# Любовь с условием и без…

Ана Ховская

Кто она – Полина Сосновская – несносная хулиганка или разгильдяйка, или девчонка, которая умеет за себя постоять? Или женщина, которой трудно мириться с несправедливыми обстоятельствами и от обиды или неоправданной смелости совершающая сделку с совестью и сердцем? А может, та, которая любит всей душой и хочет быть любимой?В любом случае, Полина – обладательница несокрушимого оптимизма и неукротимой энергии, которые ведут ее по жизни и приводят к неожиданным открытиям.Эта история все время держит в тонусе воображение и чувство юмора. Остановитесь – почувствуете першение в горле… пока не окажетесь на последней странице…Надеюсь, слова, сложившиеся в историю, станут бальзамом уставшему сердцу и заскучавшему разуму. Для особо мнительных просьба – относиться проще, а для открытых душ пожелание – зарядиться позитивом.

Вижу темные круги на воде, свет остается за спиной и медленно меркнет. Чувствую, как холод подбирается к горлу, гасит огонь и захватывает в свои цепкие объятия.

Пьяна в стельку так, что хочется держать голову руками, чтобы она не слетела с шеи… Мне не страшно… Нет, не страшно. Так легче думается, когда все вокруг кружится и на все наплевать… Волны несут… И это такое блаженство! Я уплыву отсюда! Знаю, что осмелюсь, решусь, потому что больше не чувствую земли под ногами, потому что устала идти с совестью и самолюбием на сделки. Это разрушает изнутри. Нет ничего больнее и унизительнее на свете, как перестать уважать себя из-за слабости и отчаяния, позволившим другим решать твои собственные проблемы. Нет ничего обиднее, чем глушить чувства вины и жалости всеми доступными способами. Разве виновата я в том, что нет силы справиться с наступающим на горло миром? Конечно, могла бы еще сопротивляться, возражать, идти напролом, но все это было бы равносильно трепыханию рыбки, выброшенной на берег: на последнем вздохе она поймет, что плаванью конец, что блеск ее чешуи – жалкая подделка, а она так и осталась рыбкой, которая всегда была подчинена только прихотям судьбы…


Все начиналось так радостно: фейерверки, ритмы «латинос», танцы, море, солнце, шашлыки и сверкающие улыбки Анны и Лизы…

После развода с недостойным мужем (хм, это легко сказано!) я решила отдохнуть у мамы, в курортном городке крымского побережья Алуште. Объединившись с сестрой Анной и ее тринадцатилетней дочерью Лизкой, в очередной отпуск мы рванули к морю.

За один месяц мне предстояло обдумать свое дальнейшее существование. Да, именно существование, потому что я осталась без квартиры, без работы, без финансовой поддержки. У сестры оставаться не могла: не хотела быть обузой и источником ее семейных неурядиц. Высокооплачиваемая работа не светила, так как с моим хоть и высшим образованием устроиться на «теплое место» в Екатеринбурге – «дохлый номер». Наверное, все дело было в моем легкомыслии и бескомпромиссности. А пока размышляла, на что гожусь в этой жизни и что могу выиграть с таким потенциалом.

Ах, ну да, наверное, сначала нужно представиться?

Меня зовут Полина Сосновская. Полина Алексеевна Сосновская. Мне двадцать шесть лет. Кареглазая шатенка, метр семьдесят пять, весом чуть больше шестидесяти килограмм (в общем, обычного телосложения, с длинными ногами, не худая, не толстая). От всех своих родственников – а это мама, сестра и племянница – белокожих, голубоглазых, низкорослых, отличаюсь смуглой кожей, необычным разрезом глаз и ужасно непокорным характером (уж не знаю, в кого я такая?). А еще я менеджер по управлению персоналом, короче – специалист отдела кадров или HR, как принято сейчас называть. Эта профессия, которая уже абсолютно меня не привлекает, да и никогда не нравилась. Но сказать, что я больше ничего не умею, значит, назвать себя неудачницей, а это совершенно противоречит моей жизненной позиции. Когда-то я окончила курсы парикмахера-универсала и визажиста, поэтому прекрасно могла бы реализовать себя в творчестве. Я вообще творческий человек! Но, что странно и парадоксально, моей фантазии всегда хватало только на то, чтобы что-то натворить, а не создать или добиться небывалых высот.

Но не буду углубляться в теорию вероятности, ближе к сути. Как уже сказала, работы в Екатеринбурге для меня не было. По профессии уже никуда не могла устроиться, а творить и фантазировать не позволили обстоятельства.

Странно, да?

Парикмахер – достаточно востребованный специалист, но если бы не произошла одна маленькая история, после которой меня не принимали ни в один салон и даже не приглашали частники, то положение, пожалуй, не казалось бы таким плачевным. А работать продавцом или менеджером торгового зала, что одно и то же, по сути, мне не могли позволить амбиции.

Да, при таком безвыходном положении, финансовом кризисе, так сказать, я еще имела амбиции!

Но ведь много людей их имеют, почему и мне не быть среди них? А ведь это даже неплохо. Ты не позволяешь опуститься себе ниже своего потенциала и продолжаешь развиваться. Легко просто упасть вниз и болтаться где-то на посылках. Надо было держать себя в узде, чтобы еще быть похожим на достойного человека, ну, по крайней мере, в своих глазах.

Еще одна подробность из жизни (кстати, которая и явилась причиной безработицы и вообще всех моих неприятностей): я была замужем. Долгих, долгих, долгих… ну, очень долгих четыре года!

Уф, была, слава богам!

Теперь я стала в один ряд со многими другими разведенными женщинами, которые находятся в поиске себя и своего дальнейшего пути. От брака у меня не было ни детей, ни тех дурных привычек, которые обычно женщина заводит рядом с недостойным ее мужчиной. Наверное, это к лучшему: нет чувства вины и долга, нет связи с прошлым, есть возможность спокойно, обстоятельно найти применение себе.

Кирилл Павлович Белохвостов, заместитель директора «Уралмашбанка», в котором я работала тем самым специалистом отдела кадров, хоть и был мужчиной солидным, симпатичным и воспитанным, со связями и положением, все же не смог удержать меня от совершения задуманного. Он не вынес мою «ужасную», «невыносимую», «позорную», «предательскую» (и масса определений еще!) привычку говорить все, что думаю, и не таить эмоций. С этим одним и еще парой мелких недостатков он смириться не смог. Я «позорила» его в глазах коллег и знакомых. Надо сказать, он стыдился меня.

Но я просто не умела жить по-другому!

Если честно, казалось, что многие из его коллег мужчин были не против моей компании, я даже нравилась им своей непосредственностью и легкостью на подъем.

Не знаю, что больше задевало Кирилла: моя прямолинейность или откровенное внимание его коллег и знакомых к моей персоне?

О, как сказала!

В общем, в очередной раз мы поскандалили, и я решила, что на этом пора поставить точку в этой брачной истории. Ярким поводом для раннего, очень раннего утреннего подъема и путешествия в ЗАГС через весь город стал мой неугомонный язык. Накануне скандала, по всем признакам типичного для обычных молодоженов, я выстрелила по его самолюбию легкомысленной фразой:

– Если мы разведемся, я верну свою чудесную фамилию и перестану быть птичьим хвостом!

Это была травма, несовместимая с гордостью. Мы развелись.

«Благородство» и «воспитание», а иначе – привычка во всем следовать родительской воле и, конечно, умелое руководство госпожи Белохвостовой – моей свекрови, не позволило Кириллу разменять квартиру, чтобы оставить мне хоть какую-то крышу над головой. Ну и, конечно же, большую роль в развале нашей семьи сыграли родители Кирилла – все те же птичьи хвосты, которые с самого начала были против брака сына со мной.

Ой, не очень-то и хотелось водиться с белоручками!

Ну, а если без иронии, то в наших отношениях все было гораздо сложнее, чем хочется об этом вспоминать.

Короче, я не унывала, держала хвост пистолетом, как говорит моя мама – Галина Андреевна Сосновская. Взяла билеты в Алушту. Этот месяц своего последнего отпуска с последующим увольнением из отдела кадров банка собиралась провести в абсолютном отрыве от реального мира: на воздухе, солнце, воде, рядом с родными. А все остальное я, как Скарлет О’Хара, оставила на потом.

Итак, Алушта – прекрасный, цветущий, дивно пахнущий, маленький городок на Черном море. А также небольшой участок в пятнадцать соток с шикарным садом, грядками, цветочными полянами и чудным маленьким домиком из красного кирпича с верандой и террасой на чердаке. Этот уютный четырехкомнатный домик с большой кухней и большим холлом, как теперь принято выражаться, был построен специально для мамы, когда после моей свадьбы она захотела переехать на родину. Кирилл не пожалел денег, чтобы выстроить этот маленький райский оазис в одном из тихих, но уютных и обустроенных районов Алушты. Мама была неравнодушна к садоводству, и ей понравилась ее новая жизнь, хоть и вдали от нас.

Она жила одна. Наш с Анной папа умер, когда мне было десять. Мама очень любила отца и больше не вышла замуж. Но здесь у нее было много друзей детства, и в тяжелые дни они помогали ей по хозяйству и поддерживали морально. К тому же, в Ялте жили брат Николай и две ее тетки, к которым она частенько наведывалась.

Но у нас был еще один член семьи – это Сенечка, Сенька, Сенек, ужасно умный маленький дворовый пес, рыжий, пушистый, с огромными ушами и славными штанишками на задних лапах. Он-то и спасал маму от одиночества и скуки по нам в промежутках между нашими с Анной отпусками.

В этот раз мы нагрянули скопом. Сразу было столько веселья, радости, умиления. Мама очень переживала за мой развод с Кириллом, все сокрушалась: как же я теперь смогу выжить в большом городе одна?! Она любила зятя, но все же осталась на моей стороне и приняла мое решение.

Анна и Лизка сразу увлеклись сбором черешни и клубники, которые выспели раньше, чем положено, будто специально к нашему приезду. Яркие сочные ягоды, пахнущие солнцем, красовались на разноцветных блюдцах несколько дней. Сначала мы все, так сказать, отъедались естественным продуктом и несколько дней подряд не выходили за ворота: загорали во дворе, обливались из шланга, питались с грядок, в общем – кайфовали. Ну а когда продукты в холодильнике закончились и мы уже не могли обходиться одной зеленью и овощами, то меня как самую смышленую и бойкую отправили на местный базар за провиантом. Я была еще та торговка – могла сэкономить до двухсот рублей c тысячи (то есть гривен, но я все считала в рублях). Да и знали меня уже на этом базарчике, уступали сами, а частенько и угощали за просто так.

А пока добывала пропитание, Анна с Лизкой выполняли самую нелюбимую мной работу: пропалывали славный мамин огородик. Я и не спешила домой, решила набрать всего побольше, чтобы потом снова надолго обосноваться в гамаке в саду и наслаждаться дарами юга. Я всегда была компанейская девчонка, терпеть не могла занудство, скуку, тишину и безделье, но сейчас, как никогда, хотелось покоя. До меня еще не доходило, что жизнь изменилась, как только забрала паспорт из ЗАГСа с большой черной печатью на четырнадцатой странице: «РАЗВЕДЕН(А)». Нет, я не переживала, но был жуткий депресняк.

С чего бы это?! В ближайшее время собиралась что-нибудь сделать с этим настроением, но не сейчас.

Однако за меня поработала природа. После выхода с базарной площади я ощутила невероятный прилив сил и поняла, что возвращаюсь «в свою тарелку». Свернув с центральной улицы на проселочную, замедлила шаг и шла посередине дороги, разглядывая чужие дворы и устеленные обалденными цветами территории у ворот. Я не шла – порхала по гальке, спотыкаясь, сбивая пальцы, маленькие камешки забивались в сабо, каблуки проваливались. Если честно, отпинала бы строителей этих дорог. Но было прекрасное весеннее утро, легкий шум города, почти музыкальный, наичистейший воздух, солнце, играющее в волосах и согревающее кожу пушистым теплом, гармония и настроение вырывались наружу, я светилась изнутри, улыбалась немного по-шальному, немного мечтательно. Даже пакеты с продуктами в обеих руках не в тягость. Ведь у меня все было замечательно!

А разве нет?! Все живы и здоровы. А все остальное – бездарная пародия на мелодраму.

Сворачивая с широкой дороги на более узкую дорожку вдоль кленов, ведущую прямо в мой переулок, заметила на углу красивый черный автомобиль и сверкающий на нем знак БМВ. А рядом с ним, облокотившись на капот, стояли трое мужчин. Да нет, не мужчин, а так, наверное, местных хулиганов, заделавшихся под новых русских. Два амбала в ужасных, безвкусных рубашках и выцветших шортах ниже колен, и один в соломенных бриджах, более или менее сочетающихся с сандалиями и майкой «Найк». Из открытой двери БМВ гремела музыка, что-то из Шуфутинского. Все, как один, обернулись на новый раздражитель – на меня, и стали пристально рассматривать, контролируя каждый мой шаг.

Нет, я не смотрела на них. Вот еще! Но периферическое зрение отлично улавливало их взгляды: оценивающие, заигрывающие, жадные.

Я прошла мимо, проигнорировав их откровенные взоры, мельком взглянув на пыльные шлепанцы и неухоженные пальцы ног одного из них, еще раз отметив, как мужчины умеют испортить впечатление о себе своей небрежностью.

– Хм, хорошенькая,– бросили за спиной с явным намерением, чтобы это было услышано.

Я усмехнулась, закатив глаза к небу, и продолжила путь.

– Угу, свеженькая,– промычал другой.

«Вот засранцы, простите боги, прямо, как на выставке. На себя бы посмотрели, амбалы нечесаные»,– пренебрежительно сморщилась я.

– Что-то раньше я ее здесь не видел?– проговорил третий, и по звуку шагов было похоже, что развернулся мне вслед, чтобы оценить, как же я выгляжу со спины.

Короче, пялился на мои ноги и зад! В этом все мужчины были поразительно предсказуемы, и этот не был исключением.

– Наверно, приезжая…– снова прогундосил кто-то из них, а дальше слов не разобрала из-за проехавшей рядом машины.

Тоже мне – женихи! Хотя тот черноволосый в соломенных бриджах очень даже ничего, сошел бы за приличного парня… А хотя – это уже неважно. Это же просто шпана. Братва! Точно, Саша Белый со своей бригадой. Только бригада маловата, и налицо полное отсутствие шарма и стиля подобного сообщества. И костюмчики-то у них были из Турции или Китая.

Это и было началом новой истории в моей жизни…


Недолго думая, в следующую субботу мы с Анной и Лизкой снарядились на дискотеку. Все трое обожали петь, а уж без танцев и дня прожить не могли. Наша Елизавета заканчивала современную школу танцев и занималась вокалом, а мы с Анной были самоучками. Но еще какими!

Оставив маме прибранный дом, вычищенные двор и сад, прополотый огород, мы втроем вышли в город. Лизка, как и всегда, навела марафет, от которого всех парней бросало в пот. Они так и исходили слюной и сворачивали шеи, когда та проходила мимо. Анна была поскромнее, но тоже имела привычку надевать в люди самый лучший наряд и оставлять после себя манящий шлейф цветочного парфюма. Мне же претили все эти условности. По сравнению с ними я выглядела босячкой, но, по-моему, смотрелась не менее эффектно.

Видели бы все, как я танцую!

На одном из пляжей, который мне впервые открылся в этом городке четыре года назад, и сразу же прикипела к нему душой, в прошлом году построили новый бар-караоке с открытой площадкой для танцев, подиумом для пения и весьма неплохой кухней. Туда-то мы и отправились. Ни Лизка, ни Анна еще не бывали здесь. Да и я видела его только издалека.

Когда прошли на территорию бара, огороженную забором, сотканным из бамбука и тонких веток и обильно заросшим цветущим вьюном, заметила, что это место пользуется спросом. Раньше не видела здесь так много людей. Этот пляж был почти диким. И почти сразу пожалела, что не надела красное платье, в котором чувствовала себя привлекательной и обаятельной, а вырядилась в бриджи и легкий трикотажный топ, считая, что в этом городе, по сути, большой деревне, не перед кем фасонить. Оказалось, я переоценила свою способность равнодушно относиться к брачным играм животных (тире людей). Несмотря на то, что разочаровалась в одном мужчине, еще недавно казавшимся самым-самым, и была уверена, что еще долго не захочу заводить новые знакомства, кокетство и девчоночьи уловки возникли непроизвольно. За барной стойкой и на танцевальной площадке откуда ни возьмись оказалось столько приличных парней, что от их «ассортимента» и неожиданно заинтересованных взглядов в нашу сторону захватывало дух. Проснулся дикий азарт охотницы. Анна и Лизка сразу уловили легкий ритм мелодии, и их бедра невольно закачались в танце. Я тоже оживилась и, пританцовывая, пошла занимать столик на троих.

Заказав в баре мартини с соком для нас с Анной и любимый напиток Лизки – колу, я присела на высокий круглый табурет у стойки и наблюдала за происходящим вокруг. Атмосфера возбуждала. Сама не понимаю, как целую неделю обходилась без этого шума, гама, болтовни, хоть и пустой, и была занята бессмысленными и нудными рассуждениями о том, что же произошло в моей жизни.

– Ваш мартини и кола,– подал бармен напитки и улыбнулся.

Я криво улыбнулась в ответ (он был не в моем вкусе, а таить эмоции не по мне) и только взялась за бокалы, как кто-то тяжелый навалился на плечо. Не удержав равновесия, я буквально выплеснула содержимое бокалов за стойку бара.

– Эй, что за проблемы, амбал!– вызверилась на громилу метра два ростом, напоминающего скорее бесформенное бревно, чем молодого мужчину.– Чего таращишься? Давай бабки за заказ, который оказался на бармене!

Амбал, похоже, и сам не понял, что он на кого-то оперся и, уже прилично (или неприлично) залитыми зенками, пренебрежительно окинул меня с ног до головы.

– Хто это тут возникает?– возразил он, еле ворочая языком и выдыхая мне в лицо зловонный перегар.

– Ты, козел, верни деньги за выпивку! Я тебе тут не тумбочка, чтобы лапы складывать!– возмутилась и, чуть было, не бросилась в драку с этим монстром, да и он уже протянул ко мне свои волосатые лапы.

Но вместе с криком бармена между мной и амбалом неожиданно протянулась рука и отпихнула последнего на расстояние нескольких шагов.

– Эй, эй, дамы и господа, не нужно ссориться,– спокойным голосом проговорил мужчина лет тридцати пяти и кивнул бармену.– Дорогой, сделай даме дубль два и запиши на мой счет, а?

– Яра, ты чё, я же ее щас порву?– прогундосил громила за спиной второго мужчины и беспорядочно замахал руками.

Я отступила и отвернулась лицом к барной стойке. Слава богам, не вступила с ним в поединок, иначе расшиб бы меня в лепешку.

– Уймись, иди за стол!– будто приказал второй и легко развернул амбала в противоположную от бара сторону. Тот подчинился без возражений.

Бармен повторил заказ. Я взялась за бокалы и возмущенно покосилась на кивающего мне мужчину.

– Все нормально?– спросил и улыбнулся, будто ждал благодарности.

– Думаете, спасибо скажу? Не дождетесь!– бросила я, и круто повернувшись, пошла к своему столику.

Да я бы этого амбала на куски покрошила, если бы не этот, весь из себя: «Дамы, господа…» Тоже мне – джентльмен!

Устроившись за столиком, быстро переключилась на цель прихода сюда и выкинула из головы неприятный инцидент. Вскоре присоединились Анна и Лизка. Мы немного посплетничали: обсудили, кто и как танцует, кто во что одет, какая скучная музыка, в общем – атмосферка не по нам, и настроились разогнать спящих мух и занудных ботаников. Напившись коктейлей и колы, мы пошли зажигать публику. Лизка сразу нашла общий язык с ди-джеем, и на танцплощадке зазвучала заводная музыка разных форматов: от латино и айренби до восточных мотивов.

Чуть позже, почти на закате, Лизка и Анна оккупировали подиум, и отдыхающие были в восторге от их пения в караоке. Была пара романсов, а в остальном современные ритмичные и зажигательные песни на русском и английском языках. В этот день я была не в голосе, к микрофону не вышла, но с настроением кричала во все горло, в смысле – подпевала, за своим столиком. А потом начались безудержные полуночные танцы.

На площадке под заводную музыку в гармонии с ветром было легко танцевать. Морской воздух, заходящее солнце, как ни банально, создавали игривое, радостное настроение. Насущные проблемы остались со мной, но обстановка вокруг отодвигала их значимость, и я на время потеряла способность сгущать краски. Улыбалась всем открыто и по-доброму, как и раньше, без смущения и агрессии реагировала на свисты и возгласы мужчин (а куда деваться без них-то?). Все шло, как и должно было быть у нормального человека, не отягощенного грузом личных неудач, в которых приходилось признаваться, когда нужно принимать решения и искать выход. Спасибо, Анна и Лизка заражали своим оптимизмом и энтузиазмом. Особенно Лизка, которую трудно было чем-то смутить, довести до депрессии. Меня тоже трудно сломить, но иногда, по странному стечению обстоятельств, словно что-то переклинивало, и я становилась неуправляемая в стремлении «загрызть себя насмерть».

Первая дискотека за год без чьего-либо контроля, в том виде, в котором мне было комфортно, и абсолютная свобода подействовали, как наркотик.

Как я могла променять почти пять лет молодости на жизнь под конвоем? Нет, я себе не верю. Это была не я, а влюбленная самонадеянная девочка с манерами, от которых сейчас почти ничего не осталось.

Да, не всегда я была такой хулиганкой, кроме школьных лет, разумеется. Говорят, когда люди взрослеют, ума прибавляется, появляется степенность какая-то, обстоятельность, мудрость, что ли. Но мой же характер с годами только портился.

Конечно! И знаю, кого в этом винить!


В воскресенье на этой же неделе мы уже в полном составе забурились в аквапарк, с нами был даже наш песик Сенечка. Мама и Анна плескались в бассейне, а мы с Лизкой, как самые рисковые и бесшабашные, пошли на водные горки.

Столько было эмоций, писка, визга, словом, отдохнули по полной программе. Я совершенно выключилась из событий, которые обрушились совсем недавно. Или они уже давно висели над головой?! В общем, – неважно: жизнь снова открывала мне свои объятия.

Мама даже как-то взбодрилась и порадовалась за нас. Еще с первых дней по приезде создалось впечатление, что она переживала мой развод с Кириллом тяжелее, чем я. А в этот день ее глаза посветлели, морщинки разгладились, она цвела и пахла. И мы, ее путевые и непутевые детки, были с ней.

А после аквапарка отправили маму с Сенькой домой, а сами облазили все фирменные магазины (ой, отвыкла! – «бутики»,– настойчиво поправляла меня бывшая свекровь), в общем, – занялись шопингом. Я совершенно бездумно потратила все свои отпускные на тряпки и безделушки, которые, возможно, и некуда будет надеть.

Я и забыла: у меня больше нет престижной работы. Вообще работы! Да и заначки на черный день как-то не припасла.

Но и эти переживания и сожаления оставила на потом.


