит к чему-то хорошему. Стоило Сашке вытащить отмычку, как она выпала у него из рук и, со звоном потанцевав на планках, провалилась в щель между ними. Этому ключу от ворот предстояло покоиться на дне океана.

– Ну-ну, не на того напали, – погрозил Сашка зомби кулаком, надеясь так придать себе оптимизма.

– А кто именно кого нападать? – вдруг раздался требовательный голос за спиной.

Говорил некий мужчина и говорил на корявом русском. Из-за сбитой грамматики вопрос прозвучал крайне тяжело для восприятия. Однако, не это было сейчас важно. Сашка, понимая, что попался, от недовольства тихо чертыхнулся и медленно развернулся. Теперь он смотрел в сторону Храмовых Садов и, конечно же, за прутьями ворот первым делом увидел местного. В начинающихся сумерках спутать туземца с кем-либо из туристов было ещё невозможно. Также, Сашка отметил сколь спокойно тот скрещивает руки на груди. Мужчина со своего места не мог не видеть тварей, но выглядел уверенно… Может, потому что на его поясе присутствовал меч?

– Смотрю, ты при оружии. Проходи на эту сторону ворот и узнаешь на своём опыте, кто тут кого, кем, чем и вообще зачем, – нагло предложил Сашка, даже не думая переходить на английский. Иностранные языки давались ему туго.

– Проходить? Мне нет пути. Ворота не открыть – ключ от них только Владыка носят.

– Слушай, мне бы выбраться, – всё же перешёл к делу парень. – Через ворота без помощи я сам не перелезу.

– А забраться внутрь как? Или ты как-нибудь лететь, обёрнутый вороном?

Кажется, островитянин не страдал отсутствием юмора, но смысл фразы Сашка понял чисто интуитивно. Речь была слишком корявой.

– Как забрался, так выйти уже не выйдет.

– Говори как, – упёрся на своём островитянин, и, вздохнув, Сашка сознался:

– Отмычку соорудил из проволоки и частей швейцарского ножа. Но у меня больше ни того, ни другого нет. Нет, понимаешь?

– Удача в тебе, – усмехнулся синеглазый туземец, но его улыбка вышла откровенно горькой. – Фильтры и перчатки потерять?

Вопрос едва не вывел Сашку из себя. Он тут смертельной опасности подвергается, а этот стоит и о какой-то ерунде спрашивает!

– Ты мне поможешь или как? – нервно прикрикнул он и, кажется, своими гневными словами всё же усовестил мечника.

– Давай пробовать.

Туземец нагнулся, упёрся ногами и подставил скрещённые ладони так, чтобы Сашка мог использовать их как ступеньку. Отказываться от помощи парень не стал, конечно, но результата это принесло мало. Островитянин был молодым мужчиной с крепкими мускулами, и, если бы у Сашки имелась хотя бы половина его сноровки, то задумка бы вышла. А так все четыре попытки кряду провалились впустую. Кроме того, в результате неловкого движения Сашка случайно оступился. Его нога попала на поясную сумку островитянина, и в той что-то громко треснуло.

– Надо прекращать, – заключил помощник, прежде чем вытащил из поясной сумки осколки какой-то раковины. Лицо у него при этом так скривилось, как если бы безделушка имела существенную ценность.

– Не-не. Отдышусь с минуту и, может, новые силы появятся, – кисло предположил Сашка.

– Говорить чеснок, если ты верха достать, то слой иглы металла много. Ты запутаться и живот себе распороть можно, – на полном серьёзе произнёс островитянин, указывая на колючую проволоку.

– Эй, это не повод оставлять меня этим на растерзание! – он выразительно ткнул пальцем в тварей, по-прежнему поджидающих добычу у начала моста.

– Если бы сигнал остаться цел, – туземец с грустью кивнул на лежащие на земле осколки раковины, – я звать других… Надо так сразу и быть! А теперь ходить мост, что к город, надо быстро. Там много людей к тебе позвать. Скоро ночь, но много кто нарушить правила и прийти.

– А если я не дождусь? Они же меня сожрут.

– На. Держи, – подумав, островитянин вытащил меч из ножен и щедро протянул его рукоятью вперёд через прутья ворот. – Отрезать голова. Это любого не живой вода остановить.

Сашка дрожащими руками принял тяжёлое оружие и судорожно сглотнул слюну. Островитянин же, не став терять времени, действительно прытью умчался прочь. То ли действительно на помощь звать, то ли подальше от своей совести. Парень не знал, а потому постарался пару раз взмахнуть мечом. Удары выходили неловкими. Такими, как если бы он держал топор.

Между тем темнело на глазах. Мертвецы оживились. Теперь они осторожно выбегали на несколько планок вперёд, но их, как собак, словно бы одёргивал некий хозяин, вот они и возвращались на место. Подбираться к ним Сашка не рисковал, хотя, может, оно того стоило. Он с надеждой ожидал подкрепления, пусть на скорое появление кого-либо рассчитывать не приходилось. Скорее всего, островитянину потребовалось бы часа полтора бежать без передышки, чтобы достигнуть Небесной Галереи. К этому времени солнце начало бы садиться за горизонт, а ведь затем этому мужику предстояло собрать людей в спасательный отряд, и вряд ли этот отряд выйдет таким же быстроногим.

С каждой пройденной минутой угрюмая решимость переполняла Сашку с новой силой. Он знал, что должен действовать, а не стоять у ворот подобно жертвенному барану.


Раннее утро четвёртого дня


В какой-то миг Инге стало физически плохо от мысли о том, что кошмары останутся с ней навсегда. Если те намеревались и дальше продолжаться, то тогда она точно не смогла бы спокойно ложиться в постель. Никогда. В голове даже возник собственный несчастный облик с синими опухшими веками, красноватыми глазами и нервно дрожащими конечностями. Видение показалось настолько жалким, что Инга горько всхлипнула.

– А ведь люди сюда отдохнуть ездят, – пожаловалась она не пойми кому.

Произнесённые вслух слова были глупостью, никто бы Ингу не услышал. Однако, они позволили достаточно успокоиться, чтобы девушка покинула кровать и решительно подошла к зеркалу.

Отражение ни коим образом не походило на ночной кошмар, но и до обычной жизнерадостной Инги ему было очень далеко. В эту ночь она спала крайне мало, проснулась слишком рано, да и сон не принёс долгожданного отдыха. Однако, ложиться в постель более не хотелось. Вовсе. Посчитав за лучшее выспаться уже на корабле (отплывающем как можно дальше от этого жуткого Острова!), девушка быстро собралась и вышла из гостиницы в намерении зайти в крошечный ресторанчик напротив. По отзывам там подавали великолепный кофе. Вот только время оказалось чересчур ранним, и на закрытой двери висела соответствующая табличка.

– Прямо-таки день неудач, – задумчиво и вместе с тем раздражённо пробормотала самой себе под нос Инга. Такая малость как чашечка ароматного кофе, способная привести в более радужное состояние человека в её ситуации, оказалась недоступна. И это сделало начинающееся ясное утро хмурым.

Хотя жаловаться на природу и погоду совсем не стоило. Солнце пока находилось очень низко, придавая безоблачному небу розоватый оттенок зари. Нежные, ещё неуверенные в своей силе лучи мягко скользили по красной черепице крыш, настойчиво проникали сквозь узкие щели ставней. Они прогоняли ночные тени, путались среди роскошных крон деревьев и влажных от росы трав. Капли влаги в их свете сияли как драгоценные камни. Певчие птицы только просыпались, но некоторые из них уже завели привычную утреннюю трель, в которой вещали о невероятной красоте мира и могуществе жизни. У щеки Инги пролетел первый жук. Остров пробуждался. Ещё совсем немного и по улочкам прошлись бы первые прохожие.

– А, это вы, – сказал кто-то за спиной девушки.

Инга обернулась и к своему удивлению увидела старого администратора, обычно стоявшего у стойки. В его волосах давно появилась седина, но легко угадывалось, что первоначально он был обладателем густых чёрных волос. Его ясные голубые глаза, прячущиеся среди сеточки морщин, сохранили живой взгляд.

Когда Инга выходила, на посту администратора не было, поэтому постоялица самостоятельно повесила ключ от номера на стенд. Всё равно возвращаться в комнату ею уже не планировалось, дорожная сумка висела у неё на плече. Впереди ждало короткое путешествие и долгая дорога домой.

– Уж думал, кто-то нехорошее задумал. В такое время-то по улицам бродить, – между тем проворчал старик, и Инга ему улыбнулась.

– Простите, если напугала. Я просто проснулась рано, хотела кофе выпить… А кафе закрыто оказалось.

– Ну, так возвращайтесь в гостиницу. Я себе как раз этот интересный напиток готовить собирался, угощу вас.

Старик сделал шаг в сторону от дверного проёма, как бы приглашая девушку внутрь. Отказываться было неудобно, да и не хотелось. Поэтому Инга вернулась в гостиницу и вслед за старичком последовала через закрытую для постояльцев дверь, расположенную сразу за стойкой.

За этой дверью оказалась не самая большая, но очень уютная комната. Слева от входа у стены стоял высокий шкаф, за ним потрескавшийся от времени комод и узкая кровать. Над комодом висела картина. Настолько старая, что цвета сильно потускнели, и изображение скорее угадывалось, нежели восхищало взгляд. Сразу у кровати располагалось широкое открытое окно с видом на сад. Напротив него приютилась дровяная печка, предназначенная для приготовления пищи, и круглый деревянный столик, окружённый простыми, но вместе с тем изящными стульчиками. Из старомодной обстановки выбивалась лишь подвесная полка, на которой гордо лежал между двух потрёпанных книг серебристый современный ноутбук. По всей видимости, старичок здесь жил.

– Присаживайтесь, – радушно предложил он.

– Спасибо.

Инга послушно села на ближайший стул и, не зная чем себя занять, уставилась на картину.

«Нетривиальный сюжет», – посчитала она.

Роскошное поле, за которым начинала резко возвышаться гора. Чуть слева была видна хорошо прорисованная поросль молодого смешанного леса и красивое озеро. Но на передний план всё равно выходила не природа, а скромный бревенчатый домик, на пороге которого навеки застыла женщина с двумя девочками. И тут не пойми что странно. То ли длинные белые волосы женщины, то ли страх, написанный на её лице. Приглядевшись, Инга поняла, что одна из девочек, в неподдельном испуге крепко держит за руку мать. Другая тоже испугана и потому стоит так, словно старается спрятаться за балюстрадой веранды.

– Видимо, вам тоже не спится, – предположила Инга, когда поняла, что не хочет больше рассматривать любопытную живопись.

– В моём возрасте считается, что лучше вообще не спать. Оставшегося времени и так мало, а уж по ночам… Только и остаётся следить, как бы воды Острова не утащили тебя в свою обитель, – администратор доброжелательно улыбнулся девушке, но его фраза показалась ей слишком зловещей.

Может, это местная религия так проявлялась?

Между тем старичок достал из шкафчика у печки объёмную турку и засыпал в неё ранее помолотый им кофе. Инга с удовольствием принялась наблюдать за процессом варки. Обычно настоящий кофе она пила только в кафетериях. Покупать кофемашину на маленькую кухню однокомнатной семейной квартирки не получалось. Элементарно не хватало места, чтобы расставить всю столь необходимую в повседневной жизни технику. А возиться по утрам с туркой казалось невероятно долгим и муторным занятием. Поэтому в качестве альтернативы на столе стояла стеклянная банка современного порошка, называемого растворимым кофе. И иногда она представлялась девушке аналогом жизни современного человека.

Администратор неторопливо налил в турку воду из запотевшего кувшина. На толстых стенках керамики отчётливо проступали маленькие капельки. А после он поставил смесь на единственную конфорку горячей печи и поглядел на постоялицу.

– Вы давно здесь живёте? – снова решила завязать разговор Инга и, чтобы хоть куда-то деть руки, начала теребить край белой ажурной салфетки, что лежала перед ней на столе.

– Начал и закончу жизнь на Острове.

– Я про комнату, – пояснила свой вопрос девушка.

Внешний облик собеседника не вполне давал понять, что тот коренной островитянин. Что‑то в его разрезе глаз и оттенке загорелой кожи напоминало скорее о сказках востока. Те же волосы, пусть изначально были чёрными, а блестели. Хотя вот прямой нос с небольшой горбинкой, напротив, соответствовал местным чертам лиц больше некуда. Да и всё в поведении старика говорило о длительной жизни на Острове.

– Как построил гостиницу.

– Так вы хозяин? – искренне удивилась Инга.

– Ну, куда уж мне теперь? – усмехнулся тот в ответ и неторопливо помешал деревянной палочкой кофе. – Дочка ныне занимается. А я так. Помогаю. Если ж всю жизнь на себе ремесло держать, то как молодым его достойно продолжить?

– А, быть может, вы мне поможете? – внезапно озарило девушку.

– Я не золотая рыбка, чтобы абсолютно все желания исполнять, как только оно тебе захочется, – хитро усмехнулся он и, лукаво посмотрев на Ингу, шутливо погрозил пальцем. – Сначала скажи чем, а там и рассудить можно, что в силах сделать.

Разговор про желания напомнил Инге о странных снах, которые память уже почти изгнала прочь в небытие. И чем дольше она пыталась вспомнить их сюжет, тем более размытым становилось содержимое. Старичок между тем снял турку с огня и разлил по чашечкам дымящийся ароматный напиток. Комнату наполнило благоухание бодрости, смешанного с чем-то возвышенным и, пожалуй, не имеющим словесного выражения. После чего он поставил кружку перед Ингой. Движения его были быстрыми и в чём-то резкими, но кофе даже не колыхнулось. Затем он достал из шкафчика глубокую тарелку с домашним печеньем и доброжелательно пододвинул её ближе к гостье. Девушка не удержалась, взяла ароматный кругляш ноздрястого рассыпчатого теста в рот и только затем вытащила из своей сумки коричневую папку.

– Может, вам известен кто-либо из этих людей? – Инга указала на список имён.

– А для чего тебе это надобно? – с любопытством осведомился старичок и, жмурясь от удовольствия, сделал первый глоток горячего кофе. На открытый ею лист он даже мимолётного взгляда не бросил.

– Вы ведь знаете, что с моими коллегами произошёл… несчастный случай? – ответом послужил утвердительный кивок. – Вот я и хотела посмотреть место аварии. Хочу понять, как та произошла.

– И что тебе это даст? – светлые глаза старика сияли живым умом, и в них читалось, что он задумал некую, соответствующую его возрасту, гадкую хитрость.

– Внутренний покой, – уже немного злясь, ответила Инга.

Простой администратор, а вёл себя словно великий пророк!

– Нет, – уверенно сказал он, прежде чем снова погрозил ей пальцем. – Ты стараешься найти причину. Выявить, что могла бы сделать, дабы предотвратить беду. И ответ очевиден. Ни причина, ни события тебе не подвластны, ибо они лежат в прошлом… Но горячая молодость требует действий. Покой же придёт лишь тогда, когда сердцем примешь то, что произошло, и начнёшь жить дальше. Радуясь настоящему и вспоминая хорошее былое.

– Знаете… Спасибо за кофе, – предварительно сделав ещё один глоток раздражённо сказала Инга, после чего быстро сгребла листы обратно в папку. Однако, сухая тёплая ладонь старика легла поверх её и тем остановила девушку от ухода. Она была вынуждена посмотреть на администратора, при этом её взгляд сам собой сосредоточился на его ясных голубых глазах.

– Вода поглотила твоих друзей. Что забирают воды Острова – искать бесполезно.

– Я просила помощи, а не чтобы вы меня запугивали! – не выдержала Инга, но её вспышка гнева вызвала лишь ухмылку, на миг сделавшую лицо старика похожим на совсем молодое.

– Если ты хочешь пойти на место события, чтобы проститься с теми, кто был тебе дорог, то тогда обратись к нему, – корявый палец указал точно напротив одного из имён в списке, хотя глаза старика ни разу не опустились на лист. – Скажешь, что тебя направил Арьнен.

– И где мне этого человека искать? – уже более спокойно и сдержанно осведомилась Инга. Ей овладела непоколебимая уверенность, что она разговаривает с выжившим из ума стариком, вот Инге и хотелось своим вопросом смутить собеседника, заставить его осознать, что тот заигрался.

– Риевиру вменено в обязанность заниматься перевозками туристов, – хотя хозяин гостиницы так и не бросил своего взгляда на лист, сказанное им имя совпало с написанным. – Так что найти его не составляет труда, нынче он на стоянке автобусов, что следуют до небесных островов… И, если ты, конечно, возьмёшь в аренду велосипед, то успеешь попасть туда до того, как он покинет это место.

Старик хитро улыбнулся. Подобные услуги гостиница предлагала за умеренную плату.


День четвёртый. Утро.


– Нам следовало прийти сюда ещё вчера, Шейтенор! Почему меня не поставили в известность? Ведь это я отвечаю за этих людей, – требовательно посмотрел Остор на ближайшего к нему мужчину.

– А я за безопасность всего Острова, – холодно и сурово ответил тот, не сводя мутноватых серых глаз с пятен крови на досках моста.

– Он мог выжить, – тихо предположил третий Владыка. – Если провёл здесь столько времени, то шансы на то есть.

– Макейр, да ты никак ослеп? Кровавый след тянется не до конца моста и пропадает у края. Он определённо сорвался вниз, – раздражённо опроверг предположение Остор, а затем гневно развернулся на пятках и хотел было уйти, но Шейтенор остановил его.

– Стой.

– Чего тебе?

– Хочешь знать, почему я поступил так?

– Ну.

– Из-за того, что ты уже сообщил в большой мир подробности, в историю никак не стоит вносить новые обстоятельства. Выживший добавил бы нам всем проблем.

– И это всё основание?

– Ещё мой человек видел при нём камеру. Этот учёный наверняка заснял много чего лишнего. Теперь тебе хватает пояснений?

– Да, – Остор с гневом, ярко написанным на его лице, приблизился к Владыке вплотную. – Предоставь мне самому разбираться с политическими проблемами. Твоих мозгов не хватает осознать, что ты только усугубил ситуацию!

– Ха, так, по-твоему, дурак я, а не ты?

– Само собой. Это ты силой не вывел научную группу с островов. Ты!

– А нечего заставлять меня мириться с тем, что им тут шастать и вынюхивать наши тайны дозволено. Я проявил благоразумие. Поэтому давай, есть ещё, что мне сказать хочешь?

– Есть. Мне определённо стоит напомнить тебе, что мы призваны сохранить этот мир. А ты только что избрал тропу уничтожения… Задумайся. Разве на ней есть место для жизни?

Шейтенор толкнул Остора в грудь. Несильно. Так, чтобы тот всего лишь отстранился от него. А затем плюнул ему под ноги и гордо ушёл по тропе. Первым.

– Вы с ним когда-нибудь поладите? – устало поинтересовался Макейр. – В конце концов, Мэйтэ уже мать двоих детей.

– Дело не в том, что он увёл её у меня. А в том, что он так предательски поступает со всеми. Всегда! Подло и исподтишка. Он не должен был делать выбор единолично.

Макейр на эту убеждённость покачал головой.

– Если ты хотел сказать, что решения такого рода следовало принимать Совету, а не ему одному, то стоило бы подобрать другие слова. Ваш разговор больше напоминал мальчишескую грызню.


День четвёртый. Чуть ранее


Встречный ветер заставлял глаза неприятно щуриться, но зато как будто уносил с собой все неприятные мысли. Инга полностью сосредоточилась на ощущениях, хотя сначала ехала крайне осторожно. Она давно не каталась на велосипеде и боялась столкновения или же нарушения местных правил. Однако поняв, что для активного уличного движения ещё очень рано, ноги закрутили педали в непривычно быстром ритме, принося наезднице ощущение невероятной свободы и полёта. Улочки проносились одна за другой, и Инга не останавливалась, чтобы свериться с картой. Зная примерное направление, она выбирала дорогу наугад, так как ранее решила – уж если придётся совсем долго кружить, то всегда можно спросить у кого-нибудь дорогу.

Высокие светлые дома. Более низкие. Спуск. Поворот. Снова подъём. А вот и сад на чьей-то крыше, что ограждён воздушной белой оградой, утопающей в зелени вьюнка. Колёса велосипеда быстро крутились, стремительно несли вперёд, и Инга широко улыбнулась миру. Всему, что окружало её в этот момент. При этом она желала, чтобы миг превратился в бесконечность и стал вечностью. Вечностью её собственной маленькой вселенной такого очевидного счастья и детской открытой радости.

Путь, выбираемый девушкой, петлял, и она очень сильно удивилась, когда всё же приехала в нужное место без приключений. В душе даже возникла лёгкая тень сожаления – прекрасная поездка завершилась. Однако, это хрупкое огорчение сошло с Инги, как игривый ветер сдувает с дорожки сухой осенний лист. Инга нажала на тормоза и, достаточно резко останавливаясь, лихо спрыгнула с велосипеда, причём не снимая ладоней с руля. Водитель автобуса, до этого вяло протирающий кузов серой затасканной тряпкой, тут же обратил на неё внимание.

– Ещё рано. Первая поездка через час, – буркнул он, сразу поняв, что перед ним очередная туристка.

– Да я просто хотела…

– В автобус запускаю только за пятнадцать минут до времени отправления, – сухо перебил её парень.

– Мне нужно…

– Если у вас нет действующего разрешения на посещение Садов, – он строгим взглядом посмотрел на неё и тем раздражил Ингу ещё больше.

– Риевир! – перебила водителя девушка именем, чтобы он наконец-то перестал сводить беседу к привычной для него схеме.

Конечно, Инга не особо надеялась, что это имя что-либо скажет парню. Ей ещё казалось, что прибытием сюда она только уличит старика в том, что тот тыкал пальцем в небо.

– Риевира ищите, что ли? – очевидно удивился водила и даже с подозрением нахмурился.

– Да. Меня к нему Арьнен направил, – на всякий случай Инга произнесла кодовую фразу полностью.

– Сейчас позову, – уже нормально ответит незнакомец и, попутно вытирая руки об одежду, скрылся в небольшой пристройке к гаражу. Шагал он очень быстро, как если бы торопился.

Вздох облегчения вырвался из груди девушки. Похоже, старик не выжил из ума, как ей казалось, а действительно имел право на странности. Однако, просто стоять и ждать было бы не в духе Инги. Разговор ожидался серьёзный, поэтому она подвела велосипед к специальной стойке и оставила его там. А затем, будучи довольной, что больше не надо держаться руль, подошла к низенькому ограждению, обозначающему своеобразную границу между стоянкой и песчаным пляжем. Отсюда открывался изумительный вид на Лиловый Небесный Остров. Тёмные камни широкими полосами, словно гигантский живой вьюн, выходили из воды, чтобы плавно устремиться вверх. Они переплетались и постепенно увеличивали удерживаемую ими сушу до необъятных размеров.

– Словно другой мир, да?

– Именно так, – зачарованно прошептала Инга в ответ и, перед тем как обернуться, спросила. – Вы читаете мои мысли?

– Нет, просто все туристы так говорят. Для меня же это обыденный вид, а потому я не так часто останавливался бы, чтобы насладиться им.

– Выходит, вы всё же останавливаетесь? – осведомилась Инга машинально. На самом деле она была шокирована тем, что узнала говорившего. Им оказался тот самый сероглазый парень из гробницы, что улыбнулся ей когда-то. Что спас жизнь.

– Чтобы восхититься чужими взглядами на него. Люди, для которых это ново, на миг становятся совсем иными. Их переполняет нечто, чему я просто-напросто не могу дать название. Но оно позволяет и мне самому увидеть мой мир с иной стороны… Понимаете, о чём речь?

– Кажется, да. Вы романтик, – приветливо улыбнулась девушка.

– Обычно меня называют Риевиром, – парень дружелюбно протянул ей руку. – Мне сказали, что вы меня ищете, так?

– Инга, – представилась она и пожала тёплую крепкую ладонь в ответ. По её руке от соприкосновения почему-то пробежали мурашки. Инга этого очень смутилась и потому сразу перешла к делу. – Меня направил к вам Арьнен. Сказал, что вы можете помочь.

– Раз мне предстоит помогать, то тогда предлагаю перейти на «ты». Любая помощь достаточно сближает для такой мелочи.

– Хорошо. Мне самой так будет легче.

– Тогда пойдём, – просто сказал он и, не дожидаясь, направился в сторону окружающей гору тропе.

– Погоди. То есть ты даже не спросишь, в чём собственно нужна помощь? – неподдельно удивилась Инга. У неё уже была заготовлена речь, способная уговорить даже каменное сердце.

– На Острове не так много женщин с такими волосами. Я бы сказал, ты единственная такая. Так что не сложно понять кто ты и чего можешь хотеть.

Девушка смутилась из-за сказанного. Ей нравился собственный яркий рубиновый цвет волос. Она в него красилась с юности. Но, хотя такой оттенок нельзя было считать популярным, обычно никто не акцентировал на нём внимания.

– Я хочу посмотреть на место аварии, а оно не так близко. Может, на велосипедах будет проще добраться? – поинтересовалась она, стараясь при этом прекратить думать о своих волосах.

– Так будет намного быстрее, но дорога порой весьма крутая, – оценивающе оглядывая Ингу, пояснил Риевир. – Уверена, что справишься?

– Всё в чём-то проще, – пожала она плечами. – Да и потом, их же оставить на склоне можно будет в случае чего. А спускаться точно легче станет!

– Ну, смотри сама, – хмыкнул он в ответ на её оптимизм, и такая реакция заставила её задуматься. Инга уже хотела было спросить можно ли доехать на автобусе, но резко передумала. Она размыслила, что раз Риевир изначально пешком в гору идти собирался, то дорога будет не такая долгая. Чего целый час ждать отправления автобуса, да ещё полного туристов?

– Это будет вернее, – решила она.

– Тогда подожди здесь. Я быстро. За своим только великом схожу.

Девушка подошла к стойке, чтобы забрать велосипед. Однако, прежде чем она это сделала, ей довелось испытать внезапное и очень острое чувство голода. Завтраки Инга никогда не любила, едва вымучивая себя лёгким бутербродом по причине, что потом до обеда следовало работать без отвлечений на такую ерунду. Съеденное в гостинице печенье утолило на время потребности организма, но теперь, после столь активной поездки, аппетит проснулся во всей красе.

– Готова? – спросил Риевир.

– Конечно! – без тени сомнений солгала Инга.

Не предлагать же было спутнику зайти перекусить куда-либо? Раньше надо было думать.

– Значит, поехали.

– Поехали. У тебя, кстати, хороший байк, – она никогда не разбиралась в велосипедах, но даже на первый взгляд велосипед Риевира выигрывал по сравнению с арендованным.

– Хочешь, попрошу у Стийера его? – сразу оживился парень. – А то на твой смотреть жутко, он же только по городу годится.

– Не стоит, – легкомысленно отказалась Инга, едва представила, что тогда придётся признаваться в неумении правильно переключать скорости для комфортной езды. Вместо слов она села на велосипед и приготовилась к путешествию.

– Хорошо. Но ты всё равно слезь ненадолго.

– Зачем?

– Хотя бы седло до правильного уровня подниму. Сразу видно, что у тебя нога до конца не распрямляется, – растолковал Риевир, но понятнее Инге не стало. Девушка всего-то решила, что раз кто-то хочет позаботиться об её комфорте, то возражать она не станет.


День четвёртый. Около девяти часов утра


Подъём в гору оказался действительно сложным делом. Мышцы икр напряглись, обещая к вечеру сильную боль в ногах. В какой-то момент Инга даже поняла, что крутит педали на пределе своих возможностей, а велосипед практически стоит на месте. Это заставило её остановиться, прижимая одну ступню к земле, но так и не слезая с седла. Со стороны поза, должно быть, казалась весьма забавной, но девушке было не до таких мыслей. Она вытащила из специального держателя небольшую бутылочку воды и допила остатки. После чего устало смахнула пот со лба рукавом. Взять с собой в дорогу платок она как-то не удосужилась, вот и приходилось использовать то, что имелось. Но Инга не переживала из-за этого. Всё равно возвращения в гостиницу было не избежать и уже не столько по причине арендованного велосипеда или же благоразумно оставленной в номере дорожной сумки (не на руль же её вешать!). Девушка понимала, что в пропитавшейся потом одежде не отправится в затяжное плавание. Ни за какие коврижки!

– Эй, долго ещё? – с тенью надежды прокричала она остановившемуся из-за её задержки Риевиру.

Парень не сразу заметил её остановки, а потому находился на довольно-таки приличном расстоянии. Однако, поняв, что Инга из-за усталости едва жива, сел на велосипед и доехал до неё сам. Собственно, так разговаривать было даже удобнее.

– Чего спрашивала?

– Долго ещё ехать? – жалобно уставилась она на него.

– К сожалению, порядочно.

– А мы не могли бы сократить путь на автобусе? – позволила себе всё же заныть Инга. – Что если напроситься на рейс? Вскоре же должен быть один.

– Это нарушает правила. Автобусы только для туристических групп.

– Неужели настолько всё серьёзно, что нельзя сделать крохотное исключеньице? Малюсенькую поблажечку? – принялась умолять она.

– То, что было один раз – повторится во второй, – серьёзно ответил парень. – Обязательно. А с маленького нарушения начинается грандиозный хаос. Сначала ты легкомысленно позволяешь себе какую-либо мелочь. Например, начнёшь не вполне аккуратно заправлять постель по утрам, – Инга, у которой дома кровать и вовсе никогда не закрывалась покрывалом, если не предполагались важные гости, постаралась не измениться в лице. – А затем привыкаешь к этому настолько, что перестаёшь убирать постельное. После не замечаешь, что на столе грязная посуда, что вещи лежат на стульях, а не убраны в шкаф. И постепенно, очень медленно и неторопливо, твой дом поглощает хаос.

– А как же генеральная уборка?

– Если в доме поселился хаос, то уже на следующий день он снова распространит своё влияние, – с этим нельзя было не согласиться. Практика доказывала правоту. – Так, быть может, не стоит делать даже первого шага ему навстречу?

– Я тебя поняла. Просто ужасно устала, – с грустью созналась Инга и, решив всё же удовлетворить давно гложущее её любопытство, поинтересовалась. – А мы точно нигде не встречались раньше?

– Встречались, – спокойно подтвердил Риевир.

Инга не особо ожидала услышать такой ответ, а потому пристально уставилась на парня. Неужели тот напомнит про мрачную гробницу на Запретном острове?

– На стоянке. Вы тогда всей группой решали, ехать вам на своей машине или подождать автобус… Странно, что ты вспомнила. Я-то ничем не выделяюсь, это тебя по волосам легко узнать.

Риевир широко и открыто улыбнулся белоснежной улыбкой и лихо провёл ладонью по волосам, словно дразнил собеседницу.

«Да он же флиртует со мной!» – неожиданно поняла Инга и мгновенно ощутила некоторую неловкость.

– Прижмись ближе к скале. Автобус едет, – посоветовал между тем Риевир и, слезая с велосипеда, прислонил его к каменной стене. – Не самое широкое место, чтобы пропускать транспорт, но к более удобному уже не успеем.

– А разве кто-то едет?

– Да. Ещё не слышишь?

– Уже слышу, – ответила она и, следуя примеру, облокотила велосипед о скалу. После чего, на всякий случай, ухватила его одной рукой за руль.

Шум двигателя тем временем стал отчётливо различаться. Риевир, подумав, встал ближе к Инге и подальше от дороги. А там, когда автобус проезжал мимо, рукой прижал девушку к склону. Его ладонь легла чуть ниже её груди. Не самый романтичный жест. Тем более что смотрел Риевир только на автобус, и движение его казалось скорее машинальным, призванным защитить. Но Инга мгновенно покраснела под стать своим волосам и как можно скорее сказала:

– Проехал.

Констатируя этот факт, Инга, стараясь, чтобы это выглядело невзначай, убрала с себя чужую руку. Та легко, но словно бы нехотя, вернулась в распоряжение своего владельца.

– Тогда и мы поехали. Готова?

– Готова, – трагизм в голосе не удалось скрыть, и Риевир громко рассмеялся, прежде чем сказал:

– Ещё минут пять и можно будет оставить велосипеды.

– Да? Ты же говорил, что ещё порядочно ехать.

– Порядочно, но, думаю, будет лучше пройтись пешком.

– Своими ногами меня всё равно что-то ещё меньше прельщает, – созналась Инга.

– Даже если скажу, что подъем станет круче?


День четвёртый. Около десяти часов утра


Нога расстроено пнула мелкий крапчатый камушек, и тот скатился с края обрыва. За его полётом Инга не наблюдала. Девушка невероятно вымоталась. Риевир же, как назло, выглядел бодро и, преспокойно грызя сорванную травинку, наслаждался выдавшимся отдыхом и открывающимся живописным видом. Это Инга чувствовала себя отвратительно. Долгая дорога напрочь лишила её утренней бодрости. А ещё ей хотелось есть. Ужасно! Более того, из-за усталости и ночного недосыпа её даже начало клонить в дремоту на ходу. Из-за этого разболелась голова. А результатов, как и следовало предвидеть, никаких. Следы оставались ещё достаточно свежими, чтобы рассмотреть всё то, что было указано на фотографиях. Вон, даже чёрная полоса, оставленная шинами, видна. Но ничего подозрительного в обнаруженном не имелось. Так что Инга, не зная, как правильнее поступить в такой ситуации, постаралась следовать противоречивым (в большинстве своём) советам из интернета. Она представила себя за рулём джипа. Постаралась мысленно проехать по дороге.

Но это абсолютно ничего не дало!

– А здесь их, получается, вынесло с тропы, – размыслив немного, произнесла она вслух.

– Чуть дальше, – сказал Риевир, видимо посчитав сказанное вопросом.

Несколько шагов вперёд. Подходить столь близко к краю дороги, лишённой любых ограждений, не хотелось. Разум и инстинкт самосохранения откровенно возмущались. Любопытство тоже не особо волновало её душу, но вот природное упрямство требовало не обходить свои страхи стороной. Инга целенаправленно подошла к обрыву, жалея, что у неё есть попутчик. Так бы она не постеснялась примитивно встать на четвереньки для лучшего сохранения равновесия.

– Земля под твоим весом здесь не обвалится.

«Обвалится? Чёрт, она же ещё и осыпаться может!» – пронеслось истерично у неё в голове. Но Риевир не слышал этого, а потому продолжил:

– Так что, вместо того чтобы стоять и тянуться вперёд всем корпусом, дабы кончик носа всё же сумел оказаться над пропастью – рекомендую сделать дополнительный шаг. Меньше шансов упасть.

«Упасть?!» – ещё громче воскликнула некая внутренняя мнительная барышня, готовая вот‑вот дать команду к потере сознания.

… И отчего Риевир не был сейчас столь молчаливым, как в её воспоминаниях о гробнице?

– Так и сделаю, – сквозь стиснутые зубы согласилась Инга и, сглотнув слюну, постаралась подойди ещё ближе. Сделанный шаг показался ей огромным, хотя глаза не обманывали. Пройденное расстояние вышло не больше половины её небольшой ступни.

– Давай. Я подержу тебя, – Риевир выплюнул изо рта травинку, шустро встал и крепко ухватил руку девушки чуть выше локтя. Как ни странно, но пронесшаяся в голове логическая цепочка размышлений способствовала результату обратному, нежели успокоение.

Первой мыслью стало, что раз Риевир снова к ней прикасается, то это нехорошо. Потому что в таком поведении присутствовала вольность, а у неё всё-таки имеется муж! Воспоминание об Антоне тут же переключило мысли на последний разговор с ним. А уж тот, пронизанный шпионским духом, привёл к нехорошему соображению, что её сейчас запросто скинут в море-океан, как велел де царь Салтан… или Владыка Остор.

– Нет, я не хочу! – завизжала Инга и, шустро сделав пару шагов обратно к скале, вынужденно остановилась. Хватка Риевира была такой крепкой, что он не разжал пальцы, а потому со стороны сцена стала выглядеть, как если бы Инга пыталась вырваться.

– Да не бойся так, – удивлённо посмотрел на неё островитянин.

– Нет! Не буду я подходить к краю!

– Кар-р! – послышался резкий и противный звук совсем близко.

Они встревожено посмотрели в сторону ворона, усевшегося на ветке корявого сухого кустика, непонятно как сумевшего вырасти и прижиться на этой не плодородной почве. Огромная чёрная птица косилась на них недобрыми синими глазами-бусинами, поворачивала голову то одной, то другой стороной.

– Кар-р, кар-р!

Сердце Инги похолодело от воспоминаний о кошмаре с выклеванным глазом. Ей сразу захотелось не просто зажмурить глаза, а закрыть их ещё и ладонями для надёжности. Риевир тоже, по всей видимости, воронов крайне недолюбливал. Он без резких движений отпустил руку девушки и мягко проговорил:

– Пойдём отсюда.

Это было именно тем, чего она сама желала. Поэтому они, стараясь не смотреть в сторону птицы, сделали несколько неторопливых шагов в сторону спуска. Ворон снова пронзительно закричал. От этого звука Инга и Риевир вздрогнули и синхронно обернулись. Но затем их окутало волной облегчения. Чёрная птица расправляла в воздухе огромные крылья, она улетала в сторону небесных островов. И чем дальше ворон отдалялся от них, тем легче становилось у них на душе. Тем глупее казался страх, столь резко и неожиданно проснувшийся.

Точнее казался бы… Но Инга уже успела сообразить, насколько странно повёл себя островитянин.

– Почему ты предложил уйти? – напрямую спросила она.

– Всё равно ты уже осмотрела дорогу, – парень пожал плечами как ни в чём не бывало и посмотрел на неё невероятно честными глазами. – Да и твоя реакция, когда я хотел лишь поддержать, насторожила.

– И дело не в птице? – Ингу не покидало ощущение, что Риевир специально сказал про её поведение на краю. Хотел смутить настолько, чтобы ею не задавались какие-либо лишние вопросы.

– Меня тревожат вороны и всего-то, но вот твой испуг не был поддельным. Ты просто‑напросто побелела как полотно.

Она смотрела в ясные серые глаза собеседника и злилась. Снова речь шла о ней! А он, хитрец, словно ни при чём вовсе. Всё ради Инги. Не хватало только проявить интерес, из-за чего она так боится этих глупых птиц.

– Какая-то неприятная история с воронами связана?

– Не припомню ничего такого, – сделав вид, будто действительно она вспоминала и не находила подтверждения, ответила Инга.

При этом нутром девушка чувствовала подвох. К ней пришла безумная мысль, что, может, весь тот кошмар на небесных островах бредом не был. Вспоминая события и сравнивая их с нынешним поведением Риевира, разум не мог сказать ничего однозначного. Более того, версия Остора для мозга казалась логичной. Верной. Правильной. Но интуиция кричала об обратном настолько сильно, что во всём старалась найти для себя собственное доказательство!

Возможно, будь Инга мужчиной, всё стало бы проще. Как учёный она перестала бы обращать внимание на ничем не подтверждённое желание верить в другое. Однако, ей довелось родиться женщиной, а потому она верила своим чувствам. И это вызывало невероятный дисбаланс и размытость восприятия, способную свести с ума. А уж вкупе с кошмарами как наяву…

Спуск проходил значительно быстрее подъёма. Они мчались со скоростью ветра, и красные короткие волосы Инги развевались словно флаг. Риевир молчал. Он пытался сначала завязать разговор, даже рассказал занимательную историю, но Инга определённо не была настроена на беседу. Она невпопад и кратко отвечала на вопросы, и вскоре интерес к продолжению подобного общения у островитянина погас.

Колёса поднимали дорожную сухую пыль, ноги уже не ощущали напряжения и боли. Мышцы слово превратились в камень от перенапряжения. Тело походило на некоторое подобие механического устройства для вращения педалей.


День четвёртый. Полдень


Солнце находилось в своей наивысшей точке над горизонтом. Яркие беспощадные лучи отражались в лазурных водах и слепили настолько, что к концу спуска пришлось болезненно щуриться. Колёса то и дело громыхали по неровной дороге, едва сдерживаемые отменными тормозами. Так что обратная поездка на велосипеде не принесла Инге того же состояния гармонии, которое наполняло её утром.

Мир как будто изменился до неузнаваемости. Тихие и пустые, словно призрачные, улочки наполнились своими суетливыми прохожими и шумом. Игра бликов прекратилась. Даже тени казались лишь жалким подобием на самих себя. Кроме того, воцарилась ужасная жара. Пот стекал со лба, а волосы, казалось, горели огнём. Голову напекло. И по этой причине восторг группы туристов, с нетерпением ожидающих подъёма к небесным островам, резал по ушам. За счастье можно было принять только то, что стоило велосипедам остановиться, как автобус с тихим жужжанием отъехал. За ним поднималось песчаное облачко. Инга машинально задержала дыхание, дабы не наглотаться пыли, а потому первым нарушил молчание Риевир.

– Ну, мне пора, – сказал парень. Его голос, лишённый прежнего энтузиазма, казался мёртвым.

– Спасибо за потраченное время. И прощай, – чуть поворачиваясь к нему, буркнула она. Инга ничуть не думала о вежливости, всё её мысли занимало только одно – как бы скорее доехать до гостиницы, чтобы вытянуть на кровати усталые ноги.

Вялость переполняла. Ноги свои девушка давно не ощущала. Казалось, что тело начало жить непостижимой собственной жизнью, отдельной от разума. А последний страдал, боль в висках сдавливала. Рот казался липким, хотя влаги явно не доставало, и от этого язык словно распух. С трудом Инга снова влезла в седло велосипеда. Её состояние было ужасным, но она продолжала двигаться словно автомат… пока вдруг не упала.


Словно пробел в памяти. Последнее воспоминание о дороге и велосипеде…

Какой велосипед? Она же вышла из комнаты с секретарём в коридор. Вот и мальчик рядом. Также держит её за руку…

Инга осмотрелась по сторонам, хотя это далось ей с трудом. Голова почему-то сильно болела. Мигрень мешала сосредоточиться, но наконец ей довелось понять, что она и малыш стоят в маленькой комнатке – такой крошечной, словно она являлась расширением узкого коридора. Всего-то метров семь-восемь квадратных. При этом большую часть помещения занимал огромный костёр из неестественно медленно горящего картона. Ничего другого здесь не было.

Мальчик, как и прежде, крепко держал её руку, но больше не был напуган. Это обстоятельство порадовало Ингу, но не настолько, чтобы полностью расслабиться. Ведь напротив них. Слева. Почти скрываясь в тлеющем пламени, находился мужчина. При взгляде на него Ингу вновь охватило чувство кого-то "своего". Кого-то, кого бояться не следовало. И всё же девушка не расслабилась до конца. Происходящее выбивало почву у неё из-под ног.

На миг сознание померкло. Инга, выпуская руку ребёнка, пошатнулась и даже была вынуждена опереться о светлую стену. А когда пришла в себя, то увидела, что мужчина уже не стоит, а сидит. При этом он бережно поправлял листы картона, чтобы те догорали дотла, ничего после себя не оставляя, и нисколько не обращал на неё и ребёнка внимания. Ведомая необъяснимым чувством, Инга присела возле костра тоже. Она поправила съехавший лист, но он наоборот упал, да ещё так, что ей, что стало видно женское тело. Под костром лежал чей-то труп.

На мгновение девушку охватил липкий ужас. Лишь на краткий миг. После она суетливо возвратила лист на место и, надеясь, что ребёнок ничего не заметил, присмотрелась к мужчине. Теперь она отчётливо видела, что им был тот же человек, что закрывал двери в музее.

Почему же тогда мальчик держал за руку её, а не его? Доверял ей больше?

Инга не сдвинулась с места, но взгляд свой больше от мужчины не отводила. Она ловила каждое его движение и потому всё больше и больше терялась в происходящем. Мужчина спокойно раз за разом отрезал по маленькому кусочку от женщины под костром. Свежие надрезы на трупе не кровоточили. Алое мясо поочерёдно нанизывалось, словно на шампур, на длинный четырёхгранный нож с рукоятью, изогнутой словно коготь, а затем отправлялось в пламя. При этом плоть не поджаривалась, а чернела, как пресловутый картон, и стремительно обращалась в золу, пепел, дым.

От трупа уже очень мало осталось. Видимо, мужчина занимался своим делом долго. Да и Ингу сковала усталость… Поэтому девушка пошевелилась. Ей захотелось не только размять тело, но и нарушить тишину. Сероволосый незнакомец, словно осознавая, какой беспорядок творится у неё в голове, тут же произнёс:

– Она всё равно уже мертва. А для разговора с тобой здесь нужна жертва.

– Это ритуал. Я поняла, – услышала свой приглушённый голос Инга и, действительно, как будто что-то осознала. Или приняла как что-то взаправду необходимое. При этом никаких негативных эмоций не было больше. Так происходит. Так надо. И размышлять тут не о чем.

– И где же всё-таки искать выход? – задала она свой вопрос.

– Разве ты уже забыла, что я сказал?

– Он может прятаться. Но там, где вход, всегда есть и выход, – вмешался в беседу мальчик и, словно смущаясь своего поведения, добавил: – Я помню.

Стоило ему это произнести, как мужчину начало словно засасывать куда-то. Он ещё успел бросить многозначительный взгляд, дающий оценить важность последних прозвучавших здесь слов, но это было концом. Последним событием, связанным с этим человеком в этом месте. Мужчины больше не стало.

Он исчез. Вернулся. Стал снова свободен.

Костёр ещё пылал, но огонь скоро должен был потухнуть, и интуиция вопила о том, что не стоит оставаться в этой подступающей темноте. Надо было опять возвращаться туда, откуда она пришла с мальчиком. И как можно быстрее!


– О, вроде очнулась, – услышала Инга чей-то не понравившийся ей голос.

Она повернула непослушную голову в сторону говорившего в намерении задать тысячу вопросов, но из горла вырвалось нечто похожее на сдавленное мычание. Открытие глаз тоже ни к чему не привело. Лицо закрывало толстое влажное полотенце, прохладные капли с которого стекали за шею и тем вызывали противный зуд.

– Похоже, что да, – согласился кто-то и снял с её лица махровый сырой кошмар. – Выпей.

Она увидела Риевира. Он просунул руку под её спину и, помогая присесть, поднёс к её иссохшим губам керамический стакан. Пить Инге почему-то вовсе не хотелось, но отказаться она не смогла – Риевир наклонил стакан так, что оставалось либо послушно открывать рот, либо ощущать себя пускающим слюни младенцем.

На вкус жидкость показалась Инге подсолённой водой. Может, так и было на самом деле. Инга не смогла сосредоточиться на вкусовых ощущениях, её больше беспокоили вопросы. А потому, едва Риевир убрал стакан и позволил ей лечь, она тут же спросила:

– Где я? Что произошло?

– Ты на стоянке. В дежурке.

Собственно, скромность небольшого помещения и специфика простой обстановки не давали спутать его с чем-либо, кроме как со служебной комнаткой. Совсем не походило ни на уютный номер в гостинице, ни на палату в больнице. Хотя, до того, как с неё сняли мокрое полотенце, Инге казалось, что она находится именно там – лежит на койке в лазарете.

– У тебя тепловой удар.

– Не успела толком отъехать, как с велосипеда свалилась, – со смешком прояснил другой мужчина. Неприятный. Его она уже видела утром на стоянке.

– Да? Так сразу? – охватило её неподдельное удивление. Голова у Инги нещадно болела, но память настойчиво и упрямо твердила, что пару улиц ей удалось проехать.

– А тебе показалось иначе? – между тем удивился Риевир. – Постарайся вспомнить, как ты последние минуты с горы ехала. Еле-еле.

– Да, но потом… Я вроде бы выехала в город и… Чёрт, не помню!

– В таком состоянии не мудрено.

– Риевир, раз эта барышня в себя пришла, то я пойду дальше с туристами помогать, – сказал второй мужчина.

– Давай, Стийер. Только всё же отправить кого-нибудь за доктором.

– Нет-нет. Мне уже хорошо, – солгала Инга, с великим трудом самостоятельно приподнимаясь на локтях. Она даже улыбнулась, делая вид, что всё у неё просто изумительно.

На деле, головокружение моментально достигло апогея.

– Вот и хорошо, не буду искать посыльного, – не заметив подвоха, сказал Стийер и вышел.

– Долго я здесь? – поинтересовалась Инга у Риевира, когда вновь бессильно упала на диван.

– Не более получаса.

– Хм. А у тебя не будет неприятностей, что я тебя настолько от работы отвлекла? Всё утро, да и сейчас вот, – неожиданно почувствовала она неловкость.

– У меня сегодня вообще выходной, – очаровательно улыбнулся парень.

В комнате повисла тишина, но долго испытывать муки совести Инга не умела.

– Так что же ты здесь? – наконец, спросила она с оттенком недовольства. Человек, полноценно отработавший всю неделю, просто обязан был расслабляться, а не на рабочем месте сидеть.

– Забыл кой-чего вчера. Из-за этого утром пришлось вернуться, а там не смог не сыграть в нарды партию с новой сменой. Потом мне сказали, что некая интересная особа поджидает… Всё дела, дела.

– И ты вот так просто отправился со мной вверх по горной тропе? Несмотря на свои собственные планы на день?

– А что такого в том, чтобы провести время с хорошенькой девушкой, а не отдать его каким‑то там повседневным хлопотам? – откровенно рассмеялся Риевир и то, как он посмотрел на неё, позволило Инге окончательно убедиться в том, что парень флиртует.

– Я замужем. И уезжаю, – она чуть не сказала сегодня, но своевременно опомнилась. – Завтра уезжаю.

– Э-э-э, – растерянно промычал островитянин, но затем пришёл в себя. – То есть, соглашаясь помочь, я зря думал, что – эй, с этой незнакомкой будет интересно поболтать. Только здороваясь, мне уже стоило обязательно продумать все варианты нашего совместного будущего, да? Ну, как минимум мысленно подыскать подходящий домик и имена детей…

– Нет! – резко прервала его сарказм Инга и даже покраснела от смущения. – Всё не так.

Риевир усмехнулся. Глаза его откровенно смеялись. И так как их беседа стала казаться Инге сущей нелепостью, то она тоже захихикала.

– Ну ты и наговорил, я же просто… ну, подумала, что стоит сразу сказать. А то мало ли.

Она не договорила, так как не нашла подходящих слов, и в результате сразу поняла, какой будет следующая реплика собеседника. Вот только она не прозвучала. Из-за смеха голова Инги вновь начала раскалываться, а потому она со стоном прижала влажное полотенце обратно к лицу.

– Похоже тебе всё ещё нехорошо, – услышала она.

– Угу.

– Совсем плохо, что ли? – откровенно встревожился Риевир.

– Нет, – с сожалением снимая с себя полотенце, Инга постаралась как можно убедительнее солгать. – Просто ещё немного голова кружится.

– Может, тогда лучше полежать и поспать? Ты не переживай, ты здесь никого не побеспокоишь.

– Нет, нет и нет.

От предложения Риевира Ингу аж передёрнуло. Вот уж чего она и хотела, и боялась одновременно – так это заснуть. Мир кошмаров всё ещё не стремился покинуть её.

Последнее воспоминание о каком-то жутком костре промелькнуло, словно падающая звезда, и погасло навсегда.

– И какие у тебя планы? В таком-то состоянии, – попытался облагоразумить её Риевир, но Инга была неумолима.

– Мне надо в гостиницу вернуться.

– Ты попробуй встать для начала, – откровенно скептически отнёсся к задумке парень, и она упрямо заявила:

– Ещё минут десять поваляюсь и встану.

– Что-то меня гложут сомнения. Но раз тебе так надо в свой номер, то могу предложить прокатиться верхом.

– О нет, на велосипед я сегодня больше не сяду, – прислушиваясь к нижним немилосердно ноющим конечностям, категорично заявила Инга. – Уж лучше сама пешком дойду.

– Угу, метров сто пройдёшь. А дальше мне тебя героически на руках до гостиницы нести, что ли? – приподнял брови собеседник. – Не, это не вариант. Ты же заместо спасибо скажешь, что я вновь на твою честь покушался столь замысловато. И про «верхом» имелся в виду конь живой. Живой, а не железный.

В голове Инги тут же пронеслись картинки, где она то обнимала красавца Риевира за шею, а он торжественно, словно принцессу, нёс её. То такие, где она, сидя на спине великолепного белого жеребца, сама нежно прислонялась к сильной груди всадника… При этом, в первом случае островитянин страдал и обливался потом, ибо вес у девы, несмотря на стройность, всё же превышал половину центнера. А во втором тайком морщился, так как её одежда была грязной, пыльной и уже определённо дурно пахла.

– Нет-нет, я, правда, сама как-нибудь, – решительно отказалась Инга, думая, как бы ненароком обтереть полотенцем тело. Хотя бы частично.

– На самом деле, есть ещё вариант, – голос Риевира прозвучал крайне нерешительно, как если бы он очень сильно сомневался в том, что стоит этот самый вариант предлагать. – Я мог бы брата попросить тебя перебросить. У него автомобиль есть.

– Да? Это кто же твой брат? – поразилась девушка.

До сих пор единственным встреченным четырёхколёсным транспортом, кроме их джипа и автобусов, курирующих по тропе, была только машина Владыки Остора. Даже наездники на лошадях встречались не так часто в самом городе. И как-то не сходились облик парнишки и его место службы с тем, чтобы он являлся членом какой-либо влиятельной семьи. Иная позволить себе подобную расточительность не могла.

– Ты его знаешь, – решил отделаться Риевир таким простым ответом. – Как задумку-то оцениваешь?

– Нет уж, ты сначала про брата расскажи. Кто он? – не задумываясь, потребовала Инга. Её интерес подогрело предположение, что Риевир является родственником Арьнена.

– Владыка Остор.

– О-о-о, тогда точно – только своими ногами.

– Упадёшь, – без тени сомнений сообщил Риевир и хмыкнул.


День четвёртый. Ближе к четырём часам дня


Возмущенные мышцы ног отказывались верить, что принадлежат такому ужасному и эгоистичному существу. Им требовался покой и отдых. Отдых и покой! А мозг тирана заставлял их работать, несмотря на отчаянное и яростное сопротивление.

– И чем же ты так перед семьёй провинился? – решила развлечь себя разговором Инга. Ей виделось, что так у неё получится перестать думать о своих бедных ногах.

– Почему так считаешь? – недоумение на лице Риевира казалось искренним. От удивления он даже ненадолго остановил велосипед Арьнена, который всю дорогу вёл слева от себя. На раме красовалась широкая царапина, возникшая в результате падения Инги.

– Странно, чтобы брат одного из Владык занимался перевозками туристов.

– Чем же странно-то? – уязвлённо спросил островитянин.

– Ну, похоже ты из солидной семьи. А мне сложно представить, чтобы кто-то в таком случае добровольно стал водителем, а не наслаждался благами своего положения.

– И я ещё предлагал её до гостиницы довезти, – страдальчески поднял глаза к солнцу Риевир, как бы вопрошая небеса – за что ему досталась такая кара, да ещё с самого утра сама пришла и взяла в оборот. – Ты много здесь машин видела?

– Нет.

Почему-то смущаться в обществе Риевира у Инги получалось всё лучше и лучше.

– Вот. Это значит, что умение водить, и уж тем более чинить подобную технику, редкое, исключительное и уважаемое занятие, – разъяснил он с гордостью.

– Так тебя уважать, значит, надо, мистер шофёр и автослесарь, – девушку объяснение позабавило. – Преклоняюсь!

Она театрально поклонилась и звонко рассмеялась. Уж очень сильно сказанное отличалось от обыденной жизни в её стране. Кроме того, одежда Риевира никак не ассоциировалась у неё с тем, что он занимает значимое положение в обществе. Порядком пыльная после их совместного путешествия в гору, потёртая, простая – в таком мог ходить только обычный трудяга.

– Вообще правильное стремление, – между тем невозмутимо ответил Риевир. – Мне нравится, когда ко мне так относятся, хотя я вовсе не водитель или механик.

Инга нахмурилась.

– Погоди, Арьнен же говорил, что ты перевозками занимаешься.

– Верно сказал. Это ты себе что-то придумала значит.

Риевир откровенно издевался. Но не по злому. Шутя. Оттого и замолчал, чтобы Инге для прояснения ситуации, пришлось принять его правила игры.

– И чем же ты занимаешься?

– До чего же ты странная! Не видишь, что ли? Тебя до гостиницы провожаю.

Молодой островитянин звонко захохотал, и девушке захотелось чем-нибудь его стукнуть. Ей виделось, что если выбрать что-нибудь потяжелее, то у неё получится выбить из спутника всю его дурость.

Увы, замужество и серьёзная профессия потребовали более зрелой реакции.

– Ну, и не говори тогда.

Инга сделала вид что надулась и начала рассматривать лепнину на домах. Задумка удалась.

– Руковожу. И автобусами у тропы в том числе… Считай, что я вроде какого‑либо вашего министра по транспорту.

– А цепь драгоценная где? Всё же отняли? – продолжила подшучивать над своим провожатым Инга, так как не сомневалась, что её сейчас обманывают. Однако, несмотря на это, ей сразу стало как-то неловко в обществе Риевира. Сказывалась привычка маленького человека.

– Она от солнца, знаешь, как нагревается? Да и вес. Ты бы её сама в руках подержала хоть раз, так сразу бы всё поняла. Что я, враг сам себе в выходной такой груз таскать?

– Как хорошо оправдываешься! Неужели столь сложно признаться, что ничего-то такому, как ты, не положено… Ой! Мы почти пришли, – заметила она знакомое здание гостиницы и недовольно поморщилась.

Её настроение испортилось по весьма простой причине – надо было как-то объяснять Арьнену про повреждения на раме. Инге было страшно это делать, так как командировочных денег у неё имелось совсем немного. Павел на правах лидера группы намеревался сам оплачивать большую часть расходов. А что касается личных финансов, то их следовало поберечь по тысяче и одной причине. Начиная с той, что возвращаться домой пришлось бы за свой счёт (её компания вряд ли потом возместила бы все траты), и заканчивая той, что в скором времени ей светило увольнение с позором… Вот только торговаться после утреннего гостеприимства старика становилось совсем неудобно.

– Это да, – между тем согласился Риевир.

По его голосу было не разобрать обрадовался он конечной точке назначения или нет. Но, как бы то ни было, островитянин, проигнорировав местного подростка, поставленного заниматься прокатом гостиничного имущества, сам подкатил велосипед к стойке и закрепил его там. Подросток подобному не возмутился, не стал задавать вопросов по поводу царапины и даже про положенную компенсацию за порчу велосипеда не заикнулся. Он просто с удивлением уставился на Риевира, и это его замешательство поспособствовало тому, чтобы Инга поступила бесчестно. Она решила не виниться за царапину раньше времени в надежде, что никто не выставит ей счёт, а потому суетливо подошла к входной двери и, открыв её, вошла внутрь. Для неё было важнее поскорее скрыться, нежели дать Риевиру проявить джентльменство в открытии двери перед ней.

В фойе обнаружились многочисленные новоприбывшие туристы, а потому старик администратор был занят так, что не сразу заметил Ингу и Риевира. Однако, девушка достаточно быстро получила ключ от своего номера. И, зажав его в руке, она с чувством облегчения подошла ближе к лестнице. Занятость Арьнена была прекрасной причиной, чтобы она снова ни словом не обмолвилась про велосипед. Так что ей осталось только попрощаться с не отстающим ни на шаг спутником.

– Спасибо, что столько времени мне уделил.

– И составил приятную компанию, конечно. Как ты могла не упомянуть такое?

– Да, за это тебя ожидает особая благодарность, – последние слова она заговорщицки прошептала, а потому заинтригованный Риевир с интересом осведомился:

– Какая же?

– Ты навсегда останешься в моей памяти.

Инга намеренно произнесла свои слова совершенно серьёзно, но под конец не удержалась от смеха.

– Ну, тебя, – разочарованно произнёс парень. – Какая же это особая благодарность? Подобное, вообще-то само собой подразумевалось.

– Тогда извини. Больше у меня ничего для тебя нет.

– Только пока, вредина. Уверен, ты способна что-нибудь придумать, – сказал он с улыбкой, от которой Инге захотелось продолжить общение с этим парнем. Как женщине, ей нравилась его напористость.

Увы, она прекрасно знала, что это их первая и последняя встреча. Они стояли так близко друг к другу, но их пути уже разошлись. А потому она не стала тянуть с расставанием.

– На это уже нет времени. Я вот-вот уеду.

– Я знаю, – сказал островитянин неподдельно грустно, и это сподвигло Ингу сделать прощание более дружеским.

– Тогда ещё раз спасибо за помощь и за сопровождение. Твоя компания была очень приятной. Но сейчас мне пора. Тебе я, думаю, тоже. Поэтому, что говорить? Давай, пока. До встречи!

– Ты думаешь, мы ещё встретимся? – спросил Риевир так удивлённо, как если бы нисколько не понял, что сказанное Ингой «до встречи» равноценно режущему слух «прощай».

Однако, Инга не успела ничего ответить. Риевир подмигнул и, не дожидаясь объяснений, уверенной походкой пересёк фойе, а там и вышел на улицу. Девушка стояла у лестницы и продолжала смотреть ему вослед, пока искоса не глянула на Арьнена. Старик суетливо давал указания подошедшему к нему сотруднику и словно нисколько не заметил сцены расставания. Он был поглощён свалившимися на него делами.

«Мне тоже о делах думать надо», – очнулась Инга.

Девушка начала подниматься наверх с черепашьей скоростью. Широкая лестница тёмного цвета с тонкими металлическими перилами, что крепились по обе стороны на обитыми резной вагонкой стенах, стала новым испытанием для ног. И для нервов. Стоило Инге ступить на одну из ступеней, как та пронзительно скрипнула так, что девушка недовольно поморщилась. Звук вышел визгливым, протяжным и противным. Он резал по ушам.

– Чёрт, – тихо ругнулась Инга, прежде чем до неё донёсся до неё полный раздражения голос Арьнена.

– Вот же! Надо ж как опять запела моя лестница. Ну уж займусь ею на днях.

Судя по голосу, находился администратор не так далеко. Наверное, передал дела, решил отдохнуть, а тут такое безобразие. Во всяком случае Инга представила себе всё так, а потому решила поднять старику настроение. Она обернулась с улыбкой.

– Вы действительно хороший владелец гостиницы. Сразу о починке подумали.

– Так-то оно так, – печально вздохнул старый администратор и поднялся к ней ближе. – Только сколько не перебирай, всё равно через несколько дней лестница по новой скрипеть начинает. Причём в одном и том же месте. Нравится этой ступеньке так со мной воевать, что ли?

– Наверное, раз она побеждает, – усмехнулась девушка.

– Побеждает тот, кто не даёт себе проиграть, – с ноткой поучения возразил Арьнен. – Пока никто не смирился с поражением и каждый готов действовать – итога не существует. Поэтому в этой битве нет победителя, война в самом разгаре, и, скажу честно, она мне кажется уже бесконечной.

Ингу позабавил столь серьёзный ответ. Она даже передумала подниматься дальше, ей захотелось сперва поговорить.

– Вся эта бесконечность завершится, как только кто-то окажется сильнее. И мне думается, вы сильнее лестницы, Арьнен.

– А то ж, в моих силах заменить всю лестницу, – звонко хохотнул он, явно наслаждаясь собственным всемогуществом по данному вопросу. – Хотя, не так уж обязательно новую собирать. Поставить эскалатор или лифт тоже можно. Но много ли тогда развлечений в жизни останется у старика?

– А если ступенька проявит благоразумие и перестанет скрипеть? – с любопытством предложила свой вариант развития событий Инга. – Что тогда станет с вашим развлечением?

– Это развлечение принесёт мне долгожданную радость. И не только мне. Когда ступенька перестанет скрипеть, она станет значительно умнее. А, значит, в чём-то выйдет победителем, хотя лично мне проиграет.

– Вы говорите так, будто ступенька – это живое существо, – осознала бред, что они несут, Инга и неприлично фыркнула.

– И гусеница однажды может стать бабочкой. Вот только она этого не осознаёт в отличие от пережившего обращение мотылька. И никто не может доказать ей, что это не только просто, но и неизбежно в чём-то. Однако, их взаимоотношения, будь то борьба или дружба, выявляют для гусеницы превосходство бабочки. И это способно вызвать в червячке стремление стать чем-то иным, независимо от собственной веры.

– А причём здесь ступенька? – запуталась Инга.

– Разве не понимаешь? – улыбнулся старик. – Просто повод поговорить об истине, пониманию которой крайне сложно научить.

– Конечно, если облекать её в такие путаные-то слова.

– Вообще-то истина зачастую лежит за пределами того, что человек в состоянии выразить привычным путём. И уж тем более на это не способны ступенька или гусеница.

– Хм, и как же тогда её передавать кому-то?

– Это возможно. Достаточно вызвать стремление, желание. Пробудить внутреннюю суть действовать иначе.

– Знаете, всё это звучит как-то совсем непонятно.

– А вы ещё больше старика слушайте, девушка. Вообще бы заплутали в моих жизненных размышлениях, – радушно усмехнулся он и посоветовал. – Наслаждайтесь юностью. Это то, что уже никогда не вернётся так, как могло бы.

– Постараюсь, – ответила Инга и снова начала подниматься. Разговор оставил у неё некое странное чувство, вот только она не могла объяснить какое. А потому девушка отмахнулась от произошедшего, чтобы продолжить свою жизнь без таких тяжёлых раздумий.

## Глава пятая

– Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы

куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!


Льюис Кэрролл "Алиса в Зазеркалье"


День четвёртый. Немного за пять часов вечера


Номер встретил её тем же самым беспорядком, что она оставляла утром. Инга намеренно отказалась от обслуживания, чтобы ощущать себя комфортнее. Но после сегодняшнего разговора с Риевиром о порабощающем хаосе обстановка начала её раздражать. Она, словно позабыв о первоначальном желании отдохнуть, рьяно принялась за уборку. Вещи, что лежали в дорожной сумке, были вытащены и аккуратно свёрнуты, а оставшиеся не у дел девушка аккуратно разложила в ящиках комода и на вешалках в шкафу. Затем она убрала с полок лишнее в чемодан. Непостижимым образом всё, что придавало комнате уют и ассоциировалось с временной хозяйкой, скрылось из виду. Инга даже бережно поправила покрывало на большой кровати, чтобы разгладить последние складки.

Теперь номер стал совсем чужим. Таким, каким казался в самый первый день её приезда. Инга здесь приходилась совсем не к месту.

– Потерпи меня ещё чуть-чуть, – ласково прошептала гостья, как будто комната была живым существом. После чего, проводя рукой по стене, девушка прошла в ванную. Пыль Острова легко смывалась его же водой. Оставшееся от теплового удара головокружение прошло уже полностью. Тело вновь наполняли свежесть и желание жить. Жить, радуясь миру и всему сущему. Душу наполняло и переполняло необъяснимое чувство любви. Хотелось кричать о нём всей вселенной, но Инга позволила лишь написать три коротких слова мужу. Увы, они не дошли до адресата. Интернет не работал. И даже когда она, перед самым уходом, включила ноутбук, подключиться к сети не удалось.

– Снова уходите? – ворчливо поинтересовался Арьнен, принимая ключ. Про велосипед он не произнёс ни слова.

Может, дабы оставить у богатых постояльцев приятное впечатление о гостинице, в этих краях вовсе не предъявляли такого рода претензий?

– Да… А что с интернетом?

– А вы не видели объявление? – указал администратор на закреплённый на стене лист. – С обеда ведутся ремонтные работы, но, по плану, где-то через час они закончатся и всё будет как раньше.

– Ясно. Кстати, спасибо ещё раз за утренний кофе и помощь, – на прощание произнесла Инга и невольно прижала к себе пухлую дорожную сумку.

– Не за что. Мне было приятно угостить вас.

Закончив с вежливостью, Инга скрылась за дверью. Сердце её отчаянно стучало словно у неопытного воришки. Её побег с Острова свершался.


День четвёртый. Около восьми часов вечера


Вечер в городе. Солнце ещё находилось достаточно высоко, но его лучи уже утратили свою воинственность. Они стали мягкими, нежными, податливыми. Бережно ласкали кожу. Фонарики на улицах ещё не горели, слишком рано было для них. Прохожие брели в разных направлениях, но неторопливо. Утих дневной запал и бесконечная суета. Говорливые птицы стихли. Лишь изредка, пролетая в ставшем более глубоком синем небе, горько плакалась чайка.

Вечер. Он словно тяжёлое толстое покрывало опускался на Остров, готовя его ко сну. И груз ткани ощущался и местными жителями, и гостями. Привычные к разгульной ночной жизни туристы, удивляясь себе, степенно присаживались за уютные столики кафе, чтобы начать вести неторопливые разговоры. Густой воздух постепенно становился прохладнее и, как будто, насыщеннее. Теперь в нём отчётливо переливались ароматы диковинных цветов городских садов. А сами чашечки лепестков крайне медленно для стороннего наблюдателя потянулись друг к другу, чтобы заключить частичку последнего вечернего света в свои нежные бутоны.

Девушка достаточно покружила по городу, прежде чем пришла на пристань и обменяла выданный Остором билет на сегодняшний вечерний рейс. Понимая, что это действительно последняя прогулка по этим местам, она словно старалась вобрать в себя всю атмосферу Острова. И Рай на земле раскрыл ей свои доверчивые объятия. Хотя, стоило завершить прогулку, к ней пришло сожаление не только из-за вынужденного расставания с местными красотами. Инга поняла, что у неё получится донести до родных ни капли этого очарования. Девушка искренне жалела, что не сделала ни одной фотографии. Глупо, но она снова оставила фотоаппарат в номере.

Невероятно, в столь современный век, ей не довелось привезти бы с собой ничего!

Инга усмехнулась. Оказывается, она даже забыла про покупку сувениров и открыток. Всё, что ей предстояло увезти с собой, так это коричневую кожаную папку Владыки и смятую карту небесных островов.

Она застыла.

Карта.

– О, а я думал, что ты не обманешь судьбу, говоря мне «до встречи».

Жизнь снова столкнула её с Риевиром. Парень стремительным шагом вышел из-за угла, и если бы Инга не остановилась в размышлениях, то они бы столкнулись в самом буквальном смысле.

– Хм, как бы ты ни собирался спрятаться, да вот не получилось, – едко улыбнулась она.

– Да не, о таком я не думал. Это ты, видимо, так быстро соскучилась по моему обществу, что постаралась меня найти… Кстати, чего застыла на месте? Тут любоваться особо нечем.

– Ну-у, – протянула Инга, прежде чем призналась. – Я просто осознала, что я крайне неправильный турист.

– Отчего же?

– Не сделала ни одной фотографии, не купила ни одного сувенира. Так что домой мне придётся возвращаться ни с чем. Зато, – Инга выразительно подняла указательный палец, – на небесных островах я потеряла свою сумочку. Оставила, так сказать, самому Острову память о себе.

– У-у-у… Я думал, ты приличная девушка. А ты мусоришь повсюду, оказывается.

Риевир на пару секунд поморщился, но при этом продолжал смотреть на собеседницу шутливым взглядом серых глаз. Пожалуй, в этом взгляде следовало углядеть некую нотку игривости, но у Инги не получилось.

– Слушай, мне и так неловко.

– Ещё бы. Но твою проблему легко разрешить, – не иначе, выражение искреннего удивления было написано на лице Инге, раз парень заторопился с объяснением. – Не, не с сумочкой, конечно. Ведь, насколько я знаю, тебе отплывать утром, ночью же на поиски такого добра никто не пойдёт. А вот с остальным легче лёгкого. Сувенирные лавки ещё открыты, да и время, чтобы нащёлкать пару сотен фотографий, есть.

– Не вполне, – оказалась вынуждена сознаться Инга. Мельком взглянув на огромные шестиугольные часы, расположенные на башне пристани, она показала билет. – Через полчаса мне надо быть на палубе.

– Эм-м, – опешил он. – Сбегаешь?

– Получается, что так.

– А мне получается вновь тебя провожать, – попробовал он пошутить, но огорчение звучало слишком отчётливо в его голосе. Риевир был расстроен.

– Сама дойду. Здесь нигде не заплутаешь, и солнце уже не печёт. Спасать и помогать не обязательно.

– Так-то оно так. Но я вот сегодня с тобой уже прощался аж дважды, а ты меня вновь нашла. Поэтому лучше отведу тебя на корабль. Сперва удостоверюсь, что ты наверняка отплыла, и только тогда пойду заниматься своими делами в уверенности, что… – он многозначительно замолчал и хитро сощурил глаза.

– Хорошо. Провожай. Только с тебя объяснение, что же это у тебя за дела такие загадочные на ночь глядя, – надеясь смутить парня эдаким замечанием, сказала Инга, прежде чем неспешно пошла дальше.

– О-о-о, – многозначительно протянул Риевир, пристраиваясь к её шагу. – Хотя… Знаешь, я мог бы наплести тебе что‑нибудь о прекрасных девах, невероятных подвигах, легендарных попойках и верных друзьях, но… но на самом деле все мои дела – это ужин с братом и парой дальних родственников. Чтобы ты ни предполагала, а отношения с семьёй у меня прекрасные. Свой род нужно чтить.

– Не опоздаешь из-за меня, о любитель легендарного распития напитков?

– Ты так обо мне беспокоишься. Это очень мило, – он прижал ладонь к сердцу и слегка наклонил голову, как бы в знак признательности. Если бы при этом Риевир не улыбался со своим привычным ехидством, выглядело бы подобное трогательно. – Сначала переживала, как бы у меня с работой проблем не было. Теперь вот мнение семьи обо мне положительным оставить хочешь.

– Но ты ведь можешь опоздать, если задержишься со мной.

– Могу. И всё же у меня слишком много положительных качеств. Если добавить к ним ещё и пунктуальность, то я стану самым настоящим совершенством!

– Значит, я правильно поняла, отчего ты таким быстрым шагом из-за угла показался. Ты опаздываешь, – констатировала Инга с осуждением.

Это пусть местные девчонки восторженно смотрят на героя восхищёнными глазками и кокетливо интересуются в чём же Риевир ещё так хорош. А она взрослая замужняя женщина, а не соплячка какая-то.

– А как же почтение к роду и всё такое? – с холодком поддела она.

– Моё опоздание не будет таким, чтобы кто-нибудь успел основательно разозлиться. Мы как раз в ресторанчике недалеко от пристани уговорились встретиться. А по поводу почтения… Так род же тоже уважать должен моё крайне позитивное стремление оставить у гостьи Острова приятные воспоминания о нашей земле.

– Боюсь, что все приятные воспоминания всё равно будут окрашены в мрачный цвет, – горько созналась девушка. – Так уж получилось. Я потеряла здесь не только коллег, друзей.

– Просто надо уметь прощаться. Не стоит удерживать то, что сохранить или вернуть вне твоих возможностей. Ты же не пытаешься ловить ветер?

Голос Риевира стал каким-то иным. Словно бы возле неё шёл не он, а кто-то сродни Арьнену – умудрённому старику с богатым жизненным опытом, в котором было много потерь и кропотливо пройденных неприятных уроков.

– Конечно, нет. Это глупо, – тихо произнесла Инга, когда поняла, собеседник намерен дождаться её ответа.

– Вот именно. Ты можешь радоваться ветру, можешь порой на него злиться. Когда он утихает, можешь иногда вспоминать о нём… Но при этом жить дальше.

– Люди – совсем не замысловатое движение воздуха.

– Но они такие же гости в нашей жизни! Когда приходят, преломляешь с ними хлеб. А если они вынуждены уйти, то самое прекрасное прощание – спокойно отпустить. Ведь насильно удерживая гостя, ты делаешь его пленником.

– Хорошие слова, вот только им невероятно сложно последовать.

– Ты справишься, – голос парня зазвучал с привычными смешливыми нотками. – Просто для этого тебе почему-то нужно значительно больше времени.

– Вероятно.

Ингу вновь охватило состояние задумчивости, из которой её резко вырвало странное замечание.

– Кстати, я так понимаю, что завещание своё ты составила в пользу Арьнена, а не меня.

– В смысле? – искренне изумилась девушка, моментально стряхивая с себя всю отрешённость.

– Вроде в дальнюю дорогу собираешься, но при тебе ни чемодана, ни огромной сумки такому случаю соответствующей. Значит, все вещи, включая нижнее бельё, ты так, на память кому-то оставила.

– А я спонтанно решила уехать, – густо краснея, возмутилась девушка. Замечание про исподнее задело её до глубины души.

– И потому оставила в номере музей Инги. Правильно. Чего с сумочкой, забытой на небесных островах, мелочиться? Память о себе надо по-крупному оставлять!

Его сарказм выводил её из себя ещё и тем, что каждый собственный, причём остроумный, ответ приводил лишь к новой острой шутке. И поэтому Инга начала уже не веселиться от этого обстоятельства, а злиться. Хорошо, что дорога оказалась почти что пройдена, и завершить её в молчании уже можно было.

Волны практически не бились о борт, и современный транспорт, стилизованный под парусный линейный корабль, возвышался над гладью воды, словно непоколебимая скала. Одним боком, с которого спускался изящный трап, он прижимался к причалу.

– Добрый вечер… Э-э-э. Вы без багажа? – с удивлением произнёс мужчина в форме, попутно рассматривая поданный ему билет.

– Да, – хмуро подтвердила Инга.

Глаза носильщика, стоящего неподалёку, тут же выдали его внутреннее расстройство. Видимо, в эту поездку ему предстояло не досчитаться привычной суммы чаевых.

– Можете проходить, – возвращая билет, проговорил мужчина.

– Вот и всё. Прощай… Словно ветер, – сказала Инга с улыбкой, прежде чем сделала свой первый шаг по шаткому мостику. Дерево под её весом слегка скрипело.

– Словно ветер, – повторил Риевир и, не сдвигаясь с места, поднял руку ладонью вверх.

Девушка перестала смотреть на него, повернулась лицом к кораблю и уверенно, придерживаясь одной рукой за перила, пошла по трапу. При этом, несмотря на твёрдость шагов, она всё же не сумела сдержать вздоха облегчения, когда ступила на борт. Ей отчего-то казалось, что кто-либо не даст свершиться её задумке.

– Вас проводить до каюты? – вежливо предложил член экипажа, отвечающий за встречу туристов.

– Нет. Достаточно будет, если укажете направление.

– Могу я посмотреть ваш билет?

Инга протянула прямоугольник красивой тиснёной бумаги голубоватого цвета и, пока мужчина рассматривал необходимые данные, обернулась. Риевира у мостика уже не было. Его высокий силуэт неспешно брёл прочь лёгкой походкой. Навстречу ему загорались необычные фонарики с пламенем в виде перевёрнутой капельки. Они придавали образу случайного знакомого долю таинственной мистики.

Риевир возвращался в город, к своей обычной жизни… А она к своей.

Внутри корабля оказалось довольно просторно. Широкие коридоры украшали роскошные лампы и красочные картины. Вокруг звучала тихая классическая музыка. И, продвигаясь вперёд в поисках своей каюты, Инга чувствовала себя не на своём месте. В такой обстановке должны были путешествовать солидные мужчины и их божественно прекрасные спутницы в эксклюзивных вечерних платьях. Надетые же на неё джинсы с прорезями придавали ей сходство со случайно пробравшимся на борт нищим.


День четвёртый. Половина десятого вечера


Ощущение разбитости требовало прилечь на кровать и отдаться во власть сновидений, но Инга терпеливо дождалась отплытия корабля. И стоило ему отчалить, как она почувствовала, что не может позволить себе остаться в каюте, как намеревалась. Это путешествие совсем не было сродни поездке в поезде, когда удаляющийся перрон словно служил знаком для закрытия занавесок и приготовления спального места. Девушка стремительно выбежала на палубу. Во время бега она всё же сумела достать из повешенного на шею чехла телефон. Пусть вечерние снимки с него уступали по качеству фотоаппарату, пусть стали бы видны лишь размытые огоньки синеватого цвета фонарей, пусть – ведь так хотелось заснять хоть что-то!

На палубе оказалась не одна она. Многие туристы держались за поручни и смотрели на тёмную гладь воды. Некоторые парочки разыгрывали известную сцену из культового фильма «Титаник». Прошло столько времени с премьеры, а ведь до сих пор сюжет являлся актуальным для романтиков. Обнаружились и те, кто задумчиво созерцал плавно отдаляющийся берег. К последним присоединилась и Инга. Было в этом виде что-то… Что-то, что заставляло сердце болезненно сжиматься. И даже лёгкий телефон безвольно остался в её руке так и не снятым с блокировки.

– Отпусти меня, – почему-то тихо и жалобно прошептала Инга, не отводя взгляда с возвышающихся столпов небесных островов.

Казалось, ей было важно убедить кого-то в этом. Но, конечно же, никто не ответил. Лишь прохладный ветер сильнее скользнул по её телу, забираясь под лёгкую тунику.

– Зябко становится, – с недовольством сказала одна из женщин своему спутнику и даже поёжилась в отсутствие тёплой накидки. – Пойдём уже в каюту?

– Ладно, давай. Всё равно уже слишком темно, и ничего толком не видно.

Фраза словно послужила неким сигналом. Туристы начали постепенно расходиться по своим делам. Сначала уходили единицы, но затем палуба резко опустела. Одна Инга не могла как сойти со своего места, так и изменить направление взгляда. Её ноги будто вросли в доски палубы, несмотря на усиливающийся ветер.

– Отпусти меня, – снова тихо прошептала она и содрогнулась, услышав приглушённые отдаляющиеся голоса за спиной.

– Пожалуй, лучше спустить паруса.

– Обещали же спокойную погоду, – проворчал кто-то в ответ ещё тише. Собеседники явно отдалялись.

– Мало ли, что приборы и прогнозы наговорят? Кстати, я тут анекдот услышал.

– Какой?

– Для чего на палубе мачта? Ха, чтобы, когда кончится топливо, воспользоваться ею в качестве шеста!

Девушка обернулась, но разговаривающих уже не увидела. Вероятно, те завернули за угол или же вошли внутрь какого-либо служебного помещения. Но долго размышлять об этом она не стала, а только обеспокоенно подняла взгляд к небу. От вида высоких мачт голова закружилась. В тот миг Инге слабо верилось, что кто‑то мог заставить себя лезть на верхотуру.

«Нет, наверняка на этом корабле автоматическое управление», – решила она и почему‑то вновь задумалась о прежних временах, когда в шторм на судне с парусами действительно работали люди. Сейчас же всё это бутафория для придания соответствующей помпезности, не иначе.

Резко похолодало ещё сильнее, и Инга всё же решила последовать примеру остальных туристов. Плыть до ближайшей земли обетованной, где находился аэропорт, предстояло долго. Она по-любому успела бы насмотреться на водную гладь океана. А Остров, и правда, стал казаться только огромной чёрной массой на горизонте. Однако, от принятия решения до его осуществления дело так и не дошло. Ноги подвели Ингу к одной из мачт и, не сдерживая детского порыва, девушка прижалась к холодному лакированному дереву щекой.

– Они там на Острове что, с ума посходили, что ли? Мы же только отплыли.

Кто-то старался придерживаться шёпота, но эмоции прорывались настолько, что сделали фразу достаточно громкой для посторонних ушей. И смысл слов заставил Ингу с тревогой присмотреться к говорившему. В сумрачном освещении было не очень хорошо видно, но, кажется, столь яро возмущался капитан. Его массивная фигура в приметной фуражке быстрым шагом направлялась куда-то с такой скоростью, что сопровождающий его мужчина едва поспевал.

– Я запросил данные с другой стороны. Там тоже не знают откуда буря, но она прямо на горизонте. На горизонте, хотя ничего её не предвещало!

– Совсем немного не хватило, чтобы покинуть пределы аномалии, – забрюзжал капитан. – Вечно на этом Острове с погодой не пойми что творится.

Дальнейшего расслышать невольной свидетельнице разговора не удалось, но и этого хватило, чтобы основательно забеспокоиться. Девушка снова посмотрела наверх, однако на этот раз не сосредоточилась на мачтах. Паруса как раз начали складываться, а потому её взгляд устремился к небу. Небеса бурлили, стремительно затягивались плотными тучами, скрывающим свет убывающей луны и звёзд.

– Вот же, – недовольно произнесла она, но не поспешила вернуться в каюту.

Уходить с палубы Инге почему-то совсем расхотелось, хотя она вовсю дрожала из-за порывистого ледяного ветра. Если бы не голос разума, буквально вынудивший её укрыться от непогоды, то она бы осталась стоять на палубе. А так, оказавшись внутри корабля, девушка почувствовала приятное тепло. Оно даже пробудило в ней аппетит. Ноги сами собой привели Ингу к обеденному салону. Ей определённо стоило выпить и съесть что-либо горячее.

В зале оказалось с десятка четыре туристов, но свободных столиков всё равно хватало с избытком. Сделав скромный заказ на чай с пирожным, Инга осмотрелась в поисках знакомых лиц. Абсолютно неизвестные ей люди веселились, горячо обсуждая произошедшее с ними на Острове. Звенели бокалы, поднимались тосты, раздавался смех.

– Ваш заказ, – сказал официант, уверенно расставляя на её столике всё принесенное им на подносе.

– Благодарю.

Фарфоровый чайничек с тонким изогнутым носиком манил жаром. Инга с наслаждением обхватила его пузатые бока замёрзшими ладонями. По рукам разлилось приятное тепло, от которого можно было даже замурлыкать. А затем девушка налила чай себе в чашку. Однако, то ли ситечко отсутствовало, то ли ещё чего, но вместе с жидкостью на дно чашки опустились небольшие кусочки листьев. К счастью, их было не так много, а потому расстраиваться из-за таких мелочей не захотелось. Инга лишь улыбнулась своему невезению и после медленно сделала первый глоток. После чего отставила чашку в сторону, чай был излишне горячим и, как оказалось, трясся. Наблюдение, как колышется ароматная жидкость янтарного цвета, вернуло Инге чувство тревоги.

– Могу я присоединиться? – между тем спросил молодой мужчина, что решил отойти от барной стойки.

– Здесь много свободных столиков, – хмуро намекнула Инга. Она была бы рада собеседнику, но именно от этого явственно несло крепким алкоголем и табаком. Однако, мужчина то ли не понял, то ли решил проигнорировать её нежелание общаться с ним. Они широко улыбнулся и перешёл на русский язык.

– О, по акценту слышу соотечественницу. Очень приятно, что я именно к вам, мадемуазель, подошёл. Сдаётся мне…

– Любил начинать свои рассказы с этой фразы один генерал, – перебила Инга вспомнившимся анекдотом.

Реплика была произнесена тоже на родном и великом и, честно говоря, не имела ярко выраженных черт к нежеланию продолжать беседу. Однако, мужчина недовольно нахмурился и, пожав плечами, вернулся к барной стойке. Оттуда он принялся осматривать зал в поисках более сговорчивой дамы.

Тонкая блестящая ложечка скользнула по воздушному десерту, отсекая от него крошечный кусочек. Вкус оказался божественным. Довольная этим обстоятельством, Инга неторопливо доела пирожное и запила его постепенно остывающим чаем.

– Господа, к вам обращается капитан корабля…

Девушка, уже решившая, что с бурей всё обойдётся, с волнением взяла чашку в руки. Увы, напитка в ней уже было на самом дне.

– Прошу сохранять спокойствие, – продолжало слышаться из динамиков. – Погодные условия препятствуют дальнейшему путешествию. Поэтому сообщаю, что судно вынуждено вернуться на Остров до более благоприятного для отплытия времени. Если у вас возникли какие-либо вопросы, вы можете обратиться…

Инга резко отставила чашку с мыслями, что муж мог оказаться прав в предположении, что кому-то нужна её смерть. Быть может, сейчас разыгрывается представление, чтобы она всё же отплыла только завтра утром? Именно на правильном кораблике.

Инга похолодела. Вот же чёрт, за что только судьба столкнула её с Риевиром? Не иначе как он сообщил об её каверзе братцу, а тот взял и подпортил поездку. План должен был соблюдаться!

Или же это самого Риевира рук дело? «Министр по транспорту» не мог быть не задействован, так что братья явно работали в паре. Недаром родственники.

«Семейное дело!» – злилась Инга и приказала перестать себе думать о Риевире, как о весёлом романтичном пареньке. Просто так подобные должности никто не занимает.

В гневе девушка задела рукой посуду, и чашка со звоном опрокинулась на блюдце, но, слава богу, не разбилась. Чтобы не привлекать к себе внимание взбудораженных туристов, Инга подняла чашку и сразу заметила, что чаинки на дне сложились в узор, напоминающий по форме чёрную летящую птицу. Она аж вздрогнула от этого.

Между тем капитан передал инициативу своему помощнику. Тот успокоил пассажиров, ответил на некоторые вопросы и продолжил говорить о том, что присутствующим нечего волноваться. При этом он настойчиво рекомендовал разойтись по каютам, но лично Инге вся эта круговерть была мало интересна. Так что после оплаты по счёту девушка вопреки благоразумным советам вновь вышла на палубу. Ей просто-напросто стало казаться, что буря всего лишь бутафория. Однако, стоило Инге оказаться снаружи, досада и раздражение мгновенно покинули её душу. Если островитяне так уж хотели тайком избавиться от неё на утреннем рейсе, то на этом у них сие злодеяние получилось бы само собой. За то короткое время, что она провела в обеденном салоне, погода переменилась до неузнаваемости! Тучи тёмной и непрерывно шевелящейся массой заволокли всё небо и, словно гнев богов, периодически заглушая всё, гремел гром да сверкали яркие молнии. Ветер задул сильными рывками, безжалостно раскачивая судно.

– Возвращайтесь обратно! – приказал какой-то морячок и бегом поспешил по своим делам дальше.

Девушка вопреки благоразумию сделала шаг вперёд. Тогда, словно предупреждение, с небес наконец-то сорвались тяжёлые капли. Вместе с ними по плечу с силой ударило что-то иное. Холодное и неприятное. Инга стремительно отступила под защиту коридора, однако, перед тем как закрыла дверь, увидела, как по доскам заскакали небольшие кусочки льда. Погода в эту ночь определённо решила играть не по правилам людей.


Начало пятых суток


Корабль пристал к берегу, но особой радости его пассажирам это не доставило. Несмотря на то, что снаружи лило как из ведра, оставаться на судне, свирепо раскачивающимся из стороны в сторону, никому не хотелось. Слишком уж яростно били о борт волны. Они поднимались так высоко, что окатывали палубу. Вот только смех и грех, но по той же самой причине спускаться по узкому мостику, ведущему в город, тоже мало кого воодушевляло. У некоторых туристов, конечно, нашлись в багаже зонтики, однако от разбушевавшейся стихии они не помогали. Скорее даже мешали. Поэтому туристы принимали раздаваемые персоналом ярко‑жёлтые плёночные плащи, иногда называемые дождевиками, и нисколько им не возмущались. Инга тоже надела на себя дождевик и только затем, крепко прижимая к телу сумку с вещами, вышла на палубу.

– Сюда! Сюда! – подтолкнул её в нужном направлении кто-то из моряков.

Ветер буквально-таки сбивал с ног и не давал толком ничего расслышать. Пластик плаща под напором капель мгновенно прилип к телу, доставляя неприятные ощущения. А там, следуя за идущей вперёд неровной колонной людей, Инга ступила на трап. Лёгкая обувь промокла мгновенно, и теперь внутри её балеток что-то противно захлюпало, как если бы довелось пройти по глубокой луже. Ставшие скользкими ступни так и норовили лишиться обуви.

– Быстрее! – подстёгивал очередь какой-то беспокойный мужчина.

Вынужденно Инга прекратила прижимать к себе дорожную сумку. Её пальцы вцепились в поручни так же, как за таинственную соломинку, способную удержать даже на краю пропасти. А затем она смело зашагала вперёд, как вдруг… их окатило огромной волной! Многие закричали от ужаса. Кажется, Инга тоже вскрикнула. В общем шуме она не поняла кричала или нет, да и раздумывать об этом было некогда. Люди запаниковали и потому двинулись вперёд по трапу значительно быстрее. Ей пришлось сосредоточиться на том, чтобы не упасть.

– Нет, определённо от тебя невероятно сложно избавиться! – едва трап кончился, прокричал кто-то очень громко и едва ли не прямо возле её уха.

– Что?! – переспросила Инга, так как нисколько не ожидала таких слов. Она растерялась и очень удивилась, когда узнала в говорившем Риевира. Сперва ей не думалось, что он это он. Защищающая от дождя одежда изменила его до неузнаваемости.

– Пошли! – настойчиво потянул её за собой парень.

Ветер дул прямо в спину, и оттого их быстрый шаг стал сродни бегу. Всё то расстояние, что они преодолели вечером за четверть часа, удалось пробежать за считанные пару минут.

– Куда мы? – только и успела спросить Инга, как Риевир завернул за угол и они оказались на небольшой площади, куда как раз подъехал автобус.

– Подальше отсюда.

Туристы автобусу обрадовались настолько, что за право сесть первым вот-вот бы началась драка. Однако, сотрудникам удалось унять паническое настроение. Водитель открыл переднюю дверь, и автобус стал наполняться пассажирами организованно.

– Мы не поместимся, – с ужасом оглядывая очередь, поняла Инга и задрожала от страха и холода.

– Поместимся.

Стоило Риевиру подойти к задней двери и помахать рукой, как для них водитель сделал исключение. Дверь с жужжанием открылась. В толпе это вызвало ропот недовольства, но Риевир не обратил на него внимания. Он подтолкнул Ингу вперёд, и, едва зашёл следом за ней, нажал на кнопку закрывающую дверь. После этого он принялся стряхивать с себя воду и тем напомнил Инге некоего лохматого пса. Брызги от него летели во все стороны. С неё на пол натекла целая лужа.

– До гостиницы доедем вместе, – сообщил Риевир и жестом предложил девушке занять место.

Инга села, куда указано, и сжалась от холода. Вроде тепло в автобусе было, но ей никак не удавалось согреться.

«Не хватало только простуду в завершение всех моих злоключений подхватить», – хлюпнула носом Инга.

Риевир стянул с себя тяжёлый непромокаемый плащ с форменной эмблемой и пристроился рядом с многострадальным научным сотрудником. Лицо его выражало беспокойство, но он молчал. А потому начинать разговор пришлось Инге.

– Хм, это же автобус с тропы, да? Что-то он слишком узок для обычного.

– Да, ты права. Оттуда позволил пригнать, чтобы быстрее туристов с пристани развезти.

– А как же соблюдение правил? Ещё днём ты убеждал меня, что каждая вещь только для своего дела предназначена, – иронии в голосе очень помешал звонкий чих, в результате которого в носу сразу образовались обильные сопли. Инга попыталась вытереть их тыльной стороной руки, ничего другого подходящего в её распоряжении не имелось.

– Держи, – похлопав себя по карманам, Риевир выудил откуда-то аккуратно сложенный белый платок. – Правила нужны для того, чтобы жить. Но жить ради одного соблюдения правил очевидная глупость.

– Значит вот так, да? – разозлилась она.

– Ага.

Инга резким движением развернула платок и непроизвольно задумалась. Такой платок использовать по назначению никак не хотелось. Мало того, что он был белоснежным, ажурную ткань ещё украшала вышивка явно ручной работы. Однако, вновь потёкшие сопли решили проблему выбора. Девушка воспользовалась платком и продолжила сжимать его в своей руке. Возвращать использованный было бы как-то некрасиво, для начала его следовало хотя бы постирать.

Как бы ещё не забыть об этом?

Между тем автобус заполнился людьми, и мотор глухо заревел, предвещая начало не самого лёгкого пути. Ехать по извилистым мостовым города на автомобиле и так было той ещё задачкой, а уж когда по дорогам бурными реками течёт вода, когда неистовый ветер склоняет к земле кроны деревьев…

– Чего с нами едешь? – наконец, нарушила молчание Инга.

– А что мне, под открытым небом в бурю стоять и дальше мокнуть? – проворчал Риевир и куда как тише добавил: – Вторая ходка автобусов не к гостиницам, а до больницы поедет.

– С кем-то из туристов несчастье, что ли, случилось? – округлив глаза, спросила она.

– К счастью, раненых нет. Просто свободных номеров не так уж много в наличии, приезжих ведь всегда определённое количество. А людей везде успокаивать надо. Конкретно мне именно в гостинице Арьнена предстоит.

– С чего это? Братец или какой-либо Владыка тебя не заменяют, потому что растаять боятся? – не скрывая иронии, осведомилась Инга, так как в настоящий момент мало верила, что Риевир не солгал ей по поводу своей должности. Когда он снял с себя плащ, то остался в чём-то похожем на спортивный костюм.

– Эм-м? – не понял парень, и ей пришлось объяснить.

– Что-то твой облик мне бы доверия не внушил. Не представительный ты какой-то для подобного оратора.

– И это мне говорит учёный в драных брюках и с нелепым цветом волос?

– Если ситуация того требует, то я одеваюсь иначе! – тут же горячо возмутилась девушка.

– А, знаешь, почему разговаривать с людьми буду именно я? – спросил явно обиженный Риевир и тут же сам ответил на свой вопрос: – Потому что на твоём месте сходу бы сказал: «Чтобы издали все видели мой нестандартный подход и оценили перспективы не стеснённого рамками интеллекта».

– Медленнее говори. В блокнот запишу на будущее.

– А что, хочешь стать моим личным летописцем?

Инга, настроение которой с каждой секундой падало всё ниже и ниже, промолчала. В горле у неё что-то противно першило, как будто простуда решила взяться за неё баснословно быстрыми темпами. Или это она себя просто накручивала? После такого же приключения нельзя не простудиться, не так ли?

Между тем, они приехали. И, действительно, когда люди вышли из автобуса и собрались в фойе гостиницы, Риевир легко привлёк всеобщее внимание. При этом говорил он без лишних вступлений, речь его вообще не стала официальной и долгой. Скорее, он оперативно построил близкий диалог между собой и туристами, где волнующиеся получали успокоение, возмущающиеся – достойные объяснения, что попутно утихомирили большинство разгневанных произошедшими обстоятельствами. Даже жаждущие выгоды из ситуации получили свою долю бонусов. Но Инга не причисляла себя ни к одной из категорий, а потому просто подошла к Арьнену за ключом от номера. В отличие от остальных, у неё ещё имелась своя комната.

Старик молча протянул ключ, но в его ясных голубых глазах и плотно сжатой линии губ читалась немая укоризна. Видимо ему было неприятно, что постоялица, к которой он так радушно отнёсся, смогла вот так взять и съехать. Не сказав ни слова на прощание гостеприимному хозяину…

Или же запамятовав извиниться за поцарапанную раму велосипеда.

– Простите за моё спонтанное решение уехать, – понимая, что она должна хоть что-то объяснить, проговорила Инга.

– Если вам от этого станет легче, то прощаю, – хмуро пробубнил старик и, пока остальные туристы заворожено слушали Риевира, продолжил не свойственными для него резкими движениями протирать стойку сухим полотенцем.

– Хорошей ночи. Надеюсь, остальные не задержат вас надолго, – понимая, что на длительные душевные разъяснения у неё просто-напросто сил нет, девушка решила ретироваться.

– И вам хорошей, – сухо пожелал Арьнен.

Конечно, следовало что-либо перед уходом сказать и Риевиру, но дожидаться, когда закончится это спонтанное «собрание», Инга вовсе не хотела. Она за день вымоталась настолько, что глаза сами собой слипались. Ей было уже всё равно даже станут ей сниться кошмары или нет. Девушка отрешённо подошла к лестнице и, почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулась. Риевир не сводил с неё взгляда, а потому она с дружелюбной улыбкой помахала ему рукой и только тогда начала подъём.

В номере всё было обыденно. Чемодан стоял возле шкафа в прихожей, где она его и оставила. Всё остальное тоже осталось на своих местах. Разве что окно в комнате снова оказалось открытым, и дождь, беспрепятственно проникая внутрь, частично намочил мебель и ковёр. На подоконнике даже таял кусок крупного града. Он немного побил краску, но стоило благодарить небеса, что только на такую шалость природа осмелилась. Поэтому первым делом девушка как можно скорее закрыла ставни на щеколду, и только потом заперла входную дверь да занялась собой. Она сняла с себя дождевик, а также мокрые балетки и одежду. После чего покопалась в комоде, нарушая безупречный порядок сложенных вещей, и вытащила первое попавшееся из одежды – платье в горошек. Затем подумала, повесила его на стул и надела ночную сорочку.

«Спать. Я хочу спать», – остановила Ингу от очередных подвигов мысль.

Не став даже идти в душ, Инга легла на кровать и закрыла глаза. Её сон действительно на этот раз оказался спокойным, если подобное вообще можно сказать о прекрасной дремоте без сновидений.

«Вот что значит настоящая усталость. Да и, видимо, действие наркотика всё же закончилось. Наконец-то», – с неподдельным облегчением подумала Инга, когда проснулась. Она была бодра и счастлива настолько, что даже мерное дыхание мужа у её затылка было в удовольствие.

Как хорошо, что Антон рядом с ней после такой-то ужасной бури!

… Сердце девушки замерло.

Какой такой муж? Он же находится на другом континенте!

Между тем тёплое дыхание так же, как прежде, ласкало кожу. Только вот ласка эта вдруг стала сомнительной. А потому крайне медленно и осторожно, чтобы движения не ощущались лежащим рядом, рука Инги дотронулась кнопки на прикроватном светильнике.

Быстрый щелчок!

Слепящий свет молниеносно ударил в глаза, но Инга столь же стремительно вскочила с кровати и посмотрела на постель. Никого на ней не обнаружилось, однако в сумраке был отчётливо виден второй примятый силуэт.

Может, это она во сне переместилась? Вот и отпечаток появился. След такой… А дыхание просто показалось. Привиделось.

Всему же есть своё логичное объяснение, правда?

Пытаясь успокоиться, девушка постаралась заставить себя дышать равномерно, но ей всё равно хотелось только кричать и истерично звать кого-либо на помощь. Более того, тьма под ножками кровати вдруг стала выглядеть воистину зловещей и живой. Она словно караулила момент, когда Инга расслабится, чтобы тайком подобраться к своей жертве ближе…

Всё-таки испуганно взвизгнув, Инга словно маленькая девочка запрыгнула на кровать и осмотрелась по сторонам. Комната выглядела подозрительно спокойной, тихой и обычной.

Может, стоило включить свет люстры?

Но выключатель находился у двери. До него надо было сделать несколько шагов. Не так уж много, и всё же опускать ноги на пол Инге претили инстинкты. Казалось, вот-вот витиеватый узор на ковре оживёт, опутает словно хищная лиана ступни и утащит её, Ингу, в некую мрачную бездну.

– Я сплю? – непонятно у кого жалобно спросила девушка, рассчитывая, что звук собственного голоса разрушит тишину, а вместе с ней жуткое наваждение.

В ответ светильник на тумбе замерцал, грозя вот-вот погаснуть. Это добавило решимости. Инга, приподнимая край сорочки, сбежала с кровати и щёлкнула выключателем. Свет почему-то загорелся в прихожей, а потому, боясь остаться в темноте, девушка покинула комнату. Лампа на тумбочке тут же погасла. Спальню мгновенно поглотил мрак. Густой, первобытный, словно шевелящийся и необъяснимо манящий…

Свет начал дрожать в прихожей.

«Арьнен!» – пронеслась в голове идея спасения.

Оставаться одной, сон это или нет, не хотелось. В коридоре же всегда было светло. Появлялась возможность спуститься к стойке и провести всю ночь до утра возле администратора. Пусть старичок по итогу решит, что постоялица редкостная истеричка, но вот так как сейчас – она просто не могла!

Быстро сунув ступни в гостиничные тапочки, Инга судорожными движениями открыла замок и распахнула дверь. В коридоре, как ожидалось, оказалось светло и пустынно. Усталые туристы давно спали крепким сном в своих комнатах. И девушка, периодически нервно оглядываясь, быстрым шагом спустилась в фойе. Однако, за стойкой Арьнена не оказалось. И в этом не было ничего удивительного для такого позднего времени.

С чего она взяла, что старик намеревался всю ночь здесь торчать?

Смущаясь, Инга всё же постучала по выкрашенному в синий цвет наличнику двери, что вела в спальню администратора. Звук вышел звонким, но ей так никто и не ответил. Тогда она настойчиво постучала вновь. Снова тишина, а между тем свет в коридоре на втором этаже начал тоже мерцать.

«Скоро он погаснет и там!» – поняла Инга и, отчаиваясь, отбросила все приличествующие сомнения. Она решительно вошла в спальню администратора без приглашения.

Старик, вопреки её ожиданиям, не крепко спал, его вообще в комнате не было. И всё же Инга не оказалась одна. В центре помещения на полу сидел незнакомец лет тридцати, очень похожий на Арьнена. Возможно, это был его сын. Ведь у него были те же пронзительные голубые глаза, прямой нос с горбинкой, волевой подбородок и загорелая кожа. Чёрные густые волосы, правда, оказались немного взъерошены, но держался мужчина так же горделиво и чопорно. И следовало сказать, что у него были очень красивые руки. Более правильных и точных очертаний Инге, пожалуй, ещё не доводилось видеть. Они казались произведением искусства. Даже длинные ладони его собеседника, обладающие тонкими, чувственными пальцами, смиренно покоящимися на коленях, не могли сравниться с ними.

Черноволосый, несмотря на приход испуганной постоялицы, продолжил выжидательно смотреть на мужчину в белоснежном одеянии. Тот расслабленно сидел в позе лотоса и сосредоточенно смотрел на нечто, лежащее на полу. Девушка, ощутив себя невидимкой, сделала осторожный шаг вперёд. Никто не посмотрел на неё, а потому она сделала ещё один шаг. Уже более смелый. И с нового места ей стало видно игровое поле. О том, что перед ней игра, говорила разлиновка, но ничего подобного ранее Инга не видела.

– Твой черёд, – с азартом сказал похожий на Арьнена мужчина, и его компаньон ответил на эти слова на удивление певучим и вместе с тем строгим голосом.

– Ты по-прежнему хорошо играешь.

– Ведь мой учитель не только ты – Хозяин Острова.

– Я имел в виду, что ты играешь так же хорошо, а не лучше, чем прежде. Ты должен понимать, что станет, если я сделаю свой ход.

Повисла пауза, за время которой похожий на Арьнена мужчина стал выглядеть расстроенным.

– Игра завершится, так как он станет последним, – наконец, сказал он.

– Да.

– И когда же фигура встанет на свою клетку? – баритон черноволосого звучал равнодушно. Создавалось впечатление, что ответ на вопрос не так уж интересует его, но некий долг вынуждает выяснить всё до конца.

– Не сейчас. У тебя гости.

Беловолосый мужчина повернулся к Инге. Взгляд его огромных бирюзовых глаз казался невыносимо неприятным, хотя не нёс в себе никаких эмоций. Пожалуй, дело было в том, что смотрел этот мужчина пристально. А ещё Ингу настораживали его черты лица. Они были красивыми, но отчего-то казались чужими, как если бы этот человек принадлежал к другой расе. Облик завораживал и отпугивал одновременно. Пожалуй, даже больше пугал. Инге не понравились плотно сжатые губы мужчины. Из-за них казалось, что их обладатель невероятно сосредоточен на чём-то, а так как смотрел он на неё…

Черноволосый тоже повернулся к девушке лицом. При этом он быстро старел. И, когда все морщины обозначились на лице, Инга узнала в нём Арьнена. Как будто несколько мгновений ранее ей довелось увидеть его молодым и полным сил!

– Я не забыл тебя, Лисичка. И рад, что пусть ты изменилась, ты сама до сих пор помнишь меня, – с некой долей нежности сказал беловолосый.

Сказанное им окончательно испугало Ингу. Она, пятясь маленькими шажками, вышла из комнаты и решительно закрыла за собой дверь. Даже искренне пожалела, что у неё нет ключа, чтобы запереть её. Но все сожаления быстро ушли на второй план. Свет в фойе замерцал с жужжанием. Казалось, он вот-вот погаснет и комнату наполнит уже не тот жуткий мрак, мельком виденный ею ранее в спальне, а что-то значительно хуже. Намного опаснее. Так что возвращение в номер для Инги стало выглядеть чем-то совсем невозможным. Ей оставался лишь путь в город, и она, словно безумная, выбежала на улицу. А там, почти сразу, в нерешительности застыла на месте. Мостовые были всё ещё мокрыми и скользкими, но ливень и гроза уже прекратились. Газовые фонарики горели неровным голубым светом, заставляя походить отбрасываемые ими тени на загадочных потусторонних существ. Небо только-только начинало светлеть.

Куда ей идти?

Инга сделала несколько шагов и остановилась снова.

– Кар-р!

Возле её ног сел огромный ворон. Она, пытаясь поспешно отбежать, но поскользнулась. Ткань светлой сорочки тут же пропиталась водой и грязью. Один тапок слетел, и ступню пронзила острая боль. Кажется, Инга порезалась обо что-то, но встать у неё не получилось по другой причине – мышцы словно не слушались. Поэтому девушка на карачках постаралась отползти в сторону. Тело её при этом дрожало от страха, так как ещё несколько огромных воронов сели на ограждение неподалёку и на ближайшие фонари тоже. Их тёмные глаза-пуговки заинтересовано, не отрываясь, рассматривали человека.

В соседнем доме зажёгся электрический свет. Кто-то любопытный выглянул на улицу через окошко, но как только раздалось очередное карканье, тут же резко задёрнул плотные шторы. Девушке даже показалось, что она слышит пронзительный скрип колец по карнизу.

– Пошли прочь! – не выдержав, взвизгнула Инга, но это только разозлило пернатых созданий. Они теперь уже все и одновременно угрожающе заголосили, воинственно захлопали крыльями.

– Не расстраивай их, – послышался спокойный певучий голос.

Мужчина, которого Арьнен назвал Хозяином Острова, уже вышел из гостиницы. И, прекращая смотреть на неё, он неспешно побрёл в сторону горы. Грязь мостовой не прилипала к белоснежному одеянию, как если бы этот человек был призраком. Более того, пара воронов спокойно уселась на его заботливо раскинутые в разные стороны руки, превращая их в подобие чёрных крыльев. Остальные птицы устремились следом. Лишь последняя из них ещё некоторое время рассматривала Ингу сердитым синим глазом, но затем тоже улетела прочь.

Ощущение опасности тут же стихло. Девушка осторожно поднялась с мостовой, однако снова едва не рухнула, так как увидела перед собой жуткую старуху в чёрном одеянии жрицы.

– Доброй тьмы, блуждающей в ночи, – тон и слова приветствия не добавили симпатии говорившей.

Невероятно сморщенное лицо незнакомки покрывала кожа, схожая с тонким пергаментом. Серые глаза – настолько светлые, что они казались почти прозрачными, отталкивали, а несколько седых прядей, выбивающихся из-под капюшона одеяния, наводили на мысль о злобной ведьме.

– Ты должна прийти в Храм. По своей воле, – заявила жрица скрипучим голосом и её ладонь рывком легла на лицо Инги и даже сильно сжала её череп.

Девушка, машинально закрывая глаза, попыталась оторвать от себя дряблую руку, но женщина лишь сильнее сцепила пальцы. От боли и страха Инга закричала в голос.


День пятый. Середина ночи


– Ты очень задержался, я уже начал волноваться, – строго и недовольно сказал Остор, стоило Риевиру переступить порог дома.

Оказывается, брат поджидал брата, сидя в кресле в прихожей, и это было странно. Риевиру были хорошо известны привычки Остора – ожидать его тот предпочёл бы в гостиной и за бумагами, а не так вот.

«Он настолько взволнован, что даже своими документами не может заняться?» – удивился Риевир и потому не мог не осведомиться:

– Эм-м, а что, есть причина караулить меня прямо в прихожей, да?

Остор нахмурился и кивнул головой на оставшуюся открытой дверь. Риевир понятливо закрыл ту за собой. Холодный сырой воздух прекратил задувать внутрь, в лицо парню пахнуло домашнее тепло. И это вмиг настолько подняло ему настроение, что он решил не заострять внимание на своём удивлении. Вместо этого Риевир объяснил брату:

– Прости, что заставил тебя беспокоиться. Мне не по своей воле пришлось настолько задержаться у Арьнена.

– А что там произошло?

– Да не сказать, чтобы что-то серьёзное. Просто некоторые особо мнительные персоны потребовали индивидуального подхода. И я, конечно, мог бы взвалить этот груз на самого Арьнена, он бы справился. Но было видно, что старик с ног валится. Денёк измотал его.

– Поверь, Арьнен намного крепче, чем ты думаешь. Порой мне кажется, что он выносливее иных молодых будет, – не преминул заметить Владыка и кинул брату сухую рубаху. – Переодевайся и ложись. Утром предстоит много работы, и твоя будет связана с нашими гостями.

– Нет уж, хватит с меня этих хлипких нытиков, – простонал парень, прежде чем снял с себя мокрую одежду и упёр руки в бока. Его мускулистый торс из-за этого стал выглядеть ещё внушительнее, но Владыка Остор сам не чурался физических нагрузок и по этой причине менее представительно выглядеть не стал.

– Ты имеешь полное право быть недовольным. Вот только всё равно будешь делать то, что тебе велено, уясни это уже себе раз и навсегда.

Риевир несколько секунд со злостью смотрел на старшего брата. Однако, никак иначе возражать ему не стал. Лишь под конец эмоционально пнул груду вещей у себя под ногами и резкими движениями всё же накинул сухую рубаху.

– И что же мне велено?

– Организуй всё так, чтобы полуденная группа смогла отправиться в Поднебесье.

– Дорога скользкая, её размыло. Это небезопасно.

– Как будто это впервые, – хмыкнул Остор. – Решение этой проблемы тебе известно, поэтому пораньше воодушеви людей на сей тяжёлый труд. А боишься их недовольства, так сам за дело берись. В общем, как хочешь, но чтобы к обеду дорога была относительно безопасна, гиды готовы к повышенной нагрузке, а автобусы работоспособны.

– Да зачем всё это? – ругнувшись, в сердцах воскликнул Риевир.

– Всё решится утром, но, скорее всего, не успевшим отплыть придётся дать повторное дозволение на посещение небесных островов.

– Ха, да с чего это вдруг такая милость? – возмутился Риевир. – Буря стихла, так что пускай отправляются восвояси, пусть у себя дома землю топчут.

Остор опёрся ладонью о стену и принялся отбивать пальцами незатейливую мелодию. Он всегда так делал, когда нервничал. Остор выстукивал какую-то детскую песенку, слов которой Риевир не помнил, он знал только её мотив.

– Чего молчишь? Или что, предложенное мною не проще?

– Нет, – наконец ответил Остор, прежде чем устало объяснил. – Хозяин разбушевался. Так что, если верить Верховной жрице, буря только затаилась. Нам предстоят тяжёлые дни и бессонные ночи служения. С этим каждому из нас придётся смириться.

Сперва Риевир неподдельно встревожился, но затем его глаза загорелись огоньком подозрения. Он даже недоверчиво посмотрел на старшего брата, прежде чем осведомился:

– Так, получается, ты виделся с матерью?

– Я разговаривал с Верховной жрицей, – выделяя последние слова, ответил Владыка.

– Ха, тогда я понял отчего ты сидел в прихожей. Раз ничего из мною услышанного на Совете ещё не звучало, то мама была здесь, она сама пришла к тебе. Вот для чего ты караулил меня! Она ушла не так давно, и ты хотел удостовериться, что судьба не дала мне свидеться с ней. Верно?

– Риевир, иди отдыхать. Я подниму тебя рано.

– Благодаря тебе я не могу увидеть маму вот уж как четвёртый год! Говори, давно она ушла? В какую сторону?

– Тебе что сказано? А ну иди в свою комнату!

Риевир не послушался. Он схватил с пола тяжёлый плащ и со всех ног бросился обратно на улицу. Непогода достаточно утихла, чтобы совершить такое безумство, но Остор всё равно попытался остановить его криком:

– Вернись! Сейчас же вернись, дурак!

Однако, ответом ему стал лишь громкий лязг металлической калитки.


День пятый. За полчаса до рассвета


Зашедшаяся криком Инга едва отцепила от лица свою левую руку. Ладонь тут же стала совсем вялой, как если бы девушка элементарно её отлежала, хотя до этого конечность казалась абсолютно чужой и даже способной на убийство. Правда, пробуждение довольно скоро вернуло эту часть тела к послушанию. Так что, прекратив кричать и надеясь, что вопль никого в гостинице не разбудил, Инга попробовала сжать и разжать пальцы. Коварная рука подчинялась. Сначала медленно и неохотно, а после как и полагалось. Но доверия к ней Инга уже не испытывала.

Девушка встала с кровати и с подозрением посмотрела за окно. Небо только-только начало светать. Снова было очень рано, и в очередной раз не высыпаться ой как не хотелось! Но засыпать…

Что ж…

Чувствуя себя полной идиоткой, обладательница учёной степени достала из комода пояс и, вернувшись на кровать, постаралась закрепить свою левую руку так, как это принято для душевнобольных.

Не хватало ещё из-за кошмара покончить с собой во сне!

Кое-как привязав запястье, жертва сновидений подергала рукой и осталась довольна результатом. А потому Инга вновь закуталась в одеяло, насколько это теперь было возможно.

Неожиданно что-то кольнуло ступню.

Инга насторожилась и подтянула к себе ногу. Чуть выше пятки наблюдался небольшой порез.

– Нет, так я действительно с ума сойду, – пробормотала Инга и, следуя природному упрямству, залезла под одеяло с головой.

Собственный поступок воспринимался ею только как попытка вернуть себе прежнее спокойствие. В конце концов, как человек, пошедший курс психологии, девушка прекрасно знала, что, как только исчезнет устойчивый страх, у неё получится перестать фиксировать своё внимание на проблеме. И тогда та исчезнет сама собой.


Одна из стен комнаты была полуразрушена. Из-за этого было тяжело ползти под упавшими с потолками балками, но старания того стоило. Инга и мальчик оказались перед входом в пещеру с низким потолком. Почему-то Инга очень ей обрадовалась, как если бы та являлась знаком, что направление выбрано верно.

– Идём, – с улыбкой на лице потянула она за собой мальчика в пещеру.

Вскоре узкий ход привёл их к небольшому озеру. Его поверхность слегка дымилась, будто его воды были очень горячими, но на деле, это всего лишь собирались скопления газа. Периодически они вспыхивали. Жутко, но ничего такого. Воздуха хватало, очень сильных взрывов не было. Плохо оказалось другое – озеро было вытянутым, как река, и, так как его края упирались в отвесные стены пещеры, то обойти его не получилось бы. А по ту сторону манило собой продолжение тропы.

Выбор становился прост: возвращаться или же переплывать препятствие. Но возвращаться не хотелось, а потому Инга подошла к краю озера, сняла с правой ноги обувь и дотронулась до воды кончиком большого пальца. Вода действительно оказалась очень горячей, но никак не обжигающей. Вполне можно было переправиться, если держаться подальше от огненных шаров, то возникающих, то ярко вспыхивающих над зеркальной гладью.

– Нам придётся плыть, – пояснила Инга в ответ на немой вопрос в глазах ребёнка. – Ты умеешь плавать?

Мальчик уверенно кивнул и, наконец-то, перестал держаться её за одежду.

Первые шаги оказались самыми страшными, но озеро лишь ласкало тело, как будто обволакивало мягким пледом. Создавалось впечатление, что оно радо нежданным гостям. Даже огненные шары практически везде погасли, делая сумрак пещеры ещё более тёмным и волнующим. Инга расслабилась, но, увы, ненадолго. Ненароком оглянувшись, она увидела, что к озеру идёт женщина с неприятными ярко-жёлтыми глазами и тремя парами рук. Двигалась эта особа так, словно глубоко задумалась о чём-то. Женщина нисколько не смотрела по сторонам или на Ингу с мальчиком. Вот только всё равно из-за её присутствия девушке сделалось не по себе. Испытав чувство тревоги, Инга предпочла отвернуться и начать плыть активнее. Берег был уже очень близок.

Вдруг волосы словно зашевелились!

Ещё не осознавая, что произойдёт, девушка интуитивно набрала как можно больше воздуха и без предупреждения нырнула, уволакивая ко дну и ребёнка. Кажется, мальчик успел сделать глубокий вдох, но Инга не была уверена.

Глаза даже под водой уловили яркую вспышку света. Огонь пронёсся над их головами, значительно нагревая верхний слой воды. По ощущениям – почти до кипения. Так что, прижимая мальчика к себе как можно крепче, Инга постаралась проплыть хоть какое-то расстояние, придерживаясь прохладного дна. А затем лёгкие стали нестерпимо требовать нового вдоха, и ей пришлось всплыть. Никакого огня уже не было, но вода у поверхности стала такой горячей, что приносила ощутимую боль.

Стиснув зубы, Инга помогла малышу, а там и сама постаралась как можно быстрее вылезти на берег.

Получилось. Пусть кожа раскраснелась, пусть от их тел поднимался пар, как после бани, но они справились.

Мальчик снова боязливо ухватился за неё. Инга поглядела на него мельком и, продолжая тяжело дышать, снова уставилась на озеро. Над ним вновь загорались огни. Нарушало привычный вид только одно – плавающее посреди тело шестирукой женщины с обугленной кожей, так и расползающейся по водной глади лоскутами…

Инга отвернулась от отвратительного зрелища и потёрла левое запястье. То почему-то именно болело, а не горело, как должно было бы быть при ожоге. Что-то было с ним не так. По этой причине Инга начала рассматривать свою руку и, кажется, даже что-то вспомнила. Что-то важное…


День пятый. Позднее утро


Пусть на запястье остался красный след от пояса, Ингу это ни капельки не тревожило. Прошёл бы. Главное, что она выспалась сном без сновидений.

Нормально. Полноценно!

И много ли оказывается надо человеку для счастья?

Девушка довольно потянулась на кровати, и столь огромная мебель показалась ей даже маленькой для подобного занятия. Поэтому тело вновь сжалось в уютный клубочек. Инге хотелось мурлыкать, словно кошке. А солнце между тем проникало сквозь узкую щель закрытых штор и настойчиво требовало внимания к себе.

– Иду уже. Иду, – словно в ответ на тёплые лучи лениво сказала Инга, но сумела заставить себя встать с кровати. Ворс ковра нежно защекотал ступни.

И как можно было пугаться во сне красивого растительного узора?

Она не удержалась и даже закружилась на цыпочках, быстро перебирая ногами. Не особо-то длинная, но пышная сорочка тут же раздулась, забавляя её ещё больше. Изумительное лёгкое настроение сумел охладить только душ. Но не потому, что внезапно не оказалось горячей воды. Просто вместе с ним вспомнились события вечера. Причём сон, усыпивший память о реальности настолько, что, казалось, между ночной грозой и утренним солнцем прошло не меньше недели, был ни причём. Угнетали именно факты.

И самый главный, что хотя согласно распоряжению Владыки Остора уезжать надо было этим утром, судя по времени, Инга уже пропустила нужный рейс!

Однако, по размышлении, девушка пришла к выводу, что из-за вчерашней бури корабль если и отправится к большой земле, то только ближе к вечеру. Наверное, вот почему её никто не побеспокоил. Но всё же правоту таких размышлений следовало выяснить как можно скорее, не хватало только становиться злостной правонарушительницей. Поэтому Инга быстренько скидала все вещи в чемодан, стащила со стула с вечера вытащенное платье и надела его (мысленно удивляясь своему вчерашнему выбору). А там, подумав, что со спортивной обувью, подобное будет не очень-то смотреться, вынужденно достала туфли на невысоком каблуке. Теперь можно было спускаться в фойе.

– Доброе утро, Арьнен.

– И вам хорошего дня, Инга.

Голос старика показался девушке слабым. Даже лицо его выражало некоторую рассеянность.

– Вам не хорошо? – начиная присматриваться к администратору, поинтересовалась она.

Одновременно Инга попыталась понять, действительно ли ей довелось увидеть его иным этой ночью. Но, увы, ночной образ молодого мужчины почти исчез из памяти, и потому достоверным сравнение не вышло.

– В моём возрасте хорошо – это когда хоть какая-то часть тела не болит, – постарался отшутиться старик и даже весьма доброжелательно улыбнулся. – Просто вчера на меня свалилось слишком много забот.

– Это да. Известно что-либо о том, когда теперь корабли отплывать будут?

– Мне новое расписание ещё не передавали. Но ходят слухи, что, вроде как, нескоро.

– Жаль, – задумчиво сказала она.

– А мне то уж как жаль! Люди, что попали в бурю, снова вовсю начинают жаловаться, хотя им не только жизни спасли и кров дали, но и официально разрешили ещё раз Храмовые Сады посетить, – недовольно проворчав, Арьнен задумчиво замолчал и при этом, как бы вскользь, лукаво посмотрел на Ингу.

– Эм-м? – не поняла она его взгляда.

– Да вот ещё хочу пожаловаться. Мне служащие местной охраны всё на уши противно жужжат, что они вас денно и нощно ищут.

– Да вы что?

– Да. Вчера вечером приходили и сегодня вот утром пришли. Говорят что-то о том, что им вещи ваших коллег из моего подала и номеров забрать велено, но без вашего присмотра начинать они не смеют.

– Ой, точно! Владыка Остор говорил же об этом, – вспомнила о столь благополучно забытой информации девушка и вместе с тем испытала невероятное смущение. – И где они сейчас?

– У меня в ресторане перекусывают. Я подумал, что вам стоит отдохнуть подольше, вот и сделал два хороших дела… Ребят угостил, и вас, Инга, тревожить не стал раньше времени.

– Вот спасибо! – искренне поблагодарила она старика. Выспаться ей действительно было просто необходимо.

– А вот и они, кстати, – кивнул Арьнен в сторону только что вышедших из ресторана в фойе людей.

## Глава шестая


– Нельзя поверить в невозможное!

– Просто у тебя мало опыта, – заметила Королева. – В твоём

возрасте я уделяла этому полчаса каждый день! В иные дни я

успевала поверить в десяток невозможностей до завтрака!


Льюис Кэрролл "Алиса в Зазеркалье"


День пятый. Первый час по полудню


Сборы вещей прошли очень быстро, но показались Инге неким чрезвычайно гадким занятием. Одно дело складывать приборы, папки, рабочие документы, и совсем иное очищать полки и ящики номеров от того, что принято называть личными вещами. Действо напоминало обыск, с той лишь разницей, что содержимое мебели не скидывалось на пол словно хлам, а заботливо перебиралось и укладывалось в коробки. Чтобы в дальнейшем не возникло путаницы, каждую из них Инга помечала именем владельца. И каждая надпись резала её душу противным ощущением, словно бы кто-то проводил металлом по стеклу.

«Хорошо ещё, задействовано много людей и длиться этому недолго», – в очередной раз подумала девушка, прежде чем вывела на картоне имя.

После того, как все вещи оказались собраны, запечатаны и сфотографированы, сотрудники охраны приступили к их перевозке на склад ближе к порту. А Инга, получив официальное разрешение удалиться, так как далее её присутствие перестало быть столь необходимым, посидела немного за ноутбуком. Причём программу для общения, как она намеревалась, девушка даже не запустила. Её внимание приковали всплывающие окна – это было оповещение о трёх письмах от руководства компании. Два из них дублировались, не иначе слишком долго не отправляла она сообщение о прочтении, а последнее было написано в таком тоне, что Инга с трудом написала ответ.

Положительный момент был только один. Работай на Острове сотовая связь и интернет так, как положено, её бы вообще на клочки разорвали, а так всё же получилось написать более-менее связный и логически обоснованный ответ. Однако, он выпил из неё все соки. Отправив письмо, Инга захлопнула ноутбук и отправилась на улицу.

Конечно, пройтись при этом Инга рассчитывала с более серьёзной целью нежели приведение нервов в порядок. В её планах было добраться до пристани и узнать, когда планируется ближайший рейс на большую землю. Вот только мысли о предстоящем возвращении вышли столь тягостными, что Инга шла словно ничего не замечая вокруг. И, пожалуй, действительно не замечала, раз произошло такое…

– О, какая удачная встреча! – вдруг с восторгом сказал какой-то местный мужчина, прежде чем вытер губы салфеткой и поднялся. До этого он сидел за угловым столиком, расположенным на открытой веранде одного из кафе, и спокойно обедал.

Инга вздрогнула от неожиданности и, к своему сожалению, узнала говорившего.

– Владыка Остор.

– Прошу вас присоединиться ко мне, – радушно пригласил островитянин, и девушка нехотя присела на стул напротив. – Только подумал, что стоит встретиться с вами, так как обстоятельства существенно изменились, и вот это да – сразу увидел вас. Очень удачно.

– Не сомневаюсь, – буркнула Инга.

По всей видимости Владыка действительно оказался доволен случайностью, раз пришёл в такое хорошее настроение. Увы, Инга тем же похвастаться никак не могла.

– Не желаете чего-либо? Может, чай? Кофе?

– Нет, благодарю, – решила отказаться девушка, однако мгновением позже передумала. Общаться с неприятными людьми, когда держишь что-нибудь в руках, значительно легче. – Хотя, с удовольствием выпила бы стаканчик холодного чая.

Остор подозвал скучающего официанта и дополнил заказ. Инга, пока он давал указания, осмотрелась по сторонам.

Ресторанчик выглядел самым обычным для Острова. Об этом говорила уютная, почти домашняя обстановка, которую создавали красно-зелёные клетчатые скатерти, пёстрые цветочки в вазочках и прочие мелочи. Никакой помпезности не наблюдалось. Скорее наоборот. Даже для традиционного интерьера очевидно потёртая мебель и глиняная грубая посуда без рисунка выглядели неряшливо. Такие нюансы явно должны были отпугивать привередливых туристов и местных богатеев, а потому Инге показалось странным, что подобное заведение предпочёл Владыка. Уж ему-то наверняка были известны места получше.

Может, ресторанчик был для него чем-либо памятен?

– Так о чём вы хотели поговорить? – спросила Инга.

Владыка Остор явно удивился вопросу.

– Хм, насколько мне известно, вы вчера не сумели отплыть.

– Во всяком случае далеко, – пошутила девушка и вынужденно подвинула стул так, чтобы солнце перестало слепить глаза. На небе не было ни единого облачка. – Но теперь погода вернулась в норму и…

– К сожалению, тут вы не правы, – серьёзный голос и углубившиеся морщины на лбу позволяли сделать вывод, что дела с климатом взаправду обстоят не очень-то хорошо. – Сам Остров буря, можно сказать, обошла стороной. Но что творилось и творится в округе… Мы словно светлое пятно в кольце стихии.

– Но это же не навсегда?

– Само собой. Однако, прогнозы говорят, что это природное буйство продлится ещё минимум дня четыре. Так что, в каком-то смысле, все, кто оказался здесь, теперь заложники сложившейся ситуации. Все ближайшие рейсы отменены.

– Думаю, это много кого не устраивает, – заключила Инга.

Она знала, что обычный смертный на Остров попасть не может, если только не готов лет эдак пять откладывать отпуск на некие Мальдивы, чтобы всё же накопить средства на другую долгожданную поездку. Большинство здешних туристов были богатыми и даже очень богатыми людьми. Такими, у кого зачастую дни расписаны даже не по часам, а по минутам. И ладно бы на Острове можно было полноценно пользоваться интернетом, но… Здесь же каждый современный человек ощущал себя в изоляции от остального мира! Из-за этого заниматься деловыми вопросами «на удалёнке» становилось настоящей проблемой. И, если вернуться к тому, люди какого сорта приезжали на Остров, то неожиданное продолжение отпуска можно было смело считать неким мировым заговором. А несчастным Владыкам Острова оставалось лишь широко разводить руками, вежливо улыбаться и с сочувствием произносить банальные фразы извинений.

Ей принесли чай. Он оказался ледяным, но в такую жару это обстоятельство только радовало.

– Конечно. Во всяком случае, меня точно не радует сложившаяся ситуация, – Остор даже открыто усмехнулся, прежде чем продолжил. – С вами же вообще отдельная история. С одной стороны, вы наша гостья и потому заслуживаете соответствующего гостеприимства. С другой – ваш исключительно серьёзный проступок…

– Честно, никак не могу вспомнить, что заставило меня в прошлый раз нарушить ваши правила! – выпалила Инга, прежде чем смутилась и разозлилась одновременно.

Прежде всего, она перебила собеседника, да ещё какого. А, во-вторых, очень сложно выслушивать упрёки в чём-либо, что, если верить самой себе, вообще никогда не происходило.

Сказанное ею заставило Остора тяжело вздохнуть. И она, посчитав это за некий благоприятный знак, решила использовать свой шанс, чтобы «ковать железо, пока горячо». Другим же туристам дозволили повторно посетить небесные острова. Чем она хуже? Тем более, что у неё в голове, словно молотом по наковальне, зазвучали сказанные жрицей слова.

«Ты должна прийти в Храм», – приказала старуха во сне.

– Если на чистоту, то я бы очень хотела посетить небесные острова вновь, – сказала девушка твёрдо.

В стальных глазах Владыки тут же заискрился гнев, а потому она поспешно добавила:

– Безо всякого оборудования.

Гнев стал ближе к ярости, а потому Инга едва слышно прошептала:

– Если вы позволите, конечно.

– Вообще-то, я намеревался подвести разговор к тому, что, раз произошла такая вынужденная задержка, то мы готовы провести не входящие в вашу страховку процедуры.

– Эм-м?

– Врачи считают, что к настоящему моменту токсины должны были окончательно покинуть ваш организм, однако я вижу совсем другое. Ваше поведение сохраняет нестабильность, ваш разум по-прежнему сосредоточен на некой маниакальной идее, а потому лично я считаю, что обследование вам просто необходимо… Хотелось только объяснить тактичнее, нежели оно вышло.

– А, – многозначительно протянула Инга, чувствуя себя глупее некуда. Она покраснела аж до кончиков волос, и не нашла ничего лучше, кроме как сбивчиво промямлить: – Просто слышала, что тем, кто не смог отплыть, разрешили посещение небесных островов и…

– Было бы странно дозволять подобное посещение именно вам!

– Эй, а если я прослежу? Привет, Инга, – вставил своё слово Риевир, без приглашения пододвигая к столику ещё один стул.

От испуга девушка вздрогнула и едва не пролила чай. Она не поняла откуда Риевир взялся, но Остор никакого удивления не выказал. Напротив, он посмотрел на брата с таким спокойным осуждением, как если готов был к чему-то подобному.

– Хорошо, дозволяю, – миролюбиво сказал Владыка, прежде чем его интонация кардинально изменилась. – Но только до верхней площадки. Мост она не должна переходить ни в коем случае, и ты прекрасно знаешь причину!

Брошенный Остором колкий взгляд показался Инге многозначительным. Но был ли это намёк на её проступок или же что-то ещё?

Девушка насторожила ушки, превращаясь в слух.

– Это правила Владык, – легкомысленно отмахнулся парень и фривольно откинулся на спинку стула. Он очевидно был младше, наверняка занимал должность в разы ниже, но всё равно вёл разговор с братом на равных. – А на небесных островах распоряжаются жрицы, и они не станут возражать её присутствию.

– Вот именно поэтому она ни за что не перейдёт черту, ограничивающую Остров от их земель. Эта женщина стоит на нашей земле, и здесь действует наш закон. Закон, который должен быть соблюдён. Кроме того, на это есть существенные причины, о которых ты сам знаешь.

Владыка говорил сухо, в приказном тоне. Однако, под конец своей речи он не сдержал эмоций. Остор кисло поморщился, как если бы съел лимон, и даже гневно прикрикнул:

– Мать имеет слишком большое влияние на тебя!

– Просто я умею выслушивать обе стороны, прежде чем делать некие выводы.

Внешний вид Остора говорил о том, что он всерьёз огорчился. Даже обиделся.

– Вообще-то, именно я донёс до Совета мнение жриц.

– Скорее уж своё собственное мнение. Ты умело нашёл чем меня занять, чтобы я…

Инга ощущала себя совсем лишней, но сообщить об этом было превыше её сил. Девушкой двигало не просто любопытство, а личный интерес. Среди сказанного она очень хотела услышать именно то, что хотела бы услышать. Однако…

– Апчхи! – прикрывая рот ладонью, невольно чихнула Инга и тем привлекла к себе внимание разгорячившихся собеседников.

– Будьте здоровы, – почти одновременно сказали мужчины, прежде чем молчаливо уставились друг на друга.

– Я предлагаю закончить этот разговор, – наконец, нарушил тишину Остор. – Так как моё мнение и мнение остальных Владык по этому вопросу единогласно, у тебя нет выбора, кроме как принять его.

– То, что вы пришли к чему-то общему, не гарантирует то, что вы правы. Поэтому я вернусь к поднятой теме, – мягко улыбнулся брату Риевир. Судя по всему, он решительно не желал сдаваться.

– Ну, раз тебе так хочется разбить свой упрямый лоб о стену разумных доводов, – вскользь заметил Владыка.

Снова повисло молчание. Стало понятно, что при гостье дальнейшего обсуждения не будет, и из-за этого Инга расстроилась. Остор между тем отпил чай и, посмотрев на девушку, осведомился:

– Так вы готовы последовать моей рекомендации?

– Вы об обследовании? – уточнила она.

– Само собой.

– В связи с полным провалом исследования, вряд ли я могу финансово позволить себе подобное. Да и самочувствие у меня превосходное.

– Наверное, я не очень хорошо донёс свою мысль. О расходах в данном вопросе можете нисколько не беспокоиться, ваша вынужденная задержка вносит свои коррективы.

– Хм, если в истории пациента должна появиться врачебная отметка: «Полностью здорова», то ещё можно успеть на приём, – посмотрев на наручные часы, произнёс Риевир так, как если бы шутил. Но Инга не поняла этой шутки. Остор тоже не улыбнулся. Напротив, пусть его лицо этого не отразило, чувствовалось, что после сказанного его настроение окончательно испортилось. Владыка стал мрачнее тучи.

… Даже мрачнее той, что заволокла небеса вчера ночью.

– Инга, проводить тебя? – через несколько секунд спросил парень. Кажется, он решил, что брат решил его игнорировать.

– Куда?

– Куда скажешь. Хоть в ту же больницу, к примеру.

– Да, давай.

Инга согласилась из-за острого желания быстро и достойно покинуть компанию Владыки Остора. Она искренне верила, что как только кафе скроется из виду, то найдёт подходящий повод избавить себя от Риевира тоже. Например, скажет ему, что хочет вернуться в номер. Гостиница Арьнена находилась не так далеко, всего-то минут пятнадцать пешком. А что касается её прежней цели, так… так уже всё известно, следующий рейс непонятно когда будет.

– Тогда пошли… Ты ведь не против, что мы тебя покинем, Остор?

Владыка предпочёл отмолчаться и продолжил медленно пить свой чай. Глядя на него, Инга сама отпила из своего стакана. Риевир тем временем встал и подал ей руку.

– Спасибо, – сказала ему опешившая Инга. Она как-то не привыкла к такого рода вежливости. Ладно бы он дверь перед ней открыл, а такое… Она улыбнулась Риевиру. Ей казалось, что она должна поощрить его порыв джентльменства.

– Хорошего вам дня, – сказала Инга Владыке Остору на прощание.

– И вам, – сквозь зубы пробубнил он.

Её не задело нежелание Владыки попрощаться достойно. Главное, она и Риевир смогли покинуть веранду. А там, с каждым шагом, отдаляющим её от Остора, Инга чувствовала всё большее облегчение и всё меньше думала о произошедшей встрече.

– Ты сегодня бодрячком держишься. Никак события вечера уже не кажутся столь противными? – спросил Риевир, и Инга ему искренне улыбнулась.

Что такое свирепая буря по сравнению с её «замечательными» снами?

– Совсем.

– Это плохо, – напоказ огорчился парень, и тем вызвал у неё удивление.

– Чем же?

– Выходит, у меня не получится поднять тебе настроение так, как хотелось бы, – он заговорщицки подмигнул. И Инга, пусть ничуть не понимала почему, но действительно испытала неподдельное чувство интереса.

– А, может, и выйдет. Что ты задумал?

– Для начала нужно свернуть за угол, – он жестом предложил ей взять его под руку, и Инга решила подыграть, хотя пару они составляли очень странную. Потёртая выцветшая одежда Риевира выглядела готовой вот-вот пойти на половые тряпки и никак не сочеталась с её нарядным платьем.

– А дальше?

– Предлагаю тебе вместо общения с занудным доктором прогулку в одно интересное местечко. Верхом. И, говоря «верхом», я не имею в виду велосипед.


День пятый. Ближе к трём часам дня


– Ты уверен, что это не доставит ни тебе, ни мне проблем? – с оттенком паники спросила Инга.

То, что изначально показалось ей прекрасной задумкой, то, что расписывалось Риевиром как простенькое приключение, за последние пятнадцать минут окончательно утратило свой блеск и великолепие. Её и так выгоняли с Острова за нарушение внутренних правил. Стоило ли столь безрассудно нарушать их ещё раз? Да ещё и определённо осознанно.

– Тебя всё равно на Остров больше не пустят, а более сурового наказания для туристов у нас не существует, – словно читая её тревожные мысли, беззаботно ответил парень. – А что касается меня, так обо мне беспокоиться глупо.

– И всё равно… Это как-то…

– Ты хочешь посетить Поднебесье или нет? – внезапно рассердился он и даже грозно посмотрел на неё, хотя конь нёс их вперёд с умопомрачительной скоростью.

– Хочу! – утвердительный ответ никак не соответствовал внутреннему настрою. Сомнения разрывали Ингу на части.

– Тогда хватит колебаться.

Колебаться Инга не прекратила, но теперь молчала об этом. А там они достигли цели пути. Риевир первым слез с коня и помог спутнице спуститься. Затем он уверенными движениями привязал поводья к специальному столбику у ажурной беседки и при этом сделал вид, будто ничуть не замечает недовольный взгляд девушки-проводника. Та выглядела очень напряжённо и даже бросила несколько сердитых слов Риевиру на родном языке. Он что-то ответил в привычном шутливом тоне. Экскурсовод театрально тяжело вздохнула и с показным драматизмом уткнулась в толстую книгу.

– Это она из-за меня, да? – насторожилась Инга.

– Нет. Я изменил расписание, а Тийритэ об этом не сообщили, – шепнул Риевир в ответ. – В результате автобус, на котором она рассчитывала вернуться в город, преспокойно стоит в гараже.

– И долго ей тут сидеть?

– Что-то около пары часов. Пока какая-либо из групп не вернётся, Стийер ради неё одной не сдвинется с места.

Риевир кивком головы указал на стоящий на стоянке транспорт, водитель которого то ли дремал, то ли старательно делал вид, что дремлет. Во всяком случае, он ни слова не сказал супротив того, что они подошли к Небесной Галерее.

Оказавшись подле моста, Инга погладила рукой перила-канат поглядела на виднеющийся вдали Лиловый Небесный Остров. Он манил её. И удивительно, но… Она всегда боялась высоты, но тот трепет, что она испытывала сейчас, был совсем иного свойства.

Восхищение. Да. Это было именно оно!

– Да что такое, ну почему я опять без фотоаппарата! – вдруг осознала Инга.

– Эх ты, растяпа. Ладно. Сейчас кое-что попробую.

– Что попробуешь?

– Тийритэ, – вместо ответа ласково обратился Риевир к девушке-экскурсоводу и подошёл к той с ослепительной улыбкой на лице. – Ни за что не поверю, что ты сегодня без своей любимой игрушки. Одолжишь?

– У меня там много снимков. Личных, – холодный взгляд, брошенный на парня, говорил о многом.

– Похоже, этим ты меня только заинтриговала, – звонко рассмеялся Риевир, и девушка‑экскурсовод демонстративно обрадовалась.

– Так это хорошо. Мне очень приятно будет и дальше поддерживать твоё любопытство, так как не дам я тебе фотоаппарат.

– Быть может, передумаешь?

Риевир продолжил разговор на родном языке, нисколько Инге непонятном. Она могла только наблюдать за тем, как от сказанного золотоглазая девушка вздыхает с грустью и всё же достаёт из сумки фотоаппарат, предназначенный для профессиональной съемки.

– Ты прелесть.

– Конечно, – мрачно буркнула экскурсовод и напоказ снова взялась за чтение.

– Вот видишь какой я молодец. Достал, – шёпотом восхитился самим собой Риевир, когда подошёл к Инге. – Так что пошли. До заката нам обязательно надо вернуться.

– Вижу, что молодец, – похвалила она парня и осторожно осведомилась. – А почему именно до заката? Что происходит здесь по ночам?

– Ночи предназначены для снов.

Мягкая улыбка Риевира давала понять, что большего он не скажет, а потому Инге пришлось отвернуться. Она смело ступила на подвесной мост и, как ни странно, тут же испугалась своей смелости.

«Да ты же можешь упасть!» – напомнила самой себе Инга о не пойми с чего пропавшем страхе. Её ладони тут же мёртвой хваткой вцепились в поручни, ноги, хотя начали делать шаги быстро и уверенно, двигались скованно. А ближе к середине пути с ней и вовсе произошла оказия – расшалившийся ветерок решил сыграть свою шутку и слишком высоко поднял подол воздушного платья.

– Это не смешно! – воскликнула Инга в ответ на пронзительный смех Риевира.

Конечно, со стороны это действительно должно было выглядеть забавно. Правила приличия требовали придерживать задравшийся низ, а логика кричала о том, что ладони стоит оставить на месте и точка. В итоге у Инги получалось нечто похожее на взмахи крыльев. Только руками.

– А, по-моему, очень даже. Ты же вот-вот взлетишь, – не прекращал смеяться парень.

– Изверг!

– Отчего же? Я могу и помочь.

Чужие ладони легли на её бёдра, тело Риевира достаточно тесно прижалось к её собственному. И, хотя теперь платье никуда не стремилось убегать, но продолжать путь в такой композиции? Инга решительно стряхнула мужские руки с сокровенного, крепко прижала платье и безо всякой опоры быстро пошла вперёд. Равновесие удерживать стало значительно тяжелее, зато мост закончился невероятно быстро.

– Ну ты, – грозно начала было девушка, едва её ноги ступили на землю и она наконец-то смогла нормально обернуться.

– Эй, я же хотел помочь, – по-ангельски невинное выражение на лице Риевира разозлило её ещё больше.

– Нахал!

– А что такого? Во время поездки верхом, ты была ко мне значительно ближе.

– Но теперь ты надо мной издеваешься.

– Само собой. Тогда ты начинаешь очень забавно себя вести.

– Ах забавно? Тогда всё, больше не буду так тебя развлекать! Хочешь потрогать – трогай.

В ярости она сделала шаг навстречу и, оказываясь в непосредственной близи от парня, провела ладонями вдоль своего тела. Глаза Риевира отразили на миг его глубокое удивление. А дальше Инга ничего не смогла в них рассмотреть, ибо самоуверенный островитянин притянул её к себе за талию и поцеловал в губы. Нежное прикосновение вызывало необъяснимый трепет. Инга почувствовала себя так, как если бы через всё тело прошёл ток. Ощущения требовали прижаться к Риевиру. Она даже положила ладони ему на плечи, как вдруг перед внутренним взором Инги возникло лицо инфантильного мужа.

Вся её страсть тут же исчезла. Инга оттолкнула от себя парня.

– Ты это чего?

– Ну, а как ещё можно было реагировать на твоё предложение? – судя по внешнему виду Риевира, он сам был растерян.

– Не знаю, – ответила она и, нервно поправив подол платья, предположила. – Смутиться и извиниться, наверное, стоило?

– Ну, прости.

– И пообещать, что больше не станешь делать подобного, – настойчиво дополнила Инга.

– Невыполнимые обещания не даю, – гордо заявил собеседник. После чего снял крышку объектива с фотоаппарата. – Зато могу сделать фотографии. Говорят, у меня неплохо получается.

«И как же мне тебе позировать?» – чуть не сорвался у Инги с языка язвительный вопрос, но не стоило провоцировать спутника после произошедшего между ними. Да и следовало вспомнить, что только благодаря Риевиру удалось преодолеть пункт контроля на тропе. Охрана откровенно не желала её пропускать.

Порыв благоразумия заставил Ингу заткнуться. Вместо слов она прислонилась к ближайшему дереву и улыбнулась.

– Готово, – довольно сказал Риевир и тут же отчего-то болезненно ойкнул.

– Что случилось?

– Да, так. Поцарапался о шип, – вроде ничего необычного не произошло, но голос парня прозвучал весьма удивлённо.

– Больно?

– Не особо, – ответил он и, слизнув с пальца капельку крови, перевёл разговор на другую тему. – Где ещё запечатлеть тебя?

– По дороге видно будет, – не задумываясь, отмахнулась Инга. – Лиловый остров я хорошо помню, поэтому хотелось бы посетить именно Храмовые Сады. Времени-то до вечера не так много.

– Хорошо. Как раз хотел тебя поторопить именно по этой причине. Побывать на небесных островах и не посетить сам Храм – кощунство!

С этими словами Риевир повесил себе на грудь фотоаппарат. Такая простая вещь придала ему сходство с обычным туристом. Но очень поверхностное. Невероятно красивая и своеобразная внешность жителей острова, позволившая выделить их в отдельную расу, не давала толком сосредоточиться на таком банальном образе.

Они достаточно быстрым шагом двинулись ко второму острову и задерживались только для того, чтобы сделать фотографии. Виды, загораживаемые Ингой в различных позах, действительно стоили кратких остановок. А длительных они не совершали. Девушке дорога давалась легко, её спутник к пешим прогулкам был привычен с детства… Вот только с ним постоянно происходили мелкие неприятности. То Риевир спотыкался о корень дерева, то поскальзывался на листве, а уж когда пролетающий ворон отметил его одежду белым пятном испражнений, парень просто-напросто смачно выругался на местном таинственном наречии. Само собой, слов Инга не поняла, но интонация убедила её в собственном выводе о матерщине раз и навсегда.

– Да что ж такое! – закончил Риевир свою о гневную тираду на общепринятом языке.

– Либо к деньгам, либо бог наказывает, – довольная от произошедшего, произнесла она и, не сдержавшись, открыто рассмеялась. Инге было так смешно, что она никак не могла остановиться. И всё же её смех резко стих, когда Риевир принялся стаскивать с себя рубаху. Само собой, под ней у него ничего не было. – Хочешь так пойти, что ли?

– Смущаю?

– Нет, – уверенно солгала Инга.

Рельефный и в меру мускулистый торс определённо притягивал женский взор. Спортивных подтянутых парней не так часто можно встретить в повседневной жизни, а не в спортзале. А уж когда мышцы не наигранно накачаны для привлечения внимания, а полны природной силы…

Инга почувствовала, что электрическая искра, пробежавшая за время короткого поцелуя, готовится разгореться вновь, и потому заставила себя думать на более приличествующие темы.

– Просто… Просто в Храм идём всё же.

– И? – казалось, не понял Риевир.

– Ну, так там жрицы. Непристойно как-то.

– Чем непристойно? Почему вид человеческого тела должен быть неприличным? Тем более, я всё ещё в брюках, – сказав так, Риевир недовольно и с подозрением посмотрел на ближайшие ветви деревьев, но никаких птиц по близости вроде бы не было больше.

Инга между тем подумала, что стоит вспомнить о пословице: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». И, размыслив так, пожала плечами.

Они пошли дальше. Вскоре показался Шуршащий мост и, перейдя его, они оказались возле развилки с камнем. Риевир уверенно повернул на левую тропинку.

– В прошлый раз я пошла по правой, – задумчиво сказала при этом Инга.

– Выходит, твоя сумочка где-то в той стороне?

– Возможно. Я тогда заблудилась… Хотя, если верить твоему брату, то я до сих пор путаю реальность с воображением. Даже это могло мне уже только мерещиться.

– Не переживай. Тебе что-то померещилось, ты кому-то померещилась. И что мы все, как не чей-либо сон? – он подмигнул ей и уже более серьёзно добавил. – Ребята знают о твоей пропаже, но никто сумку пока не обнаружил. Может, хоть какие-нибудь подробности расскажешь? Вдруг запомнила что-то приметное?

– Попробую, – согласилась Инга и углубилась в собственные воспоминания. Наиболее ярким моментом в них являлись мёртвые твари, но она благоразумно не стала ничего говорить про них. – Я сумку потеряла у края небольшой поляны. Там деревья такие здоровые были и, вроде как, ручей. А ещё на дорогу оттуда я не скоро выбралась. Так что возле самых троп искать, наверное, бесполезно.

– Во даёшь, потеряшка. Неужели и правда кроме деревьев и ручья нечего вспомнить?

– Увы, нет. Я вообще плохо ориентируюсь, даже в знакомых местах могу потеряться.

– Значит, ты профи своего дела, – искренне восхитился Риевир и с сожалением произнёс. – Мне бы так. Я здесь давно каждый укромный уголок знаю.