В следующий выход в люди я уже оделась, как подобает. На мне была цветастая шифоновая кофточка. Она легко колыхалась на теле от ветра, облегая грудь и плечи. В эти моменты я скользила взглядом по сторонам и, если замечала любопытные взгляды мужчин, мысленно укоряла себя за легкомыслие. Ведь снова же нарвусь на неприятности. Хватит уже с меня дворовых приключений. Давно прошла пора, когда надевала неприлично короткие юбки и фасонила по Екатеринбургу, а точнее, по его дворам и закоулкам.

Вот сейчас не нужно думать, что я какая-то там шлендра!

Конечно, для бабулек нашего двора на Московской другого имени у меня и не было. Как бы там ни было, от многих истинных шлендр я отличалась твердыми моральными принципами. Об этом говорят все мои результаты на сегодняшний день. Итак, займемся подсчетами: полное среднее образование – раз; ах да, ясли и детский сад тоже оказали определенное влияние на воспитание (там научили драться со всеми, кто косо смотрел. Разумеется, это были не воспитатели); курсы парикмахера-универсала и визажиста – два (интересное занятие, дало много новых знакомств); высшее образование, дипломом, которым можно бить мух, – три (кстати, на красной обложке не видно крови); замужество – одно (об этом говорить не хочу!); развод – один (тем более!); мужчина – один (ну, это не означает, что я дефектная. Сколько было желающих!)…

Это не все, но для образа белого и пушистого ангелочка – достаточно. Меня так мама в детстве называла – «пушистая гелочка», слово ангелочек я не выговаривала полностью.

Тем не менее, пока я танцевала, совесть боролась с наглостью. Я получала удовольствие от чужих взглядов, потому что выглядела отлично и чувствовала себя привлекательной. Что бы мы, женщины, ни говорили о вечной любви, о единственном любимом мужчине, о преданности, о совести, в нас всегда живет желание владеть еще большим вниманием, восхищением, признанием, при этом оставаясь верными тому, единственному.

Ну, того единственного у меня уже не было, поэтому позволила себе расслабиться на полную катушку. Музыка оглушала, от мартини слегка двоилось в глазах, и в желудке пекло, но настроение было огненное и только подгоняло к еще большему «отрыву».

Однако было в этот вечер кое-что еще, что отвлекало мысли от самой себя. Этот пристально изучающий, решительный карий взгляд.

За столиком в самом углу, но в хорошо обозреваемой точке бара, сидела кучка мужчин. Они пили текилу, коньяк и водку, разбавляя все это приличной порцией пива, и играли в карты (вот уж занятие для алкоголиков). Но одеты прилично и даже дорого. Все они были сосредоточены на своих стопках и картах в руках, шумели друг на друга, драли глотки от возмущения или от удовольствия, что шла игра, заглушая даже долбящую по барабанным перепонкам музыку. Но один из них, тот самый, с темными глазами, редко раскрывал рот и все пялился в мою сторону, успевая пить текилу и отвечать на ставки.

Многие мужчины здесь смотрели на меня, но так, как смотрел он: долго, загадочно, отслеживая каждый шаг, определенно имея виды, – не смотрел никто. В каком бы углу ни танцевала, он неотрывно следил за мной.

Как ему удавалось это делать сквозь толпу, удерживая во внимании игру со своей бригадой? Хм, вот надо же, странная ассоциация!? Где-то я его уже видела? А-а, так это же тот самый из братвы на БМВ, и тот, что в баре-караоке своего амбала усмирил.

Отчего-то беспокоил этот неожиданный настойчивый интерес. Однозначно, в его головке вертелись пошленькие мыслишки. Захотелось смыться отсюда. Но в такой веселый вечер в редком превосходном настроении было бы глупо обращать внимание на какого-то «крутягу» и запретить себе получать удовольствие. К тому же могла ошибаться на его счет.

«Может, он всего-навсего пьян? А с пьяного, какой спрос? Так и быть, остаюсь и танцую до упада»,– решила я и продемонстрировала ему свое безразличие.

Через полтора часа четко поняла, что следовало взять с собой Анну или Лизу. Интерес ко мне этого кареглазого хомячка (у него были смешные полные щеки) начинал раздражать. Он был даже не в моем вкусе (коротко стриженый, с дурацкой филированной челочкой, плотный, с заметным животиком, на морду лица слишком самоуверенный), а явно претендовал на мое внимание. Но у Анны накануне вечера жутко разболелась голова, а у Лизы нашлось занятие поинтереснее: местные парни, соседские пацаны, пригласили ее в Баскин-Робинс. А уж от чего-чего, но от мороженого она отказаться не могла (Сыр-р-р!– безумно вскричал Рокки, и его усы вытянулись в полосатые сосульки).

В тот самый момент, когда заметила, что этот мужчина поднялся из-за стола и, поправляя ремень на джинсах, двинулся к центру танцплощадки (а я была именно в центре), то просекла, что от него не отвязаться, и решила не испытывать судьбу.

У-у, какую бы могла устроить ему головомойку!

Я выпила достаточно спиртного, чтобы быть абсолютно неконтролируемой на слово. Хотя и в трезвом уме и ясной памяти, или как там говорится, не слишком-то церемонилась. Но этот крутяга был не один, и я решительно оценивала свои шансы.

Странно, но то, как поступила потом, не укладывалось в голове. Я просто сбежала! Это было не в моем характере! Словно нашкодившая кошка, удрала с места преступления.

Наутро вспоминала, что же взбрело в голову выставить себя такой дурой? Но мартини стер из памяти вчерашние мысли и эмоции. Однако осталось ощущение, что побег был красивым. Бочком, бочком, пританцовывая, растворилась в темноте пляжа.

По-моему, меня даже никто и не заметил? Нет, в следующий раз пойду просто на свой пляж. Хватит с меня ночных дискотек. Хотя, что ни говори, всю дурь они из головы выбивают.


Пляж ранним утром был особо хорош: умеренное солнце, прохладная вода, теплый, а не огнедышащий песок, и ни души (Анна и Лизка тоже еще дрыхли без задних ног: вот уж любители поспать). Никаких собак с тарелками и мячами, никаких зануд – спасателей, которые то и дело тормозят чемпионский заплыв далеко за буйки. А на мели – что за плаванье? Барахтанье старой черепахи пузом по дну…

Я не выходила из воды целый час. Нахлебалась до чертиков, но нанырялась вдоволь. А вода на редкость была прозрачна и чиста. А когда прилегла на полотенце, чтобы отдохнуть перед следующим заплывом, в баре-караоке по соседству уже заиграла музыка. Повара и официанты повышали себе настроение перед началом долгого рабочего дня.

В десять часов начал собираться народ. Но это был будний день, среда, поэтому его, люда, оказалось не так много, в основном приезжие, и, к тому же, одни девчонки. Вокруг метров на десять никого не было. А небольшой бархан из песка скрывал меня от бара и автостоянки.

Отлежавшись, обсохнув, снова поднялась, чтобы нырнуть в бездну удовольствия.

И кого бы, вы думаете, увидела на вершине бархана метрах в семи от меня? Это был мужчина, тот самый крутяга из бара-караоке, и он наблюдал не за кем-нибудь, а именно за мной.

Я повернулась к морю как ни в чем не бывало и, закручивая волосы в узел резинкой на макушке, вошла в воду. Была уверена, что в этот момент его взгляд скользил по моим ягодицам, спине, плечам и снова останавливался на ягодицах.

Ну, конечно, это же был мужчина! Чем еще себя тешить молодцу на пляже в прекрасное солнечное утро, как ни среди полуголых девочек, с блестящими телами от масла для загара и откровенным ожиданием авантюры в глазах?

Однако же, к моему великому раздражению, его не интересовали кокетки в разноцветных ниточках вместо купальника, бесстыдно обнажающих все, что возможно, он смотрел на них только потому, что они маячили перед глазами.

«И на что я ему сдалась? Хочет смутить своим взглядом, плутовской улыбкой? Ой, вы посмотрите на него! Ну, что ж, не на ту напал!»– подумала я и нырнула с головой.

Заплыла метров на пятнадцать от буйков, когда услышала из рупора скрипучий голос проснувшегося спасателя.

Похоже, надо было договориться с ним заранее на такие заплывы, иначе он не даст получать удовольствие. И что им всем неймется?

Пришлось вскоре вернуться, но из вредности я делала это о-очень медленно, будто встречные волны не пускали на берег.

Приближаясь к своему полотенцу, снова почувствовала на себе знакомый взгляд. Брюнет из бара сидел уже не на вершине бархана, а в метре от моего места и смотрел как-то странно, требовательно, будто ждал от меня чего-то, и молчал. Ну, я и решила попробовать другую методу отшивания прилипал.

Я не отвела глаз, желая выстоять в поединке, и тоже молчала. Как только коснулась края полотенца пальцами ног, мужчина подмигнул и заговорил:

– Ну, так что будем делать?

– А у нас с тобой есть дела?!– удивилась я его нахальству.

– Пока нет, но скоро появятся. Тебя Полина зовут?

– Спасибо, что напомнил, как зовут, а то как-то подзабыла,– съязвила я.

– А ты у нас с характером?

– Да, обо мне нельзя сказать, что я ни рыба ни мясо,– насмешливо хмыкнула в ответ.

– Вот и славно.

Мужчина оценивающим взглядом оглядел меня с ног до головы, улыбнулся и замер с хитрым прищуром.

– Ну, а чё надо-то?– раздражительно спросила, выжимая волосы.

– Сейчас у меня дела, но вечером я тебя найду, поговорим,– заявил он, как властелин всего сущего.

– Скажите-ка, какой деловой! А ничего, если я занята?

– Это не имеет значения,– уверенно ответил он и поднялся с песка.

– Да пошел ты!– фыркнула и, встряхнув полотенце прямо на него, пошла прочь.

Он усмехнулся вслед и пошел в другую сторону.

Всегда не могла терпеть самодовольных уродов, которые не видят дальше своего носа и не признают чужого мнения.

Он что, не понял, что не в моем вкусе? По-моему, я явно ему это продемонстрировала? Ну и наглый пошел народец!

Но вскоре я и забыла про этот случайный пустой разговор, когда мамулька приготовила свои фирменные вареники с картошкой, жареным луком и грибами. Мы все просто пальцы облизывали и слюнками давились от аппетитного блюда, пока садились за стол. Запах стоял обалденный! А еще и тетя Глаша, соседка через улицу, угостила нас домашней сметанкой, и обед был настоящим блаженством. Сочетание специй, нежнейшего пюре и обжаренных на сливочном масле грибов да со сладкой сметанкой – по усам текло да по подбородку. Несколько первых минут все молча жевали, вытаращив глаза от безумного наслаждения, а потом слово за слово – разговорились. В такие минуты я понимала, что жизнь еще прекрасней, чем есть, особенно на голодный желудок и с мамиными кулинарными способностями. Она ведь у меня по первому образованию повар.

Вместе с соседкой на обед заглянули и Лизкины друзья, племянники тети Глаши. За чаем мама с соседкой разговорились о жизни, а мы с молодежью перешли в сад в беседку из винограда и вьюнов. Лизка и мальчишки тарахтели о своем. А мы с Анной рассматривали журнал-путеводитель по Алуште. Смотрели, что нового было построено за год, какие новые магазины и салоны открылись, какие развлекательные и злачные места.

И, видимо, мы так эмоционально и заинтересовано обсуждали, куда бы еще сходить на прогулку и отдых, что к нам подключилась и молодежь. Валерка, старший парнишка лет пятнадцати, с горящими глазами, взахлеб стал рассказывать нам о парке отдыха с современными каруселями, игровыми автоматами и отпадными лабиринтами из заморского кустарника, которые спроектировали и возвели греки.

– Отдыхающие редко сами находят выход из лабиринта, им приходится помогать специальным инструкторам. Но это развлечение стоит того, чтобы заблудиться. Ощущения невероятные!

Мы все заразились идеей сходить туда как можно скорее. Да и сразу снарядились бы, но сегодня там, как назло, был санитарный день или что-то вроде того. Но мальчишки предложили другой вариант: сходить на пирс, где проходил ежегодный праздник открытия купального сезона для детей из местных лагерей отдыха. Делать было нечего, и мы с энтузиазмом приняли это предложение.

К пирсу добрались на маршрутном такси. Я давненько здесь не бывала. Прибрежный портовый парк заметно наполнился, подрос, был ухожен, декорирован коваными скамьями и деревянными скульптурами разных животных. А вот на ранее пустовавшем островке из цветной гальки слева от парка, где прогуливались чайки и голуби, было выстроено эффектное на вид здание, ресторан «У пирса».

– Ого! И давно его построили?– удивилась, разглядывая светящуюся вывеску и окна в форме штурвала.

– Уже года два, как стоит,– ответил Васька, младший брат Валеры.

– Впечатляющее здание!– отметила Анна.

– Да-а-а уж, офигеть!– согласилась я.

– Здесь по всему городу таких зданий еще штук пять. У них хозяин один,– деловито продолжил Валера.– Есть тут такой авторитет – Яра Македонец.

– Македонец? Это что, кликуха?– засмеялась Лизка.

– Нет, фио у него такая. Он тут много разных кафе под собой держит: и на пляже, и в центре, и за городом.

Память у меня хорошая, но неконкретная. Слово «Яра» уже где-то слышала, но где – ахез, как говорил Евгений Петросян. Но тут подсказка Валерки все прояснила.

– Он еще бар-караоке содержит на том пляже, куда вы ходили на дискотеку.

Ну, точно, он и есть, родимый! Кареглазый братан с двумя амбалами и запредельными запросами. Это его лыка не вяжущее бревно хотело меня порвать. Значит, вот кто ты, северный хомяк?! Ну, ладно, поговоришь ты еще со мной, если, не приведи господи, попадешься на пути.

– А что этот Яра собой представляет?– полюбопытствовала на всякий случай.

– Ты кино про авторитетов смотрела?– спросил Васька (и что он знал о них, глупыш?!).

– Ну?

– «Бригада», «Бандитский Петербург»?– уточнил он.

Не знаю, было ли уместно подобное сравнение, но на первый взгляд было очень похоже.

– Ладно, бомбить не будем,– усмехнулась, кивая на ресторан с банальным названием «У пирса».– Пошли к людям, вон какое веселье развернулось.

Мы двинулись дальше.

Праздник удался. Хоть и на сцене, сооруженной на пирсе, выступали не звезды и даже не особо талантливые люди, а просто задорные и экспрессивные, общая атмосфера заряжала настроением.

А позже всей гурьбой мы пошли на соседний пляж, чтобы остыть и смыть с кожи и волос липучее конфетти, которое выпускали высоко в воздух специальные машинки.

Пляж оказался неплохим. Я здесь никогда не загорала и не купалась, но для смены впечатлений и этот был хорош. Мальчишки сразу поскакали в воду. Анна и Лизка сняли одежду и тоже погнались за волнами. А мне, как самой тормознутой, пришлось стеречь одежду и тех, и других. Тут же были мобилы и сумки с деньгами. Я положила тряпочную сумку Лизы под голову и легла на горячий песок.

И, пока компания резвилась в воде, случилось то, чего совсем не ожидала.

– Ну, привет, красавица!

Я вздрогнула. Голос прозвучал так близко, почти над головой. Подняла глаза. Надо мной склонился мужчина и отсалютовал рукой.

Опять он! Что ему от меня нужно?

– Ну, и чё надо?– совсем невежливо спросила и сморщила лоб от загрохотавшей на пирсе музыки.

– Не чё, а кого,– улыбнулся он и присел на колени передо мной, закрывая обзор моря.

Красавец! Нечего сказать! Вот откопался на мою голову!

– Слушай,– привстала на локтях и, прищурившись, окинула мужчину пренебрежительным взглядом,– шел бы ты своей дорогой. Я тебе не мешала? И ты мне не мешай. Дай отдохнуть, а? Ну нет у меня настроения разговаривать с первым встречным.

Для человека его положения на мои слова он отреагировал очень снисходительно: только улыбнулся и повел бровью. Я успокоилась и снова легла на песок.

– А ты не разговаривай. Ты слушай,– вдруг ответил он.

О-о-ох! Бла-бла шоу! Ладно, пусть мелет, что хочет. Поди, уши не завянут?

Ну, он и начал молоть:

– На наших пляжах редко появляются девушки такие, как ты. И на улицах любимого города тоже. Вот ты мне и приглянулась,– спокойно, с расстановкой проговорил Яра.

Ха, добрый молодец! Какие речи молвит!

Ощущение, что проваливаюсь в песок, было почти физическим.

Куда он вел?

– …Поэтому предлагаю подумать над развитием наших отношений, Полина. А зовут меня Ярослав Македонец.

Это было смешно и возмутительно одновременно. Кем он себя возомнил?

– А ты, Ярослав Македонец, больше ничего не хочешь?– резко поднялась и возмущенно уставилась на мужчину.

Он тоже поднялся.

– Я не тороплю тебя, подумай,– спокойно ответил он, будто моего мнения здесь вообще не существовало.

– Повторяю для особо заносчивых: шел бы ты своей дорогой! Никаких отношений я с тобой развивать не буду. На фига козе баян?!

– Ты сильно-то не напрягайся,– оборвал Ярослав.– Я своего все равно добьюсь. В твоих же интересах договориться полюбовно, красиво и ласково. Не пожалеешь ведь…

– И как же это? Погрузите меня с братвой в багажник своего БМВ и запрете в домашнем борделе?– вскипела я, и щеки запылали огнем.

– Н-да, ну ты и фантазерка!– засмеялся он.– Не волнуйся, между нами никакой братвы, борделей, насилия не будет. Все по-честному. Только нужно, чтобы ты немножко подумала и согласилась на мое предложение. Я обещаю, обижать тебя никто не станет.

– Ой, какое великодушие! А зачем мне думать-то, если я все равно должна согласиться?– ядовито бросила и выставила руки на бедра, ну прямо, как базарная баба.– Что, девочек на пляже мало?

– А дело не в этом,– с убийственным спокойствием ответил Ярослав.

– А-а, потянуло на недоступное, неформатное?

– Ну, не такая уж ты и недоступная. Просто еще не попробовала вкуса другой жизни.

Это мне-то он предлагал другую жизнь? Да что я о ней только не знала? Да рядом с Кириллом у меня было все, только распоряжаться этим не могла. Да знала я всю его роскошную жизнь: куча денег, куча возможностей, разврат и больная голова наутро. Тоже мне – удивил!

Раздражение переливалось через край. Я взглянула на море, моя компания резвилась и не собиралась возвращаться, а мне хоть в драку кидайся, только бы этот отвалил. Я сдержанно выдохнула и по слогам произнесла:

– Славно по-го-во-ри-ли. Прощай!

– Слушай, я все понимаю. Тебе нужно время подумать? Пожалуйста. Три дня достаточно?

Я чуть зубами не заскрипела оттого, что так хотела вмазать этому проныре прямо в лобешник.

– Слушай, а морду тебе медом не намазать?– скалясь, вставила я.

– Фу, как грубо для такой симпатяшки!– свел брови он, но не передумал.– Ты все-таки подумай.

– Симпатяшки в твоих кабаках на шестах пляшут. Думаю, ни одна из них не откажется от твоего щедрого предложения. А мне авторитетов потчевать как-то недосуг.

Ярослав впервые опустил глаза и слабо покачал головой. Наверное, я первая, кто была с ним так строптива и несговорчива.

– Из всей твоей тирады вынес только одно и самое важное: ты интересовалась мной.

– Кто же тебя здесь не знает, завоеватель мира? Только давай договоримся: я тебя не знаю, этого разговора не было, и разойдемся как в море корабли. Идет?

– Я так просто не сдаюсь. И ты от меня никуда не денешься.

– А это мы еще посмотрим!– раздраженно ответила ему и громко окликнула своих баловней.

– Поговорим через три дня,– прощальной интонацией сказал Ярослав, махнул ладонью «до свидания» и пошел в сторону своего ресторана.

Я прямо-таки обалдела, что совсем не в моем характере. Он всю дорогу говорил таким спокойно-уверенным голосом, будто для него не было никаких препятствий получить то, что хочет. А мое: не хочу, не буду, отвали и прочая ахинея – просто каприз девчонки, еще не догадывающейся, какое счастье ей привалило?! Ему нужно было стать дипломатом, чтобы с таким же невозмутимым видом вести переговоры.

Веселая команда вышла на берег и предложила искупаться мне. Но что-то больше не хотелось оставаться на этом пляже, а захотелось вернуться в свой сад, лечь в гамак и почитать «Космополитен». А еще меня ждали остатки маминых вареников.

О дурацком разговоре забыла почти тут же. Мало ли таких было в жизни. Мне не привыкать. На приемах семейства Белохвостовых сплошь и рядом красовались такие вот проныры с огромными кошельками за пазухой и с еще большим авторитетом, который, кстати, никоим образом не отражался на их воспитании. Сам Кирилл неоднократно предупреждал меня, чтобы не вступала в разговоры с подобными типами. Но ограничить мои контакты с ними он не мог, потому что они являлись его партнерами или, что еще сложнее, друзьями семьи. Поэтому все они липли, как мухи. А меня Кирилл всюду таскал за собой, чтобы, по словам госпожи Белохвостовой, сделать из меня светского человека. Водил, так сказать, на перевоспитание. Куда ж было деваться от «светских» разговоров, в которых через раз звучали предложения провести часок-другой в уютной, совершенно невинной обстановке?

О-о, как я выкручивалась! А мой Кирюша только поскрипывал зубами… Вернее, уже не мой, а может, даже уже чей-нибудь…

Интересно, чей? Такой мужчина не может долго оставаться один. А может, он никогда и не был один?

Нет, баста! Хватит забивать голову безответными вопросами. Это прошлое, и его надо похоронить под ворохом удовольствия и бесшабашности. Я была для него лучшей женщиной, и такой у него больше не будет никогда! Пусть кусает пятки!


Вскоре мое решение – нет ночным барам – было отменено мной же. Отпуск заканчивался, вернее, нужно было возвращаться, чтобы забрать вещи из квартиры Кирилла и искать работу. Ведь нужно было содержать себя и маму, которой я не могла позволить жить на одну пенсию. К тому же маме требовались дорогостоящие лекарства. У нее был диабет. Вот и решила последний раз оторваться перед полетом в никуда.

Анна и Лизка соблазнили очередной дискотекой. Только теперь это был ночной клуб в другом конце города с забавным названием «Танцующие кальмары». У меня даже настроение резко подскочило, когда мы туда заявились.

Вау! Это был шикарный клуб. Наша Лизка-подлизка уже по своим каналам раздобыла бесплатные пропуска, поэтому пребывание в этом обалденном месте обошлось нам практически в три рубля. Удивительно, в свои тринадцать лет племянница была такой пробивной и смышленой! Она была похожа больше на меня, чем на Анну.

Разумеется, мартини и кола были снова у нас на столе, и еще орешки и фирменное блюдо клуба – кальмары (слава богам, они не танцевали, им мешал чудный сметанный соус!).

Сначала мы наслаждались кальмарами, потом глазели по сторонам, Лизка, разумеется, зажигала под Билана. А вскоре и мы с Анной подтянулись.

Как-то случайно взгляд упал на стол в конце зала. Сквозь приглушенный свет, или почти полное его отсутствие, на меня смотрели карие глаза.

Твою налево! Разве хомячки питаются кальмарами? Или этот клуб тоже был его собственностью?

Ярослав меня преследовал.

Я продолжала танцевать, не подавая вида, что заметила или узнала его. А для пущей убедительности, да и с азарта, станцевала что-то типа рок-н-ролла с первым попавшимся парнем, который был очень не против подрыгаться со мной.