– Тогда тебе надо на другой континент. Не думал об этом?

– Думал. Но, само собой, никуда не уеду. Моё место здесь.

Голос островитянина прозвучал с глубокой тоской, но твёрдость интонации подсказывала, что переубедить парня у неё не получится. Поэтому Инга спросила совсем о другом:

– Далеко до Храма?

– Не особо. Если не снизим темп, то чуть более получаса.

– Боже мой, да почему нельзя организовать аренду велосипедов на самих небесных островах? Неужели только я вижу смысл в каких-нибудь небольших машинках, вроде как для гольфа?

Инге казалось, что за последние дни ей довелось пройти не меньше, чем за все свои предыдущие годы жизни. Семейные походы давно остались в прошлом, да и были они просты. Поездка загород на электричке или машине, пара часов блужданий по утоптанной тропинке и вот запыхавшаяся мама уже объявляет на понравившейся ей полянке привал. Короткие романтические прогулки по паркам в более зрелом возрасте быстро завершались желанием перекусить в ближайшем кафе. Да и в целом горожане по вечерам, вместо блуждания по улицам, устремлялись в специально для того созданные фитнес-клубы. А тут…

– Во выдумала, – не оценил предложения Риевир. – Тогда проще не Остров посещать, а фильм про него на диване посмотреть. У вас же технологии такие изобретены, что чуть ли не полный эффект присутствия.

– Не, ну это не то.

– Вот и мы также считаем. Чтобы насладиться, чтобы по-настоящему вкусить окружающее пространство нужно пройтись по нему своими ногами, прикоснуться к нему собственными руками, вдохнуть иной воздух, прислушаться к сердцу… Зрение – лишь одно из чувств, помогающих воспринимать мир. И оно далеко не самое важное.

– То есть всё это только ради самих же туристов? – скептически отнеслась к услышанному Инга.

– Конечно.

– Ну, вы и завираться, молодой человек, – возмутилась Инга, когда демонстративно поправила фильтр в ноздре. – Издеваться вы тут все любите просто.

– Ха, не без этого, конечно, – одобрительно посмотрел на неё Риевир. – Но основная причина другая. Так меньше вероятность, что кто-либо упадёт с обрыва. А то от восторга и страха у многих голова кружится… В общем, статистика предотвращённых несчастных случаев не позволяет рисковать нововведениями.

– Статистика, – фыркнула девушка. – Самое бредовое знание на свете.

– И это говорит учёный? – удивился парень. – Мне казалось, что наука и создана, чтобы вести подсчёт всего и вся на свете.

– Просто чаще всего статистикой занимаются люди от науки далёкие. А не профессионалам свойственно придумывать критерии для того, чтобы под них подстроить свою схему и только. Они абсолютно не учитывают другие нюансы.

– Не особо понимаю, о чём ты.

– Давай на примере. Вот, скажем, статистика гласит – восемьдесят процентов женщин любят танцевать вальс. И что? Разве если ты пригласишь десять разных девушек, то только две откажутся, что ли?

– В смысле кто-то откажется? – деланно надулся Риевир.

– Я пытаюсь сказать, что кто-то сделал опрос и успокоился. Разве стал бы он учитывать социотипы? Или жизненный опыт? Уровень образования? Настроение? Хобби этих женщин?

– Вряд ли.

– Тогда что даёт эта информация? Что какому-то исследователю повезло наткнуться на женщин, обожающих танцевать? Потому что если сменить исполнителя, то цифры станут иными. Вот, собственно, почему я считаю, что статистика не более чем псевдознание.

– Это я понял… Но неужели и правда восемьдесят процентов женщин вальсировать предпочитают? – осведомился Риевир с максимальной заинтересованностью в голосе.

Инга лишь горько вздохнула, умолкая. Ноги у неё гудели. Похоже, это стало для них уже привычным состоянием. Так что следовать напутствию Риевира и ценить красоту момента именно делая шаги не получалось. В остальном же островитянин оказался прав. Ласковый лёгкий ветерок, приносящий вместе с дуновением нежный аромат цветов, обволакивал и кружил голову воздушным счастьем, несмотря на надетые фильтры. Кора деревьев, эластичная и шершавая одновременно, оставляла крошечные кусочки пыли и трухи на перчатках, но Инге по-настоящему нравилось касаться её. Нравилось рассматривать ей и бархатные лепестки подаренного Риевиром цветка (безопасного по его уверениям).

Можно делать фотографии, чтобы в будущем кто-то смог изумиться запечатлённой на них красоте. Но неподдельный восторг и восхищение остались бы именно с тобой, а не достались кому-то. Только ты сам, глядя на цветную картинку, смог бы унестись мыслями в это загадочное где-то и вновь, опираясь уже не на зрение, а на память всего тела, смог бы перенестись. Вернуться. Пройтись по знакомым тропам. А, открыв глаза, даже восхищённо и взволнованно прошептал бы собеседнику: «Это было настолько прекрасно, что невозможно описать словами». И действительно. Некоторые моменты нельзя передать словесно. Как объяснить восторг, охватывающий тебя, когда ты не пойми с чего рад проливному дождю и даже подставляешь лицо тяжёлым каплям? Или, обжигая руки, перекидываешь почерневшую печёную картошку из ладони в ладонь, а потом ешь её с крупной солью, несмотря на то что пачкаешь углём и лицо, и одежду?

– Задумалась? – спросил Риевир, попутно делая тайком ещё одну её фотографию.

– Немного.

– И о чём думы?

– О жизни. Памяти. Ощущениях… Сложно объяснить всё, что пронеслось у меня сейчас в голове.

– Достаточно тяжёлая тема, судя по всему. Надо тебя как-то растормошить.

– И что ты для этого намерен предпринять?

– Могу указать на цель. Мы почти у Храма, – он указал ладонью немного в сторону. – Видишь вон то строение на холме?

– Вижу, – ответила Инга.

На самом деле, «строение на холме» было не вполне точным определением. Скорее, внутри холма. Частично Храм Судьбы словно вырывался на поверхность, а местами скрывался под валунами да зеленью трав и кустарников. Казалось, здание в какой-то момент решило само по себе вырасти из-под земли, образуя некий болезненный нарыв на её поверхности, но до конца так и не смогло выйти наружу.

Инга даже удивилась собственному сравнению, но величие невысокой постройки из огромных тёмных глыб камня вызывало ассоциации только с некой кровоточащей язвой на теле больного.

Она встряхнула головой… Откуда только такие мысли? Это же словно обитель Гайи! Кладка смешивалась с перевитыми стволами деревьев, на коре которых, как стало видно вблизи, проступали непонятные узоры и символы. Небольшое озеро, расположенное по правую руку, искрилось божьей благодатью. Блики воды были схожи с алмазами, и их свет отражался в серебристой траве и изумрудной листве, делая последнюю почти прозрачной. Казалось, стоит взять такой хрупкий хрустальный листочек и посмотреть чрез него, как станет возможно увидеть таинственный Изумрудный Город.

– Мы войдём внутрь?

От перехватившего дыхание восторга Инга едва сумела посмотреть на спутника. Тот выглядел как-то заворожённо. Словно он почувствовал тоже, что она, хотя, наверняка, видел Храм тысячи раз. Инге даже пришлось дотронуться до его плеча, чтобы обратить на себя внимание. Риевир, с трудом переводя взгляд своих светлых серых глаз на девушку, непонимающе улыбнулся.

– Так мы войдём внутрь?

– Конечно. Разве не для этого мы здесь?

Первым чувством, когда они прошли притвор, стало незабываемое волнение. Вид огромного овального зала, в центре которого бил фонтанчик в низкой каменной чаше, создавал ощущение волшебного места. Дело было в том, что хрустальная вода вытекала за край чаши и, двигаясь по узким желобам, образовывала на полу замысловатый рисунок. Потолка как такового не было. Его заменяла собой бурная переплетающаяся растительность синих оттенков. В результате солнце проникало сквозь пушистую листву, давая естественное освещение, и при этом внутри царили лёгкие сумерки и приятная прохлада. По краям зала, видимо чтобы скрываться от непогоды, располагались уютные ниши, чем-то похожие на каменные беседки. Стены украшали древние мозаичные картины. На них изображались величественные строения и множество небесных островов. Из-за этого казалось, что существующие небесные острова являлись лишь скромным осколком величественного прошлого.

«Странно, – подумала Инга. – И странно, что никакого алтаря нет».

Почему-то девушка ожидала увидеть именно алтарь. Но, собственно, зал вообще никак не походил на тот, что представлялся её воображению. Здесь не было высоких мраморных колонн, вычурной позолоты, сводчатых потолков или иных типичных украшений. Лишь невысокий подиум напротив входа намекал на то, что здесь могли проводиться какие-либо службы.

– Ни статуй. Ни ликов на мозаике, – удивлённо прошептала девушка и произнесла уже громче. – Странная какая-то у вас религия.

– Разве у Судьбы и Времени есть какое-либо лицо? Это у вас непонятно почему поклоняются людям.

– Не людям. У богов просто облик такой. Но иногда они имеют сходство с животными. Например, как боги в Египте или Ганеша в Индии. Главное, что они великие, имеющие силу творца. Они создали мир и поэтому люди почитают их.

– Нашла благодетелей, – с презрением фыркнул Риевир и так кисло поморщился, как если бы Инга наступила на его «любимую» мозоль.

– А что не так-то?

– Да мало ли какая цель изначально стояла перед таким творцом? Что с того, что у него вообще мир получился? – голос парня прозвучал даже сердито. – Я вот создам замок из песка и закину туда муравьев. Понаслаждаюсь получившимся, а потом возьму и растопчу ногой! Просто так. И что? Такому безрассудному творцу поклоняться только потому, что у него сила есть? Что он пять минут дал пожить, да?

– А почему ты решил, что всё именно так? – непонятно из-за чего, но Инга не на шутку разозлилась.

– Потому что, только ставя всё под сомнение, можно увидеть осколок истины. Вот такусенький, – островитянин поднял повыше ладонь и почти соединил большой и указательный палец. В оставшееся между ними пространство могла поместиться разве что хлебная крошка.

– Только той истины, что тебе хочется увидеть, – сухо прокомментировала девушка. – Ты много чего можешь ставить под сомнение, но склоняться начнёшь к истине, которая тебе интересна и притягательна. Один и тот же факт мы с тобой можем расценить по-разному, вот она истина.

– Да ну?

– Да. Чтобы что-то оценивать наверняка, нужно быть абсолютно беспристрастным существом. А если таким стать, то не вижу смысла вообще до какой-либо истины докапываться.

– Тогда, быть может, стоит просто жить, дети? Радуйтесь окружающему и старайтесь сохранить его для взоров тех, кто придёт после вас, – послышался знакомый старческий голос – хриплый и вместе с тем скрипучий.

Мурашки пробежали по коже Инги, когда она всмотрелась в лицо женщины в чёрном одеянии жрицы. Полупрозрачные серые глаза и тонкую желтоватую кожу нельзя было не вспомнить. Это была та самая ведьма из сна, что схватила её за голову.

Но разве сон мог быть реальностью? Может, просто видела она эту старуху где-то мельком? Не зря же говорилось, что человеку снятся только те люди, которых он когда-либо в своей жизни уже видел.

– Добрый день, мама, – между тем искренне обрадовался жрице Риевир и даже крепко обнял её. Его сильное тело и обнажённый торс резко контрастировали с суховатой фигуркой, закутанной в чёрную ткань. Жрица скорее походила на его бабушку нежели на мать…

… А ещё больше на традиционное представление смерти! Не хватало в её руках, правда, сельского реквизита, называемого косой.

– Доброго дня и ясного сна вам, дети, – радушно поприветствовала старуха их обоих, после чего отстранилась от Риевира и поправила растрепавшиеся пряди седых волос. – Я довольна, что вы пришли.

– Хорошо, а то привести сюда Ингу было проблематично. Совет запретил ей сюда соваться, но она хотела посмотреть Храм, и поэтому я решил…

Жрица противно засмеялась и посмотрела на Ингу проницательными глазами. Взгляд её показался девушке неприятным. Ей даже захотелось спрятаться за спину Риевира так сильно, что она едва удержала себя от такого поступка.

– Что же, я покажу Храм и, может, чуть больше. Ты, кто зовёшь себя Ингой, ведь за этим пришла сюда?

– Здравствуйте, да, – нехотя выдавила из себя Инга.

Ей пришлось это сделать из одной только вежливости. Образ опасной ведьмы в её представлении только усиливался с каждым мигом. Более того, девушка была раздражена тем, что не знает как обращаться к жрице, плюс ко всему оказавшейся матерью Риевира.

– А как вас зовут?

– У жриц нет имён. Имя – это отголосок личности, всегда имеющей свои нужды и желания. У жриц не может быть нужд и желаний. Мы отдаём себя и своё время судьбе, чтобы стать иным.

– Иным?

– Много будешь знать – скоро состаришься, – со смешинкой ответил за жрицу Риевир и даже щёлкнул указательным пальцем Ингу по носу, чтобы она не любопытничала. Но произошло другое. Память девушки мгновенно оживила размытые воспоминания о том, как она лежала на алтаре в окружении странных, невероятно похожих друг на друга старух. От этого ей стало страшно, и потому она нисколько не возмутилась в ответ на поступок парня. А там, поняла, что оно к лучшему вышло.

Сказать по правде, из-за ответа Риевира Инга даже расслабилась. Ей ведь было известно, что местные никогда не позволяли обитателям большого мира лезть в их религию. Они никогда не распространялись о своей вере… А потому то, что произошло сейчас, более чем вписывалось в представление Инги о том, что должно было произойти.

– Нет уж, ни к какому старению я не готова, – всего-то отшутилась она. – Но Храм посмотреть, конечно, хочу. Очень.

Инга нисколько не лгала. Этот самый Храм не так много людей из большого мира смогло увидеть. Стоило наслаждаться жизнью и ловить уникальный момент.

– Вот что это за зал? – задала она свой первый вопрос.

– Можно сказать, это всего лишь внутренний двор Храма, – ответила старуха. – Сюда приходят те, кто испытывает необходимость встречи со жрицами. Кроме Владык редко кто из обитателей Острова посещает иные чертоги.

– И всё? Зал только для этого?

– Да.

Инга почувствовала, как её брови машинально приподнялись до ехидного уровня: «Да что вы говорите?». Ведь помещение было огромным! Если судить о размерах, то подобный метраж вполне бы подошёл в качестве ангара для авиатехники. На какой же единовременный приход страждущих людей здесь рассчитывалось, если исключались некие общественные церемонии?

… Про церемонии Инге хотелось узнать больше всего, но она не стала расспрашивать о них сразу. Ей виделось, что лучше вести себя осторожнее, а потому девушка решила сперва задать вопрос на отвлечённую тему.

– Вы, жрицы, и живёте здесь? Вас много?

– Нас немногим более пятидесяти в эти времена. И да, мы живём здесь. Можно сказать, что Храм Судьбы – наш дом, обитель и весь мир.

– Тогда получается, что где-то здесь кельи? И, если этот зал только для прошений, то службы совершаются в другом месте, да? Тот, другой зал, можно посмотреть?

Посреди её слов огромные входные створки с лёгким скрежетом раскрылись, и внутрь, в сопровождении гида естественно, вошла группа из пятнадцати типичных туристов. Их головы совершали забавные кругообразные движения, как у болванчиков. Только так глаза могли с порога охватить как можно больше и восхищенно засверкать в предвкушение раскрытия некой грандиозной тайны.

«Прямо-таки новые Индиана Джонсы выискались», – подумала Инга и внутренне сдержанно улыбнулась. Наверняка у неё самой был аналогичный вид.

– Итак, историю создания Храма Судьбы вы услышали, – скучающе произнёс экскурсовод монотонным голосом профессионала своего дела. – Позже мы посетим одну из свободных келий, осмотрим трапезную, вы услышите легенду об озере, являющимся подобием баптистерия, но сейчас осмотрим это величественное помещение. Мы находимся в главном церемониальном зале…

Инга почувствовала, что её брови снова начали скептически подниматься. Причём настолько высоко, что отчётливо ощущалось натяжение кожи лба. Иначе уровень: «Что-то вы мне на мозги, товарищи, капаете!» выглядеть не мог.

– Внутренний двор? – с подозрением поинтересовалась она вслух так тихо, чтобы её слова не услышали окружающие туристы. Но те мало обращали на троицу внимания. Жрица, конечно, могла бы привлечь их интерес, но фотографировать её в присутствии двоих непонятных людей, один из которых был без рубашки, а другая обладала насыщенно красной шевелюрой, они не желали. Вероятный кадр не казался им столь прекрасным, чтобы показывать его друзьям и родственникам.

– Ты как будто вчера родилась, – сообщил Риевир. – Зачем нам подробно и во всех красках пытаться доносить до туристов, ищущих только зрелищ и развлечений, свой взгляд на мир? Легче дать им то, что они могут понять и принять. Всё равно поверят как миленькие, – он подмигнул и требовательно посмотрел на мать. – Быть может, чтобы не мешать группе, пройдём в придел?

Старуха молчаливо склонила голову в знак согласия и неторопливо пошла в сторону слева от входных ворот. Риевир и Инга следовали за ней, не отставая. Как оказалось, там была ниша, на стене которой присутствовала крепкая дверь, почти сливающаяся с каменной кладкой по оттенку. Жрица повернула металлическую ручку-кольцо вокруг своей оси, и это удивило Ингу. Она бы за кольцо просто-напросто дёрнула. А уж то, как створка легко и бесшумно отъехала в сторону… Девушка почувствовала, что её бровям некуда подниматься ещё выше, а потому постаралась всё‑таки сохранить их в предназначенном природой положении.

За дверью оказался широкий тёмный коридор, освещаемый лишь за счёт узких щелей в потолке. Света в нём было крайне мало, и из-за этого Инге показалось, что она находится в склепе. То, что дверь за ними закрылась, лишь усилило впечатление. Жрица между тем прижала свою ладонь к стене и неторопливо сделала вперёд несколько шагов. Затем остановилась и обернулась.

– Мы не пойдём в придел. Думаю, нашей гостье можно показать больше.

Выражение лица жрицы было плохо видно, но что-то посещение Храма нравилось Инге всё меньше и меньше. Во всяком случае, она нисколько не любила такие тёмные помещения, а потому хотела было попросить Риевира включить подсветку на фотоаппарате, как вдруг старая женщина прижалась к стене и… исчезла! Машинально девушка железной хваткой вцепилась в руку идущего рядом с ней парня.

– Ты чего? – перепугался островитянин, но Инга была напугана больше его.

– Она… Она прошла сквозь стену. Как призрак!

– Инга, – совершенно серьёзно начал было Риевир, но не выдержал и звонко рассмеялся.

Девушка, несмотря на испуг, неподдельно растерялась, но, подумав, обиженно скрестила руки на груди. Её поза вызвала лишь новый припадок смеха Риевира. Всё, что он смог, так это указать куда-то ладонью вперёд по коридору. Инга посмотрела, куда он показывает, и увидела жрицу, на чьём лице было написано искреннее недоумение.

Понимая, что объяснение лежит где-то на поверхности, Инга почувствовала себя крайне глупо. Но, как говорится, коней на переправе не меняют, а потому она продолжила стоять с видом незаслуженно обиженной особы.

– Ты ещё такой живой, – с горечью и одновременно с материнской нежностью произнесла старуха, глядя на Риевира.

Островитянин из-за сказанного резко прекратил смеяться. Он даже стал настолько серьёзным, что вмиг начал выглядеть значительно старше своих лет.

– Риевир? – ещё больше испугалась Инга.

Однако, парень ничего не ответил. Вместо этого он сунул руку в боковой карман брюк и, вытащив оттуда небольшой светодиодный фонарик, служащий попутно брелоком для ключей, включил его. Жители Острова хорошо видели в темноте, им не требовался при таком освещении дополнительный источник света, но жительница большого мира только теперь смогла рассмотреть зигзагообразную трещину в стене. Это был боковой проход, который в царящем полумраке всего‑то сливался с пространством, и потому на первый взгляд не был заметен. Наверное, поэтому жрица приложила ладонь к стене. Вряд ли её старческое зрение было таким же острым как в молодости.

– Кажется, сегодня я тоже научусь фокусу проходить сквозь стены, – попыталась сгладить ситуацию девушка шуткой. После такого визуального объяснения требовать извинений за смех казалось нелепым.

– Тогда давай, дамы вперёд.

Жрица уже скрылась в проходе, а потому Инга смело подошла к ответвлению коридора. Однако, тут же испытала страх. Проход оказался очень узким – только-только, чтобы пройти прямо, а не боком, взрослому мужчине. От камней веяло сыростью и холодом. И хотя никакого гнилостного запаха растений не чувствовалось, дотрагиваться до стен всё равно не хотелось.

Инга осторожно сделала пару шагов так, чтобы не задеть плечами кладку. Это получилось, но тут проход резко завернул. Девушка постаралась аккуратно изменить положение тела, но всё равно зацепила рукой влажную стену. Несмотря на перчатку, прикосновение вызвало чувство брезгливости, заставившее поморщиться. Хотелось потереть кожу, но в такой тесноте это было невозможно. Оставалось лишь терпеть и надеяться, что подобного не повторится.

Риевир шёл следом за Ингой и освещал для неё путь фонариком. Правда, чтобы света было достаточно, ему пришлось повыше поднять свою правую руку и это создавало для него определённые неудобства. Коридор-то был одно название. Скорее лаз. Щель.

– Хочешь, я фонарик возьму? – предложила Инга.

– И чтобы мне было ничего не видно из-за этого? Нет уж. Сам справлюсь с такой тягостной ношей.

– Тогда ладно. Только ты всё равно не надорвись там.

Сказав так, Инга пошла дальше, уже не так сторонясь стен. «Раз Риевир не боится тереться о них голым телом, то не стоит мне изображать из-за себя сторонящуюся воды кошку», – размыслила она. Однако, налипшая на перчатки каменная крошка и грязь не стали от этого приятнее. Поэтому Инга начала касаться стен уже не по необходимости, а намеренно. Она решила грязные перчатки порвать и выбросить.

– Инга, – вскоре шепнул ей Риевир.

– Что?

– Ничего такого, просто посоветовать хочется. Понимаешь, это не мост. Ты не упадёшь. Тебе не обязательно за стены держаться.

– Может, я куда-нибудь «через стену» проскользнуть хочу? Вроде как фокус освоила, теперь тренировка нужна, – зашипела она, сродни пресловутой кошке.

– Не вариант. Через стену до ближайшего помещения пробираться надо будет долго, тебе как новичку воздуха не хватит. Ты ж только начала осваивать подобные перемещения.

Инга спиной чувствовала, что парень вовсю улыбается. Но ей самой смешно не было.

– Хм. Если ближайшие помещения так далеко, то куда мы идём? – совсем тихо поинтересовалась она и услышала полный недовольства вздох. Кажется, Риевир не особо хотел идти за жрицей.

– К Сердцу Храма, – нехотя ответил он после некоторого молчания.

И, может, сам Риевир не был в восторге от такого обстоятельства, но в Инге фраза мгновенно зажгла неподдельный интерес. От любопытства девушка резко обернулась, и следующий за ней Риевир только-только успел остановиться, чтобы не налететь на неё.

– Ух, а глазки-то как заблестели.

– Это твой фонарик отсвечивает, – тут же отмахнулась Инга и пошла дальше.

Ну что можно спрашивать у такого несносного человека? Всё равно только издеваться начнёт и ничего толком не расскажет раньше времени.

Молодой учёной оставалось только радоваться, что она, подобно одной своей родственнице, ничуть не страдает клаустрофобией. Узкий лаз коридором назвать было никак нельзя. Он давил со всех сторон, напоминая могилу. И даже самоуверенная Инга, пожалуй, поддалась бы лёгкой панике, продлись их путь не минут пять, а дольше.

По итогу они оказались в полукруглом зале. Свет фонарика осветил ровные гладкие стены тёмно‑серого цвета. Пол и потолок были такими же. Если бы не грубая каменная балюстрада на противоположной от них стороне, то помещение напоминало бы каменную коробку.

«Тьфу, – мысленно чертыхнулась Инга. Она ожидала увидеть много чего неожиданного, но никак не то, что находилось перед нею. – Как только такое отвратительное место можно назвать Сердцем Храма?».

Словно услышав этот невысказанный вопрос, жрица повернулась к Инге лицом. Вид старухи показался девушке даже грозным и потому она замерла, как замирает кролик перед удавом. Жрицу это, казалось, удовлетворило. Выражение её лица смягчилось, и она тишайше пояснила:

– Ты видишь Зал Тишины.

Несмотря на то, что жрица шептала (это было видно по губам), её голос, словно острый нож, разрезал пространство. Помещение не должно было давать такой акустики по строению, но…

– Действительно, – подтвердила Инга, только чтобы ощутить на себе эффект.

Она не стала шептать, а потому звук, словно хриплое карканье, тут же сдавил со всех сторон. Её собственный голос изменился до неузнаваемости. Девушка поморщилась, прижала ладони к ушам и мысленно зарекалась от любой болтовни в этом зале! Но жрица не знала этого, а потому сурово поднесла указательный палец к губам, призывая к молчанию. Не шевелясь, она несколько секунд пристально смотрела на Ингу. А затем, наконец-то решив, что гостья больше не станет вести себя столь безрассудно, подошла к единственному предмету мебели в зале – узкому комоду.

Сухие дряблые руки беззвучно выдвинули верхний ящик. Из него жрица достала три толстые свечи и, раздав их, зажгла фитили с помощью обычной зажигалки. Пламя было необычным. Голубым. А ещё отчего-то света свечи дали куда как больше фонарика Риевира. Он даже выключил его и убрал обратно в карман. А там они все двинулись в сторону балюстрады, за которой теперь стала видна лестница вниз.

«Как будто спуск к логову вампира», – похолодела Инга и даже испытывающе посмотрела на спокойного Риевира. Но затем отбросила такие страсти и смело зашагала к лестнице вслед за жрицей.

Удивительно, но шаги людей (в отличие от голосов) никакого шума не создавали. Инга даже по‑детски постаралась шаркнуть ногой, но вокруг по-прежнему царила полная тишина. Исследовательнице сразу вновь захотелось попробовать что-либо сказать, но она с трудом сдержала себя, придя к выводу, что причиной всему строение зала.

Кто знал? Почему невозможна постройка, где акустика почти полностью глушится на одной высоте, а на другой достигает небывалых эффектов? Хватит с Инги игр в восторженного средневекового жителя, готового обоготворять неясные для него технологии. В конце концов, островитяне никогда не походили на дикарей. Скорее, они были сродни древней цивилизации, обладающей своими уникальными секретами и манящими тайнами. Так что удивилась, сделала мысленную пометку, а потом уже и разгадывай, Инга! Зря высшее образование получала, что ли?

Размышления привели к новому обстоятельству. Девушка резко повернулась к Риевиру в намерении ткнуть указательным пальцем в висящий у него на груди фотоаппарат. По её мнению, этого жеста было достаточно, чтобы дать понять об её желании сделать хоть какие-то фотографии. И да, намерение было хорошее. Но происходило всё в движении, да и желания Инги остановиться по виду её спины островитянин предполагать никак не мог, а потому он нисколько не снизил скорость своего стремительного шага. В результате палец девушки ткнулся в мускулистый торс с такой силой, что заставил Риевира приглушённо ойкнуть. И даже такой звук разнёсся мерзким эхом по залу.

Все колкие замечания Риевира и искренние сожаления Инги, ощупывающей палец на наличие перелома, по объективной причине так и остались невысказанными вслух. Этим двоим оставалось лишь обмениваться многозначительными взглядами. Однако молчание длилось недолго. Едва они преодолели первый виток лестницы, по спирали ведущей куда-то глубоко вниз, как Риевир язвительно зашипел:

– Ты меня никак продырявить решила?

– Прости, – с искренним сожалением извинилась Инга. – Я хотела до фотоаппарата дотронуться.

– Технику поломать хотела таким образом? – через язвительность проскользнула привычная шутливая нотка.

– Нет, конечно. Я только ткнуть в него пальцем хотела, чтобы ты сделал фото. Разговаривать‑то было нельзя.

– Ну, способ ты выбрала интересный. Это точно, – хмыкнув, ответил Риевир и принялся тереть грудь, на которой образовалась красная точка и длинная яркая полоса. Видимо, когда палец съехал вниз, Инга расцарапала ему кожу.

– Эй, я же попросила прощения, – всё-таки огрызнулась девушка, хотя внутренне продолжала искренне раскаиваться.

– О, мне стало намного легче, – с хорошим таким сарказмом ответил Риевир. – Благодарю, что до извинений снизошла. Но нет, фотографировать я ничего не буду.

– Нельзя, что ли? – расстроилась Инга.

– Ха, меня другое останавливает – вдруг кадр не так получится? Ты же тогда вообще меня растерзаешь. Так что на, держи.

Риевир решительно снял с себя фотоаппарат и вручил его девушке. Инга с вожделением уставилась на технику и с удовлетворением заключила, что управление было вполне стандартным. Справиться с устройством у неё бы получилось. Оставалось только свечку кому-нибудь всучить.

– Подержи-ка, – протянула она свечу Риевиру. Однако, парень даже не шевельнулся, а потому ей пришлось пояснить. – Мне так будет удобнее сделать несколько снимков.

– Ишь чего надумала, здесь нельзя фотографировать.

– Тогда зачем ты мне фотоаппарат отдал? – разозлилась она.

– Мне надоело эту увесистую фигню на себе таскать, а тебе нужен шанс искупить свою вину за вот это, – он указал на царапину, состроив крайне недовольное выражение на лице, и Инга растерялась. Она не могла понять свои эмоции. То ли Риевир довёл её до бешенства, то ли ей стоило хорошо посмеяться над его проказой.

Предпочла Инга третий вариант. Она сказала с ехидством:

– По крайней мере, теперь ты действительно можешь без футболки ходить. Получится хвастать, что тобой соблазнилась хоть какая-то особа.

– А ты думаешь, я никому не нужен?

– Уверена. С твоим-то характером, – Инга злорадно ухмыльнулась и, чтобы оставить последнее слово за собой, поинтересовалась: – Что это за лестница?

– Тропа Мёртвых, – сухо ответила жрица за сына и тем разом вернула расшалившуюся обстановку к напряжённой тяжёлой атмосфере.

– Угу. И что же мы здесь делаем-то? – сквозь зубы проворчала Инга, обращаясь скорее к себе самой, но старуха её услышала.

– Желаем зреть дальше. Видеть глубже.

Каждое слово произносилось хрипло. Как бы по раздельности. Создавалось впечатление, что жрица находится в некоем мистическом трансе. Поэтому Инга непроизвольно вздрогнула, и Риевир, заметив это, решил озвучить более понятные объяснения.

– Видишь на стенах ниши? Это локули.

– Локули? Что это такое? – до этого момента Инге не приходилось слышать этого слова.

– Своды в стенах, где хоронят жриц. Их там замуровывают.

Девушка присмотрелась внимательнее. Действительно, вдоль стен, окружающих винтовую лестницу, достаточно близко друг к другу располагались неглубокие узкие своды. Почти впритык.

Вот уж не думала Инга, что ей когда-либо доведётся посетить местные катакомбы!

Вообще, всё было очень странно. Началась прогулка на небесные острова с того, что Инга не видела красот Храма. А теперь вот на кладбище привели её. Пусть и священное, но…

Может, это у островитян так уважение проявляется?

«Или вот так доверчивые люди и пропадают?» – похолодело нечто внутри.

Лестница казалась бесконечной. Окружающее их пространство совершенно не менялось, а оба спутника отрешённо молчали. Звук шагов почти не слышался, став похожим на лёгкий шорох. Он усиливал напряжение и беспокойство.

Нет, такая «экскурсия» Ингу ничуть не устраивала! Поэтому она решила самостоятельно выведывать информацию.

– М-да. Тяжело наверно через столь узкий лаз пронести тело, да ещё потом и спускать его так глубоко вниз, – сказала она первое, что пришло в голову. Прошло где-то минут пять спуска и ей чертовски хотелось обратно наружу.

– Когда жрицы готовы отдать силу своей жизни, они сами приходят в Зал Тишины. И сами спускаются сюда, чтобы уснуть навсегда, – пояснила старуха.

Способ самоубийства выглядел жутко настолько, что желание задать уточняющие вопросы не возникло. Однако, Инга решительно постаралась задействовать рациональную часть своего мозга. В конце концов, по возвращении ей предстояло отчитываться о гибели исследовательской группы, и всё, что ей открывалось сейчас, вполне годилось для того, чтобы всё-таки продолжить карьеру учёного. Островитяне приоткрывали перед ней завесу своих тайн, а, значит, главным становилось вызнать как можно больше. Необходимо было донести до большого мира хоть что-то значимое.

Инга собралась с духом и задала свой новый вопрос.

– Так происходит всегда? Никто не сопротивляется?

– Противиться общему может только отдельная личность. Среди нас таких не бывает.

– А если какая-либо жрица погибает раньше срока?

– Тогда её сила уходит. Она не собирается для помощи пришедшим после неё.

– Хм. И для чего нужна сила? – продолжила Инга ковать железо, пока оно горячо. Но ответ прояснил мало.

– Сдерживать Хозяина Острова.

«Хозяина Острова? Кто это? Зачем его сдерживать?» – были готовы сорваться с языка слова, но тут морщинистая жрица искоса, даже с каким-то лукавством посмотрела на Ингу.

Увы, Инга сама разобралась отчего она заслужила такой взгляд. Без предыстории ей так и пришлось бы бестолково задавать вопрос за вопросом, а после связывать полученные ответы домыслом. И в таком случае она здесь попусту теряла время. Все вымыслы на то вымыслами и зовутся, что крайне редко сходятся с объективной реальностью.

– Может, вы расскажете легенду сначала?

– Легенду? – удивилась вопросу жрица, и Риевир тут же сказал:

– Инга, легенды как таковой нет.

– Но ведь откуда-то истоки этого Храма берутся, – не отступала Инга. – Раз есть жрицы, то они для чего-то нужны. Как и сам Храм. Как и сбор силы от женщин, завершающих жизнь самоубийством. У всего этого должен быть смысл.

– Он есть, – одновременно ответили оба: сын и мать. Риевир при этом сразу положил свою ладонь жрице на плечо, как если бы предупреждал её о чём-то, но женщина всё равно продолжила говорить:

– Смысл есть и для его понимания тебе не нужен кто-либо. Остров сам расскажет всё, если захочет.

– Нет уж, это вы мне ответьте – кто он такой Хозяин Острова? – требовательно произнесла Инга, но ответом стало всеобщее молчание. Однако, повторить вопрос девушка не успела. Лестница кончилась.

– Мы пришли, – сказала жрица и, достав зажигалку, подожгла что-то в чаше. Огонь мгновенно вспыхнул ярким зеленоватым, даже каким-то мистическим, пламенем и пробежал по узким каменным желобам, украшенных металлическим узором. В считаные секунды он осветил всё помещение.

– Вот оно – Сердце Храма.

## Глава седьмая


– Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?

– А куда ты хочешь попасть? – ответил Кот.

– Мне всё равно… – сказала Алиса

– Тогда всё равно, куда и идти, – заметил Кот.

– …только бы попасть куда-нибудь, – пояснила Алиса.

– Куда-нибудь ты обязательно попадешь, – сказал Кот.

– Нужно только достаточно долго идти.


Льюис Кэрролл "Приключения Алисы в стране чудес"


День пятый. Около четырёх часов дня


Свечи были уже не нужны, а потому они поставили их на полочку при входе. Зал овальной формы был видел, как на ладони, даже без них.

– Какой огромный, – оценила размеры Инга и замолчала, рассматривая убранство.

Повсюду преобладал белый цвет. Правда, из-за изумрудного освещения он отдавал пастельной зеленью. В остальном, здесь вновь не было никаких статуй или барельефов, оживляли зал только анфилады колонн, украшенные серебристой мозаикой без определённого рисунка. В центре находился имеющий строгую прямоугольную форму маленький пруд. Удивляться современному человеку, привыкшему к самым разнообразным чудесам, опять-таки было нечему.

– Здесь красиво, – со старательно подобранной интонацией прокомментировала Инга, чтобы сказать хоть что-то приличествующее. Она нисколько не была впечатлена, но обижать островитян, доселе не пускающих сюда туристов, ей не хотелось.

– Разве это именно то, что ты хотела сказать? – голос жрицы отчего-то прозвучал сурово. – Неужели ты восхищаешься увиденным?

– Нет, – подумав, созналась Инга, а затем постаралась прислушаться к своим чувствам и потому дополнила сказанное. – Мне почему-то печально здесь. Но это какая-то лёгкая грусть, как… пожалуй, как нежная тоска.

– Значит, ты всё-таки понимаешь, – с мягкой улыбкой сказала жрица. Кажется, теперь она была довольна ответом Инги. Однако, сама девушка, напротив, огорчилась.

– Нет, не понимаю. Только путаюсь ещё больше.

– Иногда, чтобы познать что-то, нужно отринуть свои убеждения. Но подобное редко кому даётся без труда.

Почему-то жрица, хотя её кожа и волосы из-за освещения отливали зелёным цветом, в этом зале перестала походить на жуткую ведьму. Ни с того ни с сего в ней произошли перемены. Или же они в Инге произошли. Так или иначе, а теперь девушка видела перед собой немного обеспокоенную, но определённо приятную бабушку. Теперь эта старушка вызывала доверие. Да и душу Инги постепенно охватила безмятежность. Она ощущала некое непоседливое веселье – то состояние, когда нисколько не хочется ворчать или грустить. Зачем это, когда можно начать пританцовывать и радоваться всему настоящему?

Странный зелёный огонь, словно почувствовав новое настроение девушки, начал гореть как‑то игриво. Его пламя бесновато подпрыгивало, словно танцевало.

– Тебе здесь рады, – заключила старушка, и Инга не смогла определить, что та хочет этим сказать. Что здесь ей рад Храм? Жрицы? Однако, в настоящий момент ей хотелось не размышлять, а исследовать, а потому она поинтересовалась совсем о другом.

– Я могу подойти к пруду?

– Обязательно посмотри внутрь. Ради этого я и привела тебя сюда вопреки запретам.

– Да?

– Это часть души Хозяина Острова. Оно истинное Сердце Храма.

Внутри девушки словно поселился маленький заводной чертёнок. Ей хотелось чуть ли не подпрыгивать как в детстве, кружиться, танцевать, петь! По телу разлилась невероятная лёгкость. Инга держалась из последних сил, чтобы не поддаться буйному желанию. Всё-таки она была взрослым человеком с серьёзной профессией.

С трудом сохраняя степенный шаг, Инга подошла к пруду. Как уже писалось ранее, располагался он в центре зала и имел прямоугольную форму. По самой длинной диагонали имел что-то около четырёх метров. Но, конечно, Инга не занялась точным измерением размеров. Они вообще перестали занимать её голову, стоило ей рассмотреть, что белоснежный бортик украшен мозаикой, изображающей крошечные и уже знакомые для неё на вид синие цветы с острыми лепестками. Инга даже тихонько хмыкнула, увидев их. Вода внутри пруда тоже была любопытной. Она отливала неповторимым бирюзовым оттенком, слегка мерцала и, прозрачная на первый взгляд, всё-таки не давала рассмотреть дно. В воздухе над прудом чувствовался приятный запах, похожий на смесь мяты, лилии и лимона. Только не резкий, а совсем нежный. Едва уловимый. И чем сосредоточеннее Инга старалась принюхаться, тем слабее становился аромат.

«Как будто играет в прятки с моим обонянием», – подумала девушка, и эта мысль раззадорила её настолько, что она, подчиняясь бушующему в душе озорству, ненадолго забыла, что находится глубоко под землёй. И даже не просто под землёй, а на невероятном затерянном Острове, в мистическом Храме, в более чем странном зале и… продолжать можно долго. Но факт в том, что Инга бессовестно села на бортик и, нежно проведя ладонью по воде, устроила маленький всплеск.

– Нет! – тут же воскликнула жрица.

Инга непонимающе посмотрела в сторону спутников. Оба они выглядели неподдельно испуганными. Риевир так и вовсе отшатнулся, округлив глаза.

«Что это они?» – удивилась было Инга, но ощущения заставили её сосредоточиться на другом. Кончики пальцев правой руки девушки всё ещё были погружены в странный пруд, и потому она почувствовала, как удивительная вода, вопреки законам физики, заскользила вверх по ладони и даже отчего-то попала под перчатку.

– Господи, – пробормотала Инга, приглядываясь к странному веществу. Создавалось впечатление, что бирюзовая вода больше не вода вовсе, а какая-то киселеобразная масса. Внешне. Кожа на руке ощущала тепло и бархатистую мягкость.

Странно, происходящее удивляло, но не пугало или отталкивало. Напротив, Инге захотелось забраться внутрь пруда. Она была уверена, что ей обязательно стоит поступить так…

– Нет! – снова вскрикнула жрица.

Крик старой женщины был таким громким, что снял наваждение с Инги. Она растерянно захлопала ресницами, так как испугалась того, что вот-вот могла совершить, и дёрнулась в намерении как можно скорее отойти от пруда. Но жидкость в нём, словно возмущаясь, стала тягучей, как смола. Она удерживала Ингу.

– Господи, – снова пробормотала девушка, но уже с оттенком истерики, а затем рывком вытащила свою руку. Перчатка при этом снялась сама собой и плавно опустилась на дно. Глядя на неё, Инга сглотнула неприятный комок в горле и после уставилась на свою ладонь. На коже не осталось никаких следов бирюзовой жидкости. Ни мельчайшей капельки влаги. Однако, несмотря на это, внутри неё стремительно росло беспокойство.

«Что если эта вода с экстрактом синих цветов? Не просто так они изображены на бортике!» – перепугалась Инга, что ей светит новое помешательство. Может, оно уже с ней происходило.

– Что это? – жалобно спросила она, указывая дрожащей рукой на пруд. Но сердце жрицы её испуг нисколько не тронул.

– Отойди оттуда!

– Если это опасно, вам надо было меня предупредить!

Она огрызнулась непроизвольно. Просто характер был у Инги такой. Но что на это замечание ответила бы жрица, осталось тайной. Стоило словам отзвучать, как огонь сменил свой цвет на тёмно-синий и почти перестал давать свет. Кожа людей начала отливать трупным оттенком. Инга почувствовала, что все прежние приятные чувства перекрыл страх и такой глубокий, что она в считаные мгновения оказалась возле Риевира. Интуитивно она искала защиты и, кажется, не зря. Стоило Инге отойти от пруда, как позади неё кто-то тяжело вздохнул. Звук был таким странным и неожиданным, что девушка обернулась. Никого позади неё не было, но вода стала белой, как молоко, и забурлила.

– Уводи её. Быстро! – приказала жрица Риевиру.

Парень проявил покорность. Он ухватил Ингу под локоть и, на ходу взяв одну из свечей, поволок девушку в сторону лестницы. Пламя свечи теперь давало совсем мало света, но даже его хватило, чтобы понять – своды вдоль стен изменились. Теперь в каждой нише сквозь камень проступало одно и тоже каменное старческое лицо.

– Что происходит? – испуганно вскрикнула Инга. – Что?

Риевир ей не ответил. Он продолжал тащить её за собой на поверхность, и благоразумие говорило следовать за ним. Но Инге куда как больше хотелось разобраться в происходящем, а потому она с яростью вырвала свою руку из хватки и остановилась.

– Я никуда не пойду дальше, пока не получу объяснений! Я с ума уже схожу от событий на вашем чокнутом Острове.

– Что здесь творится? – стискивая от гнева зубы, прорычал Риевир.

Вид парня стал таким свирепым, что невольно она отшатнулась от него и из-за этого едва не оступилась. Нога Инги соскользнула со ступени, и лишь то, что Риевир ухватил её, не дало девушке упасть. А там он успокоился. Не полностью, конечно, но достаточно для того, чтобы Инга перестала его бояться.

– Как? Как мне объяснить тебе, что происходит?

Голос Риевира был полон отчаяния. Он смотрел на неё своими светлыми глазами так, как будто хотел и никак не мог ответить. Повисло молчание. Такое, что Инга поняла, она не желает ничего слышать. Ей бы убраться с этого Острова поскорее и всё. Всё на этом!

– Не знаю, – всё же устало произнесла она. – Я не знаю, как тебе объяснить мне хоть что-то, но я очень хочу услышать хотя бы что-нибудь внятное.

– Что-нибудь внятное, – тихо повторил Риевир и дружески усмехнулся. – Пойдём наверх. Попутно постараюсь объяснить тебе… что-нибудь.

– Хорошо, – согласилась Инга и первой начала подниматься по лестнице. Риевир пошёл следом за ней, а потому, когда он начал своё объяснение, она не видела его лица.

– Ты такой бред наболтала, когда тебя нашли. А потом ещё и непогода, едва ты отплывать собралась, разгулялась ни с того ни с сего. Из-за этого жрицы решили, что Остров не желает тебя отпускать и поэтому тебе сперва стоит посетить Храм.

– То есть, из-за этого ты привёл меня сюда?

– Да. Мы думали, что, когда ты посмотришь в Озеро Души, это облегчит твою собственную душу. Есть у него такая сила… Тебя же сейчас на части разрывает, Инга.

– Что? – от удивления она ненадолго обернулась, но лица Риевира не увидела.

– Ты как будто одновременно в двух разных мирах живёшь. Это всем видно и понятно, стоит только к тебе присмотреться. Во всяком случае, нам всем. Жителям Острова.

– Погоди, так если всем какая-то несуразица со мной видна, то отчего Владыка Остор был против моего визита в Храм?

С одной стороны, объяснение полностью удовлетворило Ингу. Действительно. Старались люди помочь как умели. Не стоило забывать, Остров – территория обособленная. Его не так давно цивилизация коснулась и потому вполне естественно, что островитяне свою религию и веру ставят выше помощи хорошего психолога… о поиске которого возможно и стоило бы задуматься по возвращении домой. Но вот, с другой стороны, зачем тогда Владыке чинить препоны? Откуда могли взяться противоречия при таком раскладе?

– А он считает, что тебе это не нужно, так как в твоём мире всё легко встанет на свои места… И, похоже, он оказался прав. Теперь всё стало хуже.

– Хуже из-за того, что случилось внизу? Не понимаю. Что там такого произошло, кроме того, что я до смерти испугалась?

– Этих вод никто не смеет касаться. Они очень чувствительны к прикосновениям, и теперь жрицам придётся воду успокаивать.

– Эм-м, так это некое живое существо? – предположила Инга.

Вспоминая свои ощущения, она вмиг пожалела, что не схватила в кулачок частичку этого таинственного нечто. Можно было бы после рассмотреть под микроскопом, что же это такое…

«Хм, может ещё что-то на коже осталось?» – испытала она надежду и решила больше ничего своей правой рукой не трогать. По возвращении в отель Инге хотелось всенепременно соскрести частичку для исследования.

– Можно и так сказать.

Из-за тех чувств, что Инга испытала после этого ответа, она едва с шага не сбилась.

«Вот оно! Сердце Храма, оказывается, некий биологический вид!» – возликовало всё внутри девушки.

Инга даже облизнулась от предвкушения. Неизвестный науке биологический вид – это же просто мечта любого учёного! Девушка даже сделала предположение, что это существо способно влиять на эмоции человека и даже больше. Вероятно, дело вообще в симбиозе, когда паразитирующий простейший организм подчиняет себе мысли и тело носителя. Жрицы, несомненно, требовались только чтобы беречь и питать эту обожествлённую гадость. А, так как это внешне всего лишь озеро, то вот отчего никаких ликов богов у островитян нет.

«Как всё элементарно!» – была готова кричать от радости Инга. Для неё всё встало на свои места. Во всяком случае, объяснение принимал и её мозг, и сердце. Это успокаивало.

В Зале Тишины, естественно, было также тихо несмотря на то, что теперь в него проникла стайка жриц. Все они были в одинаковых чёрных одеяниях, у каждой была тонкая желтоватая кожа, похожая на пергамент, паутина морщин и седые волосы.

«Склеп», – снова мрачно пронеслось в голове Инги.

Риевир между тем подошёл к лазу и жестом позвал её за собой. Инга направилась к нему, но напоследок обернулась, чтобы ещё раз осмотреться. Но смотреть, кроме как на жриц, было не на что, а те, не обращая на неё ни малейшего внимания, суетливо спускались по лестнице. Каждая при этом держала горящую голубым пламенем свечу.

Рука Риевира мягко коснулась её плеча. Инга вздрогнула и посмотрела на парня. «Пойдём», – настойчиво говорили его глаза, и перечить она не решилась. Девушка протиснулась в лаз и задумалась над тем, что больше не боится этого страшного коридора. Теперь ей было известно, что ждёт её впереди. И да, дорога не стала хоть сколько-нибудь новой. Они вернулись в главный зал Храма, что нынче оказался пуст от туристов, а после покинули его.

– Куда мы теперь? – поинтересовалась Инга, безо всякого интереса разглядывая окружающую её природу. Её мысли занимала только наука. Ей неистово хотелось вернуться в номер, чтобы заняться исследованием кожи на своей правой руке.

– Вечереет уже, так что предлагаю выдвигаться к дому. Не особо спеша, конечно.

– Хорошо.

Она была рада тому, что сказал Риевир. Пусть вокруг было чертовски красиво, но не красота небесных островов в настоящий момент занимала мысли Инги. Ей не давал покоя вопрос, что происходит в Сердце Храма. Как жрицы успокаивают гладь Озера? Не оно ли заставляет их приносить себя в жертву в нишах лестницы?

… Фантастика или реальность?


День пятый. Чуть более пяти часов вечера


– Ты опять задумалась, – недовольно проворчал Риевир, когда даже силуэт Храма скрылся за их спинами.

– Не даёт покоя увиденное, – честно начала объяснение Инга, но была вынуждена прерваться.

Дорога как раз резко поворачивала, и увидеть что там далее не было возможности из-за густого высокого кустарника, цветущего мелкими фиолетовыми цветами. По этой причине про появление Владыки Остора можно было сказать «как чёртик из табакерки». Мужчина внезапно вышел им навстречу стремительным шагом, и неожиданная встреча заставила всех остановиться.

Инга искренне удивилась произошедшему и не только потому, что оно произошло. На поясе Владыки красовался меч. Его напряжённая ладонь покоилась на эфесе, а простая одежда полностью повторяла образ из её первого видения. От вежливого облика дипломата не осталось следа. Сейчас перед ней стоял разъярённый событиями и кое-чьим неповиновением властный мужчина. Инга даже невольно ойкнула и непроизвольно постаралась скрыться за спиной спутника. Вот чес‑слово, заметь она Остора чуть раньше, то без стеснений постаралась бы спрятаться за близлежащим валуном.

– Ты нарушил приказ!

Ледяной тон голоса резал слух, а нервы то, что Риевир не стал ничего возражать. Молодой островитянин виновато опустил голову и, возможно, в обычных обстоятельствах это бы сработало. Сомнительно, чтобы брат не знал брата. Но его поведение привело к тому, что глаза Владыки засверкали ещё большим гневом. Он подошёл и без предупреждения наотмашь ударил Риевира в челюсть. От силы удара парень пошатнулся и упал на одно колено.

– Да что вы делаете! – воскликнула Инга. Такого она нисколько не ожидала, а потому растерялась. А после, интуитивно стараясь помочь беззащитному (Риевир не предпринимал попытки подняться), обняла парня, чтобы храбро закрыть его своим телом.

Поступок был чисто женским и в данном случае очень глупым. Однако, Инга продолжила смотреть на Остора взглядом бойцовского петушка. Ей придала решительности уверенность, что Владыка её не тронет. Всё же она из большого мира, да и вообще – девочек обижать нехорошо. Но первым отреагировал не Остор, а Риевир. Поднимаясь, он уверенно и отнюдь не легонько оттолкнул девушку от себя. Не иначе его, как мужчину, подобная «защита» не устраивала.

Владыка Остор вообще Ингу третьей лишней посчитал. И потому, стоило ногам Инги перестать ходить ходуном, стоило ей только вернуть себе равновесие, как он бесцеремонно схватил её чуть выше запястья, и отшвырнул в сторону.

– Не лезь, женщина! – рыкнул он на неё при этом.

Слаженность действий братьев заставила Ингу ощутить себя куклой. Но ощутимая боль в колене от удара о землю ясно давала понять, что она живой человек. Просто это некоторые островитяне не испытывают того уважения к женскому полу, какое хотелось бы от них ожидать.

– Жрицы, – начал было Риевир, но Владыка перебил его. Он с презрением в голосе усмехнулся:

– Жрицы!

Остор явно не хотел ограничиться одним этим словом, но тут его взгляд сосредоточился на внимательно наблюдающей за ними Ингой. Это внесло коррективы. Владыка недовольно поджал губы, а затем продолжил отчитывать брата на родном языке. Певучий и мелодичный язык, оказывается, мог звучать очень грубо. Разговор шёл на повышенных тонах. Судя по интонации, Риевир то оправдывался, то сам налетал на Остора, но драться, по всей видимости, мужчины не собирались.

Устав слушать ругань (да ещё ни словом непонятную!) Инга отошла немного поодаль и с грустным видом облокотилась о ствол дерева. Однако, минут через десять ей надоело бездеятельно стоять. Ссора, судя по всему, само по себе заканчиваться не собиралась.

– Может, хватит уже! – прикрикнула она на скандалистов.

– Помолчи, женщина! – тут же рявкнул на неё Остор и даже погрозил указательным пальцем. – Не лезь в то, чего не понимаешь.

Мало кому нравится, когда на него кричат. Поэтому Инга обиделась и язвительно напомнила:

– У меня имя есть, между прочим.

Пожалуй, Остор вот-вот высказал бы ей много чего нелицеприятного, но тут вмешался Риевир.

– Инга, не мешай, а! – грозно потребовал он.

В ответ на это указание девушка раздражённо пожала плечами, и братья тут же вернулись к ругани. Говорили они эмоционально, громко и вели себя так, словно невольной свидетельницы скандала вообще не существует.

«Вот уроды», – оказалась взбешена Инга и, подумав, неторопливо пошла вперёд по тропе. Не то, чтобы она искала приключений на свою голову, просто ей показалось, что, заметив её отсутствие, братья быстрее придут к какому-либо компромиссу. Вскоре тропа разветвилась, и Инга остановилась в растерянности. Ей нужно было решить, что делать: оставаться ли здесь, возвращаться ли назад или идти дальше.

Возвращаться девушка не желала ни в какую. Стоять в ожидании, когда братья завершат скандал, ей тоже не особо хотелось. Развилка была не так далеко от спорщиков, а потому до слуха Инги всё ещё доносились гневные речи. А идти вперёд? Так вдруг эти двое потом неверное направление выберут, тропа-то раздваивается.

Постояв в нерешительности пару минут, Инга потеряла всякое терпение. Никто не нагонял её. Нет, ну неужели можно было настолько увлечься спором, чтобы совсем не заметить уход дамы?

– Или же решили, что я сама до города доберусь, – раздражённо сделала вслух ещё один вывод Инга, прежде чем презрительно фыркнула. – Джентльмены!

Поджав от недовольства губы, Инга подняла с земли несколько палочек и сложила их в виде стрелки прямо на одну из тропинок. Ей показалось, что это отличный указатель на то, какое направление она выбрала. А затем она пошла дальше. Голоса Риевира и Остора становились всё тише, нервы её успокаивались, а потому на следующей развилке Инга соорудила стрелку, напевая весёлый мотив. Ей виделось, что она идёт в сторону Шуршащего моста, а если даже нет, то братья найдут её.

«Не так уж им сложно будет, я ж, как черепаха, плетусь», – думала она.

Настроение поднимало ещё и то обстоятельство, что фотоаппарат некой Тийритэ остался при ней. Инга часто останавливалась, много фотографировала и, в конце концов, окончательно расслабилась… покуда не подошла к подвесному мосту, перекрытому знакомыми воротами из плетёных железных прутьев.

– Закрыто для посещения, – без труда прочитала она огромную надпись и скептически добавила. – То-то меня сюда так и тянет!

В её воспоминаниях Владыка Остор, когда возглавлял отряд, открывал замок ключом, но сейчас ворота оказались приглашающе открыты. Но планки моста, местами побуревшие, как если бы впитали в себя кровь, отталкивали. Да и в целом настроения повторять некое безумство у Инги не имелось.

– И что? – грозно посмотрела она на ворота, хотя ощущала неловкость из-за того, что разговаривает вслух. – А вот не пойду я туда. Чай не дура!

Обладательница научной степени показала воротам язык, развернулась на пятках и пошла по тропе обратно. Уж как вернуться к братьям по оставленным на тропинках стрелкам она понимала.

«Даже если Риевир и Остор бросили меня, то попрошу помощи у жриц. Они там близёхонько, и дорогу мне точно покажут», – верила Инга, так как очень хотела покинуть до смерти надоевшее ей Поднебесье. Причин для такого желания у неё имелось много, но на первый план вышла весьма тривиальная – темнело.

Дорога, однако, уже на первой из развилок преподнесла крайне неприятный сюрприз. Никакого указателя из веточек! Никаких следов!

Инга застыла в оцепенении.

Такого просто быть не могло. Она же на каждом перекрёстке старалась.

– Ладно, – начала логически рассуждать она вслух. – Вот этот перекрёсток я помню. Он был последним, а потому здесь мне точно нужно направо.

Мысленно Инга ещё раз попыталась восстановить свой путь. Да. Именно этот поворот она помнила на ура. Однако, местность за ним вскоре оказалась абсолютно незнакомой. Уж это было легко понять, ибо вдоль края обрыва путь девушки не пролегал ещё…

Решив, что она могла перепутать, Инга вернулась к перекрёстку и пошла в другом направлении. Где-то вдалеке, словно насмехаясь, закаркал ворон.


День пятый. Семь часов вечера


– …мать! – эмоционально и громко закончила очередное ругательство девушка.

Материлась Инга из-за эмоций. Она окончательно поняла, что заплутала, и её не утешало даже то, что теперь она кристально ясно видела причину, отчего смогла затеряться в первый раз… Вопрос в другом. Таинственным, загадочным и непонятным оставался факт – как только не сбиваются с пути все остальные.

– Люди-и-и! – во весь голос закричала она снова.

Снова никто не откликнулся. Что ж, тоже неудивительно. Обычно в это время туристы прогуливались по вечернему городу, где как раз загорались уличные газовые фонарики, возле которых отчего‑то не вилась надоедливая кусачая мошкара. Местные, насколько понимала Инга, в ночное время небесные острова тоже не посещали. А, значит, кроме неё здесь остались только жрицы и ищущие её Риевир с Остором. Но в последних уверенности не было. Никакой.

Кто знал, к какому выводу братья пришли? Может, раз Инга ушла, они решили проучить её? Затерялась и затерялась несносная туристка. Бог с ней.

– Не вернусь, и всем легче станет!

На глаза даже навернулась горькая слеза. Инга ощутила себя маленькой несчастной девочкой. Ей стало невероятно жаль себя.

– Я есть хочу. Пить хочу. Домой хочу! – протяжно ныла она, но успокаивать её было некому, а потому девушка предательски хлюпнула носом. – На помощь! Помогите!

Уходить с дороги Инга не решалась. В душе у неё была уверенность, что так шанс выйти к какому-либо примечательному месту намного выше. А шанс этот нужен, чтобы хотя бы на другой день столкнуться у некой достопримечательности с кем‑либо живым. Кроме того, если удача вдруг повернётся лицом, а не пятой точкой, то можно было бы к камню у Лилового острова выйти. А, значит, и выбраться с гадкого Поднебесья…

Из сферы фантастики, конечно, но себя же можно потешить светлыми грёзами?

– И почему в такой навороченный фотоаппарат нельзя было встроить самый примитивный фонарик! – злилась Инга на доставшуюся ей технику. Без инструкции во всём разнообразии функций ей было крайне тяжело разобраться, так как меню оказалось на французском языке. А его девушка не знала от слова совсем.

Между тем темнело. Быстро. Мало того, что солнце садилось, так и небо заволокли тяжёлые облака. Через час-два Инге предстояло остаться в полной темноте. Одной. Непонятно где…

«Да ещё запрет этот на ночные посещения! Что такого страшного может происходить на островах по ночам?» – проклинала она судьбу, так как мысль о том, что подобное происходит по причине, чтобы никто случайно не упал с обрыва, не казалась ей истиной.

Наконец, когда охватившее её отчаяние стало невыносимым, Инга вышла к озеру, над которым двумя белыми арками пересекались мостики с ажурными перилами. Место мало её порадовало, конечно, но мимо него ходили группы туристов. Она своими глазами видела одну! А раз озеро являлось частью туристического маршрута, то лучше остановки Инге было не найти. Тем более что её ноги уже не гудели, не болели, а просто-напросто ничего не ощущали…

Оглядев полянку, Инга поплелась к месту, показавшемся ей удобным для ночлега. Она решила устроиться возле кустарника. Хотя, «устроиться» не вполне подходящее слово. У Инги не было с собой даже лёгкой кофты, не то что одеяла. Днём-то припекало настолько, что она не взяла с собой чего-нибудь сродни ветровки. Но сейчас, вечером, температура изменилась. Ощутимо похолодало. Не мороз, конечно, но в тоненьком платье было очень страшно ночевать на природе. Инга не сомневалась, что на утро её как минимум поджидает коварная простуда и противный насморк.

Она присела на землю и, с удовольствием сняв обувь, вытянула уставшие ноги. Мягкая трава нежно касалась ноющих ступней, красноватых и опухших. Туфли были удобными, но ходить в них пришлось слишком много. Почти сразу ощутимо заныли мышцы икр. Они вмиг словно одеревенели и на попытку пошевелить ими болели.

– Как же я устала, – с неподдельной горечью пожаловалась небу девушка и, подумав, сняла с левой руки оставшуюся на ней перчатку.

Некоторое время Инга лежала на земле, раскинув в разные стороны руки и ноги. Ей было страшно, холодно, но тело требовало покоя… Покуда не зачесалось так, будто по нему кто-то ползает. Тогда Инга резко села и даже отодвинулась, чтобы с подозрением посмотреть на место, где только что лежала.

– Надеюсь, это не клещи, – буркнула она при этом.

Однако, темнота вокруг была такой, что разглядеть букашек не удалось бы. По этой причине Инга взяла в руки фотоаппарат и, благо уже натыкалась на такую настройку, включила режим ночного видео. Никаких жучков снова не получилось рассмотреть, зато к ней пришла идея сделать документальную видеозапись.

– Чёрт, прямо-таки «Ведьма из Блэр», – перед тем, как нажать на нужную кнопку, горько усмехнулась Инга.

– Итак, около восьми часов вечера. Я пришла на эту странную поляну, – начала говорить она, после чего развернула фотоаппарат, чтобы запечатлеть своё угрюмое лицо и вяло помахала рукой. – Кто я? Меня зовут Ильина Инга, и я просто потерявшийся турист. Сегодня мне довелось побывать в Храме Судьбы и увидеть много чего интересного…

Пересказ событий занял около пятнадцати минут. Инга даже удивилась, что так много понадобилось, всё же про забавные моменты с Риевиром она умолчала. Однако, размышлять на эту тему было некогда. Запись ещё шла и её требовалось достойно завершить.

– Так я оказалась в этом месте, – девушка перевела камеру на озеро. Своими глазами она его едва различала, но на экране всё было прекрасно видно… Или жутко видно? Режим ночной съёмки кардинально менял мир. Ставшая зеленоватой, и из-за этого мистической, вода походила на кошмар. Казалось, из волн вот-вот покажется какое-либо чудовище.

Сглотнув слюну, Инга посмотрела на заряд батареи. Чуть более пятидесяти процентов. Этот факт вынудил девушку выключить фотоаппарат, хотя ей очень хотелось оставить его в рабочем режиме. Между тем в животе у неё забурчало. Она давно уже не ела, и организм требовал своё. Увы, перекусывать было нечем, и это стало для Инги последней каплей. Она бы вот-вот разрыдалась из‑за того, какая чёрная полоса началась в её жизни, но кое-как ей удалось взять себя в руки. Наверное потому, что ей оставалось только смириться. Повлиять на события у Инги возможности не было.

«Будь, что будет» – не самая лёгкая, но порой единственно верная фраза. Когда нет возможности что-либо изменить в своей жизни, остаётся хотя бы достойно пережить это.

Молодая учёная некоторое время просто сидела на траве и смотрела на небо. Почти укрывшееся за горизонтом солнце приобрело багряный оттенок и увеличилось в размерах так, как если бы прошло уже много тысяч лет и оно превратилось в красного гиганта. На тёмном небосклоне среди туч начали проявляться малюсенькие светлые крапинки. Сначала одна. Затем ещё и ещё. И чем ближе подступала ночь, тем более яркими вкрапления становились. Стали различаться некоторые созвездия. Инга поймала себя на мысли, что давно вот так не провожала день. А, может, вообще никогда. Она всё время на что-то отвлекалась, находила чем заняться. А вот так, просто созерцая и даже не убегая в собственные размышления, не упуская ни единого момента… Нет. Пожалуй, так ещё не было. И, скорее всего, это не повторилось бы. Как бы сейчас ни восхищалась она природой, как бы ни хотела повторить, этого бы не произошло. Инга прекрасно отдавала себе в этом отчёт. Она откладывала бы желание на неопределённое время изо дня в день и лишь периодически вспоминала бы, что вот тогда-то было классно и стоило бы снова…

Так зачем давать несбыточные обещания? Быть может, продолжать жить так? Без этого груза?

Время неумолимо утекало, словно песок в часах, но Инга совсем не ощущала этого. Как если бы кто-то ускорил его бег. Она даже забыла о своей усталости и боли в ногах. В какой-то момент сознание очнулось от самой обыденной мысли: «Ночь». Властная хозяйка тихо, словно уличный воришка, подкралась к опустевшему трону и воцарилась на нём до утра.

Тяжёлый вздох вырвался из груди девушки. Тело затекло, но она поняла это только сейчас. Инга поменяла позу, хотя мышцы плохо слушались. Превозмогая себя, она даже встала на ноги и прошлась немного безо всякого удовольствия. Вокруг было холодно и неуютно. Трава покрылась мельчайшими капельками влаги, а потому ноги вообще заледенели. Посмотрев по сторонам, как если бы кто-то мог неожиданно появиться, Инга принялась делать прыжки на месте. Дыхание её мгновенно стало тяжёлым и прерывистым. Увы, надолго полученного за физическими упражнениями тепла не хватило. Инге сделалось холодно, едва она вернулась к кустарнику. А там, подумав, она повесила фотоаппарат за ремешок на веточку. Ей не хотелось, чтобы он отсырел. После этого Инга легла на землю и сжалась в калачик. Ветер ласково пробежал меж прядей её красных волос.


Местность выглядела более чем странной. Фрагменты архитектуры смешивались с пространством пещеры, как если бы когда-то город частично оказался погребён под землёй.

Словно осколки цивилизации в недрах планеты!

Неба было не видно. Лишь где-то там, в вышине, точно находился каменный потолок.

Или пол?

Те части полуразрушенных домов и ансамбль ажурных лестниц, что были видны взгляду Инги, находились под самыми разнообразными углами. И, как ни странно, но если ступить на такую наклонную поверхность, то упасть становилось невозможно. Привычная плоскость словно искажалась. Вес присутствовал. Гравитация тоже. Понятия верха и низа существовали… И при этом отсутствовали одновременно!

Мальчик продолжал держать Ингу за руку, и казался единственным реальным существом в царящем вокруг безумстве. Мрачном и страшном.

– Интересно, куда на этот раз мы придём? – прошептала девушка очень тихо, но эхо её слов разнеслось так, как если бы она кричала.

Ребёнок испугался, прижался крепче так, что его глаза полностью скрыли его серые волосы. У Инги сердце забилось в разы быстрее. Она очень боялась, что кто-нибудь услышит их здесь. Она очень не хотела этого, и, кажется, на этот раз обошлось. Лишь на одном из этажей высотного здания неподалёку возникло некое создание, схожее по силуэту с человеком. Чёрный балахон и белая маска на лице не давали понимания что это за существо, но его движения не были свойственны людям. Он плавно перетекал с места на место, словно был сгустком тумана.

Инга замерла. Удивительно, но даже сердце её перестало трепыхаться будто птица в клетке. Не стало и страха. Две человеческие фигурки застыли на лестнице, как если бы перестали существовать. Таинственное создание в белой маске проскользнуло вдоль балкона, застыло и, не усмотрев ничего, вновь скрылось в темноте.

Теперь можно было идти вновь. Инга отвернулась от страшного здания и хотела было сделать первый шаг, но тут дорогу ей преградил высокий мужчина в чёрно-серебряной одежде. Первое напряжение быстро прошло. Этого человека она уже знала.

– Глубоко же ты забралась, девочка. Не ожидал, что ты настолько собьёшься с троп, что почти что дойдёшь до внешних пределов Грани. Мне пришлось постараться, чтобы найти тебя.

– Найти? – удивилась она. – Зачем?

– Никто не спросил у меня ключи. Поэтому я подумал, что тебе «посчастливилось» остаться в Поднебесье, и, к сожалению, я оказался прав. Ты заснула там. А в Поднебесье этого делать не стоит.

– О чём ты? Какое Поднебесье?

Мужчина склонился и пристально посмотрел ей в глаза. Он даже позволил себе наглость ухватить её за подбородок в намерении рассмотреть что-то. Но Инге это не понравилось, а потому она шлёпнула мужчину по руке и сделала быстрый шажок назад.

– В тебе не проснулись воспоминания даже после напоминания имени? – сурово осведомился мужчина.

– Что?

– Ты вновь забыла имя, о котором я тебе напомнил?

– Да я своё и не забывала никогда! Это ты выдумал нечто несуразное.

– Да что ты, – усмехнулся он. – Так как тебя зовут? На твой взгляд я имею в виду.

– Лисичка! – уверенно ответила Инга. Ей было всё равно, что нестираемая с ладони надпись гласит иное. Она прекрасно знала, кто она.

Некоторое время мужчина задумчиво молчал. Девушка даже подумала, что он вот-вот развернётся и уйдёт восвояси, но этого не произошло. Мужчина грустно вздохнул и на распев произнёс:


Я человек, избравший стезю зла.

При этом, отродясь верша благое,

Отступник, странник суть моя. И я

Давно забыл призвание иное.


Она его не понимала, и он это видел. Поэтому не стал продолжать стихотворение, а криво улыбнулся левым уголком рта и сказал крайне серьёзно:

– Ты можешь загадать своё последнее желание, можешь вспомнить истину.

– Ну уж нет, я не знаю, когда мне действительно понадобится твоя помощь.

– Она нужна тебе прямо сейчас, девочка, – с сочувствием произнёс мужчина и дотронулся пальцем до её губ. – Ш-ш-ш. Пора проснуться, Инга.

Нежное и мягкое обращение вызвало внутри неё некое необъяснимое чувство понимания. Как если бы что-то встало на свои места, но что именно – она не могла объяснить. Лицо мужчины, однако, нахмурилось и он, словно был в гневе, прикрикнул:

– Я же приказал тебе проснуться. Давай, Инга!


День пятый. Около полуночи


Проснулась Инга от ощущения тяжести и присутствия кого-то чужого. Этот кто-то, будучи весом с упитанную кошку, бессовестно бродил по её телу, поэтому она, не открывая глаз и не напрягая мышц, постаралась понять, что же это за тварь. К внутреннему облегчению, на змею, чего девушка боялась больше всего, существо не походило. Да и царапающие коготки напоминали птицу.

«Ворон!» – тут же догадалась она.

Других пернатых на небесных островах Инга не видела, а у этих наглости хватило бы. Вот только что делать дальше всё равно оставалось вопросом. Можно было замахать руками, но что если бестия её клюнет? Клюв-то у ворона длинный, острый… Но и терпеть подобную наглость было превыше её сил.

Инга вяло повернулась на бок в надежде, что гадина поймёт, что ей здесь делать нечего. Однако, птица крепче сжала коготки, даже поцарапала кожу. Отчего-то ворону понадобилось сидеть именно на её теле.

– А ну пошёл прочь! – громко выкрикнула тогда она, попутно закрывая глаза руками.

Ворон обиженно каркнул, но улетел. Инга слышала шум его крыльев, однако всё равно глаза открыла не сразу. А когда открыла, то растерялась. Вместо поляны в темноте ей было видно только обширное белое пятно. Инга даже посчитала, что зрение сыграло с ней злую шутку, а потому ненадолго зажмурилась. Но белое никуда не исчезло.

– Зачем ты обижаешь его? – вдруг послышался знакомый печальный голос.

Инга машинально и с невероятной скоростью откатилась в сторону. Она бы вообще поднялась на ноги и убежала куда-нибудь со скоростью спринтера, но ей довелось оказаться под кустом, и его ветки не позволили ей осуществить побег. Хотя, положительный момент от этого тоже имелся. Как оказалось, белое пятно было всего лишь одеждой слишком близко сидевшего возле неё мужчины.

– Кто. Ты. Такой?! – едва сдерживая визг и желание удрать без оглядки, спросила она.

Сердце продолжало колотиться очень быстро. Из-за шока стало тяжело дышать. Инга была близка к панике! Но мужчина продолжил выглядеть так же равнодушно. Пожалуй, его лицо лишь немногим стало грустнее.

– Иногда меня зовут Хозяином Острова.

«Хозяин Острова. Хозяин Острова», – пронеслось у неё в голове, и Инга, сглотнув слюну, попыталась унять взбудораженные нервы. Она глубоко вдохнула воздух, а после тихо поинтересовалась:

– И что ты здесь делаешь?

– Оберегаю твой покой.

– Оберегаешь от чего? – грозно потребовала Инга.

Недоверие давно стало её второй натурой. Девушка тут же осмотрелась по сторонам, но ничего подозрительного в окружающей темноте не заметила.

– Мои слуги тоже хотят бывать под открытым небом, чтобы ощущать живой мир. Они избрали своим временем мрак и ночь, а потому властвуют в ней. И они терпеть не могут чьего-либо чужого присутствия.

Инга поморщилась от объяснения, но вопреки желанию не стала ничего уточнять. Она решила, что лучше всё-таки узнать легенду с самого начала… И от первоисточника, так сказать.

– Так это тебя сдерживают жрицы?

– Сдерживают, – согласился мужчина и после искренне рассмеялся. Красивый смех колокольчиками пронёсся над поляной, но в ответ раздалось лишь дразнящее карканье чуть ли не сотни птиц со всех небесных островов. – С моего дозволения. Я вынужден ограничивать сам себя.

– Для чего? – не понимала она.

Задавать вопросы Инге уже не было страшно. Несмотря на необычную внешность и обстоятельства встречи от странного собеседника не исходило никакой опасности и угрозы. Скорее наоборот. Ей почему-то захотелось защитить его не пойми от чего.

– Мне это нужно, чтобы не проснуться окончательно.

– Значит, я сейчас сплю, – сделала свой вывод девушка и оттого успокоилась ещё больше.

К странным сновидениям она уже привыкла настолько, что отодвинулась от куста и села удобнее. Между ней и Хозяином Острова осталось совсем маленькое расстояние. Не более метра.

– Можно и так сказать. В какой-то мере ты видишь сон. Мой сон… Как и я. И это сновидение ты и всё вокруг.

– Терпеть не могу такие загадки, – недовольно поморщилась Инга. – Почему нельзя всё объяснить простыми и доступными словами? И лучше всего с самого начала.

Ответом стала тишина. Хозяин Острова ничего не сказал, а лишь сорвал травинку с колоском, нервно начал мять её в руках и с грустью посмотрел на небо. Инга проследила за его взглядом. Небосклон и правда был примечателен. Тёмно-синий, почти чёрный от густых туч, но звёзды – словно россыпь редких жемчужин, почему-то светили сквозь них. Казалось, что если смотреть долго, то душа сможет ускользнуть в совершенно другую вселенную. Как будто дневная завеса между обычным миром и иным вдруг истончилась. Осталось лишь сделать этот самый шаг…

– Красиво, – искренне восхитилась Инга, но всё же вернулась к расспросам. – И как они тебя сдерживают? Жрицы в смысле.

– Поют колыбельную, – мужчина нехотя отвёл взгляд от неба.

– И как? Помогает?

От объяснений ей стало смешно. В воображении Инги возникли улюлюкающие жрицы, что время от времени покачивают огромную детскую колыбельку.

– Когда я этого хочу.

Хозяин Острова говорил серьёзно, так что смешливость быстро покинула Ингу. Перед ней был не Риевир, готовый шутить с утра до вечера. Этот беловолосый мужчина выглядел в чём-то по‑детски наивным, но… весёлым и беззаботным точно не был! Скорее, он создавал впечатление человека, на его плечи которого легла тяжесть атланта.

– Хочешь, покажу, чем они занимаются? – неожиданно предложил Хозяин Острова, и Инга неуверенно согласилась:

– Да, хочу.

Идти ночью к Храму ей не особо хотелось. Да ещё компаньон такой… Но ведь это был сон, почему бы не согласиться?

Вопреки ожиданиям, мужчина не поднялся с земли, а лишь, не вставая, придвинулся ближе и обнял Ингу со спины. Он плавно соединил свои тонкие ладони на уровне её живота и после мягко положил острый подбородок на её левое плечо.

Инга оторопела. Внутреннее «Я» требовало скинуть эти объятия, но они, как и сам мужчина не воспринимались как что-то неприятное. Вопреки разуму, девушка осталась спокойна. Она нисколько не переживала, потому что обнимать её так мог только любимый человек. И всё же Хозяин Острова нисколько им не был. И мысль об этом привела к тому, что по коже Инги пробежали холодные мурашки. Хотя, так-то, ей нравилось исходящее от мужского тела тепло и приятный аромат мяты, лилии и лимона…

– Не бойся и смотри, – ласково прошептал Хозяин Острова.

Тело само по себе обмякло от его слов. Веки стремительно потяжелели и закрылись. Сознание Инги окутала мягкая ласковая тьма. Но эта темнота не была полной и, словно бы, рассеивалась. Реальность же, где она на полянке замерла в объятиях странного мужчины, исчезла. Этих ощущений больше не было, как если бы её материальная оболочка исчезла. Инга словно стала никем и ничем. Сгусток собственного «Я», поднимающийся всё выше и выше…

Выше?!

Осознание последнего вновь вернуло Инге её обычное человеческое тело. Оно заставило исчезнуть ощущение подъёма, хотя перед глазами по-прежнему простиралась белая пелена, как если бы ей довелось ослепнуть.

«Господи!» – испугалась Инга и, зажмурив глаза, потёрла их кулачками.

Как ни странно, такое простое действие помогло. Зрение вернулось, стоило открыть глаза снова. Только в увиденное мало верилось. Инга оказалась в зале, называемом Сердцем Храма, стояла возле одной из колонн. Синий огонь в желобах едва горел и почти не давал света. Ставшая белой жидкость в пруду бурлила чуть ли не до потолка и обильно пенилась. Жрицы стояли вокруг бортика в два ряда и что-то монотонно приглушённо мычали без остановки. При этом они раскачивались из стороны в сторону, и пламя свечей в их руках медленно и плавно следовало в такт движениям.

Если это считалось колыбельной, то странно, что Хозяин Острова хоть как-то мог под неё засыпать.

– Теперь ты видишь, Лисичка, – услышала она тихий мелодичный голос и мягкие ладони опустились на её плечи.

На этот раз девушка не вздрогнула. Даже не обернулась. Она и так поняла кто там за её спиной. Она даже представляла, как это выглядит со стороны. Хозяин Острова был значительно выше её, в его обществе самой себе Инга казалась маленькой девочкой. А из-за белых одежд и волос, не иначе, кто-нибудь бы сказал, что за плечами у неё стоит ангел.

– Но я также не понимаю, – девушка приглушила голос, так как боялась потревожить жриц. Но одна из них всё равно пристально посмотрела в их сторону. Правда, ничего не сказала и вскоре опустила взгляд.

– Они что, не видят нас? – догадалась Инга.

– Не видят. Немного чувствуют, но не более того. Сейчас всё их внимание сосредоточено на другом.

– А что они делают? Не вообще, а именно сейчас.

– Просят меня вернуться.

– Куда?

– В небытие. Просят раствориться и перестать существовать как живое существо.

– Хм. Разве это возможно? Возможно жить так?

– Жить – нет. А мне этого очень хочется, – Хозяин грустно вздохнул. – Поэтому Остров существует и поэтому жрицы поют всё чаще.

– Разве их пение может действовать? Ведь если тебе так хочется жить на Острове, то как они могут тебя остановить?

– Могут. Прежде всего потому, что я знаю, что должен уснуть.

– Но существует не только эта причина, да?

Инга повернулась лицом к Хозяину Острова. В тусклом освещении зала его глаза стали совсем тёмными, но в них всё равно горела необъяснимая тоска. А ещё отражались невероятная мудрость, горький опыт и нечеловеческая усталость.

– Не только. Мне очень больно, когда они поступают так.

Чёрная фигурка жрицы поднялась на бортик и направилась в центр пруда так, как если бы шла по твёрдой поверхности. Лица женщины Инге не было видно, но от ей фигурки исходила жёсткая, непоколебимая уверенность. Медленно эта женщина достала из складок одежды кинжал‑коготь и поднесла его к своему горлу. Никаких сомнений в том, что вот-вот произойдёт, не было.

– Нет! – воскликнул Хозяин Острова.

По его лицу скользнула тень глубокого недовольства. Большие бирюзовые глаза сузились до щёлочек, придавая ему хищное звериное выражение. Губы снова превратились в узкую тонкую линию.

– Мы уходим, Лисичка.

Фраза словно послужила сигналом. Девушка вновь пережила ощущение падения, только теперь оно не было мягким. Скорее стремительным и жёстким, как если бы ей пришлось упасть со скалы. Да и «приземление» оказалось соответствующим. Она вроде бы твёрдо стояла на ногах, но вдруг пошатнулась. А затем ещё и непонятная режущая боль во всём теле! Инга застонала и, словно слепая, начала ощупывать пространство вокруг себя. Зрение к ней вернулось далеко не сразу. Пелена сходила медленно.

– Я здесь уже была, – наконец, узнала помещение гробницы Инга.

– Да.

Вид у Хозяина Острова был очень усталый и сосредоточенный на чём-то. Даже светлая, почти белая кожа, стала ещё светлее, но он всё равно стоял возле девушки и внимательно смотрел на неё, как если бы его в ней что-то крайне беспокоило.

– Тебе плохо? – тоже заволновалась Инга.

Она уже пришла в себя, но вот Хозяин Острова стал выглядеть… в гроб краше кладут!

– Мне здесь всегда очень плохо. Но так нужно. Это хорошее напоминание о том, что спать стоит крепко, – мужчина, пошатываясь, заковылял к пьедесталу.

Его движения были медленны и совершались с трудом, так что Инга не выдержала и, приобняв, постаралась помочь ему. Тело Хозяина Острова тряслось от мелкой противной дрожи, как если бы его лихорадило.

– И что теперь? – спросила она, когда он лёг на каменное ложе.

Хозяин Острова с трудом повернул к ней голову и ответил, едва разжимая посиневшие губы.

– Теперь остаётся дождаться удара меча. В таком, почти проснувшемся состоянии, боль испытывается особенно ярко. И смертельная мгновенно уносит моё сознание вновь в небытие.

– Угрозой жертвы жрицы вынуждают тебя вернуться сюда?

– Иногда я не успеваю, и они всё-таки умирают, – в уголках широко раскрытых бирюзовых глаз заблестела предательская слезинка, но ни одна капля так и не скатилась по щекам.

– И здесь ты ждёшь смерти? – вспомнила девушка отряд, с которым путешествовала по гробнице.

Инга начинала немного понимать. Пусть не саму суть, но то, что должно происходить. Логические связи, ещё такие размытые, уже возникали. Позже, она обязательно сумела бы сделать их чёткими. А пока достаточно было даже такого.

– Да.

– А как же те твари, что нападают на живых?

– Всего лишь тени тех, в ком не достаёт силы сдерживать моё пробуждение. Они та часть меня, что неосознанно противится необходимому. Поэтому они мешают жрицам и Владыкам – орудиям избранного пути.

– Совсем запуталась…

– Позже я покажу тебе. Обязательно. Я проведу тебя до истоков, но… не в этот раз. Не сейчас, – он уже едва шептал. Инге приходилось прислушиваться, чтобы различать слова.

– Хорошо. Я буду ждать, – наконец, прошептала она сама.

Хозяин Острова был прекрасен. Тонкие неземные черты лица выглядели чужими, но не вызывали отвращения. Да и сейчас, беспомощный и хрупкий, он выглядел как ребёнок, требующий заботы. Повинуясь некоему нежному чувству, Инга поправила белоснежные пряди его длинных волос и улыбнулась оттого, что осознала – оказывается, её совсем не беспокоил вопрос, как она выберется из мрачного склепа.

Между тем входная дверь, покрытая тонким слоем паутины и пыли, неожиданно отворилась и со скрипом. Звук заставил Ингу вздрогнуть, она даже вынужденно отошла к стене. И, кажется, не зря, так как в комнату вошёл Остор. Выражение его лица было свирепым, а левая рука у него была неаккуратно, видимо наспех, перебинтована. Кровь насквозь пропитала повязку, алые капли одна за другой стекали на каменный пол.

Инге отчего-то стало неловко от вида чужой раны. Ей вдруг почудилось, что это всё из-за неё, а потому она преодолела свой страх и с беспокойством спросила:

– Как вы, Владыка Остор? Серьёзно руку повредили?

Он не ответил на её вопрос. Просто застыл в смятении, будто призрака увидел. Глубокое удивление, казалось, овладело им. А в комнату тем временем вошли другие мужчины, среди которых Инге легко было узнать Риевира. Она улыбнулась ему искренне и широко, хотя из-за синяка на его скуле ей стало очень совестно.

– Инга? – опешил Риевир. – Как? Как ты здесь оказалась?

– После, – резко прервал его Остор.

Владыка невозмутимо подошёл к пьедесталу и, ничуть не сомневаясь, приставил остриё серебристого меча к груди Хозяина Острова.

– Усни сном вечным по велению Судьбы!

С этими словами он резко надавил на эфес, и лезвие беспрепятственно проткнуло плоть насквозь. Тело Хозяина Острова выгнулось от испытываемой им боли. Бирюзовые глаза округлились, зрачки расширились, но губы его так и остались плотно сжатыми. Ни единого стона не вырвалось наружу. Алое пятно стремительно расползалось по белоснежной ткани воздушного одеяния.

– А теперь поговорим с тобой, – обратился к Инге Владыка в угрожающем тоне. При этом он хладнокровно провернул лезвие, прежде чем вытащил меч из трупа.

Ангелоподобное тело Хозяина Острова вмиг обмякло, и Инга ощутила приступ дурноты. Нет, желудок был спокоен, но голова у неё резко заболела и закружилась. Она почувствовала, что её трясёт. Инга даже осознала, что садится на корточки и, сдавливая ладонями виски, что есть силы пронзительно кричит. Но затем её глаза закрылись и боль разом оборвалась…

Как будто ничего не было.

Недоверчиво девушка открыла глаза. Никакой гробницы. Никаких людей вокруг! Она снова находилась возле куста, что рос на полянке у озера с арочными мостиками. Она находилась в полном одиночестве. Вокруг была темнота. Лишь на безоблачном небе мерцали яркие звёзды, в свете которых виднелся привязанный за ремень к одной из веточек фотоаппарат. Никого живого вокруг.

– Бред какой-то. Это всё просто бред, – постаралась вслух убедить себя Инга, хотя продолжала дрожать. То ли от нервов, то ли от ночной прохлады.

– Мне всего лишь снова приснился кошмар. Отвратительный кошмар, – постаралась убедить она саму себя и начала вновь устраиваться на ночлег. Убеждение вышло крайне слабым, потому что реальность вокруг оказалась зыбкой и непрочной.

– Может, я умерла? – неожиданно пронеслась вслух страшная мысль.

Сердце тут же стремительно забилось, доказывая обратное. Нет, она точно была жива. Дело заключалось в чём-то другом, и это что-то мучило её своей неизвестностью. Уйма неопределённых догадок без малейшего подтверждения раздражала.

Мысли не давали ей расслабиться и спокойно заснуть, поэтому Инга долго ворочалась, прислушиваясь к малейшему шороху.

## Глава восьмая


– Не хрюкай. Выражай свои мысли как-нибудь по-другому!


Льюис Кэрролл "Приключения Алисы в стране чудес"


День шестой. Между пятью и шестью утра


Прекратила Инга попытки заснуть, едва солнце начало подъём на небосвод. Яркие ночные звёздочки светлели, не в силах справиться с истинным владыкой неба. Они словно прятались, хитро подмигивая всему живому: «Мы знаем! Мы ещё вернёмся и будем радовать вас».

Девушка улыбнулась своим воздушным мыслям и лениво потянулась, заставляя тем кровь быстрее бежать по венам. Обычно она вставала значительно позже, но «постель» оказалась не сказочной – утренняя прохладная роса пропитала тонкую ткань платья. Даже волосы, собранные в тугой пучок, набухли и казались невероятно тяжёлыми.

– Бр-р-р, – сняв с волос резинку, Инга потрясла волосами. Мелкие капельки разлетелись в разные стороны. – Можно считать, что я прекрасная лесная дриада.

Отдыха ночь почти не принесла, у Инги болело и ломило всё тело. Да и нос оказался заложен соплями. Постепенно хорошее настроение девушки улетучилось, как улетает в небо воздушный шарик. Воспоминания о сновидении тяготили.

– Нет, об этом я подумаю позже, – решила Инга и, заставив себя встать, подошла к озеру.

Вода красиво искрилась под набирающими силу лучами, и отчего-то в свете утреннего солнца все страхи снова начали казаться надуманными и глупыми. Девушка даже звонко рассмеялась, когда посмотрела на своё отражение. Но затем поднялся ветерок, что поднял рябь на поверхности озера. Тогда Инга набрала в ладони воду и принялась умываться. Увы, вода оказалась очень холодной. Почти ледяной. Так что намерение окунуться быстро пропало. Может и к лучшему, нечего было усугублять насморк какой-нибудь ангиной.

Боязнь серьёзно заболеть вынудила Ингу снять с себя отсыревшее платье. Она повесила его на ветви ближайшего кустарника так, чтобы солнечные лучи падали прямо на него. Ожидать туристов в столь раннее время не приходилось, а высушить одежду стоило. Всё равно некому здесь подсматривать за ней, да и оставалась она в нижнем белье. Правда, бюстгальтер и трусики были от разных комплектов. Вчера, будучи в дурном настроении, Инга вытащила первые попавшиеся под руку вещи. Но, опять-таки, кому это всё лицезреть, кроме солнца? А оно-то пусть смотрит, пусть согревает!

Инга хлюпнула носом и поняла, что ей необходимо высморкаться. Увы, никакого носового платка у неё с собой снова не было. Тот, что давал ей Риевир, остался в кармане джинс. Но девушка не растерялась. Она осмотрелась по сторонам и заметила, что невысокое деревце поблизости обладает крупными и приятными на вид листьями. Босиком, туфли обувать пока не хотелось, Инга на цыпочках подбежала к облюбованной растительности. На серой шершавой коре сидела яркая оранжевая бабочка и вяло шевелила крыльями.

– Давай уже, лети, – подбодрила насекомое девушка и шаловливо дотронулась кончиком пальца до мохнатого тельца. Бабочка испугалась и улетела. Инга с удовольствием следила за её полётом, но тот оказался коротким. Почти сразу бабочка села на приоткрытый бутон цветка и сложила крылышки.

– Вот лентяйка.

Сказав так, Инга сорвала лист с дерева. Он оказался мягким, бархатистым, но тонковатым. Это её не испугало. Инга сорвала ещё один лист, сложила их вместе, а после вытащила склизкие фильтры и с наслаждением высморкалась. Проснувшееся в полную силу обоняние заставило организм испытать чувство, схожее с блаженством.

– О да, – даже восхитилась девушка, прежде чем скомкала листики и бросила их под корни дерева. Смысл с собой куда-то тащить? Всё равно перегниют. За лучшее Инга посчитала сорвать ещё несколько. Она с энтузиазмом начала заготавливать новые носовые платочки, как вдруг…

– Ого, – донёсся до неё знакомый голос. – Её все ищут, а она, посмотрите только, спокойно отдыхает, да ещё, как вандал, листья с деревьев обрывает! Девушка, ну как же так можно-то, а?

– Ой! – воскликнула Инга от неожиданности.

Риевир, одетый во вчерашние грязные брюки, выглядел на редкость непредставительно несмотря на то, что на нём теперь была футболка. Наверное, дело в том, что она была мятой, а надетая поверх неё клетчатая рубашка выглядела как вещь с чужого плеча. Однако, то, как парень спокойно стоял в центре арочных мостиков, облокачиваясь на перила, с лихвой компенсировало всё это. Инга вмиг сообразила, что с места, где стоял Риевир, она видна как на ладони. А, точнее, видно как на ладони отсутствие одежды на ней самой!

Инга густо покраснела, представляя, как пошло она выглядит со стороны с распущенными красными волосами, в зелёном кружевном бюстгальтере и полосатых жёлто-синих стрингах. Любовь к яркому нижнему белью проявилась во всей красе! Цирк уехал, а клоуны остались.

– Что «ой»? – спросил Риевир и уверенно начал спускаться с мостика. Серые бессовестные глаза не отрывались от её фигуры ни на секунду.

На какой-то миг Инга растерялась, но быстро взяла в себя в руки и, на всех парах подбежав к кустарнику, схватила платье. После чего юркнула за куст и, поспешно вставляя в нос фильтры, тайком выглянула из-за листьев. Риевир продолжал идти в её сторону. Даже нагло ускорил шаг!

«А-а-а!» – мысленно завопила она и принялась надевать платье. Однако, оно было вывернуто наизнанку, а потому ей пришлось снова стягивать его с себя, чтобы переодеться. Увы, Риевир к этому моменту был совсем близко.

– Рю! – грозно взвизгнула она, частично показываясь из-за куста.

– Что? – оказался сбит с толку её хрюканьем Риевир.

– Стой там! Мне одеться надо.

– Ох, я-то уж думал, ты опять куда-то сбегаешь.

Парень остановился и с облегчением рассмеялся. Даже вежливо отвернулся. Инга, косо поглядывая на него, расправила платье и наконец-то надела его нормальным образом. При этом ей было неприятно, ткань противно липла к коже. Но выбора как такового не имелось.

– Готово.

С этим коротким словом она вышла из-за куста. Риевир обернулся, оглядел её с головы до ног и, молча сняв с себя клетчатую рубашку, надел её на Ингу.

– Так-то лучше.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Инга.

«Пусть уже не лесная дриада, а продрогшая селянка, зато как комфортно!» – подумала она и подошла к туфлям, стоявшим поодаль. Будучи одетой, ходить босиком расхотелось.

– У тебя вещи по всей поляне разбежались, – прокомментировал Риевир с улыбкой.

– Это я так территорию занимаю, – нашлась с ответом Инга и, взглядом разыскав куст, на котором остался висеть фотоаппарат, подошла к нему.

– Причём профессионально. Если бы ты взяла с собой чемодан, то, готов спорить, здесь бы уже повсюду, словно флаги захватчика, висели твои труселя… Кстати, занимательная расцветка, – Инга зловеще посмотрела на наглеца, но ничего не сказала вслух. – Что ты так смотришь? Мне вот твои стринги очень понравились.

– Иди ты, – тихо буркнула она, снова краснея.

– Куда? – Риевир даже театрально приложил ладонь ко лбу, делая вид, что осматривается по сторонам в поисках нужного направления. Но надоело играться ему очень быстро. – Знаешь, никогда не понимал, почему миниатюрное бикини на пляже – это абсолютно нормально и естественно, а вот почти тоже самое, только с другим названием на этикетке, и на женщину смотреть никак нельзя.

– Ну-у… Эм-м… Хватит ставить меня в тупик своими странными вопросами! – развеселилась Инга. – Так принято и точка. Вот.

– В тупик, как же, – хмыкнул он и добавил. – Я ещё даже не начал тебя расспрашивать, хотя очень хочу. Например, мне страсть как интересно, почему ты не подождала меня и Остора. Для чего тебе понадобилось тайком сбегать?

– Да надоела мне ваша перебранка, вот почему! Из-за этого я решила, что если пойду по дороге, то вы быстрее завершите ссору и меня нагоните… И, между прочим, я на развилках специально следы оставляла, чтобы вы меня нашли.

– Прости, – серьёзно сказал Риевир. – Мы забыли захватить с собой поисковую собаку, так бы точно нашли тебя по следам. Ты же, наверное, старалась? Как можно глубже каблуки в землю вдавливала, да?

– Хватить чушь нести, я же не дура. Я из веточек стрелочки выкладывала, вот такого размера, – возмутилась Инга и показала руками нечто невероятно огромное. – Больно мне ночевать под открытым небом хотелось!

– Стрелочки… Инга, ну ты бы хоть камнями эти стрелочки придавила. У нас тут, сделаю для тебя открытие, ветер бывает и птицы палочки для гнёзд утаскивают.

– Ну-у, – вмиг устыдилась она.

Инга покраснела ещё гуще и невероятно разозлилась. На себя… Какая только мистическая чушь ей не представилась, когда она не смогла найти дорогу обратно к Храму!

– И молчи. Я уже поняла, что мне стоит о себе думать.

– Ладно уж. Нашлась и то хорошо.

– Ты меня долго искал?

– Ты? Мы вообще-то. Сначала я и Остор, потом я, он плюс поисковая группа. Мы чуть ли не до заката бродили по Поднебесью.

– Ой.

– Угу. Брат тебя теперь не просто любит, а прямо-таки обожает всем сердцем. Всё мечтал и грезил, чтобы ты ему на глаза попалась.

– Мать моя, как бы мне ему до отъезда на глаза не попасться-то? – тут же всерьёз обеспокоилась Инга и даже начала нервно мять ладони.

– Боюсь, что у тебя это никак не получится.

– Гадство!

– Кстати, по этой полянке я вчера проходил дважды, но тебя здесь не видел, – невозмутимо продолжил Риевир.

– Так я же не сразу на неё вышла. Много, где побывала.

– Как я и думал. Пока мы здесь, ты где-то там. Когда ты там, мы где-то здесь, – он невесело усмехнулся и посоветовал. – Ты как в следующий раз поймёшь, что потерялась, сразу на месте останавливайся. Очень тебя прошу, никуда не двигайся. Только кричи время от времени.

– Что-то я следующего раза не хочу совсем, – девушка даже невольно поёжилась.

– Но ведь будет, Инга. Обязательно будет, – словно пророк печально произнёс Риевир и заговорщицки подмигнул.

– Ты это. Не каркай. Мне правда хватило.

– Кар! Кар! – не меняя интонации продолжил парень. Карканье вышло у него на редкость похожим на настоящее. – Судьба прямо-таки у тебя такая. Ведь больше ни с кем таких оказий ещё не происходило.

– Да ну?

– Ага. Как Остров для туризма открылся, так порой несчастные случаи бывают. Некоторых ведь хлебом не корми, дай скалолазанием на обрывах заняться. Или ещё дичь какую-нибудь удумают тайком совершить вроде дайвинга в недозволенных местах. За всеми уследить сложно… Но чтобы вот так в потеряшку играть…

– Боже, а ведь ещё от Остора столько всего выслушивать, – горько вздохнула Инга.

– Ещё бы! И чтоб ты знала, для полноты картины так сказать, во время поисков он споткнулся неудачно и в результате конкретно рассёк себе руку.

– Не могу сказать, что это моя вина. Это он сам себе под ноги не смотрел.

– Я ему тоже самое сказал, так что учись на моих ошибках и знай, это для него не довод. И, кстати, пойдём уже отсюда. Я незадолго как начало светать взялся за поиски, но остальные вот-вот приступить к ним должны. Надо своевременно ребят обрадовать, что они могут домой возвращаться. Поверь, так будет лучше. Так хотя бы один только Остор тебя ненавидеть будет.

Возражений не нашлось. Однако, прежде чем уйти с поляны, Инга подошла к кусту, под которым осталась лежать мокрая перчатка. Она взяла её двумя пальцами и поморщилась. Выглядела та гротескно. Надевать её явно не хотелось. Риевир, наблюдая за этой сценой, прыснул со смеху. Видимо у него тоже сложилась ассоциация с неким защитным резиновым изделием. Поэтому Инга густо покраснела, но парень не стал ничего комментировать, а достал засунутый под ремень брюк пакет.

– Я ещё в Храме заметил, что тебе алиби обеспечивать надо, – протянул он его ей.

– Номерной знак другой, – заметила гостья Острова, когда распечатала новые перчатки и фильтры. – На обратном пути у меня проблем не будет?

– Это уже моя проблема.

– Тогда пошли, – пришла к выводу Инга и хотела было повесить фотоаппарат на шею, но Риевир ловко выхватил его из её рук.

– По пути посмотрю, чего ты там наснимала, – пояснил он и включил технику. – О, даже видео есть.

– Не смотри его! – ужаснулась Инга и сразу попыталась выхватить фотоаппарат. Ничего не вышло. Риевир был выше и сильнее. Он просто поднял руку с фотоаппаратом вверх так, что ей оставалось прыгать вокруг него, словно маленькой собачонке.

– Имею право, – островитянин развернулся спиной к ней и всё-таки включил видео.

– Итак, около восьми часов вечера. Я пришла на эту странную поляну, – послышался её немного искажённый голос.

– За что мне такое наказание? – Инга прикрыла глаза ладонью и опустила голову.

– За то, что сначала думать надо, а потом делать. Очень многим людям помогает, между прочим… И потише, я смотрю документальный фильм всё-таки!

Не отрываясь от экранчика, он зашагал вперёд, и Инга мрачно последовала за ним. Она подумала, что зря смутилась. Стоило пошутить на тему видеозаписи, и та превратилась бы тогда в очередное смешное воспоминание. А так саму себя выставила посмешищем.

– Всё зелёное потому, что я ночную съёмку включила. Выглядит – жуть! – сделала она усилие над собой.

– Да ладно видео. Тебе же удаётся таким замогильным голосом события пересказывать, что мне самому жутко становится… Ты лекции студентам также читаешь? Если да, то я бы на их месте основательно готовился перед экзаменом.

– Я только отдельные курсы читаю, так что мученикам науки со мной проще. А по поводу моего голоса, так я сама была напугана. Настолько, что никак не могла заснуть. А ещё мне очень хотелось есть… У тебя, кстати, перекусить с собой чего-нибудь найдётся?

– Только жевательная резинка, – он достал из заднего кармана брюк основательно помятую и потёртую упаковку мятной жвачки.

– Не-е-е, – поморщилась от предложенного угощения Инга. – Я уж лучше подожду, как до кафе дойдём. Продадут же мне там какую-нибудь булочку? Не настолько коварна месть Владыки Остора станет?

– Кто знает? – на полном серьёзе задумался Риевир и машинально потёр ушибленную братом челюсть. Синяк на его скуле был виден, но отчего-то не налился сочным синим цветом.

– Ты-то как? Болит?

– Болит, – не стал лгать он. – Но это мелочи. Забудь. Это же исключительно моё решение было. Если бы я не поволок тебя сюда, то ты проделать такой путь в одиночку ни за что не решилась бы.

– Чувствую, мне бы и не дали.

– Угу, – согласно буркнул Риевир и вернулся к созерцанию экранчика фотоаппарата. – С видео всё понятно, теперь можно фото глянуть.

– Я вместе с тобой посмотрю, – сказала она и подошла поближе, чтобы лучше разглядеть изображения. Солнечный свет и ходьба порядком этому мешали.

– Ого, ты всё подряд снимала, что ли? – удивился парень количеству снимков.

– Только то, что казалось мне интересным.

– И чем тебя привлекла гусеница?

– Ну… Она такая синяя в крапинку. Красивая.

– Да. Красавица просто! Правильно, что сразу девять кадров подряд с ней сделала. А на последнем она ещё и так очаровательно жуёт листик. Смотри, как грациозно отгрызает край…


День шестой. Утро


– Смотрю, ты теперь довольна.

– Невероятно! – с набитым ртом постаралась ответить Инга.

Счастье не сходило с её лица, так как булочку в кафе, несмотря на ранее время, ей всё-таки продали. Точнее пирожок. И не один. У выпечки оказалось воздушное пористое тесто. Немного сладковатое, но это только добавляло пикантности пряной начинке из смеси рубленых яиц и чего‑то ещё. Всё было настолько вкусно, что жаба, душившая при оплате по счёту, бесследно ускакала в неизвестном направлении. Более того, за время их пути на Лиловый Небесный Остров солнце поднялось достаточно высоко, платье всё же подсохло и стало настолько тепло, что Инга сняла с себя клетчатую рубашку. Ей даже удалось вручить её обратно Риевиру, до того, как он оставил её дожидаться открытия кафе.

Уйти ему пришлось по банальной причине. Стоило им перейти Шуршащий мост, как Риевир воспользовался манком, сделанным из большой морской раковины. Так она намеревался дать сигнал отбоя поисковой команде. И, собственно, этот самый сигнал дал. Однако, не иначе, ответ содержал в себе много чего нелестного, так как островитянин резко возжелал добраться до Небесной Галереи сначала в одиночестве и только потом вместе с Ингой. Возражать она не стала, так как очень хотела отдохнуть. А там и сотрудники кафе подошли.

Собственно, вот почему по возвращении Риевир застал лениво доедающую последний пирожок Ингу с такой улыбкой, какая бывает у кота от пуза наевшегося сметаны.

– Тогда заканчивай и пошли быстрее.

– К чему такая спешка? Владыка Остор, что ли? – вмиг насторожилась она.

– Не. Видишь ли, ребята согласились не уезжать без нас, но надолго их терпения не хватит. Поэтому если мы не успеем, то в город нам либо пешком топать, либо ждать, когда первый автобус с туристами с горы выдвинется. А с учётом, что пока ни один из них сюда даже не приехал… Или ты хочешь романтичную прогулку пешком?

– Ну уж нет, набродилась я по вашему Острову на жизнь вперёд! – наотрез отказалась девушка.

Инга сделала последний глоток ароматного чая, а затем поспешно покинула столик на веранде, где сидела и завтракала.

– Риевир, ты чего там застыл? Пошли скорее!

– Твоё «пошли», это прямо-таки побежали, – с улыбкой заявил он.

На самом деле Инга всего лишь пошла быстрым шагом. Очень быстрым. Может, излишне быстрым.

– Надо будет, так действительно побежим, – сообщила она, прежде чем искоса посмотрела на парня. – Ты мне главное скажи – Владыка Остор вместе со всеми меня поджидает?

– Всё о нём и о нём. Влюбилась, что ли? – фыркнул Риевир и добавил: – Станет он тебя ждать, как же! Делать ему, что ли, больше нечего?

– Слава Богу, – с облегчением выдохнула напряжение Инга.

Почему Владыка нагонял на неё столько страха, Инга рационально объяснить не могла. Ну, отчитал. В первый раз, что ли, её так сурово ругали? Начальство и до этого порой грозилось так, что казалось всё.

– К Небесной Галерее Остор кататься туда-обратно не станет. Зачем? Узнает, что ты нашлась, вот тогда и встретитесь, – продолжил издеваться Риевир. – А уж сам он к тебе придёт или вызовет? Не знаю, что предпочтёт.

– А ты и рад, – разозлилась Инга.

– Конечно! – усмехнулся парень. – Если бы ты не потерялась, то он бы меня ещё долго отчитывал, а так ты под горячую руку попалась.

– Которую из них он, кстати, повредил? Правую или левую?

– Левую.

Ответ Инге не понравился. Либо её сны всё же были как-то связаны с реальностью, либо она научилась предвидеть, либо…

А что «либо»?

На всё всегда можно найти рациональный ответ. А она себя сейчас только вновь запутывала. Так что за лучшее Инга посчитала прервать мысли, пока они ещё не перешли на стадию рассуждения, размышления и прочего. Сперва ей хотелось вернуться в номер и, как минимум, переодеться. Платье, казалось, собрало на себя всю лесную грязь.

– А почему ты спросила? Это что, имеет значение? – насторожился Риевир.

– Конечно.

Парень пристально и очень серьёзно посмотрел на неё, как если бы для него было важно выяснить что-то. Но затем неожиданно хохотнул и стал самим собой. Прежним.

– Ну да, – раздался его звонкий смех. – Он же правша. Мало ли какую-нибудь вещь в тебя швырнуть соберётся в гневе? Если бы правая была перебинтована, то шанс увернуться у тебя бы ещё был.

Лицо Инги скуксилось, а парень снова хохотнул. После чего ненадолго по-дружески обнял девушку.

– Ладно тебе, – решил успокоить он незадачливую туристку. – Не закусит он тобой. Ведь говорю же – только выгнать и остаётся, а тебя уже изгнали. Так что считай себя одним из самых счастливых людей. Действительно можешь делать всё, что только захочешь.

– Что-то я, как счастливейшая из счастливых, хочу добраться до номера и поспать в нормальной кроватке… Ну, или не поспать. Поваляться хотя бы на чём-то мягком и сухом, – вспомнив о своей беде со сновидениями, девушка постаралась согнать с себя блаженную дремоту.

– О, да ты аскет.

– Человеку не так уж много для счастья надо.

– Нет. Ему надо очень много, – возразил Риевир. – Просто зачастую это многое считается чем‑то примитивным, обыденным и вполне само собой разумеющимся.

– Может и так, – не стала спорить Инга. Они как раз подошли к подвесному мосту, а потому разговор следовало прекращать.

На этот раз переход прошёл без эксцессов. Вредный ветерок решил взять передышку и не шалил. Инга спокойно держалась за перила. Планки привычно пошатывало. На той стороне их поджидала группа людей. Все мужчины. К своему удивлению девушка узнавала некоторые лица. Их она видела в отряде, который возглавлял Остор.

«Прямо-таки наваждение какое-то!» – подумала Инга и застыла, так и не сделав последний шаг с моста.

Можно было списать подобные совпадения на что угодно, но… уж как-то часто те решили происходить.

– Ты чего? – удивлённо спросил Риевир.

– Подумала, что, пожалуй, не стоит отбрасывать маловероятное, если оно так настойчиво стучится в дверь.

– Хм. Это ты к чему?

Его удивление не казалось наигранным. Инга обернулась и подозрительно посмотрела прямо в серые глаза Риевира. Парень, похоже, смутился от такого пристального и холодного взгляда, но ей так и не довелось прочитать что-либо другое на его лице.

– С тобой всё в порядке?

– Ты ещё спроси, не ушиблась ли я головой где-нибудь, – беззаботно улыбнулась она ему. – Всё в порядке, просто на меня порой находит… Ты что, не замечал ранее?

– Замечал. Но сейчас было уж как-то совсем неожиданно.

Инга отвернулась от Риевира. Улыбка тут же сползла с её лица, но она постаралась, чтобы выражение на нём не выглядело напряжённым.

– Дай фотоаппарат, – потребовала Инга.

– Зачем?

– Хочу не забыть его в твоих руках. Как приду в номер, первым делом скину себе снимки на ноутбук. А то, думаю, твоя знакомая скучает по своему имуществу, надо ей фотоаппарат вернуть как можно скорее.

– Понятно, – не стал возражать островитянин. – Я тогда к тебе после обеда зайду, ладно? Заодно про настроение Остора расскажу. Думаю, к тому времени я уже успею навестить его и успокоить. А сейчас залезай внутрь автобуса, мне надо ещё знакомому пару слов сказать.

Он пропустил её первой в автобус. Внутри уже сидело несколько парней, а стоило Инге сесть в кресло, как зашли остальные. Инга включила фотоаппарат и, пока Риевир прощался с кем-то в беседке, тайком сделала несколько фотографий спутников. Конечно, за время дороги, она ещё насмотрелась бы на их хмурые лица, но… Лучше иметь более материальные данные, нежели собственные воспоминания.

– Вот и я! – довольно произнёс Риевир, стоило ей отключить фотоаппарат. Он занял место возле Инги и чуть ли не растёкся по сидению. – Что-то я с тобой вымотался. Почти не спал сегодня.

– Так может тебе лучше вздремнуть?

– Ага. Посплю, пожалуй. Но, как приедем в город, толкни, провожу тебя. Сдам на руки Арьнену, чтобы уж наверняка не потерялась, – подмигнул Риевир, прежде чем устало вздохнул и поморщился. – А потом надо будет общественно полезными делами заняться. Работать-то тоже надо.

– Тогда спи, я разбужу.

– А что сама? Не хочешь разве?

– Хочу, но… лишать себя удовольствия вздремнуть именно на кровати я хочу ещё меньше.

Риевир понимающе кивнул и закрыл глаза, ибо совсем не знал, что его спутница на деле подумывает о том, как бы по приезду выпить пару чашек крепчайшего кофе. Спать на Острове ей совсем не нравилось… Хотя, если быть откровенной с самой собой, то Инга не считала свой последний сон таким уж пугающим. Удивительным? Да. Так что, может, как раз-таки именно сейчас нужно было ловить момент, заснуть и понять, что же до неё пытается донести дурацкий Остров через такие видения.

Инга задумалась. Пожалуй, оно того стоило.


День шестой. Девятый час


– Как хорошо снова видеть вас! – добродушно поприветствовал Ингу Арьнен.

– А мне вас, – улыбнулась старику девушка, и взяла из его рук ключ от номера. Холодный кусочек металла грел душу.

– Что же… Я зайду где-то в половину второго, да? Как раз вместе пообедать сможем, – предложил Риевир голосом, как если бы смущался своего предложения. Или это он Арьнена стеснялся просто.

– Замечательно, – согласилась она с улыбкой, прежде чем скептически оглядела Риевира с головы до ног и добавила. – Только ты переоденься, хорошо?

– Ты тоже, а то в твоём платье только Золушку в первом акте играть, – не остался он в долгу.

Замечание не было обидным, Инга сама понимала насколько паршиво выглядит. Поэтому они улыбнулись друг другу, а там Риевир поднял ладонь на прощание и покинул гостиницу.

– Вам что-либо нужно? – тут же поинтересовался Арьнен.

– Разве что покой. Ужасно устала.

– Тогда не стану вас задерживать, – старичок сделал вид, что занят какими-то бумагами.

Не став заказывать чашку кофе, Инга поднялась в свой номер. Там она скинула с себя всю одежду, но в душ не пошла, посчитав, что тёплая вода разморит её. Сперва следовало текущими делами заняться.

Девушка положила фотоаппарат на кровать, достала из ящика комода ноутбук и, положив его на покрывало, включила. Процесс загрузки системы не был долгим, но пока он шёл, Инга нашла для себя новое дело. Она начала копаться в чемодане в поисках вещей, которые в ближайшем будущем наденет. Наконец, её выбор остановился на шортах и майке. Их она повесила на спинку стула в надежде, что они отвисятся и гладить их не придётся, а сама накинула сорочку, оставшуюся с прошлого утра комом храниться под подушкой. После этого Инга расположилась на постели и для удобства поставила себе ноутбук на колени.

Первым делом девушка достала карту памяти из фотоаппарата и поместила её в ноутбук, чтобы скопировать абсолютно все файлы. Не то, чтобы Ингу так интересовала личная жизнь гида, но ведь там могло найтись что-нибудь интересное. Что-то касающееся снов… Почему нет?

Высветившееся время ожидания до конца переноса данных оказалось очень долгим, но это было не столь важно. Если честно, то Инга сомневалась, что процесс закончится раньше, чем она завершит переписку с мужем. Однако, это после. Грустно вздохнув, Инга сперва проверила корпоративную почту. К её удивлению, начальство ответ на её письмо не прислало. Это было странно. Очень странно и очень тревожно. Поэтому Инга даже сделала кружок по комнате, прежде чем вернулась на кровать и включила программу для общения. На неё тут же свалилась уйма сообщений примерно одинаково беспокойного содержания. Хотя одно всё же заставило её усмехнуться.

«Только не говори, что у тебя не было времени! Как это не было? В сутках двадцать четыре часа!» – гласило оно.

Отсмеявшись, девушка бегло просмотрела глазами остальные и написала:

– Привет.

Статус мужа говорил о том, что он находился в сети всего три минуты назад. С учётом того, что в рабочее время он редко когда приближался к телефону, явление исключительное. Будучи педиатром, Антон не мог позволить себе отвлекаться на привычные для многих листания новостных лент.

«Вряд ли он мне ответит», – даже подумала Инга, глядя на часы, но едва дошла до трети сообщения, в котором намеревалась изложить основные события произошедшего с ней, как Антон напечатал:

– Ты решила свести меня с ума! Когда вернёшься домой, я просто-напросто отшлёпаю тебя как маленькую девочку.

– У меня столько событий. Я ведь так и не уехала с Острова, – стирая предыдущие нескладные предложения, ответила она.

– Знаю.

– Откуда?

Неужели Остор постарался? Насообщал про неё всякой гадости и на работу, и семье!

– Я каждый день читаю новости, – огрызнулся муж. – Так что про шторм знаю. Как и про то, что жертв вроде как нет, но моя жена мне уже вторые сутки не пишет! Ты хоть понимаешь, что мне в голову пришло после нашего последнего разговора?

– Понимаю.

Ей действительно некогда было из-за того, что пока выспалась, пока вещами занималась, пока начальству ответ сочиняла, пока в Поднебесье прогулялась, пока ночевала не пойми где…

«Нет, не пойдёт объяснение», – похолодела она.

– Я уже на ноги всех знакомых поднял, кто смог бы помочь в твоих розысках. Уже на телефон твоей Stellimber Incorporated поглядывал.

– Да в компанию-то зачем? Ты чего вообще! – возмутилась Инга, так как ей было страшно, что разгневанное руководство её мужу ответить может.

– Знаешь, если бы ты ещё пару часов не отвечала, то и туда бы позвонил. От Острова же ничего не дождёшься. Телефонов у вас там нет, остаётся только писать через форму на официальном сайте. А кто я, чтобы запрос вне очереди шёл? Всего-то письмо получил, что типа информация поступила в обработку и с вами свяжутся.

– Автоотправка?

– Конечно. Так что эти островитяне вообще молодцы! Хорошо устроились. Сотовую и обычную телефонную связь обозначили как мировое зло. Чтобы иметь контакт с внешним миром да туристы не возмущались, интернет точечно распределили, но для своих обывателей самые обычные соцсети и то под строгим запретом. В результате в интернете никого из местных руководителей не сыщешь. При всём желании до них докопаться можно, если только редкостной терпеливостью обладать. А то и вообще проще лично приехать.

– А ты бы приехал? – спросила Инга.

Её сердце как-то сладко замерло в ожидании ответа, в котором она даже не сомневалась. Но порой для женщины так важно услышать или прочитать что-то подобное…

– Нет, – сорвал весь романтичный настрой муж.

Инга возмущённо нахмурила брови и, не веря своим глазам, перечитала сообщение. Между тем муж продолжил писать.

– Так как не сомневаюсь, что, увидев тебя целой и невредимой, лично прибил бы на месте в целях профилактики!

В конце Антон поставил весёлый смайлик, но Инга всё равно расстроилась. Неужели так сложно было написать что-либо романтичное? Понятное дело, что это сообщение аналогично тому, что она ожидала, но эффект вышел не тот. Девушка отправила грустный смайлик без всяких слов.

– Приехал бы, конечно, – тут же написал Антон. – Я уже рейсы посмотрел. И на самом деле сейчас как раз заявление на отгул писал. Решил, что если мой звонок в твою компанию ничего не даст, то возьму кредит и поеду.

– Так вокруг шторм ещё.

– А что мне буря? – Инга почувствовала, как к её щекам прилила кровь, а мышцы лица стали побаливать от блаженной широкой улыбки. – Так что произошло? Почему не писала?

– Ночь, когда отплыть не удалось, жутко прошла. Не до писем было. А утром пришли люди, чтобы помочь упаковать вещи ребят, – улыбка сама собой тут же сошла с лица. – После этих сборов мне уже не до ноутбука было. Понимаешь?

– И что ты сделала? – написал муж, а затем, немного подумав, добавил: – Но хоть два слова: «Всё в порядке» отправить могла?

– Я подумала, что часик прогуляюсь и потом напишу тебе, будучи в более хорошем настроении. Не вышло. Как компенсацию за сбой в рейсах Владыки Острова предложили туристам по ещё одной поездке в Поднебесье.

Инга решила донести до мужа правду. Частичную. Она намеренно не стала писать, что конкретно её эта щедрость не касалась, так как объяснять Антону, кто такой Риевир и почему он ради его супруги пошёл на открытое правонарушение, как-то не хотелось… И это ещё мягко говоря!

– Вот я и не стала упускать шикарную возможность. Взяла фотоаппарат и, пока никто не опомнился, туда рванула… Хочешь, снимки скину?

– Хочу, – пришёл ответ, и Инга обрадовалась, что так легко съехала со скользкой темы.

– Только не много. Здесь интернет такой… Сам понимаешь какой. Никакущий.

Скорость интернета действительно оставляла желать лучшего, но Инга написала свои слова по другой причине. Её озарило, что ремонтные работы с интернетом могли вроде как «затянуться». Она даже весело хохотнула, но… Тут муж проявил себя во всей красе.

– А вечером что с тобой приключилось? Только не говори, что были проблемы с интернетом. Я специально сайт Острова прошерстил, ремонт оборудования шёл позавчера, а не вчера.

«Чёрт! – подумала Инга. – Ну вот чего ты такой дотошный, а?».

Можно было, конечно, показать мужу видео, где она на полянке клянёт свою злосчастную судьбу. Антона бы точно проняло. Но, увы, Инга не единожды Риевира там упоминала. А на воре, как говорится, шапка горит. Вроде ничего такого, но объяснять за какие такие свершения он ей персональную экскурсию устроил…

«Саму себя в ловушку загнала!» – разозлилась Инга. Причём по полной. Ей виделось, что она сможет посоветоваться с мужем, в последний раз его мнение оказалось более чем дельным. Но теперь все свои проблемы ей предстояло решать самостоятельно.

– Я снова потерялась на островах, – наконец, честно написала Инга и поставила в конце предложения плачущий смайлик.

В конце концов, уж такое событие скрыть вряд ли удастся. Владыки Острова наверняка дописали это обстоятельство к её стремительно увеличивающемуся в объёмах делу, прежде чем направили бы мировому сообществу очередную ноту протеста.

– Как?! – пришёл вопрос от мужа. До этого он что-то активно печатал и стирал с минуты две.

– Это всё гид. Мы шли группой, посмотрели Храм Судьбы, уже вышли из него, много чего обсудить успели. И тут этот гид встречает своего родственника и начинает с ним скандалить. Все, естественно, начали возмущаться, но тут вообще дело до драки дошло. Большинство туристов ретировалось, остальные ждать гида остались. Я сперва тоже остаться решила, но смотреть как мужики друг друга мутузят… В общем, я решила нагнать остальных и потерялась. Видимо, не туда куда-то свернула.

– Ты меня удивляешь! Я не знаю, что твоим родителям сказать, не знаю как объяснить, что с их дочерью происходит, а она…

– Так вышло, Антош. Скажи им, что ориентированию на местности они меня нисколько не научили, – предложила Инга и поставила улыбающийся смайл.

– Обязательно, – согласился муж. – Сама-то в порядке?

– В полном. Я как приеду тебе всё подробно расскажу. А то пальцы уже от печатания отваливаются, – быстро написала она.

На самом деле, у неё закрывались глаза. Мягкая кровать манила теплом и обещала незабываемый покой и отдых.

– Это да. Никуда ты от самого подробного пересказа не денешься.

– Договорились.

Инга снова начала улыбаться. Ей показалось, что она очень удачно объяснилась с мужем. Того, что не стоило, не сказала, но при этом пересказала почти всё. Осталось только придумать, как плавно перейти на тему странной голубой жидкости и сновидений.

«Нет, он меня сумасшедшей посчитает, – наконец, передумала Инга. – О таком лучше вживую рассказывать, сидя рядышком на диване. Никак иначе».

Антон между тем нашёл новую тему для разговора.

– По поводу возвращения что-либо известно? Когда в смысле?

– Пока ничего. Может, к вечеру ситуация прояснится.

– О, получил наконец-то фотографии… Всего пять?!

– Их в несколько десятков раз больше, – оправдалась Инга. – Просто они высокого качества, а здесь интернет такой шустрый… Так что больше не отправлю. И не проси. Да и вообще, тебе работать надо, а я ужас как хочу спать. Может, потом поговорим?

– Хорошо, – вынужденно согласился Антон и добавил: – Красиво там. Но ты, как проснёшься, напиши обязательно. И вообще, требую сообщений каждые четыре часа.

– В тебе проснулся тиран! – ответила Инга, не забывая поставить весёлый смайл. После чего допечатала. – Не обещаю, но постараюсь отписываться почаще.

– Я люблю тебя, зай. Сильно-сильно. Пока.

– Люблю.

Инга, ощущая внутреннее удовлетворение как от хорошо проделанной работы, положила ноутбук на комод. До конца процесса копирования оставалось около двадцати минут. Их как раз хватило бы, чтобы принять душ. Этим она и решила заняться.

Довольно напевая незамысловатую мелодию, Инга двинулась в сторону ванной, но не дошла до неё так просто, как ей виделось. Взгляд уткнулся на валяющееся на полу грязное платье.

«Чёрт, в чемодан его таким класть, так оно же стухнет, – объяло её разочарование. – Хочешь не хочешь, а придётся заниматься стиркой».

Идти в прачечную ради одного платья Инга смысла не видела, а потому решила воспользоваться раковиной и обычным мылом. Заткнув пробкой сливное отверстие, она набрала воду и… не принялась за дело. Инга вспомнила, что у неё достаточно грязных вещей накопилось, а потому собрала их все в ванной. Только после этого мыльные брызги полетели во все стороны. К концу действа пол оказался залит тонким слоем воды, зато и ночная сорочка оказалась постирана тоже. Чего ещё с ней такой мокрой делать?

Результаты своей бурной деятельности Инга развесила на приоткрытых дверцах шкафа и двери в ванную комнату. С них щедро текло, но стиркой вручную Инга обычно не занималась, а потому осталась довольна итогом. Она, довольно уперев бока руками, произнесла:

– Какая же я умничка!

Похвалив себя, Инга звонко рассмеялась и вернулась в ванную, чтобы наконец-то принять душ. Тёплые струи воды, как и ожидалось, расслабили. Весь энтузиазм куда-то улетучился. Девушка сладко зевнула. Затем она вернула в фотоаппарат карту памяти и завела будильник. Ужас, но на сон у неё осталась всего пара часов.

Инга расстроилась. Вот тебе и стирка! Вроде бы быстро дело шло, а время унеслось незаметно. Как же ей теперь успеть выспаться до прихода Риевира?

Подумав, Инга перевела будильник на полчаса позже. Быть может, островитянин окажется не таким пунктуальным? Он тоже устал, в конце концов, а потому будет у неё ещё время макияжем заняться. Даже мятую футболку и шорты погладит.

Довольная своим поступком, Инга сладко зевнула и, откинув покрывало, легла на постель. Ей очень хотелось спать, но… увы, сон не приходил. Почему-то голову наполняли мысли, отложенные ею на потом. Кроме того, свет солнца за окном раздражал.

– Не, ну это просто наказание какое-то! – возмутилась девушка. – Я же хочу спать! Я очень‑очень хочу спать!

После этих слов она накрылась одеялом с головой. От света избавиться удалось, но дышать через пару минут стало значительно сложнее. Лишь маленькая щель в своеобразном домике смогла пропустить воздух.

… Но вместе с солнечным лучиком.

«Если кто-то хочет спать, то он заснёт при любых обстоятельствах», – вспомнила Инга слова мамы.

Если верить этой логике, то все её чувства обманывали. На самом деле она должна была быть бодра, весела… Только почему-то не получалось так!

Девушка всё-таки вынырнула из-под душного одеяла, ещё недавно казавшегося таким уютным, и решила, что раз ей не спится, то действительно стоит обдумать происходящее. Однако, как назло, размышления сводились к уже не раз звучащим в голове фразам. Они крутились по замкнутому кругу словно заезженная старая пластинка. Инга была готова взвыть от досады, как всё-таки в какой-то момент сумела расслабиться. Её сознание уже частично унеслось в некую тёплую пустоту, где плавно возникали хрупкие сюжеты начинающегося сна.

И тут произошло невероятное…

Противно зазвенел будильник.


День шестой. Начало десятого


Остор едва покинул двор своего дома, как столкнулся взглядом с особой, которую никак не ожидал увидеть. Его плечи напряглись, словно эта женщина могла представлять опасность, но напряжение быстро спало, едва лицо Мэйтэ озарила мягкая улыбка. Он и сам позволил кончикам губ подняться, а затем, словно кидаясь в омут с головой, подошёл ближе.

– Рад видеть тебя, – с возникшей из-за волнений хрипотцой, сказал он, когда поставил портфель с документами возле своих ног.

– А я-то тебя как!

Женщина дружелюбно обняла его и тем сняла лёд в предстоящем общении. Девочка лет шести, которая держала Мэйтэ за платье, при этом внимательно и цепко посмотрела на незнакомого ей друга матери. Она беспокоилась.

– Твоя дочь?

– Само собой. Она же словно моя маленькая копия.

– Это верно, – присматриваясь к детскому личику, согласился Остор и мгновенно ощутил эмоциональный подъём. – Но я ни разу не видел Олийвэ. Вы, видимо, нечасто выбираетесь в город?

Не «видимо». Этот факт он знал наверняка.

– Если честно, то мне достаточно хлопот по дому, да и в окрестностях нашлась уйма подружек. Некогда скучать, – весело пояснила подруга юности.

– Дети не дают расслабиться, верно? – Остор не знал о чём говорить с женщиной, которая когда-то была невероятно близка ему, и с которой они не виделись уже много лет. Но ему не хотелось прерывать беседу. – Как Вестир? Он уже вроде большой парень.

– Мой сын как новорождённый жеребёнок, – усмехнулась женщина. – Он смотрит на мир удивлёнными глазами, но крепнет прямо на глазах. И всё же ему далеко до тебя в том же возрасте. В двенадцать ты был уже совсем взрослым, а он до сих пор ребёнок.

Мэйтэ говорила непринуждённо, но её глаза стали слишком серьёзными под конец фразы. Кроме того, Остора насторожило то, что она сунула дочери деньги и отправила девочку за мороженым. Лакомство продавалось метрах в двадцати от них и располагалось под тенью старого дерева. Значит, Мэйтэ хотела поговорить о чём-то, что дочь не услышит.

Пока он задумался над этим обстоятельством, Олийвэ радостно взвизгнула и вприпрыжку поспешила за покупкой. Он видел, как девочка села на стоящую возле прилавка скамейку и, уместив вазочку с мороженым на колени, жадно сунула себе в рот первую ложку.

– Да, мои дети совсем дети, – вздохнула Мэйтэ, глядя в ту же сторону. – Даже Вестир, как я уже сказала, ещё ребёнок.

– Неудивительно. В отличии от него в двенадцать я потерял мать.

Остор нахмурился. Он не понимал, зачем Мэйтэ понадобилось внезапно появляться в его жизни, да ещё сводить разговор к такому неприятному воспоминанию. Женщина тем временем нежно взяла его за здоровую руку и с лаской посмотрела в глаза.

– Ты не потерял её. Она стала жрицей.

– Риевиру было чуть больше двух лет, – медленно и зло выговаривая каждое слово, напомнил Владыка. – Он постоянно плакал, звал её, но не мог докричаться. И ты знаешь почему всё было именно так. Потому что она бросила нас!

– Она почувствовала призыв и выбрала долг. Предать или избрать зов пути – разные вещи.

– Для меня нет, Мэйтэ, – сухо сказал он в ответ на мягкие слова. А затем, резко выдёргивая свою ладонь из пальцев, дотронуться до которых ему столь давно хотелось, решил выяснить правду. – Для чего ты пришла сюда?

Остор не зря долгое время успешно занимался политикой. Он был очень проницательным человеком, и уже давно сделал вывод, что встреча с этой женщиной не была случайностью. Мэйтэ решила обратиться к нему по какому-то делу. И теперь он осознал, что её просьба ему не понравится.

– Меня навестил Макейр, – голос собеседницы стал куда-как более холоден. – И то, что он мне рассказал, потребовало увидеть тебя. Прошлое вносит разногласия между Владыками, но так не должно быть. Вам нужно действовать сообща, а не оскорблять друг друга. Тем более из-за женщины, Остор.

– Мэйтэ, что за глупость? Ты мне по-прежнему дорога, да, но не это причина наших разногласий. Шейтенор получает ровно то отношение, какое заслуживает. А если кто-то считает, что некие эмоции влияют на мои решения, то, ха, он крайне наивен!

– Действительно? Остор, если в твоих словах есть хоть доля правды, ты должен был сильно измениться. Но я смотрю на тебя и не верю в это. Скажи, разве ты прекратил обвинять людей в том, что они не соответствуют твоим ожиданиям? – она произнесла свои слова с каким-то вызовом.

– Я вообще не понимаю, о чём ты, Мэйтэ.

– Ты хотел, чтобы твоя мать осталась с тобой. Но она выбрала путь жрицы. Ради сохранения мира ей пришлось сделать нелёгкий выбор, а кое-кто до сих пор жалеет только себя. Я уверена, ты по-прежнему обвиняешь даже отца, да?

Остор поджал губы до узкой черты. Ему едва исполнилось пятнадцать, когда он остался полным сиротой. Все забавы юности пришлось забыть, даже не познав толком. Забота о младшем брате стала целью, ради которой стоило жить. Не сказать, чтобы его семья бедствовала, а потому груз тягот не превратился в непомерную ношу. Однако, юный Остор не стал переселяться под крышу родственников и не принял ничьей помощи. Гибель отца кардинально изменила всю его судьбу… А там не прошло пары лет, как Мэйтэ – его подруга детства и возлюбленная, резко отдалилась, в конце концов отдав предпочтение какому-то деревенщине Шейтенору.

– В чём отец виноват перед тобой? В том, что ценой своей жизни оставил живым воина, впервые обнажившего меч в бою? Разве сейчас, когда ты сам возглавляешь отряд, в тебе нет чувства ответственности перед отцами и матерями своих людей?

– Меня больше интересует, в чём сейчас обвиняешь меня ты, – Остор не принял эмоциональный тон беседы и остался верен хладнокровию.

– В том, что ты никак не можешь отпускать людей и прощать их, – прошептала Мэйтэ крайне тихо, а затем уверенно, даже с фанатичной уверенностью, добавила. – Когда любишь, то желаешь счастья. Так дай его мне уже! Я не появлялась в городе, боясь твоих упрёков, много лет. Я была уверена, что ты считаешь меня предательницей сродни своей матери. Я верила, что ты ненавидишь меня… Если бы мне только знать раньше, что это не так! Оказывается, ты тайком решил воевать с Шейтенором. Ты его во всём винишь!

Остор продолжал молчать, а потому она продолжила.

– Пойми, это не он разрушил нашу детскую привязанность. Это я осознала, что не люблю тебя. Я! И только затем вышло так, что я полюбила его.

– Рад, что ты наконец-то хоть как-то удосужилась объяснить отчего начала избегать меня. Но не думай, что я всё это время жил мыслями о прошлом. Судя по всему, это ты никак собственную вину отпустить не можешь, раз через столько лет нашла меня и всё же решила раскрыть сердце, – спокойно сказал он и, плотно закрывая за собой калитку, вернулся в дом, как если бы ранее не собирался никуда из него уходить.

Мэйтэ в неподвижности постояла с минуту. То ли женщина была шокирована произошедшим, то ли верила, что Остор вернётся. Однако, вскоре она потёрла кожу возле глаз, как если бы стирала слезинку, и пошла за дочкой в такой отрешённости, что едва не столкнулась с Риевиром.

– Простите! Сплю на ходу! – извинился парень с привычными шутливыми интонациями и, дождавшись всепрощающей улыбки, открыл калитку, не так давно закрытую его братом.

Только тогда Мэйтэ осознала, с кем ей довелось встретиться. Она не узнала малыша, которому когда-то рассказывала сказки, ведь внешне тот мало походил на первую любовь её далёкой юности.

… Её дети тоже были разными. Сын внешне пошёл в родню отца, дочь копировала образ с неё самой.

– Я хочу ещё мороженого, мама, – показывая пустую вазочку, попросила девочка.

– Хорошо, родная. Только в другом месте, ладно? Отсюда мне хочется уйти как можно скорее.

Между тем Остор швырнул портфель с документами на кресло и едва успел сделать пару нервных кругов по прихожей, как дверь открылась, и ему снова пришлось взять себя в руки.

– О, здорово, что ты ещё не ушёл, – искренне обрадовался Риевир.

– Пришлось задержаться.

Он не стал придавать голосу обыденную сдержанность, понимая, что брат легко раскусит его. Просто постарался придать эмоциям иной смысл, а потому, ради объяснения причины собственного раздражения, вытащил из портфеля папку.

– Дополнял отчёт по своей проблеме номер один!

Перебинтованная рука и растревоженные нервы сделали движения неуклюжими. Из папки на пол вывалились почти все листы.

– А я думал, что твоя проблема номер один это я, – попытался пошутить брат, прежде чем начал поднимать страницы. – С каких это пор я потерял первенство?

– На тебя у меня ещё есть надежда, что мозги встанут на место, – едко заметил Остор и жестом потребовал собранную документацию обратно.

– Погоди…

– Что погоди? – жёстко перебил он. – Раз ты так рано вернулся, то мне пора отчёт в большой мир отправлять. Или что, не прав я в том, что Ильина нашлась?

– Ну, так-то да, прав.

– Так чего молчишь? Что там с ней по итогу? Жива или мне очередные извинения родственникам писать?

– Жива, – пробубнил Риевир, так и не отдавая бумаги. – Но, может, не надо сажать её под замок, а?

– Если бы я мог её где-нибудь запереть, то давно бы это сделал, – Остор попытался вырвать из рук брата документы, но тот успел увернуться. – Но ты представляешь, как это будет выглядеть для остального мира? Если в клинику, так мы её уже объявили здоровой. А тюремное заключение политически аукнется по полной.

– Зачем ты тогда про вчерашнее написал? – Риевир указал пальцем на верхний лист в стопке бумаг.

– Дай подумать… Эм-м, – демонстративно замычал Остор, прежде чем крикнул. – Да потому что это самое вчерашнее было!

– Может, не надо всего этого, а? – тихим голосом попросил Риевир. – Она и так вся дёрганная. Ты же прекрасно понимаешь, что у неё сейчас ум за разум заходит. К чему новые обвинения? Ну не будь ты таким мстительным.

– Да с чего вы все взяли, что я всех виню и всем мщу? – громко возмутился Остор, прежде чем со всей силы пнул кресло ногой. Тяжёлая мебель крякнула и отъехала в сторону на добрый метр. – Это обычные факты и логика. Факты и логика, Риевир! Ей никто не разрешал Поднебесье посещать, а потому она должна быть хоть как-то наказана. И раз я не могу толково наказать её сам, то пусть люди большого мира сделают это за меня. Понимаешь теперь ход моих мыслей, а?!

Риевир от удивления наклонил голову набок и уже было раскрыл рот, чтобы задать какой‑либо вопрос о самочувствии брата, как Остор всё же выхватил документы у него из рук.

– Нет! Вы все считаете, что я только о себе думаю! – закричал он при этом. – Вы все считаете, что я никого не умею прощать!

– Э-э-э, – промычал парень, и Владыка прокричал ещё громче:

– Что ты там хрюкаешь? Не так, что ли?!

– Остор…

– Замолчи!!! И раз логика должна выглядеть так, как вам видится, то получайте такие вот взвешенные решения!

Остор неаккуратно положил стопку бумаг на тумбочку и, выбрав из неё несколько листов, швырнул их, комкая, брату под ноги. Остальное он криво сунул в портфель и, не застёгивая его, ухватил тот под подмышку. Риевир смотрел на всё это с открытым ртом, и в результате его растерянный вид привёл к тому, что Остор выдал брату новую оплеуху.

– Эй, да за что?

– Чтобы до тебя окончательно дошло, что я ни слова не скажу на Совете в поддержку твоего обвинения или защиты! – процедил Остор. – Твой проступок всерьёз разозлил всех Владык. Поэтому хватит про Ильину думать, постарайся прикрыть свою собственную спину какой-либо бурной полезной деятельностью. Ты меня понял, Риевир?

Парень понимающе кивнул, и Остор наконец-то сильно хлопнул за собой дверью. Часть штукатурки осыпалась мелкой крошкой. Риевир же поднял с пола листки и аккуратно расправил их, прежде чем задумчиво уставился за окно и поинтересовался вслух.

– Какая же муха его укусила?


День шестой. Час дня


– Ну что за наказание, – простонала Инга. Именно теперь, когда к ней наконец-то пришёл долгожданный сон, следовало просыпаться. Жизнь, как и обычно, сыграла с ней злую шутку.

Нехотя девушка встала с кровати. Настроение было никаким. Пессимизм и депрессия решили усилить свои позиции ещё и мыслью, что Риевир явно задержится минимум на часик, а, значит, всё-таки можно было подремать ещё немного… Но она героически заправила постель, удовлетворяя просьбу мужа быстро отправила ему пустячное сообщение, а затем приступила к сборам для прогулки.

Несмотря на то, что одежду Инга, косясь на часы, всё же погладила, красавицы из неё почему‑то не получилось. Наверное, проблема заключалась в красноватых опухших глазах…

Или в синеватых мешках под ними, что не закрасил даже тональный крем?

Точнее, косметическое средство только усугубило ситуацию. По итогу Инге пришлось смывать с себя весь макияж, а там, решив, что и так сойдёт, девушка посмотрела на часы. Было ровно час тридцать, а потому внутри неё возникло острое негодование по поводу пунктуальности Риевира.

«Стоило торопиться!» – возмутилась она, как вдруг раздался стук в дверь.

– Кто это?

В голосе отчётливо слышалось возмущение. Инга только-только свыклась с мыслью, что ещё час-другой будет маяться вынужденным бездельем в номере, а тут такое коварное изменение страдальческих планов.

– Кого-то ещё ожидаешь?

Голос был знакомым, а потому, горько вздыхая, Инга распахнула дверь и… быстро заморгала, не веря в увиденное. Ей не раз доводилось подмечать, что Риевир умеет очаровательно улыбаться, да и внешность у него приятная. Но чтобы так? Нынче этот сорвиголова не просто расчесал волосы, а ещё уложил их так, что в результате превратился в голливудского красавца. Соответствовала и одежда. Потёртые вещи заменил костюм из кремовой ткани и, если бы вместо галстука оказалась повязана бабочка, то с Риевиром хоть сейчас можно было смело отправляться на бал.

– Ну, ты даёшь, – оглядывая его сверху вниз и наоборот, сказала она, не зная, что ещё сказать. – Хорош!

– Ты тоже… ничего так, – усмехнулся островитянин и нахально протянул руку, чтобы поправить закрутившуюся тонкую бретельку обтягивающей майки, чьим несомненным украшением был рисунок в виде огромной таблицы Менделеева. Яркие цвета надписей прекрасно сочетались с пёстрой абстракцией на шортах.

Инга тут же шлёпнула Риевира по ладони.

– Для вечернего платья в пол ещё несколько рановато, – выкрутилась из положения она.

Конечно, вместе они вновь стали бы смотреться весьма комично. Только теперь наоборот. Однако, единственное платье из её гардероба, подходящее под костюм Риевира, сушилось сейчас на дверце шкафа. Приезжая на Остров, Инга намеревалась заниматься исследованиями, а никак не красованием в коктейльных нарядах. Так что переодеваться ей было не во что.

Точнее было во что. Просто изящества одежда всё равно не добавила бы.

– Мы прямо-таки чувствуем друг друга. Знаем, что надеть!

Видимо, Риевир тоже вспомнил, какую прекрасную пару они вчера составляли. Со стороны можно было подумать, что некую леди выкрал разбойник и увёз её верхом в лачугу, где бедняжке предстояло провести остаток дней за тяжёлым физическим трудом.

– Ну да, – не смогла не согласиться Инга. – Неужели ради меня так вырядился?

– По работе надо было, – не стал привирать островитянин и даже немного скривил лицо. – А домой переодеться в привычное уже не успевал. Мы же с тобой на половину первого договорились, а я не любитель нарушать слово.

– Понятно, – улыбнулась она, прежде чем вышла в коридор и начала закрывать за собой дверь на ключ. – Ты хоть поспал немного?

– Вообще времени не было. Ни на сон, ни на еду. Так что предлагаю пойти пообедать в кафе неподалёку. Перекусим, я расскажу кой-чего и, увы, буду вынужден уйти… Тебе снова придётся нежно скучать по моему обществу.

– Вот ещё, – фыркнула Инга. – У меня в жизни сейчас полно всего, чтобы напрочь забыть про такое слово, как скука. Да и скучать у меня есть по кому.

– Эх, а вот одна девушка на Острове испытывает невероятную тоску по кое-чему. Она скучает. Сильно. Очень сильно, Инга.

– По тебе, что ли? – скептически подняла брови Инга.

Она хотела было добавить, что Риевир сам виноват, но не стала. Это было его дело проводить или нет время с замужней иностранкой.

– Вообще-то я кто, а не что, – деланно обиделся парень. – Я имел ввиду Тийритэ и то, что в твоём номере остался её драгоценный фотоаппарат. Ты файлы скинула или забыла?

– Ох, конечно скинула. Сразу, чтобы время потом не терять… Сейчас. Подожди минутку.

Инга открыла дверь и проскользнула, не разуваясь, в спальню. Фотоаппарат лежал на комоде, но, прежде чем взять его, она посмотрела в зеркало. Вид у неё может и был усталым, но карие глаза довольно и жизнерадостно блестели. Всё-таки от Риевира исходила своя особенная атмосфера лёгкости. Неповторимая. Способная разрушать любой негатив вокруг себя.

Непроизвольно поправив волосы кокетливым движением, после Инга поспешно подкрасила ресницы и губы. Затем наконец-то взяла фотоаппарат и вышла в коридор, где её ждал, облокачиваясь на стену, Риевир.

– Держи, – вручила она ему свою ношу.

– Зачем он мне? Давай тебе покамест обратно отдам, тебе он больше подходит как аксессуар.

– Сам помог. Сам одалживал. Сам и неси! – деланно грозно ответила Инга и принялась вновь закрывать дверь.

– Ну да, как ни крути, а во всём сам виноват, – усмехнулся парень, и они спустились в фойе.

Арьнена на месте не оказалось. Вместо него за стойкой стоял какой-то мальчик, почти подросток, в великоватой для него форме. Выражение лица у него было чрезвычайно важное, даже чопорное.

– А где Арьнен?

– Дедушка, – начал было паренёк детским тонким голосом, но тут же ойкнул, останавливая себя. – Месье Арьнен будет отсутствовать до вечера. По всем вопросам вы можете обращаться ко мне.

– Ключи от номера повесь на стенд, – сказала Инга и про себя восхитилась серьёзностью ребёнка, которому неожиданно доверили заняться взрослой работой. – И, если меня кто-то будет спрашивать, то я вернусь через пару часов.

– Я учту, мадам, – невозмутимо сказал мальчик, и Инга едва не рассмеялась. Она ощутила себя француженкой в стародавние времена. Перед ней будто бы стоял маленький чопорный дворецкий!

– Пошли! – поторопила она Риевира и, едва дверь за ними закрылась, всё же тихонечко захихикала.

– Да ладно тебе. Старается же, – широко улыбаясь, но старательно сдерживая смех, произнёс Риевир. Он легко понял причину её веселья.

– Поэтому так и смешно, ха-ха! Куда мы пойдём кстати?

– Знаешь, что-то я передумал вести тебя в кафе. Как-то ты ведёшь себя очень странно. Хихикаешь ни с того ни с сего.

– Что? – тут же возмутилась Инга.

– А что? Разве не так?

– Я умею вести себя прилично. В душе я настоящая леди, – свысока заявила девушка, гордо приподнимая подбородок повыше. Она даже постаралась придать своему лицу выражение, схожее с тем, какое она представляла у аристократов.

– Тогда в ресторан, что ли?

– Возражать не стану.

Инга не желала в ресторан, но ситуация соответствовала тому, чтобы согласиться. В конце концов, под словом «ресторан», она представляла себе сетевую забегаловку. Инга только нервно сглотнула, когда поняла насколько она ошиблась.

Швейцар открыл перед ней дверь выверенным движением. Но то ли туристы постоянно приходили в несуразной для заведения одежде, то ли этот мужчина был профессионалом своего дела, однако он не выказал ни малейшего удивления или пренебрежения. Так что Инге пришлось сделать лицо кирпичом и войти внутрь. Вот уж чего девушка не ожидала, так это того, что Риевир действительно приведёт её в подобное место! Пафос ресторана можно было предполагать с самого первого взгляда на здание, в котором он располагался. Вычурная обстановка внутри только подтвердила предположение. Высокие потолки с лепниной, сверкающие хрустальные люстры, алые ковровые дорожки… Нет, ресторан был не просто дорогим, а очень дорогим!

И это было плохо.

Во-первых, Инга ощущала свою неуместность и ожидала, что её вот-вот попросят уйти. И как можно скорее! Во-вторых, это нарушало планы. Ей хотелось провести время с Риевиром, но не хотелось поощрять его недвусмысленное внимание к ней. По этой причине, благо перевод финансов от мужа наконец-то дошёл, Инга рассчитывала самостоятельно заплатить за обед. Однако, калькулятор в её голове безжалостно выдал информацию, что трапеза грозит стать самой дорогой в истории семейного бюджета.

– Может, пойдём отсюда? – успела робко предложить Инга, прежде чем к ним подошла сотрудница ресторана.

– Здравствуйте. Мы рады снова принимать вас, Владыка Риевир. Столик на двоих? – женщина одарила их искренней улыбкой, но Инга внутренне похолодела. Она ощутила себя пехотинцем в тылу врага!

Риевир Владыка?!

– Да. Где мы можем сесть?

Вопрос парня (оказавшимся не таким простым, каким он столько времени казался) был не очень актуален. Мягко говоря, внутри оказалось свободно. Компания гламурных дам в широкополых шляпах и пара мужчин, по взглядам раздумывающим знакомиться с теми или нет, устроились на открытой веранде с видом во внутренний сад. В самом помещении ресторана, предпочитая отдых вдали от солнца, сидело около дюжины человек. Все они были деловой одежде, и лишь трое из них наслаждались одиночеством. Остальные вели беседы. И, судя по формальным улыбкам, разговоры эти следовало отнести к категории деловых переговоров. Несмотря на то, что Остров считался курортом, бизнес это не останавливало.

– Ваш любимый столик свободен. Но если желаете, могу предложить…

– Нет. Он замечательно подходит.

– Тогда сюда, пожалуйста.

Они заняли кресла возле огромного окна, из которого открывался вид на небольшой аккуратный сад. Место было удачным во всех отношениях. Даже солнце не светило в глаза.

– Уютно здесь, – промямлила Инга, когда прекратила рассматривать стоящую на столе вазу. Она была из прозрачного стекла и на две трети заполнена голубоватой водой. Возможно, воду подкрасили намеренно, но Инга сомневалась в этом, так как вокруг стебля белой розы в вазе плавали две цветные рыбки с роскошными плавниками.

Риевир в ответ согласно кивнул. Лишь когда сотрудница ресторана раскрыла меню и отошла, он ослабил галстук и пожаловался.

– Вроде кондиционер работает, а в этом костюме всё равно жарко.

Пожалуй, можно было посочувствовать, вот только в настоящий момент мысли Инги были далеки от сочувствия к Риевиру. Проигнорировав его замечание про жару, она обиженно скрестила руки на груди и фыркнула.

– Так значит ты ещё и Владыка.

– А что? Ты сама не спрашивала про это, – невозмутимо ответил островитянин.

Обида Инги, казалось, достигла апогея. А потому она, не зная как ещё выразить эмоции в таком пафосном месте, принялась стучать по вазочке кончиком короткого ногтя, покрытого бесцветным лаком. Лупоглазые рыбки тут же суетливо заносились, но сбегать им было некуда.

– Да вы человек-сюрприз, месье Риевир, – наконец не выдержала она. – Если бы не мой скорый отъезд, я бы точно запросила вашу биографию в каком-либо ведомстве. А то надоело уже удивляться на ровном месте, знаете ли.

– Да в интернете набери, сразу найдёшь. Могла бы намного раньше информацию собрать, раз настолько принципиально, – прямодушно посоветовал собеседник, когда отставил вазочку в сторону так, чтобы Инга прекратила своё постукивание.