По-моему, танец удался настолько, что уже не помнила, зачем так зажигала, а просто получала удовольствие. А парень, которого подхватила из толпы, оказался подвижным и с чувством ритма.

А потом началась какая-то муторная клубная музыка, и мы присели за свой стол. Лизка тоже сложила язык на плечо, хоть и хотела продолжать танцевать. Анну слегка разморило от коктейля, и она, откинувшись на спинку стула, лениво разглядывала окружающих и зал.

Если бы не Лиза, я бы и не вспомнила, кто сидел в конце зала. Она кивнула в ту сторону, указывая на фонтан в форме кальмара, и я снова увидела эти глаза.

Рядом с Ярославом сидели двое мужчин. Один – то самое хулиганистое бревно, а другого где-то видела, но не припомнила где.

– Уф-ф, что-то мне уже не весело. Может, пойдем, прогуляемся по набережной? Вечером такие звезды на небе,– предложила я.

– Тебя что, звезды начали интересовать?– усмехнулась Лизка.

– Нет, просто напилась, жарко, и хочу на свежий воздух,– сыронизировала я.

– Щас, посидим минут пятнадцать и пойдем,– согласилась Анна.– Лизавета Петровна, доедай свои орешки и допивай колу.

Лизка недовольно покусала трубочку для коктейля и принялась поедать провизию.

Я бы тоже осталась здесь до утра, но, правда, было душно. Да и весь кайф от вечера этот проныра обломал. Я оглянулась, чтобы подтвердить свои слова одним взглядом на него, но Ярослава уже не было за столом. Там сидели только его амбалы. Тогда осторожно, непринужденно оглянулась на зал. Его и впрямь нигде не было. Но только вернулась за столик к своим, как услышала за правым плечом этот знакомый голос:

– Добрый вечер, дамы!

Я оглянулась вполоборота. Ярослав был тут как тут.

– Полина, можно тебя пригласить?

– Куда?– натянуто улыбнулась, снова демонстрируя ему пренебрежение.

– Хотел бы к себе, но пока на танец,– улыбнулся он и подмигнул.

При родне не стала вести себя слишком бесцеремонно, да и люди вокруг были не виноваты в том, что один надоедливый тип испытывал мое терпение.

– Я не танцую!– сказала, как отрезала.

– Мне показалось или это ты так зажигательно сейчас танцевала рок-н-ролл вон с тем парнем?– не отставал он.

Я оглянулась на Анну и Лизу. Они преспокойно жевали орешки, опустив глаза и избегая моего возмущенного взгляда, как будто такое поведение мужчины было в порядке вещей.

– Это было соло,– тогда продолжила я.

– А-а, ты еще и пела? Не слышал, прости.

Похоже, он издевался. Ну а я не собиралась гасить пламя, которое вспыхнуло в груди.

– Слушай, раз ты такой грамотей, зацени еще одно понятие: я с набитыми кошельками не танцую. Уж больно они неповоротливые.

– Ладушки, потанцуем в следующий раз,– усмехаясь, будто не воспринимая мой тон всерьез, ответил он, а затем шепотом добавил:– Завтра я тебя найду, помнишь?

И Ярослав вышел из ресторана, прежде махнув своим верным псам рукой.

– Не дождешься!– бросила в ответ и пренебрежительно сморщила лицо.

С другого конца зала из-за столика поднялись прихвостни этого оригинала и, усмехаясь мне в лицо, прошли вслед за хозяином.

– Ты что так с ним разговаривала?– спросила Анна, с укором покачивая головой, когда я повернулась к ней лицом.– А если б он тебе кулаком в нос дал?

– Он бы не посмел,– уверенно заявила я.

Хм, почему-то была в этом уверена? А если бы посмел?

– Ну и как бороться с твоей дикостью и дерзостью? Ну сказала бы, что не танцуешь, и все?

– Ну, началось. Ты мне еще морали не читала, как вести себя с мужчинами.

– Я же о твоем носе беспокоилась,– оправдалась Анна.

– Конечно. А сейчас ты скажешь, что он может подсторожить меня где-нибудь на улице и изнасиловать в кустах или на сиденье своего БМВ за оскорбленное самолюбие?

– Фу!– возмутилась сестра и покрутила пальцем у виска.

Лизка засмеялась. Анна покосилась на дочь и шлепнула по руке, чтобы та перестала «хрюкать» трубочкой в пустом стакане.

– Ты свободная женщина, могла бы позволить себе этот «набитый кошелёк»,– с умным видом сказала Лизка.

Мы с сестрой переглянулись и засмеялись, держась за животы.

– Да, «набитого дурака»,– поддакнула я.

– А почему нет? Он симпатичный.

И Анна туда же!

– Да ну вас! Тоже мне – свахи отыскались. После развода мне еще курортного романа не хватает для полного счастья.

– Вот именно: после развода и не хватает,– проницательно сказала Анна.

Я скрыла улыбку разочарования, но почувствовала, как что-то екнуло внутри.

– Да и не симпатичный он вовсе,– сказала я, чтобы как-то скрыть досаду, неожиданно обволокшую изнутри.

Куда ему было до Кирилла?!

Опять Кирилл? Ну, конечно, первый и единственный – он навек. Только это так, для смеха говорю себе. А на самом деле: плевать я на него хотела с самой высокой колокольни.


После клуба мы отсыпались, как мишки зимой. Мама разбудила нас на поздний завтрак. Это была яичница с болгарским перцем и помидорами. Так просто, но изумительно вкусно. Когда еще можно поесть домашнего блюда из яиц да маминого приготовления?

Почему дети все время куда-то стремятся от родителей? Я бы осталась тут навсегда! А что, очень даже неплохая идея? Только вот и здесь с работой проблемы. Да покруче, чем в Екатеринбурге.

После завтрака мы с Лизой пошли на базар, чтобы прикупить традиционные сувениры для друзей. Через два дня мы улетали.

Вот жаль! Лето только начиналось, а нам было уже пора.

Племяшка, как сорока, бросалась ко всему блестящему, шуршащему и звенящему: бусики из ракушек, заколочки с морскими звездами, колечки с сердечками и плейбойскими зайчиками, сережки с колокольчиками и косынки на бедра для танцев живота. Наверное, и я была такой в детстве? Смешно было на нее смотреть и вспоминать себя.

Сама же набрала разных практических вещичек: подставку для ручек из перламутровых раковин, ароматических свечей в традиционных морских мотивах и декоративные мешочки с морской солью. Мои обожали такие подарки. Галчонок, Валюшка, Индира и Машка всегда были рады моим сюрпризикам. А уж они-то сами, отдыхающие в Греции, Турции и Монако, привезут такой заморской всячины, что диву дашься.

Удивительно, с Кириллом у нас ничего не получилось, а с женами его партнеров и друзей у меня сложились самые теплые отношения. Мы подружились буквально сразу после первого же приема у нас дома (теперь, вернее, не у нас, а у Белохвостова), и уверена, что будем общаться еще долго, если не вмешаются какие-нибудь обстоятельства, типа госпожи Белохвостовой. Ну, а с Верочкой мы уж точно навсегда. Она моя однокурсница и самый верный боевой товарищ.

А друзьям мужского рода накупила якоря: кому в виде сережки, кому брелока, а также запонок и галстуков. Колька, Васька, Макс и шалопай Витек – бравые дворовые парни, были, как братья. Одно время пришлось прекратить с ними всякие отношения, вплоть до банального приветствия по телефону, но, как только вырвалась из силков Белохвостовых, они опять приняли в свой клан, будто и не было между нами четырех лет молчания.

Итак, мы с Лизкой обшарили весь базар, прошлись по набережной, где стояли ларьки сезонных торговцев морскими сувенирами и засели в прибрежном кафе на одном из ответвлений центральной улицы Алушты.

Плетеные кресла были настолько комфортными, что мы с племяшкой съели не только мороженое, но и заказали шашлычок из форели, только чтобы еще немножко посидеть в уютном кафе. Лиза доложила последние новости в отношениях со своими ухажерами с соседней улицы и перспективы отношений с соседями напротив. Я как опытная в этих делах женщина насоветовала ей, как вести себя с разным типом мужчин, и убедительно попросила не быть похожей на меня в силе слова. Мое дикое «отвали» и «вольнословие» не есть гарантия успеха. Это я уже поняла с опытом, но любила себя такой, какая есть. Кому надо, тот поймет. Все лишние – отвалят.

Повар, который готовил нам шашлык, предупредил, что придется подождать около сорока минут: вот-вот должны были подвезти рыбу. Но в очень жаркий день не спасала и крыша кафе, сплошь увешанная вентиляторами. И пока нам готовили блюдо, мы с Лизкой решили спуститься к пляжу и окунуться. Купальники всегда были на нас.

Устроив заплыв минут на двадцать, мы вышли на берег и устроились на бетонных ступеньках, чтобы обсохнуть и вернуться в кафе наверху. У Лизки зазвонил мобильник, и она, довольно улыбаясь, отошла к воде. Ясно, это был очередной бой-френд. Я же осталась на ступенях и, встряхивая головой, чтобы высушить волосы, подставила лицо солнцу. Как же было хорошо на солнышке после морских ванн в ожидании обалденного шашлыка.

Сзади послышалось шуршание обуви по бетону, и я сдвинулась с центра ступеньки к краю, чтобы дать возможность людям пройти. Но шаги замедлились, а потом и вовсе прекратились. Открыла глаза, и сквозь темные пятна от солнца взглянула через плечо.

– Ну привет!– произнес Ярослав.

А сзади на самых первых ступенях стояли два его прихвостня.

– Здрасте,– ответила равнодушно, но была жутко недовольна его появлением: он нарушил мою гармонию с природой!

– Тебя нелегко найти.

– Ну, я вижу, у тебя нюх, как у собаки,– пренебрежительно проскрипела, отворачиваясь к морю.– Чего надобно, старче?

– Поужинаем?

Я оглянулась на мужчину и посмотрела точно ему в зрачок. Вероятно, по моему выражению глаз и лица, он догадался, что ему не рады. Могу заметить, что даже в льняной рубашке от «Дольче энд Габбана» и джинсах «Леджио» цвета слоновой кости он выглядел не как герой моего романа, а как местный авторитет, маскирующийся под интеллигента.

Однако он проигнорировал мое молчаливое раздражение, и на губах промелькнула усмешка. Похоже, требовалось разъяснение, что к чему. Я поднялась, деловито встряхнула головой и, расставив руки на бедрах, притворно-вежливым тоном объявила:

– Слушай, ты, что клинья-то мечешь? Не понял, что ли: не твоего поля ягода?!

– А что ты так упираешься?– недоуменно пожал плечами Ярослав.– Боишься, что ли?

– Тебя, что ли?– усмехнулась его самомнению и скосила глаза к носу.– Да я даже твоих прихвостней не боюсь, а тебя-то и подавно.

– Ты, что ли, моих парней стесняешься? Так мы и без них обойдемся.

Он оглянулся назад и еле заметно кивнул. Двое верзил, глазевших на нас, исчезли.

– Верно, обойдусь как-нибудь без вас,– заметила я.

– Ладушки, остынешь, поговорим снова. Я даю тебе еще день на размышления.

От его «ладушки» выворачивало наизнанку.

– Не поговорим. Нюх не достанет,– категорично усмехнулась.

– Уезжаешь? Ничего, вернешься – увидимся.

Вот прилипала!

– Не вернусь, дорогуша! Придется тебе с тоски помереть…

– Ничего, я подожду. К матери-то все равно в гости приедешь,– самоуверенно спокойно перебил Ярослав.

Я была поражена его осведомленностью. Нет, даже не этим, а упорством, с которым он давил на меня, и странным интересом.

Он легко встал со ступеньки и вальяжной походкой поднялся на площадку перед кафе.

Интересный экземпляр с точки зрения паразитологии! Было бы времени чуть побольше, я бы ему такой шухер устроила. Он бы проклял день, в который решил меня совратить…

Но, притормозив разбушевавшуюся фантазию, вернулась к Лизке, и мы пошли есть свой шашлык.

А когда после мы возвращалась домой по пляжу, впервые задумалась о человеке, от которого не было ни жарко, ни холодно, но он с раздражающим упорством лез в мысли. Черпая горячий песок пальцами, получая невероятное удовольствие, словно запасаясь наперед теплыми ощущениями от этого сказочно-родного места, я перебирала в памяти моменты, когда впервые увидела Ярослава, и все полоумные разговоры с ним.

Как странно было это знакомство. Как-то нелепо, будто мы играли на камеру или нас кто-то слышал, и хотелось показаться не тем, кем мы были на самом деле. Может быть, это его стиль общения, но, точно, не мой. С чего я начала играть по другим правилам?

А вот знакомство с Кириллом было настоящей романтической историей… Нет, не историей, а мигом. У меня до сих пор мурашки по коже пробегают, когда вспоминаю. Пожалуй, это единственное положительное воспоминание о Белохвостове, которое еще долго буду хранить в душе и даже беречь.

Да, беречь, несмотря на все произошедшее в моей жизни по его вине. Конечно, по его, не по моей же!

В общем, это было так…

Сочи. Ялта. Минеральные воды. Алушта… Я не знала, что выбрать. Хотелось на родину к маме, но и сменить впечатления тоже была не прочь. И вот, наконец, выбор был сделан: мы полетели в Сочи с однокурсницей Верой, так сказать, отмечать окончание универа.

Жизнь казалась такой неизведанной, богатой и яркой, столько всего ждало впереди.

Итак, мы поднимались на борт самолета ТУ-154 в полном предвкушении потрясающих каникул (последних каникул в жизни) перед выбором будущего пути. Учеба была окончена, теперь нужно было устраивать личную жизнь, выкладывать профессиональный путь. Глаза горели, улыбки не сходили с лиц, и звонкий смех разливался по всему второму салону.

Как назло, наши с Верой места оказались на приличном расстоянии друг от друга, потому что регистрацию проходили порознь. Из-за злобной тетки мы не смогли поменяться местами, пришлось довольствоваться тем, что выпало. Когда я уже присела, застегнула ремень безопасности, неожиданно моя соседка – злыдня поднялась и решила пересесть к своему мужу и внукам, договорившись с одиноким мужчиной, который сидел позади нас. Не успела сообразить, чтобы кликнуть Верку, как со мной рядом присел молодой мужчина, от которого пахло моим любимым мужским ароматом из серии Hugo boss. Я с любопытством оглянулась на него, а он на меня, и мы одновременно широко улыбнулись друг другу.

О-о! Это был симпатичный мужчина. Красавец мужчина! А как он был одет, у-у-у! Это было что-то!

Запах, стрижка, цвет глаз, осанка, внешний вид – все мое. Если бы еще его звали Кириллом, я оказалась бы на седьмом небе от удовольствия.

И представляете: его звали Кириллом!

– Кирилл,– неожиданно представился он, протягивая сосательные леденцы.

Я снова оглянулась и сразу поняла, что понравилась ему.

– Как настроение?– улыбнулся он, а от его голоса дикие мурашки разбежались по всему телу.

– У меня превосходное! А у вас?

– Теперь получше, как только освободился от маленьких монстров,– усмехнулся Кирилл и кивнул в проем между нашими креслами.

Сзади сидела та самая злыдня и двое ее пятилетних внуков. Самый ужасный возраст для детей, когда руки и ноги и шило в заднице никак не находили места в кресле.

Я согласно кивнула и тихо ответила:

– Да вы просто успели уйти живым. Какое счастье, что вам не пять лет!

Он рассмеялся.

– Я тоже рад, иначе вы сбежали бы от меня…

Я слегка смутилась, но только для приличия, потому что мысленно уже горела желанием продолжить наше знакомство на земле.

– Полина,– протянула ему ладонь.

Он нежно и, похоже, с удовольствием пожал мою руку.

– Очень приятно. Я заметил вас еще в аэропорту…

– А я не так наблюдательна, но теперь запомню вас надолго.

Его смутила моя откровенность. Темно-русые брови слегка дрогнули.

Ну, а потом он угощал меня орешками, рассказывал любопытные истории, попутно делал кучу комплементов. И я не могла отделаться от мысли, что хотела бы ему жутко понравиться. Но мой язык все сделал за меня.

Мы оба летели в Сочи и договорились обязательно встретиться там, обменявшись телефонами и адресами гостиниц.

Он не отводил своих больших серых глаз и несколько раз клятвенно заверял, что разыщет меня на лазурном берегу.

И Кирилл, в самом деле, нашёл гостиницу, где я проживала, и мы встретились.

Его взгляд был подобен молнии, пронзившей мое сердце насквозь… бла-бла-бла. Конечно, это было не так приторно сладко, но я втрескалась в него по уши.

Совсем забросила Веру и целыми днями, а то и ночами пропадала с Кириллом то на пляжах, то на экскурсиях, то в уютных кафе или ночных клубах. Все цветочные лавки поблизости от гостиницы знали Кирилла в лицо и имели колоссальную выручку: каждый день на моем столике красовался свежий букет цветов. И солнце было ярче, и море ласковее, и ветер нежнее. Я купалась в его внимании, особом внимании, которого мне не оказывал ни один из многочисленных ухажеров: тонком, оригинальном.

Я до сих пор вспоминаю его сюрпризы-памятки, которые не позволяли забыть о нем ни на минуту после очередного расставания на ночь. Входила в номер и спотыкалась о плетеную вазу с фруктами, которые потом поедала у телевизора. Или в центре комнаты оказывался пучок разноцветных шаров, стремящихся к потолку, а вместо груза, не дающего шарам разлететься, была привязана коробка моих любимых конфет «Вишня в ромовом сиропе». Или на моей постели приветливо ожидала большая мягкая игрушка с цветком или музыкальной открыткой в пушистых лапах.

Как он умудрялся делать такие сюрпризы, когда ни на секунду не отлучался от меня ни днем, ни вечером, и никому не звонил, и не разговаривал с персоналом гостиницы?!

Это было самое чудесное лето в моей жизни еще и потому, что неожиданно сбывались самые трогательные девичьи надежды. А самое главное, за курортным романом следовало будущее…

Но кто знал, что, когда войду в семью Кирилла Белохвостова, будущее сменит свои радужные краски на черно-белые?

Кирилл был уверен в себе, с тонким чувством вкуса и щедростью, а также, что покорило с первого взгляда, и я вбила себе в голову, что хочу стать его женой, – это его желание во всем быть первым и достигать поставленных целей. Ведь мне хотелось, наконец, найти мужчину, который решал бы все проблемы, а я бы пряталась за его широкой спиной.

Но проглядывались в нем черты честолюбия, полного подчинения родительской воле. В первые дни знакомства я только предполагала это, и, как оказалось, совершенно справедливо.

Позже на своей шкуре распробовала, что значит прятаться за чьей-то спиной, даже такой мощной, как у Кирилла. Не так-то это и сладко, когда решают не только твои проблемы, но и диктуют, как тебе жить, думать, поступать, что говорить, а где беспрекословно подчиняться. Причем, чаще всего это делал не Кирилл, а его многочисленные состоятельные родственники: мать, отец, две сестры и даже тетки…

Фу, кажется, воспоминания о нем уже начинали раздражать и вызывать до тошноты знакомое чувство обиды и злобы. Начало всегда бывает светлым, а по мере своего приближения к концу всё безвозвратно темнеет.

В общем, не получилось у меня с Кириллом, не получится и с этим кошельком на ножках.

Хотя, что я на него взъелась? Мужчина как мужчина, захотел бабу, сказал ей об этом. Ну, немного не повезло ему – несговорчивая оказалась, ну, и ладно на этом.

Нет же, все придумывала, что могла бы ему сказать такого, чтобы он отвалил по-настоящему и уже ни на что не надеялся. А то как-то разговор остался незавершенным.

Ведь отыщет же следующим летом (ха, если братва не замочит!) и снова сунется со своим предложением.

А с другой стороны, в голове все крутилась мысль: а почему бы не закрутить роман с Ярославом? Я и, вправду, была свободной женщиной, как выразилась Лизка, что мне терять?

Но прекрасно понимала: такие, как Ярослав, просто используют женщин по назначению. О каком романе можно говорить? Меня вообще смущало то, что я об этом думала.

Так и вышло. По-моему!

Собирая чемодан в дорогу, я и не вспомнила об «угрозе» Ярослава на будущее. Я просто уезжала, и было тоскливо расставаться с алуштинским маем, маминым домом и садом, и, разумеется, самой мамой: я не знала, когда её снова увижу. Расставаться всегда было делом нелегким, но почему-то в этот раз было сложнее всего. Я знала, что меня ждет в Екатеринбурге, знала, что выход найдется, и все снова будет в ажуре. Однако теперь мама была единственным родным человеком, который мог меня приютить под своим крылышком. Анна не в счет: своя жизнь, свои проблемы. Друзей, какими бы закадычными они ни были, надолго не хватит. Абсолютной истиной было то, что придется выложиться не на шутку, чтобы заиметь свое жилье и найти работу, способную меня прокормить.

Ой, да боги наши, где моя не пропадала?!

На следующее утро, распрощавшись со всеми прелестями края, с любимыми местами Алушты и хорошими знакомыми, мы сели в маршрутное такси и отправились на автовокзал. Мама осталась дома, потому что свободных мест в такси не оказалось. Так было даже лучше: отрезать сразу, а не пилить по больному.

Мы ехали через весь город, и у нас была еще одна возможность запечатлеть в памяти цветущие уголки Алушты. Все-таки она была для нас родным краем: здесь родилась мама. Лизка уснула на плече, потому что ночью не спала, а пропадала на дискотеке. Анна, в который раз проверяла наши документы и билеты: она всегда очень нервничала перед полетом, а так успокаивалась. Из всех нас самолетов боялись только Анна и Сенька. И как бедный песик пережил перелет из Екатеринбурга в Крым, не представляю? А я от скуки невольно прислушалась к разговору, который вели две девчонки, сидящие напротив нас с Лизой и очень напоминающие собой девиц легкого поведения (одеты были под стать).

Отвратительно причмокивая жвачкой, одна говорила другой:

– Слышь, Катюха, Яра совсем озверел. Такой ведет пересчет всем нашим девкам, что скоро танцевать некому будет.

– Да знаю я. Меня тоже завернули. И чё ему не понравилось? Разделась, как надо, ноги задирала выше головы…

– Может, ему дать надо?– как лошадь, заржала первая.

– Девки говорят, что он с такими, как мы, не пачкается. Тоже мне – чистюля.

– Ой, да врут они, жабы. Он каждую вторую в Алуште имеет.

Твою налево, зверье мое! Какие бразильские страсти-то кипели в моей чистой, невинной, романтической Алуште. И опять я слышу про Яру!

– Вот именно, а он еще и женатый, ублюдок.

– Эх, и кто-то же тратит все его бешеные деньги!

Вот дура! Нашла, чему завидовать. Ну, конечно, если ты от роду только и умеешь, что задом вертеть, то никакой Олимп тебе не светит. А вот какой кайф, когда ты сама заработала все эти бешеные деньги и, потратив их, ни перед кем не держала отчета! Вот бабы – дуры!

– А где же его жена? Я была у него в доме и не видела никого.

– Да в Питере живет с сыном. Ты чё, хочешь, чтобы он разврату предавался у сынка на глазах? Кстати, а чё ты в его доме делала?