– А вот теперь возьму и поищу, – недовольно буркнула она в ответ, после чего демонстративно повернула голову в сторону окна.

Риевир подумал-подумал и принялся изучать меню. Инга между тем злилась… на себя и на свою память. Дело в том, что перед отъездом каждому учёному выдали папку с актуальными данными по Острову. Они были гораздо содержательнее информации, что могла достаться обычным туристам. Где-то среди страниц присутствовал и раздел о Владыках. Никаких картинок и фотографий в нём не обнаружилось, правда, а вчитываться в непривычные имена Инге не захотелось. Кроме того, на тот момент это всё казалось ей неактуальным. Общаться с властями предполагалось Павлу, да и проблемы в произошедшем ключе не подлежали предвидению… Так что (при таком основательном объяснении собственной невнимательности и халатности) винить она могла только спутника. За скрытность.

– Мог бы всё-таки сказать, что ты Владыка.

Риевир отложил меню и с обидой уставился на неё.

– И как мне стоило представляться? Сразу по форме анкеты? Имя, дата рождения, должность, ближайшие родственники… Тебе не кажется, что люди обычно не так знакомятся?

Факты только ухудшили настроение Инги. Ведь вроде не зря она разозлилась, а с чужой точки зрения выходило совсем обратное.

– За обед платишь ты! – решила она ситуацию и в предупреждение, что ничто иное не способно их примирить, подняла указательный палец.

– Да я как-то не был нацелен на твой кошелёк, – усмехнулся Риевир и пододвинул к ней меню.

Инга решила сменить гнев на милость и начала листать страницы. Однако, день, не иначе, решил её доконать. Взгляд сосредотачивался не на красивых фото или названиях, а на ценах. Даже самые простые блюда стоили раз в десять дороже, чем она могла себе вообразить.

«Мать моя женщина», – оторопела Инга и искоса глянула на Риевира. Однако, он, видно, не так понял её взгляд.

– Ты что-нибудь выбрала? Потому что эти несчастные рыбки, хоть и привлекли твоё внимание, но всё же в меню не включены.

– Сделай выбор сам, мне названия ни о чём не говорят, – будучи донельзя смущённой, попросила Инга.

– Я в таком случае выбираю что-то подороже. Оно просто не имеет права быть не вкусным.

Риевир любил шутить и смеяться, а потому на его лице снова возникла улыбка. Однако, сама Инга находилась в состоянии предобморочном и по этой причине не смогла улыбнуться в ответ.

– Окажи милость. Не надо издеваться надо мной, сделай всё-таки выбор самостоятельно.

Вскоре подошёл официант. Он принял заказ, не став ничего записывать в блокнот. Всего-то покивал головой, а затем удалился. Из-за этого Инга проводила его взглядом полным сомнений, к ней закралось подозрение, что им принесут далеко не запрашиваемые блюда. Она даже поделилась этой мыслью с Риевиром, и в результате они с минут пять тихо шутили, предполагая всевозможные варианты катастрофы. А когда тема иссякла, то Инге отвлекаться на пустую болтовню расхотелось.

– Так что там Владыка Остор? – начиная нервно теребить в руках салфетку, спросила она.

– А что он? Пользуется своим более высоким статусом и эксплуатирует меня как может.

– Нет, надо вам как-то по-разному называться. А то Владыка на Владыке и не пойми какой значимее. Хоть бы номер приписывали, что ли.

– Угу. И на лбу обязательно. Чтобы сразу видно было, – углубил он её идею, прежде чем серьёзно произнёс. – Нас всего девять и между собой мы разбираемся прекрасно. Жители тоже знают что к чему и не путаются. Для чего менять традиции для чьего-то там удобства?

– Так и скажи, что если у брата будет первый номер, тебе обидно станет, – решила подтрунить Инга.

– Так и скажу! Обидно. Только до первого ему самому далековато будет.

– А кто первый?

– Ты же вроде хотела о себе узнать? – резко перевёл тему Риевир и, получив в ответ смущённый кивок, продолжил. – По поводу тебя… Знаешь, у Остора неотлучно при себе такая толстая папка, в которую он листик за листиком вкладывает написанные им же на тебя жалобы.

– Серьёзно? – ужаснулась девушка и от страха даже прикрыла рот ладошкой.

– Почти. Она теперь не такая толстая. На твоё счастье, мне удалось убедить его убрать из неё всё о произошедшем прошлой ночью.

– Фу-х, – выдохнула она, но… Ингу интересовало не только это. – А что тела моих коллег? Их так и не нашли?

– Нет… Да и как? Если сразу ничего не обнаружили, то уж после бури вовсе бессмысленно. Поиски, конечно, продолжаются, ребята работают, но… Сама понимаешь. Надежды нет. Воды Острова забрали их.

– Плохо.

Воспоминания о коллегах словно тёмная тень мрачно нависли над ней. Прошло всего несколько дней с их гибели, а она уже о столь многом помимо них думает. Инге стало ужасно стыдно, хотя… это же жизнь! Люди приходят в этот мир. Уходят из него. А остающиеся просто живут дальше. Не так сложно, особенно когда смерть забирает не самых близких, а так. Знакомых. Но от этого обстоятельства Инге почему-то стало ещё печальнее.

– С погодой тоже ясности нет… И в переносном и в прямом смысле. Хотя так с Острова не скажешь, а несколько километров от берега и совсем иное.

– Настолько серьёзно?

– Ты бы только видела данные, – шёпотом воскликнул Риевир, глаза его горели от восхищения. Но очень быстро этот восторг сменила усталость. – А туристы рвут и мечут. С каждым часом недовольных становится всё больше.

– Неудивительно.

– Да, но ладно бы просто возмущались. А то ведь гениальные идеи подсказывают.

– Какие, например? – ей действительно стало интересно, что там могли предложить магнаты.

– Про вертолёт всё же быстро одумались и забыли, – если бы островитянин принадлежал к православной религии, то он, наверное, перекрестился бы. Интонация прекрасно подходила для такого жеста. – Теперь вот всерьёз подводную лодку предлагают.

– Ваш заказ, – вклинился официант и начал расставлять перед ними тарелки.

Блюда выглядели чудесно. Инга с удовольствием вдохнула аппетитный аромат и почувствовала, как желудок её сжался в предвкушении.

– Ум-м, – довольно протянула она.

– Не, я ей жалуюсь, а она лишь бы поесть.

– Отчего же, могу тебя подбодрить. Радуйся, что не космический корабль требуют, – усмехнулась Инга и пожелала Риевиру приятного аппетита.

## Глава девятая


– Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее!

Всё любопытственнее и любопытственнее!

Всё страннее и страннее! Всё чудесится и чудесится!


Льюис Кэрролл "Приключения Алисы в стране чудес"


День шестой. Три часа после полудня


Пожалуй, именно из-за того, что обед в ресторане не затянулся, идти в гостиницу не было никакого настроения. Уж слишком хорошо она проводила время с Риевиром, чтобы неожиданно остановиться. Однако, парень торопился.

– А ты куда? – спросил он, когда они вышли на улицу.

– Пожалуй, погуляю ещё по городу.

Он кивнул, словно одобрял её решение, и попрощался. Инга осталась одна. На душе у неё сразу сделалось тоскливо, но в номере сидеть, сродни отшельнику, ей действительно не хотелось. Погода была отличная. Так что Инга покрутила головой и, выбрав направление, решительно двинулась в понравившуюся ей сторону. Целых одиннадцать шагов сделала, прежде чем кисло поморщилась. За последнюю неделю на долю её бедных ножек выпало столько издевательств, что следовало не очередное испытание им предлагать, а дать полноценный отдых.

«И мне, и им отдых нужен, – грустно подумала девушка и… придумала! – Пляж. Конечно, я отправлюсь на пляж!».

Имея перед собой цель, возвращаться в номер было уже не так противно. А там Инга на скорую руку положила в сумку купальник, покрывало, полотенце. Она торопилась, закрывая номер на ключ. Ей хотелось быстрым шагом спуститься в фойе, оплатить услугу аренды велосипеда и как можно скорее добраться до пляжа. Однако, в этот безусловно хороший план действий вмешалось чьё-то пение. Ещё с коридора второго этажа до ушей Инги донеслись непонятные слова, пропетые настолько завораживающим голосом, что девушка некоторое время просто стояла, прислушиваясь. Если бы не звонкий смех в соседнем номере, то она бы не скоро очнулась. А так Инга неуверенно подошла к лестнице и всё же начала спускаться. Пение вместе с тем становилось всё громче и, наконец, к своему удивлению Инга увидела, что поёт никто иной как старик Арьнен.

Администратор привычно стоял за стойкой, но явно наслаждался временем, когда почти все туристы проводят время вне гостиницы. В холле кроме него никого не было и, пожалуй, поэтому он позволил себе маленькую вольность. И да, Инга была счастлива, что стала невольной свидетельницей его мастерства. Девушка определённо не желала мешать и хотела дослушать песню до конца, однако Арьнен, увидев постоялицу, плавно сбавил громкость и замолчал.

– Это было великолепно! – искренне похвалила она. – Не ожидала, что вы можете так петь. Голос настолько чистый и…

– И?

– И молодой, – всё же закончила Инга смущённо.

Из-за своих последних слов она немного покраснела, но Арьнен только дружелюбно усмехнулся.

– Слышали бы вы песни, которые я пел, когда действительно был юн. Тогда я часто изображал из себя барда, и женщины просто обожали меня.

– Я понимаю их… А о чём была эта песня? Серенада о любви?

– Можно и так сказать. Про любовь в ней тоже много, но о нелёгкой судьбе больше.

– Да? Расскажете? – ей взаправду захотелось узнать сюжет.

– Эта история отца, который потерял дочь и который винил в своей беде её лучшего друга. Его желание отомстить в конце концов стало таким сильным, что оно побороло благоразумие. Ради мести он уничтожил целый мир.

– Ого, – удивилась Инга и недоверчиво помотала головой. – Надо же.

– А что вы находите странного?

– Ну, – попыталась она облечь мысли в слова. – Как-то чересчур масштабно. Даже если бы не только друга пытался убить, то тогда уж всю его семью и всех его близких. Я бы поняла даже, если бы он, сойдя с ума от крови, принялся убивать этих людей так, что ненароком вместе с ними гибли невинные… Но вот так? Чтобы целый мир уничтожить.

– Видите ли, Инга, будь этот несчастный отец обычным человеком, так бы и стало, – спокойно пояснил Арьнен. – Но он обладал большим могуществом, да ещё поддался собственной слабости. Стал её рабом.

– Мне кажется, что он всё равно должен был поступить иначе, – не приняла объяснения девушка. – Ради кого-то одного действовал этот отец слишком глобально.

– Не судите, – строго произнёс старик. – Другом той девушки являлся сосуд, в который Сотворивший всё живое вложил почти всю свою силу. Великий творец перенёс в чужое тело огромную часть собственных знаний и могущества… но при этом не передал ему ни капли своего умудрённого жизнью разума! Бесценного жизненного опыта этот юный сосуд не получил.

– О, – задумчиво протянула Инга. При этом она знала, что на её лице написано неподдельное удивление. Девушка была по-настоящему удивлена, что такие закрученные сюжеты могут возникнуть в голове какого-либо островитянина. Но Арьнен, судя по всему, не понял истинной причины, так как остался доволен произведённым им эффектом.

– Да-да, вот так.

– Ладно, – попыталась переварить сюжет Инга. – Значит, песня заканчивается уничтожением всего живого? Грустновато как-то.

– Отнюдь, это только начало судьбы, – усмехнулся старик. – Дальше сосуд творца создаёт новый мир и вместе с тем наказывает главного героя истории. Мстительный отец теперь вынужден служить безропотным рабом и палачом. Его существование проходит за пределами пригодного для жизни пространства, но он, обратите внимание, девушка, он уже не испытывает по этому поводу никаких чувств, кроме глубокой вины за прежнее. И так проходят долгие годы, пока однажды к нему на казнь не приводят ту, что вобрала в себя душу его дочери.

– Боже мой, – оторопела Инга, – вы сами сочинили историю или это местная легенда?

– Это судьба, – развёл руками Арьнен. – И в ней всё могло быть иначе, отправь отец незнакомку обратно или на казнь. Но он не смог потерять её вновь так или иначе. Он отпустил эту девушку бродить до скончания веков на подчинённых ему землях и для этого даже разделил себя на несколько частей. Большая его часть осталась в замке исполнять долг. Дух получил указание помогать той девушке и следить, чтобы она не смогла покинуть обозначенные для неё безопасные пределы. А хрупкая Любовь и сама не желала отходить ни на шаг.

– Знаете, больше похоже на бесконечный сериал. Я уже запуталась настолько, что продолжение утратило смысл.

– Тогда просто скажу, что я прервался на моменте, когда девушка, послужившая вместилищем чужой души, почти полностью утратила себя. От того, чтобы отдать своё тело другой, некогда погибшей, её уже почти ничто не отделяло.

– Нет уж, – воскликнула Инга. – Я передумала. Вы теперь рассказали столько, что я хочу знать, чем же песня закончилась.

– Она до сих пор звучит, – хитро улыбнулся Арьнен и, начав пение, склонил голову, чтобы эффектно и неспешно удалиться из фойе в свою комнатку.

– Во чудной старик, – прошептала Инга и, самостоятельно повесив ключ на стенд, вышла на улицу в намерении арендовать велосипед.

Людей на пляже оказалось не так много. Всё-таки не все были готовы лежать под солнцем в такое пекло. Жара нынче превзошла саму себя, а потому правильнее было бы подождать ещё часик‑другой. Но Инга уже приехала на пляж, а потому уезжать с него не собиралась. Она оставила велосипед на специальной площадке и, когда переоделась, уверенным шагом направилась к рядам деревянных шезлонгов. Возле них не стояло никаких собирателей дани, поэтому она перестала теребить кошелёк. Мысли сосредоточились на ногах. Горячий белый песок обжигал пальцы, подошва сланцев защищала совсем слабо.

В очередной раз восхитившись видом, Инга расстелила полотенце на понравившийся ей шезлонг и расслабилась. Ей хотелось понежиться на солнышке и послушать пение птиц.

«Красиво поют», – подумала она, прежде чем повернулась на живот и закрыла глаза.


– Кажется, мы на верном пути, – услышала саму себя Инга и поняла, что это она старается так подбодрить малыша.

Мальчик посмотрел на неё доверчивыми глазёнками и мягко улыбнулся. Ей тут же стало стыдно. Она абсолютно не знала, где она находится и почему она произнесла эту фразу. Даже не осознавала, что вокруг – сон или реальность?

Вмиг Инге сделалось страшнее нежели прежде.

После слов мужчины в чёрно-серебряной одежде ей довелось основательно покопаться в себе. Несмотря на нежелание верить ему, она последовала его совету и попыталась вспомнить. И, как оказалось, не зря. Инга теперь осознавала, что все её воспоминания связаны только с прибытием на остров и осмотром старой резиденции некоего мессира.

Кто она? Откуда?

Девушка снова постаралась пробудить воспоминания, но сознание, уловив её настойчивость, без труда перенесло мысли в другом направлении.

«Для чего прозвучала попытка утешить мальчика?» – задумалась она.

Ужасные пещеры остались где-то там, позади. Они сменились на вполне обычный коридор, если не брать во внимание его жуткую расцветку, похожую на месиво заплаток на стареньком одеянии Арлекина. Плитки пола, стен и потолка соревновались в яркости и разнообразии цветов: жёлтый, зелёный, синий, красный, белый! Инга даже на мгновение зажмурилась, чтобы исчезло гадкое ощущение, что она находится внутри чудовищного калейдоскопа.

К счастью, никаких боковых ответвлений от коридора не наблюдалось. Оставалось лишь идти в бесконечное прямо.

– Пошли, – потянула она за руку ребёнка, и они вместе неторопливо двинулись вперёд. Каждый шаг разносился звонким эхом, как если бы они шли по кафелю в хрустальных туфельках.

– Мы словно в цирке, – постаралась пошутить Инга, хотя обстановка казалась ей скорее зловещей нежели весёлой. – Это же очень забавный коридор! Быть может, вскоре мы выйдем на настоящую арену и сможем увидеть представление.

– Да?

– А почему нет? Ой!

Инга врезалась во что-то, а потому, отступив назад, приложила ладонь к носу. Нос вроде бы остался цел, но заболел нещадно. Из-за чего только?

Начав рассматривать всё вокруг, девушка поняла, что бесконечность коридора оказалась обманом. Он оканчивался огромным зеркалом, расположенным так, что отражение сливалось с обстановкой.

– Вот же, – расстроилась она, но не позволила себе при ребёнке иных слов, хотя их очень хотелось произнести.

Инга ощупала стены. Настоящий коридор поворачивал, хотя глаза по-прежнему верили в иллюзию.

«Как я устала!» – с раздражением подумала Инга, но не сдалась.

Выдохнув напряжение, она приложила ладонь к стене, что на ощупь оказалась не холодной и твёрдой, как ожидалось, а мягкой, тёплой и даже немного липкой. Из-за ощущений Инга поморщилась, ей было противно, но убирать руку она не решилась – уж очень не хотелось вновь удариться обо что-то.

– Я пойду чуть впереди. Держись за меня.

Мальчик послушно ухватился за её пояс, и они снова начали путь. Теперь уже на ощупь. Вскоре настоящий коридор сделал плавный поворот и разделился на четыре направления, заканчивающиеся одинаковыми деревянными дверьми с огромными замочными скважинами.

– Даже если закрыто, то хоть подсмотрим как шпионы, – сказала она мальчику и заговорщицки подмигнула. Мальчик никак не отреагировал, а лишь устало смахнул ладошкой прядь серых волос со лба. Он очень устал.

– Потерпи немного. Вот выберемся из коридора и обязательно передохнём. Честное пречестное слово! – легкомысленно пообещала она малышу.

Первая дверь, к которой они подошли, преподнесла неприятный сюрприз. Инга считала, что дверь выглядит маленькой из-за расстояния, но коридор через некоторое время уменьшился по всем измерениям. В такую крошечную дверцу прошла бы разве что сказочная девочка Алиса, умеющая то уменьшаться, то увеличиваться.

Девушка встала на карачки, чтобы подобраться поближе и всё же заглянуть в замочную скважину, но плечи быстро упёрлись в стены. Ничего не вышло. Поджав губы, Инга была вынуждена вернуться к оставшемуся ожидать её малышу.

– Хорошо, что мы выбрали крайний левый коридор. Теперь не заблудимся, ибо что сделаем? Правильно, пойдём по порядку!

Центральные коридорчики оказались тоже ловушкой. Оставался последний проход. Если бы и там оказалась такая же крошечная дверка, то пришлось бы возвращаться…

Но куда? Инга сама устала вплоть до полного изнеможения. Более того, в глазах из-за ярких оттенков рябило. Хотелось уйти из этого красочного ада хоть куда-нибудь!

Уже безо всякой надежды Инга пошла по последнему коридору, но он, видимо, и оказался выходом из этой части Лабиринта. Она наклонилась и посмотрела в замочную скважину. За дверью находилась просторная комната с высокими стеллажами книг. Возможно, это была библиотека. Девушка нерешительно нажала на ручку.

Удача, в кой-то веке, оказалась на её стороне. Было не заперто. Открыто!

Они вошли внутрь, и Инга решительно закрыла за собой входную дверь. Так она ставила на возвращении в аляповатый коридор мысленный жирный крест. Однако, в действии сыграло свою роль и благоразумие. Девушка дополнительно приставила стул к ручке, чтобы и оттуда никто не смог войти к ним.

Помещение оказалось большим, как школьный кабинет. Вдоль его стен стояли высокие шкафы с книгами. Небольшой столик, наподобие парты, с пододвинутыми стульями разместился сразу возле входной двери. Над ним висело зеркало в старинной раме. По центру располагалась печка-камин, вокруг которой радовали глаз два уютных диванчика. Больше ничего. И никого. Только на противоположной стене виднелся выход, который Инга, подумав, тоже подпёрла стулом.

Теперь можно было отдохнуть. Девушка с наслаждением села на диванчик, откинулась на спинку и устало вздохнула. Мальчик сел рядом – забрался на диван с ногами и поджал их под себя.

– Вот мы молодцы. Справились, – довольно произнесла Инга, стараясь так приободрить маленького спутника.

Малыш отрицательно покачал головой и с опаской указал пальцем в сторону двери, через которую они пришли сюда. Инга внимательно посмотрела на неё. Что-то промелькнуло в замочной скважине. Может и показалось, но ей стало жутко и тревожно. Пожалуй, прежде чем отдыхать, следовало убедиться в собственной безопасности.

Нехотя Инга встала и, придерживаясь стены, начала подкрадываться к двери. Мальчик остался на диване и своего взгляда от неё не отводил ни на миг. Она тоже была сосредоточена – не отрываясь смотрела на замочную скважину, за которой даже с такого расстояния был видел цветастый коридор. И тут, в какой-то момент, вид ненадолго изменился! Его заслонил собой жуткий красный глаз с золотистым вертикальным зрачком.

От неожиданности девушка отшатнулась и, чтобы не потерять равновесие, опёрлась о стоящий при входе столик. Её бросило в липкий пот страха, но мысль о том, что стоит держать себя в руках (хотя бы ради малыша), привела её в чувство. Инга даже решила посмотреть на своё отражение в зеркале, чтобы вернуть на лицо спокойствие, но… похолодела. Даже не так, она обмерла от ужаса.

Обнаруженный факт казался не самым приятным обстоятельством, но на него определённо стоило обратить внимание ещё в цветастом коридоре. Почему она поняла это только теперь?

– Мы же не отражаемся в зеркале, – пролепетала Инга и ощутила, что земля окончательно уходит у неё из-под ног.


Кое-как она сообразила, что всего-то очнулась от сна. Ужас, из-за которого сердце всё ещё часто билось, не дал ей сделать такой вывод раньше. Несколько секунд Инга сидела на шезлонге и, округлив глаза, тупо пялилась на океан, ничего не соображая.

«Чёрт, что же мне такое приснилось? – мысленно застонала она, прежде чем начала себя чихвостить. – Да как ты могла задремать на самом солнцепёке? Как только угораздило? Не хватало только ещё раз солнечный удар получить!».

Пошатываясь, Инга подошла к воде. Её тело настолько перегрелось, что тёплый океан показался холодным. Девушка даже вздрогнула, но всё же окунулась с головой. Противное ощущение, словно ей довелось быть сваренной заживо, мгновенно улетучилось. Перед глазами перестали мелькать размытые пятна. Довольная жизнью Инга даже устроила себе небольшой заплыв, а, выйдя на берег, обнаружила, что людей на пляже прибавилось. Вон, неподалёку от её шезлонга даже располагалась на отдых семья с двумя детьми. Погодки, скидывая на ходу обувь, нетерпеливо побежали плескаться в волнах.

– Не подскажете, сколько время? – спросила она, заметив на мужчине, видимо главе семейства, наручные часы.

– Без пятнадцати пять, – ответил он и беззаботно улыбнулся. Он не заметил, каким недовольным взглядом окинула его полноватая и, кажется, слишком ревнивая супруга.

Инга поспешила ретироваться. Она села на свой шезлонг и, начав смазывать кожу кремом, принялась думать о том, как ей повезло. Выходило, что на пляже она провела всего около часа, вот кожа и не разболелась. Не успела сгореть.

«Зато загар хорошо ляжет», – подумала девушка с оптимизмом и легла на шезлонг. На этот раз на спину.

Однако, расслабиться не удалось. Во-первых, Инга очень боялась уснуть. Во-вторых, дети визжали, кричали и шумели так, что в скором времени у неё начала раскалываться голова. В‑третьих, они устроили игры с волейбольным мячом, и тот регулярно падал, словно бомба, где‑нибудь вблизи её тела. Так что, промучившись где-то с полчасика, Инга всё же решила покинуть пляж. Она окунулась напоследок, затем собрала вещи в сумку и двинулась за велосипедом. Ей показалось за лучшее вернуться в номер пораньше.

«Наконец-то мне выпала возможность лечь спать в детское время», – смеялась про себя девушка.


День шестой. Около семи вечера


– О, вы всё на своём посту, Арьнен.

– Да. Любые важные дела заставляют меня забывать о собственном дряхлом возрасте… Хотя, быть может так начинается склероз? – прокряхтел старичок и закашлялся.

– С учётом того, какие вы песни поёте, вряд ли. Но желаю вам крепкого здоровья.

– Благодарю.

Получив ключи, Инга передумала заказывать еду в номер. Она отнесла вещи, а после спустилась вниз, чтобы поужинать в ресторане отеля. Несмотря на ранний вечер, туристов там было очень много. Обычно столько приходило только на завтрак. Всё же днём путешественники в поисках развлечений разбредались по городу или ездили на экскурсии по самому Острову, а потому обеды и ужины у них проходили в других местах. Однако, факт вызвал не более чем лёгкое удивление. Девушка беззаботно села за свободный столик и, сделав заказ, скучающе осмотрелась, так как не знала чем себя занять.

Люди вокруг что-то методично пережёвывали, общались, смеялись. Конечно, были и одиночки вроде неё самой, но они либо не поднимали взглядов от экранов гаджетов, либо, как пожилая дама неподалеку, листали глянцевые рекламные журналы. Инга даже печально вздохнула. До этого момента она не понимала, насколько ей повезло, что Риевир вызвался скрашивать своим обществом её время. И последнее, несмотря на качественный сервис, в ожидании заказа тянулось крайне медленно. И всё же именно это обстоятельство позволило Инге заметить, как косо поглядывают на неё другие туристы.

Не зная точно, но догадываясь, что подоплёка подобного интереса связана с гибелью прочих членов исследовательской группы, девушка ощутила неприятное смущение. Из-за него, когда официант принёс заказанные блюда, она съела всё даже не чувствуя толком вкус пищи. Ей хотелось оказаться подальше от столь напряжённой обстановки.

По возвращении в номер Инга первым делом умыла лицо, а затем сложила высохшие за день вещи в чемодан. Оставалось только решить, что делать с платком Риевира. Его Инга постирала, но, видимо из-за мыла, мягкая ткань стала в разы жёстче и конкретно помялась. Кроме того, не следовало его так сильно тереть, из ненавязчивой вышивки по краю вылезли две ниточки. Платок следовало как-то приводить в порядок, хотя бы погладить. Но если доставать утюг, так это тогда можно всё смело из чемодана доставать заодно.

«И будет у меня то стирка, то глажка», – раздражилась Инга.

Не став устраивать себе день генеральной уборки, Инга, чтобы платок на видном месте не валялся, запихнула его под молнию верхнего отделения чемодана. Всё, теперь её взгляду было не за что зацепиться. Поэтому она, будучи довольной собой, вошла в спальню и включила ноутбук.

И нет, не стала она запускать программу для общения, хотя изначально рассчитывала исполнить долг перед мужем и написать ему хоть что-нибудь. Вместо этого она рухнула на кровать и задумалась обо всём, что произошло с ней на Острове.

Запутанные события первых дней яснее не стали. Странные сны продолжались… Причём некоторые помнились отчётливо, а другие оставляли лишь тревогу по пробуждении. По сути, если говорить на чистоту, то Инга осознавала лишь то, что сюжет в её незапоминающихся снах не менялся. И имелось во всём этом что-то, что учёный обязан отвергать напрочь. Но все старания отгородиться от мистики снова к сверхъестественному и приводили.

Собственно, перед Ингой было три выбора.

Первый состоял в том, чтобы сделать вид, что ничего-то с ней странного не происходило и не происходит. Следовало принять объяснения Остора за аксиому, а после начать писать отчёт, в котором с научной точки зрения описывалось бы произошедшее в Храме. И тогда, быть может, непознанное само испугалось бы. Неуловимо истончилось бы. Исчезло.

Второй вариант являлся полной противоположностью первому. При этом подходе Инге стоило попытаться самостоятельно проникнуть на небесные острова ещё раз, и там уже придумать способ как разговорить жриц. Например, напрямик заявить им о странных сновидениях.

«Или лучше так. Составлю-ка я список вопросов, а, как будет подходящий сон, задам их самому Хозяину Острова, – рассудила она. – И вот после этого уже можно жриц на чистую воду выводить. От моих откровений они живо болтливее станут. А не получится до них добраться, так остальных жителей Острова расспрошу. Если сыпать на них аргументами, которые я знать не могу, то им придётся раскрыть все карты».

… Неожиданно Инга чётко представила, как в какой-то момент покинет свой номер будучи совершенно седой, и, словно на дворе европейское средневековье, придёт на площадь, чтобы вещать местным о конце мира и всеобщем покаянии.

Нет, этот путь ей не особо понравился.

Третий же выбор оказывался совсем прост. Он заключался в том, чтобы оставить всё как есть и действовать по обстоятельствам. В том смысле, что во время странного и непонятного следовать второму способу, а, когда всё иначе – первому.

Пожалуй, это было самым верным решением.

Придя к умозаключению, у Инги стало значительно легче на душе. Пусть далеко не самый лучший выбор, но он всё равно позволял составить план действий. А планирование всегда давало некую уверенность и определённость. То есть всё то, чего так в последнее время девушке не хватало.

Она удобнее устроила на своём теле ноутбук, но, прежде чем написать мужу, решила всё‑таки поискать информацию на Риевира. Хотя чего тут искать? Данные о нём так же, как об остальных Владыках Острова, присутствовали повсеместно.

Вот только их отличали две кардинально разные черты.

На одних сайтах, более официальных, оказались только сухие факты. Они укладывались в пару абзацев ценной информации и тонну «воды». Более того, эти факты были связанны исключительно с рабочей деятельностью. У нового приятеля Инги не обнаружилось даже общепринятой даты рождения, был указан только год. Он, конечно, позволил Инге обнаружить, что Риевир оказался младше её всего на четыре года, а не на шесть-восемь лет, как она предполагала. Но ей этого было мало.

Зато на других сайтах про Владык расписывались чуть ли не истории очевидцев НЛО. Мельком просмотрев пару из них, лицо Инги исказила кислая гримаса. Пусть из Владык ей довелось общаться только с Остором и Риевиром, но девушка уже могла сделать вывод о нелепости таких россказней. Биографии, основанные на буйной фантазии автора, могла сочинить даже домохозяйка в перерывах между сериалами.

Разочарованная в результатах поиска и затраченном на него времени, Инга всё же запустила программу. Разговор с мужем в целом протёк спокойно и ровно. Антон по своей привычке не возвращался без необходимости к ранее обговоренным вопросам, и за это девушка была ему всегда благодарна. Однако, ей определённо скучно было разговаривать с ним. Новости общих знакомых выглядели серыми на фоне собственных проблем. По этой же причине не оценила она скинутый ей трейлер нового фильма. Попытка мужа завязать романтический разговор тоже провалилась на корню. Ингу уже после пары фраз взбесило, что она была вынуждена отвечать в том же ключе. Рабочие вопросы она с Антоном вообще никогда не обсуждала. Он это знал, а потому даже не стал интересоваться о том, что там с её карьерой.

Из-за всего этого, завершив переписку, Инга ощутила разве что не счастье. Перейти на какую-нибудь лёгкую и весёлую болтовню ни о чём с Антоном редко получалось. Они чаще всего обговаривали как им обустраивать быт или провести выходные.

«Мы такие разные. Как нас только судьба соединила?» – в очередной раз загрустила Инга и подумала про Риевира. Несмотря на уйму причин вообще не разговаривать друг с другом, они как раз-таки умудрялись веселиться и трещать без умолку…

Осознав, что ей ужасно хочется увидеть наглого парня вновь, Инга выключила свет лампы резким щелчком выключателя, а после легла спать, сворачиваясь в калачик. Вскоре усталость взяла своё. Короткий дневной сон отдыха не принёс, а потому окружающий мир исчез быстро. Но первое чувство, что посетило Ингу при пробуждении, всё равно оказалось яркой злостью.

«Ничего не произошло! Никаких мистических сновидений! – гневалась она. – Что за подлость, когда я только-только пришла к выводу начать исследовать собственные странности?».

Бодрость во всём теле по этой причине Ингу мало порадовала. Да ещё за окном было темно. Она даже чертыхнулась, когда включила светильник и посмотрела на часы. На них было около трёх ночи.

«Неудивительно, что у меня получилось выспаться», – кисло подумала она, когда подсчитала сколько всего времени проспала. По её расчётам вышел полноценный восьмичасовой сон.

Печально вздохнув, Инга села и принялась осматривать комнату. В душе она ещё лелеяла надежду, что столкнётся с какой-либо странностью, но… спальня выглядела самым обычным образом. Так что так. Стоило только захотеть впустить в свою жизнь нечто невероятное, как оно испугалось и убежало без оглядки.

– Спать, что ли, лечь? – задумалась вслух Инга.

Лучшей идеи в её голову не пришло, а потому она решила, что зайдёт в ванную и сразу вернётся в постель. Сказано – сделано! Девушка откинула край одеяла, потянулась, встала. Ступни защекотал ворс ковра. Это был самый обычный ковёр, сколько Инга ни всматривалась. Бояться его ей не хотелось, а потому девушка даже улыбнулась тем глупостям, что пронеслись у неё в голове.

– Не, наверное, я псих, – весело заключила Инга и двинулась в сторону ванной комнаты. Правда, вскоре улыбка резко сошла с её лица. В прихожей снова присутствовала загадочная дверь.

Сердце от испуга и предвкушения застучало чуть чаще. Невероятное всё-таки пришло к ней! Оно спокойно подавало руку, оставалось лишь самой протянуть ладонь в ответ.

… Или уйти прочь?

Нерешительно Инга открыла дверь, которой просто-напросто не могло существовать.

– Вот и ты, – тут же ласково сказал Хозяин Острова, поворачиваясь к ней лицом.

Он стоял возле раскрытого окна. Белоснежный тюль развевался возле него словно крылья. В этой комнате ветер вёл себя намного игривее.

– Это твой дом? – поинтересовалась Инга, внимательно рассматривая обстановку.

Интерьер выглядел вполне современным. Правда, из мебели присутствовала только кровать с балдахином и два широких кресла (или, вернее, два крайне узких диванчика), стоящие напротив друг друга и разделённые между собой небольшим столиком, под стеклянным покрытием которого вплотную друг к другу лежали серые морские камушки. Всё остальное в комнате было белого цвета. Даже стены и пол. Лишь сверкала холодным блеском хромированная фурнитура.

– Иногда я провожу здесь время, – пожал мужчина плечами. – В этой комнате всё не только напоминает мне о моём прошлом, но и весьма успокаивает. Это место, где хорошо быть одному и можно спокойно размышлять.

– Может, мне стоит уйти?

– Зависит от того, чего ты хочешь и что намерена сделать. Пока же мне приятно твоё присутствие. Я ему рад.

– Тогда я ненадолго останусь, – решила Инга и переступила порог.

Дверь за собой она не закрыла, и это омрачило лицо Хозяина Острова. Всего на мгновение. Едва оно прошло, он вернулся к беспристрастной маске и, опережая намерение своей гостьи, первым сел на диванчик.

«Вдруг это его любимое место?» – предположила Инга и, не став ничего спрашивать, села на другой диван.

Хозяин Острова между тем поднял со стола округлый камушек так просто, как если бы стеклянной столешницы не существовало. А затем он принялся раз за разом бросать его. Неторопливо, с ленцой. И не подкидывать, а именно что кидать на пол. Камушек, вопреки своей природе, вёл себя сродни мячу. Он отскакивал от пола (только медленно) и возвращался в ладонь Хозяина Острова.

Игра с камнем завораживала. Инга сама протянула руку за одним из камней, но у неё не получилось даже взять его. Помешало стекло.

«Мозг сломаешь от такого», – была вынуждена признать она, но вслух сказала иное. Она спросила:

– У тебя есть какое-либо имя?

– Есть, – спокойно ответил Хозяин Острова. При этом он смотрел не на девушку, а на то, как плавно поднимается в его ладонь камень.

– И какое?

– Пророк.

– Какое-то странное, – недовольно сказала Инга. Ей показалось, что Хозяин Острова над ней издевается.

– Имени свойственно быть отражением сути существа, которому оно принадлежит. Когда-то меня звали именно так. И мне то моё «Я» нравится больше нежели существующее теперь. Из-за этого, в какой‑то мере, удерживая себя в нынешнем состоянии, я удерживаю и прежнее имя. Так что можешь называть меня так.

– Ты чудак, – окончательно решила для себя девушка. – Невероятно странный и невозможно непонятный.

Взгляд мужчины оживился. Он даже ненадолго перестал играться камушком и улыбнулся, как будто услышал хорошую шутку. При этом Инге стало отчётливо видно, что внутри собеседника идёт внутренняя борьба. Вроде бы ему очень хотелось ответить что-то, но что-то крайне мешало произнести желаемое вслух.

– И часто тебя убивают?

Инга решила прервать затянувшееся молчание и перейти к вопросам, ради которых она вошла в эту комнату. Не стоило забывать, что у неё есть цель.

– В последнее время да.

– А почему жрицы перестали справляться?

– Ты пришла за неприятными ответами.

Упрёк прозвучал с детской обидой, но настойчивость всегда была присуща Инге. Хозяин Острова мог сколько угодно грустно качать головой, его печаль её мало трогала. Своего Инга всё равно бы добилась!

– Возможно, они тебе неприятны, но… – мягко сказала она. – Зато меня они сделают счастливее. Расскажи, почему жрицы имеют влияние на тебя.

– Это не самое лёгкое воспоминание, – прикрывая глаза, печально прошептал он. – Оно не из тех, что приносят мне радость, и сомневаюсь, что оно развеселило бы тебя, Лисичка. Но я обещал открыть истину, а потому вынужден показать тебе всё.

– Показать? – Инга осмотрелась. Вокруг не было никакого телевизора или планшета. – На чём показать?

– На чём? – Хозяин Острова, казалось, был удивлён не меньше её. – Мне для этого ничего не нужно кроме твоего согласия. А за него я могу посчитать даже твоё желание узнать ответы… Да и то. Это лишь для того, чтобы тебе самой стало легче принять.

– Принять что?

В голове уже возник образ Нео из фильма «Матрица», а именно момент, где ему предлагали на выбор две разные пилюли. И в отличие от главного героя Инга ничего проглатывать не собиралась. Хватило с неё глиняного пузырька, переданного жрицей! До сих пор разум на место никак вставать не желал. Однако, Хозяин Острова ничего не ответил на этот вопрос. Он поднялся с дивана и, подойдя ближе, положил кончики своих нежных пальцев на виски Инги. Прикосновение вышло приятным, хотя от него по телу девушки словно пробежал электрический ток. Холодный.

– Мне нужно что-либо делать? – спокойно поинтересовалась она, так как решила, что глупо чему-либо удивляться. В конце концов, ей снился сон, а во снах могло происходить всё, что угодно. И так, как этому всему удобно.

– Нет.

– Просто стоять?

– Да.

– А что ты делаешь?

Никто не призывал Ингу к молчанию, а у неё имелась цель, вот она и собирала информацию для своего исследования. Вопросы сыпались из неё словно мелкое зерно из порванного пакета.

– Пытаюсь до тебя достучаться. Хочу это сделать мягко, но ты отчаянно сопротивляешься воздействию.

– Разве?

Инга отчего-то ощутила гордость. Однако, боевой настрой быстро угас, едва Хозяин Острова ласково улыбнулся ей и сказал:

– Но у тебя не получится.

– Это почему же?

Чувствовать собственную исключительность хоть в чём-то нравится абсолютно всем людям. Инга не была исключением.

– Потому что ты уже готова видеть. Смотри.

Мягкий голос к концу фразы стал едва слышен. Он был как шелест травинок на ветру. Инге, чтобы разобрать слова, пришлось максимально сосредоточиться, и сосредоточенность на слухе не дала ей сразу понять, что она уже не в белой комнате.

И уже даже совсем не Инга.


Она шла по широкому мосту, что вёл с одного небесного острова на другой. Только это был не обычный подвесной мост из пошатывающихся планок, а красивая белокаменная арка с ажурными перилами высотой с человеческий рост.

– Я не хочу туда идти, мама, – сказала Инга голосом маленького мальчика и поняла, что никак не контролирует доставшееся ей тело. Всё, что она могла, это смотреть, слышать, чувствовать, ощущать эмоции и часть мыслей совершенно другого существа, внутри которого ей довелось оказаться.

– Однажды, когда ты станешь могущественным и великим, ты сможешь делать всё, что захочешь.

Несмотря на то, что женщина ненадолго с лаской прижала его к себе, ребёнок угрюмо и недоверчиво посмотрел на неё. В сказанном он слышал ложь.

– Разве тогда передо мной не будет ещё больше ограничений? – настороженно спросил он не по-детски серьёзным голосом.

Интонация и рассудительность мало подходили для уст столь юного мальчика, а потому женщина откинула чёрный капюшон и довольно посмотрела на сына светло-серыми, почти бесцветными, глазами. Она была совсем стара. Иссушенная кожа, синие веки, седые волосы превращали её облик в нечто отвратительное…

Но у неё были мягкие ладони! И мальчик так любил и её руки, и её саму. Очень. Для него она была невероятно красивой, как некогда раньше… когда ей не пришлось отдать все свои силы, чтобы он смог стать тем, кем должен.

– Ты прав, ограничений станет больше. Но ты научишься жить с ними и среди них… Пообещай мне, что научишься. Это сделает меня счастливой.

– Я постараюсь, – ещё печальнее произнёс мальчик, и в уголках его глаз что-то едко защипало. Дыхание у него перехватило. Непроизвольно он всхлипнул.

– Не стоит, – женщина с любовью потрепала его по волосам.

Мальчик вытер набежавшие слёзы и посмотрел вперёд. Мост подходил к концу, он упирался в большую площадь, за которой стоял чудесный белокаменный дворец. Башни его, казалось, касались облаков. К крыльцу этого величественного здания вела длинная широкая лестница и по ней им навстречу уже спускались жрецы и все девять Владык. Последние держались особенно гордо, а потому не зря носили на шее тяжёлые цепи из золота и драгоценных камней. Мальчику показалось, что это правильный символ их власти. Владыкам предназначено править только над материальным, и цепи не давали им забывать об этом, они тянули их головы к земле.

– Тебя встречает сам Пророк, – между тем с гордостью шепнула женщина, и мальчик посмотрел на идущего впереди жрецов и Владык старца. Просторное белое одеяние не скрывало его невероятную худобу.

«Он мне не нравится», – подумал мальчик, но промолчал. За лучшее он посчитал рассматривать заинтересовавших его людей.

Серый – наиболее близкий к белому цвет, а потому именно им Владыки были отмечены. В их серых глазах жила мудрость, а чёрные волосы являлись вечным напоминанием, что не всей её им суждено достигнуть.

Ненадолго женщина сжала руку мальчика крепче, и он невольно посмотрел на неё. Его мать была из жриц, а потому её волосы и глаза всегда были серыми. Седина из-за этого была видна только его взгляду.

«Мама», – с лаской подумал мальчик и ощутил неподдельную горечь от того, что им пришлось остановиться. Они и встречающие застыли друг напротив друга, и мать вынужденно отпустила руку сына.

– Пророк, – учтиво произнесла она, низко кланяясь.

Мальчик замялся, но вскоре последовал примеру матери. Свой взгляд от старца он при этом не отрывал и тот, в конце концов, тихонечко рассмеялся. А затем взял, да и поманил к себе ребёнка кривоватым пальцем.

– Подойди ко мне, – сказал он.

Мальчику очень не хотелось этого делать, но так было надо. Поэтому он сделал несколько шагов вперёд несмотря на то, что они дались ему с трудом.

– Не бойся, – погладил его по волосам Пророк, а затем наклонился и заговорщицки прошептал на ухо: – Так устроено мироздание, что нам достаются роли, которые нам самим кажутся неприглядными, неприятными и противными. И неважно, оказываешься ли ты у вершины или у подножия горы. Судьба значительно мудрее, чем порой кажется. Никому не дано больше, чем он может вынести, и то, что даётся, даётся нам совсем не зря. Поверь мне… Ты веришь?

– Верю, – без тени сомнений ответил мальчик и, подумав, добавил. – Ты рад, что я пришёл.

– Невероятно рад, – со вздохом согласился старик с удивительными бирюзовыми глазами. Таких мальчику ещё не доводилось видеть. – Я очень устал и для меня уже почти не слышен голос Судьбы и Времени. Наши пути разошлись. Хорошо, что ты родился сменить меня.

– Значит, ты умрёшь?

Мальчик был очень удивлён.

– Нет. Такие как мы с тобой не умирают. Мы становимся свободными и можем уйти за Грань.

– Какую грань?

– Однажды ты поймёшь, а пока… Тебе обязательно стоит отпустить ту, что ты так любишь, – старик холодно посмотрел на женщину. – Поверь мне. Так будет лучше.

– Но это моя мама! – упрямо заявил мальчик и ухватился за ладонь единственного родного существа.

– Тем хуже, – печаль в голосе Пророка не была притворной, но он не стал ничего больше говорить. – Идём.

Они все вместе начали подниматься по мраморным ступеням, едва уловимо мерцающим тёплым светом. Вид вокруг, да и сам белоснежный дворец, стоили того, чтобы удивляться и восторгаться, но мальчик не испытывал подобных чувств. Не испытывал он и страха. В нём царили отчётливое нежелание и осознание острой необходимости находиться в этом месте.

Слишком яркие и противоречивые для такого юного ребёнка ощущения.

Роскошные залы мелькали один за другим, покуда они не подошли к витой лестнице. Здесь Владыки остановились, глубоко кланяясь на прощание. Пророк, жрецы, мальчик и его мать начали спуск. Они спускались всё ниже и ниже, но мальчик не ощущал ни усталости, ни интереса к происходящему. Все его мысли занимало лишь желание никогда и ни за что не отпускать ладонь матери.

– Мы пришли, – произнёс старик в какой-то момент. Судя по голосу, он запыхался, но старался этого не показывать.

Огромное овальное помещение освещалось благодаря желобам, в которых горело ярким красным огнём специальное масло. Оно давало непривычный горелый запах, заглушаемый сладковатыми благовониями. Мальчику это всё не понравилось. Ему были предпочтительнее другие оттенки и более свежие ароматы. Из-за этого он поморщился, но продолжил осмотр зала.

Несколько покрытых мозаикой колонн стояло по периметру так, что вместе с огненными линиями они образовывали некий рисунок. Смысла его мальчик не понимал, но насторожился, когда понял, что в центре этого рисунка находится прямоугольное возвышение. А именно ему не понравился стоящий на нём алтарь из алого камня.

– Мама, – посмотрел он на женщину с тревогой, но та прижала палец к губам.

Вынужденно мальчик принялся смотреть, как жрецы идут один за другим вдоль стен. За всю дорогу они не произнесли ни слова, но действовали слаженно. Каждый из них застыл возле своей колонны в ожидании некоего величайшего таинства, безмолвным и равнодушным свидетелем которого ему предстояло стать.

– Тебе надо будет лечь вон туда, – мягко сказал Пророк и хотел было взять ребёнка за руку, но мальчик ловко увернулся. Он сам решительно направился к алтарю… и при этом настойчиво утягивал за собой мать.

– Мне нельзя быть там, – тихо возразила она и даже сделала робкую попытку остановиться.

– Теперь ты должна. Ты отдала слишком много, для тебя теперь невозможно остановиться, – требовательно, словно приказ, произнёс Пророк и холодно посмотрел женщине прямо в глаза. Та содрогнулась. По её лицу скользнула некая тень неприятного осознания, но она тотчас вернула себе прежний спокойный вид.

– Да. Я понимаю, – лишь произнесла она грустно. И эта грусть встревожила мальчика.

– Что-то не так? – спросил он и, хотя не хотел, всё же отпустил руку матери.

Ему крайне не понравилось произошедшее. Сейчас он неистово корил себя, что позволил чувствам взять верх, что не прислушался к совету Пророка!

– Теперь у тебя всё будет иначе, – ласково прошептала мать и, поцеловав сына, сама подвела его к алтарю.

Алтарь был слишком высок. Женщине пришлось помогать мальчику забраться на него. А там ребёнок удивился. Он не ожидал, что камень окажется горячим. Кроме того, у алтаря имелся достаточный наклон, чтобы лёжа на спине видеть лицо грустной матери.

Крохотное сердце забилось быстро-быстро.

– Ну-ну, ни к чему это. Разве что-то происходит иначе, чем ты знал? – постарался утешить его Пророк.

– Знание – всего лишь предвидение. А теперь начинается свершение, и всё станет совсем по-другому.

– Да. Иначе… Но, когда ты освободишь себя от всех чувств, ты найдёшь в этом свою непревзойдённую красоту. Теперь, когда Судьба и Время отвернулись от меня, я скучаю по тому, что потерял. Быть Пророком, а не обычным стариком, мне нравилось больше.

Мальчик чувствовал, что старец не лжёт, а потому расслабился. Ему перестало быть так страшно. А дальше… Дальше не было ни пений, ни ритуальных действий. Ничего. Пророк просто подошёл к мальчику и дотронулся своими сухими, холодными (словно мёртвыми!) ладонями до его висков.

Неожиданно лицо старика недовольно поморщилось.

– Ты ещё слишком живой!

– Мне нравится жить. Я хочу так.

– Разве ты не хочешь исполнить свой долг?

Ребёнок задумался. Глубоко внутри ему было страшно. Он не желал отпускать знакомое существование – ту жизнь, которую он знал. Но того, что предлагала судьба, ему хотелось не меньше.

– Поэтому я здесь! – зло прокричал мальчик ответ.

– Для этого необходимо и принять всё, а не только часть! – не менее грозно ответил Пророк. Его усталые глаза раздражённо сверкали.

– И приму! – в том же духе упрямо заявил мальчик, хотя мысленно добавил приятное «когда-нибудь».

«Всё равно мне на этот долг. Я хочу прожить и обычную жизнь. Я хочу понять, как оно может быть», – чётко подумал он.

Эта последняя нормально осознаваемая мысль словно стала неожиданной опорой в том, что постигло его после. Воспоминания с самого детства проживались и гасли. Истончались, стирались, заменяясь некими иными возможностями. В него словно вливалась часть некоего чужого, пусть и невероятно схожего «Я», вытесняющего всё то, чему было предначертано самой жизнью столь бережно храниться.

Сильный агрессивный напор, требующий исчезнуть воспоминаниям о матери, вызвал противостояние. Не осознавая толком, что он делает, мальчик крепко сжал своими ручонками голову старика. При этом он не кричал. Ему нужны были силы для другого – открыть глаза и смотреть. Видеть её воочию. Каждую чёрточку, чтобы не позволить забыть, чтобы оставить в памяти хотя бы лицо и руки!

Мальчик не понимал, скорее чувствовал, что решение принято. Он уже становился совершенно другим и не мог противопоставить этому ничего. Всё, что он хотел и старался сделать – это сохранить хоть какую-то частичку, принадлежащую только ему самому. Как то воспоминания о матери и её любви.

Самые сильные чувства давали огромную силу. Вроде крайне ничтожную по сравнению с, казалось бы, неиссякаемой мощью Пророка, но это определённо мешало старцу.

Между тем фигурка женщины, одетой в чёрное одеяние, оставляющего открытыми только ладони и лицо, сделала уверенный шаг вперёд. Мать с непоколебимой уверенностью достала из складок одежды серебряный кинжал, больше похожий на коготь.

– Если бы ты делал то, что должен, этого бы не произошло, – гадко прохрипел старик.

– Каждый из нас исполняет предначертанное ему. Помни о своём долге. Всегда следуй ему! – взволнованно сказала на прощание женщина и без тени сомнений глубоко провела острым лезвием по шее.

Вместе с её падающим телом навсегда разрушился и мир мальчика. Волна его неистового сопротивления под нахлынувшим разочарованием резко спала. С разумом и чувствами творилось что-то невероятное и необъяснимое. Они стирались и менялись на нечто, что просто невозможно объяснить словами. Сознание Инги, вынужденное переживать происходящее, страдало, но всё же имело возможность осознавать себя как самостоятельную личность. Ребёнок же боролся за такое естественное право, пока его глаза не закрылись в бессилии. Слух не доносил до него больше ни звука.

Девушка ощутила, что словно осталась в огромной бездне, сотканной из отрешения и чего-то ещё. Наверное, смерти. Это было вечное заключение, в котором нет движения мысли. Погибель в её наивысшем проявлении…

Тьма.

Нет. Даже не тьма.

Пустота.

… А затем мир резко вернулся!

Всё стало иным, но глаза смогли видеть. Вернулся слух и прочее восприятие. Вот только сознания мальчика рядом не было. Принадлежащее уже кому-то другому тело уверенно поднялось с алтаря и ступило на тряпку, коей оказались белые одежды старика. Сам Пророк исчез, но как это произошло нового хозяина тела не волновало. Он воспринимал настоящее как само собой разумеющееся. Он легко предвидел будущее. Согласно всем его ожиданиям, жрецы медленно подошли и склонились перед ним.

– Пророк вознёсся. Пророк пришёл.

Ровное звучание слаженных голосов эхом отразились от стен зала. Кто-то, в ком больше не было ничего от мальчика, встал и сделал первый шаг. Он старался совладать с непривычными для него конечностями, так как совсем недавно представлял из себя совсем иное существо. Он был как дуновение многочисленных сознаний в этом мире. Он был невероятно свободным и могущественным, а сейчас по собственной воле оказался заперт внутри плоти, для которой существовало столько ограничений.

Этот кто-то глубоко втянул в себя воздух, смешанный с гарью и благовониями. Новому телу требовалось насытить кровь кислородом, но от запаха он… поморщился. Жрецы, всё ещё склонявшиеся, этого не видели. И кто-то, называемый Пророком, почувствовал, что рад этому. И осознал, что познал радость.

Понимание этого, словно сильная струя воды, выбило связующий раствор из тщательно скрываемой дыры. В единый миг нововозведённая кладка обнажила тайный дефект. А затем трещина резко выросла в размерах. Что-то живое возвращалось извне. Рвалось обратно внутрь! Однако, стена выстояла, а потому вернувшегося было мало. Очень мало. Но оно сумело вытеснить что-то чужое. Оно осознало себя как «Я», ощущало, чувствовало, дышало жизнью. И это было прекрасно, но…

Вернувшееся дитя не могло позволить остальным знать об этом, потому что обретённая им сила давала предвидение итога подобного.

В последний раз взгляд мальчика упал на тело мёртвой женщины. Седые волосы, невероятно светлые глаза, морщинистые руки и кровь. А затем одно единственное слово пронеслось у него в голове: «Мама».

Её заветное желание свершилось. И пути судеб молчали, принесло бы то благо или же беды. Но, как бы то ни было, мальчик вспомнил, что такое любовь и долг. Он пообещал, что больше не позволит таких жертв. Никогда. Он пришёл в этот мир выполнить своё предназначение, и он его исполнит.

– Встаньте, – повелел новый Пророк жрецам и уверенным шагом направился в сторону выхода из зала.

Жрецы с восторгом смотрели на юное лицо, лишённое всех эмоций. Для них начиналась новая эра.


– Это был ты? Твоя память? – спросила Инга, когда внезапно для себя осознала, что вновь находится в белой комнате. Она даже осталась стоять на том же самом месте. – Жрицы Храма напоминают тебе о смерти матери и долге, да?

Ответом стала тишина, заставившая её осмотреться по сторонам. В комнате больше никого не было. Хозяин Острова исчез. Не таким уж большим было помещение, чтобы не заметить его здесь.

«Куда он делся? Ушёл? Вот так? Без прощаний?» – удивилась Инга, а затем решила, что мужчина мог ненадолго выйти и всего-то.

Мысль уняла тревоги. Решив немного подождать, Инга села на диванчик и некоторое время смотрела на камни, заключённые под стеклянной столешницей стола. Она даже снова попробовала достать один из них, но ничего не получилось. Да и в целом ничего не происходило. Видимо, таинственный Пророк всё-таки покинул её по-английски.

В намерении подождать ещё немного Инга встала с диванчика и прошлась взад-вперёд по комнате. При этом её взгляд задержался на двери, что вела в номер. Эта дверь по-прежнему оставалась приоткрытой.

«Быть может, Хозяин Острова навещает Арьнена?» – предположила Инга.

Мысль показалась девушке логичной. Во-первых, ей уже доводилось видеть Хозяина Острова в комнате старенького администратора. Во-вторых, к этому самому старенькому администратору следовало присмотреться. Одни его песни чего стоили. Про то, как он указал на имя Риевира, вообще слов нет.

Ведомая новыми вопросами, Инга перестала терять время. Она стремительным шагом направилась к выходу из комнаты, но, стоило ей войти в прихожую, как свет ламп противно замерцал. Это заставило девушку ощутить острый приступ страха. Ей показалось, будто в тенях затаилось что-то жуткое, что-то желающее дотянуться до неё.

«Чёрт!» – мысленно чертыхнулась Инга, но ругательство не придало ей сил. Холодок пробежал вдоль спины, интуитивно ей хотелось сбежать, а потому она обернулась.

Белоснежная комната, дверь в которую она ещё за собой не закрыла, источала безмятежность и спокойствие. Казалось, это самое безопасное место на всём Острове, а то и в мире место.

– Нет, нет. Так нельзя. Я не маленькая девочка, чтобы настолько всего бояться. Сейчас спущусь вниз к Арьнену и ничего страшного не произойдёт. Потому что всё исключительно хорошо, – постаралась убедить себя Инга и на эмоциях резким хлопком закрыла дверь в загадочную комнату.

Свет тут же погас, и её охватил такой липкий ужас, что она истерично завизжала.


День седьмой. Шесть часов утра


Звук собственного визга оглушал, но вопила Инга без остановки, пока не услышала настойчивый стук в дверь и обеспокоенные голоса людей. Только тогда она резко замолчала. Вместе с этим Инга вытянула вперёд руки, чтобы отыскать хоть что-то для ориентирования в пространстве. Увы, пальцы ощущали только пустоту, а глаза по-прежнему ничего не видели. Даже больше, казалось голову что-то нещадно сдавливает, мешает!

От осознания последнего Инга закричала громче прежнего. Не то, чтобы ей довелось за крошечное мгновение представить себе что-то ужасное, просто неоформленный ужас оказался ещё хуже. Она в жизни не думала, что когда-либо испугается так, что будет готова умереть от страха.

Между тем послышался поворот ключа в замке, а вслед за этим дверь открылась и кто-то грозно воскликнул:

– Треклятье, да что тут случилось?

В голосе вместе с угрозой слышалась тревога. А ещё Инга поняла, что в номер вошёл Арьнен. От этого понимания ей даже дышать стало легче. Отчего-то появление старенького администратора разом успокоило её. Она даже жалобно простонала:

– Арьнен, я ничего не вижу!

Вместе со стоим стоном Инга в отчаянии обхватила руками голову и… ненароком сдвинула повязку для глаз. Ту самую разрекламированную, которую она купила для авиаперелёта, и ту самую, что должна была преспокойно лежать в боковом кармане дорожной сумки.

«Какого?» – опешила девушка, разглядывая тряпку из мега плотной ткани.

Затем Инга словно очнулась и нервно осмотрелась по сторонам. Оказывается, ей довелось стоять возле кровати и всего-то. При этом в комнате было светло не только из-за проснувшегося солнца. Лампа оказалась включена, а потому…

«Идиотизм!» – была готова кричать Инга. Ей вмиг стало стыдно, что она переполошила всю гостиницу.

Арьнен тем временем неторопливо вошёл внутрь спальни и подошёл к ней ближе. Его лицо выражало крайнюю тревогу.

– Как это ничего не видите? – удивлённо спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее, но Инга уже достаточно пришла в себя, чтобы понять глупость объяснений, в которые она могла бы пуститься. Кто поверит, что она никакой повязки из дорожной сумки не доставала?

– Кошмар приснился видимо, – с хрипотцой произнесла девушка и даже покраснела от переизбытка эмоций.

Арьнен с сомнением оглядел её с головы до ног, а затем ненадолго скрылся в прихожей. При этом он громко сказал:

– Всё в порядке. Расходитесь.

Из коридора гостиницы послышались голоса возмущённых жильцов, но старик администратор ничего большего постояльцам не сообщил. Он уверенным хлопком закрыл входную дверь и вернулся к Инге. Она тут же жалобно уставилась на него. Ей очень не хотелось объясняться.

– Я могу с вами поговорить?

– Да. Конечно.

А какой ещё выбор был у Инги? Она всего-то окинула взглядом комнату, чтобы найти что‑нибудь, что можно накинуть поверх мятой сорочки. Но халат остался в ванной, в комоде ничего подходящего не было. Поэтому она предпочла оставить всё как есть. В конце концов, не иначе Арьнен и не такое за свою жизнь повидал.

– Вы уверены, что всё в порядке? – спросил он, когда внимательным взглядом поглядел на каждый тёмный угол в комнате. При этом после он так выразительно уставился на Ингу, что на миг ей захотелось во всём сознаться. Но… она просто-напросто не смогла. Ей виделось, что слишком рано для неё получать клеймо сумасшедшей.

– Да. Старый добрый ночной кошмар приснился. И всё.

Она через силу улыбнулась и, быть может, у неё получилась достойная улыбка. Во всяком случае, её собеседник расслабился. Арьнен устало вздохнул и перестал казаться таким встревоженным.

– Ох, уж мне эти сны, – пробормотал он при этом. А затем ненадолго замолчал и, упирая руки в бока, заворчал. – Вы вот мне только ответьте, Инга, что же это такое доброе присниться должно, чтобы всех ни свет, ни заря криком поднимать? Только-только светает.

– А уже не вспомню, – бессовестно солгала она, так как свой сон помнила от и до. Порою вчерашний день пересказать можно было хуже, а тут во всех подробностях. И как зашла в комнату, и как её сознание оказалось в теле ребёнка. Воспоминания были настолько сильны и свежи, что, казалось, только что произошли. И именно с ней, а не с кем-то.

– Кто-то гнался вроде, – всё же решила дополнить Инга свой ответ приемлемой для ситуации фантазией. – От чего-то ужасного старалась убежать и спрятаться.

– Вам травяной чай на ночь пить следует. После него всегда снятся действительно хорошие и спокойные сны, а не такая вакханалия, – проворчал старик, прежде чем зевнул, прикрывая рот сухой ладошкой. – Кстати, я такой чай часто завариваю, с ним засыпается легко. Поэтому вот вам мой добрый совет – приходите-ка ко мне в гости перед сном. Мой чай позволит вам хорошо отдохнуть, а это то, что вам сейчас необходимо. Всё-то вы в последнее время тревожитесь, вот и сны такие.

– Да. Неудивительно, – согласилась девушка, уже зная, что советом ни за что не воспользуется. История некоего Пророка только-только начала раскрываться ей.

– Что же, раз всё в порядке, то я пойду, – старик развёл руками, но никуда не ушёл. Подумав, он покачал головой и сообщил с укором. – Ох, и напугали вы меня. Только на кухню пошёл глянуть, как там к завтраку подготовка идёт, и тут такое. Ай-яй, переполошили всю гостиницу.

Инга покраснела ещё гуще. Она стала прямо-таки бордовой, а потому едва слышно пролепетала:

– Простите. Постараюсь, чтобы это больше не повторилось.

– Уж постарайтесь.

После этих слов Арьнен ушёл. Инга постояла немного, а после на цыпочках подкралась к входной двери и приложила к ней ухо. По всей видимости, некоторые жильцы из соседних номеров покамест не думали расходиться. Они стояли в коридоре, вполголоса обсуждали произошедшее и либо откровенно осуждали, либо смеялись над Ингой. Губы девушки недовольно поджались сами собой. Для неё даже предстоящий завтрак потерял свою привлекательность. Ей не хотелось находиться в обществе прочих постояльцев ни за какие коврижки.

«Может, посидеть в каком-либо кафе? – пришёл к ней вариант решения проблемы, но глубокая лень тут же наполнила всё тело. – Ладно, подумаю об этом позже. А пока – спать!».

Инга легла в постель, но само собой не заснула. Сон безвозвратно убежал, а потому она подумала‑подумала и включила ноутбук. Но и здесь ей не повезло. Несмотря на то, что она написала «привет» не только мужу, но по прошествии времени ещё трём адресатам, ей никто не ответил. Из-за этого Инга даже ощутила беспокойство. На миг ей показалось, что вот оно – продолжение ночного кошмара. А затем она вспомнила, что сегодня в мире царит суббота, а, значит, вряд ли кто-то, в том числе её муж, станет безотрывно проверять рабочий чат. В конце концов, на телефоне, что она оставила Антону, стояли настройки, чтобы в выходные никаких оповещений не получать.

– Ну, тогда пойду гулять и завтракать. Или в обратном порядке, – сообщила она мужу, но тот не зашёл в сеть даже через пару минут ожидания.

Инга печально вздохнула и принялась разбирать пасьянс на каком-то сайте. День невезений продолжился, из трёх попыток выиграть ни одна не увенчалась успехом. Это окончательно разозлило Ингу, поэтому она закрыла ноутбук, направилась в ванную, а там и в кафе. Завтракать при ресторане гостиницы никакого желания так и не появилось.

Время было раннее, но уже не такое, чтобы из посетителей она была одна, и этот факт отчего‑то поднял настроение. Инга даже улыбнулась официантке, однако затем апатия вернулась к ней. Сидя за столиком на открытой веранде, она поймала себя на мысли, что надеется на чудо. Ей очень хотелось, чтобы где-нибудь неподалёку возник Риевир и приветливо замахал ей рукой.

Увы, желания редко сбываются по первому капризу, а потому Инга неторопливо и грустно ковыряла вилкой наивкуснейший кусочек янтарного фруктового пирога, как если бы тот был ломтём заплесневелого чёрного хлеба.

– Кар! – наглый ворон, косясь на неё тёмно-синим глазом, спокойно примостился возле тарелки, а после потянулся клювом к десерту.

– А ну кыш отсюда! – машинально выпалила Инга и даже замахала руками в намерении отогнать нахальную птицу. Испугаться она не успела.

– Кар-р! Кар-р!

Карканье скорее походило на ругательство. Ворон с чувством собственного достоинства неторопливо развернулся и, сделав кружок над верандой, улетел. Инга, которой все эти вороны осточертели, проводила наглеца грозным взглядом. Не будь вокруг столько людей, она бы даже погрозила ему кулаком.

– Совсем обнаглели, – послышалось за соседним столиком.

Инга повернулась, чтобы согласиться, но вовремя поняла, что обращаются не к ней. Сидящие там мужчины не смотрели на неё.

– Это да. Я вчера был в Поднебесье, так эти вороны на всех ветвях сидели, словно спелые сливы.

– Ха, везде разный урожай собирают. На Острове вот ворон разводят видно.

Мужчины засмеялись, но Инге смешно не было. По этой причине она продолжила завтрак. Однако, ела девушка так медленно, что вскоре к ней подошла обеспокоенная официантка.

– Вы всем довольны?

– Всем, – хмуро ответила Инга.

Официантка вряд ли поверила, но всё равно ретировалась. И, пожалуй, правильно сделала. Настроение у Инги было никакое. Когда она доела пирог и уныло посмотрела на окружающий её прекрасный город, даже яркая мозаичная мостовая словно померкла под её взглядом. Солнце и то испуганно скрылось за единственным на небе крошечным облачком.

– Счёт принесите, – попросила Инга, а затем устало опустила голову на ладони и задумалась.

Из всех стоящих дел на сегодня Инга видела только одно – она считала, что должна расспросить местных жителей о Хозяине Острова. Раз о нём упоминала жрица в Храме, то он не был её фантазией.

«Главное, определиться с собеседником», – кисло подумалось девушке.

Расспрашивать каждого встречного островитянина Инга смысла не видела. Она прекрасно помнила, как быстро умолкли жрица и Риевир, когда она постаралась выяснить подробности. Прочие местные вряд ли бы оказались сговорчивее.

«Нет, я бы могла попробовать разговорить Риевира, но где же я его найду?» – даже разозлилась Инга, и по этой причине посмотрела на принёсшую счёт официантку так, что та невольно вытянулась в струнку.

В принципе, Инга подумала, что может поговорить на эту тему с Арьненом. Вот уж его она точно смогла бы найти. Вот только в дневное время мимо него постоянно сновали постояльцы, а они помешали бы предстоящему разговору.

«Придётся воспользоваться приглашением на чай, а это только вечер», – рассудила она и поморщилась от недовольства. Именно тогда, когда она определённо точно знала чем хочет заняться, ей предстояло не делать ровным счётом ничего.

– Всего доброго, – пожелала ей на прощание официантка, состроив на лице улыбку.

– Угу, и вам.

Инга решительно зашагала по мостовой в сторону гостиницы, чтобы после отправиться на пляж. Ей казалось, что океан и солнце именно то, что сможет поднять ей настроение.


День седьмой. В районе девяти часов утра


– И куда это ты в таком виде? – не оглядываясь, грозно поинтересовался Остор и продолжил поправлять галстук.

Дверь в его комнату была открыта и, благодаря отражению в зеркале, ему было видно, как Риевир, одетый в свои привычные лохмотья, старается прокрасться мимо. Увидел он и то, как брат вздрогнул, сродни застигнутому врасплох воришки. Однако, голос его не подвёл.

– Хотел позавтракать без удавки на шее.

– Ты уже завтракал, – напомнил Остор и отошёл от зеркала, чтобы проверить все ли необходимые бумаги лежат в его портфеле.

Остора не волновало, что он не видит брата. Он вообще успокоился, так как прекрасно знал, что сегодня тот новой попытки улизнуть не предпримет. При неудаче Риевир всегда останавливался, но вовсе не потому, что сдавался. Брат был упрям не менее чем сам Остор, просто в нём глубже сидели народные поверья. Среди островитян было принято приступать к следующей попытке достигнуть желаемого только спустя время или же получив знаки судьбы. Провал означал, что ещё не настал момент для воплощения чего-либо в жизнь.

– Эх, да я всё думал съесть мне ту последнюю булочку или нет, – прозвучало лживое объяснение, прежде чем Риевир перешёл к своим противным шуточкам. – И теперь понял – хватит сомнений! Воспоминание об упущенном счастье не даст мне покоя.

Вынужденно Остор обернулся. Он считал, что должен произнести свои слова, глядя на брата. Без этого нахального мальчишку вряд ли бы проняло.

– Нет, наверное, мне никогда не понять, почему Макейр так настойчиво предлагал тебя на место Ллойтира, – сурово сказал Остор. – Ты же как шут гороховый. Одет не пойми как, ведёшь себя не пойми как.

– Мне тоже кажется, что жрицы тогда ошиблись. Из всех трёх кандидатов самого себя я бы выбрал в последнюю очередь, – сознался Риевир и всё же вошёл в комнату. Руки при этом он засунул в карманы брюк.

«Нет, ну как будто я ему более двадцати лет кряду не твержу, что так делать нельзя!», – разъярился Остор, но промолчал. На эту тему промолчал. В остальном ему было что сказать.

– К сожалению, обязанности Владыки теперь должен исполнять именно ты. И этот долг закончится только вместе с твоей жизнью.

– Ну вот чего ты мне так аппетит портишь? После таких слов есть вообще расхотелось, – напоказ поморщился Риевир.

– И хорошо, нечего тебе впустую время тратить. Список своих дел на сегодня ты пока не знаешь, но, поверь, он объёмный.

– Своих дел? Остор, да ты, едва мы завтрак закончили, просто взял и перед фактом меня поставил, что все мои планы на сегодня летят в тартарары, потому что, видите ли, я твоими делами заниматься должен. Может, найдёшь себе уже какого-либо другого заместителя, а?

– Как только сделаю вывод, что ты повзрослел и за тобой больше не нужно присматривать.

Он знал, что возмущение Риевира оправданно, но всё равно холодно посмотрел на брата. Взгляд его выражал упрёк и усталость. Риевир стал Владыкой почти год назад, но так и не распрощался с детскими выходками. Ему определённо следовало стать серьёзнее, и не один Остор рассчитывал, что активное вовлечение в управление высшего уровня поспособствует более быстрому искоренению некоторых ненужных привычек.

Живое лицо Риевира отразило с десяток разных эмоций, но перечить он не посмел. Брат тяжело вздохнул и буркнул:

– А сам куда?

– В Поднебесье. Жрицы узрели новое знамение и по этой причине вряд ли у меня получится вернуться раньше позднего вечера.

– Это почему?

– Потому что я не верю в нечто хорошее и по этой причине буду требовать от жриц максимум из того, что они могут. Раз даже туристы подметили насколько вольготно стали чувствовать себя вороны, то жди беды. Повезёт, если сегодня вновь не будем собирать отряд.

– Ну да, не хотелось бы снова, – судя по виду, Риевир принял объяснение. – Только признайся, ты ведь пошутил насчёт объёмного списка планов? Может, что-нибудь вычеркнем?

– Нет, – Остор с едкой улыбкой передал свой портфель, поверх которого положил раскрытый ежедневник. Лицо Риевира тут же приобрело мученическое выражение.

– Ты изверг! Я же даже пообедать не успею, не то чтобы… ну, чтобы чего-нибудь ещё.

– Если под «чего-нибудь ещё» ты имеешь в виду эту Ильину Ингу, то на неё у тебя времени точно не будет. Да и вообще, хватит его на неё тратить.

– С ней интересно.

Слова вкупе с недостаточно артистично сыгранным небрежным пожатием плеч заставили Остора насторожиться. Он почувствовал обязанность и даже необходимость на правах старшего брата произнести следующее.

– Риевир, она не просто женщина другого мужчины. Она сама по себе другая. Ей не место среди нас, поэтому не надо привязываться, лучше не привыкай.

– Если бы её место было не здесь, то Остров бы давно её отпустил.

Глаза Риевира сверкнули огоньком упрямства, и Остору стало яснее некуда, что Ильина Инга не просто доставляла ему проблемы. О нет, эта женщина умудрялась с каждым днём вредить ему всё основательнее!


День седьмой. Почти десять часов утра


На этот раз на пляже царило спокойствие. Несмотря на оживлённость, очень маленьких или визгливых детей по близости не оказалось. Шезлонги занимали степенные люди, подростки азартно играли в пляжные игры поодаль. Более мирной и прекрасной картины для отдыха на побережье на взгляд Инги не существовало. Она спокойно расположилась на шезлонге возле самой кромки воды, окунулась и, надев на голову широкополую соломенную шляпку, легла на полотенце в намерении насладиться солнцем и одиночеством.

… Не тут-то было.

– Хэй! Привет, малышка.

Инга не привыкла к тому, чтобы к ней так фривольно обращались, а потому сперва оторопела. Всё на что её хватило, так это угрюмо глянуть на подошедшего к ней мужчину. На вид ему было что-то около сорока лет. Во всяком случае, на лицо. Спортивная фигура у него была многим двадцатилетним на зависть. Если бы не начинающее расти пивное брюшко и слишком худые ноги, то его можно было бы считать брутальным красавцем.

Между тем шаловливый ветерок сдул шляпку на песок. Инга ойкнула, резко села на шезлонге, но шляпку поймать всё равно не успела. Вместо неё это сделал мужчина. Он ловко подхватил шляпку-беглянку и с удивлением уставился на красные волосы Инги.

– Ох, да ты не Эвилин, – сказал он при этом. И, судя по голосу, мужчина действительно обознался, а не разыгрывал спектакль.

– Да, я не Эвилин. Но за шляпку всё равно спасибо.

Напряжение спало. Инга так обрадовалась, что её собственность не улетела в океан, что она искренне улыбнулась незнакомцу. И, видно, такое поведение воодушевило его на продолжение разговора. Он широко улыбнулся, а затем указал большим пальцем назад себя и сказал:

– Мы тут играем, хочешь присоединиться?

– Присоединиться к какой-то компании? Я и вас-то не знаю.

Инга по-настоящему растерялась, так как за минуту произошло слишком много событий. Она только легла, расслабилась, а тут незнакомец какой-то, шляпка улетает, не пойми чего предлагают. Мысли скакали у неё в голове так, что менее нахрапистый мужчина уже бы ушёл восвояси, но этот, напротив, расправил плечи и втянул живот.

– Ха, малышка, отдых для того и существует, чтобы с новыми людьми знакомиться, – сказал он с задором и тут же представился. – Я Алекс, а ты?

– Инга, – машинально ответила Инга и посчитала, что вот оно – самое время дать от ворот поворот. Обращение «малышка» напрочь отбивало всю охоту дальнейшего общения, но, едва она открыла рот, как тут же его и закрыла.