– Меня Стасик туда водил. Ну, пока шефа не было в городе, мы там немного покувыркались.

– А-а, этот, горилла который?

Вероятно, она говорила про бревно неотесанное, которое хотело меня порвать.

Ага, значит, бревно зовут Стасом, а шефа Ярой величают?! Отпадный имидж! Интересно, значит, этот Яра женат, и ребенок имеется? А еще имеется половина Алушты, вернее, ее «прекрасная» половина. Н-да, лихой парниша! Это очень удачно, что я не стала развивать наших отношений. А если бы он был симпатичнее, и у меня было бы другое настроение на тот момент? Бр-р-р, отвратительно! У Кирилла и то девчонок было меньше, чем у этого наглеца… Хм, а сколько девчонок было у Кирилла? Об этом история умалчивает.


И вот я сидела в кресле самолета и смотрела в иллюминатор. Юг быстро убегал куда-то назад. Шум двигателей нагнетал легкую тоску. Я возвращалась в серое лето, холодный город, с надеждой на светлое будущее, но такое далекое, где никто меня уже не ждал.

Разумеется, не пропаду. Вот еще! Только бы отхватить кусок побольше. Сразу дам сорокам заявку на работу, и за месяц что-нибудь найду. Главное, перекантоваться без проблем. Недельку у Верки, пару дней у Индиры, пару – у Галчонка, а дальше, как пойдет. И еще одно главное: снять квартиру или комнату подальше от районов, где обитает семейство Белохвостовых, где оно трудится и отдыхает. Видеть их всех больше не хочу. Ну а поужинать всегда можно заглянуть к сестричке.

И тут мне вспомнилось супероригинальное «Поужинаем?» Ярослава…

Ой, как же там его? Он же называл свою фамилию. Что-то еще тогда подумала насчет его фамилии? А-а, Македонец… Македонский… Победитель… Да, самовлюбленный, самоуверенный и амбициозный властелин жизни. Наверняка извращенец, избалованный деньгами повеса. А вообще, конечно, живет своей жизнью, делает что в голову взбредет. Свобода действий и власть над обстоятельствами…

И я бы ему позавидовала, да теперь сама была в свободном полете. Ну и что, что чуть-чуть без жилья, чуть-чуть без работы и без набитого кошелька? Фу, тоже мне – проблемы! Да на раз-два, и все будет в ажуре!

Полина, тебе нечего терять! Ну, почти, нечего: есть мама и маленький домик с садом. Нет, Полина, ты удачлива, тебе просто немножко не повезло с окружением. Ну, менее богата и не всесильна, но тоже ой-ой!

И хватит о прошлом!


Свободный полет начался, как только я распаковала чемодан и на следующий день пошла за газетой объявлений. Днем обзванивала все конторы, которые предлагали подходящие должности, а вечером мы с друзьями устраивали маленькую пирушку где-нибудь в ночном клубе.

На следующий день снова получала отказы или, что еще больше подзадоривало, усмешки после называния своей фамилии и прежнего места работы. Полину Сосновскую, бывшую жену Кирилла Белохвостова, никто не желал видеть в качестве работника в своей фирме, какими бы рекомендациями она ни обладала. У Натальи Андреевны Белохвостовой были длинные руки и ядовитый язык.

По-моему, и я что-то переняла от нее? Но сейчас не об этом.

Зато вакансий продавцов и обслуживающего персонала было завались. Верка уговаривала хотя бы на первое время принять одно из предложений, чтобы встать на ноги. Но меня было не пронять даже неплохой зарплатой. Тошнило от одной мысли, что буду кого-то обслуживать. Я столько насмотрелась, как вели себя богатеи с обслуживающим персоналом. Сама недавно была наблюдателем. И теперь оказаться по другую сторону, терпеть чьи-то капризы или откровенное хамство не собиралась.

А вот парадокс: на свободные места в парикмахерских меня не брали, хоть ты тресни. Я уже упоминала, что произошел один досадный случай, который и заказал мне дорогу в повелительницы расчесок и ножниц. Пожалуй, расскажу и о нем…

Однажды, когда еще училась в универе, решила немного подработать для того, чтобы свободных денег в кармане было немного больше, чем давала мама. Через хороших знакомых моей банды (так мы с дворовыми друзьями называли свою компашку) легко сделала разрешение на предпринимательскую деятельность и решила устроиться в ближайший от универа салон модных причесок. Оставалось только получить лицензию на парикмахерское дело (так уж было заведено в нашем городе после нескольких серьезных жалоб клиентов в торговую палату на качество услуг).

И вот я шла на прием к очередному бюрократу, чтобы тот выдал сертификат соответствия. В приемной никого не оказалось. Я, по глупому любопытству, заглянула в расписание секретаря и увидела свою фамилию напротив времени приема. Уже десять минут как я должна была сидеть в кабинете чиновника.

Тогда без всяких церемоний постучала в дверь кабинета и открыла ее. Там никого не оказалось.

Раздражающая пунктуальность, верно?!

Я огляделась и прошла к дивану. Только плюхнулась на взбитые сиденья дивана, как услышала треск, характерный для рвущихся колготок. Я поднялась, и стрелка мигом выползла из-под юбки прямо на колено. А так как колготки были черными, то стрелка смотрелась отвратительно.

Я так взбесилась, но тут же вспомнила о запасных колготках в сумке… И по своей девичьей наивности или глупости, запросто сняла колготки и стала натягивать новые. Пришлось задрать юбку; от наклона пиджак так натянулся на спине, что трудно было дышать: я его расстегнула. Ну, а там, разумеется, ничего кроме белья.

Ух! Сейчас, вспоминая это, просто лопнуть можно от смеха, а тогда было не до него.

Как назло, на самом интересном месте в кабинет вошли двое. Это был, наверное, чиновник, а с ним, очевидно, его жена.

У-у, что тут началось! Бюрократ не знал, под какой стол прятаться. Я думала, что она ему все волосы на голове вырвет, а меня покрошит на мелкие Полинки своим острющим маникюром. Но, слава богам, со мной обошлось, в плане растерзания, но эта горгона отомстила по полной программе. Держа в руках всю сеть парикмахерских салонов и салонов красоты в Екатеринбурге, эта дамочка сделала мне «хорошую» репутацию.

Вот так закатилась моя карьера медным пятаком под кровать. Но если бы удалось устроиться в какой-нибудь салон сейчас, мои душевные потребности и художественные способности были бы реализованы полностью.


После месяца скитаний по друзьям и подругам я, наконец-таки, разрулила все свои жилищные и экономические вопросы. С работой вот-вот наклевывалось. Меня брали барменом в одно неплохое кафе, разумеется, с перспективой менеджера кафе. А один знакомый моего знакомого сдал мне комнату, что называется, в кредит. Комната находилась за тридевять земель от центра и будущей работы, но главное – принцип дальности от Белохвостовых – был соблюден.

Ну, и что?..

В голое окно отсвечивала лампочка Ильича, корявые ветки громадного тополя царапали стекло и хлестали листьями – шум по ночам стоял невероятный. Голые стены с обоями в ужасный горошек и коричневый дощатый пол начисто вышибали весь энтузиазм каждый раз, как заходила в эту комнату.

После уроков заведывания бутылками, открывашками, стаканами, кружками и фужерами домой я появлялась к полуночи. А ведь это было только обучение. Что будет, когда встану за барную стойку, неизвестно…

Но мне и тут «повезло»! В кафе стали захаживать знакомые лица: друзья Кирилла, его знакомые, знакомые его знакомых и т.д., и т.п. Они, как истинные джентльмены, тыкали в меня пальцем и насмехались над моим теперешним положением. Конечно, это было деликатно, культурно, сквозь ангельскую улыбку.

Не удивлюсь, если об этом докладывалось Кириллу и госпоже Белохвостовой. Уж она-то не преминет указать сынку на то, как он ошибался, взяв меня в жены, и похвалить, что вовремя одумался и развелся.

Как бы хотелось размазать по ее лицу килограммы заморской косметики!

После третьей встречи уже с сестрой Кирилла (которая пришла, якобы, просто отдохнуть, а на самом деле убедиться в правоте сплетен обо мне и посмеяться в лицо) я, не дожидаясь, когда она подойдет и покажет змеиный язык, тут же заявила директору кафе, что место бармена свободно.

Нет, все это было не по мне! «Вороньём» меня не испугать, да и понимала, что ухватилась за это предложение только от безысходности: деньги заканчивались, и за жильё надо было платить. Комната ужасала своим комфортом, и, кажется, у меня начиналась аллергия на Екатеринбург, город, в котором выросла…

После всех поисков, встреч, разговоров, упреков, собственных размышлений решение переехать к матери пришло само собой и даже показалось самым рациональным из всех тех, что приходили в голову.

Ну, чем был плох берег Черного моря: вечная зелень (ну, почти вечная), свежие овощи – фрукты и тепло? Много тепла! А главное, я буду рядом с мамой и, наконец, перестану волноваться за то, что она волнуется за меня. Ведь в прошлом из-за своего несносного характера я столько всего натворила и заставила бедную женщину переживать. Помнится, в такие игры играла, что ни в сказке сказать, ни пером описать. А теперь буду под присмотром, занята полезным трудом, не стану тратить время на поиски семейного счастья.

Алушта – это не какая-нибудь деревня, а целый «минимегаполис» (да, маленький, уютный, теплый и родной мини-мини…). Мне будет там хорошо с мамой и Сенькой…

О своем решении рассказала только сестре. Она уговаривала остаться и не выдумывать проблем, связанных с жильем и работой.

– Все как-нибудь бы устроилось, и работа нашлась бы,– говорила Анна, но меня это не убеждало.

Возможно, одной из главных причин моего твердого решения была мимолетная встреча с Кириллом. Мы даже не разговаривали, но то, как он посмотрел на меня и то, как двинулся ко мне, огибая очередь в торговом центре, настроило решительно. Я не хотела грубить ему и не хотела сдерживать себя, поэтому быстро скрылась из виду.

Он не посмел бы укорить, он никогда бы себе этого не позволил после разрыва отношений. Гордый орел! Но в тот момент и не могла ничего ждать, кроме укоров. А на упреки у меня всегда была одна реакция: выстрел по самолюбию небывалым красноречием.

А что еще больше убедило в совершенстве идеи переехать к маме, так это то, что, садясь в поезд на Ялту (самолет уже не могла себе позволить), я ни разу не задалась вопросом: зачем Кирилл тогда шел ко мне? Было неинтересно, но не собиралась возвращаться в прошлое!


Мой неожиданный приезд, а точнее переезд, для мамы стал шоком. Но приятным шоком, хотя несколько дней она осторожно допрашивала: не случилось ли что-то, о чем молчу, не натворила ли чего-нибудь такого, что еще догонит меня, где бы ни спряталась? Но я поступила мудро: сказала, что нигде мне не будет так хорошо, как здесь, с мамой.

А разве это была неправда?

Устроившись в Алуште, прописавшись и встав на учет в службу занятости, сразу почувствовала, как это – жить на ограниченные средства. Я не была избалованной девчонкой или изнеженной женой нового русского. Всегда имела тот необходимый минимум, чтобы оставаться довольной своей жизнью. И теперь у меня всего было вдвое меньше, но, как ни странно, я не чувствовала себя лишенной благ.

Почти пять лет у меня было все, хотя мало, в чем нуждалась. Но еще студенческая привычка – обходиться тем, что есть, спасла после расставания с жизнью, полной удобств, шика и возможностей.

Как все было полярно в моей жизни с Кириллом! У меня было все, и одновременно я испытывала ужасный дискомфорт, будто должна была платить за то, что имею больше, чем другие. А на самом деле не имела ничего, кроме иллюзий о собственном счастье.

Нет, я не осуждаю Кирилла за то, что он почитал свою мать, как богиню. Но никогда не могла понять, почему любовь ко мне не перевесила всё? Ведь он любил меня. И еще как! Я помню это здоровское ощущение, когда тебя любят, холят и носят на руках. Только все это спряталось за продолжительными периодами нравоучений Натальи Андреевны и все реже проглядывало сквозь суровые будни. Все, что у меня оставалось, – это семейные праздники. И то я быстро их возненавидела, потому что его семья диктовала настроение. Моя же семья вообще не принималась в расчет.

Первое время после развода даже с подругами не ходила на вечеринки, на дни рождения – срабатывала защитная реакция. Но в отпуске все наладилось само собой, и я вернулась к прежнему ритму жизни: веселушка, хохотушка, задира и немножко бандитка.

Ну вот, я все время возвращаюсь к мыслям о жизни с Кириллом. Конечно, это часть моего прошлого, громадная и значимая часть, не могу так сразу об этом забыть. Был получен колоссальный опыт, который, несомненно, сделал меня еще сильнее.

Итак, я переехала в Алушту. Родина матери стала и моей родиной. Я всегда любила этот край.

А как его можно было не любить? Триста солнечных дней в году!

Я, наконец, устроила себе на чердаке комнату, которую сто лет не могли привести в божеский вид. В отпуске не хватало на это времени: все отдыхали да развлекались. Но теперь-то у меня его было, хоть отбавляй.

Вместе с мамой мы подготовили сад к осени, а по сути, и к зиме тоже, закрыли рекордное количество солений и варений, заготовили овощи и насушили фрукты. Наш подвал кряхтел от переполненности.

И все, казалось бы, хорошо: и мама в настроении, да что там – счастлива от моего присутствия рядом, и я воодушевилась на планирование новой жизни, и даже Сенька, как будто заново на свет родился. Но вскоре вопрос о трудоустройстве встал сам собой. Предложений от службы занятости не поступало. А я – здоровая, сильная, предприимчивая – могла бы вывести нашу с мамой жизнь на более высокий уровень. Совесть не позволяла расслабиться и повиснуть на «тонкой» пенсии мамы.

К тому же я не могла сидеть за маминой спиной: быть домохозяйкой – это полностью противоречило моему образу жизни. Мамочка не понимала, что заставляло меня все время куда-то стремиться, бежать, искать. Мне всегда требовалось гораздо больше общения, чем, например, Анне и самой маме. Почему я не могла успокоиться на чем-то одном? Почему всегда вызывала огонь на себя, и все вокруг меня кипело и крутилось в бешеном ритме? Даже Лизка была намного тише и скромнее, но тоже впитывала в себя все прелести этой жизни, как губка.

Ведь жизнь так прекрасна, как же можно было упустить все ее многообразие и богатство?! Как можно было решиться на что-то убогое только из-за безысходности, а не рискнуть всем, когда потенциал позволял?!

Разумеется, никто не укорял за прущую энергию, неугомонность, но людям, близко не знавшим меня, всегда казалось, что это испорченный характер, легкомыслие и распущенность. Часто поговаривали, что «без царя в голове». Но вот такая я уродилась: чуть против шерсти, и взрыв на макаронной фабрике обеспечен. Никогда не могла сдержать эмоций. Оставалось только принять себя такой и все последствия характера. Да и какое мне было дело до чужого мнения, если мама – образец деликатности и высокой внутренней культуры (в прошлом работник департамента культуры) – гордилась мной?! К тому же были и у меня и жирные плюсы: отзывчива, не меркантильна, легка на подъем и честна (до безумия прямолинейна).

Вот поэтому поиском работы занялась обстоятельно. Для начала определила род деятельности, которым смогла бы заниматься без ущерба самолюбию, и тот минимум заработка, который бы устроил. Таких вакансий на всю Алушту было семь. А затем пошла на разведку непосредственно в те конторы, которые и предлагали их.

Шесть из названных уже были заняты, оставшаяся – просто впечатляла объемом работ, деленным на заработную плату. Полторы тысячи рублей (или двести пятьдесят гривен) за сорок два часа работы в неделю без социального пакета и каких-либо гарантий вообще.

После некоторых раздумий опустила планку требований и занялась рассмотрением еще пяти вакансий. Но в пяти из пяти снова не повезло. Не буду уточнять, почему. Скажу лишь, что за четырьмя из них скрывались не те, за кого себя выдавали в газетном объявлении. Однако расскажу про одно, последнее место, где чуть не набила морду работодателю.

Эта была какая-то дешевенькая конторка, которая промышляла арендой малых помещений в Алуште. И всего-то в ней было три кабинета: начальника, приемной и бухгалтерии. Но на безрыбье и рак хвастун.

На вакантное место секретаря, оказывается, был конкурс: семь человек на место. Пока сидела в приемной, заметила, как из кабинета начальника «ООО» выбегали девушки. Одна – красная как рак, другая – бледная и растрепанная. Третья – как ошпаренная, застегивая пиджак, бросилась к выходу. Тогда не придала этому значения, пока сама не оказалась на их месте.

Начальник конторы встретил с доброжелательной улыбкой, предложил присесть на диванчик и сам, расспрашивая меня об образовании и опыте работы, опустился рядом. Что-то сразу напрягло в его внешности, особенно во взгляде. Но не успела догадаться что именно, как он начал нагло приставать ко мне. Я с силой и воплем омерзения оттолкнула его, и тот упал на ковер. Выругалась по полной программе и кинулась к выходу, но дверь оказалась заперта.

– Так ты не подчинишься мне?– задыхаясь от возмущения, с книжным пафосом спросил мужчина, имя которого напрочь вылетело из головы.

– Ах ты, ублюдок!

– А ну, стоять!– приказал он.

– Да пошел ты!– и бросила в него горшок с цветком, удачно попавшимся под руку.

А дверь открылась, как только хорошенько пнула ее: говорила же, дешевенькая конторка, и двери на соплях. Оставшихся кандидатур на место секретаря живо оповестила о способе приема на работу, и их как ветром сдуло.

Ну, не буду рассказывать, как в порыве бешенства разнесла еще половину приемной и на дверях конторы помадой (кстати, не самой дешевой) нарисовала огромный FUCK.

Вот такая вот была ситуэйшен.

В общем, с работой полный облом.

Но обстоятельствам меня не сломить. Я решила заняться своим делом – бизнесом, как говорят, и открыть парикмахерскую. Не удалось в Екатеринбурге, так здесь мне никто не мог помешать. А для того, чтобы заиметь немного начального капитала для оформления предпринимательской деятельности, организации помещения и закупки профессиональных средств, пожертвовала своими принципами и пошла ва-банк.

Мама поддержала мое решение и тоже начала рассчитывать наш скромный бюджет на месяц. При благоприятном раскладе выходило открыть мини-салон через полгода. Полгода – это не годы, потраченные впустую.

Я давно знала Абрама, хозяина продуктового ларька на нашем базарчике. Он сам часто стоял за прилавком. В его лавке всегда был свежий товар, большой ассортимент и постоянные покупатели. Мы с мамой были одни из них. В очередной раз заглянув в его ларек, я попросила пригласить хозяина на встречу со мной. Его младшая дочь Айжан созвонилась с ним, и через полчаса Абрам был на месте.

– Здравствуй, храсавица!– поприветствовал он меня с теплым кавказским акцентом.– Опять в отпуске?

– Нет, уже в ссылке,– посмеялась я.– Абрам, знаю, что ты ищешь хорошего продавца?

– Ишу. Давно ишу. А ты предлагаешь кого-то?

– Себя. Я работаю у тебя полгода, а ты помогаешь мне организовать свое дело, а?– выдала прямо, без всяких намеков и хитростей.

Абрам задумчиво нахмурил густые брови.

– А што за дело?

– Салон стрижек. Я же знаю, у тебя много хороших знакомых. Что тебе стоит протолкнуть меня? Зато твой ларек будет в надежных руках. Стабильную прибыль и идеальную ревизию я тебе обещаю.

Говорила уверенно, по-деловому, смотрела Абраму точно в глаза и не сомневалась, что он откликнется на такое предложение, но не знала, какие условия может поставить.

Однако Абрам не поставил ни одного, ему даже понравилась эта идея. Он знал мою маму в юности, когда она еще жила здесь, и прекрасно знал меня, Анну и Лизку. Думаю, на тот момент идея с работой у Абрама была самая ладная.

– Хорощо, храсавица, приходи в воскресенье, научу тебя вести ларек,– сказал Абрам на прощание и дал свою визитку с телефоном.

– А зарплату ты мне хорошую обещаешь?– смело улыбнулась я.

– Пятнадцать процентов от выручки устроит?– усмехнулся он моей наглости.

– Хорошо. В воскресенье я у тебя.

Довольная решением проблемы, я повернулась, чтобы уйти, как тут же столкнулась нос к носу с уже знакомым типом – Ярославом.

Македонец выглядел как-то иначе. То ли он сбросил с десяток килограмм, то ли волосы отросли, и его челочка стала даже привлекательной, то ли я стала лояльней.

Молча нахмурилась и сделала шаг влево, чтобы обойти. Но этот мужчина не собирался меня ни пропускать, ни отпускать.

– Привет!

Снисходительно отдала честь ладонью и сделала шаг вправо.

– Ты уже вернулась? Я очень рад. А как дела у Абрама?– спросил он, намекая мне, что слышал наш разговор с хозяином ларька.

– И откуда ты такой нарисовался? Чего тебе в твоих кабаках не сидится?– проворчала я.

– Узнал, что ты вернулась. Захотелось увидеть,– ответил он, будто это была правда.

Наверное, просто случайно оказался здесь, увидел меня и решил снова приколоться.

– Знаешь, у меня сейчас нет настроения трепаться,– огрызнулась я, вспомнив вдруг все, что он городил вокруг меня пару месяцев назад.– Раз уж ты здесь обитаешь, то, вероятно, все равно узнаешь, что я здесь прописалась. Так что давай договоримся: ты не мешаешь мне, а я – тебе. Вот так просто, а? Слабо? Прикололся, и хватит.

– Ты с какой цепи сорвалась, Полиночка?– спокойно улыбнулся Ярослав и окинул мое лицо странным взглядом, от которого мурашки по коже побежали.– Хочешь, поговорим как цивилизованные люди? Просто поговорим, без лая и укусов.

Люди! Он прилюдно обозвал меня сукой! Ой, как в анекдоте… Черт бы его подрал!

– Не создавай проблемы. Поговорим?– продолжил он, оценивая выражение моего лица.

– Мне, знаешь, как-то серо-буро-малиново, какие там у тебя проблемы. По-человечески прошу, не отбирай у меня терпение и свободу. Уверяю, прикольных девочек здесь навалом. Да и в Питере тоже. Сказано один раз – отвали! Не люблю повторять!– сказала уже спокойным тоном предельно вежливо.

Он некоторое время смотрел не мигая и молчал. Я тоже не отводила глаз и молчала, готовя следующий выстрел на поражение.

– Я же сказал, что если чего-то захочу, то это будет у меня рано или поздно. И когда будешь со мной, приму твои извинения за такое поведение,– убийственно спокойно проговорил он и двинулся в мою сторону, обходя слева.

Я стерпела легкое касание его плеча, но, не оборачиваясь, ядовито усмехнулась:

– А жена принимает извинения за твое поведение?

Ярослав резко остановился. Я и не думала поворачиваться к нему лицом. Но потом еще несколько секунд ожидая его ответа, не выдержала и оглянулась. Его уже и след простыл. На меня только глазели местные торговцы и украдкой усмехались.

Точно! Сплетни о новом романе местного авторитета расползутся в один вечер. А также о том, что новая девка обломала его. Он мне этого не простит. Интересно, как отомстит? Ну, лишь бы не встретил в темном закоулке и не подвесил за ноги. А все остальное – просто суета.


Один выходной я полностью посвятила изучению с Абрамом торгового дела. Жутко не хотелось торчать за прилавком до трех часов дня, это было не мое, но ничего другого не оставалось. Это был удачный обмен услугами.

Работая в торговом ларьке, обзавелась новыми знакомыми: подружилась с двумя прикольными девчонками моего возраста, и у нас быстро сложился клубец по интересам. Танька и Ларка показали одно неплохое местечко, где были дешевые напитки, закуска и классная музыка. Мы стали посещать его почти через день.

Надо же было как-то развлекаться!

Это, конечно, не тот уровень, что заводил, но в ситуации строгой экономии я была рада и такой отдушине.

Ах да, не сказала главного: это был один из немногих баров, не принадлежащих Македонцу. И это было еще одним плюсом.

Мама, разумеется, была мало довольна тем, что я возвращаюсь поздно, но тягу к свободной энергичной и беспечной жизни было не унять. Она потихоньку смирялась. В конце концов, я могла постоять за себя. Не зря в детстве во дворе меня называли пацанкой. Забубенить пинок в пах какому-нибудь недоумку было милым делом. Этот навык сохранился до сих пор. Более того, он стал отточен и, как никогда, решителен.

Однако вскоре оказалось, что работать продавцом не так просто, как было на первый взгляд. У меня все время шла недостача. То там то сям недоставало товара: грамма, килограмма, упаковки, баночки, коробочки. Я не понимала, каким образом это происходит? И потом, регулярно приходилось таскать на себе коробки с товаром, потому что помощника не оказывалось рядом, а время – деньги. Это была жутко грязная и не чистая работа – и в прямом, и в переносном смысле. С каждым днем я теряла настроение и раздражалась все сильнее. Вскоре стала просто срываться на покупателей, и это работало против меня.

Господа боги, и почему у Кирилла оказалась такая ядовитая семейка?!

В один из будних дней, когда я была занята работой: тащила на себе десятикилограммовую коробку с халвой (и кляла ее, на чем белый свет стоит), словно нарочно подгадав момент, на глаза попался Ярослав Македонец.

– Ну, как работается, Полиночка?– мягко спросил он.

Придушила бы на месте только за то, что он стоял и наблюдал, как я тащила на себе тяжесть, не говоря уже о том, что была предельно раздражена его появлением.

– А что, незаметно? Я просто в ударе!– процедила сквозь зубы и ушла за прилавок.

– Вижу, ты созрела для разговора,– уверенно продолжил он.– Сегодня буду ждать тебя в баре-караоке на пляже, в шесть.

Не успела отреагировать на его слова, как Ярослав растворился в толпе покупателей.

Оригинально!

Весь день была в ужасном настроении, потому что самой пришлось разгружать пиво из газели, разбираться с продавцами напротив, которые устроили склоку, черт знает из-за чего, и просто кошки на душе скребли.

Полина, как ты могла до такого дойти?!

А в пять наконец-таки управилась с ларьком вместо обещанных трех часов дня. На всех базарах и рынках работа заканчивалась уже в два, в полтретьего, а я все копалась в накладных и выискивала ошибки. Приехал Абрам, забрал выручку, и я пошла домой.

Так хотелось сходить куда-нибудь с девчонками: в клуб, в кафе, на пляж, отдохнуть, а то совсем перестала чувствовать себя человеком, – но спина ныла, и ноги подкашивались. А в голове, как отбойный молоток, стучала мысль: я больше не вернусь в ларек!

Сегодня была брошена последняя капля в чашу моего терпения: я поняла, кто все время подгаживал в ларьке и усложнял мою жизнь. Мириться с этим не собиралась…

Что делать дальше не представляла. И вдруг в памяти всплыли слова: «… буду ждать тебя в баре-караоке на пляже, в шесть».

«На пляже? В шесть? Вот нахал! Да никуда я не пойду!»– решила твердо и тут же свернула в сторону пляжа.

На площадке бара-караоке не было ни души. Тихо играла инструменталка, мирно жужжали потолочные вентиляторы, и официанты протирали столы и барную стойку.

Я прошла к ближайшему столику, решительно отодвинула стул и присела. Меня никто не попросил выйти. Только, немного погодя, официанты и бармен незаметно растворились в воздухе. Я осталась одна в большом зале.

Интересное кино! Что я здесь делаю?!

От нетерпения и любопытства стучала ногтями по столу и прислушивалась к шорохам со стороны барной стойки.

Когда за спиной послышались легкие спокойные шаги, даже не обернулась, а только еще ярче выразила в позе, что чувствую себя совершенно уверенно, что не намерена сдавать позиции и вся эта ситуация меня только развлекает.

– Что будешь пить?– без лишних церемоний спросил Ярослав, появившись в поле зрения.

– Огласите меню,– снисходительно ответила я, наблюдая за каждым его движением.

– Мартини с соком?

– Предсказуемо, но нет.

– Полина, ты с работы, верно? Может, легкий ужин?

– Боюсь, кусок в горло не полезет.

– Ладушки, тогда сок. Не люблю нетрезвых женщин.

Ярослав махнул рукой, и в ту же минуту бармен вынес поднос со стаканом сока и стакан то ли с коньяком, то ли с виски.

Какой же слухач!

– Выдрессировал ты своих людей,– усмехнулась, вежливо улыбаясь бармену.

– Это мой бизнес,– ровно ответил Ярослав.

– Ну, не тяни резину. Что ты еще мне не сказал?– поторопила его.

Он подпер подбородок сплетенными в замок пальцами и внимательно стал рассматривать меня. Тогда я и приняла ту же позу и следовала каждому его жесту.

Ярослав еле заметно усмехнулся и опустил глаза. Я вдруг почувствовала, как все это нелепо, и буквально начала закипать.

– Думаю, тебе больше нечего сказать. Да и мне тоже,– резко поднялась и рванула сумку со спинки стула.

– Погоди, не горячись,– остановил Ярослав.– Присядь…

Видя, что не подчиняюсь, он еще мягче проговорил:

– Пожалуйста…

Ладно. Зачем-то же меня сюда принесло? Пора завершить этот тянущийся с прошлых веков разговор раз и навсегда.

– Пожалуйста,– передразнила в тон и снова присела.– Давай покороче и по сути.

– Я давно пытаюсь по сути, но ты как-то жжешь без разбора.

Н-да, неплохой базар у нас с ним. Так и быть, приторможу.

– Что ж, я тебя слушаю,– проговорила с одолжением и демонстративно посмотрела на часы, чтобы показать, что нет на него времени.

Ярослав придвинул стул ближе к столу, повертел свой стакан в руках и с вдохновением выдал:

– Хочу видеть тебя каждый день.

– Да, пожалуйста, номер моего ларька – тридцать семь,– не удержалась от укола и рассмеялась.

Он улыбнулся уголком губ, показывая, что не принимает мою неприязнь всерьез.

– Ты же взрослая девочка, неужели не понимаешь?– откровенно рассматривая меня, выдохнул он.

– Понимаю,– иронично кивнула.– А как же жена, дети и штабеля алуштинских девчонок?

– А ты еще та змея! Но ты мне нравишься,– парировал Ярослав.

Хм, дождалась комплимента! О'кей, ты еще наглотаешься моего яда!

Я не верила ни одному его слову. Так не бывает. И этому не бывать!

– Ты не любишь нетрезвых, а я не люблю бабников. Представляешь, у нас крайне разные позиции?

– Никто не посягает на твою позицию. Просто будь моей женщиной, и все,– не отставал он.

Я расхохоталась в голос. Но взгляд его оставался серьезным.

– Слушай, ну какой ты зануда! В твоей жизни все так просто, да?– раздраженно повысила голос я.– Захотел одну игрушку – нате, пожалуйста, захотел другую – умоляю, возьмите!

Ярослав с укором покачал головой, но сказал другое:

– Я уже взрослый, в игрушки не играю. Я не прошу тебя выйти за меня. Не понравится – скатертью дорога.

– Ага, а если не понравлюсь я – пинком под зад?

– Не думаю…

– Эй, ну хватит басни петь!– вспылила я.– Что, приспичило заиметь меня, и все тут? А если ты мне просто не нравишься?

– Понравлюсь,– заявил уверенно.

Чуть не подавилась соком от его самомнения! Но взяла себя в руки: огнем ничего не решить, сдержанно выдохнула и медленно поднялась из-за стола.

– Я понимаю: все или ничего – это твой жизненный принцип. Но у меня другой принцип: с женатиками не встречаюсь. Не заставляй меня объявлять тебе войну.

Все это я сказала в таком тоне, будто действительно была способна учинить третью мировую. Но очень хотела бы, чтобы эти переговоры не имели последствий. Здесь, в Алуште, я была беззащитна. Все, что есть в арсенале – это мой язык и вызывающая, часто неоправданная смелость.

– Полина, Полина, ты делаешь скоропалительные выводы,– снова попытался остановить меня Ярослав.– Ты ведь ничего обо мне не знаешь.

– Мне о тебе, кроме того, что не тронешь меня и мою семью, ничего знать и не надо.

– Ты держишь меня за какого-то бандита просто!– засмеялся Ярослав.

– Насчет твоих секьюрити – определенно. Но ты просто повернутый на девках легкого покроя. Я – тебе не по зубам!

– Ну, может быть, хоть дашь попробовать?– посерьезнел он.

– А вот хамить не надо!

– Я в другом смысле…

– А мне плевать!

– А я ведь не отстану!– тоже поднялся он, щурясь своими карими глазищами.

– Знаешь, я попробую тебя дослушать, если ты скажешь, что надо сделать, чтобы ты отстал от меня?– выговорила, скрипя зубами.

– Не отказывать мне,– последовал немедленный ответ.

Слов не было! Орать было бесполезно, истерить – глупо, а нормальных слов он не понимал. Такие экземпляры на пути еще не попадались. Бывали психи, бывали хамы, но этот пёр, как танк, и не вёлся ни на одну пулю.

– Бармен, мартини с водкой один к одному,– потребовала я и, нервно скрестив руки на груди, села на край стола спиной к Ярославу.

Он глухо выдохнул.

– И плевать мне, что ты не любишь!..– опередила я его замечание.

– Пожалуй, тебе нужно расслабиться,– согласился он и присел рядом.

Я пренебрежительно покосилась на него и отвернулась в другую сторону. Он глубоко вздохнул и довольно искренним тоном заговорил:

– Я с женой давно не живу, а не развожусь только из-за того, что хочу сына видеть, да и все-таки брак защищает его от многого. Я езжу в Питер раз в два месяца, отмечаюсь, что называется… Скучаю по Ромке безумно, но жить там не могу. Забрать его тоже не могу, она не отдает. По судам таскаться не собираюсь. Да и какую жизнь я могу обеспечить сыну? У меня бизнес, я всегда занят, просто не будет на него времени. Поэтому стыдиться мне нечего, я свободный мужчина, и живу так, как мне хочется. Все довольны.

– А ты не против, если я тоже так хочу жить?– выслушав его откровения, спросила с грустью.

Он взглянул так, будто не понимал, о чем говорю. Ведь сулил золотые горы, а я открещивалась от даров, как от сатаны. А секунду спустя подтвердил мои догадки.

– Разве то, о чем я прошу, связывает тебя по рукам и ногам?

– Да нет. Ты просто камень на шею и в бочку с цементом,– спокойно высказала я, но откровенно хотелось рассмеяться в лицо.

На что он надеялся? Ну не нужен он мне! Хотя, кто знает, что может дать союз с Ярославом?! Не такой уж он был и страшный, что плеваться хотелось. Вот упрямый – точно.

– Полин, а может, рискнем? Обещаю, ничего против твоей воли не случится,– слегка подтолкнул плечом Ярослав.– И жалеть тоже будет не о чем.

Я оглянулась и оказалась так близко лицом к лицу с ним, что почувствовала теплое дыхание на коже. Он так мягко улыбнулся, и это был первый раз, когда не ощутила мгновенной неприязни к этому мужчине.

Бармен подал мартини с водкой. Я молча выпила бокал залпом и, выпрямив спину, прошлась по пустому залу.

Солнце тонуло в море. Мягкий свет и теплый ветерок с пляжа плюс мартини усмирили мою заносчивость. Я вышла на ступени бара и присела, свесив ноги за перила.

Ярослав медленно подошел к деревянному бортику, огораживающему зал, и, облокотившись, остановился рядом.

Я подняла голову, внимательно посмотрела на мужчину и, прищурившись, спросила:

– А вот интересно, что представляет собой твой бизнес?

– Ну, об этом тебе совершенно не нужно думать,– уклонился он.

Очевидно, что рыльце-то было в пушку. Как же повезло: подцепила на хвост гангстера.

– Тогда, какие у нас с тобой могут быть разговоры, дела? Ты, похоже, нечист на руку, в любой момент станешь для кого-то лишним. А я пойду в расход, как свидетель или сообщница? Что-то меня эта перспектива не вдохновляет.

А что, и вправду, это может оказаться недалеким будущим?!

– Ты где таких понятий нахваталась?– весело рассмеялся Ярослав, будто перед ним сидела Клара Новикова с очередным монологом.

Он просто смеялся надо мной.

– Какая разница, как это сказано? Смысл все равно один.

Он посмотрел на меня изучающим взглядом, затем отвлекся на прибывающие волны, сам себе улыбнулся и выпрямился.

И почему-то показалось, что так просто этот разговор не закончится.

– Для успокоения твоей души я немного просвещу…

Какое одолжение!

– Как ты уже знаешь, я владею несколькими ресторанами, кафе и барами в Алуште. Не секрет, как ведутся дела у всех крупных предпринимателей. Подмазываем все службы по очереди: санэпиднадзор, пожарных, милицию, налоговую, еще пару контор местного разлива. Единственное, в чем чист, так чист, так это в криминале. Наркотики и оружие не продаю. Людей не мочу. Я не такой уж крупный предприниматель, но стараюсь выдержать конкуренцию и договориться с законом. А все остальное мимо меня.

– А как же твои головорезы?– усмехнулась я.– От чего бережешься?

– Ты про Стаса и Серегу? Они защищают меня от шпаны, которая возомнила себе, что имеет право посягать на чужое добро. Серега, кроме того, что охранник и водитель, еще и мой помощник. А Стас так, для массы и устрашения, иногда выполняет легкие поручения.

– Да, на большее он не годится,– подумала вслух.

– Брось, они совершенно безобидны.

Н-да, впервые, когда увидела это бревно, я бы так не сказала!

– То есть ты гарантируешь, что общение с тобой совершенно безопасно?

– Ну, иногда на полнолуние я буйствую, раздираю несколько козочек… А так, очень даже ничего,– улыбнулся Ярослав.

– Угу, белый и пушистый!

– Можно и так сказать, но лучше – мягкий и шоколадный.

– Да, сам себя не похвалишь,– подметила я и встряхнула головой от ударившего в голову спиртного.

– Ну, что, прошел по конкурсу?– спросил Ярослав, заглядывая в глаза.

– Не знаю. Не внушаешь ты мне доверия,– заявила прямо, отвернувшись к морю.– Уж больно ты стараешься.

И впрямь предложение было заманчиво. Но это уже подумано на пьяную голову, и я чувствовала, что ни к чему хорошему эта связь не приведет.

– Через три дня я уезжаю по делам. У тебя будет около двух недель…– начал он.

– Хм, опять устанавливаешь сроки?– поддела я.

– Я привык к определенности.

– В моем случае это противопоказано. Ничего у нас с тобой не получится, дружок. Удачной поездки!– равнодушно проговорила и поднялась.

Медленно спустилась по ступеням на пляж и побрела по кромке воды в сторону своего дома. Как странно, он не пошел за мной, а только крикнул что-то типа «До встречи».

А по вечерам становилось уже прохладно. Осень надвигалась в полную силу. В жутком ознобе я добралась домой и рухнула на подушку, не сходив в душ и не поужинав по-человечески. Мало того, что в голове был полный переполох из-за спиртного, обрывки разговора с Ярославом стучали в висок, где-то над всем этим в судорожном трепете билась мысль, что завтра должна выходить на работу. А ведь больше не собиралась туда идти.

Что было делать?

Еще пять месяцев, и Абрам помог бы с бизнесом, но всех моих женских сил не хватало на ту работу, что выполняла в его ларьке. Абрам, может, и был приличным человеком, да неприличными оказались отдельные члены его семьи. А доказать, что я не виновата в недостаче, было практически невозможно.

За прошлый месяц у меня вышло девяносто гривен зарплаты. Не знаю, что дальше нужно было делать? Но на пьяную голову не собиралась ничего придумывать и решать.


Полину Сосновскую еще никогда не осаждали мужчины, которых она не выбирала! Такого напора и терпения в попытке заполучить меня, я еще не встречала. Ярослав был мне не нужен, не нужны и его деньги, связи. Хотя… Связи – это то, что могло открыть дорогу к своему делу.

Местные бюрократы, а попросту, монополисты и взяточники, не подписали очередное прошение о выдаче лицензии на салон стрижек. Об этом узнала наутро, когда сказала маме, что больше не работаю у Абрама. Телефонный звонок просто вышиб из меня все настроение и терпимость к чиновничьей политике.

Мгновенно вспыхнуло желание что-нибудь сотворить такое, от чего настроение улучшится, а чье-то ухудшится раз в пятьдесят. От этого желания уже отделаться не могла, поэтому подговорила Ваську и Валерку, племянников тетки Глаши, чтобы те нашли надежных людей, с которыми не нужно будет встречаться лично, но по заочному уговору те выполнят поручение за вознаграждение.

Васька обещался найти нужных людей быстро. Дело должно было выгореть.

Ох, и пакостница же я была!


Разговор с Верочкой по телефону вдохновил на размышления о перспективах отношений с Ярославом Македонцем. Я все ей выложила начистую, и подруга посоветовала не спешить с «отвали моя черешня». Никогда не слушалась чужих советов, но ее мнение и пара аргументов в пользу Ярослава почему-то навели на мысль хотя бы поразмышлять о его предложении.

Но долго думать об этом не смогла. Вообще не прельщала мысль, что за мной почти ухаживал, или, точнее выразиться, – клеил один из самых крутых бизнесменов Алушты. Я просто забросила эту заморочку в дальний ящик.

Так же я забросила и Абрама.

Ох-х, как он злился и брызгал слюной, какие слова говорил на своем нечистом русском. Боги, я и не знала, что он такой знаток русского матерного фольклора, что так вспыльчив и нетерпим!

Но слава-слава, Абрам был отходчив, и уже на следующей неделе после моего ухода снова улыбался и шутил. Ну, не мог же он меня ненавидеть? Ведь я была просто душка!

Короче, я вновь была под конем. Меня бесили это состояние и обстоятельства, которые не давали развернуться. Танька и Ларка поддерживали мой дух ежедневными прогулками по Алуште и танцами в клубе. Но все это было похоже на таскание разгульной душонки, а не на чистое развлечение и удовольствие.

Однако депрессии меня было не пронять. В очередной поход с девчонками в дешевый бар я оторвалась от всех своих проблем, выпив целую бутылку текилы.

Целую! Представляете?!

К теперешнему удивлению, меня держало на ногах, и даже выделывала такие па, что зажигала всех вокруг.

Теплый сентябрьский вечер удался на славу. Голова гудела, каждая мышца горела в желании выкинуть какой-нибудь фортель, и хотелось хохотать до полной отключки. Танька и Ларка еще никогда не видели меня такой расторможенной, было похоже, что они не ожидали такой прыти. Я просто ураганила. Представляю, как смотрелась со стороны. Но тогда меня это не тревожило.

Только в один момент остановилась, закрыла глаза и решила выйти на свежий воздух. Подружек оставила отдыхать от меня.

Голова так сильно закружилась, когда вдохнула прохладный ночной воздух Алушты. Огни загородной улицы повели за собой, и вскоре я оказалась на пляже. Песок еще не остыл от дневного солнца, и вода тихо подпевала мне и моим волнам в висках.

Руки и ноги стали просто плетями, и я уселась прямо в воду на линии прилива. Юбка прилипла к коленям, от брызг и майка облепила грудь. А я раскачивалась в ритме волн и пела привязавшуюся песню Софии Ротару «Я твоя любовь». Огни набережной отражались в воде, и в глазах двоилось. Напивалась я редко, но метко. Где-то на далеком, очень далеком заднем плане мельтешила мысль о том, что надо привести себя в порядок, чтобы не показаться такой на глаза матери.

Ну зачем ей лишние переживания и разочарования? Тем более, ничего плохого я не сделала. Просто напилась, как хавронья. И нет ничего здесь страшного! Кроме того, что немного пострадает печень.

Но вот что удивительно: меня еще никто не приводил в трезвое состояние так, как это сотворил господин Македонский.

Тьфу ты, Македонец!

Он появился неожиданно. Хотя, могла ли вообще что-то ожидать в таком состоянии? Я конкретно тормозила, упиваясь своим состоянием легкости, даже сказала бы, невесомости. Но Ярослав оказался у меня над головой. Оказывается, я уже не сидела, а лежала на песке, омываемая водой до самых плеч. Наверное, утонула бы, если бы не появился спаситель.

Честно говоря, плохо соображала, что делала. Но вдруг его взгляд и странная улыбка будто ударили по щекам и вернули в состояние легкой нетрезвости.

Я закрыла глаза и усмехнулась своим ощущениям в тот момент.

Представить только: я, такая деловая, такая неприступная валялась на песке в полном улете от текилы, с головой, напоминающей молот и наковальню (в висках так стучало, что глаза выкатывались из орбит).

– Веселишься?– спросил Ярослав.

– Ага,– все, что смогла ответить, пока приводила мысли и выражение лица в более пристойный вид.

– Помочь?– снова спросил он, наблюдая, как я медленно поднимаюсь и сажусь на песок.

– Не-е, не надо. Я все умею сама…

Он усмехнулся, правда, почти незаметно, чтобы не увидела, но я была очень наблюдательна: алкоголь открывал скрытые резервы психики. Даже затылком почувствовала, как он пялился на мой зад и бедра, облепленные мокрой одеждой. Но этот факт сейчас волновал меньше, чем тот, зачем он появился здесь.

И почему он опять меня нашел? Как? Будто нюх у него был, как у собаки. Нюх на меня.

Когда оказалась на ногах и пригладила мокрые и растрепавшиеся волосы у лица, Ярослав поравнялся со мной плечом и, глядя в открытое море, спросил:

– Ну, что, поедем ко мне?

Я не сдержалась и закатилась от смеха.

Он что, думал меня подловить в таком состоянии? Думал, я спьяну ничего не пойму, а там поздно будет отнекиваться?

Вот так и случаются неразборчивые связи и головная боль на долгие месяцы от жуткого ощущения своей непорядочности.

Ну… нет. Я не предоставила ему такого удовольствия. Взяла себя в руки. Хоть тело все еще подводило (конечно, мысль не умеет так скоро бороться с химией и физикой), но сознание построилось по стойке смирно. Немного мешала головная боль, но мой хвост, который периодически был пистолетом, не мог повиснуть.

– А зачем к тебе? Можно и здесь попробовать?– ответила, когда просмеялась.

Его лицо было серьезным, а взгляд задумчивым.

Что-то он задумал?!