«Не, он ведь прав. Отдых самое время для того, чтобы с кем-то познакомиться, – подумала она и, по новой оглядев Алекса, размыслила. – Кроме того, кто сказал, что у некоего знакомства должно быть продолжение? У меня есть шанс просто неплохо провести часик-другой».

– А компания у вас большая?

– Уже не знаю, – весело рассмеялся Алекс. – Мы пришли сюда втроём, но смогли познакомиться с двумя отличными парнями и их девушками. Теперь вот тебя к нам зазываю. Для игры ещё один игрок очень нужен.

– А во что вы играете?

– Волейбол.

– О-у, – расстроилась Инга. – Вообще-то я не любительница игр с мячом.

– Неужели? Ты такая спортивная, да и это же так весело в волейбол играть.

– Не очень, когда мяч считает, что просто обязан лететь в тебя.

Сказанное являлось правдой. Подобные игры всегда заканчивались для Инги синяками. Мячи не просто стремились лететь в неё, нет! Они изощрённо выискивали момент, когда жертва расслабится и отвернётся. Они коварно нападали со спины и, естественно, ударять старались по темечку.

– Хо, да ты счастливчик, малышка. Значит, стопудово отобьёшь. Пошли. Кроме того, девушка Боба – Салли, тоже абсолютный новичок. Тебе достался уникальный шанс сравнять силы команд.

Инга замялась, но пиар сработал. Энтузиазм Алекса ей передался.

– Хорошо, – наконец, решила она и даже широко улыбнулась. – Только придётся объяснить мне как играть. Я очень давно в волейбол не играла.

Инга улыбнулась и закрепила на поясе парео, превращая его тем самым в коротенькую юбочку. Взгляд Алекса с восхищением скользнул по её хорошенькой фигурке. Инга даже испытала гордость за своё тело. В свои двадцать восемь она не только блистала в науке, но также являлась привлекательной женщиной.

Правила игры в волейбол оказались простыми. Часть девушка помнила ещё по урокам физкультуры, а остальное не требовало особого интеллекта. Вот физической подготовки – это да. Мяч ни в какую не хотел лететь туда, куда она намеревалась его направить. Команда соперников рассчитывала ловить его с одной стороны, а траектория в результате лежала на совершенно другой край поля. Но в целом игра проходила весело. Когда мяч летел к Салли или Инге, пространство оглашал девичий визг, и он привлекал внимание ближайших отдыхающих. Они посмеивались и не по-злому шутили. Остальные игроки по-дружески подтрунивали, но больше давали дельные советы. Инга сама не поверила, когда Алекс предложил сделать перерыв по причине, что они уже больше часа играют.

Передышку было решено сделать недолгой. Ровно такой, чтобы вволю насладиться прохладным коктейлем в пляжном баре, а затем отправиться купаться. Инга наслаждалась отдыхом. Её даже не расстроило, что по возвращении к шезлонгу она не застала своей соломенной шляпки. Не иначе ветер всё же унёс её.

– Она тебе всё равно не шла, – прокомментировал Алекс. – Кроме того, с маской для плавания её не наденешь.

– Маской? – не поняла Инга.

– Минутку.

Алекс ненадолго ушёл в сторону проката, а вернулся уже с масками для подводного плавания.

– Поплыли на рыбок смотреть.

– А и давай, – без раздумий согласилась Инга и даже хихикнула, так как с маской не плавала с подросткового возраста. Отец пытался её научить, но на Чёрном море не те красоты, чтобы желание под водой плавать подогревало азарт новичка. А там… Там Инге как-то больше нравиться стало просто лежать и загорать. Однако, в момент настоящий она была готова к любым приключениям. Внутри неё поселилось чувство уверенности, что сегодня всё будет получаться как надо, да и настроение давно подходило к отметке «Мир великолепен!».

– Здесь надо закрепить, – подсказал Алекс и что-то защёлкнул возле дужки маски. Трубка тут же перестала болтаться из стороны в сторону. – Давай, крошка. Йо-хо!

Инга смело бухнулась в воду, подняв уйму брызг. Опустить голову вниз труда не составило. Даже боязнь, что она нырнёт глубже положенного и в трубку затечёт солёная вода, осталась где-то на берегу. Неприятное заключалось в другом – не получалось подобающе плавать. Опущенная голова поднимала пятую точку на поверхность, и девушка отчётливо представляла как весело, словно буёк, смотрятся на её округлой попе зелёные в крапинку трусы купальника. При таком воображении становилось как-то не до созерцания рыбок, будь они хоть трижды прекрасны и изумительны.

– Да, ты был прав. Очень красиво, – пробыв под водой не более пяти минут, вынырнула Инга и попыталась поскорее снять с себя маску.

– Наплавалась, что ли? – прервав свой смех, который девушка естественно отнесла на свой счёт, удивился Алекс.

– Именно. Что-то я замёрзла, на берег хочу.

Ложь была откровенной. Из тёплой воды вообще не хотелось выходить, но Инга целеустремлённо поплыла в сторону берега.

– Ну уж нет, малышка, никуда ты не денешься! – с задором воскликнул Алекс и мощно обрызгал её водой с ног до головы. От неожиданности Инга взвизгнула и, матюгнувшись на родном языке, ненароком ушла под воду с головой. К счастью, в этом месте было уже не так глубоко. Ноги доставали дна, а потому вынырнула она быстро.

– Эй, ты чего? – с возмущением крикнула Инга при этом.

– Да чего тебе на берегу делать? Давай поплаваем. Как насчёт островка у того буйка? Поплыли!

– Нет уж, я греться, – категорично отказалась Инга.

Пожалуй, испытывай она к Алексу чуть больше симпатии, то прозвучало бы согласие. Инге очень хотелось поплавать ещё и указанный островок – кусок каменной скалы, что был виден только во время отлива, действительно её манил. Однако, все эти его «малышка», «крошка», а так же то, что на островок парочки заплывали с одной только целью – немного потискать друг друга в укромном уголке, остановило её от глупости. Ей давно надо было показать Алексу, что она не хочет превращать его и себя в курортную парочку.

– Эй. Обиделась, что ли? – с беспокойством спросил мужчина, глядя как она выходит на берег.

– Нет, – обернулась Инга. – Верну маску в прокат и отдохну на шезлонге. Я порядком устала.

– Натереть тебя кремом?

Губы Алекса изогнулись в сальной улыбке. Причём он был настолько уверен в собственной неотразимости, что даже начал идти в сторону Инги. Вот только её это не устраивало. Она прекрасно понимала, что сама виновата – не стоило соглашаться на знакомство, попахивающее приглашением в номер на ночь, но… Ей хотелось немного развлечься, вот она и развлеклась. А теперь хватит.

– Нет.

– Чего так? До спины не достанешь, а я могу даже массаж сделать. У меня хорошо получается.

– Уверена, что ты наловчился делать девушкам массаж. Только я этого не хочу.

Она посмотрела на него так, что Алекс всё понял. Он даже возмущённо фыркнул и со злостью ударил по воде рукой. Не иначе ему не так часто отказывали женщины. И не иначе именно поэтому он не принял поражения.

– Ещё в волейбол играть станешь? Команда расстроится, если ты не придёшь.

– Буду, – подумав, согласилась Инга. В конце концов, ничто не мешало ей просто поиграть в мяч.

Она улыбнулась, а затем, как говорила, вернула маску в прокат и устроилась на шезлонге. В одиночестве. Солнце приятно ласкало тело. Инге даже было лениво идти на игровое поле, когда её позвали продолжить игру. Пожалуй, если бы Салли не замахала ей рукой, то она бы никуда не пошла. А так, превозмогая лень, Инга двинулась к игрокам.

Вскоре команды разошлись по разные стороны сетки. Игра начиналась. Инга ощутила непривычный для себя азарт и внутренне собралась. В прошлый раз они проиграли по счёту, а закончить пляжный отдых хотелось выйдя победительницей. Светлый мяч запорхал над полем. Ноги утопали в нагретом солнцем нежном песке.

«Закончим играть, и надо будет отдохнуть где-нибудь в тени. Солнце совсем высоко», – подумала Инга, как вдруг на столбик сетки уселся огромный ворон.

– Кар-р!

– И тут вороньё, – недовольно пробормотала она.

– Кар-р!

Ворон определённо привлекал к себе внимание, но игра продолжалась, а потому Инга собралась. Ей стоило отыскать мяч.

«Где же он?» – начала осматриваться она по сторонам.

Увы, поиск мяча не занял много времени. Он оказался слишком близко. Летел прямо в неё.


И снова непонятно, что было до этого. Осталось только одно понимание – следовало спешить.

«Быстрее!».

Внутри поселилась паника.

«Ещё быстрее!» – подгонял внутренний голос.

Между тем у Инги получилось осмотреться на бегу. Искреннее удивление тут же наполнило тело аж до кончиков пальцев ног – неужели ещё совсем немного и всё? Помещение было знакомым. Она и мальчик почти достигли комнаты из которой пришли в Лабиринт – как раз резко остановились на пороге, за которым начинался коридор с опасной плиткой.

– Нам надо перейти его и всё. Понимаешь? Мы справились! – радостно воскликнула она и часто задышала – сказывалась усталость.

– Понимаю.

Голос мальчика звучал безжизненно. Рука его подрагивала. Ему требовалось отдохнуть, девушка понимала это. Ей тоже стоило бы отдохнуть, но…

«Быстрее! Хочешь жить – давай быстрее!» – кричало всё внутри неё.

Инга поняла, что у неё нет времени даже на то, чтобы подбодрить ребёнка. Стоять на месте ни в коем случае было нельзя! Коварная память взяла и напомнила о преследующих их бестиях.

Воспоминание заставило девушку рвануть со всех ног в комнату. Не в ту, в которой они вместе оказались, едва попали в Лабиринт, а в ту, что была напротив них. Отчего-то Инга знала, что мальчику надо именно туда. Там находился его выход отсюда.

Она потянула малыша за собой и рывком распахнула дверь. Множество похожих на призрачных скорпионов тварей, что ползали по стенам и потолку, тут же уставились на нарушителей их покоя. Они злобно зашипели, задёргали хвостами.

– Мне страшно, – захныкал мальчик.

У Инги самой сжалось сердце. Причём не только от страха. Вынужденно она со всей силы толкнула ребёнка в центр комнаты.

– Лисичка! – жалобно протянул малыш к ней свою ручонку. Но скорпионы, как по команде, устремились к нему, и он отшатнулся в сторону более безопасного пространства – дальше от Инги.

«Что я творю? Что?» – ещё успела подумать Инга, прежде чем вцепилась ногтями в собственные щёки и в бессилии прокричала:

– А-а-а!

Однако, всё было сделано правильно. Стоило мальчику достигнуть центра комнаты, как его тело охватило тёплое сияние. Он ярко засветился. Так, что от боли ей пришлось зажмурить глаза. А, когда Инга открыла их, ребёнка уже не было. Осталась только она и злобно шипящие на неё твари.

На пару секунд Инга застыла в нерешительности, а затем сделала крошечный шажок назад. Сердце её стучало, как бешеное. От собственного спасения её отделяло не так уж много.

– Ш-ш-ш-ш, – злобно шипели скорпионы.

Одна из тварей вдруг смело бросилась в сторону девушки. Инга тут же взвизгнула, выскользнула в коридор и дрожащей рукой попыталась нащупать ручку, чтобы закрыть дверь. Но та словно исчезла!

– Нет, нет, – шептала Инга, а скорпионы уже были совсем близко.

«Хватит. Беги!» – приказала тогда она самой себе и ступила на первую из опасных плиток.

Символы на ладони давно стёрлись. Действовать приходилось, полагаясь только на память.

– Р-р-р-рах! – раздалось рычание за спиной.

Инга похолодела и обернулась. Её преследователи – две огромные демонические собаки, нашли её. Их алые глаза сверкали. С клыков на пол стекала слюна.

… Нет, медлить было нельзя! Уже не задумываясь над тем, куда ступать, Инга со всех ног бросилась вперёд. Но ей повезло. Путь оказался верным. Рука дёрнула за ручку двери и распахнула её!

Быстрее.

Быстрее!

Инга стремительно бежала к центру комнаты. За спиной её раздавалось злобное шипение и лай. Навстречу ей неслось чудовищного вида существо.

– Нет! Нет! – в страхе завопила Инга и даже сжалась в комочек. На миг ей показалось, что её жестоко обманули. Никакого выхода для неё нет!

– А-а-а!

Она завопила, дёрнулась немного в сторону и… Пространство изменилось. Ингу выкинуло в овальную комнату с дверями.

– Где я?

Знакомый ей мужчина оттолкнул её в сторону и закрыл дверь, возле которой она стояла, на задвижку.

– Надо идти, – только и сказал он в приказном тоне.

– Но мальчик!

– Лисичка, – послышался жалобный голос малыша. Оказывается, он стоял неподалёку.

– Идёмте. Скорее! – заторопил их мужчина.

Чувства подсказали, что он прав. Кое-что совсем не завершилось, а потому Инга ухватила мальчика за руку, и они все вместе быстрым шагом поспешили прочь из музея. Только когда она оказалась на улице, Инге стало спокойно.

– Ну и приключение, – нервно усмехнулась девушка и посмотрела на солнце. К её удивлению, оно находилось в той же точке, когда она заходила в музей. – Сколько дней прошло? Сколько я была в Лабиринте?

– Несколько минут, – ответил мужчина с серыми волосами и устало улыбнулся. Кажется, он тоже испытывал облегчение.

– Теперь всё кончилось?

– Да. Ты вернулась и вновь свободна. Но, Лисичка, прошу, будь крайне осторожна, когда открываешь двери. Их много, а входы в Лабиринт могут появляться где угодно. Я могу не успеть запереть все опасные.

Она не знала, как это «быть осторожнее, когда открываешь двери», но в настоящий момент не хотела над этим раздумывать. Её невероятное приключение наконец завершилось, городок радовал картиной мирной жизни. Прохожие неспешно брели по улочке, солнце грело, птицы пели… Всё было бы хорошо, если бы внутри не нашла пристанище некая новая тревога. Инга осознала кое-что крайне неприятное – она стала свободна, но… любой её путь завершился бы только возвращением к замку. Наступил бы тот день, месяц, год или даже век, когда ей пришлось бы войти в обитель мессира. Она чувствовала это и потому боялась.

– Лисичка, – напомнил о себе мужчина. – Ты услышала меня? Будешь осторожнее?

– Да, только… только я не Лисичка. Меня зовут Инга, – поглядев на ладонь, чтобы освежить в памяти чужое имя, решительно сказала девушка.

Ей показалось, что так будет правильнее ответить. И пусть советчиком выступил не разум, а чувства, но после путешествия по Лабиринту своим чувствам она начала доверять. Более чем когда бы то ни было.

## Глава десятая


– А что это за звуки, вон там? – спросила Алиса, кивнув на весьма укромные заросли какой-то симпатичной растительности на краю сада.

– А это чудеса, – равнодушно пояснил Чеширский Кот.

– И… И что же они там делают? – поинтересовалась девочка, неминуемо краснея.

– Как и положено, – Кот зевнул. – Случаются…


Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "


День седьмой. Полдень


– У-у-у, – услышала Инга свой собственный протяжный стон.

Голова болела такой жуткой пульсирующей болью, что она протянула к ней пальцы в намерении ощупать и понять, осталась ли та вообще на месте. Вроде бы ещё была. Поэтому девушка нерешительно открыла глаза и с неприязнью осмотрела интерьер больничной палаты.

Дежавю не понравилось.

– Значит, она потеряла сознание из-за удара мячом по голове? – уточнил чей-то мужской голос, прежде чем дверь открылась, и говоривший вошёл внутрь комнаты.

Инга поспешно притворилась спящей.

– Верно, док, – ответил Алекс. – Мы пробовали её в чувство привести, но ничего не вышло.

– Похоже, сильное сотрясение мозга. Вам стоило вызвать врача на место.

– Да, но там такой солнцепёк начался. Показалось, что так будет лучше.

– Ладно, что сделано то сделано. Подождите в комнате для посетителей, я подойду к вам после осмотра.

– Знаете, я с этой малышкой не настолько знаком, чтобы ждать известий об её здоровье. Мы всего-то вместе играли в волейбол в одной команде, она мне никто, – ответил любитель пляжных знакомств и с раздражением добавил. – У меня на этот день свои планы, так что я отсюда пошёл.

– Как скажете.

Инга была настолько возмущена услышанным, что открыла глаза и даже попыталась привстать. Ей хотелось, чтобы Алекс устыдился. Но она увидела лишь как за ним закрывается дверь.

– О, вы пришли в себя! – тем временем сказал врач и, кажется, нарочно сказал эти слова так громко. Он тоже уставился на дверь. Но Алекс, хотя не мог не слышать сказанного, не вернулся.

Инге стало ещё неприятнее, чем прежде, но… а чего ещё можно было ждать от такого знакомства? Верной дружбы на десятилетия, что ли?

– Я долго была без сознания? – морщась от боли, спросила Инга у врача, и тот, сверяясь с бумагами, ответил:

– Судя по записям почти час… Это долгий срок. Как вас зовут?

– Ильина Инга.

– Вы помните, что произошло?

– Мы компанией играли на пляже в волейбол. Так понимаю, в меня попал мяч, да?

Доктор утвердительно кивнул, и Инга постаралась ощупать то место на голове, что болело больше всего. Пальцы обнаружили солидную шишку. Пугаясь её размеров, она тут же убрала руки обратно.

– Есть головокружение? Вас подташнивает?

– Первое. И голова болит. Сильно болит.

– Неудивительно.

Доктор приступил к осмотру, периодически задавая одни и те же вопросы, но на разный лад. Однако, никакого раздражения в Инге из-за этого не возникло. К подобному она была готова. Совместная жизнь с дотошным педиатром примирила её с такого рода допросами.

– Вроде бы всё в порядке. На первый взгляд ничего страшного с вами не случилось, но быть целый час без сознания – это тревожный знак. Вам всё равно стоит пройти несколько процедур, чтобы убедиться в отсутствии последствий. Вы согласны остаться в больнице на сутки?

– Нет, не настолько плохо я себя чувствую, – солгала Инга.

– Вы имеете право отказаться, но я вынужден вас предупредить…

Доктор принялся перечислять ужасы, которые могли бы произойти, если бы «боевое ранение» всё-таки оказалось не таким безобидным. Инга пропустила эту речь мимо ушей. Если бы каждый человек после ушиба головой начинал обследование, то игры в мяч оказались бы под строжайшим запретом медицины. И даже спать пришлось бы в специальном шлеме, чтобы избежать последствий случайного падения с кровати. Так что Инга пообещала максимально соблюдать все рекомендации и в случае ухудшения самочувствия сразу вызывать врача.

– Обязательно, мне дорого моё здоровье.

Энтузиазм пациентки вызвал у доктора недоверие. Он ушёл с настоянием, чтобы Инга полежала в палате хотя бы час. Девушка, изображая из себя паиньку, послушно согласилась, но, стоило доктору выйти из палаты, тут же встала с постели. Голова при этом закружилась так, что ноги подкашивались.

– Ничего. По возвращении в отель сделаю ледяной компресс, и недомогание влёт пройдёт как миленькое.

Превозмогая себя, Инга полежала минут пятнадцать, но это ей быстро наскучило. Тогда она сделала пару кружков по комнате (после чего уверилась, что всё не так плохо) и решилась покинуть палату. При этом запечатанный свёрток с положенной каждому пациенту больничной одеждой она не заметила. Он попросту не привлёк её внимания. А потому, выйдя в коридор, Инга ощутила себя крайне глупо. Идти по больнице босиком, будучи одетой только в ярко-зелёный купальник, было…

Как бы какой-нибудь доктор не подумал, что у неё всё же есть проблемы с головой!

Ужасно стесняясь своего вида, Инга кое-как дошла до приёмной, но в город улизнуть у неё не вышло. Навстречу ей попалась медсестричка, которой было вменено в обязанность оформить документы и отдать пациенту привезённые с пляжа вещи. В принципе, задержка вышла удачной. Можно сказать, минус одна проблема, как с пляжа своё имущество возвращать.

– О, спасибо, – искренне сказала Инга, принимая объёмный пронумерованный пакет.

А там, мысленно благодаря неизвестного благодетеля, девушка отошла в сторонку и распечатала свёрток. Всё оказалось на месте, и это было так замечательно, что она с облегчением выдохнула… только выдох этот был не слышен. Его заглушил собой свист и восхищённое «вау».

Восклицание было достаточно громким, чтобы на него обернулась не только она, но и оказавшиеся по близости сотрудники и пациенты.

«И как только мне удаётся постоянно натыкаться на Риевира?» – возникла самой первой мысль. Конечно же перед ней стоял островитянин собственной персоной. Ещё и одетый в строгий деловой костюм.

– Не верю своим глазам. Неужели ты решила послушать моего братца и пришла на обследование?

– Эм-м, – начала было отвечать она, как Риевир продолжил свои шуточки.

– Хм, хотя нет. Судя по наряду, всё же твоя цель соблазнить врача. Инга, смотри, не забывай про мужа!

«Вот сам и не забывай!» – злорадно подумала она, прежде чем покраснела от смущения, как красный помидор. Риевир говорил громко. Он даже не подумал снизить громкость.

– Ни то, ни другое. Я здесь всего-то из-за небольшой неприятности на пляже. Неужели, ты подобное предположить не можешь? – свысока сказала она, хотя понимала насколько жалко выглядит её попытка выглядеть достойно. В купальнике она была лишена той солидности, что ей хотелось.

– Сознаюсь. Раз дело касалось тебя, то я обязан был даже такое предусмотреть, – рассмеялся Риевир, но в глазах его отразилось беспокойство. – Что на этот раз, потеряшка? Память тебе уже отшибало. Солнечный удар тоже был уже.

– А мячом по голове я ещё не получала, – процедила сквозь зубы «везучая» Инга и прижала к себе пакет с вещами, надеясь им прикрыться, как щитом. Она хотела пойти напролом к выходу, но не получилось, конечно.

– Это как так вышло? – удивился Риевир и шустро сделал шаг в сторону, чтобы не дать Инге сбежать. – Рассказывай.

Инга тяжело вздохнула. Играть в «кошки-мышки» с этим врединой было глупо. И так медсестра только делала вид, что занимается исключительно документацией. Хитрая улыбка до ушей выдавала её мысли с головой! Поэтому девушка села на диванчик и взглядом пригласила Риевира присоединиться. Он снял пиджак, аккуратно свернул его и устроился рядом.

– Да чего рассказывать? В волейбол играла и недоглядела. Мяч мне прямо по затылку попал. А там я ненадолго потеряла сознание, очнулась уже в больнице… В целом, доктор осмотрел меня, ничего страшного не выявил, а потому разрешил идти домой. Только рекомендовал больше лежать и обращать внимание на самочувствие. Собственно, как раз перед твоим приходом я забрала свои вещи и намеревалась пойти в гостиницу, чтобы согласно рекомендации лежать вплоть до ужина… Теперь могу идти? – осведомилась Инга и, словно наивная школьница, захлопала ресницами.

– Погоди. Это всё, что ли? – удивился Риевир.

– Конечно.

– Тогда зачем надо было садиться на диван?

В ответ на это Инга едко улыбнулась и сказала:

– Тебе хотелось историю, а мне немного посидеть. Тем более что отдых для меня – это рекомендация врача. Соблюдаю режим так сказать.

– Угу, вредничаешь, то есть?

– Не без этого.

Она открыто улыбнулась, и Риевир возмущенно переложил пиджак с одной руки на другую. Однако, вместо ожидаемой колкости или шутки парень, мельком взглянув на наручные часы, предложил:

– Если подождёшь меня минут пятнадцать, то могу проводить до гостиницы. Мне в ту же сторону надо, только дело бы одно доделать сперва.

– Точно пятнадцать минут?

– Или около того. Зато ты как раз успеешь переодеться, – он хитро улыбнулся. – Ну, или одеться.

– Такая забота, – деланно удивилась Инга.

– Конечно. За тобой же нужен глаз да глаз. Стоит хоть на миг отвлечься, как ты тут же нашла повод для новой неприятности.

Разговор выходил вроде и весёлый, но напряжённый в том плане, что если бы хоть один из них решил обидеться, то возникла бы настоящая ссора. Они вели свои беседы на грани. Но портить отношения с Риевиром Инга вовсе не хотела, а потому решила закончить диалог на дружелюбной ноте.

– Не откажусь от твоего бдительного присмотра. Так что буду ждать здесь.

– Вот и договорились.

Вовсю улыбаясь, Риевир встал с дивана, надел пиджак и, прежде чем уйти, сказал:

– Молодец. Будешь и дальше примерно себя вести, так и быть, вернусь и расскажу очень важное и приятное для тебя известие.

Риевир подмигнул и ушёл быстрой деловой походкой. Инга осталась сидеть на диванчике в полной растерянности. С одной стороны, «примерное поведение» требовало высказать в ответ какую-нибудь гадость. С другой, сильное женское любопытство умоляло сперва узнать, в чём хорошая новость заключается.

Увы, закрывшаяся за Риевиром дверь лишила её обеих возможностей.

Немного потерев виски, Инга встала с диванчика. И, видимо, слишком быстро, так как голова снова закружилась. Девушке даже пришлось немного постоять у стены, чтобы прийти в себя. Нет, место, конечно, было самое то, чтобы спотыкаться и падать. Да вот только наелась она такими приключениями на жизнь вперёд.

Неспешно и с осторожностью, следуя согласно обозначениям на вывесках, Инга дошла до женского туалета, где наконец-то переоделась. Настроение у неё тут же улучшилось. Она даже весело подмигнула своему отражению в зеркале, прежде чем расстроилась.

– Чёрт, я тут уже минут десять торчу. Не ушёл бы Риевир без меня.

Стоило словам прозвучать, как Инга испуганно зажала рот ладошкой и огляделась. Она никак не ожидала, что начнёт разговаривать сама с собой.

«Не хватало ещё, чтобы меня приняли за сумасшедшую», – мысленно простонала она.

Ладно самой это подозревать, так как то наркотический цветок, то солнечный удар, то сотрясение мозга – неудивительно, что «крыша поехала» настолько, что ей снятся невообразимые сны, столь схожие с реальностью. Но совершенно другое дело, если остальные начнут коситься и бояться оставаться с ней наедине.

Сложно объяснить отчего Инга сделала то, что сделала, но, повинуясь сиюминутному порыву, она, словно параноик, встала на карачки и посмотрела на пол под кабинками. Ей хотелось убедиться, что в туалете она одна, что её никто не слышал. И, к счастью, это было так… некоторое время.

– Ой, – изумлённо воскликнула медсестра, когда бесшумно вошла и застала Ингу, стоящей на четвереньках у раковины. – Вам что, плохо?

– Нет-нет, – быстро ответила девушка. – Уронила просто. И вот, нашла!

Ощущая себе распоследней идиоткой, Инга сделала вид, что подняла что-то с пола, а затем встала и положила это «что-то» в карман шорт.

– Бывает, – растерянно ответила островитянка, прежде чем поспешно зашла в одну из кабинок.

Инга, мысленно чертыхаясь, тут же вышла из туалета. Кажется, в мире обычных людей ей теперь следовало вести себя с опаской, дабы не попасть в «дом ку-ку».

«Нет, я абсолютно нормальный человек. Абсолютно нормальный», – возвращаясь к дивану, без остановки повторяла про себя Инга, постепенно меняя интонацию в сторону убедительности. То, что она не заплутала в коридорах, только послужило дополнительным доказательством в собственной правоте.

Глянув на настенные часы, Инга пришла к выводу, что Риевир ещё не вернулся. Пятнадцать минут только-только прошли, поэтому вряд ли он бы ушёл искать её во двор. По этой причине Инга, чтобы скрасить ожидание, села на край мягкого диванчика и взяла со столика красочный журнал. Увы, чтиво отличалось редкой занудностью. Ни кроссвордов, ни анекдотов, ни интересных статей в журнале не нашлось. Его содержимое было посвящено описанию различных заболеваний и их профилактике, а подобная ерунда регулярно приносилась благоверным домой целыми кипами. Естественно, Антон долгое время не давал выбрасывать свежую макулатуру, объясняя это тем, что он намерен изучать сие полезное чтиво. Но по итогу им прочитывалось от силы всего пара-другая буклетов и то из-за ругани Инги. Хотя, чаще она уже не ругалась, а потихонечку, по бумажке, выкидывала в мусорное ведро буклеты, не забывая прикрывать их различными очистками и пакетами. Поэтому журнал возвратился на столик и… не иначе уже пылью покрывался, покуда она Риевира ждёт!

Настенные часы показывали, что прошли не пятнадцать минут, а все полчаса. Инга даже разозлилась. Причём настолько, что взяла ни в чём не повинный журнал и, бросив взгляд на медсестру, украдкой начала рвать его страницы на длинные полоски.

В конце концов, у каждого в этом мире свои странные привычки. Кто-то не переходит улицу, если её перебежала чёрная кошка. Кто-то ковыряется в носу и вытирает палец о диван. Кто‑то смолит сигарету за сигаретой, а кто-то… кто-то развлекается другими способами. Например, Инге с детства нравилось рвать бумаги на тонкие полоски. Это занятие её расслабляло и порядком развлекало, так как она умело создавала для себя правила. В этот раз, по своеобразной игре, медсестра не должна была заметить, чем Инга занимается. И для этого, в первую очередь, рвать журнал надо было со всей осторожностью, то есть бесшумно.

– Эм-м, а ты чем занята? – вдруг послышался тишайший шёпот у самого уха, когда Инга, бросив очередной взгляд на занятую делами медсестру, от усердия аж высунула кончик языка, прежде чем приступила к отрыванию очередной полоски.

Она вздрогнула и от неожиданности выронила из рук испорченный журнал. Как Риевир мог подойти с совершенно другой стороны, да ещё так тихо!

– Откуда ты здесь?

– Вошёл через дверь.

– Какую такую дверь? – с возмущением указала она на большой пустой холл. – Я постоянно в ту сторону смотрела и тебя не видела!

– Через основной вход. Я выходил из здания.

Риевир выглядел растерянным, но Ингу это не остановило. Она подняла журнал с пола и, положив его на столик, возмутилась:

– А почему эта дверь не скрипит? Ты же как вор подкрался. Даже ещё тише.

– Эм-м, почему не скрипит? Да как-то заботимся о зданиях, – невпопад ответил парень и, кашлянув, решил перейти на другую тему. – А ходить тихо я давно научился. Как только понял, какие преимущества благодаря этому получаешь. Например, теперь я знаю, как ты проводишь своё свободное время… Только не могу понять, что тебе этот журнал сделал тако…

– Пошли отсюда, – перебила его Инга.

Риевир не стал возражать, но едва они вышли из здания больницы, вернулся к расспросам.

– Так для чего ты над журналом издевалась? Представляла, что он это я, да?

– Неплохая догадка, но на самом деле это была своеобразная игра.

Оправдание Инги парень слушал с неподдельным интересом. Наверное, молодой островитянин даже не предполагал, что можно так развлекаться. Собственно, сама девушка считала, что ей тоже подобное занятие со стороны показалось бы, мягко говоря, странным.

… Хотя, а чем ещё заниматься, когда с собой нет никаких гаджетов?

Ведь честно, для неё намного привычнее было бы уткнуться в экранчик смартфона, чтобы полазать в дебрях мировой сети. Подобное действо позволяло занять голову и руки пусть абсолютно ненужным, но затягивающим делом. Вот только… не было на Острове нормального интернета, чтобы носить с собой смартфон.

– Так что вот так, – закончила она.

– Хм, а весело. Но я бы не на полоски рвал.

– А что бы ты делал?

– Сейчас расскажу. Погоди минутку, охладиться хочется.

Он подошёл к лотку, где продавали мороженое, и купил им по огромной вафельной трубочке. Мороженое приятно холодило руки и щекотало нос притягательным ароматом.

– Ум-м, как вкусно, – оценила лакомство Инга, когда они отошли от прилавка.

– Угу.

– Ох, и ягоды внутри настоящие.

– Угу.

Риевир аж зажмурился от удовольствия, но Инга из принципа не могла дать ему насладиться мороженым. Она хихикнула и спросила:

– Так что бы ты сделал с тем журналом?

– Разорвал буклет по страницам, а после сделал из них кораблики, – вынужденно оторвался от мороженого Риевир и, сделав новый укус, добавил. – Внутрь них ещё здорово поставить деревянную палочку с перекладинкой, вроде как человечка. Тогда интереснее спускать кораблик на воду.

– Любишь морские приключения?

– Очень. А потому кораблик с моряком я бы сразу поджёг. Устроить кораблекрушение ведь намного веселее, чем просто наблюдать, как бумажка плавает.

Он с гордостью посмотрел на неё, и Инга не выдержала. Она заливисто рассмеялась. Объяснение показалось ей очень смешным, а ещё кое о чём напомнило.

– Да ты так в детстве развлекался! – уверенно заявила она через смех.

– Эй, как ты догадалась?

– О-о-о, это очень просто.

Инга хитро улыбнулась и с удовольствием лизнула подтаявшее мороженое. К сожалению, на такой жаре оно плавилось очень быстро.

– Ага, да ты никак сама так же развлекалась? – вдруг осознал Риевир, но уставился на Ингу с недоверием. – Серьёзно, неужели так же?

– Почти.

– А как тогда?

Инга с сожалением поглядела на мороженое. Ей хотелось сперва его доесть, но… Подумав, она всё же пустилась в воспоминания. Не стоило из-за такой ерунды прерывать интересную беседу.

– Я из бумаги делала не кораблики, а самолётики. Наверно, просто у меня никакой реки или озера вблизи от дома не было. Зато высокие многоэтажки предлагали не менее весёлую альтернативу.

– Понятно. Привилегии оказались у воздушного транспорта.

– Именно! Помню, частенько стояли с подружкой на балконе, пока взрослые не присматривали. Иначе сразу ругали, объясняя тем, что мусорить нельзя… А как нельзя, если интересно?

– Никак!

– Ага. Но вот однажды, пока родители в магазин ушли, произошла забавная история. Заранее этих бумажных самолётиков из исписанной тетради мы с подругой наделали штук по семь или десять, что ли, на каждую. А жили мы тогда на четырнадцатом этаже. Самолётики далеко летели.

– Неудивительно, – заранее заходясь в смехе вставил словечко Риевир.

Инга воспользовалась паузой в разговоре и слизнула стекающее по вафле растаявшее мороженое. Положение вроде как было спасено, но пальцы всё равно стали противно липкими.

– Каждый самолётик тоже поджигался, перед тем как мы его с балкона вниз кидали. Получалось не кораблекрушение, а самая настоящая авиакатастрофа. А уж если из целлофанового пакетика вкупе с нитками парашютиста сделать и закрепить его на бумаге. Там как раз стык удобный такой…

Инга мечтательно посмотрела на небо. Детские воспоминания, наверное, вот-вот унесли бы её мысли далеко от реальности, но тут Риевир с сожалением цокнул языком.

– М-да. Не додумались мы с братом до спасательного круга для человечка.

– Это вы зря.

– Да уже понятно, что зря. Да только теперь ничего не поделаешь, – расстроенным голосом произнёс Риевир и даже развёл руками. – Так что же там у вас, вредителей, дальше произошло?

– В принципе, вреда никакого. Разве что дворнику работа. Горящий самолётик либо в воздухе затухал, либо последние пару секунд догорал на асфальте. Но один раз произошла оплошность. Соседи ниже и правее меняли остекление лоджии. Старые рамы сняли, а новые ещё не поставили. Бельё же они на натянутых верёвках на балконе сушили. Как раз тогда была очередь сохнуть огромной белой простыне… И вот самолётик подожжённый летит.

– Угу, доживает свои последние мгновения! – с хохотом перебил парень. Инга же, не обращая внимания на его слова, продолжила:

– И тут порыв ветра! Самолётик быстро уносит прямо к соседям ниже на балкон. Мы с подругой наклоняемся, чтобы разглядеть что же там. А он воткнулся опалённым носом прямо в подсохшую простыню. Не прожёг её, конечно, но так скользнул вниз, что оставил за собой полосу чёрного-чёрного цвета…

– Ха, и тут вас поймали?

– Да! Как назло, на лоджию в тот момент вышла сварливая соседка. Интуиция у неё, что ли, на скандал сработала? В общем, она решила повесить ещё кое-что из постиранного, а увидела эту полосу и сразу поняла в чём дело.

– Да ладно?

– Ага. Она меня с подружкой ещё когда мы только мыльные пузыри пускали заприметила, а потому заголосила дурным голосом не хуже какой-либо именитой оперной певицы.

– О, вот как в людях и пробуждаются скрытые таланты, ха!

– И не говори. Ей бы благодарить нас за раскрытие таких исключительных способностей, – вовсю захихикала девушка.

– И всё же мне кажется, что кого-то по возвращении родителей ожидала самая настоящая неприятность, – вовсю наслаждался рассказом Риевир.

– Не то слово, – кисло согласилась Инга, хотя сами разбирательства уже не помнила. Запомнилось лишь само событие и ставшие огромными, словно блюдца, глаза свирепой соседки. – Но, знаешь, я ни о чём не жалею. Скорее даже грущу, сейчас-то так уже не развлечёшься. Несолидно.

– Обещаешь никому не рассказывать? – вдруг заговорщицки поинтересовался парень.

– Чес-слово, – азартно пообещала Инга и для убедительности даже перекрестилась.

– А мы с Остором играли в сумасшедший дом.

Тихое признание заставило её открыть рот и напрочь забыть про мороженое. Инга не успела слизнуть очередной потёк, и теперь вся рука оказалась вымазана в липкой массе. Кроме того, то, что Инга поспешила исправить ситуацию, лишь усугубило дело. Она измазала ещё и щёку.

– Столько лет девчонке, а так и не научилась прилично есть, – решил прокомментировать случайность Риевир. Сам-то он уже давно покончил со своей порцией и ни капельки не испачкался.

– Ты не уходи от темы, – грозно потребовала она. – А ну давай рассказывай, как это вы так играли?

– Ну-у, отец увёз нас загород в какой-то домик. А там, не помню зачем и для чего, но все взрослые куда-то отлучились.

– В их присутствии сложновато запоминающиеся подвиги совершать, – вскользь заметила Инга. – Все шалости на корню пресекают.

– Действительно. Как будто сами детьми не были.

– Были. Просто забыли, как это бывает.

– Скорее всего.

Ненадолго повисла задумчивая тишина. Но Ингу она не устраивала, а потому она, едва доела мороженое, осведомилась:

– Так взрослые ушли и что?

– Они ушли, а Остора старшим поставили над пятью детьми примерно одного шебутного возраста. Чего нам там было? По четыре-шесть лет, что ли? Ну, и он быстро осознал, что лучше помочь нам в совершении какого-либо безумства, чем по углам вылавливать да сопли и слёзы из-за драк вытирать. Так что повесить на входную дверь лист бумаги с надписью «Сумасшедший дом» была его идея. В конце концов, мы ещё не умели писать. А там такое началось! Кто-то бил половником о кастрюлю, кто-то гудел в манок, кто-то играл на пианино. Сама понимаешь, какие это были прелестные аккорды. Я хоть и совсем мелкий был, но точно помню, что сам не нашёл с помощью чего можно создать столь громкие звуки. Поэтому сперва заревел в голос, а потом ко мне пришла идея.

– Какая?

– Я с дикими воплями принялся прыгать со стола на пол!

– Ох! – рассмеялась Инга так, что на неё стали коситься прохожие. У неё с трудом получилось успокоиться. – А что соседи? Они, наверное, переполошились не на шутку, да?

– Наверное, но что они могли сделать? Подошли ко входу, так на двери чётко обозначена ситуация.

Риевир не выдержал и сам заливисто рассмеялся.

– С трудом представляю Владыку Остора за таким занятием. Он настолько серьёзный, что сложно вообразить его, пусть даже маленьким, занимающимся подобными развлечениями. Как только он до такого додумался?

– Все претензии к его таланту организатора. В то время Остор уже мог кого угодно нужным ему делом занять, но вот последствия ещё не особо учитывал. Так что, пусть все дети остались более чем довольны, вернувшиеся взрослые как-то не обрадовались. Они не посчитали нужным гордиться нашим и его поступком.

– После такого разговора так и хочется чего-нибудь учудить, – с азартом сказала Инга. В ней прямо-таки проснулось детское неугомонное шило.

– Мало тебе было волейбола, что ли?

– Мало! – уверенно ответила она и, к своему удивлению, осознала, что даже голова у неё ничуть не болит. Может, причиной был её крепкий организм. Может, подействовала выданная врачом таблетка. В любом случае, Инге хотелось веселиться и точка.

– Вообще-то у меня ещё много дел, – кисло поморщился Риевир.

Парень сам отчаянно хотел покуролесить, а потому оба они почувствовали сильное огорчение. Такое, какое возникает в моменты детства, когда лучшего приятеля по играм настойчиво зазывают на обед домой, а вы с ним только-только разыгрались.

– Жаль, – искренне сказала Инга, но от последующих слов Риевира улыбка вернулась на её лицо.

– Хотя, знаешь что?

– Что?

– Сбегу-ка я на пару часиков от всех этих нудных хлопот. Тем более что мороженое разбудило во мне аппетит. Хочется чего-нибудь эдакого.

– Неземного?

– Отчего же? Очень даже земного. Как ты смотришь на то, чтобы стянуть ягод из сада? Земляника особого сорта. Крупная, а на вкус слаще лесной. Я точно знаю, что она уже поспела и невероятно сочная. А так как чужая, то вообще… пальчики оближешь!

Пальчики Инге хотелось не облизать, а хорошенько помыть. Подсохшее мороженое словно клей пыталось соединить фаланги пальцев, но о них она в тот момент не думала вовсе. Нет, волновало её другое. Вроде Инга сама предложила впасть в детство и что-нибудь учудить, однако задумка Риевира её откровенно напугала.

Мало ей прошлых приключений? Опять во все тяжкие, что ли, пускаться?

… Как назло, от упоминания о землянике даже слюнки потекли. Инге действительно захотелось этих прекрасных запретных ягод.

– А если нас поймают? – прошептала она и поняла, что своим вопросом уже наполовину дала согласие.

– Не. Там такой хозяин бедовый сейчас, не следит за садом от слова совсем.

– Откуда ж тогда земляника особого сорта?

– Садовника нанял, – словно по секрету, сообщил Риевир. – Но этот садовник на несколько дней отгул взял, мне оно точно известно. Поэтому сад сейчас безопасен. Земляника, как виноград, свисает, клонится к земле, пропадает…

– Чёрт, Риевир! – возмущённо воскликнула Инга. – Да ты никак с Дьяволом дружишь, раз вечно меня на что-то противозаконное подталкиваешь.

– Так ты же сама землянички хочешь.

– Ну да. Хочу, – кисло призналась Инга и спросила. – А далеко этот сад отсюда?

Решимости ей придал, как ни странно, отец. Инге частенько доводилось слышать про летние приключения папы, а именно как он, будучи подростком, за компанию с троюродным братом обирал соседские участки. Его истории были полны эмоций! Но Инге, у которой никакой бабушки в деревне не было, похвастаться в этом плане было абсолютно нечем.

– Да близко совсем.

– А ничего, что день сейчас? Вдруг соседи в гости к владельцу сада придут?

– Ты о чём, Инга? В такую жару все по своим домам прячутся, и нос на улицу не показывают. Где соседям чего-то там усмотреть?

Риевир, кажется, не на шутку загорелся собственной идеей полакомиться спелой земляничкой. Инге тоже небольшого безумства хотелось.

«Да чего я сомневаюсь? В конце концов, Риевир Владыка. Не будет он предлагать мне что‑то, что на весь Остров его опозорит», – размыслила она, что не стоит упускать счастливое обстоятельство, способное помочь наверстать упущенные в детстве моменты.

– Хорошо. Надеюсь только, для твоей должности и репутации это не окажется губительным. Ведь если нас засекут…

– Я ещё ни разу не попадался, – гордо заявил Риевир. – Так что давай пошли, салага!

Они резко завернули в скромный переулочек.


День седьмой. Два часа дня.


Идти пришлось совсем недолго. Будущее место преступления находилось в черте города, но стояло обособленно. Оно располагалось поодаль от основных улиц, и одним боком даже находилось внутри ухоженного парка. И всё же речь пока не о нём, а об обсуждающих стратегию похищения земляники злоумышленниках.

– Можно так. Пока один ест, эм-м, скажем ягод двадцать пять, другой смотрит, точно ли никого по близости нет, – предложил Риевир, но Инга не поддержала его идею.

– Нет. Я вот уверена, что буду не по сторонам смотреть, а подсчитывать сколько ягод ты съел. Смысл такого наблюдения?

– Никакого. Хотя ощутимая польза от моего предложения уже появилась.

– Это какая?

– Теперь буду знать, что ты жадина, – он с укоризной поднял указательный палец вверх.

– Ничего подобного, – тут же возмутилась девушка. – Просто у меня очень развита склонность к математическим подсчётам.

– Вот-вот, и я про это, – деланно вздохнул Риевир. – Остаётся только одновременно собирать ягоды по разные стороны гряды. Можно даже соревнование устроить кто быстрее.

– Кто быстрее дойдёт до середины? – хмыкнула Инга, воочию представляя этот праздник обжорства. – Задумка неплохая, только мы не подавимся?

– Ну-у, всё равно придётся есть как можно быстрее. А тут дополнительный стимул, увеличивающий шансы наесться до того, как мы попадёмся кому-либо на глаза… Правда, не могу подсчитать на сколько процентов будет при этом разница в шансах, – он хитро подмигнул.

– Нет. Мне так не нравится, – уверенно отказалась девушка. – Раз земляника вкусная, то ею надо наслаждаться. А какое удовольствие в такой спешке? Так что надо собрать ягоды, унести их в укромный уголок и только затем разделить и съесть.

– И во что собирать будем? – задумался Риевир. – И учти, пиджак свой портить не позволю.

– Ха, и это кто из нас двоих жадина тогда?

Несмотря на сказанное, она с гордостью вытащила из пляжной сумки прозрачный пакетик, в который некогда, не иначе как года два назад, был завёрнут бутерброд. Неопрятность не подвела.

– Ладно, беру свои слова обратно, – хмыкнул Риевир, и они принялись обговаривать вопрос что делать, если хозяин земляники ни с того ни с сего решит прогуляться по саду. Правда, ничего дельного, кроме как бежать без оглядки в разные стороны, они не придумали. Может, грандиозные идеи ещё бы и могли возникнуть, но Риевир остановился у каменной стены высотой немногим более двух метров. За ней частично виднелся, конечно, не дворец, но достаточно большой особняк.

– И как мы переберёмся? – расстроилась Инга.

– Очень просто, – ответил островитянин и, неожиданно схватив девушку за талию, высоко поднял её над землёй. – Хватайся!

Ладони судорожно вцепились в край преграды. К таким стремительным действиям без предупреждения Инга была вовсе не готова. Каменная крошка и пыль прилипли к рукам. Кожу противно закололо. Однако, она сумела подтянуться несмотря на то, что случайно почти заехала ступнёй по лицу Риевира. К счастью, парень сумел увернуться, иначе его только-только зажившее лицо снова бы украсил синяк.

– Прости, – тихо пискнула Инга и, оседлав стену, словно лошадь, победоносно посмотрела вниз. Высота отсюда казалась ей невероятно огромной.

– Прощу, как только отомщу.

– А?

– Жди моей мести! – подмигнул ей Риевир, а затем отошёл на несколько шагов назад, разбежался и прыгнул. Он легко ухватился за край стены и без труда забрался наверх, как будто справлялся с подобными препятствиями не единожды. У Инги аж челюсть отвисла. Она осознала, что по возвращении на родину всё же купит абонемент в спортзал. Стройная фигура ей досталась от природы, но физическая подготовка явно требовала улучшения.

– Готова совершить преступление?

«Чёрт, он даже не запыхался!» – позавидовала она, но вслух сказала всего одно слово.

– Да.

– Тогда спрыгиваем.

Слова у Риевира с делом явно не расходились, всего миг и он оказался внутри двора. Инга же не могла так. От обиды она оттопырила нижнюю губу и ещё крепче вцепилась в каменную кладку.

– Боишься, что ли? Тут же высота всего два с половиной метра.

– Ха, нашёл чего мне бояться, – ответила она смешливо, после чего медленно и обречённо повернулась корпусом в сторону особняка.

Участок был относительно небольшим. Как раз таким, чтобы возле дома такого размера сад выглядел садом, а не парком. Ухоженные тропинки сходились в единую дорожку, выложенную белой плиткой. Она начиналась у крыльца и вела к большой беседке, почти полностью заросшей вьюнком с роскошными розовыми цветами похожими на пионы. Никаких теплиц или грядок не наблюдалось. Вокруг росли лишь аккуратная низенькая травка, высокие деревья. Были ещё многочисленные клумбы, ограждённые округлыми камнями. Где Риевир хотел здесь найти землянику, Инга не понимала.

… Быть может, с другой стороны участка?

– Так ты спрыгиваешь? – отвлёк её от созерцания парень. Его не прельщало стоять без дела на открытом пространстве чужого двора.

– Конечно, – сказала Инга и снова с отчаяньем посмотрела вниз.

Высота почему-то не стала меньше. Поэтому наилучшим вариантом Инге показалось лечь животом на стену и спустить ноги. Пусть глупо, зато вот уж точно ничего из костей не сломается.

– Давай. Я тебя поймаю, – Риевир настойчиво и нетерпеливо протянул руки, готовясь схватить девушку в любой миг.

– Тогда лови! – решилась Инга и резко оттолкнулась от ограды.

Походу, у неё получилось что-то вроде «бомбочки», так как Риевир, поймав её, не только ойкнул, но и машинально сделал шажок назад в попытке удержать равновесие. Сердце Инги от пережитого забилось чаще, но… настроение у неё заоблачно поднялось.

– Так, где здесь моя земляничка? – азартно произнесла она, раскрывая пошире подготовленный пакетик.

– Идём. Только надо осторожнее. Помни, действуем так, чтобы нас не заметили, – зашептал Риевир и сродни шпиону прислонился спиной к дереву. После чего выглянул из-за него сначала в одну, потом в другую сторону. – Вроде никого.

– Да, чисто, – согласилась Инга и пригнулась, чтобы лучше спрятаться за кустом, на котором гроздьями красовались мелкие чёрные ягоды.

– Ниже надо, – остался недоволен её маскировкой Риевир.

Ниже получилось бы только если встать на колени, но в целях безопасности Инге пришлось принять такую позу. В конце концов, мягкая газонная травка оказалась намного приятнее кафельного пола в туалете больницы…

– Так?

– Ага, хорошо. Теперь заходи с правого края, а я с левого. Нам нужна вон та огромная клумба с фонтанчиком в центре.

– Земляника на клумбе? Ещё и с фонтаном? Что за бред, почему не в теплице?

– Какая теплица при нашем климате?

Он покрутил пальцем у виска, и Инга чётко осознала, что как учёный она состоялась так себе.

«У тебя узкая специализация на химии, а не биологии», – попробовал утешить сам себя внутренний голос, но помогло убеждение крайне слабо.

– Я, знаешь ли, городская жительница, а потому уверена: либо теплица, либо грядка.

– Да какие такие грядки? – продолжил возмущаться Риевир. – Здесь же сад, а не огород. Кое‑что выращивается, чтобы если во двор выйти, то поклевать можно было с охотки. Но растёт незаметно. Среди цветов.

– А, – понятливо замычала Инга. – Тогда идём к клумбе.

Риевир, склоняясь в три погибели, начал красться в нужную сторону. При этом он совершал коротенькие перебежки от куста к кусту, профессионально стараясь как можно меньше находиться на открытом пространстве. Инга, решив последовать примеру мастера-вора, поднялась и сама перебежала к толстому дереву. Его кора частично осталась на прислонённых к стволу липких пальцах. От страха сердце девушки громко стучало, как будто на весь сад.

Но дело было задумано. Начато. Оставалось лишь благополучно его завершить. И для этого несчастные метров тридцать подельники преодолевали с минут десять. То периодически замирали и оглядывались, то ещё чего. Но, наконец, оба они оказались у заветной клумбы, что располагалась в непосредственной близи от входа в дом.

– Давай с этой стороны? Так нас точно не будет видно из-за фонтана, – решила проявить старательно развиваемый на научном поприще интеллект Инга и снова раскрыла целлофановый пакетик.

– Хорошо.

Земляника пряталась среди красивых цветов. Плодоносящие кустики казались хиленькими, но на каждом из них гроздьями висели крупные ягоды насыщенного малинового оттенка. Не удержавшись, Инга втихаря съела одну. Риевир не солгал. Более вкусную землянику нужно было ещё поискать. Инга, поддаваясь жадности, начала набирать ягоды то в рот, то в горсть. Риевир не отставал, а потому пакетик наполнялся медленно.

– Надо зайти немного сбоку, – предложил парень вскоре.

Того, что они набрали уже было в принципе порядочно, но… оно и закончилось бы через пару минут от начала трапезы.

– Давай, – без тени сомнения согласилась Инга.

Некоторые ягоды оказались переспелыми. Стоило только схватиться, как их бока мялись и выделяли ароматный сок. О том, что она занимается воровством, девушка уже не вспоминала. Это же эгоизм со стороны хозяина дома не есть такую прелесть и не давать при этом наслаждаться ею другим!

– Трудитесь? – вдруг послышался откуда-то сверху переполненный сарказма голос.

Душа Инги словно в пятки ушла. Она в испуге подняла голову и увидела на балконе второго этажа не кого-то, а… Владыку Остора.

– Так ты дома? – удивился Риевир брату.

Заместо ответа Владыка ушёл с балкона и вскоре неспешно вышел в сад. Он спустился с крыльца с грозным видом, даже скрестил руки на груди.

– Да, я дома. И тебя вот совсем не ждал. А тут отвлёкся от дел, подошёл к окну и вижу, такие интересные перебежки по двору совершаются. Завораживающие прямо-таки.

– Ах ты, тоже мне величайший разоритель чужих садов. Только хвастать и горазд, что никогда не попадался, – тут же зашипела Инга на Риевира. Она обиделась, так как совсем не ожидала такой подставы. Обкрадывать Владыку Остора она бы точно не решилась.

– Да это правда, я никогда на кражах не попадался!

– Конечно, не попадался, – подтвердил Владыка Остор. – Он же никогда по чужим садам не шастал, всё время осторожничал.

– Так потому и не попадался.

«Жулик!» – мысленно обозвала напарника Инга, но сдержалась от произнесения слова вслух. Она и так поняла, что лишнего наговорила.

– Так это вы, получается, сад обворовывали? – упёр руки в бока Остор. – А я-то долго следил и всё понять не мог к чему такие загадочные перемещения.

– Простите, – буркнула Инга, но Владыка смотрел не на неё, а на брата.

– Ничего лучше собственного дома найти-то не смог? Да, братец?

– Так это вообще твой собственный дом? – почувствовав себя обманутой до глубины души, воскликнула Инга. До этих слов ей думалось, что братья живут порознь.

Остор недовольно посмотрел на неё, и Инга снова прикусила язык. Мало ей было правонарушений, так ещё и воровства не хватало для полной коллекции.

«Нет, я должна как-то оправдаться», – подумала она и попыталась объяснить всё первой пришедшей ей в голову ложью.

– Понимаете, ваш брат сказал, что это владения его старого родственника, который так-то разрешает есть землянику, но в силу преклонного возраста порой забывает кто есть кто. Поэтому мы и решили прокрасться в сад. Не хотели хозяина лишний раз тревожить.

– А, вот оно как. Ну-ка, ответь мне, Риевир, с каких это пор я начал страдать потерей памяти? Да ещё возрастной.

Обида явно владела Остором. Лицо надменного Владыки стало мрачнее грозовой тучи. Его младший брат тоже не выражал восторга от выдуманного Ингой объяснения, но обвинять её во вранье не стал.

– Хм, Остор, – сказал Риевир, когда откашлялся, – Знаешь, давай потом поговорим? Мы уже землянички насобирали. Нам хватит.

Риевир напоказ поднял пакетик, более чем наполовину наполненный переспелой земляникой, и даже протянул его в сторону брата. Ягоды под собственной тяжестью пустили сок ещё больше, а потому почти плавали в нём. Пакетик же, по всей видимости, оказался немного дырявым, так как сок стёк на белую плитку дорожки и оставил на ней некрасивое розовое пятно. Остор уставился на лужицу, явно вскипая.

– Так, Инга, идём.

Ухватив Ингу за руку, Риевир решительно и быстро зашагал по ступеням крыльца. Видимо, возвращаться на улицу им предстояло традиционным путём, через дом. Однако, у этого пути имелись свои препятствия. Покуда Риевир открывал дверь, Инга успела обернуться и, чтобы быть вежливой, сказала:

– До свидания, Владыка Остор.

– Ну уж нет, я искренне надеюсь на окончательное прощание! – возмущённо фыркнув, прикрикнул мужчина. – Настолько надеюсь, что, если бы была возможность, всё же перенёс ваше отбытие на завтра, а не на послезавтра!

– Что он имел в виду? – тихо осведомилась девушка, когда она и Риевир оказались внутри дома и зашагали через холл в сторону коридора.

Обстановка ей понравилась. Внутри было достаточно просто и аскетично. Минимум мебели, уйма свободного пространства и при этом красиво и уютно. У хозяев оказался прекрасный вкус на её взгляд.

– А, точно, – кисло произнёс Риевир. – Это и есть та новость, что я хотел тебе сообщить, но отвлёкся на растерзываемый тобой буклет. Погода наладилась, так что завтра отплывают первые два корабля.

– И на каком из них отправляюсь я?

– Ты чего, Остора не слышала, что ли? Ни на каком. Они и так будут укомплектованы пассажирами по полной.

– Тогда в чём хорошая новость? – удивилась Инга, прежде чем предположила. – В том, что завтра за моей группой должен прилететь вертолёт и он всё-таки будет? Это?

– Нет, полёты пока ещё запрещены, но… Я думал, ты порадуешься тому, что для тебя забронировано местечко на корабле, чьё отправление назначено именно на послезавтра.

– Шутишь? Теперь у Остора есть время на месть. Он отомстит мне самой ужасной каютой! Где-нибудь глубоко в трюме. Чтобы без окон, как в тюрьме.

– Не, тут не переживай. Он, конечно, мстительный, но месть исподтишка не любит… Другое дело я! – Риевир даже остановился, чтобы погрозить ей пальцем. – За то, что ты Остору наговорила, устроить подобную кару – вот это в моём характере. Так что осталось выбрать в какое техническое отделение тебя определить на постой.

– Прости же меня, – театрально взмолилась Инга. – Искренне каюсь, не наказывай меня столь мучительно, о Владыка Риевир!

– Считай, что моё сердце дрогнуло, и я тебя прощаю.

Риевир открыл очередную дверь, оказавшуюся выходом из дома, и сделал галантный жест, призванный пропустить даму вперёд. Инга даже улыбнулась до ушей, прежде чем нахально погладила Риевира по волосам.

– Вот можешь же ты быть душкой, а не букой.

– А то, – довольно сказал Риевир и, как бы вскользь заметил: – Да и бука я так себе. До таких, с которыми можно весело провести время, играя в мяч, и которые потом бросают чуть что, мне ещё ой как далеко.

– Надеюсь, ты к такому и не стремишься, а? – тихо спросила Инга.

Удивительно. Ей нисколько не должно было быть стыдно за незнакомую компанию, но почему-то стало именно что стыдно. Может, потому что она заранее знала, что с такими как Алекс лучше не знакомиться? Или потому, что он, как и она, являлся представителем большого мира? Огромного мира, лежащего далеко за водами мистического и прекрасного Острова.


День седьмой. Немногим более трёх часов дня.


– Ну, вот я тебя и проводил, – довольный собой, сказал Риевир. – Смотри, следуй указаниям доктора. Всенепременно валяйся в постели, ощущая себя немощной и слабой, пей больше горьких лекарств для беспросветной тоски. И, конечно же, наслаждайся земляникой.

С этими напутствующими словами он вручил ей истекающий сладким соком пакетик. По дороге, после пережитого, ягоды они не ели. Было что обсудить, да и Инге временно расхотелось таких лакомств. Так что содержимое осталось в целости и сохранности.

– А ты? – принимая щедрый дар, поинтересовалась Инга. – Я же готова поделиться добычей.

– Ах, честный вор – это такая редкость. Но ты уж извини, я откажусь. Я этой земляникой на завтрак объелся. Обобрал все кусты по ту сторону фонтана.

– Ха, так вот какими важными делами занимаются по утрам всемогущие Владыки Острова, – глубокомысленно произнесла Инга.

– К чему такая ирония? Вдруг это такая духовная практика? Ты ведь на себе должна была почувствовать, сбор моей земляники требует невероятной сосредоточенности и самоконтроля.

– Чтобы не съесть всё собранное сразу?

– А то! – они дружно рассмеялись. – Ладно. Мне действительно пора и действительно нужно заниматься делами. Теми, что посерьёзнее ягод.

– Теперь из дел не вылезаешь. Всё занят.

– Увы, – он виновато развёл руками. – Но, если хочешь, завтра могу заглянуть. Ты же в пещеры так и не собралась, как я понимаю?

– Нет. Мне без компании скучно куда-либо ходить.

– Тогда до завтра, – он улыбнулся на прощание и развернулся, чтобы уйти, но тут Инга вспомнила кое-что очень важное.

– А ко скольки ждать-то?

Отсутствие сотовой связи заставляло обдумывать такие моменты заранее. Это в большом мире можно договориться о чём-то и ещё раз с десять списаться или созвониться для крохотных, но значимых уточнений. На Острове, как и когда-то в прошлом, всё было иначе. Приходилось заставлять мозг работать, чтобы сразу обсудить все детали.

– В первом часу. Точнее не могу сказать.

– Хорошо. До встречи.

Инга помахала рукой Риевиру вослед, затем немного потопталась на крыльце, как будто ожидала, что приятель зачем-то вернётся, но потом зашла внутрь гостиницы. В холле почти ничего не изменилось. Бежевый потолок с округлой люстрой под средневековье всё также плавно переходил в тёмно-синие стены со светлым ненавязчивым рисунком. Четыре больших трёхстворчатых витражных окна в жёлто-зелёных тонах с тематикой, неуловимо напоминающей об японских садах и райских птицах, по-прежнему привлекали взор. Коричневые пересекающиеся над головой деревянные балки для устойчивости конструкции не изменили цвет. Пара кожаных диванчиков, украшенными металлическими заклёпками (да кресла под стать тем) стояли на своих местах, как и деревянные столики с аккуратно сложенными буклетами и брошюрами об Острове. По левую руку от входа, вдоль синей ковровой дорожки с низеньким мягким ворсом, расстеленной на паркет цвета дуба, размещалась знакомая стойка администратора. Арьнен привычно облокачивался на неё и со скучающим видом строгал из деревяшки какую-то фигурку да вскользь наблюдал за царившим повсюду непривычным ажиотажем. Туристы уже знали, что совсем скоро смогут вернуться к своим домам и делам, а потому активно обсуждали, что им предстояло сделать первым делом по возвращении. Некоторые рассуждали, что они ещё успели бы посмотреть до отплытия. И при таких обстоятельствах на перемывание косточек Инге ни у кого не осталось времени. Даже её приход остался замеченным, пожалуй, только Арьненом.

– Добрый вечер, – поприветствовал он её.

– И вам, – обрадовалась Инга. – Не возражаете, если я приму ваше приглашение и всё-таки выпью чашечку волшебного чая?

– Не хочется по новой утренний переполох наводить? – усмехнулся старичок и отложил в сторону как ножичек, так и заготовку поделки.

– Именно. У меня, кстати, даже угощение есть, – Инга подняла повыше пакетик с земляникой и тут же смутилась. – Ой, как-то она уже совсем неаппетитно выглядит.

– Зато аромат чудный. Погоди, – старик ненадолго скрылся в своей каморке, а после вышел оттуда с большой глиняной миской, украшенной по краю объёмной косичкой. – Клади сюда. Пересыпай.

Инга постаралась вытряхнуть землянику одним разом, но та шлёпнулась слипшимся комом. Часть сочных ягод размазалась по стенкам пакета. Извлекать их без ложки было бы верхом вульгарности, поэтому она постаралась поспешно свернуть пакетик и сжала его в кулачке.

– Предлагаю посыпать всё это богатство сахаром. Чуть-чуть совсем. А потом съесть с булочками, – произнёс Арьнен. – Получится неварёное варенье. И не такое сладкое, и все витамины, и вкус сохранятся.

– Замечательно, – обрадовалась идее Инга. – Ко скольки к вам зайти?

– Приходи ближе к семи. Как раз внучок подойти должен. Я поставлю его работать на часик‑другой, а сам отдохну немного.

– Настоящий помощник он у вас, – сделала комплимент Инга.

– Помощник, – довольно согласился Арьнен. Судя по гордости во взгляде, ему пришлась по нраву такая похвала.

Инга поднялась в свой номер и первым делом поспешила отмыть руки. Тёмная вода, потёкшая по краю раковины, намекнула ей, что это было сделано не зря. По ходу, на своих ладонях она собрала чуть ли не всю грязь в городе. Затем девушка приняла душ и, с удовольствием ложась на кровать, включила ноутбук. Голова как раз вновь разболелась – видимо, закончилось действие лекарства. Так что полежать показалось ей наиболее прекрасной идеей.

– А, вот и ты, – написал муж, едва она вошла в сеть.

«Караулил, что ли?» – с некой неприязнью подумала девушка, но напечатала достаточно игривое приветствие.

– А там вот ты.

– Что сегодня?

– Самые замечательные новости. Послезавтра отплытие моего кораблика… Я возвращаюсь домой!

– Ты не представляешь, как я счастлив! Настолько, что куплю на день твоего возвращения билеты на мюзикл. Тот, что ты так посмотреть хотела.

– О, – искренне удивилась Инга. – Ты же столько лет говорил, что терпеть не можешь ни оперу, ни мюзиклы.

– Зато меня радует твоя улыбка. И если мюзикл сделает тебя счастливой, то я готов пройти это испытание.

Испытание? Неужели нельзя предложить что-то, чтобы порадовало бы их обоих? Почему одному всегда нужно страдать? Разве это правильно?

– Прямо-таки огонь, вода и медные трубы, – хмуро напечатала она, но текст не передал восторженному собеседнику грусти её интонаций.

– Надеюсь, живая музыка из одних труб не будет состоять.

– Будь в этом уверен. Как твой день?

– Достаточно обыденно. Только без тебя совсем одиноко и грустно, – муж поставил плачущий смайлик, и он заставил Ингу ощутить невероятную скуку от того, какой будет дальнейшая беседа.

– Мне тоже, – через силу напечатала Инга, прежде чем поставила такой же грустный смайл и дописала новый вопрос. – Что ещё?

– Ещё? Пришлось заняться самообразованием. Я прочитал научный журнал, что вчера на работе с собой захватил. Потом в магазин сходил, почтовый ящик проверил. Помимо квитанций тебе письмо с торговыми каталогами пришло.

– Это надоевшая рассылка. Раз закажешь, потом от спама не избавишься. Сразу выкидывай.

– Ясно. А ты как?

– Загорала на пляже. Купалась… наслаждалась земляникой.

Воспоминания о саде и Риевире вовсе убили энтузиазм к общению с мужем.

Удивительно! Инга приехала на этот Остров в надежде сделать передышку от Антона. Она желала ощутить тоску по мужу, как если бы их отношения вернулись к самому началу. А теперь… Теперь, стоило вспомнить нагловатого приятеля, как образ супруга сразу же мерк.

Холодок пробежал по спине Инги. С Риевиром ей было так весело, так интересно. Она напрочь забывала про свой возраст, серьёзную профессию, про всё-всё на свете! Даже рабочие проблемы и смерть коллег ушли на второй план. Она даже не вспомнила про своё желание выяснить что-либо про Хозяина Острова.

Ненадолго Инга закрыла глаза и потёрла виски. Ей и раньше доводилось думать о вероятной измене мужу, о том, что было бы неплохо завести любовника, но дальше мыслей она не заходила. В ней сидел глубокий страх поступить именно так. Некоторые женщины могут любить одного, но менять мужчин, как перчатки. А она вот, напротив, не любила, но была верной. Только сейчас ей не хотелось быть таковой.

«А Риевир? А что он?» – со страхом подумала Инга.

Никто никогда не слышал, чтобы островитяне заводили романы с кем-то из большого мира. В буклетах туристов значились недвусмысленные предупреждения о том, что не стоит искать близости с местными. Таковыми были здешние порядки. Общественные правила и вера вряд ли бы позволили Риевиру сделать опрометчивый шаг, а без его напора её ответственность за клятву верности не разрушилась бы. Да и не столь Инге хотелось физической близости, сколько…

Любви?

«Боже, да я кажется уже влюблена!» – оторопела она.

Несомненно, в Риевире было всё то, чего ей так не хватало в муже. Некая лёгкость, игривость, энергия, свойственные ей самой. И Антон, пока он находился на столь огромном расстоянии от неё, интуитивно начал подражать тому образу, что он старательно создавал в их первые недели знакомства. Но получалось у него плохо. Да и стоило бы Инге вернуться, как их семью вновь захватила бы серая и так раздражающая её жизнь.

Монотонность. Болото, в котором предстояло утонуть! Сон, от которого нельзя проснуться!

Инге хотелось, чтобы рядом был кто-то, способный поддерживать в ней огонь жизни.

…С Антоном она чувствовала себя похороненной заживо.

– Пообещай мне, что вместо мюзикла мы обязательно сходим в поход, – потребовала Инга.

– Зачем? Грязь, пыль, антисанитария, мошкара.

– Природа, костёр, шашлык, романтика, – нашла она достойные возражения. – Это будут отличные выходные.

– Ты ещё и с ночёвкой хочешь, что ли? У нас же ни спальников, ни палатки. Может, к знакомым на дачу? Серёга приглашал в том месяце как раз. В баньку сходим. Попьём пива. У них там пруд с карасями вроде, можно удочку закинуть. Никуда далеко ходить не надо, мёрзнуть не придётся.

Ингу аж передёрнуло. Предложение мужа не отличалось новизной. Именно по такой схеме происходили все их поездки на природу. А она желала чего-то большего! И даже не чего-то, а именно совместного преодоления неких «первобытных» сложностей. Какого-то приключения, способного пробудить в муже дух авантюризма. Деяний, в будущем сблизивших бы их.

– Нет, мы поедем в поход. Хочу, – упрямо решила она налаживать отношения с мужем пусть даже насильно.

«Главное, сделать так, чтобы этот поход вызвал у него положительные эмоции. А там и сам предлагать начнёт», – наивно подумала девушка и решила включить режим «женского обольщения».

– Тебе же нравится моя улыбка. Так сделай меня немного счастливее. Чуть-чуть!

– Хорошо. Только не сразу по твоему приезду отправимся, а через пару недель хотя бы. Нам же всё закупить надо. Да и обдумать стоит куда поехать, что и в каком количестве брать с собой. Следует посмотреть, что в магазинах продаётся. Почитать отзывы, сравнить цены. И тут мне нужно во всём с тобой советоваться.

– Ладно, – вынужденно согласилась она.

Описываемый мужем процесс подготовки к приключению мог отбить пылкий энтузиазм у любого, но Инга оказалась преисполнена непоколебимого упрямства сделать свою семью счастливой.


День седьмой. Вечер


Покуда они обсуждали и скидывали друг другу варианты, куда именно отправятся в поход, время пролетело. Инга даже не заметила как.

– Пойду ужинать. Завтра продолжим думать, – напечатала она мужу.

– Хорошо, а я спать пойду. У нас здесь уже ночь совсем.

– Сладких снов.

– И тебе. Люблю.

«Фу-ух», – аж выдохнула Инга, закрывая программу для общения, и, перед тем как выключила компьютер, снова проверила корпоративную почту.

Сообщений от руководства не было, но писать первой своему грозному начальству Инга не хотела. Она пробовала напечатать письмо, однако трясущиеся, как листы на осине, пальцы быстро лишили её энтузиазма. А потому она поморщилась и, решив не думать о проблемах, которые пока не возникли, вышла из номера в намерении навестить Арьнена. Время было самое оно, чтобы заняться исследованием, на которое из-за изменившейся погоды оставалось невероятно мало времени. И подумаешь есть в нём хотя бы толика смысла или нет! В крайнем случае, предстояло просто приятно провести время в компании замечательного старичка.

– … и запомни, бестолочь, – донеслись до неё суровые слова Арьнена. Кажется, он, пользуясь отсутствием туристов в холле, давал наставления внуку, но, едва увидел Ингу, прекратил читать нравоучения. – А, Инга. Вы как раз вовремя. Мой внук пришёл и уже готов к работе.

– Добрый вечер, мадам, – с вымученной улыбкой поздоровался паренёк. Его удивительные глаза фиолетового цвета были очень грустными, а потому она постаралась поднять ему настроение.

– Здравствуй. Тебе повезло, что дед так безгранично тебе доверяет.

– Да, мад…

– Вот ещё доверять такому, – буркнул Арьнен и, строго посмотрев на юного помощника, добавил. – Если возникнут вопросы, любые вопросы, сразу зови меня. Я же пока выпью чай со своей гостьей и… и заодно отдохну от твоей непомерной глупости!

– Да, дедушка.

Инга восхитилась покорностью. Будь требовательный администратор её дедушкой, то в холле ни одной целой вазы бы не осталось. Наверное, даже мебель поломана бы была.

– Идёмте, – между тем пригласил её Арьнен.

Девушка зашла в знакомую комнату и села на тот же стульчик, что в прошлый раз. В помещении ничего не изменилось, разве что шторы оказались плотно закрыты.

– Я уже поставил чайник. Вода почти закипела. Именно такой, кстати, стоит заваривать травы. Поэтому минут пятнадцать и всё будет готово.

– Замечательно, – довольно сказала Инга и решила сперва поговорить на отвлечённую тему. – Мне очень нравится ваша картина. Только цвета на ней довольно блёклые, она на солнце долго висела?

– Нет, это всё время года. Лето не может быть вечным, всегда превращается в безрадостную осень, – пояснил старик с такой грустью, как если бы холода могли проявить себя на Острове во всей красе.

– Всё равно сюжет мрачноват. Чего эта женщина и дети так боятся?

– Быть может, того, чьими глазами тебе суждено увидеть этот застывший во времени момент?

Арьнен поставил на стол тяжёлый пузатенький чайник и с некой задумчивостью подошёл к комоду, после чего бережно провёл сухими пальцами по багету рамы.

– Эм-м? – не поняла Инга.

– Эти люди застыли от страха. Они испугались некоего незнакомца. Странника. И изображение – именно то, что увидел он.

– Он, а не художник?

– Хм. А что, если художник всего лишь запечатлел на холсте доставшееся ему воспоминание? А уж своё или чужое…

– Вы так говорите, будто в голове у вас находится целая история.

– Может, и так, – пожал плечами старик.

– Нет, вы умеете заинтриговать, – рассмеялась она. – Расскажите, пожалуйста, какая история связана с этим сюжетом?

– Инга, видите ли, я не очень хороший рассказчик, – на полном серьёзе признался Арьнен. – Точнее хороший, язык у меня подвешен. Но вот все мои истории отчего-то не заканчиваются для слушателя тем, что ему хотелось бы услышать.

– Ну, меня это не заставит отказаться от просьбы, – постаралась уверить она старика, и он, подумав, сказал:

– Что же, вы сами хотели знать, а потому слушайте. Странник, что идёт к дому, честно исполняет свой долг перед той силой, которой выбрал служить. И сейчас он играет роль палача. А женщине, – Арьнен провёл по встревоженной фигурке в светлом платье ладонью, – это прекрасно известно. Вот почему она так боится. Он предвидит смерть.

– Вы говорите с тоской, как если бы ваш незнакомец следовал долгу вопреки желанию.

– А вы проницательны, – усмехнулся Арьнен. – Да, он действует вопреки желанию. Отсюда и обречённость. Он, вынужденный стать карающей дланью супротив своей истинной воли. Она, принимающая его выбор. И дети, которые не знают из-за чего к ним идёт зло в обличии человека. Они лишь чувствуют, что за незнакомцем плащом развевается их будущая боль.

– Вы правы. Звучит как-то так, что разом всё желание узнать больше пропадает, – созналась Инга. Теперь ей тоже казалось, что от картины веет беспросветным отчаянием, безысходностью. – Но, знаете, воображение может всё исправить. Наверняка можно придумать другую историю. Такую, в которой будет хоть что-то радостное.