А дальше разговор получился сам собой. Слово за слово и вышло то, о чем и вся моя история…

Сначала мы шутили, он подкалывал моим сегодняшним состоянием, я глушила его своим «красноречием». А потом мы сидели на песке почти у воды и сплетничали, как давние подружки. То ли я все еще была пьяна, то ли и вправду было легко с ним говорить?! Он был чужой, но понимал мой юмор и поведение. Он принимал меня такой: легкой, несносной, резкой, рвущейся вперед, словом – авантюристкой с плохим характером. А мне было плевать, было ли это искренне, или под влиянием настроения этого вечера.

Но вскоре разговор перешел границу разумного (в моем трезвом понимании), а я продолжала поддерживать его.

– Ладушки, Полин, что ты хочешь взамен того, чтобы стать моей женщиной?– просто спросил Ярослав и склонил голову мне на плечо.

– Ой, опять ты со своим недержанием?– громко рассмеялась я.

– Ну, хватит, Полин, ты же взрослая девочка?– улыбнулся он и подтолкнул плечом.

– Слушай, взрослый мальчик, а ты серьезно взялся за меня, да?

– Абсолютно права!

– О'кей. Значит, последнее слово за мной?

– У тебя редкий шанс,– иронично согласился Ярослав.

И в этот момент текила сыграла свою роль. Я просто помыслила, что могу выгадать от этого знакомства, не тратя время в продуктовом ларьке и в прочих подобных местах.

Ну, подумаешь, парень как парень!

– А если я соглашусь, ты готов играть на моих условиях?– вылетело само собой.

– На каких, например?

– Ну, например, сколько бы ты мог отдать за свое дикое желание в денежном эквиваленте?

– Ты хочешь, чтобы я заплатил за возможность иметь такую женщину, как ты?– с усмешкой спросил он.

Я весело пожала плечами и оглянулась на него.

Он действительно был серьезен в своем решении?!

– Я всего лишь привела пример.

– Ну…

Он помолчал, затем осмотрел меня с ног до головы, как невольницу на рынке рабов, и снова как-то загадочно улыбнулся.

– Если без оценочной комиссии,– начал иронизировать Ярослав,– то я бы не пожалел и миллиона.

– А он у тебя есть?– спросила прищурившись, внутренне усмехаясь предложенной цене.

А потом вдруг предположила, что он говорит об «у.е.», и сразу как-то погорячело в желудке.

– Если поскрести по сусекам,– со странной уверенностью заявил он, будто и в самом деле был готов выложить за меня миллион.

Хотя, если он не шутил, я должна была гордиться собой, что достойна такой суммы, а не жалких триста долларов, как местные элитные девушки по вызову. Но гордость – это не то чувство, которое было уместно испытывать в данной ситуации. Это абсурд!

Ну вот! Что это? Я уже сравниваю себя с проституткой! Ужас! Ну, ладно, а как это еще может называться – любовь за деньги? Фу, какая мерзость! Все, пошутили и хватит!

Все то время, что размышляла над собой и словами Ярослава, пытаясь сосредоточиться: «В чем же здесь соль?», он смотрел внимательным взглядом, будто пытался угадать, о чем думаю. А я протрезвела еще сильнее.

Н-да, текила потеряла силу – деньги на ветер!

Идея была сумасбродной и, в некотором смысле, унизительной. Хотя в его словах и взгляде не находила усмешки или хамства. Он желал заполучить женщину любым путем. И меня вдруг пробило на азарт.

– Да-а, похоже, мы держим курс на контракт? Или нет, на трудовой договор?

– Не думаю, что эта терминология уместна в нашем случае.

– Ой, в нашем случае неуместна любая терминология,– заметила с улыбкой, но было уже не до смеха.

Сделала вид, будто всерьез задумалась над его словами. Вряд ли в трезвом состоянии вообще молола бы такую чушь даже в мыслях. Но это было именно так, и я ощущала себя и комфортно, и нелепо. Сознание воспринимало все происходящее, как серьезную шутку, и игра шла по всем правилам.

Идея заработать на определенных условиях сама собой пришла в голову и вывернулась на язык. Язык мой – враг мой, говорят.

– Раз так, тогда у меня есть условия. Три. Да, пожалуй, три.

– Это разумно,– поддержал господин Македонский и сделал вид внимательного слушателя.

И меня поперло:

– Во-первых, хочу, чтобы все, что между нами будет происходить, было бы без принуждения и насилия. Я хочу, чтобы ко мне относились с уважением и считались с моим мнением. Я не могу терпеть хамов и людей, считающих, что им все дозволено…

Сделала паузу. Ярослав еле заметно сдвинул одну бровь, ожидая продолжения списка условий.

– Во-вторых, на мой счет в банке должна быть положена та сумма, которую ты назвал чуть раньше. Не скрою, мне нужны эти деньги. Глупо было бы отказываться. Ну, а потом это не такая уж и большая сумма на сегодняшний день. Ну и последнее условие: я буду встречаться с тобой только определенный срок. Об условиях никто не должен знать. И о деньгах тем более. Все будет просто, естественно, непринужденно.

Когда произнесла все это и увидела выражение лица Ярослава, то не поверила своим словам. Но потом подумала, что, если он не согласится, тема отпадет сама собой.

А если согласится? Тогда не представляю, что из этого может получиться.

– И какой же срок ты определишь?– уточнил Ярослав.

– Три месяца,– посерьезнела я.

– А не дорого ли берешь за три месяца?– удивился он.

– Ну, я же не шлюха,– холодно прищурилась.

– Это совсем ничего,– снова возразил он.

Да, я согласилась бы: и в самом деле, срок не тянет на миллион. Но это ведь он хотел иметь меня?!

– Не нравятся условия – не заключай сделку,– категорично заявила я.

– Давай хотя бы на год, как все стандартные договоры?– не уступал он.

Похоже, Македонский мне подыгрывал? Не мог же он воспринимать все это всерьез? Пьяна-то была я!

– О-о! Я вижу, у тебя это дело уже поставлено,– засмеялась и расслабилась.

– Ну, хватит играть! Твое слово, Полина?– посерьезнел он.

– Да ты и полгода со мной не вынесешь!– удивленно возразила я.– Не говорю уже о том, что вокруг столько соблазна…

– Ты плохо меня знаешь,– усмехнулся он, но в усмешке была и правда, и ложь.

– А ты не представляешь, какой сюрприз я!

– Вот это мне и нравится.

Я перевела взгляд на узкую полоску на горизонте, отделяющую темное море от темного неба, и помыслила вслух:

– Хм, ну, если первые два условия будут соблюдены, то не вижу смысла отказывать. Тем более, уверена, скоро твой интерес иссякнет, поэтому устанавливать сроки в три месяца, полгода или год не имеет значения. Год так год.

Ярослав посмотрел так, будто смеется над моей самонадеянностью. А я только повела бровью, усмехаясь над ситуацией, будто разговор и, вправду, был серьезным.

– Что, невыгодные условия?– спросила, когда он опустил голову и что-то нарисовал пальцем на песке.

Он долго молчал, а потом неожиданно просто сказал:

– И это все?

Я подумала бы, что это издевка, но Ярослав полушутя-полусерьезно добавил:

– Присутствие юриста обязательно?

– Достаточно устного соглашения при условии, что ты человек слова.

– Условия, условия, условия…

Я засмеялась и поднялась. Ноги мои уже оклемались, да и свежий ветер продул мозги.

– Тогда сделка не состоится,– немедля ответила я, устав от болтовни и готовая уйти.

– Стоп…– он резко поднялся, вытянул ладонь вперед и сделал шаг навстречу.– Договорились! Когда сделка вступает в действие?

Его ироничный акцент на слове «сделка» покоробил, но так или иначе, это была именно сделка. В пору было смутиться, передернуться от возникших в мыслях ярких образов нашего с ним романа и того, что все это действительно может произойти, но ответ должен был быть твердым и бесстрастным. Я хотела поддержать имидж несокрушимой, невозмутимой женщины, с чувством собственного достоинства и собственной точкой зрения. И, не отводя глаз от его лица, со всей смелостью заявила:

– Как только второе условие будет исполнено… Но хочу предупредить, что, если будет нарушено хоть одно из остальных условий, сделка аннулируется без возврата денег.

– А если тебе понравится, мы можем продлить контракт?– улыбнулся Ярослав.

– Не играй со мной,– жестко ответила я и непринужденно угрожающе оглянулась на пляж.– Все может оказаться только нелепым разговором на пляже.

– Разговор действительно забавный, но ясность и определенность в наших будущих отношениях лучше лицемерия и насилия. Думаю, все останутся довольны.

В его словах был глубокий смысл. Или его не было вообще? Но собирался ли он отвечать за них? А я за свои?!

– Я согласен на все три условия, но тогда выдвигаю и свое,– неожиданно заявил Ярослав.

– Ух, ты!– возмущенно сморщила лоб.

– Так будет справедливо…

– Хорошо, слушаю… Если, конечно, твое условие не противоречит моим трем,– это начинало все больше веселить.

– Ни в коем случае. Но его нарушение также ведет за собой расторжение сделки… Разумеется, с возвратом денег.

Он ожидал реакции, но я была невозмутима.

– Ну и…

– Мне нужна уверенность, что моя женщина будет вести себя достойно и не отвечать на предложения других мужчин.

– Ты не за ту меня принимаешь!– оскорбилась я.

– Даже не думай обижаться,– сразу успокоил он.– Но это единственное, что я не смогу терпеть рядом с собой.

– Н-да. Слышал бы кто-нибудь сейчас этот разговор…

– А что?

– Ты не находишь его странным… даже смешным?

– Уверен, в моей и твоей жизни много смешного, только у каждого своя правда,– спокойно ответил он, как будто всю жизнь только и делал, что заключал такие странные сделки.

А этот мужчина был настоящим собственником. Хотя, конечно же, если мне не нужен был он, то и вряд ли других я намечала в своем будущем. Но он-то этого не знал.

Я подняла руки над головой и, шумно рассекая воздух, с силой опустила их вниз.

– Ну, ладно. Договорились. Где подписать?

– Закрепить троекратным поцелуем,– лукаво улыбнулся Ярослав.

– Э-э-э,– шагнула назад, как только он стал приближаться.– Сделка еще не вступила в силу, а ты уже нарушаешь первое условие?

– Ладушки, все будет, как в аптеке,– засмеялся он и покачал головой.

То ли этот жест означал, что придурочный разговор окончен, то ли это была его реакция на мою диковатость. Я ведь никогда не подпускала к себе никого без особого пропуска. А Ярослав его еще не заслужил.

– Все, я пошла,– засмеялась за компанию и зашагала в другую сторону.

– Скоро увидимся,– предупреждающим тоном крикнул вслед Ярослав.

Конечно, увидимся, заключим еще какой-нибудь договорчик! О-о, как звенит в ушах!

Как только разговор был завершен и каждый побрел в свою сторону, так сказать, к своей стае, моя идея уже не казалось такой забавной. Так бывает, когда сначала захлестывают эмоции, горишь, светишься, как лампочка, все кажется простым и гениальным, а наутро открываешь глаза и думаешь: вот смехота-то! Слава богам, не опозорилась. А пьяная болтовня – всего лишь пьяная болтовня!

Не мог же Ярослав подумать, что я серьезно заключила с ним сделку. Он же видел мое косоглазие десятой степени, и нюх у него был, как у собаки.

Может быть, так и случится? Ярослав проспится, вспомнит наш разговор и скажет: «И на черта мне эта придурочная, за которую еще и миллион отвали?!» Проснусь и я, и все забудется, как разговор двух алкоголиков в приступе белой горячки.

Ладно, остынь, Полина, утро вечера мудренее, как говорила царевна-лягушка. И надо же было себя так выставить! Похоже, я не перестала совершать сумасбродные поступки.


На свой чердачок попала привычным обходным путем: по лестнице в задней части дома. Мама уже спала. Жутко хотелось есть, но кухня была слишком далеко, и ноги уже не держали, а голова занята мыслями и уже неконтролируемыми фантазиями об отношениях с Ярославом Македонцем. Только вот за его лицом, карими глазами и филированной челкой представляла совсем другого человека.

Если бы сейчас Кирилл предложил такую сделку, я бы с радостью ее приняла. В ситуации договорных отношений не было бы места всяким там господам Белохвостовым, а иллюзия истинной жертвенной любви вполне бы меня устроила.

Ночь была забавной. Я не сомкнула глаз, вернее, мысли. Глаза слипались, но сознание не отключалось. Столько воспоминаний проплыло в мутном сознании: приятных, страстных, тоскливо-досадных. Думаю, что остатки текилы в крови позволили без сопротивления открыться этим романтическим бредням, потому что в трезвом сознании я бы и половины не позволила себе вообразить.


На следующий день голова почти не болела, я чувствовала эмоциональный подъем, и была свободна…

О-о-о, свободна – это не то состояние, чтобы радоваться, но теперь у меня снова был шанс подыскать что-нибудь новенькое. Это я про работу, которую в этих краях уместнее было бы назвать каторгой: полная отдача, и на кефирчик сдача.

Итак, чтобы повысить настроение, навела марафет и в доме, и в своем облике и собралась в город с девчонками. Но они отчего-то задерживались, и я решила сделать маску для кожи рук.

– Полина, к тебе приехали,– окликнула мама, когда мои пальцы погрузились в тягучую сливочно-медовую смесь.

– Кто это?!– спросила удивленно и раздраженно.– Неужели девочки, наконец-то, шнурки разгладили?

– Я их не знаю,– с легким беспокойством в голосе ответила мама.

Смутные ощущения заворочались в груди. Я вымыла руки и выглянула в окно.

За воротами стоял черный БМВ, а у калитки один из тех амбалов, что часто крутился рядом с Ярославом – Стас.

Это было странно! Что делал этот громила у наших ворот?

Наш Сенька разрывался в возмущении оттого, что чужак методично постукивал чем-то металлическим по калитке.

Я вышла, успокоила пса и подошла к воротам. Не отпирая калитки, выглянула поверх ограды и спросила:

– Что, любим песиков подразнить?

– А?– оглянулся амбал.

– Ты кто?

– А, привет. Нас послал Македонец.

Так он еще и не один?! Меня это крайне насторожило. Конечно, узнала это бревно, которое хотело меня «порвать». Но зачем Ярослав послал его ко мне?

– Зачем послал?– спросила с недоумением.

– За тобой, кукла,– гаркнул тот.– Чё, не ясно, что ли?

– Не хами, горилла! Давай все с толком и расстановкой?– возмутилась я.

– Калитку открой, поговорим.

– Я тебя и так прекрасно слышу…

Но не успела договорить, как громила рванул калитку на себя и… Плакал наш древний шпингалет.

– Садись в машину, тебя Яра ждет!

Поведение мужлана разозлило до предела. Я не собиралась терпеть такого обращения.

– А где же сам Ярослав?

– Яра ждет в банке.

И тут дошло, что Македонский всерьез принял мои условия и все-таки пожелал заключить договор на миллион. Честно говоря, не ожидала, что вчерашний разговор воплотится в реальность и, тем более, так скоро. Но отказываться от слов, хоть и сказанных на нетрезвую голову, когда абсолютно наплевать, что и кому говоришь, не собиралась. Я еще не знала, как буду вести себя дальше, что будет происходить в моей голове, как развернутся события, но еще никогда не пасовала перед проблемами, даже созданными собственноручно. Вернее, «собственноязычно».

Посмотрев на нечеловеческое лицо охранника, засомневалась: ехать ли с ним выполнять задуманное, или добраться до банка самой? Ну, и решила импровизировать.

– Ярослав обещал лично за мной приехать. Пожалуй, я его подожду,– ответила я, а там, думаю, как пойдет. Все равно не доверяю ни Стасу, ни тому второму за рулем, хоть и симпатичному.

– Да садись ты, пры-ры-нцесса,– грубо и раздражительно скомандовал Стас и, схватив меня за локоть, вытянул из-за калитки.

И тут я засомневалась, что все мои условия будут хоть что-то значить, как только будет сделан первый шаг. Пока находилась в секундном замешательстве и расстройстве от собственной глупости, Стас протянул руку и резко втолкнул меня в машину на заднее сидение. Даже не успела пискнуть. Если честно, ух как испугалась дальнейших осложнений. Лучше приеду на место и все разрешу с их «главарем».

У банка меня действительно ожидал Ярослав. Я с облегчением выпрыгнула из машины, не дожидаясь, когда Стас откроет дверцу. Тот и сам не ожидал от меня такой прыти и пожал плечами на укоряющий взгляд Македонца.

Я подошла к Ярославу и пристально посмотрела в глаза. Их выражение не дало никакого толка, кроме того, что заметила, как он любовался мной.

– Ну, идем?– с интригой в голосе спросил он.

А чем черти не шутят? Назвалась лососем – сигай по камням на нерест!

Я прищурилась, мстительно оглянулась на Стаса и высоко подняла голову.

– Идем!– произнесла уверенно.

Мы молча вошли в холл банка, и я тут же попросила Ярослава присесть за столиком у окна.

– Наш договор еще не вступил в силу, но я уже пожалела, что дала свое согласие,– тут же выложила ему.

Он сначала недоуменно, потом недовольно окинул взглядом мое лицо и, откинувшись на спинку дивана, спросил:

– Что же случилось за ночь? Мне казалось, что ты не бросаешь слова на ветер?

– Я – да,– соврала я.– А вот ты – не уверена.

– Давай откровенно, я не люблю недомолвок…

– Если я попросила тебя соблюдать уважение ко мне, то это не означает, что вся твоя «шушера», вроде этих амбалов, которые привезли меня сюда, как проститутку на работу, могут обращаться со мной, как им будет угодно!– выпалила с чувством и надула губы.

– Так!– недовольно отрезал Македонский и нахмурился.

Через несколько секунд поднялся и, ничего не сказав, пошел к выходу из банка. Я осталась в гордом одиночестве. Через секунду он вернулся и попросил выйти с ним на улицу. Внутри замерло от напряженного любопытства.

Только вышла на крыльцо, как Ярослав сердито спросил:

– И кто позволил себе обращаться с тобой грубо?

Я не стала скрывать, будь, что будет, и молча кивнула на Стаса.

– Что он сказал?

– Да ничё я не сказал,– начал оправдываться Стас, злобно косясь на меня.

Сергей просто опустил голову и еле заметно качнулся на носках.

– Проревел «да садись ты, пры-ы-нцесса» и впихнул меня на заднее сиденье,– просто пожаловалась я, совершенно не думая о последствиях.– А еще он выломал шпингалет на моей калитке.

Ярослав неожиданно спустился по ступеням к машине, резко схватил Стаса за правую руку и загнул ее за спину, так высоко, что тот склонился вперед и завопил от боли.

Я аж вздрогнула от неожиданной реакции Ярослава.

– Этой рукой?– поинтересовался Македонский, пользуясь своим безоговорочным превосходством над телохранителем и в ловкости, и по положению.

Я откровенно испугалась. Рядом проходили люди, и они испуганно и осуждающе смотрели на Ярослава. Но его, похоже, совсем не волновало их мнение.

– Знаете что, разбирайтесь сами!– отмахнулась я и решила удалиться подальше, пока не попала под раздачу.

– Полина,– окликнул Македонский,– пожалуйста, пройди в банк. Я сейчас подойду.

Сама не понимая, что делаю, свернула в сторону банка и поднялась к дверям. Краем уха услышала последние фразы, которые произнес Ярослав своим «псам»:

– Если еще раз хоть пальцем к ней прикоснетесь, будете иметь дело со мной. И впредь: при ней чтобы не слышал от вас ни одного писка. Ясно? Не слышу!

– Ясно,– пробубнили те.

Я вошла в холл банка и прислонилась спиной к колонне.

Вот же влипла, блин! И мама, и Сенька, и весь мой двор! Справлюсь ли я с этим? В конце концов, миллион на дороге просто так не валяется?! Ну что, справишься, Полина? По крайней мере, надо попробовать, а там уже разберусь.

Вошел Ярослав и внимательно посмотрел на меня.

– Ты, никак, испугалась?

– Ага, практически молю о пощаде,– насмешливо закатила глаза.

– Ладушки, шутки в сторону. Данные паспорта помнишь?

– Зачем?– нахмурилась я.

– Откроем тебе счет, помнишь, на какую сумму?– улыбнулся он.

Я растерянно пожала плечами и поморгала…

Нет, я не была растерянна, смятена, взволнована! Просто тормозила от невероятности происходящих событий…

– Помню, только без паспорта все равно ничего не оформить. Твой горилла не дал мне возможности сообразить, что надо взять паспорт.

– Это мои заботы. Главное – верные данные и твоя подпись. Идем к окну.

Мы подошли к операционному окну.

– А суммочка будет в деревянных или в зелененьких?– спросила с усмешкой, когда Ярослав достал из кармана пиджака какие-то карты и документы.

– В розовеньких. Не против?

Ого! В евро! Черт меня подери! Это же целое состояние!

У меня, наверно, изменился цвет лица и выражение глаз, что Ярослав весело рассмеялся.

– Нет, ты серьезно?!– уточнила я.

– Я – да. А ты?

Я уставилась на него широко открытыми глазами и покачала головой.

– Ты сумасшедший, если хочешь потратить такую сумму для того, чтобы заполучить…

Я вовремя замолчала, потому что на нас внимательно посмотрела девушка из операционного окна и попросила документы.

– Ну, ты понял,– продолжила, отводя глаза от служащей банка.

– Эй, ты что, начала сомневаться?– спросил Ярослав и отвернулся от окна.

– Честно? Я думала, мы просто почесали языки. А разве нет?

Он засмеялся и медленно отвел меня от окна на некоторое расстояние.

– Полина, я серьезно,– деловым тоном произнес он.

– Ладно, я не отказываюсь,– не решилась отступить я,– но миллион евро – это в голове не укладывается. Что же ты будешь делать со мной за такие деньги? Или какие такие услуги я должна буду оказывать тебе? Мне об этом совершенно не хочется думать. Мы договаривались на миллион. Вот и пусть это будет миллион украинскими народными. О'кей?

На его лице промелькнуло выражение, распознать которое удалось намного позже. Он был удивлен. Клянусь, не ожидал, что я окажусь такой неалчной.

– Хорошо, гривны, так гривны. А может, зелеными?

– Нет, гривнами!– настойчиво заявила я.– Чего доброго, еще замочат за такую сумму!

– Кто?– расхохотался Ярослав во весь голос.

Я посмотрела на него, как на придурка, а потом на лица людей вокруг.

– Ты точно шизанутый!

Он продолжал смеяться.

– Да не смешно уже!– хлопнула его по спине.– Или ты сам уже допетрил, что намутил?

Ярослав выпрямился, прочистил горло кашлем, посерьезнел и снова внимательно посмотрел на меня.

– Так, ты деловая женщина или трепло?

– А ты хамовитый малый!– недовольно упрекнула я.

– Так,– еще серьезнее отрезал Ярослав,– у меня к тебе дело, а ты тут строишь козу с баяном!

– Я тебе что, кукла размалеванная?!– прищурилась я.

Но, как ни странно, не злилась. Меня с головы до ног пробирал азарт и чокнутое женское любопытство. Черт его поймет! А меня – тем более!

– Я в игрушки давно не играю: нет на это времени. Так что – не будем тянуть резину?

– Не будем!– с какой-то жуткой уверенностью слетело языка, тоже выпрямилась и смело глянула ему в глаза.

– Ладушки. Только у меня одно условие…

– Что?!– тут же вздрогнула от возмущения.