– О, вы правы, – искренне рассмеялся старик. – Каким бы ни был долг, его всегда можно исполнить по-разному. Так что предлагаю считать, что… А давайте представим, что наш палач отошёл от своего пути покорного служения и воспользовался кое-каким нюансом, а?

– Идея хорошая. Но как бы сделать так, чтобы его за это не наказали?

– А зачем? Наверняка он сам себе устроил этим ту ещё игру с судьбой.

– Ох, всё-таки вы тот ещё выдумщик Арьнен! И странный такой.

Довольный её замечанием старик хитро, но добродушно, улыбнулся в ответ.

– А что нам старикам ещё остаётся? – развёл он руками. – А странным… Странным я всегда был.

– Да? Хотелось бы увидеть вас в молодости… Кстати, Остров не так давно воссоединился с остальным человечеством, может у вас есть фотографии? Такие, где вы моложе чем сейчас, – решила удовлетворить свой интерес Инга.

– Увы, я слишком стар, чтобы подобное могло существовать. Да и не люблю все эти фотоаппараты. Вот живопись – это совсем иное. Мне она больше по нраву.

– Ну, сочинять сюжеты по холстам вы умеете точно, – сделала комплимент девушка, и Арьнен, отходя от комода, ненадолго остановился возле неё, чтобы похлопать по плечу.

– Это да. Иногда мне по нраву пугать молодых своими путанными речами.

Он заливисто рассмеялся и с гордо расправленными плечами вернулся к печке, чтобы проверить как заваривается чай. Судя по аромату, что наполнял комнату, напиток был прекрасен. Однако, Инга не столько за чаем пришла, сколько по делу.

– Арьнен, – она решила, что хватит тянуть время. – Быть может, вы тогда расскажете мне кто такой Хозяин Острова. Я бы хотела услышать легенду о нём из ваших уст.

Старик искоса взглянул на гостью, как если бы оценивал, стоит ли доверять Инге, а затем уверенной походкой вернулся к столу и, сев на жёсткий стул, положил руки на стол. После чего сцепил пальцы в замок и сурово уставился на девушку.

– История Хозяина Острова не для обычных туристов, ищущих чему бы ещё подивиться в своей скоротечной жизни, – наконец выговорил он с хрипотцой.

– Но я бы хотела узнать больше. Кто он этот Хозяин Острова? Почему его имя Пророк?

– Пророк, – недовольно цокнул языком Арьнен. – Откуда ты вообще услышала такое?

– Жрица на небесных островах сказала, что Храм служит для сдерживания Хозяина Острова. Она также назвала его Пророком, но не стала пояснять подробнее, – ответила Инга, трезво рассудив, что собственные сны обсуждать никак не стоит. Во всяком случае, пока.

– И правильно поступила, – рыкнул Арьнен. – Не забивай свою светлую учёную голову местной противоречивой чепухой. Ни к чему это.

Он поднялся из-за стола и раньше времени начал разливать по чашкам красноватый напиток. Но Инга несмотря на то, что ей давали явный «от ворот поворот», продолжила задавать вопросы.

– Скажите, он хотя бы злой или добрый?

– А как можно определить, что добро, а что зло? – уставился на неё Арьнен.

– Эм-м?

– Я спрашиваю, много ли людей ты можешь отнести к добрым или злым, следуя этим понятиям. Каждый в своей жизни совершает что-то хорошее и что-то плохое… Причём, даже делая хорошее! Всё зависит от точки зрения смотрящего на это деяние. Так что я не могу ответить на твой вопрос. Откуда ж мне знать, чего ты хочешь для себя, и как ты хочешь видеть то или иное?

– Ну-у, просто мне показалось, что жрицы считают Хозяина Острова злом.

– Ха, бесполезно задавать сторонние вопросы, я всё равно не расскажу тебе желаемую историю, – догадался Арьнен о намерении Инги и, сощурив глаза, сурово погрозил ей указательным пальцем. – Нет, Инга, не расскажу. А по поводу жриц, так они всего лишь люди. Более того, женщины.

– Это чем же так женщины плохи? – возмутилась она.

– А тем, что женщины по природе своей стремятся к стабильности и сохранению того мира, что они знают. Вот почему жрицы воспринимают всё иное с агрессией, хотя, быть может, эти изменения не настолько плохи для вселенной в целом. И заруби себе на носу, – он лихо щёлкнул пальцем девушку по носу. От неожиданности Инга даже вздрогнула и чуть не уронила чашку. – Остров не любит любопытных. Если он того желает, он сам раскроет свои тайны.

– А вдруг вы его проводник? Что если вам суждено рассказать мне эту историю? – не отчаялась девушка.

– Никоем образом, иначе бы здесь звучали совсем другие вопросы.

– Не, ну вы самый профессионал из профессионалов в запутанных речах, Арьнен.

– Зато сколько глаз сверкало при мне от любопытства, – старик довольно усмехнулся, а после даже расхохотался во весь голос. – Ох, Инга, людей не столько влекут далёкие дали или же действительно важные истины, сколько вероятность стать частью некой тайны. И если на словах держать этих людей на грани, поддерживать их интерес, то им жить становится интереснее… Ведь большинству сокровенная правда-то не нужна совсем. Только ощущение причастности. И во многом они правы. Как бы ни было досадно, но даже за самой величайшей тайной чаще всего кроется самая обычная, даже в чём-то пошлая, история.

– Кажется, я понимаю, – делая глоток, ответила Инга, а затем грустно вздохнула.

Как же всё было невероятно запутано! Она хотела разобраться, а утонула в завесе недомолвок ещё больше.

– Кстати, земляника просто прелесть, – откусив от бисквита, намазанного сверху вареньем, сказала Инга. – Вот бы родителям мужа привезти пару таких кустиков. Они как раз дачу прикупили в намерении садоводством заняться.

– Стремление хорошее. Если всё правильно сделать, то можно многого достичь.

– Да ну? – не поверила Инга. – С утра до ночи на огороде в земле ковыряться – это прямо‑таки кара. По мне, так этот труд своего результата не стоит.

– Это смотря что выращивать, – заметил Арьнен и, подумав, осведомился. – Что они конкретно хотят сажать?

– Да как обычно, – пожала плечами девушка. – Картошка, помидоры, огурцы, морковка. Для себя. По мелочи.

– Тогда согласен, не стоит, – тут же утратил интерес островитянин, но в самой девушке мгновенно проснулось любопытство.

– А что же тогда стоит сажать?

– Была за пределами города? Видела, что на здешних полях растёт? – поинтересовался Арьнен, с удовольствием намазывая землянику на ломтик бисквита.

Сок легко проникал в поры удивительной выпечки, окрашивая её в розоватый цвет. Подобного угощения Инге ещё не доводилось есть. Мало того, что вкусно, так ещё и высотой воздушное тесто под десять сантиметров. Как только пропеклось?

– Нет ещё. А что там?

– В основном цветы, – ответил он. – Сама посуди. Вот сколько с метра квадратного ты картошки получишь?

– Не знаю, – пытаясь вспомнить школьные времена, когда пару раз в принудительном порядке пришлось заняться сбором урожая, растерялась она. – Килограмм пять, наверное.

– Не буду спрашивать ваши цены. Сама подсчёты сделаешь. Но скажи, какой самый обычный цветок выращивается?

– Тюльпаны, розы, – не задумываясь, ответила Инга.

– Тем лучше, – довольно улыбнулся Арьнен. – Про тюльпаны я много знаю. Нравятся. Даже в своём саду посадил несколько луковиц… Так вот. Тюльпанов на один метр квадратный можно с комфортом посадить штук под семьдесят.

– И что? – не поняла она сути.

– Припомни. Сколько они стоят? Можешь даже цену уменьшить, так как, если сдавать тому, кто займётся продажей, то только за половину стоимости продашь. А теперь сравни по стоимости с килограммом картофеля. Да ещё учти, что уход проще.

– М-да, – всерьёз задумалась Инга. У неё было далеко не экономическое образование, но выгода легко определялась. – Только всё равно тюльпаны у нас из Голландии везут. Кому садовые нужны?

– Из другой страны привозят? – приподнял брови старик.

– Да, – печально подтвердила девушка. Даже такой простой товар любимая родина предпочитала импортировать, а не выращивать на своих обширных, зачастую одичалых полях.

– Ещё проще. Прежде всего, надо сорт какой-нибудь интересный выбрать. Вот подойди к окну, сама посмотри.

Инга тут же поднялась со стула и последовала совету. Пусть вставать с насиженного места было неохотно, но любопытство пересилило. Она подошла к окну, отодвинула штору в сторону, опёрлась ладонями о подоконник и выглянула наружу. Кончик носа тут же оказался в саду, а именно над небольшой клумбой, на которой красовались красные тюльпаны с тонкой светло-жёлтой полоской по краю лепестков. Несмотря на время, они были лишь немного приоткрыты. Как будто манили заглянуть внутрь бутона – вдруг там прячется крошечная Дюймовочка?

– Красивые, – признала Инга. – Ещё даже не распустились полностью.

– Они и не раскроются до конца. Никогда. Такой уж сорт. И простоят сорванными в вазе недели с две.

– Да? – удивилась девушка, прежде чем вернулась за столик.

– Вот оно первое преимущество – нужно иметь что-либо уникальное. А второе, так пока в другой стране срежут, пока соберут в холодильнике. Уже пройдет дня два. А то и три. И ведь не всё, довезти ещё надо. А это и время, и деньги. Да как привезут, так опять дни на сортировку уходят. С неделю срезанные красавцы маются. Разве это хорошо? А ты вот предлагаешь и интересные, и только что срезанные.

– Кажется, я знаю, что посоветовать свекрови, – полностью уверовала в гениальность задумки Инга.

– Посоветуй ей даже не начинать сажать помидоры с картофелем. Тюльпаны паслёновых очень не любят. Вряд ли где-то в книге про это написано будет, так что просто запомни. После них лет пять цветы только с вирусом расти будут, – не отвлекаясь от бисквита, рассказал бесценную информацию старик.

– А что за вирус? – вот эта тема была более понятна и приятна для Инги, хотя по растениям специалистом в их группе числился Павел.

– Смотрится как жёлтые или черноватые полосы. Или гребни. Красиво очень, только вот уже не то. Так что самое проверенное средство – сразу такое растение в огонь. Вместе с луковицей. Даже на земле, где тюльпан рос, лучше всего костерок устроить.

– С любым вирусом можно бороться иначе, – авторитетно заявила Инга.

– Что же, на Острове до прихода людей из большого мира тюльпанов не было. Но, насколько мне известно, у вас за разрешение этого вопроса до сих пор премия так никому и не выдавалась, – ехидно заметил старик. – Попытай счастья.

– Кто знает? Может, и попробую, – взяла себе на заметку Инга тему для исследования. – И обязательно свекрови дам понять, для чего дополнительные сотки на даче нужны. Пусть цветы растит, раз с землёй ей работать хочется. Это не только самое выгодное, но и для глаз приятное дело.

– Ну, я не сказал бы, что самое выгодное, – снова усмехнулся Арьнен, но девушка, поглощённая мысленной постройкой бизнес-плана, осталась на своей волне.

– А вы что выращиваете?

– На продажу ничего. Мне как-то гостиницы хватает, да и тоже не люблю в земле копаться. Может, оттого перспективы заработать на садоводстве и вижу столь отчётливо, что нисколько в таком не заинтересован.

– Хм, а давайте представим, что вы решились на такой труд. Что стали бы выращивать?

Инга за разговором даже позабыла про угощение.

– Пожалуй, я бы прикупил какой-нибудь куст. Очень элитный. Особого ухода и полива кусты не требуют. Так что из значимых дел – всего-то отсадить от него в будущем черенки поплотнее. И всё. Как только те прижились – выкапывай что пожирнее да продавай. При плотной посадке и сорняков не возникнет. Так что, как мне видится, забот вообще практически никаких.

– Да вы прожжённый делец! – в искреннем восхищении сказала Инга. – Теперь я понимаю, почему с Островом считаются, вы тут, наверное, все деньги из воздуха делать умеете.

– Конечно. Мы давно не выращиваем то, что легко можно купить в остальном мире. Оставили, чего у вас нет, чтобы продавать самим… И продаём-то с умом.

– Расскажите мне, – с азартом произнесла девушка.

– Эх, молодёжь. Могла бы сама про Остров подробнее узнать, а не меня расспрашивать. Ну, да ладно. Мне похвастаться даже приятно, – Арьнен прямо-таки светился. – Земли здесь не так много, да и каменистая она очень. Не самое лучшее место для посадок, так что приходится использовать землю правильно. И вот подумай, какой толк отдавать вам что-то, чтобы вы выращивали такое же? Это невыгодно. Поэтому никаких действительно интересных и полезных семян, ростков и тому подобное с Острова не уходит.

– Оставляете за собой монополию?

– Именно. Некоторые поля используются для выращивания овощей и фруктов, которые можно попробовать только здесь. Остальные плодородные земли идут на другие культуры, цветы в том числе. Однако, то, что уйдёт в большой мир, объединяет одно – для размножения и плодородия таких растений нужны мужские и женские побеги.

– Это как у облепихи, наверное? – смогла сообразить Инга.

– Возможно. Я не такой уж специалист в ботанике, – нахмурился старик.

– То есть вы продаёте только одну часть?

– Да. Растения уникальные, желающих их получить много, но… Эти растения недолговечны, а потому…

Продолжения, что спрос не изменится, не требовалось. Поэтому Арьнен остановил свою фразу на середине и лукаво посмотрел на Ингу. Девушка же ощущала внутри себя нечто сродни просветлению. Однако, про бисквит и чай она тоже помнила.

– Напиток превосходный, никогда ничего подобного не пила. Можно ещё?

– Конечно, – Арьнен наполнил для гостьи чашку. – Местные травы и моя личная смесь.

– В меню гостиницы ничего такого нет.

– Ещё бы, этот чай неповторимый. Его рецепт я рассчитываю передать только по наследству.

– Жаль.

– Не жалейте. Главное, как вернётесь в номер, сразу ложитесь спать. Спокойствие, безмятежность и никаких кошмаров. Обещаю.

Вот последнее Ингу-то нисколько не устраивало. Пожалуй, все ответы на её вопросы мог бы дать только сам Хозяин Острова. А приходил он только тогда, когда она засыпала.

Толку тогда в этой ночи?

– Хорошо. И вы знаете, пожалуй, я пойду. Что-то устала, да и у вас внук.

– Да, надо бы его проверить. А то затихарился что-то, как бы чего-нибудь не учудил.

– Благодарю за чаепитие и угощение, – попрощалась Инга.

– Да и вам спасибо за землянику. Давно не пробовал такой ароматной.

Стараясь не спешить, девушка поднялась по лестнице, но там, посмотрев по сторонам, пустилась бегом к своему номеру. Ключ, как назло, выпал из рук.

– Ух, вредина, – обозвала его Инга.

Затем она наклонилась, подняла ключ и всё-таки открыла замок, чтобы, оказавшись по ту сторону двери, снова тщательно запереть её. Дальнейшие действия молодой учёной, не желающий упускать свой шанс продолжить мистическое исследование, были просты до безобразия. Быстро разуваясь на ходу, она забежала в ванную и присела у унитаза.

– Простите, Арьнен, – прошептала исследовательница и, морщась, засунула два пальца в рот.

Это была предпоследняя её ночь на Острове, и упускать её Инга не желала!

## Глава одиннадцатая


Как она ни пыталась, она не могла найти тут ни тени смысла,

хотя все слова были ей совершенно понятны.


Льюис Кэрролл "Приключения Алисы в стране чудес"


День седьмой. Десять часов вечера


– А теперь баиньки.

День, несмотря на ленивое начало, выдался чрезмерно насыщенным для её усталого организма. По-хорошему, Инге уже полагалось спать крепчайшим сном, но, видимо, сказывалось напряжение последней недели. Или невероятное нетерпение в ожидании сновидения. А, может, и то, что на этот раз ночная сорочка была заменена повседневной одеждой.

Инга хотела быть готовой к любому повороту событий!

Происходящее не давало покоя разуму, а потому никак не могло ускользнуть в прошлое. Оно не отпускало свою жертву, плавно переходя в надежды и планы на некое потом, больше схожее с призрачным миражом. И, как результат, девушка пыталась жить сразу в трёх состояниях. В прошлом, в будущем и в настоящем.

Это заставляло чувствовать себя неуютно, так как Инга привыкла к деятельности, приносящей результаты. Понимание и озарение являлись для неё важнейшими составляющими жизни, сутью бытия.

– Я хочу увидеть Хозяина Острова, – наконец упрямо зашептала себе установку Инга в надежде, что, быть может, тот возникнет и так. Безо всяких сновидений.

Но ничего не происходило.

– Вот так всегда! – разочарованно воскликнула девушка, поворачиваясь на левый бок, и от злости зарычала. После чего закрыла глаза и ещё с минут пять пыталась заснуть.

«Всё бесполезно!» – была готова кричать она, как вдруг услышала знакомый мелодичный голос.

– Звала, а теперь так сладко спишь.

Сказано было безо всякой интонации, хотя фраза её определённо требовала. Но Инга на эту тему не стала размышлять. Она открыла глаза и с восторгом посмотрела на Хозяина Острова, готовясь воскликнуть: «Ура, я просила, вот ты и пришёл!». Но все слова застряли у неё в горле. Оказывается, она лежала не в своей постели, а на огромной кровати с балдахином. Той самой, что стояла в белоснежной комнате.

– Не хотел тебя будить, Лисичка, – между тем с грустью сказал мужчина, и Инга пришла к выводу, что, пожалуй, его первая фраза действительно не требовала интонации – слова были лишь привычным выражением вслух того, что он видел.

Хозяин Острова с грустью отошёл от кровати к окну, чтобы, упираясь ладонями о жёсткий подоконник, вновь посмотреть на мир снаружи. И странно, но, когда он стоял вот так, немного сутулясь, то казался ещё выше.

– Это к лучшему. Знаешь, Арьнен предложил мне какой-то успокоительный напиток. Я думала, что из-за него этой ночью вообще не смогу тебя увидеть.

Инга села на край постели. Ноги её при этом не коснулись пола, а свесились. Так же, к своему безмерному удивлению, одета она оказалась в свою так и не выглаженную сорочку.

– Он сделал это из лучших побуждений, нет сомнений. Но его стремления или же понятия необходимого далеки от моих.

– Значит, я верно догадываюсь, что Арьнен не простой островитянин?

– Тот, кого ты называешь этим именем, в чём-то очень похож на меня. Он тоже грезит. Только иначе.

Задумчивый мелодичный голос, словно райская песнь, наполнял пространство. Девушке даже показалось, что она внимательно слушала бы Хозяина Острова несмотря на любые его слова.

– Грезит?

Инга невольно поморщилась. Собственный голос противно резал слух.

– Мне нравится вспоминать о нём, и часть его настоящего воспользовалась этим своеобразным приглашением. Он преодолел Грань, стал живой тенью среди блуждающих фантазий.

– Так, – постаралась она привести сумбурные мысли в порядок. – Тогда сначала я хочу вернуться к нашему прежнему разговору. А потом, причём сразу же, начну задавать вопросы про загадочного Арьнена.

– Эта встреча не будет настолько долгой, – с печалью покачал головой Хозяин Острова.

– Почему?

– Ты по своей воле приняла его угощение. Так что, если бы не пригласила меня, то я бы вообще не был нынче здесь, рядом с тобою… Скажи, почему ты согласилась?

Настороженный быстрый взгляд, и мужчина снова уставился за окно.

– Я хотела узнать о тебе.

– Ты хотела узнать обо мне у него? – удивился Хозяин Острова так, что всё же повернулся к Инге лицом. Его непостижимые глаза выражали детское неподдельное изумление.

– Но он ничего не стал рассказывать, только запутал ещё больше своим ответом. Сказал, что я неправильно спрашиваю.

Она не должна была спрашивать Арьнена о подобном? Или удивление вызвало нечто иное?

– Обычно всех тревожат вопросы, связанные с ними самими. Но как бы он мог рассказать тебе что-либо истинное обо мне, если мной не является?

– Не понимаю.

– В его возможностях было раскрыть лишь его видение обо мне. И так как он лишь тень и отражение себя в моих мыслях, то правильнее будет сказать – то видение обо мне, что, как я считаю, он имеет. И ему это прекрасно известно. Поэтому то, что твои вопросы остались без его ответа, говорит лишь о том, что тебя не стали запутывать… Ты очень смешная, Лисичка.

– Так, допустим это объяснение я поняла. Но почему ты называешь меня Лисичкой? Я ведь Инга, – сосредоточилась она на последней фразе. Предыдущие так и остались хаотичным набором слов.

– Ты очень беспокойна и очень многое хочешь знать. Идёшь наперекор миру. Как и должна была, – он улыбнулся знакомой печальной улыбкой. – Непомерное счастье внутри меня от того, что часть твоего существа смогла собраться в единое из небытия. Что ты воплотилась вновь и, наконец‑то последовав моему заветному желанию, нашла дорогу к моей обители… Конечно, ты другая, выглядишь совсем иначе, зовёшь себя не так. По-другому. Но я уже чётко вижу Лисичку.

Хозяин Острова ненадолго замолчал, а затем стал выглядеть таким взволнованным, что даже сцепил в замок свои тонкие пальцы. Его взгляд выражал неподдельный страх, когда он, словно в омут с головой бросаясь, спросил:

– Скажи, ты бы осталась со мной?

– Последовав твоему желанию? – очередное странное объяснение, а тем более вопрос, Ингу вовсе не порадовали.

– Да.

– Я отвечу на этот вопрос не раньше, чем пойму о какой такой Лисичке идёт речь.

– Так ты хочешь видеть мою память вновь?

Хозяин Острова решительно подошёл совсем близко. Сегодня он своей импульсивностью пугал Ингу как никогда ранее, но она собрала всю свою волю в кулак.

– Хочу… Но заметь, это не значит, что я положительно отвечу на твой вопрос, – грозно предупредила она его, но он лишь лукаво приподнял уголки губ.

– Тебе достаточно всего лишь почувствовать это.

Хозяин Острова встал одним коленом на постель и склонился над Ингой. Перепуганная его поведением девушка машинально постаралась отклониться. Он это позволил, лишь после взял её голову в свои ладони и наклонился ещё ниже. От испуга Инга даже закрыла глаза. Почему-то мысли о сопротивлении и побеге не возникли, мышцы словно одеревенели. А между тем Хозяин Острова коснулся её лба мягкими губами и отстранился.

Лёгкий аромат мяты, лилии и лимона.

Инга открыла глаза, всё ещё не веря, что дело закончилось каким-то наивным детским поцелуем. Но лицо Хозяина Острова не выражало никаких эмоций. Оно, как и прежде, было словно пронизано некой непостижимой грустью. Задумчивый отстранённый взгляд был обращён к окну.

– На что ты там так внимательно смотришь?

– Идём.

Он подал ей свою тонкую руку, чтобы помочь подняться с кровати. Инге совсем не хотелось прикасаться к нему. Этот мужчина вызвал у неё своим странным поступком страх.

Может, всё же ей стоило сбежать? Вернуться в номер?

Немного скосив взгляд в сторону, Инга заметила, что дверь, через которую она ранее попадала сюда, отсутствовала. Кажется, выбор как таковой исключался. И потому она, нервно сглотнув слюну, с опаской приняла помощь Хозяина Острова. Его ладонь оказалась очень мягкой и немного прохладной.

– Куда мы пойдём?

– К окну. Ты же сама хотела узнать, что за ним.

Он, бережно держа её за руку (словно величайшую драгоценность!), подошёл к оконной арке. Оттуда тянуло свежим утренним воздухом, но разглядеть, что за вид скрывается за лёгким белоснежным тюлем, не получалось. Широкие полоски ткани переплетались, играя на ветру, и полностью закрывали видимость. Хозяин Острова легко поймал часть из них и отодвинул в сторону, после чего бережно подтолкнул Ингу вперёд. Девушка прижалась грудью к подоконнику и, наконец-то, смогла выглянуть наружу. Хозяин Острова остался стоять позади, положив свои ладони ей на плечи.

Открывающаяся панорама вызвала вздох восхищения. За окном не было города и его красочных мозаичных мостовых, освещённых голубоватым пламенем фонариков. И уж тем более не было там всего того, что Инга ожидала увидеть. Глядя наружу, она поняла, что находится в огромном замке. Наверное, на самом верхнем этаже очень высокой башни, что была построена из мелкого белого кирпичика. Усердию и трудолюбию строителей не было предела! Да и сам камень оказался необычен. В лучах восходящего солнца, хотя должна была царить глубокая ночь, он немного искрился серебром. Не раздражающе сверкал, словно вычурный драгоценный камень, нет. Едва уловимо мерцал, внося в архитектуру лёгкий оттенок загадочности.

Но самое невероятное начиналось за пределами высокой башни. Грандиозный сад, кажущийся крошечным с такой высоты, рассекала выложенная светлой плиткой широкая дорога. Она прерывалась у огромного изящного моста. Виднеющийся с другой стороны иной осколок земли не оставлял сомнений – замок, в котором находилась Инга, возвышался на небесном острове. Голубизна неба под мостом могла соперничать с океаном. Вид из окна позволял разглядеть, что такие же острова, окутанные туманной дымкой, тянутся насколько позволяла видимость. Поверхность земель большей частью была покрыта высокими деревьями и домами, но присутствовали и поля, и величественные строения, по белизне соперничающие с облаками.

– Посмотри туда, – правая рука Хозяина Острова покинула её плечо, и он ладонью указал на что-то крошечное возле самого подножия башни.

Инга попыталась всмотреться и поняла, что её сознание словно начало стремительный полёт вниз…

– А! – только и успела испуганно вскрикнуть она. Земля неслась ей навстречу.


Одежды путались, но в целом традиционная хламида была удобной, а потому он стёр из эмоций лёгкое раздражение. Оно, во-первых, было неприемлемо. Во-вторых, не заслуживало внимания.

К чему сосредотачиваться на подобных мелочах?

Ребёнок неторопливо продолжал спускаться по ступеням к основанию белоснежного замка, и это позволило Инге сделать вывод, что мальчик немного подрос. Камень ступенек находился уже не так низко. Наконец, и те закончились. Могущественное дитя и сопровождающий его Верховный жрец тут же остановились.

«Куда мне пойти?» – размышлял мальчик, покуда не услышал, как шаркает сандалиями в нетерпении Саэтар. Из-за этого раздражение вернулось к нему, но, прежде чем он позволил себе взглянуть на жреца, вновь стёр из сознания все эмоции.

– Ваша обувь скоро порвётся, – удалось ему увидеть кусочек будущего, и лицо Саэтара расплылось в натянутой улыбке. Этот человек хотел, чтобы они прекратили стоять на месте, но вынужденно поклонился.

– Благодарю за раскрытие моей Судьбы. Вы оказали мне честь, Пророк.

Саэтар не так давно стал Верховным жрецом и к удовольствию окружающих не испытывал гордыни из-за этого. Он был полностью сосредоточен на исполнении долга, и подобный ревностный труд оставил на нём свой неизгладимый след. Это был мужчина зрелого возраста, но на лице его уже отчётливо выделялись старческие морщинки. Особенно была заметна паутинка у светлых серых глаз. Зрачки, словно два затаившихся в ожидании добычи паука, внимательно смотрели на Пророка в ожидании знака. Мальчик же ещё не решил, куда им следовало пойти сегодня. Его тянуло в разные направления с одинаковой силой. Так что он неторопливо осмотрелся, чтобы сделать окончательный выбор. Восходящее солнце безжалостно слепило яркими лучами, не давая ни на чём сосредоточиться.

– Кар! Кар-р! – вдруг громко закричал воронёнок на плече и даже захлопал не до конца зажившими крыльями.

Эта птица была глупой мальчишеской прихотью. Юный Пророк увидел выпавшего из гнезда птенца и понял, что даже у него должен быть друг.

Внезапное карканье заставило сероволосого жреца от неожиданности вздрогнуть, а сам мальчик, едва не сделав шаг вперёд, замер. Что-то резко остановило его от того, чтобы идти дальше. Взгляд сам собой сосредоточился на двух девочках. Те, вместе с ведущей их во дворец жрицей, как раз спустились с моста. Они шли ему навстречу и, конечно, проходя мимо низко поклонились.

– Кар-р! – тут же заголосил воронёнок ещё громче и ещё тревожнее. – Кар-р!

Коготки птицы до боли впились в плечо. Саэтар что-то нехорошее буркнул себе под нос, но мальчик не различил что именно. Всё его внимание захватил испуганный взгляд младшей из девочек, ровесницы ему. Её волосы только-только начали отливать красноватым оттенком, и светлые серые глаза, традиционные для неопределившейся или высшего жречества, даже не думали пока менять свою окраску.

– Она слишком мала, чтобы начать служение, – привычным тоном, лишённым интонаций, сказал мальчик несмотря на то, что внутри него прямо-таки закипел огонь.

Увы, Пророк должен был разговаривать именно так. Он не имел права осуждать и эмоционально оценивать происходящее вокруг. Этого просто-напросто не должно было иметься в его сути.

Не должно… Но оно было! И, будучи лишённым детства из-за предназначенного ему долга, он не мог спокойно смотреть, как отбирают этот бесценный дар у кого-то ещё. Стать прислужником или прислужницей – это единственная доля, которую он считал хуже своей. Вынужденные исполнять любую прихоть и работу, да и не способные существовать иначе, эти безропотные создания служили прочнейшим столпом, на котором держался мир и его порядок. Они не имели никаких прав… И неважно, что эти права становились им с возрастом не нужны! Яркие красные волосы и чёрные глаза – словно зловещее клеймо высасывали всю жизненную силу, призывая своих обладателей к марионеточной покорности и отсутствию любой самостоятельной мысли.

Да, эта девочка с жалобным испуганным лицом по итогу стала бы безупречно послушной куклой, но пока в её серых глазах кипит жизнь, зачем нужно отбирать её заранее?

– Вы видите, что её Судьба иная? – вдруг оживился Саэтар.

– Нет, но для неё было бы лучше принять свою Судьбу позже. Почему она здесь?

Этот вопрос он имел право задать. Ему дано было зреть вероятное будущее, а не свершившееся. Прошлое Пророки не зрели.

– Её привела в Храм мать, – ответила встревоженная жрица.

Уточнение говорило лишь о том, что девочку не скрывали. Бывало, что в попытке сохранить таких обречённых детей при себе, несчастные родители прятали их. Однако, по итогу, большинство из них всё же самостоятельно приводили детей в Храм. Когда они понимали, что от жизнерадостного малыша не осталось ничего кроме знакомых черт лица, их сердца не выдерживали. Невероятно покорное, молчаливо исполняющее все просьбы создание казалось им подделкой на жизнь.

Пока мальчик обдумывал это, жрица с тревогой переглянулась с Саэтором, и последний счёл за лучшее сказать:

– Пророк, я знаю, что вашими устами говорит Судьба. Конечно, для самой девочки было бы лучше вернуться к родителям и подождать, когда Знаки проявят себя в полную силу. Но эти люди страдают. Они знают, что года через три Храм призовёт девочку силой, и самостоятельно сделали выбор не ждать.

– Избранный жребий уже указал на то, что жизнь и служение сей девочки должны пройти в этом дворце. К чему тянуть время? Пусть так и будет, – добавила жрица.

Голос её звучал мягко, хотя никакого сострадания она не испытывала. На памяти этой женщины детей часто приводили раньше срока. И слёзы как детей, так и их родителей её уже давно не трогали. Ей просто не хотелось заниматься хлопотами, связанными с возвращением девочки в семью.

Вот только мальчику было мерзко слышать такое, и внутри него уже загорелась некая идея.

– В таком случае будет вернее, если она заменит мою нынешнюю прислужницу.

– Но, Пророк, девочка ещё не готова, – попыталась воспротивиться жрица.

– Этого требует Судьба и Время, – привычно произнёс он, напоминая о своём ранге, на который его юный возраст никак не влиял.

Только сам мальчик знал, что он не является настоящим Пророком. Точнее он являлся им не до конца. Истинный служитель с лёгкостью должен был предвидеть растянутые во времени и пространстве цепочки событий. Он бы выстраивал их в направлении сохранения пути равновесия. Не имеющий собственных эмоций и предпочтений, Пророк не зря становился для Поднебесного мира гарантом покоя и величия. И вот отчего его воля исполнялась беспрекословно как наивысшее благо.

Увы, сам мальчик оказался слишком живым для истинного служителя. Имеющий слишком много собственных чувств, порой тонущий в своих глубоких желаниях, он даже был нагл настолько, что периодически бессовестно исполнял их. И, хотя окружающие этого не знали, из-за этого он не был Пророком. Судьба и Время лишь на краткие моменты приоткрывали завесу будущего перед ним. У него не получалось разглядеть все вероятные развилки и возможные переплетения путей.

Однако, только что произнесённые слова дали ему понять, что принятое им решение действительно являет собой поворотный момент в истории мира. Он что-то изменил. Кардинально. Основательно. Но к чему именно бы его поступок привёл, Пророк не предвидел.

Уже не обращая внимания на встреченных им людей, мальчик пошёл в сторону моста. При этом он безрезультатно старался приподнять завесу будущего, он пробовал снова и снова! Даже пот выступил на его лбу от напряжения и сосредоточенности. Всё зря. Лишь Верховный жрец Света Саэтар стал недовольно коситься на него и по итогу даже подозрительно поморщился. Его поведение заставило юного Пророка остановить усилия. Он насторожился – неужели из-за такой ерунды его тайна могла быть раскрыта?

Но нет, лицо жреца безмятежно расслабилось.

… Пожалуй, не стоило видеть в этом человеке для себя угрозу.

Во всяком случае, не сейчас.


Сознание снова неожиданно вернулось к Инге. Она обнаружила себя также созерцающей прекрасный сад, освещённый яркими лучами восходящего солнца. Девушка встряхнула красными волосами, стараясь прийти в себя. Резкое возвращение в собственное тело, которым можно было управлять, привело к лёгкой боли в голове. Ноги и руки напоминали вату. По мышцам пробежал ток, как если бы они затекли.

– Я не понимаю, – протянула Инга.

Увиденное воспоминание, ничего не объясняло на её взгляд. Только вызывало уйму новых вопросов, а те и так беспощадно увеличивались с геометрической прогрессией. Показанные краткие фрагменты памяти никак не желали стыковаться в единую картину событий.

– Тогда обернись, – мягко посоветовал Хозяин Острова.

Девушка сделала медленный поворот, и её сознание снова потерялось в глубинах иного существа. Она словно ныряла в бассейн, задержав дыхание, и погружалась всё глубже и глубже, не думая о том, что без возвращения на поверхность, ей больше никогда не сделать новый вздох…


День седьмой. Тем временем


Морось усилилась вплоть до настоящего дождя, и оттого лицо Остора нахмурилось ещё сильнее. Не то, чтобы осадки на Острове были такой уж редкостью, просто в свете недавней бури они воспринимались только с тревогой. Разочаровывать обнадёженных туристов стало бы рискованно для собственных измученных нервов…

В дверь робко постучались.

– Пошёл прочь, я до сих пор не простил тебя за эту выходку! – громко выкрикнул он.

В доме кроме Риевира никого не было, а потому догадаться, кто решил его потревожить, являлось делом элементарнейшим.

– Ну и сердись! – послышался раздражённый голос. – Можно подумать, ты всегда поступаешь исключительно правильно.

После своей речи брат зло лягнул дверь ногой и, громко топая, ушёл восвояси. Остор же задумчиво посмотрел на массивное фамильное кольцо на своём мизинце. Когда их с Риевиром мать приняла путь жрицы, она оставила его в семье. Она вложила кольцо в ладонь старшего сына, а он… а он так и не нашёл женщину, чью руку оно могло бы украсить.

Остор с тоской посмотрел за окно. На дорожке перед домом образовывались лужицы. В свете фонарей они отблёскивали чёрным глянцем. Новые капли волновали их гладь, заставляли её пузыриться. Пожалуй, если бы кто-то вышел из дома на улицу, то промок бы насквозь в считанные минуты, и потому Остор, спустившись по лестнице в прихожую, прежде чем начал свою прогулку накинул длинный плащ и раскрыл зонт.

Он шёл стремительным шагом, и оттого его силуэт казался случайным прохожим зловещим. Они замирали на миг и задумывались – быть может, лучше вернуться в гостиницу? Сомнений в том, что встреченные оказались туристами, у Остора не возникало. Островитяне знали, что ночь принадлежит Хозяину Судьбы и Времени и совсем не спешили знакомиться с ним. Наверное, Владыка тоже привычно остался бы в доме, если бы не ощущал волнение и страх. Сейчас его чувствами владели крайне неприятные хлопоты.

– Откуда это вы в такую ночь? – прокряхтел Арьнен, с недовольством разглядывая вошедшего Владыку.

– Именно откуда, а не куда и зачем? – с подозрением осведомился он, когда не менее мрачно чем сам Арьнен взглянул на старика, и стряхнул с уже закрытого зонта капли дождя. Они тут же впитались в ковёр, ворс которого отчего-то всегда оставался сухим и чистым. Остор намеренно, пока вешал плащ, осмотрел место, где стоял ранее. На ботинки комьями налипла слякоть, но холл гостиницы грязь никак не потревожила.

– Так ясное дело, что к Инге вознамерились. А для чего спрашивать не стану. Зачем оно мне, коли вы не ответите? – хитро усмехнувшись, пояснил Арьнен и, уже хмурясь, добавил. – Вот только спит она уже, а моих гостей будить совсем не дело. Я против.

– На этот раз придётся вам со своими принципами поступиться.

– Ну-ну, разошлись-то вы как. А здесь, между прочим, мой дом, – с угрозой упёр руки в бока владелец отеля.

– Вы мне не помешаете.

– Нет, помешаю. Будь ваше дело важное, я бы слова супротив не сказал. Но у вас оно совсем не такое. Пшик, а не дело.

– Да вам никак известно всё и вся, Арьнен, – сарказм в голосе Остора усиливала личная неприязнь. Он сам не мог объяснить отчего так недолюбливает Арьнена, но раздражал его этот старикан и всё тут. – Даже странно, что в Совете Владык состою я, а не вы.

– Ничего странного не наблюдаю. Для вас участие в нём важно, а для меня вот нисколечки.

Они уставились друг на друга. Холодные серые и голубые, как лёд, глаза столкнулись враждебными взглядами. На миг. Доли секунды хватило, чтобы в ясных глазах старика промелькнула смешинка.

– Оставьте вы девочку в покое, – мягко попросил он. – Ей за эту неделю многое пережить довелось. Ваши советы только разбередят её старые и свежие раны.

– Уверены, что советы?

– Уверен. Были бы приказы, так кого-нибудь другого направили.

Арьнен улыбнулся, и Остор понял, что отвечает ему своей улыбкой. Лёд между ними отчего‑то треснул, а потому Владыка тяжело вздохнул. Его прежняя решительность незаметно ускользнула, и на её месте осталась лишь непомерная усталость.

– И всё-то вы знаете. Мне из-за этого иногда даже кажется, что вы и есть настоящий Хозяин Острова, а тот, что мы видим, подделка… А? Прав я?

– Нет, – владелец гостиницы добродушно рассмеялся. – Уж за такую оказию не переживайте. Мне бы не хватило ответственности весь мир на своих плечах держать. А вот вы сами, Остор, на эту роль очень хорошо подходите.

– У меня уже есть свой долг, – спокойно сказал он. – Чужого мне не надо.

– Тогда оставьте другим не только их обязанности, но и их испытания. Не берите на себя решения брата, – старик подошёл ближе к собеседнику, взял его за руку и повернул ладонь так, чтобы удобнее было рассмотреть фамильное кольцо. А затем снова посмотрел ему глаза в глаза. От этого взгляда по спине Остора пробежали мурашки. – Вы ведь настолько хороший Владыка только потому, что за делами Острова про свои собственные заботы напрочь забыли. Может, пора уже о них вспомнить?

– Арьнен…

– Потому что они затаились и ждут. Ждут, когда вы о них вспомните, или же когда дадите неразрешённому, наконец-то, пожрать вас!

Холод слов и хищный (прямо-таки какой-то звериный) взор старика заставили Остора вырвать свою ладонь из чужих рук. Чувствуя невероятное смятение, он осознал, что даже готов вытащить меч. Он бы с удовольствием вот-вот снёс голову собеседнику, но только меча у него при себе не было. Так что Владыка с опаской и настороженностью оглядел Арьнена с головы до ног, а после, не говоря ни слова, суетливо накинул плащ. Возвращение на улицы вышло столь торопливым, что зонт остался в гостинице. Однако, возвращаться мужчина не был намерен. Тем более что дождь за время его краткого разговора порядком стих. Ветер, правда, задул сильнее, жёстко теребя волосы. А, может, ему это всего лишь показалось. Ведь Остор, почти дойдя до своего дома, развернулся и заспешил по новой. Он даже потревожил покой одного из знакомых горожан, чтобы одолжить у него лошадь, а после помчался во весь опор.

Путь его закончился далеко за чертой города. Владыка остановился вблизи скромного каменного домика, расположенного у обрыва. Будь у дома два этажа, а не один, он смотрелся бы достойно, но никаких изменений за все три поколения людей, живших в нём, так и не произошло. В результате нынешнему семейству было в нём тесновато. Муж, жена, двое детей, престарелые родители… Пожалуй, Остор давно бы пристроил хотя бы веранду.

«И всё же не я хозяин этого дома. Мне не стоит думать об этом», – остановил он себя от мыслей, после чего, спешившись, подошёл к двери и заколотил по ней. Громко. Без остановки.

– Да кого же это там принесло? – раздалось злобное мужское ворчание в ответ на этот непрекращающийся стук. А затем занавеска на дверном окошке рывком отъехала в сторону, и за толстым стеклом Остору стало видно хмурое лицо Владыки Шейтенора. Он тут же прекратил стучать, однако мужчина, уже узнавший своего незваного гостя, стал выглядеть совсем мрачно.

– Кто там, милый? – донёсся до Остора знакомый взволнованный женский голос. Зажглась и переносная лампа. В доме по-прежнему не было постоянного электричества, а генератор, чтобы не шумел, на ночь всегда отключали.

– Да так, – морщась, ответил Шейтенор и, проскользнув за дверь, встревоженным шёпотом поинтересовался. – Что произошло? Поднебесье?

– Нет. Мне бы с Мэйтэ поговорить… Позволишь?

Сердце Остора должно было начать стремительно биться от высказывания такой просьбы. Во всяком случае, он думал, что должно было бы быть так и оттого на миг удивился собственному спокойствию. А затем решил, что он в своём воображении столько раз разыгрывал подобное, что страх просто-напросто давным-давно канул в небытие.

– А с чего бы, – начал было Шейтенор в грозном тоне, но его жена в своём женском любопытстве уже выглянула за дверь и, поняв кто перед ней, удивлённо воскликнула:

– Остор?

Затем она прикрыла себе рот ладонью и ненадолго обернулась, нервно всматриваясь в темноту комнаты за спиной. Видимо дети спали крепко и не проснулись, но Мэйтэ всё равно боялась их разбудить. Лампа же в её руках задрожала. Масляный огонёк запрыгал, создавая причудливые тени, а излучаемое огнём тепло заставило Остора ощутить сырость и холод с новой силой. Он непроизвольно шмыгнул носом и вытер ладонью дождевые капли с лица.

– Да ты же мокрый насквозь, – округлила глаза Мэйтэ. – Давай в дом.

– Он здесь по делу и уже уходит, – возмутился Шейтенор и даже бросил грозный взгляд на нежданного гостя. Он как будто предупреждал: «Не стоит. Лучше тебе отсюда уйти, а не то…».

– Я не знаю, что это за дела у вас такие, но сейчас ночь и на моём пороге вусмерть продрогший человек, – она упёрла руки в бока, но Шейтенора не проняло.

– У себя дома согреется.

Мэйтэ фыркнула и, ловко проскользнув в щель между дверным проёмом и мужем, цепко ухватила Остора под локоть. После чего настойчиво потянула его в дом за собой.

– Не слушай его, без чашки горячего чая я тебя не отпущу. Это не по-людски в конце концов. Ночь, дождь. До города не меньше часа верхом.

Шейтенор зло засопел, но соизволил сделать шаг в сторону. Жене он уступил с явной неохотой, однако Остор был рад, что так вообще произошло.

– Спасибо за гостеприимство, Мэйтэ, – сказал он, когда вошёл внутрь тёмной комнаты.

– Снимай плащ и садись ближе к камину. Сейчас зажгу огонь, согреешься.

Стянув с себя плащ, Остор неуверенно начал мять его в руках. Выручил Шейтенор. Не говоря ни слова, он взял одежду, тряхнул её так, что брызги во все стороны полетели, и повесил ближе к камину. Мэйтэ как раз развела огонь. В комнате тут же стало намного светлее и уютнее, но Остор всё равно задрожал. Только войдя в тепло, он понял насколько холодно ему было. А там, присев на предложенное кресло, разглядел, что небольшая гостиная, в которой он находился, служит заодно и спальней для супругов. Подобное обстоятельство заставило Остора смутиться настолько, что он перестал смотреть по сторонам. Вместо этого он уставился на огонь в камине и то, как Мэйтэ вешает на специальный крючок тяжёлый старый чайник. Пламя зализало его дно.

– Тебе плед дать? – сжалился Шейтенор, и Остор подумал, что не иначе он взаправду выглядит так паршиво, как себя чувствует.

– Не откажусь.

– Держи, – Шейтенор подал аккуратно свёрнутое шерстяное одеяло и заметил. – Рановато ты повязку снял. Что, разве рана уже затянулась?

– Нет, но… Просто так рука болит меньше.

Некоторое время после его ответа царила тишина. Разговаривать им всем втроём было не о чем… Не погоду же обсуждать в самом-то деле?

– Хорошо огонь горит, – наконец произнёс Остор, чувствуя, что должен хоть что-то сказать.

– Да, но дров маловато. Пойду ещё принесу.

– Куда ты? – испугалась за мужа Мэйтэ. – Ночь.

– Мы не в Поднебесье, – громко проворчал Шейтенор. – Так что дойду до поленницы без приключений. Заодно и его коня вон под навес привяжу. Пусть поест да отдохнет бедолага.

Женщина встревожено затеребила пояс халата, но на дальнейшие возражения в присутствии гостя не решилась. Поэтому её супруг, захватив с собой лампу, вышел во двор. Она позволила себе лишь подойти к окну, чтобы проводить любимого беспокойным взглядом.

– Мэйтэ.

– Да? – подруга детства вынужденно обернулась, и он понял, что должен сказать. Это было ой как не просто, но он был должен. Другого момента могло бы вообще не быть!

– Мэйтэ, я прошу прощение за то, что не пришёл на твою свадьбу.

– Не за вчерашнее? – искренне удивилась она.

– Нет. То, что было вчера, всего лишь следствие той моей ошибки. Мне действительно следовало принять твой выбор годы назад. И, наверное, тогда бы мы определённо прожили их счастливее… Во всяком случае, тебе не пришлось бы прятаться от меня.

Он постарался произнести свою последнюю реплику с шутливыми интонациями младшего брата. Сработало. Мэйтэ мягко улыбнулась, хотя глаза её подозрительно заблестели.

– Ну, место для игры в прятки я подобрала отличное!

Она явно нервничала, хотя старалась этого не показывать.

– Да. Хорошее. Но, знаешь, я бы хотел подарить тебе кое-что.

– Зачем?

– Мне пришло от тебя приглашение, а я так и не сделал невесте подарок. Это было неправильно.

Остор встал. Плед из-за этого слетел у него плеч и остался на кресле, но ему ненамного стало холоднее. На Острове никогда не царил лютый мороз, а в камине ещё и весело потрескивали поленья. Искры взвивались вверх и ускользали в трубу вместе с дымом. Чайник начинал тихонечко гудеть. Остору было тепло. А ещё для него оказалось очень приятно и легко опускать в женскую ладонь фамильное кольцо.

– Остор, я… я не могу принять это, – возразила Мэйтэ, когда рассмотрела подарок. Она округлила глаза от удивления и даже предприняла попытку вернуть массивное кольцо.

– Можешь, – он уверенно сжал её ладонь в кулачок. – Мать сказала мне отдать его той женщине, чью улыбку я захочу видеть каждый раз как просыпаюсь и засыпаю. Но кроме тебя такой так и не появилось в моей жизни… Вот только вместо счастья я каждый день приносил тебе боль.

– Остор…

– Друзья?

Он вытянул мизинец. Мэйтэ горько усмехнулась, узнав их детскую примирялку. Она повторила его жест, и их пальцы сцепились в замочек на несколько секунд.

– Друзья.

Раздался слабый, постепенно усиливающийся свист, сообщающий, что вода в чайнике закипела. Однако, никакой горячий напиток не мог согреть лучше, чем тепло на сердце и спокойствие в душе. И оттого вместо того, чтобы снять чайник с огня, люди в комнате тихо (чтобы никого не разбудить) рассмеялись. Каменное небо, скрывающее от них долгие годы свет, наконец-то треснуло и обратилось в пыль.


День седьмой. Вне времени и пространства


Комната осталась почти прежней. Та же широкая кровать с балдахином. Та же мебель, включая столик с морскими камушками. Только напротив окна, у которого она стояла, располагался арочный проём, закрытый белыми нитяными шторами, сплошь увешанными хрустальными бусинами. Перед ним, почти на самом пороге, застыла хрупкая красноволосая девушка. Ещё подросток. Об юном возрасте говорили нежная кожа и хрупкое телосложение, а не рост. Девушка была высокой, она почти доставала до плеча Хозяина Острова. Однако, острый подбородок незнакомки отчего-то виновато смотрел вниз. Это положение лица удлиняло тонкий курносый носик и делало россыпь оранжевых веснушек заметнее.

– Ты должна бороться с тем, что внутри тебя, – с укором сказал Хозяин Острова ломающимся юношеским голосом.

При этой девушке он мог позволить себе выражать эмоции, мог позволить себе ощущать жизнь полнее. Они вдвоём боролись против целого мира. Она стремилась избежать своей участи и пыталась сохранить остатки собственного «Я». Он, напротив, притворялся, что полностью утратил свою личность… Но здесь, в его покоях, у них имелась возможность быть самими собой.

Пусть немного, нечасто и ненадолго.

– Я так и сделаю, – покорно ответила девушка.

– Нет. Ты не должна со всем соглашаться просто так. Ищи противоречие! Возрази мне что‑нибудь, – начал умолять он.

– Это сложно, – созналась она и подняла грустное личико. Светло-ореховые глаза (не чёрные как должны были бы уже быть) давали понять, что она старается. В её возрасте прислужники были окончательно подчинены смирению. – Моё сознание засыпает. Когда я ложусь спать, то не знаю, проснусь ли с пониманием, что я – это я. Более того, проявить характер смею только с тобой.

– Но ничто не мешает тебе мысленно отвечать жрецам что-то другое, – подсказал ей выход из положения юноша. – Ты невероятно сильная. Ты обязательно справишься.

– На мне знаки прислужников. Никто ещё не смог избежать служения.

– Значит, мы их сотрём, – непоколебимое детское упрямство прозвучало в мягком голосе Пророка. Он решительно подошёл к столику и выдвинул крошечный ящичек, который Инга ранее не замечала. Из него Пророк достал стеклянный бутылёк с мутной жидкостью. – Не смотри с таким интересом на меня. Спрашивай обо всех непонятных для тебя действиях, ты же знаешь, пока мы одни это можно.

– Что ты задумал? – спросила она и неторопливо подошла ближе. В голосе прозвучала нотка любопытства.

– Я хочу избавить тебя от того, что так мешает тебе осознавать себя. Садись.

Девушка покорно села на диванчик. Пророк между тем достал тонкую кисточку, но она ему не понравилась. По этой причине он сорвал штору и щедро намочил её жидкостью из бутылочки.

– Так будет удобнее, – пояснил он и принялся наносить средство на волосы девушки.

Они были традиционной для прислужницы длины. По лопатки. И необычайно красные. Даже кровь не была столь яркой, но состав, обесцвечивающий чернила, мгновенно лишал пряди насыщенного оттенка, придавал им невероятную белизну. По завершении юноша даже довольно подумал, что теперь они похожи как брат и сестра. Сам он давно был обладателем именно такого цвета волос.

– Вот. Теперь у тебя не осталось ни малейшего повода для сомнений. Вполне можешь быть сама собой.

Увидеть себя полностью девушка никак не могла. В комнате не было ни одного зеркала, но она подтянула ближе один из локонов.

– Если бы не глаза, я была бы похожа на Пророка.

Голос слабо выражал эмоции. Скорее, просто констатировал факт. Из-за этого в глубине души юноши возникли сожаление и глубокое разочарование. Он вмиг понял, что эта девушка похожа на него как никто другой даже без белоснежных волос.

Такая же. Не мёртвая, но и не живая.

Он старался походить на обычного человека, но с возрастом чувства и желания начинали ускользать. Любой взрослый ощущает их не так остро, как ребёнок. А для Пророка, и ранее обладавшего лишь отголосками эмоций, это являлось слишком существенной потерей.

– Волосы стоит вымыть, средство может быть губительно для них, – рассудил он, попутно стараясь выдумать достойную причину для жрецов. Они обязательно осведомились бы о причине его поступка. Произошедшее не могло не вызвать вопросы, уж очень заметным стало преображение. Оставалось лишь верить в то, что его задумка оправдана, что новый облик поможет девушке. Остальное… остальное мало имело для него значения.

Пророк вернулся к окну. Ему нравилось смотреть отсюда на мир. С этого места всё виделось ему иным. Лёгким. Воздушным. Возможным.

Он тяжело, скорее даже обречённо, вздохнул. Всё чаще юноше казалось, что жрецы начали подозревать его, оттого в последнее время у них возникает столько вопросов…

Хорошо ещё, что Саэтар остался безупречен в своей вере в него. Хотя бы он не догадывается ни о чём.

– Теперь ты как лисичка, – улыбнулся Пророк своим мыслям, в которых соединил воедино белоснежные волосы, насыщенные ореховые глаза, яркие веснушки и оранжево‑красное одеяние. – Я так и буду звать тебя теперь. Лисичка.


– Я совсем на неё не похожа, – с возмущением заявила Инга, когда осознала, кого ей довелось напомнить Хозяину Острова. – Ни внешне, ни тем более внутренне.

– Потому что мне хотелось видеть её похожей на тебя, – в мелодичном голосе мужчины снова послышались печальные нотки.

– Так кто же ты такой?

В конце концов, сколько можно тянуть? Так она никогда не узнает всё самое важное!

– Времени для ответа слишком мало. Ты уже начинаешь исчезать.

– В смысле? – не поняла Инга, но, проследив за взглядом Хозяина Острова, обратила внимание на собственные руки.

Они стали полупрозрачными, словно у привидения. В ужасе Инга постаралась ухватиться за подоконник, будто он мог придать её телу соответствующую плотность, но ладони прошли насквозь. Девушка не удержала равновесие и выпала из окна. Несущаяся навстречу земля заставила её закричать. Она закрыла от ужаса веки, но те, став прозрачными, не смогли избавить её от кошмара…


День восьмой. На рассвете


Инга поняла, что проснулась, не сразу после того, как выпала из окна белоснежной башни, иначе расплывчатый сюжет чего-то приятного не вызывал бы у неё улыбку. Никакого кошмара, как обещал Арьнен, ей не привиделось.

Вот бы докопаться до тайн этого старого администратора.

… Если они, конечно, существовали не только в её воображении.

Инга рассмеялась, после чего сладко потянулась и посмотрела на часы. Для пробуждения было рано, но она прекрасно выспалась. Жаль, Арьнен хранил свой рецепт в тайне, она бы с удовольствием запаслась его смесью трав. Раз уж этот напиток приносил такой великолепный заряд бодрости и энергии, её привычная жизнь, полная ранних побудок на работу, стала бы в разы проще.

Воспоминания о работе позволили Инге придумать, чем заняться до прихода Риевира. Пожалуй, настало время смириться с судьбой и всё же написать руководству хоть что-то. И, стоит сказать, письмо у неё получилось достойное. Другое дело, что это было такое письмо, что…

Полный провал передового исследования, разрешение на которое с таким трудом было выбито из Владык Острова, а всё из-за какого-то бредового исчезновения рабочей группы. Нонсенс. А ведь результатов ждал весь научный мир.

– Всё-таки мне сулит увольнение с мировым позором, – предрекла самый ожидаемый итог Инга и отправила напечатанное адресату.

Как ни странно, но от мысли об увольнении в душе девушки поселилось некое тепло. Это было очень удивительно для человека, искренне любящего свою профессию и целиком отдававшегося ей. Быть может, события на Острове изменили её настолько, что стоило попытаться увидеть иной смысл жизни?

– Или тебе намного легче сбежать, чем продолжать трудовую деятельность на поприще, где абсолютно все будут знать об этой истории, – появилось у неё другое предположение. – Так что нечего мечтать о карьере продавца-консультанта или менеджера, если ты не трусиха.

Несмотря на то, что печаталось письмо легко, время значительно убежало вперёд. Брови Инги удивлённо изогнулись, когда она посмотрела на часы. Оказалось, что уже можно спускаться к завтраку. Собственно, есть хотелось так, что Инга написала мужу «у меня всё хорошо» и, закрыв крышку ноутбука, тут же принялась одеваться. А там и поспешила вниз по лестнице.

– Доброе утро. Как спалось? – с улыбкой поприветствовал её Арьнен.

– Восхитительно, – призналась Инга, вынужденно задерживаясь у стойки. – Это утро действительно доброе, ваш напиток творит самые настоящие чудеса.

– Рад. Очень рад, что вы остались довольны. И, кстати, мадам, если вы закажете на завтрак круассан, тоже не пожалеете.

Арьнен подмигнул, и Инга, не выдержав, весело рассмеялась. Настроение у неё было хорошим настолько, что, если бы не пустой желудок, она бы осталась ещё поболтать. Однако, голод не тётка.

– Спасибо за совет, – поблагодарила она и направилась в ресторан отеля.

Туристов в зале ресторана оказалось совсем немного. Кто-то уже отправился на пристань, другие, кому надлежало отплыть вечером, не желали сидеть в четырёх стенах. А некоторые элементарно спали. Всё-таки время было раннее.

Позавтракав, Инга вернулась в номер и примерно, как ей рекомендовал местный доктор, легла на кровать. Голова у неё ничуть не болела, просто она не знала чем заняться.

– Чёрт, больше ничего не остаётся!

Руки сами собой потянулись к ноутбуку, но переписка с мужем никакого удовольствия Инге не принесла. Кроме как о делах, говорить им было не о чем. Поэтому Антон начал сыпать в чат ссылки на различные товары для пикника. Он не понимал, что его жене ровным счётом всё равно какого цвета будет палатка и не хотелось ей вникать в пользу разных вариантов спальников. В общем, разговор раздражил Ингу настолько, что она взвыла в голос.

– Нет, я так больше не могу. Не могу!

Крик помог успокоиться. Наверное, просто стоило вернуться домой и поговорить с Антоном начистоту. А там им предстояло научиться строить совместную жизнь в другом русле. Так, чтобы им обоим стало хорошо друг с другом, ведь иначе… иначе…

«А иначе мне придётся стерпеть недовольство моих родителей, потому что по-другому, нежели расстаться, я пути уже не вижу», – созрела до мыслей о разводе Инга, и напечатала мужу:

– Антон, с местным интернетом каждый сайт открывается с такой задержкой, что я зверею. Поэтому займись всем сам, я лучше на какую-нибудь экскурсию схожу.

Недовольство супруга она чувствовала несмотря на расстояние, но Инга не сомневалась в том, что он ей ответит очередным пониманием. А потому вскоре написала «пока» и убрала ноутбук в ящик комода. При этом ни на какую экскурсию при этом Инга не отправилась. У неё уже была запланирована одна. С Риевиром.

– Долго же тебя ждать, – грустно вздохнула она и, чтобы отвлечься, начала размышлять о нынешних сновидениях и о том, что ей делать дальше.

«Нет, у Арьнена я ничего не буду спрашивать. Он опять наговорит мне с три короба не пойми чего и останется доволен. Лучше я снова во сне спрошу Хозяина Острова о том, кто он такой», – решила она.

Инга надеялась, что последняя ночь на Острове раскроет завесу тайны. Сейчас, складывая воедино все слова и свои видения, девушка начинала понимать, что ей оставалось совсем немного. Ещё чуть-чуть и весь этот запутанный клубок превратится в ровную нить…


День восьмой. Первый час дня


Инга вновь с нетерпением посмотрела на часы. Пожалуй, с той частотой, с которой она совершала это действие, уже можно было вовсе не отводить от них взгляд. Что-то с пунктуальным Риевиром неладное творилось в последнее время. То в больнице из-за чего-то задержался, то вот сейчас не торопится.

Девушка грустно вздохнула. К ней пришла мысль, что человеческое существование, если посмотреть со стороны, являет собой что-то крайне безрадостное. Постоянно приходилось кого-то или чего-то ждать. И это ожидание требовало невероятных внутренних сил, чтобы всё-таки не бросить, дождаться и получить положительный результат… А ведь он не всегда бывал по итогу.

«Пожалуй, умение терпеть – самое лучшее качество в человеке. И именно его стоит желать на все праздники… Терпения. Ангельского», – решила она.

Самой Инге этого качества нынче явно не хватало. Нетерпение девушки было таким, что для неё стало невыносимо находиться в номере. Она подошла к зеркалу, чтобы ещё раз привести себя в порядок, а затем решительно направилась в фойе гостиницы.

К её сожалению, Арьнен оказался занят туристами. Семейная пара, кажется японцев, решила извести старика дотошными вопросами. Всего за пару минут у Инги аж глаз задёргался. Она искренне восхитилась выдержке старого администратора, но… из-за его занятости у неё не получилось развлечь себя беседой с ним, а это было хуже всего. Не зная чем себя занять, Инга в конце концов мрачно плюхнулась в одно из кресел в намерении полистать журналы. И только стоило ей взять в руки ближайший, как в гостиницу вошёл Риевир. Он широко улыбался, прямо-таки лучился. Кажется, настроение у него было замечательное. Инга и сама расцвела, но парень, вероятно, не заметил её, так как поспешил к лестнице. Он всего-то поприветствовал Арьнена на ходу.

– День добрый.

– Эй, погоди! – вместо приветствия воскликнул старик-администратор, отрываясь для этого от говорливых туристов.

– Э? – с недовольным видом обернулся Риевир. Судя по всему, его тоже снедало нетерпение, так как поставленная им на ступеньку ступня начала отбивать нервный ритм.

– Для чего тебе наверх, когда тебя здесь очень и очень ждут?

Арьнен, в уголках голубых глаз которого появилась хитрющая усмешка, кивнул головой в сторону Инги. Проследивший за его взглядом Риевир не пойми с чего смутился. Но ненадолго. Едва девушка помахала ему рукой и он подошёл ближе, всё смущение слетело с него как напускной лоск. Со знакомой улыбкой он выхватил из рук Инги журнал.

– Эй, ты чего? – опешила она.

– Как это чего? Героически защищаю собственность этой гостиницы, – пояснил Риевир и бережно положил журнал обратно на место. После чего сделал шаг назад, придирчиво осмотрел результат своего труда и поправил стопку до идеала. Инга тут же протянула руку и толкнула журналы. Пресса хаотично рассыпалась по столешнице. Один из буклетов даже почти что упал со стола.

– Эй, это зачем? – настала очередь Риевира возмущаться.

– Придаю толику домашнего уюта, не способную существовать при таком совершенном порядке, – спокойно ответила девушка и, встав с кресла, напомнила. – Ты хотел показать мне пещеры.

– Хотел. С секунду назад передумал, но сейчас вот снова хочу.

– Выходит, поездка всё же состоится?

– Поездка? Неужели ты против многочасовой пешей прогулки? – хитрая улыбка озарила его лицо.

– Конечно, против. На все сто процентов против. И у меня, между прочим, на то даже предписание врача есть, – ей ужасно захотелось, словно маленькой девочке, показать язык, чтобы подразнить.

– Ну да, тогда придётся ехать. Кто я такой, чтобы оспаривать мудрые решения докторов?

– Наверное, Владыка? – издевалась Инга.

– Какая же ты догадливая, – съязвил он. – Частенько видеть людей насквозь получается?

– А то!

– Отлично. И как тогда мастер интуиции относится к конной прогулке?


День восьмой. Два часа после полудня


– Ты в поводья вцепилась, словно утопающий в спасательный круг, – вскользь заметил Риевир и заставил Ингу принять более расслабленную позу.

С этих слов началось знакомство Инги с верховой ездой. И, в целом, это занятие оказалось для неё не таким страшным как виделось. Первоначальные страхи: а если укусит, а если упаду, а если… прошли, как только она оказалась в седле смирной пегой кобылки. Даже больше, езда верхом окончательно пробудила в ней маленькую девочку. Улыбка не сходила у неё с лица.

Достаточно быстро Инга приноровилась к управлению, хотя многое оказалось для неё сюрпризом. Например, она даже представить не могла, что, дабы лошадь ехала быстрее, достаточно немного сжать бока животного ногами так, словно сдавливаешь тюбик. Но, конечно же, предложение сыграть «наперегонки» было принято зря. Риевир приступил к уверенной скачке, придерживаясь одного и того же расстояния на полкорпуса впереди её кобылы, и всё время подначивал «поспешить». В конце концов Инга просто-напросто сдалась, однако это не принесло ей печали. Скорее наоборот. Высокая скорость, ласковый ветер, быстро меняющаяся местность – езда верхом оказалась пронизана духом свободы. Ни велосипед, ни автомобиль, да и никакое другое бездушное транспортное средство никогда не дали бы подобного ощущения.

– Арьнен рассказал мне немного о том, что выращивается на полях и почему, – гордо заявила Инга, проезжая мимо посадок цветов с пока ещё плотными, но роскошными розовыми бутонами. Они как раз снизили темп езды, и теперь их лошади шли бок о бок.

– В смысле?

– Ну, он пояснил немного об экономике Острова. Как хитро можно вести продажи.

– А, – осознал Риевир, о чём идёт речь, и рассмеялся. – Что ещё делать, если люди любят уникальное? Только пользоваться этим обстоятельством!

– В большом мире хотя бы предполагают, что вы поставляете растения исключительно одного пола?

– Так он и об этом рассказал? – в удивлении Риевир уставился на неё.

– Эм-м, а это какая-то тайна тайн? – насторожилась Инга и тут же почувствовала смущение из-за своего не в меру длинного языка. – Он не должен был этого говорить?

– Вообще-то да, не должен… Ну, да ничего страшного нет, чтобы рассказать именно тебе чуть больше.

– Почему же?

– Да потому что именно тебе это знание совершенно не надо, – легкомысленно пояснил молодой островитянин. – Ты им пользоваться не собираешься. Может, даже вспомнишь когда-либо о самом факте, но… Сомнительно, чтобы до кого-то донесла. Особенно теперь, зная, что об этом не следует распространяться.

– Пожалуй, ты прав, – по размышлении согласилась Инга и через радость, что Риевир ей настолько доверяет, пробилось искреннее удивление. – И когда это только ты настолько хорошо сумел изучить мои привычки?

– Скорее особенности характера, – улыбнулся он, и Инге захотелось немного поиздеваться.

– Хм. А сможешь догадаться цветы какого цвета я предпочитаю?

– Розовые? – тут же предположил Риевир, едва поглядел на ближайшие к ним растения. Причём, судя по его взгляду, он уже принялся выбирать подходящий в качестве подарка цветок.

– Не угадал, – гордо улыбнулась она, и парень тут же отвлёкся от своего занятия. Он выразительно посмотрел на её волосы и сообщил.

– Ага, знаю. Красные.

– Мимо, – вскользь произнесла Инга и намеренно сделала вид, что занята исключительно дорогой.

– Жёлтые?

– Ах-ха, нет!

– Ох, Инга, да неужели ты вообще не любишь цветы? – нашёл ещё вариант Риевир.

– Отчего же? Люблю. Только мне больше всего нравятся синие. Наверное потому, что они встречаются реже всего.

– Разве? – лоб парня нахмурился в сомнении. – Самые же банальные цветочки. Повсюду растут, как трава.

– У нас наоборот, редко встретить можно.

– Серьёзно? Мне они всегда казались очень простыми… Хотя нет, знаю и среди них любопытный, – Риевир оживился и, посмотрев по сторонам, сказал. – Здесь недалеко мой знакомый живёт. Давай ненадолго к нему заедем, а?

– Зачем?

– Выпрошу для дамы букетик, – даже не подумал скрывать Владыка Острова.

– Ладно, с обворовыванием садов мы покончили раз и навсегда. Тут нас перевоспитали, – решила подтрунить девушка, попутно меняя направление на заданное конём Риевира. – Но неужели тебе, как порядочному человеку, приобрести букетик никак?

– Инга, ты что? Чтобы мой приятель да вдруг прослыл спекулянтом?

– Ох, тогда, пожалуй, лучше всё-таки выпросить, – прыснула она со смеху и, подумав, осведомилась. – Цветы-то хоть стоят твоей мольбы?

– Сама увидишь. Но замечу, что он один на Острове их массовым выращиванием занимается. В другом месте вряд ли целый букет найдём.

– Ого, – удивилась Инга. – Это с чего конкуренция дремлет?

– Ну, у нас же как? Если ты в чём-то мастер, то будь им. А остальное другому оставь. А эти цветы какого-то специфического ухода требуют. Представляешь, там даже своя система для обработки семян. Какие-то бочки для этой цели поставлены, чтобы держать в них определённую температуру. Какую никто мне не сознавался, но я подсмотрел. Там всё очень точно настроено, в пределах градуса варьируется только. Потому что чуть выше – семена погибнут. Ниже – смысла в обработке не будет никакого.

– А для чего обработка нужна?

– Мне вот это неинтересно как-то было, – без смущения сознался Риевир. – Знаю только, что дело это хлопотное, но зато и цветы загляденье… Кстати, мы на месте.

Они остановились у аккуратного невысокого заборчика, за которым всё пространство, насколько было видно, занимали длинные гряды. Вдалеке виднелись с синими бутонами, ближе – с ростками разной высоты, а прямо возле забора – только что вспаханные. Чуть дальше по дороге стоял дом, белый и двухэтажный. Не иначе в нём жили хозяева этих гряд. Однако, нынче они не сидели в четырёх стенах, а работали на свежем воздухе, занимались посадкой. И, стоит сказать, Инга очень удивилась тому, как это происходило. Мужчина держал в руках самую странную лопату из тех, что ей доводилось видеть. По сути, это была длинная, почти в три метра, узкая доска на черенке. В конструкции её присутствовал некий ограничитель, чтобы не сделать бороздку более глубокой, чем требовалось. Мужчина легко приподнимал вспаханную землю. Женщина быстро проходила, сея семена. Затем весь процесс повторялся, покуда, той же самой лопатой, хозяин плантации не принимался с лёгкостью разравнивать землю… Скорость посадки поражала!

– Мирного Поднебесья! – окликнул Риевир садоводов и дружелюбно замахал рукой. Его заметили сразу, сложно не заметить всадника, но вот узнали его не так быстро. Солнце слепило глаза, а потому женщина приложила ладонь ко лбу и только потом предположила:

– О, да это никак Риевир?

– Да, это он, – согласился мужчина. – Я и Рейетэ тоже желаем тебе мирного Поднебесья.

С этими словами хозяин плантации отложил лопату и, вытирая руки о грязные штаны, неторопливо направился к забору. Судя по тому, как он улыбался, гостю он был искренне рад.

– Давненько не заезжал, юный Владыка. Какими судьбами?

– Я здесь с корыстными целями.

– Ого, это с какими же? – осведомился садовод, попутно оглядывая Ингу внимательным взглядом.

– Да чего так сразу к делу переходить? Сперва позволь представлю тебе Ингу.

– Ну-с, здравствуйте, барышня.

– Инга, ты видишь перед собой Макейра. Это и есть тот самый человек, что нам поможет.

Садовод сурово упёр руки в бока и выжидательно уставился на Риевира. Вид его показался бы Инге даже грозным, всё-таки Макейр был старше Риевира и намного массивнее, но его серые глаза блестели от любопытства, а не от гнева.

– Это в чём я тебе помочь должен?

– Да вот ищу букет синих цветов. Наслышан, где-то поблизости растут лучшие из лучших. Не знаешь, куда проехать надо?

– Рейетэ, – едва удерживая себя от смеха, обратился Макейр к женщине. – На какой гряде у нас самые шикарные цветы нынче?

– На восьмой с утра поспели.

– Прости, Риевир, но если ты к восьмой гряде ехать верхом намерен, то букет тебе не светит. Конь все остальные растения попортит.

– А где она эта восьмая гряда? – спешиваясь, уточнил парень.

– Во-о-н там.

– Где? Вот та, что ли? – судя по лицу Риевира, он действительно не понимал, куда его отправляют, и Макейр это тоже видел, иначе бы не забеспокоился.

– Хм, как же нам из положения-то выйти? Если ты сам туда пойдёшь, то хорошего не жди. Где рассаду потопчешь, где лишнего посрываешь.

– Да, но если я не подарю букет, то дама мне этого не простит. А мне ли тебе рассказывать, на что способны женщины в гневе?

– Ох, и схлопочешь ты у меня, – заворчала Рейетэ, недовольно глядя на разулыбавшегося мужа.

– Молчи, женщина! – в шутку приказал Макейр. – Лучше сходи и срежь цветы. Должен же я в беде выручить друга.

– Вот они, мужчины, – безо всякой злобы фыркнула Рейете, глядя на Ингу. Девушка из солидарности кивнула головой, и, удовлетворённая её реакцией Рейетэ тут же взяла секатор и направилась вглубь посадок.

– Так как жизнь? Что-то ты давненько не заезжал без распоряжения Остора, – между тем поинтересовался Макейр. Обращался он, естественно, к Риевиру.

– Да сам знаешь как время убегает, – развёл руками парень. – А ведь всё и везде успеть надо.

– А ты не спеши, – на полном серьёзе посоветовал садовод, – и то, что не так уж надо, само уйдёт. С нами всегда остаётся только действительно важное.

– Не всегда так везёт, но всегда можно убедить себя в этом.

Слова Риевира были пронизаны такой грустью, что они мгновенно привлекли к себе внимание. Пожалуй, не одной Инге захотелось размыслить над сказанным, а именно над тем, что так может тревожить молодого островитянина. Однако, он не дал на это времени. Риевир вдруг усмехнулся и спросил:

– Вот скажи, Макейр, чем я так проблемы привлекаю, что они меня ни в какую не отпускают?

– А, так вот в чём загвоздка. Неужели эта беда с погодой всему виной?

– И не только она. Вчера много чего произошло, но это долгий разговор. А мы в пещеры едем, не до того пока.

– Что же, хорошо, что вообще заехал, – с задумчивостью сказал Макейр. – Пожалуй, хватит на сегодня мне грядами заниматься. Лучше доберусь до города и узнаю все свежие сплетни.

– Свежие сплетни, как ты жены кровь пьёшь? – уточнила вернувшаяся Рейетэ и вручила мужу большой букет. – Вот, принесла тебе, герой-мужчина. Выручай друга.

– Вот и выручаю, – Макейр торжественно передал букет Риевиру, а тот, театрально преклонив колено, протянул его Инге.

– Спасибо! – рассмеялась она из-за такой смешной передачи цветов и прижала к себе букет. Он состоял из цветов очень похожих на крокусы, вот только с длинными толстыми черенками. Их лепестки снаружи были белыми с тонкими ярко-голубыми прожилками, похожими на паутинку. А изнутри насыщенно синими. Пахли цветы малиной с примесью шоколада. У девушки даже потекли слюнки.

– Кажется, все довольны, – заключила Рейетэ и захихикала, когда поднявшийся с колена Риевир принялся оттирать штаны от жирной земли. Увы, на брюках осталось большое пятно. Владыку угораздило основательно испачкаться.

– Довольны да не все, – опроверг слова жены Макейр. – Я вот требую, чтобы в благодарность за раздаривание имущества, кое-кто в ближайшие деньки заехал ко мне в гости на часок-другой. Настойка как раз подошла к сроку открытия, а с кем мне её дегустировать?