Что это еще за фокусы?! А у кассы он еще ряд условий выдвинет?

– Погоди, выслушай сначала,– остановил Ярослав, коснувшись ладонью моего плеча.– Не могу же я просто выбросить миллион в никуда. А вдруг ты завтра же снимешь деньги и – салют?

– Твою налево, и с кем же я связалась?– возмущенно бросила и сделала шаг назад, собираясь уйти из банка.

Но Ярослав ловко обхватил рукой за талию и вернул меня на прежнее место.

– Надо что-то придумать с твоим нетерпением!– усмехнулся он.

– Да пошел ты, дипломат!– наконец-то разозлилась я.

– Полина, я только хочу внести маленький разумный пункт в договор об использовании счета. Ты сможешь распоряжаться всей суммой только через три месяца. Неужели это такое глупое условие? Или же ты действительно хотела оставить меня с носом?

Я медленно выдохнула. Но он был прав… в каком-то смысле. Он же не знал, на что я способна. А способна я была на многое, наверное…

Стиснув зубы, церемонно кивнула.

– Вот и ладушки,– на удивление, очень обрадовался Ярослав.

Неспроста был этот щенячий восторг…

А потом я пристально наблюдала за выражением лица господина Македонца, когда мы оказались у операционного окна. Трудно было угадать, что он чувствует, подписывая квитанции о переводе крупной суммы на другой счет. Его взгляд был непроницаем.

– Может быть, не стоит все это затевать?– спросила я, с каждой минутой все яснее понимая, что совершаю нечто неразумное.

Его рука замерла над бумагой, он бесшумно вздохнул, медленно оглянулся и долго смотрел в глаза незнакомым сканирующим взглядом, от которого у меня занемел затылок и непроизвольно напряглись мышцы плеч и спины. А затем он сказал просто, тепло и коротко:

– Стоит.

В его голосе и во взгляде не было ничего подозрительного, угрожающего, но именно после его «стоит» почувствовала, что сама, без чьей-либо указки и помощи, накинула петлю себе на шею. А после его замысловатой подписи на квитанции я окончательно поняла, что ступила на тонкий лед.

И почему-то тогда не пришла в голову мысль – повернуть процесс обратно? Чем я только думала? Вероятно, протухшими от кактусовой водки мозгами.

А когда мы выходили на улицу, все острые впечатления и ощущения остались за дверями банка. Но настроение было какое-то дурное.

– Ну, позволь пожать тебе руку, партнер?– иронично проговорил Ярослав и улыбнулся.

– Ладно, улыбайся пока,– строго прищурившись, предупреждающим тоном ответила я.– Конечно, ставить условие, чтобы ты не встречался с другими женщинами, я не могу. Но, надеюсь, санитарные нормы тебе известны?

– А вот за это ты можешь не беспокоиться,– неоднозначно ответил он, явно удивленный моим высказыванием.

Но, чтобы не заводить разговор в темные кущи, не стала выяснять, что он имел в виду, и нашла причину, чтобы покинуть его.

– Тебя отвезут,– уверенно заявил он.

– Не надо мне твоих псов. Я ножками,– решительно отмахнулась я.

– Да не бойся ты их. Они тебя пальцем не тронут. К тому же кому-то из них придется починить твою калитку.

Ярослав не собирался уступать. Тогда я оглянулась на Стаса, затем на второго, кажется, его звали Сергеем, и кивнула.

– Пусть меня отвезет тот, второй. Иначе никуда не поеду!

– Сергей, аккуратно доставь даму домой,– тут же обратился Ярослав к Сергею настоятельным тоном и подал руку, чтобы я спустилась с крыльца банка.

Я села в машину. Ярослав остался на улице и с явным удовлетворением помахал рукой. Таким было мое прощание с ним на сегодня.

Спрашивать, когда ожидать следующей встречи с ним, было глупо. Век бы его не видеть. Однако беспокоило ожидание следующего теперь уже свидания.

Тьфу ты, я все-таки сделала это! А как же теперь мои девчонки? А что скажу маме? Чем мне теперь заниматься три месяца до получения права доступа к моему миллиончику? Хм, как будто я без него с голода умирала!

Н-да, какая же я оказалась в итоге меркантильная!


Немного позже я рассказала маме, что устроилась на работу в одну независимую фирму, буду работать по свободному графику. Ведь предполагала, что буду частенько отсутствовать. Вероятно, Ярослав захочет видеть меня ежедневно. Мама не поняла бы мою историю со сделкой. Сама до сих пор не верила, что втянула себя в такую сомнительную авантюру. Но даже тогда не чувствовала, что всё это выйдет мне боком. Ну, повстречаюсь, ну, поцелуюсь пару раз, это же такая мелочь. Даже если у нас с ним что-то и будет, вряд ли это станет трагедией моей жизни. В конце концов, я уже начинала к нему привыкать. Да и не такой уж он страшный, как показалось в начале нашего знакомства. Словом, стала настраивать себя на встречи с обворожительным молодым мужчиной, которого некоторое время назад называла северным хомяком, беспринципным вором в законе и еще парой нелепых прозвищ.

В общем, заморачиваться на его счет не стала. Я никогда не была паникершей: решать проблемы надо по мере их поступления.

Но странным оказалось вот что: Ярослав не звонил, не приезжал вот уже второй день. Дел у меня хватало, не скучала: занималась домом, отдыхала с подругами, съездила, наконец, в соседний район Алушты в новый закрытый аквапарк. Но была в недоумении.

Что затевал Ярослав? Так набивался в ухажеры, а теперь и носа не показывал?! Странно! Может быть, его уже не было в живых? Братва замочила? Ха-ха, нет, что-то здесь не то…

А ощущение чего-то непредсказуемого и непостижимого моим смелым умишком не оставляло. И потом с каждым прожитым днем идея свиданий по договору начинала смущать.

Он бы мне еще расписание на утверждение прислал! Ха! Наверное, хорошо прикололся, а я попалась на крючок? А счет в банке – так, афера чистой воды. Интересно, долго гориллы откачивали его от смеха? А я-то, дурында, еще чего-то там строила из себя, выеживалась, как умела. Да, ну что ж, будет что вспомнить на пенсии. Так ржать буду, что протезы потрескаются.

Но до пенсии было еще далеко!


По прошествии трех дней я услышала гудок машины у ворот. Мамы, к счастью, не оказалось дома. Не хотелось бы ей объяснять, почему вдруг у нашего двора появилась внушительных размеров иномарка с симпатичным водителем за рулем. А Сеньке я просто приказала молчать. Он поклялся, задрав правую лапу и обмочив свой любимый угол забора.

К калитке подошла медленно, чтобы не создавать лишних иллюзий. Известный гарный хлопец сидел за рулем и смотрел на меня через открытое окно своего БМВ.

Первое желание – сунуть в узорное отверстие калитки шланг с водой и залить этого красавца по самую филированную челку – я подавила с трудом. Но, ярко представив эту картину, не смогла удержаться от смешка и разулыбалась во весь рот.

– Привет,– с ответной улыбкой крикнул Ярослав.

– Привет,– ответила с каким-то смешанным чувством.

Вот оно – это непонятное, неопределенное состояние, которое делало меня непредсказуемой даже для самой себя.

– Садись?– просто кивнул он на сиденье автомобиля, не отрывая от меня глаз.

– Вообще-то, я никуда не собиралась…

– А никуда и не нужно собираться. У меня есть свободный час. Мы просто покатаемся, поговорим,– перебил Ярослав.

Я окинула свой внешний вид критическим взглядом: домашние шорты были еще ничего, да и тенниска с капюшоном почти новая. Конечно, шорты коротковаты, но если он будет пялиться на мои коленки, то сам черт ему не поможет!

Я заперла калитку и села в машину. Ярослав обернулся к заднему сиденью, а потом неожиданно поставил мне на колени корзину с виноградом.

– Жуй.

Это было, я бы сказала, оригинально. Не в смысле «оригинально!», «вау!», а непосредственно, по-свойски, совсем не романтично. Нет, ужасно! Нет, меня тошнило от такой милоты – вот то самое определение.

А дальше мы поехали обсуждать «детали» нашей «сделки», как бы цинично это ни звучало.

Я жевала виноград, потому что в голову лезли такие мысли, что высказывать их было бы самым идиотским занятием в тот момент. А Ярослав, на удивление, вел себя прилично.

Сначала говорил что-то о погоде, о природе, о последних новостях в Алуште, но потом наступила пауза, в которую я решилась подать голос и направить разговор в нужное русло, чтобы, наконец, заиметь представление о будущем.

– Ярослав, давай не будем вокруг да около? Скажи, как ты представляешь наше с тобой… как бы это выразиться… предприятие?

– Хм, предприятие?– усмехнулся он.

Да, я начала слишком мягко.

– Короче, карты на стол!– тут же отреагировала.

Он сразу принял тему и посерьезнел.

– Да, с тобой не соскучишься! Ладушки, давай о деле. Я человек публичный, поэтому мы часто будем находиться на людях: вечеринки, презентации, деловые ужины. Мне хотелось бы, чтобы ты сопровождала меня. И, в общем-то, просто была моей девушкой. Думаю, не надо объяснять, что это значит?

– На деловых ужинах? А мне обязательно там бывать? Не боишься, что могу разболтать твои секреты конкурентам?

– Ну, ты, конечно, девочка разговорчивая,– загадочно улыбнулся Ярослав,– но какой тебе толк?

– Заработать еще один миллион,– поиграла бровями.

Он посмотрел на меня таким странным взглядом, что шутить дальше на эту тему расхотелось.

А вдруг он вообще не понимал шуток? Язык мой – враг мой. Зачем нужно было так глупо рисковать?

– После нашей последней встречи я сомневаюсь, что этот мотив будет иметь место,– добавил Ярослав.– Но не шути так.

– Да, плохая шутка,– согласилась, нисколько не смутившись.– Ладно, замяли тему. Что дальше?

– Никакого конкретного плана у меня нет, если ты об этом,– сыронизировал Ярослав.

– Как?! У тебя нет бизнес-плана?– сыронизировала в ответ.

– Полина, такое ощущение, что ты специально стараешься меня разочаровать в себе?

– Хочешь, скажу правду?– хитро прищурилась я.

– Давай.

– То, что кажется специальным, у меня в порядке вещей. Я не умею притворяться, придуриваться, льстить и лицемерить, я подчиняюсь не мозгам, а тому, что внутри,– я выразительно скрестила ладони на сердце.

– Иногда полезно включать мозги,– сумничал он.

– А я включила на минуточку, когда просчитывала выгоду от нашего с тобой договора,– парировала я и недовольно отвернулась к окну.

Тоже мне, остряк! Думал, в ножки ему поклонюсь за деньги? Ой, вряд ли! Даже Кирилл не смог меня укротить, когда его семейка Адамсов взялась за меня. А я его любила так, как никого на свете. Поэтому, властелин мира товарищ Македонский, не стелить вам ковры для коленопреклонения.

– Ты надулась?– спросил он через несколько минут молчания.

– Ну что ты, когда я надуюсь, тебя выдавит из машины через лобовое стекло,– процедила сквозь зубы.

Да нет, я не злилась. Просто бесила эта ситуация. Комедия какая-то на тележке!

– Слушай, Ярослав, давай так: ты просто дашь мне некоторое время свыкнуться с мыслью, что на год ты станешь моим ухажером. Обещаю, буду вести себя подобающе ситуации…

Ярослав удивленно вскинул одну бровь, видимо, приятно удивился неожиданной сговорчивости. Но я сразу лишила его иллюзий, продолжив:

– Это не значит, что я буду терпеть все, что ты предложишь. Это значит, что я буду человеком с человеками и стервой с подонками. А таких в твоем окружении пруд пруди.

Ярослав задумчиво помял губы и неохотно кивнул.

– И, пожалуйста, предупреждай меня заранее о своем приезде.

– Конечно, как пожелает дама,– притворно услужливо заверил он.– А к какой категории ты относишь меня: человекам или подонкам?

– Ой, не умничай,– одернула его.– С некоторых пор я не умею ладить с людьми, которые становятся костью в горле. А с тобой мы поладили. Что ты так беспокоишься?

– Поладили?!– усмехнулся он и, потирая подбородок ладонью, откинулся на спинку кресла.

– Ну, я же дала согласие быть твоей девушкой. Этого мало?

– О-о, а чего мне это стоило!– поддел он.

– Ой, каких-то там сто пачек разноцветных бумажек,– отмахнулась и пожала плечами.

– Да уж!– засмеялся он.

Я тоже засмеялась, и эта была первая оттепель в наших с ним так называемых «отношениях». А смеялся он забавно: по-мужски сильно, звонко, приятно.

Мы выехали на главную площадь в центре Алушты и, свернув на светофоре, медленно поехали за колонной машин в сторону моря. Впереди дорога была перегружена казенным транспортом: пожарными и ментовскими машинами и подъемниками. На площади красовался белый дом, администрация Алушты, который с торца, выходящего прямо на обозрение народа, был разрисован в черно-красной гамме профессионалами граффити. Одна из бригад пожарных упорно пыталась смыть это произведение, но ни сантиметр рисунка не поддался их стараниям.

Это было что-то!

Рисунок, смысл которого нельзя было передать словами, так как в русском языке их не было, получился на редкость ядовитым и хорошенько припалил продажную шкуру местных чиновников.

– Ничего себе?!– удивился Ярослав, выглядывая в лобовое стекло.

Меня вдруг чуть не прорвало: еле сдержалась от дикого хохота, но не могла спрятать широкой улыбки удовлетворения.

Это было валово!

– Интересно, чем нарисовано?– продолжая рассматривать белый дом, заметил Ярослав.

– Смолой с добавлением скипидара и уксуса. Чумовая смесь. Фиг отдерешь или закрасишь – все время будет проступать. Только если раствором замазать,– поделилась я.

– Откуда знаешь?– улыбнулся он и оглянулся.

Я знала, что сейчас было нарисовано на моем лице и как смотрели мои глаза. Ярослав не понял этого взгляда.

– Нравится рисунок?– спросила с усмешкой.

– Граффити профессиональное!– оценил Ярослав.

– Я выбирала,– ответила со злорадством.

– Ты?!

– А что? Удивлен?

Ярослав озадаченно свел брови и, не веря своим глазам и ушам, растерянно покачал головой.

– Я же сказала, что со мной будет непросто…

– Это, правда, ты?!– все еще не веря, спросил он.

Я отвернулась к окну и злобно прищурилась на стоящих у крыльца пузатых господ чиновников.

– Только выбрала рисунок,– практически призналась я.

– Мн-н, весело!– впечатлился Ярослав и погладил себя ладонью по темечку.

А мне и было весело!

А когда мы проехали площадь и находились на полпути к пляжу, Ярослав посмотрел на часы и спросил:

– У меня еще есть немного времени, может, заедем пообедать в ресторан?

Мне почему-то сразу вспомнился клуб «Танцующие кальмары» и его фирменное блюдо – кальмары в сметанном соусе.

– А давай в следующий раз?– отказалась я, хотя была не прочь перекусить и обед дома был еще не готов.

– Ну, как знаешь. Хотел накормить тебя кальмарами в сметанном соусе,– ответил Ярослав.

У-у-ух, ножом по желудку! Это запрещенный прием.

Но я сглотнула и еще более уверенным голосом отказалась от предложения.

– Ты лучше отвези меня домой. Меня мама ждет.

– Очень жаль,– совсем не грустно ответил Ярослав и лихо пересек сплошную линию на дороге, чтобы вернуться назад.

– А ты, я вижу, тоже хулиган?

– У-у, еще какой!– посмеялся он.– Чем будешь заниматься?

– Дел хватает.

Как будто ему было интересно. А впрочем, почему бы и нет? Я вполне могла являться предметом его интереса. Слишком банально, если бы у него на уме была только постель. Хотя, по моему опыту, мужчины вообще мыслят банально, примитивно, ограниченно. Меня бы это не удивило, но, наверное, разочаровало.

Разочаровало?! Хм, я была уже очарована им? Как-то этот момент пробежал мимо меня. Ну, ладно цепляться к словам! Очарование – звучит слишком сентиментально по отношению к Македонскому. Хотя… очаровательный хомячок!

Ясельные размышления прервал Ярослав:

– Через несколько дней переедешь ко мне?

Я выпучила на него глаза. По-моему, на лице все было написано, но он не отреагировал так, как хотелось.

– Нет! Ты меня не замуж пригласил, поэтому жить я буду у себя дома.

Он, видимо, не ожидал такого резкого отказа и недоуменно добавил:

– Но иногда тебе придется поздно возвращаться. Это неудобно.

– Неудобно, когда ширинка расстегнута, а у меня все будет в поряде. Главное, соблюдай первое условие, и все.

– Надеюсь, ты не будешь напоминать мне об условиях нашего с тобой союза так часто, как в последние полчаса?

– Если ты не будешь питать иллюзий о «нашем союзе»,– подчеркнула язвительной интонацией.– Все строго по накладной.

Он нахмурил брови и сузил глаза, что стал похож на татаро-монгола.

– Расслабься, шучу. Я еще не привыкла,– с улыбкой помахала ладошками перед его носом и пробормотала уже себе под нос:– Да и ты еще натерпишься…

– Что?– не расслышал он последнюю фразу. Или расслышал, да хотел сказать свое «веское» мужское слово.

– Побереги уши,– усмехнулась и оглянулась на Ярослава.

А потом мы на какую-то долю минуты, не отрываясь, смотрели друг на друга, и между нами сквозило напряжение. Я это четко почувствовала, потому что на мгновение даже перестали дышать. Не знаю, о чем думал он, но я впервые задумалась о том, что игры с острым языком скоро станут неактуальны, и то, что будет потом, потребует серьезного отношения, а следовательно, и серьезных перемен в поведении. Что-то подсказывало, что кому-то из нас придется поступиться своими принципами и правилами, и на девяносто девять и девять десятых – это буду не я.

А сможет ли он?

Он молча отвернулся. Знал, бедняга, что ему со мной не потягаться.

Так мы доехали до моих ворот. Корзина с виноградом опустела. Замечательный был повод заткнуть рот и не наговорить еще что-нибудь бредового. Хватит с меня и с него на сегодня.

Ярослав заглушил двигатель и вышел из машины.

Ох! Он еще временами оказывался и весьма галантным мужчиной. Только поклон забыл отвесить да лбом о порог ударить.

Он открыл дверцу, но не отошел назад, чтобы я вышла, а всем телом заслонил мне выход, закинул руки на крышу машины и, наклонив голову в салон, сказал:

– Завтра я приглашаю тебя на ужин. К себе.

Не успела ответить, как он тут же опередил меня, вероятно, чтобы исключить все неудовлетворительные варианты ответа.

– Надеюсь, принятое мной условие – не принуждать и уважать – не означает, что ты будешь отказывать мне с периодичностью один к одному?

Я поубавила газ и решительно сменила тактику. Пусть знает, что со мной всякое будущее – темное, а дорога зыбкая.

– А почему ты думал, что я откажусь от ужина в компании такого джентльмена, как ты? Тем более, уверена, ужин будет – пальчики оближешь. Верно?

– Даже не сомневайся…

Клянусь, он ожидал другой реакции, но его губы расплылись в довольной улыбке.

– Я буду очень ждать этого вечера.

Неуловимые нотки намека на интим слегка напрягли. Однако я смело ткнула корзиной ему в грудь и освободила проход.

– Во сколько мне быть готовой?

– В семь.

– В шесть. Я рано ложусь спать.

Полное вранье, но последнее слово всегда должно было оставаться за мной. Так было всегда. Так будет и впредь!


Денек был так себе. Единственное, что взбодрило, так это злорадство по поводу удавшегося рисунка граффити на белом доме Алушты.

А вот вечер удался: мы с мамой здорово отметили день рождения татарской балалайки. Это у нас с мамой такой прикол. Когда настроение ни к черту, мы выпивали своего фирменного и пели в караоке русские народные на татарском. Ну, это когда слова русские, а изо рта вылетают кырдым-мырдым смешные до коликов в боку. На наш праздник иногда захаживали тетка Глаша и ее двоюродная сестра, тоже наша подружайка.

Ну, мое-то настроение – ясное дело, а у мамы расстройство случилось, когда после посещения базара она обнаружила, что потеряла кошель с двумя сотнями. И как бы я ее ни утешала, она очень сокрушалась по поводу своей возрастной рассеянности. А мне было и смешно, и грешно: у меня в банке был целый миллион, который ежемесячно должен был приносить проценты в размере половины пенсий мамы. А на это можно было как-то жить.

А-а, черт, совсем забыла, чего мне это будет стоить!

Но спать за деньги с симпатягой ресторатором пока не так задевало самолюбие, как то, что теперь вырисовывалась какая-то зависимость от него.

А еще ужасно казнила себя за то, что сбежала тогда из торгового центра, когда Кирилл хотел что-то сказать.

Что же он хотел сказать? Может, о том, что хотел увезти меня на край света, где нет ни мам, ни пап, ни сестер, а только аборигены, не говорящие на русском? А может, просто: «Я тебя люблю, вернись ко мне?»

К сожалению, это была утопия. Он никогда не оставил бы свой пост, свое положение. Он слишком нуждался в этом сообществе, где все его члены подпитывали чувство собственной значимости. А кем бы он был без своего положения?

А я была бы не прочь, если бы он и впрямь решил увезти меня на аборигеновы горы или к черту на кулички.

И тем не менее я морально готовилась к завтрашнему ужину с Македонским (теперь это была его кликуха).

О-о, прошу прощения, прозвище! Яра – не годилось, будто бычок – осеменитель.

Чтобы скоротать отчего-то бессонную ночь, я до самого утра смотрела старые видеокассеты, где мы с мамой, еще живым папой и Анной отдыхали в Сочи. Наш папа был великим человеком и в прямом, и в переносном смысле. Он служил полковником в Екатеринбургском военном гарнизоне. У него всегда были широкие возможности и широкая спина. Мы всегда были за ним как за каменной стеной.

Ох-х, если бы он видел, в кого выросла его дочь, отпорол бы меня своим блестящим армейским ремнем по причинному месту, а мой язык давно бы висел на охотничьей доске, как трофей охотника на дикарей.

В общем, одним глазом смотрела в телевизор, другим – на раскрытый шкаф с множеством тряпок от прошлой жизни.

Эх, вот надо же! Бывает так, что с жизнью старой распрощался, а столько шикарных напоминаний осталось.

Какой бы принципиальной ни была, сил выбросить вещи, купленные себе для Кирилла, не было. Каждая из них напоминала об особенном событии, вечере, ночи…

Ой, какая же я была все-таки сентиментальная!

Ну, а если честно, то это были просто дорогие, стильные, невероятно комфортные вещи: платья, кофточки, юбочки, на которые действительно не поднималась рука.

А зачем была эта лукавая принципиальность, когда я великолепно смотрелась в этих нарядах? Да и что говорить – на другие мне было не заработать еще века два. А выглядеть плохо – не могла себе позволить.

Вот ведь какая досада!


Утром ничего не изменилось. Только от маминой абрикосовой настойки сушило во рту и першило в горле.

Целый день занимала себя всякой всячиной только, чтобы не думать о том, как буду выглядеть к шести и как буду себя вести. Мама до обеда копалась в своем цветнике, и Сенька был занят кротами, опахивающими наш сад и огород.