– О, так я обязательно, – тут же согласился Риевир, после чего обнял друга и, сев на коня, добавил: – А сейчас нам пора.

– Да, нам тоже, – недовольно пробурчал садовод. – В город это я хорошо придумал, но лучше сперва посадку закончить.

– Это в какой такой город ты собрался! – тут же насела на Макейра супруга, но Риевир и Инга не стали слушать их распри. Они двинулись в путь. Домик садоводов быстро уменьшился в размерах и исчез, словно мираж в пустыне. Разве что букет удивительных цветов напоминал о том, что всё это происходит на самом деле.

– Долго ещё? – вскоре спросила девушка.

– Совсем немного осталось, – ответил Риевир, и его конь, перейдя на неторопливый шаг, пошёл бок о бок с кобылкой Инги.

– Мне даже немного обидно. Непередаваемые ощущения. Жаль, что на такую поездку я решилась только в последний день своего пребывания здесь.

– Будет ещё дорога обратно, – Риевир, не поднимая взгляда от своих ладоней, сделал короткую паузу в разговоре. – И, поверь, с непривычки наутро ты уже не будешь столь счастлива.

– И всё равно. Этого как-то мало, – отрешённо проговорила Инга и поднесла букет к лицу. Аромат и красота свежих цветов завораживали.

– Знаешь, никто не удивится, если ты почему-то опоздаешь на рейс, и тебе придётся ожидать другого. На который ты так же не сможешь попасть. Эх, в этой жизни столько разных обстоятельств!

К концу фразы Риевир внимательно посмотрел на неё. И, несмотря на шутливость в голосе, глаза его стали слишком серьёзными. Из-за этого сердце Инги мгновенно замерло. Ей сделалось страшно. Она даже запаниковала.

«Он же знает, мне всё равно уехать придётся», – постаралась унять она чувства и… к своему ужасу поняла, что останься она на Острове ещё хотя бы на пару дней, то, пожалуй, голос разума стал бы слишком тих. Она бы согласилась. Чёрт, ей уже сейчас чрезвычайно хотелось поддаться соблазну. Риевир слишком нравился ей! Слишком он ей подходил.

– Думаю, не стоит в очередной раз подводить Владыку Остора. Тем более, где-то там меня ждут не только дела, но и дорогие мне люди, – сказала она, тщательно подбирая слова.

Интонация не получилась такой весёлой и беззаботной, как хотелось бы. В каждом слоге чувствовалось напряжение и сожаление. Душа словно раздвоилась. Часть её знала, что поступает абсолютно правильно. Но вот другая желала совершенно иного.

– Какая же ты ответственная, – постарался свести всё к шутке Риевир. – Даже не верится, что эта девушка согласилась обкрадывать мой собственный сад.

– Вот об этом ты вообще не упомянул! – мигом возмутилась она.

– И что? Дело-то всё равно в твоей невнимательности.

– Что?!

Инга разъярилась так, что аж зло засопела, но Риевир остался доволен. Даже не так, он был самодоволен.

– Ха, тогда, позволь догадаться, фотоаппарат снова забыла?

Ответа не прозвучало, так как парень попал «в яблочко». Инга лишь, не раздумывая, резко вытянула ногу, чтобы ударить спутника по бедру. Ей хотелось дать взбучку нахалу! Но по итогу она промахнулась и попала по крупу лошади. Конь от неожиданности фыркнул и взбрыкнул.

## Глава двенадцатая


– Просто не знаю, кто я сейчас такая. Нет, я, конечно, примерно знаю,

кто такая я была утром, когда встала, но с тех пор я всё время

то такая, то сякая – словом, какая-то не такая.


Льюис Кэрролл "Приключения Алисы в стране чудес"


День восьмой. Ранний вечер


Когда они (во всю смеясь над очередным забавным происшествием) буквально ввалились в фойе гостиницы, Арьнен не удержался и недовольно покачал головой. Кроме него в холле никого не было. Большинство туристов либо отчалили, либо готовились вот-вот отчалить от берега, так как уже находились на борту корабля. Остальные проводили время в беззаботных увеселениях или ещё только разбирали чемоданы, намереваясь хорошо отдохнуть на Острове.

– Тебя искал твой брат, мальчик, – с упрёком сообщил Арьнен, едва они закончили хохотать.

Настроение Риевира мгновенно переменилось, из-за упоминания об Осторе он недовольно поморщился. Инга же сделала мысленную пометку, что, оказывается, суровый Владыка рассчитывал найти своего брата не где-то, а именно возле неё, и смутилась из-за этого.

– Ну-ну, не делай такое кислое лицо, – продолжил ворчать администратор. – Он заходил сюда дважды, а потому на кислые лица вашего семейства я насмотрелся.

– И чего он хотел?

– Если не брать во внимание ругань, то ты ему срочно понадобился, но как сквозь землю провалился. И, знаешь, я его раздражение понимаю. Ты мог бы расщедриться на пару слов перед уходом, нечего изображать из себя мираж.

– Что же такое могло случиться? – удивился Риевир.

– Вот. Сказал передать тебе, когда появишься.

Старик протянул Риевиру аккуратно свёрнутый лист бумаги, и Инга ощутила неподдельное беспокойство. Оно возникло из-за слова «когда».

«Лучше бы Арьнен сказал «если», – пришло ей в голову, но вслух она произнесла иное:

– Надеюсь, не очередные проблемы с погодой?

– Нет.

Лицо Риевира с каждым прочитанным словом становилось мрачнее грозовой тучи, и Инга ощутила острый укол любопытства. Ей ужасно захотелось узнать, что же такого противного мог написать Остор.

… Хотя, он-то мог!

Между тем Риевир с задумчивым видом сложил лист и положил его за пазуху.

– Инга, извини, – с искренним сожалением сказал он. – Мне действительно необходимо уйти, так что чаепитие, увы, отменяется.

– Что-то настолько серьёзное?

– Скорее неприятное, – поморщился парень, но ничего больше не добавил.

– Тогда пока. Хорошей ночи.

– И тебе… Да, и ещё. Я обязательно провожу тебя завтра. Давай встретимся за пару часов до отправления, чтобы неспешно пройтись по улицам?

– Это было бы замечательно. И спасибо. Спасибо, что ты так внимателен ко мне.

– Не за что, я ведь просто обязан проводить тебя. Только так Остор сможет убедиться, что ты наконец-то покинула его любимый город.

– Ну, в прошлый раз ты меня тоже провожал. А я взяла и вернулась, – вспомнилось Инге.

– Может, тогда это хорошее предзнаменование?

Риевир взял её ладонь в свою и посмотрел ей прямо в глаза. Инга мгновенно ощутила жгучее желание почувствовать вкус его губ, но не могла решиться на такой поступок. Она не шевелилась и потому они неотрывно смотрели друг другу глаза в глаза. А затем… затем всё кончилось. Риевир, не дождавшись ответа, решительно вышел из гостиницы. Он даже не попрощался с Арьненом. А Инга ощутила, что вот-вот заплачет. Ей казалось, что так паршиво, она себя ещё никогда, никогда в жизни не чувствовала.

– Не желаете моего напитка? Я бы снова заварил его и, может, всё же поведал вам что-нибудь интересное об Острове, – нарушил повисшую тишину Арьнен.

– Так бы с удовольствием, но я… я только что вспомнила, что обязательно должна кое-что доделать. И это надолго.

Слова давались с трудом. Инга сейчас не то, что не хотела, она просто-напросто не могла ни с кем разговаривать. Ей нужно было побыть одной. Какими бы ни были таинственными судьбы окружающих её людей, но гораздо больше сейчас её беспокоила собственная жизнь. И все тайны мироздания легко отошли на второй план, когда дело коснулось затаённых желаний души.

– Значит, хорошо, что Риевиру потребовалось уйти? – как бы невзначай поинтересовался администратор, попутно собирая в стопку исписанные бумаги.

– Да. Это к лучшему, – уверенно, но тихо произнесла она. Грусть и боль при этом, казалось, достигли своего апогея.

– Тогда хорошей вам ночи и удачного завершения своих дел.

– И вам.

Инга устало поднялась по лестнице, думая о том, насколько Остров переменил её жизнь и… насколько у неё болят мышцы. Кажется, ей предстояло проснуться на следующий день стонущим инвалидом. Однако, как бы ни болело тело, душа болела больше. А потому в полном отрешении девушка набрала в стакан воду из-под крана и поставила в неё букет. Цветы так и остались свежими, как если бы их только что срезали, хотя с тех пор, как они покинули гряду, прошло уже несколько часов. Увы, своеобразная ваза вышла неподходящей. Стебли оказались слишком длинными, а потому пришлось прислонить букет к комоду. А там Инга невольно посмотрела за окно.

Странно. Закат только собирался войти в свои права, но рассвет казался таким близким. Как так произошло, что он собирался наступить столь скоро? Последние часы, минуты…

Мысли о времени переключили размышления девушки на новые обстоятельства.

– Утро вечера мудренее и всё такое, но… пожалуй, соберу-ка я вещи сейчас, – задумчиво произнесла она, прежде чем потёрла стонущую поясницу. В любом случае, заняться делом было самым верным решением. Ей стоило отвлечься.

Сборы, как ни странно, заняли продолжительное время. Вроде бы ещё совсем недавно чемодан стоял целёхонек, вещи покидали его нутро только по необходимости. Как они вновь умудрились заполонить всё пространство номера?… Инга вдвойне порадовалась своему решению начать сборы заранее, но само действо изнурило её. Голова от событий и мыслей разболелась настолько, что она всё же приняла предписанную врачом таблетку. Не хватало ещё взаправду разболеться настолько, чтобы пропустить корабль.

… Да уж, не стоило превращать неудачное отплытие в традицию.

Всхлипнув от переизбытка чувств, Инга ополоснулась под душем и легла на кровать. Ей оставалось закончить свою самую последнюю и вместе с тем самую неприятную задачу на сегодня – она должна была всё-таки написать мужу. Единственный положительный момент в этом был только один – покуда у неё вечер, где-то там царит ночь. Антон должен был крепко спать.

– Трям! – поприветствовала она знакомый аккаунт, что, конечно же, был вне сети.

«Первый шаг сделан. Теперь написать, что у меня всё исключительно хорошо, и всё. Ты будешь свободна», – постаралась воодушевить себя Инга, но, увы, ей тут же пришёл ответ в виде нескольких сердечек.

– Вот и моя любимая!

«Теперь придётся общаться», – аж содрогнулась девушка и через силу заставила себя отправить смайл с поцелуем. Ей тут же пришёл ответный.

– И я тебя, – напечатал Антон. – Прямо не дождусь, когда ты вернёшься и по-настоящему тебя расцелую.

Инга не знала, что ответить, а потому в чате повисла небольшая пауза. Затем муж задал самый нелюбимый Ингой вопрос:

– Чем занимаешься?

«Ты идиот, что ли? С тобой общаюсь!» – была готова зарычать она.

– На кровати лежу. Ко сну готовлюсь.

– Так у вас же там вечер ещё не такой поздний.

– Судя по темени за окном, уже ночь.

Инга с трудом удержала себя от того, чтобы поставить восклицательный знак, но, конечно, Антон ничего не знал об этом. Настроение супругов было кардинально разным.

– Последняя ночь на Острове и ты, наконец-то, домой. Жду не дождусь тебя, солнышко.

– Да, скоро буду, – ответила она на собачью радость мужа, а тот уже начал хлопотать, как курица.

– Вещи лучше с вечера собери, мало ли чего забудешь.

– Уже собрала.

– Просто или по списку? Помнишь, я положил тебе в чемодан список всего, что ты взяла с собой? По нему проверила?

– Проверила, – солгала Инга, скрипя зубами.

«Ещё бы спросил, хорошо ли я покушала и почистила ли перед сном зубы. Нашёл маленького ребёнка!» – гневалась она внутри.

– Ужинала в гостинице или куда-либо сходила?

Инга отправила нейтральный смайлик, и ответ на него не заставил себя ждать.

– Что-то ты не в настроении нынче. Рассказывай, что произошло.

«И чего он докапывается?» – прикрывая глаза, подумала Инга и от жалости к самой себе едва не заплакала.

Подобные расспросы всегда выводили Ингу из себя. Она не была молчуньей, но ей виделось, что в мире тысячи других вещей, о которых можно поговорить. Поэтому, когда из неё начинали настойчиво и во всех подробностях вытягивать какую-то банальщину, ей почему-то не хотелось рассказывать. Она злилась из-за этого и неважно, кто интересовался подробностями её жизни и из-за чего…

Почему только её вообще преследуют подобные настырные люди?

Бабушки, родители… А теперь ещё муж! Всем близким почему-то необходимо знать о ней всё: где была, что делала, что видела, с кем разговаривала и о чём. Пожалуй, уже стоило завести блог «Жизнь Инги во всех деталях» и заполнять его каждые полчаса! По крайней мере, не пришлось бы отвечать на тысячу и один вопрос перед каждым из невообразимо заботливых родственников. Неудивительно, что Антон так нравится её маме. Два сапога пара!

– У меня всё хорошо. Ездила посмотреть местные пещеры. Это была конная прогулка, и из‑за неё у меня теперь всё болит и хочется просто закрыть глаза и отдохнуть, – она поставила сладко улыбающийся смайл в конце предложения, надеясь, что это успокоит супруга и положит конец разговору с ним.

Сработало.

– Ну, и какие походы? Ложись спать и подумай всё же над нормальной поездкой на дачу.

– Постараюсь.

– Кстати, не забудь мне за пару часов до отплытия написать. А то буду переживать, что ты не услышала сигнал будильника и проспала.

– Отплытие только в полдень. По-любому высплюсь, – уверила она мужа, но всё же проверила свой будильник.

Они попрощались. Инга вновь оказалась свободна. И свою свободу она использовала в том плане, что, отложив ноутбук в сторону, села на кровати и с минут пять горько рыдала. Но горе не может владеть человеком вечно. Постепенно ей захотелось думать на другую тему, она вновь начала размышлять про Хозяина Острова.

– Нет, я должна узнать его историю до конца, – наконец решила Инга и уверенно выключила свет.

На удивление беспокойно ворочаться с заунывными мыслями не пришлось. То ли таблетка, которую Инга приняла, содержала снотворное, то ли и правда день выдался насыщенным, но тело мгновенно отяжелело, а мысли убежали. Инга сама не заметила, как задремала. Пожалуй, если бы ей вдруг не сделалось холодно, она бы окончательно провалилась в сон.

– Где же моё одеяло? – попыталась нащупать она одеяло, но, не найдя его, вынужденно открыла глаза. После чего резко села и с тревогой осмотрелась по сторонам.

Неудивительно, что ей было холодно. Тонкая сорочка не может согреть, когда ты лежишь на траве возле озера. Инга с ужасом осознавала, что она не в гостинице, а на небесных островах. Она даже знала где именно, так как местность вокруг была ей знакома. Озеро с двумя ажурными мостиками, кажущимися фантастичными в лунном свете, вряд ли когда-либо покинули бы её память. По близости никого не оказалось.

– Я хочу увидеть Хозяина Острова, – прошептала она.

Никто не появился. Только вокруг сделалось холоднее. И пусть сперва Инга списала это ощущение на собственные домыслы, но вскоре поняла, что мысли здесь ни причём. Холод становился сильнее. Цветы и листья скукоживались, опадали. Трава покрывалась белым инеем. Небо почти полностью затянулось тёмными тучами, но, как ни странно, на видимость это почти не повлияло.

Инга заставила себя подняться. Если оставаться сидеть, то так замёрзнуть недолго! Она через силу встала и, стуча зубами от неожиданного мороза, начала быстро подпрыгивать на месте. Босым ногам было больно. Трава стала колючей и царапала ступни. Однако, прыжки позволили немного согреться. Ненадолго. С небес полетели сказочно красивые хлопья снега. Они заставили Ингу застыть, подняв голову ввысь.

– Очень красиво. Очень… Но и очень холодно! – произнесла она через некоторое время дрожащим жалобным голосом. После чего опустила взгляд и тут же от неожиданности громко вскрикнула. – Паша?

Коллегу было нелегко узнать, но Инга смогла, несмотря на его новый облик. Пусть череп был лыс, а тело стало значительно тоньше и оказалось как-то скрючено, пусть пальцы оканчивались когтями, а рот больше подходил на пасть некоего чудовища.

Пусть…

Это был он.

Павел угрожающе зарычал и сделал шаг ей навстречу. Девушка, холодея теперь уже и от страха, машинально попятилась. Каким бы хорошим приятелем Павел ни был, сейчас он превратился в кого-то совсем другого. Инга видела стекающую из пасти слюну и видела, как напряглись его мышцы. Павел был готов напасть с секунды на секунду. И, пожалуй, лишь миг отделил её от неминуемого.

Неожиданно со всех сторон послышалось гневное карканье. Чёрные вороны слетались к полянке у озера со всех окрестностей. Их стая буквально облепила Павла, начала раздирать его на части острыми клювами! Он не стал бороться. Вместо этого то существо, каким он стал, неестественно быстро подбежало к озеру и почти мгновенно скрылось в его водах. На глади не осталось даже кругов. Лишь вороньё продолжило кружить, и громкое «кар-р» птиц оглушало.

Вороны пугали Ингу, но она посчитала, что должна поблагодарить их.

– Спасибо, – едва слышно произнесла девушка и тут же сжалась. Ей было страшно, что вороны вдруг накинутся на неё саму.

– Ты зря боишься их, они тебя не тронут.

Откуда возле неё появился Хозяин Острова, девушка не поняла, но уже не удивилась. Её не взволновало даже то, что, несмотря на изменившуюся погоду, его одежда не переменилась. Не испугалась она и того, что касающийся его бледной кожи снег не таял.

– Это был Павел! – воскликнула Инга, указывая ладонью на озера.

Она знала, что смотрит на Хозяина Острова требовательным взглядом, но считала, что имеет право на объяснения. Он должен был ей объяснить!

– Я не запоминаю своих слуг по именам, – безо всяких интонаций ответил мужчина, после чего сел на землю с неестественно выпрямленной спиной и принялся рассматривать снежинки на ладони.

Инга так и застыла. Ей много чего хотелось сказать, но… она видела насколько бесполезно кричать в истерике. Поэтому девушка заставила себя глубоко вздохнуть, а после напомнила:

– Я по-прежнему жду ответ. Ты помнишь? Я хочу знать кто ты такой и, знай, никакой холод не прогонит меня отсюда, пока мне не станет известно абсолютно всё.

Хозяин Острова вроде как удивился.

– Всё ещё хочешь знать…

– Да! – уверенно подтвердила она, хотя сказанное ей не прозвучало как вопрос.

Погода тут же изменилась. Ночь так и осталась ночью, но ужасный холод резко сменила нестерпимая жара. Иней стал каплями, и те стремительно иссыхали, не оставляя следов. Могучие деревья и оголённые кустарники выпустили новые листочки. Увядшие цветы пустили новые ростки, расцвели. Но становилось ещё жарче. Инга чувствовала, как её кожа покрылась потом. От влажности и жары лёгкие не хотели вмещать в себя воздух. Каждый вдох требовал усилий. И меньше чем через пару минут трава вновь начала желтеть под воздействием иной крайности. Листья и цветы сморщились, как будто их опаляло пламя. Взгляду открылась начавшая трескаться земля. На глади озера всплыл неуверенный пузырёк. Затем ещё один. И ещё. И вскоре вода закипела.

Пот стекал со лба ручьями. Девушка смахнула влажные волосы отяжелевшей ладонью и упала на колени в бессилии. Голова невероятно кружилась. Подобная температура была невыносимой и нестерпимой!

– Ты хочешь видеть, – так же спокойно и мягко произнёс Хозяин Острова – единственное, что осталось неизменным. Его голос, словно чудесная мелодия, наполнил всё вокруг, музыкой взвился вверх. А после, после мир, казалось, содрогнулся.

– Раз хочешь, так смотри! – громко воскликнул Хозяин Острова, и перед глазами Инги замелькали яркие пятна, скрывающие собой окружающее её пространство…


Беспросветно чёрное небо вулканической планеты. Насколько видно, повсюду реки лавы, лишь изредка то здесь, то там возникают тёмные островки остывающей горной породы. Бесконечно алое пространство и его сознание, запертое среди этого огненного ужаса.

… Его сознание и её, вдруг оказавшееся вместе с ним.

Безмолвный созерцатель. Ни на что неспособный Пророк! Не своими глазами Инге дозволено было наблюдать за происходящим и воспринимать его, но именно так она постигала чужие невероятно тяжёлые мысли. А Пророк, не зная об её присутствии, молчаливо стоял и удивительным образом ощущал в себе смесь непоколебимого спокойствия и удушающего отчаяния. Он видел этот мир. И как бы видел себя в нём со стороны.

Реальность и грёзы несовместимы. Они не могли существовать друг без друга, но их первозданные материи слишком различны, чтобы при столкновении мягко соединиться. Как прожорливый демон не может иметь свой собственный облик в мире мечты, так и человек из фантазии никогда не станет живым существом в реальности.

Ставшая серо-бурой кожа создавала ассоциацию с горящей, лопающейся пузырьками фотографией. Искажённый рот не мог определиться с местоположением на лице, и он то растягивался, то уменьшался. Волосы обуглились, превратились в колючие конусообразные наросты. Даже глаза и те будто затянулись плотной нефтяной плёнкой! И при этом всё сморщенное тело выглядело двумерно.

Наверное, должно было быть больно, но реальность воспринималась урывками. Пророк ещё не существовал в настоящем мире окончательно, так как колебался. Его сил хватало, чтобы создать более совершенный облик и в будущем поддерживать его. Он бы не исчез, он мог стать настоящим полностью…

Но нечто удерживало его от такого поступка.

Быть может, этим чем-то были воспоминания, не до конца стёртые волной настигшего его осознания? Или, может быть, сборник правил, требующий убрать из реальности мановение мысли? Как, зная всё, стать существом из плоти и жить?

Вот она – его названная сестрёнка. Не настолько сильно изменившаяся внешне и внутренне за последнее время как он сам, но очень красивая. Отросшие красные волосы с развевающимися на ветру белоснежными кончиками. Бледное лицо в ярких веснушках. Одежды цвета багряного кленового листа по осени и тёмно-оранжевые глаза, на дне которых видна искорка жизни.

… Лисичка.

– Кар! – раздражающе закричал ворон и, перебирая лапками на насесте, отодвинулся от огненной девушки.

– Можно я поглажу твою птицу? – попросила она.

… Моя Лисичка.

– Не думаю, чтобы Друг был против.

Нежная рука с тонкими пальцами с одной ей присущей грацией потянулась к ворону, но Друг не пожелал ласки. Резким движением он ухватил клювом кожу девичьей ладони и отпустил. Просто предупреждение, но Лисичка вскрикнула и в испуге прижала руку к груди.

– Эта птица никого не любит кроме тебя! – пожаловалась она.

В этом моменте было очень много эмоций, но он испытал привычные сомнения. За годы, что он и Лисичка провели вместе, ему довелось сделать предположение, что искренности в ней нет. Что он всего-то смог хорошо её запрограммировать, раз она порой ведёт себя как живая. Ведь то, как она реагирует, так похоже на то, что он от неё ждёт.

Действительно ли она сохранила себя или же покорно следует его наставлениям?

Быть может, даже не стоило знать? Она ведь нравилась ему такой какая есть. Здесь и сейчас.

– Это не просто птица. Это Друг, – пальцы юноши с нежностью погладили ворона по жёстким чёрным крыльям.

Во всём мире он доверял лишь двум существам, и они сейчас находились возле него. Только им дозволено было знать его настоящего. Для остальных он Пророк. Холодный, непонятный, могущественный. Тот, чьим словам беспрекословно подчиняются все Владыки и всё жречество Поднебесья. Все вокруг считают, что он всеведущ. Для них он являет собой Судьбу и Время.

Пророк – материальный облик Сотворившего мир, это величие, запертое в человеке… В человеке, до сих пор не желающим отдавать своё тело.

Ворон – единственное тёмное пятно в комнате. А Лисичка – яркое. Вся остальная комната замка белая. Как и его одежды. И волосы. И душа.

Он закрыл глаза и вокруг него осталась одна тьма. Только тишина вокруг. Инга ощущала спокойствие мертвеца, она погружалась в вечный покой сама, как вдруг веки Пророка открылись.

Теперь он находился не в белой комнате, а где-то далеко за пределами замка.

– Пророк, ты должен прочитать заклинание. Только так можно усилить Грань и не допустить разрыв.

Глаза юного послушника были полны отчаяния. Чувства переполняли его и изливались наружу. Вокруг него царила неприятная аура беспокойства и волнения. Пророку хотелось оказаться как можно дальше от этого мальчишки, разрушающего привычную для него атмосферу… Но не получалось. Тот как-то поспевал за ним, хотя шагал он стремительно.

«Хотя бы замолчи», – подумал Пророк, но послушник умоляюще повторял одно и тоже.

– Почему книгу Тайны принёс ты, а не Верховный Жрец? – наконец созрел он для вопроса, но перепуганный мальчишка, казалось, не услышал его. Он твердил своё, и, подумав, Пророк безжалостно отбросил подозрение прочь.

– Ты должен, Пророк! Должен…

Должен. Какое это неприятное слово! Никто, и уже очень давно, не произносил его применительно к нему. Только он сам…

Постоянно.

Неужели из-за его желания быть обычным человеком сила настолько распылилась, что он пропустил такое жуткое вмешательство? Истинный Пророк ни за что бы не допустил разрыва, а, следовательно, и гибели мироздания. Предусмотреть трагедию, предупредить её – вот основная обязанность Пророка! Не довести ситуацию до борьбы, не допустить вероятность.

Ведомый собственными желаниями, он не исполнил основной долг. Оставалось лишь сделать всё, чтобы уменьшить силу последствий насколько возможно. Любой ценой.

«Ты должен», – мысленно произнёс он.

Высокий арочный мост между двумя небесными островами следовало перейти крайне быстро, иначе бы они не успели прибыть к месту истончения своевременно. Пророк впервые за очень много лет побежал и очень удивлся, что его тело не только способно на бег, но и легко выдерживает нагрузку… Можно было бы поступить иначе, конечно. Он мог замедлить ход времени и неторопливо пойти размеренным шагом. Ему полагалось поступить именно так, но он не был настоящим Пророком. Силы следовало поберечь, собрать для иного.

«Пожиратели мироздания не должны попасть в мой мир! Грань обязана остаться целой», – расставил он приоритеты.

Послушник запыхался и отстал. Пророк, чьё дыхание не сбилось, даже не обернулся. Он уже достиг конца моста, а потому удобнее ухватил небольшую пухлую книгу, что держал в своих руках, и посмотрел на неё. Обложка книги оказалась изрезана чем-то острым так, что буквы на ней стали почти не видны. Да и сама кожа оплётки была настолько стара, что хрустела под пальцами словно засохший лист дерева. Но важен был не внешний вид, а содержимое.

Пророк поспешно открыл книгу и вздохнул с облегчением. Хорошо, что древние слова оказались читаемы.

… Хотя вряд ли бы они понадобились. Да. Слова способны помочь направить силу в нужном течении, но только невежды считают, что для того же эффекта недостаточно сильного желания. Главное заключалось в том, чтобы достичь полной сосредоточенности и наконец-то суметь отбросить всё остальное как сорную шелуху.

– Я не допущу конца мира, – уверил послушника Пророк и уверенным шагом направился дальше к Храму. До его мраморных ступенек оставалось совсем немного.

Он давно не был здесь. Храм никогда не привлекал его внимания. Жрицы и жрецы и так не покидали Пророка надолго, их постоянное присутствие давно наскучило ему. Так для чего ему беспокоить их твердыню без дела?

Но вот обстоятельство возникло.

Не увидел. Не разглядел в поворотах Судьбы значимой линии.

Белоснежные колонны величественного здания посерели из-за многочисленных трещин. Ворота из сверкающей на солнце стали, гладкой как зеркало, оказались приоткрыты. Послушник не нагонял его. Перейдя мост, мальчик в изнеможении прислонился к столбику для привязи, но Пророка послушник больше не интересовал. Непроизвольно он сосредоточился на облике, что отразил металл. В его замке не было зеркал, и он толком не знал своего внешнего вида, а теперь вот ему довелось увидеть себя со стороны, и он не мог оторвать взгляда от своего отражения. Оно, несомненно, было искажено. Мир не был столь вытянут…

«Глупо искать верные пропорции. Мне нужно внутрь. Я должен исполнить свой долг!» – грозно напомнил себе Пророк.

Сознание Инги наблюдало за тем, как край белоснежного одеяния проскользнул через порог, и взгляд мужчины осмотрел пространство. Увиденное потрясло его.

– Саэтар! – не смог сдержать восклицания Пророк, так как легко узнал мужчину, сменившего свою светлую мантию на чёрную, как ночь.

Верховный Жрец был стар. Игры с великими, столь далёкими от его природных возможностей силами, пожрали его крепкую телесную оболочку. Вместо привычного взгляду зрелого мужчины Пророк увидел дряхлого старика с иссохшей, болезненно жёлтой кожей. Чёрное одеяние, в которое было закутано его тело, развевалось.

Это было плохо.

Сквозняка в Храме не могло возникнуть, а, значит, причиной поднявшегося ветра являлись побочные действия первого этапа свершившегося чудовищного заклинания. Верховный Жрец начал задуманное с уже неверно взятой ноты, и ошибка привела бы к наихудшим последствиям.

Судьба и Время, словно насмехаясь над горе-Пророком, наконец-то приоткрыли завесу будущего, даровали ему крохотный кусочек знания. Теперь он знал, что Саэтар изменит мир, но далеко не так как предполагает. Его действия не просто истончили Грань. Они позволили бы пожирателям сущего поглотить всё вокруг так же легко, как огромная рыба проглатывает насекомое, увязнувшее в воде.

– Лживый Пророк! Не будь этот мир раз и навсегда изменён в считанные минуты, то ты бы навеки вошёл в историю как предатель из предателей, – гневно прокричал в его сторону Саэтар и, безумно захохотав, раскрыл свою собственную книгу. Он намеревался провести заключительный этап тёмного ритуала.

– Постой, – вытянув руку вперёд, мягко попросил он.

Саэтар был Верховным Жрецом на протяжении почти всей его жизни, и молодой мужчина обоснованно считал, что хорошо его знает. Быть может, у него всё же выйдет объясниться с ним? Вдруг получится обойтись без сражений?

– Ты зол на меня, – продолжил говорить Пророк, – так почему не сказал ранее? Какие есть у тебя причины сомневаться во мне?

– Причины? – ехидно произнёс старик и вновь мерзко расхохотался. – Все мои дети, Пророк, все трое моих детей стали прислужниками. Я пытался остановить процесс для старших. Много лет провёл в попытках возродить тех, кого я когда-то в них знал. Но бесполезно! Судьба, как я тогда считал, мерзко насмеялась надо мной. Когда знаки на моей младшей дочери стали однозначны, я в отчаянии рыдал, как ребёнок, целую ночь. Но наутро без тени сомнений велел жене отвести её в Храм. Я испытывал надежду, что хотя бы часть смирения моих детей перейдёт ко мне.

– Стезя человека предопределена Судьбой. Она со Временем раскрашивает каждого из нас в свои цвета.

– Да, это была Судьба, что моя младшая дочь стала твоей личной прислужницей, – в глазах Саэтара запылал гнев. – Из-за этого я видел её каждый день, и каждый раз при взгляде на неё душа моя болезненно сжималась. Но ты, тот, кто назван живым воплощением Судьбы и Времени, даже не догадывался об этом! И тогда я осознал – это я избран. Я избран исправить ошибку прошлого.

– Ошибку? Мне суждено избирать пути, дарующее благо всему саду, а не единственному цветку, – по-прежнему ровно сказал Пророк, хотя ощущал, как начали дрожать его колени. Тайна Саэтара стала для него откровением.

– Всё, что я могу сказать, тебе удалось достаточно хорошо сотворить из неё подобие человека. Но становление всегда было неизбежным, и она всегда отвечала на все мои вопросы о тебе с надлежащей покорностью.

Сердце, казалось, остановилось. С Лисичкой он всегда делился всем, но думал, что полностью защитил себя от возможных проблем. Без него она даже никогда не покидала его покоев. Входить в его комнаты, кроме него самого, мог только… Верховный Жрец.

– Ты, называемый воплощением Судьбы и Времени. Да. Ты! – Саэтар с обвинением указал на него пальцем. – Та самая Судьба, первым служителем которой ты должен являться, подсказала мне путь и рассмеялась тебе в лицо. В настоящем ничто не может вернуть мне моих детей, но я изменю прошлое! Уверен, когда ты не пройдёшь становление, когда Сотворивший мир обретёт иное воплощение, их Судьба тоже изменится!

– В тебе сейчас бьёт ключом великая сила, – спокойно произнёс Пророк. Он заставил себя забыть о сокрушительном ударе, нанесённым предательством Лисички, так как его собственные терзания не имели сейчас абсолютно никакого значения. Перед ним стояла иная цель – обязанность исполнить взятый на себя долг. – Но ты стал слишком неуравновешен, и потому не можешь полагаться на свои рассуждения. Желая изменить существующее, ты разрушаешь его до основания. Покинь пределы Храма и посмотри, раз молчанием отвечает твоё внутреннее око. Часть небесных островов уже упала в Великие воды. Поднебесье гибнет!

– Не смей сомневаться во мне, лживый мальчишка! – рассвирепевший старик раскрыл книгу, которую держал в руках, и начал напевать слова, значение которых молодой Пророк почти не понимал. Древний язык песни Сотворившего мир лишь частично воспринимался им.

Но это тоже не имело сейчас значения.

Пророк в абсолютном спокойствии и умиротворении сел на трясущийся от изливаемой в пространство силы пол и, прикрыв глаза, положив томик Тайн себе на колени. Ему не особенно нужны были древние книги для изменения хода событий. Справился бы сам. Время, конечно, не та материя, что легко пустила бы его в прошлое, но потому жизнь и продолжалась в настоящем. Судьба всегда подчинялась только что свершаемому. И поэтому он не стал перекрывать дорогу Саэтару. Этого не требовалось и для этого было слишком поздно. Он лишь перенаправлял поток в иное, нужное для сохранения равновесия этого мира русло.

Пророк – не просто живое воплощение Сотворившего мир. Он словно вентиль. Только он мог остановить сокрушающий поток воды.

Увы, в простоте заключалась и сложность. Поверни вентиль в одну сторону – и он перекроет струю, дабы ни капли не проникло на эту сторону. Но если ошибиться. Или повернуть в другую…

– Он сделал всё, как ты предрекал! Останови разрушения, жрец!

Полнейшая сосредоточенность вдруг прервалась из-за резкой и сильной боли в районе груди. Пророк распахнул глаза и увидел, как рука самого юного из Владык вытаскивает из его тела меч с навершием, украшенным сверкающими драгоценными камнями. Остальные восемь стояли неподалёку и с презрением смотрели на него своими холодными серыми глазами.

«Предательство свершилось до конца», – пришло понимание.

– И пусть реальный мир навеки поглотит фантазию! – произнёс Саэтар чужим голосом на древнем языке.

Пожалуй, Верховный жрец не понимал смысл сказанного. Сам Пророк тоже не воспринял бы его, но оно вдруг стало ясным для его угасающего сознания, как если бы предстоящая смерть вновь сблизила его разум с разумом Сотворившего. Но этого было мало. Теперь, полностью осознавая истинное предназначение ритуала и собственную беспросветную глупость, он мог только моргать и смотреть, как по белой тунике растекается алая, такая яркая алая кровь!

Верховному Жрецу удалось соединиться за Гранью с творцом, желающим вернуть своё могущество любой ценой. И теперь они действовали воедино. Их связка удалась. Демоны – незримые пожиратели вымышленного бытия вот-вот получили бы подходящий облик для набивания своей ненасытной утробы этим миром. А после они вскормили бы своими телами Сотворившего, вернули ему утраченную им силу.

Глубокая злость вдруг наполнила молодого мужчину так, словно вместе со смертельной раной к нему вернулось полноценное ощущение жизни.

Владыки не смотрели на него. Их полные надежды взгляды были обращены к Верховному жрецу, и это вызывало в нём такое отвращение, что вкупе со злостью оно пробудило в нём совершенно новые возможности. Ведь он ещё не умер, он по-прежнему оставался чрезвычайно могущественным существом!

… Как Пророк, он был наделён бессовестно огромной властью.

Покуда с ним происходили перемены, покуда его сотрясало от переизбытка эмоций, всё вокруг тоже менялось. Стены Храма медленно осыпались по крошечным кусочкам, и эти многочисленные обломки были красными по краям, как оно бывает у сожжённой бумаги. Из образовавшихся щелей возникли размытые силуэты. Владыки и всё же дошедший до Храма мальчишка-послушник замерли в испуге.

– Что это, жрец? – успел ещё выкрикнуть один из Владык, как вдруг силуэты, словно туманные змеи, окутали тела людей и мгновенно изменили их.

Не было больше Владык и мальчишки-послушника. Вместо них перед Пророком и Верховным жрецом стояли чудовища, по облику которых едва различались те, кем они ещё недавно были. И так было не только здесь в Храме.

Привычное менялось до неузнаваемости.

Порядок нарушился, стал хаосом.

Нити строения мира лопнули.

Пророк убрал ладонь с раны. Кровь потекла из тела в разы быстрее, но ни капли её не упало на пол. Вместо этого она багряными пузырьками взмыла в воздух – ещё один знак, насколько нарушились законы сущего.

«Миру суждено умереть», – с грустью подумал он, прежде оглушительно закричал. В его крике звучали нечеловеческая боль и отчаяние, так как он видел, знал, как может не дать Сотворившему мир осуществить его подлый замысел! Выход был только один – уничтожить всё самому.

И да, как же немыслимо больно было крушить всё то, что ему всем сердцем хотелось сберечь!

Смертельная рана не дала ему унести с собой больше, чем хотелось бы, но у пожирателей он смог отобрать очень многое. Поднебесье исчезло во тьме и пламени. Не было больше и Пророка. Не стало мальчика, юноши, мужчины, кем он был когда-то. Всё существующее перестало существовать для него, оно сжалось до одной единственной мысли. До одного короткого, самого последнего и отчаянного желания!

«Я буду жить!» – только эти три слова остались от него.

«Будешь», – как будто уверил его кто-то и протянул руку помощи.

Беспросветно чёрное небо вулканической планеты. Насколько видно, повсюду реки лавы, лишь изредка то здесь, то там возникают тёмные островки остывающей горной породы. Бесконечно алое пространство и его сознание, запертое среди этого огненного ужаса.

… Его сознание и её, вдруг оказавшееся вместе с ним.

Безмолвный созерцатель. Ни на что неспособный Пророк! Не своими глазами Инге дозволено было наблюдать за происходящим и воспринимать его, но именно так она постигала чужие невероятно тяжёлые мысли. А Пророк, не зная об её присутствии, молчаливо стоял и удивительным образом ощущал в себе смесь непоколебимого спокойствия и удушающего отчаяния. Он видел этот мир. И как бы видел себя в нём со стороны.

Реальность и грёзы несовместимы. Они не могли существовать друг без друга, но их первозданные материи слишком различны, чтобы при столкновении мягко соединиться. Как прожорливый демон не может иметь свой собственный облик в мире мечты, так и человек из фантазии никогда не станет живым существом в реальности.

Ставшая серо-бурой кожа создавала ассоциацию с горящей, лопающейся пузырьками фотографией. Искажённый рот не мог определиться с местоположением на лице, и он то растягивался, то уменьшался. Волосы обуглились, превратились в колючие конусообразные наросты. Даже глаза и те будто затянулись плотной нефтяной плёнкой! И при этом всё сморщенное тело выглядело двумерно.

Наверное, должно было быть больно, но реальность воспринималась урывками. Пророк ещё не существовал в настоящем мире окончательно, так как колебался. Его сил хватало, чтобы создать более совершенный облик и в будущем поддерживать его. Он бы не исчез, он мог стать настоящим полностью…

… Но можно было сделать кое-что другое.

Он ведь мог исполнить свой долг. Мог стать Столпом, мог создать Мир. Новую Фантазию.

Круг замкнулся.


– Теперь ты знаешь, – спокойно проговорил Хозяин Острова и повернул красивый синий цветок, что держал в своих руках, так, чтобы ему было видно сердцевину.

Инга молча уставилась на растение, а затем пристально посмотрела на мужчину. Его волосы немного потемнели. Или же так только казалось из-за пасмурного неба и изменившейся обстановки.

Озеро исчезло, как и всё остальное. Они теперь находились на Запретном Небесном Острове, а именно на вершине каменистого холма. Температура пришла в норму, но растительность так и осталась пожухлой. Ветер играл в золотистой листве деревьев, закрытые бутоны синих цветов, растущих здесь повсюду, источали нежный аромат. Хозяин Острова сидел на краю обрыва спиной к девушке и наблюдал, как робкие лучи восходящего солнца настойчиво пробиваются через облака.

– Да, теперь я знаю, – наконец, смогла произнести Инга хриплым голосом.

Она стояла настолько обескураженная, что не знала, что ещё можно сказать. Но выручил, как ни странно, страх. Ей было тяжело поверить, а потому она всё же осведомилась:

– Выходит, весь мой мир это твой вымысел?

– Да.

– Постой, а Остров? Зачем он возник?

– Это ожившая память о прошлом. Моё напоминание мне… Я исполняю свой долг, Лисичка, но, пойми, я всё ещё хочу быть живым, – Хозяин Острова бережно положил цветок с синими остроконечными лепестками подле себя, и ладони его легли на колени.

Спокойствие мужчины вызвало в ней жгучую волну возмущения.

– И, как итог, ты вновь не справишься! Из-за этого душевного разброда всё вокруг стоит на ребре, словно монета, и может рухнуть в любой миг! – с яростью прокричала она и даже сжала ладони в кулаки. Инга нисколько не задумалась над тем, имеет ли она право на такие слова.

– Жрицы и Владыки справляются, – даже не думая придавать своему голосу хоть какую-то интонацию, а телу иную позу, равнодушно ответил Хозяин Острова и тем окончательно вывел девушку из себя. Её буквально затрясло от гнева.

– О, какая великолепная охранная система!

– Я прекрасно знаю свои слабости, а потому контролирую себя. У меня получается разделять сосредоточенность. Отделяя часть сознания и сил, дабы позволить кусочку себя стать настоящим, я сделал всё, чтобы это было ненадолго. И не так, как мне хотелось бы.

Он, словно нисколько не понимая причины возмущения, смотрел на неё с детской наивностью.

– Да как ты можешь не думать о миллионах живых существ?

– Если бы я перестал о вас думать, вы бы просто-напросто исчезли, – удивился её замечанию Хозяин Острова, но Ингу уже было не остановить.

– О да, совсем забыла – для тебя мы всего лишь твой сон! Некие мимолётные воспоминания и фантазия, – она подковырнула ногой камушек и со всей силы пнула его, прежде чем с гневом произнесла. – У меня только один вопрос… Как мне-то теперь со всем этим знанием жить?

– Тебе очень просто всё это забыть. Люди часто забывают сновидения, считая их незначительной частью своего бытия. И ты не исключение… Хотя, порой, нет вещей важнее чем чей-либо сон. Действительно нет.

– Но я-то знаю, что это не сон!

– Разве?

Он с грустью посмотрел ей в глаза.


День девятый. Половина седьмого утра


– Забыть! Как же, – со злостью проворчала Инга, когда включила свет и посмотрела на часы.

Вот бы по возвращении домой уметь просыпаться так рано, как на этом курорте. И ведь вновь в кроватку не хочется. Выспалась, понимаешь ли!

Однако, в чём-то Хозяин Острова оказался прав. Окружающий мир легко превращал ночные видения в домыслы. То, что ещё минуту назад казалось невероятно важным, молниеносно превратилось в глупую страшилку, если чем-то и заслуживающую внимания, так только тем, что сюжет в ней оставался последовательным на протяжении нескольких ночей.

«И всё же стоит поговорить с Арьненом. Пусть, в случае чего, посчитает меня сумасшедшей, но мне так будет легче», – подумала Инга и после пятнадцатиминутного валяния в постели, полного сомнений в том, как лучше поступить, направилась в ванную.

При этом метания покинули её. Инга размыслила – мало ли странных туристов повидал на своём веку старый хозяин гостиницы? На крайний случай, у неё вот даже соответствующее объяснение для всех этих мистических вопросов имеется. Про больную на всю голову особу в своём отчёте Остор настрочил немало! Всегда можно даже справку в больнице взять.

Вода смыла подчистую все ночные тревоги и волнения. Куда больше Ингу начал беспокоить вопрос как лучше попрощаться с Риевиром. Ей казалось, что их «роман» требует страстного поцелуя на прощание, но вот беда! Инга не была уверена, что этот поцелуй не пошатнёт её решимость уехать. Так что она позволила себе немного пофантазировать, а затем определилась с тем, что Риевира она на прощание просто крепко обнимет. Постарается запомнить запах и тепло его тела…

Случайную мысль, что подобное чем-то напоминает неразрешимый конфликт Хозяина Острова, прервал стук в дверь. Инга повернула вентиль, выключая воду, и прислушалась. Столь ранних гостей она никак не ожидала, но стук повторился.

– Сейчас, я в душе! – выкрикнула девушка и поспешно вылезла из ванны на коврик.

Пожалуй, гостем мог быть только Риевир. Кому ещё могла она понадобиться в такое раннее время?

Девичье сердце стремительно забилось.

«Риевир всё-таки решил прийти пораньше и наверняка придумал что-то захватывающее! Быть может, мы пойдёмся вдоль берега океана, где не будет никаких туристов. А там я… дам волю чувствам?» – возникла в голове пугливая мысль.

Полная надежд и страхов Инга обернула голову махровым полотенцем и, накинув халат да глянув попутно в зеркало, вышла в прихожую. Кто-то по ту сторону двери нетерпеливо шагал взад‑вперёд.

«Настоящую даму всегда следует немного подождать», – усмехнулась про себя Инга и снова посмотрела в зеркало. После чего резко стянула с себя полотенце и швырнула его в шкаф.

«Намного лучше», – решила она.

Широко улыбаясь, девушка подошла ко входной двери и с лёгким флиртом осведомилась:

– Кто там?

– Арьнен, можете идти. Ключи не понадобятся, – послышался знакомый (и очень неприятный) голос. – Инга, откройте дверь.

– Хорошо, – расстроено ответила она и вынужденно впустила «гостя».

По всему телу разлилось невероятное разочарование. Ей даже резко захотелось лечь под одеяло, и от горькой обиды расплакаться! Увы, взрослые люди так не поступают.

– Доброе утро, Владыка Остор. Чем обязана визиту?

Душа у неё просто-напросто ушла в пятки. Лицо у Остора было усталое и крайне недовольное. Что-то неладное у него стряслось.

– Я бы просил вас как можно скорее собрать свои вещи. Внизу уже ждёт моя машина.

– Погодите, зачем? – оторопела она.

– Вы должны успеть на корабль, поэтому будет лучше, если я вас подвезу.

– Но ведь отплытие только в полдень.

Внутри проснулись подзабытые воспоминания. Помнится, Антон намекал, что её могут устранить как ненужного свидетеля. И ситуация сейчас идеально соответствовала представлению Инги, как подобное может происходить.

– Нет, в десять утра. Боюсь, что у вас недостоверная информация.

Инга с недоверием уставилась в серые глаза Остора. Один из братьев явно что-то замыслил… Только вот кто?

Лгал ли про полдень младший? Риевир ведь желал, чтобы она осталась Острове. И пусть не особо верится, что он способен на такую «шуточку», но… кто знает?

Или же это старший брат преследует некие собственные цели? Что у него в голове творится вообще не поймёшь. Холодный, властный.

– Забавно, но в десять утра мы с Риевиром договаривались встретиться, чтобы попрощаться. Он знает об изменениях в расписании? – напрямую спросила она.

Инга желала выяснить истину, но своим вопросом вызвала раздражение в глазах Владыки. Он резко стал выглядеть ещё суровее.

– Я обязательно передам ему, что вы не по своей воле нарушите уговор, – наконец, процедил мужчина.

– Предадите? – её брови скептически приподнялись.

– Да. Мой младший брат порядком сентиментален и будет рад этому. Однако, его должность подразумевает занятие в это время другими вопросами нежели тривиальные проводы туристов.

– Хм, а вы всегда за него решаете, чем он должен заниматься? – с не меньшим холодом в голосе осведомилась Инга.

Ей стало очевидно, что Риевир вовсе не лжец… И что это его старший брат не постеснялся влезть в чужую жизнь! Вот уж подобного она никак не ожидала. Каким бы грозным Остор ни выглядел, но ей казалось, что он не способен на такую гнусность.

Насколько плохо она, как выяснилось, разбирается в людях!

– Только когда это необходимо. Прежде всего, Риевир должен думать о своём долге, – ответил Остор и, не меняя официального тона, добавил: – Кстати, это касается и вас. Ваше непосредственное руководство регулярно справляется о своём сотруднике, Stellimber Incorporated заинтересована в вашем скорейшем возвращении. На родине вас чрезвычайно ждут. Пожалуй, это должно вас волновать столь же сильно, как и долгожданная встреча с мужем.

Инга побледнела. Остор бил решительно, соблюдая только тень приличия. Почти что говорил открыто. И бороться в такой войне было бессмысленно.

– Сколько у меня времени? Или мне что, ехать прямо в халате? – всё же съязвила она.

– С полчаса у вас есть, – сообщил Остор и вышел в коридор, громко хлопая дверью.

Инга сделала глубокий вдох. Кажется, начинающееся утро собиралось стать одним из самых противных в её жизни. Но выбора события ей не оставляли. Она надела подготовленную с вечера одежду и высушила волосы феном. После чего постаралась по-быстрому навести порядок в номере, застелив постельное. Комната словно стенала, не хотела её отпускать. Пусть внутри не осталось ни одной вещи Инги, все они уже были сложены в чемодан и дорожную сумку, но всё здесь как-то напоминало о ней.

Или Инге хотелось так думать?

Чтобы не выходить из номера раньше срока, девушка включила ноутбук и написала мужу, что уже проснулась и готова к путешествию. Дожидаться ответа она не стала. Всё её внимание сосредоточилось на красивом букете с необычными синими цветами. Имела ли туристка право взять их с собой?

Борясь с сомнениями, Инга достала из сумочки блокнотик и написала записку.

«Ваш Рай – это только сон», – поспешно вывела она корявую надпись и закрепила листок меж стеблей цветов. Пальцы подрагивали. Глаза противно защипало, но Инга кое-как сдержалась от слёз.

«Вероятно, записку и цветы персонал передаст Арьнену, – думала она. – Что же, это доставит ему уйму размышлений. И если старик действительно знает всё то, что довелось узнать мне, то он привычно усмехнётся с хитринкой. А нет – так в его копилке секретов станет на одну тайну больше.

А, быть может, судьба доставит листочек Риевиру? Ведь он наверняка придёт сюда в поисках меня… Интересно, какие мысли возникнут в его голове, когда он прочтёт всё это?».

Пожалуй, такое прощание вышло бы значительно лучше, чем представленные ею неловкие дружеские объятия. Когда оставалась недоговорённость, недосказанность – сохранялась и незримая связующая нить. Не такая, о которой с лёгкостью расскажешь в дружеской компании, а та, что со звоном натягивается в минуты одиночества и погружения в собственные мечты о невозможном.

Инга улыбнулась. Однако, перед тем как покинуть номер, она должна была сделать кое-что ещё. Девушка неспешно подошла к загадочной стене в прихожей, где некогда возникала дверь в белую комнату Хозяина Острова.

– Прощай. И спасибо тебе за свою историю, – прошептала она, прежде чем поцеловала штукатурку.

С минуту Инга ожидала хоть какого-то знака, но мир вокруг не изменился. Поэтому она, немного сутулясь, вышла из номера. В последний раз она закрывала за собой эту дверь на ключ.

Остор ожидал её в коридоре чуть поодаль. Он смотрел с нетерпением.

– Я готова, – тихо сказала она ему.

Владыка довольно кивнул головой, и тут неожиданно запиликал будильник. Инга, поставив чемодан, поспешно начала рыться в сумке. Мысленно она чертыхалась, что так всех постояльцев разбудит, но отключить звук получилось быстро. Когда же она подняла виноватый взгляд на Остора, то увидела, что он стоит рядом и даже мягко улыбается. Но это было мгновение. Секундой позже он ухватил за ручку её чемодан, и они вместе подошли к лестнице… что привычно заскрипела на третьей ступеньке.

– Доброе утро, Инга, и хорошего вам пути, – попрощался Арьнен.

Он привычно стоял за стойкой администратора, перекладывал какие-то бумаги. Выглядел совсем обыденно, но сердце подсказывало, что это не так. Инга очень расстроилась, что не успела расспросить старика о нём самом.

– Спасибо, – всё, что могла сказать ему она, и от этого грусть переполняла.

– А у меня для вас подарочек. Погодите.

Он поспешно скрылся в своей комнатке и почти сразу вернулся. В руках Арьнен держал большой прямоугольный предмет, завёрнутый в коричневую упаковочную бумагу. Всё это добро было щедро перетянуто грубой шерстяной нитью.

– Картина? – предположила Инга, и старик с гордостью подтвердил:

– Да.

– Ой, та самая, что у вас над комодом?

От догадки она почувствовала неподдельное смущение. Не хватало ещё обкрадывать Арьнена. Наверняка старичок принял её интерес и восхищение за банальное попрошайничество.

– Нет, – весело усмехнулся тот. – Та мне слишком дорога, чтобы отдавать. А вот эту я только закончил и сразу понял, что она должна принадлежать именно вам. Чтобы вам помнить, Инга.

С этими словами он протянул ей подарок. Инга взяла его. Картина была слишком большой, чтобы её было удобно нести или перевозить, но об этом она пока нисколько не думала.

– О, Арьнен! – воскликнула она и, ненадолго прислоняя картину к стойке администратора, растроганно обняла старика. – Поверьте, я вас никогда не забуду! И Боже, я даже не догадывалась, что вы и есть тот самый художник.

– Своим умением рисовать я никогда не гордился, а потому не выставляю его напоказ. Во мне, знаете ли, много другого, куда как более примечательного, – с задором прокряхтел старик и снова пожелал ей: – Доброго пути.

– Прощайте.


День девятый. Семь часов пятьдесят семь минут


Дорога в компании Остора длилась необычайно долго, ибо никто из них не хотел начинать разговор. С одной стороны, Инга была рада этому факту. Наверняка беседа превратилась бы в гневный монолог. От Остора ей бы пришлось выслушать немало о собственных недостатках и некомпетентности. Более того, прощание с Арьненом вышло настолько эмоциональным, что у неё вновь заболела и закружилась голова. Не стоило столь легкомысленно относиться к ушибу мячом, если после него целый час довелось пролежать в отключке.

«Хватит уже с меня то на лошадях скакать, то эмоциональные срывы откровениями Хозяина Острова самой себе устраивать», – постаралась она успокоить себя такими вот мыслями. Однако, от одного замечания вслух не удержалась.

– Вы знаете, когда я была младше, то никак не могла понять, почему окружающие заставляют меня делать всё так, как хотят они. Почему кто-то другой имеет право решать, что лучше для меня, что мне чувствовать, как жить, как вести себя.

– А сейчас? – с неподдельным интересом посмотрел Остор на девушку.

– А сейчас я нашла ответ – потому что я всегда это позволяла.

Внимательный взгляд Остора не был приятным, но в нём ей почудилось виноватое выражение. Во всяком случае, Инге посчитала, что именно оно воодушевило её продолжить.

– Иногда любовь окружающих так велика, что они желают оградить близких от всевозможных неприятностей. И из-за этого лишают дорогих их сердцу людей кое-чего важного, и, может, даже самого главного в этом мире. Они не дают им ощутить собственную свободу, а это и есть жизнь.

Инга надеялась, что Остор поймёт её недвусмысленный намёк. Вряд ли бы Риевиру понравилось произошедшее. Конечно, их чувства ещё не успели пустить глубокие корни, а потому обида стёрлась бы относительно быстро, но… всё равно, действия Остора не могли не оскорбить его до глубины души.

– Вы пришли к верному размышлению, Инга. Жизнь стоит проживать всегда свою. Со своими решениями, со своими ошибками. В этом мире почти никто никогда ничего и никому не должен. Не стоит об этом забывать.

– У вас интересные рассуждения. Странно даже, что сами вы в этом вопросе не безгрешны.

– На то я и человек, чтобы совершать ошибки, – усмехнулся Остор и куда как более серьёзным голосом добавил: – Вы же забываете про то, что у некоторых действительно есть обязательства. И этот долг зачастую важнее желания быть свободным.

– Бывает и так, – согласилась она через силу, так как ей тут же вспомнилась печальная участь Хозяина Острова, его могущество и бессилие, а также то, как порою беспечное желание остаться самим собой может стоить жизни целому миру. Из-за этого Инга замолчала и уставилась за окно. Пристань была всё ближе, а потому вскоре Остор остановил машину.

– Мы приехали, – сообщил он. Инга кивнула и вынужденно покинула салон.

Небо было чрезвычайно пасмурным, но белые облака намекали не о предстоящей грозе, а о том, что вскоре засияет солнце. Пожалуй, кораблю всё же было суждено достигнуть конечной цели плавания.

– Идёмте, – поторопил Остор. Он уже достал чемодан и даже доверил нести его какому-то мальчишке.

Они прошли пункт контроля и направились к кораблю. Никакой суеты вокруг не было. Команда вальяжно прогуливалась по палубе, некоторые матросы проверяли насколько всё готово к отплытию. Однако, чем ближе она и Остор подходили, тем чаще на них стали посматривать. Наконец, когда сомнений в том, куда они идут, ни у кого не осталось, по трапу спустился мужчина в форме.

– Владыка Остор. Мадам, – рассеянно поприветствовал он их. – Если честно, мы ожидали первых пассажиров несколько позже. Вы самые первые. До отплытия больше часа.

Инге лицо говорившего показалось очень знакомым, но она не стала зацикливать на этом своё внимание. Её куда как больше раздражал Остор. Он не позволял ей отойти от себя ни на шаг! Даже больше. Передав билет, он не постеснялся сказать.

– Покажите мадам Ильиной её каюту. Я пока переговорю с капитаном, хочу напомнить ему о некоторых моментах.

«Что ты там выдумал?!» – хотелось прикрикнуть девушке, но она сдержалась. Только зло засопела, глядя как уверенно Остор поднимается по трапу. Мужчина в форме тоже оторопел от такого, но намного быстрее пришёл в себя. Он взял чемодан Инги и, указав рукой, произнёс.

– Прошу.

Почти дойдя до палубы, Инга не выдержала и остановилась. Ей вспомнился разговор с Риевиром, что произошёл перед самым первым её отплытием. Из-за этого воспоминания она оглянулась и, внимательно разглядывая всё вокруг, прошептала:

– Словно ветер.

Возможно, не стоило злиться на Остора. Он ведь и правда нашёл самое лучшее прощание для них. Не остался бы в памяти горький взгляд, не дали бы они друг другу легкомысленных обещаний, что придали бы их чувствам оттенок банального курортного флирта. Да, теперь никто из них никогда не узнает, смогло бы их общение перерасти в нечто большее, но зато, иногда, возвращаясь к событиям этих дней, нежные воспоминания обязательно бы согрели их своим теплом. И в этом таилось своё неповторимое и лёгкое очарование…

Вот только ей невероятно хотелось остаться! Банально и просто остаться!

Придерживаясь рукой за верёвочные перила, Инга смахнула с лица набежавшие слёзы и твёрдо, не оборачиваясь, ступила на палубу.

– Сюда, пожалуйста, – указал мужчина в форме.

Широкие коридоры были пусты. Музыка пока ещё не играла. Свет и то горел как-то тускло, не иначе в целях экономии электроэнергии.

– Ваша каюта, мадам, – открыв дверь электронным ключом, пропустил её вперёд себя мужчина. После чего вошёл сам, поставил чемодан на пол и передал ключ.

– Спасибо.

– Приятной вам поездки.

Мужчина дежурно улыбнулся и покинул её каюту. Похоже, носить вещи было не в его обязанностях, потому что он не застыл на пороге в ожидании чаевых.

«И хорошо», – с облегчением подумала Инга. Давать мелкие чаевые на таком пафосном корабле было стыдно, а более крупную сумму жалко.

Подумав, Инга поставила чемодан и картину возле шкафа. Конечно, Инге хотелось рассмотреть свой подарок, но голова раскалывалась так, что она всё же достала из сумочки таблетку и проглотила её. После чего легла на постель в намерении полежать пару минуточек.


Она уже продолжительное время стояла и молчала, а всё из-за того, что остановилась возле своего чемодана. Точнее, за разговором Инга не заметила его и просто-напросто об него споткнулась. И это заставило её застыть в полной растерянности.

Как она могла забыть, что приехала на остров с багажом?

– Что-то не так? – наконец, поинтересовался сероволосый мужчина – тот самый, что закрывал двери в музее.

– Я… – начала было говорить она, но замолчала. После чего с тревогой уставилась на возвышающийся замок мессира.

– Пойдём. Ты же поняла, почему тебе нужно туда.

– Я?

– Ты сама попросила меня привести тебя. Вспомни, Лисичка.

Маленький мальчик, что продолжал держать её и мужчину за руки, поглядел на неё. При этом его крошечные пальчики крепче сжали ладонь девушки.

– А почему именно ты ведёшь меня туда? – вопрос был первым, что пришёл Инге в голову.

На самом деле, куда больше её внимание занимал покачивающийся на волнах фрегат и то, что на пирсе осталась последняя шлюпка. Матросы уже заканчивали перекур и в скором времени уселись бы в судёнышко, чтобы уплыть обратно на корабль. Эти мужчины громко смеялись, травили анекдоты, но их сигареты были докурены почти до фильтра. Их дела были здесь закончены, им следовало вернуться к другой пристани. Отплыть за новыми гостями мессира.

– Я, мессир и это дитя – мы продолжение друг друга. Ты же одна из нас, и потому твоё общество приятно нам. Разве ты передумала остаться нашей гостьей навсегда?

Инга посмотрела на светлый и вместе с тем грозный особняк. Люди, которые вошли в него, были обречены. Она это чувствовала. Знала! Как знала и то, что обязана повторить их участь. Более того, ей действительно хотелось этого. Ей виделось, что там она найдёт своё место в мире и свой покой. Её тянуло туда. Сильно. Неудержимо!

… И точно с такой же силой отталкивало.

Пока ещё у Инги имелась возможность добежать до шлюпки. Она могла бы схватить чемодан, побежать со всех ног к матросам. С ними у неё получилось бы покинуть загадочный остров, она вернулась бы домой.

Что же выбрать?

Мальчик, словно пытаясь облегчить выбор, выпустил её ладонь из своей и, обиженно выпятив нижнюю губу, прижался к мужчине. Светлые детские глаза смотрели с немой укоризной, и по цвету они были схожи с морем, ставшем серым из-за набежавших на небо облаков. И это море манило, просило: «Вернись обратно, пока можешь. Пока не поздно, вернись!».

В растерянности Инга опустила взгляд, и взор её задержался на ладони. Надпись. Истинное имя. Оно так и не стёрлось в отличие от остальных символов. Чернила, словно татуировка, проникли в кожу.

«Ты меня слышишь?» – мысленно закричала Инга в намерении дозваться до единственного существа, которое, как она считала, могло бы помочь ей в этой сложной ситуации.

– Слышу, конечно, – раздался в голове весёлый мужской голос. – Ты ведь вышла из Лабиринта, не израсходовав все желания. Я до сих пор жду. Вдруг ты наконец-то озвучишь мне третье?

– Да, я позвала тебя за этим. Затем, чтобы ты стал окончательно свободен от слова, я готова озвучить свою третью просьбу.

– Ох, – усмехнулся он. – Такая патетика.

Странно, но Инга поняла эту усмешку. Она вдруг ощутила, что сама себе роет яму, но уже не могла остановиться, а потому сказала:

– И всё же…

– И всё же, девочка, – серьёзным голосом перебил он её, – я не зря даю тебе понять, что последнее желание исполнится не так, как ты хочешь. Такова цена моего проигрыша Хозяину Судьбы и Времени. Да и мои собственные привычки, знаешь ли. Обычно я радуюсь глупости людей, это почти всегда забавно. Заметь, я сказал «почти». Поэтому тебя всё же спрошу, действительно ли ты хочешь закончить моё служение?

– Да! – горячо согласилась она, так как её переполнило отчаяние. Моряки неторопливо втаптывали остатки сигарет в песок, на берегу их больше ничто не удерживало.

– И чего же ты желаешь, глупышка?

Мужчина перестал быть только голосом в голове. Он принял облик, возник из воздуха, прямо из ниоткуда. Но она не испугалась, а твёрдо сказала вслух:

– Хочу, чтобы выбор, стоящий передо мной, решился сам собой.

– Угу. То есть ты желаешь избежать ответственности за любое из возможных решений?

Судя по интонации, он пытался донести до неё что-то крайне важное, но Ингу заботили совсем иные тревоги, а потому она промолчала.

– М-да, как же это банально. А ничего, что, доверяя выбор кому-то другому, ты так и не сделаешь его? Никогда.

– Ну и пусть так! – воскликнула она в нетерпении.

– Тогда наши пути расходятся, – развёл мужчина руками, прежде чем его лицо скривилось от гнева и он прокричал. – Молись, чтобы кто-то рискнул помочь тебе выбраться целой из той липкой паутины, в которой ты оказалась! Тебя ждёт крайне неприглядная судьба. Но да, зато твоё глупое желание будет исполнено.

Мужчина в чёрно-серебряном плаще звонко и как-то противно захохотал. Его громкий смех заставил её зажать ладонями уши. Она даже закрыла глаза! К счастью, мучение продлилось недолго. Звук постепенно стихал, пока не исчез.

Наконец, она отняла руки от гудящей головы. Больше никого вокруг не было. Ни мужчин, ни ребёнка. Пришла и желанная определённость. Ещё не понимая, что она видит значительно больше, чем оно возможно для человека, девушка уверенно взяла в руку старый чемодан и без тени сомнения двинулась с места.

Перед её взором был светлый и красивый особняк, гордо возвышающийся на утёсе. Там ждала её новая жизнь помощницы мессира и слуги Хозяина.

Перед её взором покачивался на волнах фрегат. И моряки, заметив спускающуюся девушку, задержали шлюпку. Они согласились вернуть её домой.

Обе Инги-Лисички, такие одинаковые внешне и такие непохожие в своих мыслях, несли чемодан. Каждая свой. Они стремительно отдалялись друг от друга, твёрдо зная, что сделали самый верный выбор. Они нисколько не замечали, что с каждым шагом становятся совершенно разными существами, теряющими целостность понимания прежнего «Я». Каждая из них обретала новую себя.


День девятый. Без пятнадцати десять


– Ай! – несмотря на то, что визжали в коридоре, возмущённое восклицание было настолько громким, что Инга проснулась. Сон тут же ускользнул и мгновенно стёрся из её памяти. – Вы не могли бы аккуратнее обращаться с моим чемоданом?

– Простите, мадам, но у него оторвалась ручка.

– Да это вы такой неосторожный, а не вещи у меня плохие! – визгливый голос заставлял морщиться, а его обладательница заранее вызывала отвращение. Оставалось надеяться, что каюта мегеры располагается значительно дальше по коридору, и им не предстояло стать соседями в этом путешествии.

Инга потёрла глаза и поняла, что из-за таблетки прямо-таки провалилась в сон. Это было неприятное осознание, зато голова болеть и кружиться перестала.

– Хоть что-то хорошее, – пробормотала она и растянулась на кровати в попытке вспомнить, что именно ей снилось. Инге почему-то очень сильно захотелось вспомнить свой сон, но ничего не получилось. Девушка расстроено открыла глаза. Она ещё не знала, что отныне не запомнит ни одного своего сновидения, а потому вяло достала из дорожной сумки часы. Сонливость вмиг покинула её.

– Как же так? – удивилась Инга.

Она в недоумении начала крутить часы в руках, так как не понимала отчего не сработал будильник.

«Может, как-то само собой в сумке отключилось? – наконец размыслила Инга. – Ох уж это моё везение! Хорошо, что Остор заехал, а не то взаправду проспала бы отплытие. Смех и грех».

Девушка быстро глянула в зеркало, поправила растрепавшиеся волосы и выбежала на палубу, уже битком забитую туристами. Все вокруг смеялись и радовались, люди вели себя так, словно их поездка являлась грандиозным праздником. Инга с трудом нашла себе местечко, с которого хорошо обозревалась пристань, и замерла. Она надеялась увидеть Риевира, но его нигде не было.

«Он должен прийти. Я уверена, он пришёл в гостиницу раньше времени и уже всё знает», – горела в ней надежда.

Толпы провожающих не было по вполне понятным причинам. По пристани ходил обслуживающий персонал и шушукались между собой мальчишки-носильщики, но туристов это не останавливало. Они махали руками и кричали: «Прощайте!», «Мы ещё вернёмся!».

– Поднять трап! – вдруг раздалась громкая команда.

Матросы суетливо забегали, а пассажиры хором заликовали. Одна Инга в расстройстве мечтала, чтобы случилось хоть что-нибудь. Увы, вредный корабль уверенно отчаливал строго по расписанию. Солнце бессовестно ярко светило на бесцеремонно безоблачном небе, его загораживал собой только один из небесных островов. Инга внимательно посмотрела на этот остров. Даже прикрыла глаза ладонью, чтобы лучи не слепили, но смотреть всё равно оказалось болезненно. И бесполезно. Что с такого расстояния разглядеть можно?

Тяжело вздохнув, Инга мрачно уставилась на доски палубы. Оказывается, её правая ступня придавила выброшенный кем-то рекламный буклет, и теперь прекрасное изображение небесных островов на первой странице перекрывал отпечаток ноги. Незапачканной осталась лишь напечатанная крупным шрифтом фраза: «Это ваш Рай». Инга подняла буклет и засунула его за ремень джинс, намереваясь сохранить в качестве сувенира. Других она с собой не увезла.

Между пристанью и судном взгляду открылась лазурная гладь. Пристань стремительно уменьшалась в размерах. Расстояние между нею и Островом быстро росло. Инга возвращалась домой, и на сердце от этого было грустно и вместе с тем тепло.

«Жаль, что я не увидела его на прощание», – мучило её всего одно сожаление и тут… неожиданно взгляд Инги уловил суетливое движение на пристани! Кто-то бежал со всех ног, торопился. Сердце Инги тут же стремительно забилось в надежде, она вцепилась пальцами в бортик, но расстояние не позволяло разглядеть опоздавший ли это турист или Риевир. Да и шум толпы заглушал собой всё.

Наконец, очертания силуэта окончательно размылись. Инга же продолжала стоять и чему‑то глупо улыбалась.


День девятый. Четыре часа дня


– Вы здесь весь день стоите. Всё в порядке? – с беспокойством спросил моряк и заставил тем Ингу обернуться на его голос.

– Да она на всю голову пришибленная. Я уже подходил, не отвечает, – в говорившем девушка узнала друга Алекса. Когда-то они вместе играли в волейбол.

– Я здесь созерцаю прекрасное, – высокомерно ответила она. – А с тобой, Боб, у меня просто нет ни малейшего желания общаться.

Мужчина фыркнул и отошёл в сторону, что-то недовольно бубня себе под нос. Кажется, общество на корабле подобралось то ещё. Приятели, которых ей видеть не хотелось, какая-то истеричка с ломанным чемоданом…

– Поссорились с кем-то? – решил выпытать моряк и даже скосил взгляд в сторону Боба.

– Да, – подтвердила Инга, чтобы не вдаваться в подробности. – Поэтому и хотела побыть одна. Не переживайте, я скоро вернусь в каюту.

– Как желаете, мадам.

Морячок ушёл, но с беспокойством обернулся. Ему не хотелось, чтобы какая-нибудь богатенькая дура бросилась за борт. Инга же для приличия постояла ещё пару минут. Она не знала, сколько прошло времени, но оно пролетело для неё словно миг. Она нисколько не заметила, когда Остров скрылся из виду, но знала, что рада этому. Слишком страшные секреты ей довелось там узнать.

Хм… Какие секреты?

Инга попыталась вспомнить. Вроде бы ей снились какие-то непонятные сны. Обычно она пару дней ещё помнила сюжеты ярких сновидений, но эти начисто стёрлись из памяти. Загадочные недомолвки жриц. Были ещё несуразные разговоры с Арьненом…

Ничего серьёзного. Откуда возникло ощущение, что вообще была какая-то тайна?

– Наркотик. Трагедия с коллегами. Солнечный удар. Сотрясение мозга, – хмуро перечислила она произошедшие с ней события. – Неудивительно, что у меня каша в голове. Хватило бы и чего‑то одного.

Инга решила не забивать голову чепухой. Ей показалось за лучшее не сосредотачиваться на том, что не имеет для неё никакого значения.

Струна – воспоминание о том, что что‑то казалось важным, с тихим звоном разорвалась.

Девушка медленным шагом зашла в зал ресторана. Стоило хоть немного перекусить, за целый день у неё во рту не было ни крошки.

– Что будете заказывать? – поинтересовался официант.

Блюда она выбрала наугад. Удача на этот раз решила побыть благосклонной (не иначе в виде исключения), горячие рулетики из овощей с сыром пришлись Инге по нраву. Перекус принёс с собой и хорошее настроение. Окружающие перестали казаться чванливыми и противными людьми. Но задерживаться, чтобы потанцевать под живую музыку, она не захотела. Вот взять купальник и поплескаться в бассейне – это да!

Инга вошла в каюту и направилась к шкафу, чтобы открыть оставленный неподалёку от него чемодан. Она даже расстегнула молнию, как вдруг взгляд её задержался на подарке Арьнена. Инга улыбнулась при воспоминании о добродушном старике. После чего положила подарок на кровать и сняла упаковку.

Изображение на картине почему-то навевало грусть и вызывало сильные, но не вполне понятные, чувства, хотя сюжет не выглядел из ряда вон выходящим. Высокий и очень худой беловолосый мужчина, что был одет в простое одеяние из белой ткани, сидел на краю обрыва. Земля была каменистой, покрыта пожухлой травой. С высоты был ещё видел золотой, как по осени, лес. Из-за крон деревьев поднималось ещё слабое и неуверенное утреннее солнце, оно пронизывало яркими лучами густые серые облака. Но не природа привлекла внимание Инги, а этот мужчина. Может, из-за того, что спина его была неестественно прямой? Или слишком совершенной казалась рука, что покоилась на колене? А, быть может, дело в том, что возле этой ноги она различала что‑то крошечное и синее. Кажется, цветок.

– Не, выполнена картина на ура. Но что-то в этом облике, – задумалась Инга вслух и даже склонила голову набок.

Была в мужчине некая нечеловеческая усталость, он прямо-таки дышал обречённостью. И, подумав, Инга поставила картину на широкое кресло, а после отошла на пару шагов. Она всматривалась в изображение и не понимала, отчего у неё столь щемит сердце.

Инга видела, но не знала, что перед ней последняя и очень тонкая нить, что хранила в себе воспоминание о том, что нечто важное было ею однажды забыто.


В заключение


Хозяин Острова облокотился на перила и с грустью посмотрел вдаль. Корабль с белыми парусами неторопливо отчаливал от берега, плавно покачивался на лазурных водах. Бирюзовые глаза незадачливого служителя Судьбы и Времени провожали его внимательным и вместе с тем настороженным взглядом. Судно медленно превращалось в крошечную точку.

Неожиданно поднялся шаловливый ветер. Он игриво встрепал длинные белоснежные волосы Хозяина Острова, и мужчина хотел привычно поправить их, но его опередили.

– Позволь мне, Пророк.

– Меня здесь зовут Хозяином Острова, – ответил он мелодичным голосом и повернулся лицом к той, кого так долго ждал.

Тёмно-ореховые миндалевидные глаза, красные волосы по лопатки, тонкий носик, на котором, словно на ночном небе россыпь звёзд, яркими пятнами выделялись оранжевые веснушки. А ещё открытая улыбка.

– А я осталась Лисичкой, – звонкий девичий голос контрастировал с его мягкими интонациями. Девушка была полна радости и, глядя на неё, Пророк пообещал:

– Ты всегда ею будешь.


Конец

Продолжение читайте в книге «Владыка Острова»


В оформлении обложки использована фотография с сайта: www.pixabay.com по лицензии ССО