Вторую половину дня я прошарилась по базару и набережной, потратив последние пятьдесят гривен из зарплаты от Абрама на покупку продуктов. А маме сказала, что выполняю свое первое поручение на работе.

Зачем было все это вранье, сама не понимаю? Ничего же нет криминального в том, что сделала, а сказать матери о своем поступке язык не поворачивался. Если бы она узнала, что у меня появился другой мужчина, конечно, попросила бы все рассказать и познакомить с ним. А мне этого совсем не нужно. Вот еще!

О-о, бедняжка, она все еще надеялась, что Кирилл вернется за мной и все у нас наладится. Но что было толку объяснять ей, что я сама не стану наладчиком? Снова попасть в террариум? Нет, боюсь, никаких сывороток не хватит!

А после четырех вечера я уже всерьез задумалась: что надеть на ужин? Куда собирался везти меня Ярослав? Конечно, было бы лучше, если бы куда-нибудь в людное место. Но начинать с частой диктовки своих условий было не выгодно. Однако первое условие сделки подстраховывало.

Короче, я перестала фантазировать и занялась собой.

Боги, сама себе не хотела признаваться, что очень старательно подбираю платье для выхода на первое свидание. Но я не чувствовала романтики, это было какое-то чужое ощущение – свидание «под прицелом». Обычно на свидание идут с радостью и вдохновением, и даже летят…

О-о, как я летела на лазурный берег моря в Сочи. Там меня ждал Кирилл…

…А я, словно на кастинг. И все равно готовилась, как на настоящее свидание. Я подобрала соответствующий настроению гель для душа, духи, косметику, нижнее белье…

Господа боги, неужели он заставит меня лечь с ним в постель в первое же свидание?! И даже если так, то я должна быть готова к этому хотя бы внешне. Нужно было поставить четвертое условие – без интима. Ха-ха, но тогда зачем бы я ему сдалась?! И стал бы он отваливать целый миллион за меня! Глупая, все еще надеюсь на мужское великодушие и бескорыстие.

С другой стороны, вспоминала его губы, линии лица, шеи, плеч, и это не вызывало желания избегать его ухаживаний. Это даже интриговало.

Как это будет с другим мужчиной? Что буду чувствовать, понравится ли мне? Но, в конце концов, это просто химия и физика.

Даже если он коснется меня губами, не думаю, что почувствую отвращение. Ведь у него почти идеальная линия губ, не пухлые и не тонкие, упругие и поразительно ровные, гладкие, будто у него никогда не было герпеса или пересыхания. Это у меня дурацкая привычка кусать губы до крови. Хотя… нет, я уже над этим работаю и все меньше питаюсь собственной кровью.

Конечно, он мог бы быть стройнее, но первое, что привлекло внимание – это линии бицепсов и трицепсов. Они были четкими и вызывали уважение, если можно так сказать. Однозначно, Ярослав следил за своей формой и был развит физически.

Видимо, я так усердно работала над своим внешним видом, что даже мама заметила необычное старание.

– У тебя, никак, свидание?– с улыбкой спросила она, разглядывая меня из-за угла.

– Не прячься, я тебя вижу и слышу… А что, как-то странно выгляжу, раз ты пришла к такому выводу?– разыграла спектакль я.

– Это платье не для дискотеки, да и настроение у тебя не прыгучее. Обычно ты перед зеркалом вытанцовываешь, как будто тренируешься перед соревнованиями, а тут такая элегантность и сосредоточенность.

Я быстро пробежала глазами по своему отражению в зеркале, сменила маску и взглянула на маму.

– Ты, конечно, права, мамуля. Но мы и идем-то не на дискотеку, а в ресторан… Празднуем устройство на работу. Мы же все вместе устроились. Хочешь с нами?

Я знала, что мама откажется. Она не любит шумные людные места. Ее прежняя работа практически вся проходила в подобных условиях. Она благословила меня и ушла на кухню смотреть свой сериал.

Я снова оглянулась на зеркало, крутнулась вокруг себя и улыбнулась. И впрямь, выглядела на миллион (хм, в прямом и переносном). А я очень даже ничего! Ему явно понравится.

Неожиданно проснулось ностальгическое чувство. Когда-то одевалась так для единственного мужчины на свете. И он ценил это и понимал… До определенного момента…

Однако потом, уже без пятнадцати шесть я передумала выглядеть так эффектно и стильно. Такой вид всегда вызывал старую как мир реакцию мужского пола: глаза на выкате и давку слюнями. А это мне было ни к чему на первом-то свиданьице. Я оделась попроще: джинсовую юбку с широким расшитым ремнем на бедрах и закрытую тунику. Смыв весь макияж, накрасила только ресницы и губы, распустила волосы и была готова.

И, кстати, тоже оказалось ничего!

Александр Македонский… Тьфу ты, Ярослав Македонец приехал вовремя. Ни одной минутой раньше, ни одной минутой позже. Его тактика была четкой.

Я выскользнула из дома незаметно для мамы и буквально ворвалась в машину Ярослава.

– Уф, привет. Поехали, поехали, поехали,– затараторила, игнорируя его недоумение.

– Привет,– ответил он, выполняя мое требование.

А когда родные ворота остались позади, Ярослав внимательно посмотрел на меня, мягко улыбнулся и спросил:

– Что за спешка?

– Все просто: я не успела рассказать маме о своем новом кавалере. К тому же, ты знаешь о невероятных способностях такой категории людей, как соседи.

Он тихо посмеялся и кивнул:

– Да, незамужней девушке нужно быть очень осторожной. Иногда на нее могут западать холостые парни, а это совсем не естественно.

– Смейся, смейся, холостой,– усмехнулась я и помахала на себя ладошкой, чтобы сбить жар от резкого прыжка из калитки в машину.

И тут впервые посмотрела на него и заметила, как он одет, почувствовала запах его одеколона.

Мн-н, он тоже готовился ко встрече со мной! Ну, или не со мной. Но предпочитаю думать, что именно со мной. А это значило одно: он был на крючке.

Но для первого раза я надела слишком короткую юбку. Поняла это почти сразу, когда села в машину. Мимолетный, но любопытный взгляд на мои голые коленки выдал Ярослава с потрохами. Клянусь, его руки чесались оттого, что он хотел ухватиться за одну из них.

А потом он продолжал беседу и с однозначным интересом посматривал на меня. Нет, не смущало, что Ярослав разглядывал. Меня в принципе раздражало, что он это делал.

Вспоминая свои ощущения от мужского внимания вообще, я признавала, что всегда светилась от радости, если угодно, от счастья, когда имела возможность черпать это внимание. Особенно, когда выглядела так, как сегодня. Конечно, моя юбка была длиннее, чем в далеком прошлом. Но…

Ой, а в прошлом сколько было неприятностей из-за любимой черной юбки-резинки, которую не снимала месяц, появляясь в ней и в школе, и во дворе, и в гостях. Но от этого моего счастья не убавлялось. Сейчас-то понимаю, какой это был перебор. А после того, когда меня отчихвостили на родительском собрании и мама краснела от стыда, юбок такой длины в моем гардеробе больше никогда не было. Кстати, отчихвостили из-за того, что наш трудовик – пошленький, убогий толстопуз – не получил от меня желаемого, вероятно, покорности, чем был оскорблен и унижен. Но и этому педагогу-маньяку я отомстила – будь здоров!

Мы с девчонками скинулись и вызвали на адрес трудовика девочку-путану. Такую славную крашеную девочку. Обошлась она нам дорого (150 долларов в то время), но и свою работу выполнила на сто процентов. На следующий день по школе таскали такие отпадные фото с учителем труда в наряде в стиле садо-мазо. Вот уж это был полный абзац.

Ну, а как потом пропесочила школу комиссия из департамента образования, вспоминать не буду.

А во всем была виновата какая-то юбка. Хм, сколько проблем из-за желания выглядеть классно. Но мне тогда действительно очень шла короткая юбка.

– Сегодня удивительно теплый вечер,– обратился Ярослав.

– Ага, а когда не о чем говорить – говорят о погоде,– усмехнулась я.

– Да, тебе палец в рот не клади!

– И куда мы едем?– поинтересовалась сухо.

– В одно уютное место.

– Куда?– повторилась я, подозревая ловушку.

– Это яхта. Мы могли бы, конечно, поехать в какой-нибудь ресторан или клуб, но там нам не дадут спокойно поговорить. Если я в ресторане, считай, на работе, даже тогда, когда просто захожу позавтракать, пообедать или поужинать,– с правдоподобной искренностью ответил Ярослав.

– Да, нам есть о чем поговорить,– с издевкой в тоне согласилась я.

– Сегодняшний день специально выделил для тебя и хотел бы провести его без суеты и ежиков,– игнорируя мой тон, проговорил он.

– Ежиков?– засмеялась я.

– Угу, твоих любимых животных.

– А-а, поняла: мы будем встречаться по расписанию. По звонку.

– Хорошая шутка,– с усмешкой оценил он.

– Давай, валяй,– отмахнулась я.

И не люблю я никаких ежиков, хомяк!

Дотянулась до магнитолы и врубила радио на всю катушку. Попсовый фон помогал сосредоточиться на мыслях, а не ловить на себе однозначные взгляды Ярослава.

Сама хотела попасть в людное место, но почему-то с легкостью согласилась на его предложение поужинать на яхте. И чем я думала?

Однако это оказалось неплохим решением. Яхта Македонского оказалась достойным пристанищем для «романтического свидания».

Ой, так крылья и выросли! Ну, правда, а чего таскать девиц в свой дом, если можно оттанцевать программу здесь, а потом пройтись шваберкой по палубе? И проблем меньше, и дом чище.

Яхту отвели в бухту утесов, в место, которое со всех сторон было прикрыто невысокими, но широкими утесами, торчащими из-под воды. Это находилось всего в нескольких сотнях метров от частного причала.

На палубе был накрыт стол с цветами, высокими бокалами, белоснежными тарелками и столовыми приборами, в общем, все, как в кино, чтобы запудрить мозги и добиться своего. Ничего оригинального в этом не было. Старо, как черепаха на четырех китах, на которой стоит весь белый свет.

Кроме нас двоих, на яхте присутствовали еще трое: бревно, водила и кок. Всю жизнь мечтала о такой компании!

Когда Ярослав усадил меня за стол, еще некоторое время оглядывалась назад, ощущая за спиной четыре глаза, два из которых вызывали чувство отупения.

Я сдернула с тарелки салфетку, расстелила ее на коленях и возмущенно положила локоть на спинку стула, повернувшись вполоборота к телохранителям.

– Может, пригласим хлопцев за стол?– выдавила на лице притворно-вежливую улыбку.

Он, наконец, догадался, что те не к месту, и кивнул парням скрыться с глаз долой.

– Я все поняла: ты меня боишься,– пошутила серьезным тоном.

– Боюсь?– усмехнулся он.

– Ну да. А то не таскал бы за собой этих… Как там их зовут – бревно и водилу?

– Не нападай на моих людей,– шутливо пригрозил Ярослав.

– Договорились. Но сделай так, чтобы сегодня они не показывались на глаза.

– Они уже исчезли.

– Отлично!– потерла ладони и заняла удобную позу для приема пищи.– Что у нас на ужин?

Против кока я ничего не имела. Сравнительно молодой парнишка живо накрыл на стол. От вида и запаха блюд можно было подавиться слюной. Я, не раздумывая, разделалась с первым блюдом и салатом.

Ярослав наблюдал молча и, в отличие от меня, ел медленно, с чувством и расстановкой.

Вино было изумительное. Хотя под такой закусон я хотела бы что-нибудь покрепче. Особенно потому, что вкус вина напомнил ужин с Кириллом в первый день медового месяца в Тунисе. Это была та же марка, тот же год выдержки, тот же вкус и запах… Вкус и запах его губ, кожи, волос…

Я кашлянула, тряхнула головой и приветливо сказала:

– Я тут увлеклась… Очень вкусно!

– Да ешь на здоровье,– будто умиляясь мной, как ребенком, ответил Ярослав.

– Да нет. Ты же хотел поговорить?– махнула ладонью и откинулась на спинку стула.– Ну, и о чем пойдет разговор?

– О жизни, Полин,– не отрывая взгляда от меня, сказал Ярослав.

– О чьей?– почесала висок.

– О Петькиной, боцмана,– серьезным голосом произнес он и тут же выдохнул:– Полин, ну ты чего такая колючая?

Я на секунду опустила глаза, чтобы собраться с мыслями, а затем выдала:

– Я не знаю, о чем с тобой говорить. Ты чужой человек, ты странный, ты упрямый, ты сам не знаешь, чего хочешь.

– Ха,– резко усмехнулся Ярослав и, сунув руки в карманы брюк, поднялся со стула.– Так уж и не о чем?

– Конечно. Комплименты по поводу моей внешности и прочая чепуха иссякнут на третьей минуте. А говорить о бизнесе, о политике, о культуре – не мой конек. Да и не для этого ты меня сюда привез. Все же это понимают!

Уф, я была жутко прямолинейна, совсем не думала, к чему это может привести!

– А вот мне, например, интересно узнать, что такая девчонка, как ты, имела в виду, когда соглашалась стать моей подругой?

– Подругой?!

Вот насмешил!

– Ты понятия попутал…

– Давай не цепляться к словам? Ответь на вопрос…

– Я имела в виду…– сделала многозначительную паузу и прищурилась,– миллион на своем счету…

– Хватит о деньгах,– перебил он,– я серьезно!

– Миллион – это серьезно.

– Полина, деньги уже твои, давай о нас с тобой?

Ох, не знала, что ему сказать. Нормальный разговор как-то не складывался. Все крутилось вокруг да около денег, и я не видела смысла в этом разговоре, если все было ради постели. Разумеется, прыгать в нее не собиралась как можно дольше. Но и так глупо тянуть резину, тоже было не по себе. Мы оба взрослые люди и понимали, что таить тут нечего и интригу заваривать несерьезно. Да вот прямо ничего не говорилось.

Быть может, если бы он все-таки разошелся в комплиментах и признаниях в глубокой симпатии, все пошло бы намного проще? Молчаливых намеков я не понимала. Но ведь и разговор тогда бы получился притянутым за уши? Не знаю, чего не хватает для нормального контакта?! Может, я слишком напряжена? А может, мы и в самом деле стоим на разных берегах?

Однако Ярослав был внимателен и ухаживал за мной, как подобает кавалеру за дамой сердца, и не совершал ничего предсказуемого.

Принесли горячее. Выглядело аппетитно, но кусок не лез в горло. Ярослав подлил вина и снова присел.

Да, молчание затянулось. Музыка спасала положение.

Ярослав повертел вилкой по своей тарелке и, сложив локти на стол, склонился ближе ко мне.

– Это вкусно, попробуй.

– Вижу и чувствую,– согласилась, вдыхая аромат бекона, запеченного с овощами и сыром.– Ярослав, знаешь, я не страдаю скромностью и робостью, но честное слово, у меня нет слов… Хм, каламбур. Я не знаю, чем тебя повеселить.

– Ну, ты не клоун, чтобы веселить. Ты просто будь собой. Не поверю, что за тобой не ухаживало множество мужчин. Ты и с ними была такой?

– Нет.

– Ну вот и со мной не будь.

Я скрестила руки на груди и уперлась в спинку стула.

– Ладно, давай начнем с тебя, завоеватель,– смело предложила я.

– Завоеватель?!– удивился Ярослав и улыбнулся.

– Ну да, Македонский. Прозвище у тебя такое.

– Вообще-то, у меня другое прозвище,– почесал подбородок он.

– Ой, знаю я твое прозвище. Ужас на крыльях ночи!– пренебрежительно отмахнулась я.

– Ну ладушки, Македонский, так Македонский. Полин, а что произошло между тобой и мужем?

Меня аж передернуло от такой наглости. И иголочки поперли во всю силу.

– А тебе какое дело?!– вспылила я и сердито нахмурилась.

– Извини, извини,– сдался он, подняв ладони вверх,– я только хотел убедиться, что у меня нет соперника.

Хотел он убедиться! Да ему до Кирилла, как до луны!..

Хм, странно, почему меня это взбесило? Я ведь уже давно послала Кирилла в прошлое! Зачем Ярослав напомнил о нем?

– Будь спокоен, конкурентов у тебя хватает,– подразнила его.– Но пока я с тобой, все контакты отложены.

Ох, как ему было не по себе от этого признания. У него чуть ли белки кровью не налились. Но он был закаленным бойцом, ему почти удалось скрыть недовольство. И все ж, один кулачок-то нервно ударился о колено под столом!

– Я тебя разозлил. Да, я влез не в свое дело, еще раз, извини.

Я отпила вина и отвернулась к морю.

– Давай, колись, кто ты, откуда, чем увлекаешься? А я составлю краткое досье,– полушутя-полусерьезно проговорила я.

– Я повар из Новосибирска. И все мое увлечение – это кухня со сковородками, миксерами и острыми ножами. Не привлекался, не состою, без вредных привычек, практически холост. Достаточно?

– Ты когда-нибудь любил по-настоящему?– посерьезнела я. Вдруг захотелось реально поговорить о жизни.

Ну надо же было как-то настроить эмоции на его волну?

Ярослава, вероятно, слегка смутила неожиданная тема. Он задумчиво усмехнулся и посерьезнел.

Я оглянулась и увидела в его глазах размышление.

– Никогда не задавался этим вопросом. Просто жил,– немного погодя ответил он.

– Значит, единственная твоя страсть – это работа? Тоже неплохо. А друзья у тебя есть? Ну, такие, чтоб настоящие?

– Все мои друзья – мои партнеры.

– Партнеры по бизнесу? Нет, так не бывает. В бизнесе друзья, пока идут дела.

– А что ты об этом знаешь?

Конечно, не собиралась рассказывать ему о Кирилле и о той жизни, которой жила некоторое время назад.

– Ничего. И знать не хочу.

– Может, потанцуем, приятная мелодия?– предложил он и поднялся.

– Разумеется. И станцуем, и споем,– беззлобно ответила я и устало улыбнулась.

Ярослав взял меня за одну руку и завел ее за свою спину, а вторую положил себе на грудь. А затем нежно, но уверенно обхватил меня за талию и сделал несколько шагов в сторону от стола.

Отметила, как Ярослав ласково поглаживал мои пальцы на своей груди и как откровенно рассматривал мое лицо, но сама не поддалась на уловки и задумчиво уставилась в даль моря.

– Значит, говоришь, почти холостяк? Наверное, наш роман будет рекордным по срокам?– усмехнулась я.

– Неужели я слышу слово роман, а не сделка?– приятно улыбнулся он.

– Не обольщайся, роман – дело временное и несерьезное.

– И тем не менее это роман?

Я не сдержала улыбки. Он был мил.

– А где живут твои родители?– продолжила, чтобы не залезать в дебри наших непростых отношений.

– В Новосибирске,– мягко ответил Ярослав, пытаясь заглянуть в глаза.

Ну да, я прятала от него глаза.

– А сын приезжает к тебе?

– Он с матерью проводит каникулы в Европе. Лариса не любит Украину.

– А ты сам-то, что здесь делаешь?

– Занесло попутным ветром.

– Значит, ты у нас ветреный,– иронично заключила я.

– Вот так вывод!

– Да ладно, это просто болтовня.

– Что ты делаешь?– неожиданно спросил Ярослав.

Я недоуменно взглянула ему в лицо и вдруг поймала себя на том, что накручиваю на палец его рубашку на спине. Ткань заметно обтянула его тело.

– Ой,– улыбнулась я,– привыкла что-нибудь вертеть в руках.

Губы Ярослава расплылись в улыбке довольного кота, греющегося на солнце. Он опустил руки мне на талию и прижал плотнее к себе. Между нами не осталось ни сантиметра, и это внутренне напрягло.

Я смело прищурилась, широко улыбнулась и ухватилась обеими руками за его запястья. Но он так крепко вцепился в меня, что и не думал расцеплять руки. Тогда с резким выдохом, все еще улыбаясь, но уже натянуто, крутнулась внутри обруча его рук и оказалась затылком к нему.

– Э-э-эй, я таких танцев не знаю,– попыталась отшутиться, прекрасно понимая, на что он намекает.

Его дыхание заметно изменилось. Чувствовала это лопатками.

– А это другого типа танцы,– возбужденным голосом выдохнул он в затылок.

Я зажмурилась и сильно ухватилась за его пальцы у меня на животе. Мои коготки плотно впились в его ладони, но он не отреагировал. Тогда громко рассмеялась, но и это его не остановило.

– Чего же ты смеешься?– прошептал он, а затем склонил голову и провел губами по кончику уха.

От этой неожиданной ласки у меня резко прихлынула кровь к вискам и будто закипела.

– Ха, какой ты шустрый,– проговорила сдавленным от смеха голосом.

Ярослав резко повернул меня к себе лицом и взглядом как будто впился в глаза.

– А зачем ты меня дразнишь?

– Я дразню?!– усмехнулась и сделала несколько шагов назад.

Снова вывернулась и снова оказалась спиной к нему, а его руки все еще прижимали меня к себе. Его губы оказались за ухом, он что-то произнес шепотом. Я так и не поняла, что, только ощутила влажность на мочке от горячего выдоха. А внизу живота нервно забился пульс.

Я раздумывала, позволить ли ему удерживать меня или прервать всю эту прелюдию. Но когда горячие губы коснулись шеи, я вздрогнула, будто меня домогался маньяк, а не нормальный симпатичный мужчина. Тут же вывернулась и оказалась к нему лицом.

– Ты торопишься…

Но Ярослав так и не выпустил из объятий. Более того, он был настроен решительно. Он так и пожирал меня глазами. Тогда я попятилась (а он наступал вслед) и уперлась спиной в стену капитанского мостика.

Ярослав буквально прижал к стене своим телом. Я ощутила его дыхание на виске. Все внутри замерло, но глаза смело смотрели ему в лицо. Не знаю, что было изображено в этот момент на моем лице, но Ярослав отчего-то медлил. Я негромко выдохнула, и он отступил, но не на шаг, а только слегка отклонился назад, чтобы посмотреть прямо в глаза. Я не дышала. Однако хватило бы решительности оттолкнуть его.

Твою налево, ведь это было только первое свидание, если его можно было так назвать! Я словно выполняла условия контракта, а не следовала человеческим потребностям. Ну не для танцев же и болтовни о жизни он меня «приобрел». Ну симпатичный, ну сильный, ну сексуальный, в конце концов!..

Только в носу вдруг возник запах Кирилла и обволок всю меня, как вакуумом, и через него было не пробиться никому другому. А может, это были галлюцинации на почве нервного ожидания… Может, и нельзя было так категорично судить, но в голову лезли только дурные мысли, потому что все хорошие остались в прошлом.

– Ладушки, не напрягайся,– хриплым голосом сказал Ярослав.– Я обеспечу тебе период адаптации. Только не томи слишком долго.

Надо же, какое великодушие! А может, сделать это скорее и перестать так нервничать, а то ведь ожидание хуже смерти?!

Но было уже поздно менять гнев на милость, Ярослав отошел к бортику напротив, напряженно разминая плечи. Да и не переступила бы я черту собственной принципиальности.

Нет так нет! Будет уважать крепче. И нечего было раскачиваться из стороны в сторону.

Ладно, буду готова в следующий раз. Хм, что я говорю? Ведь сегодня готовилась, как к брачной ночи… Брачная ночь! Н-да, сильно сказанула. А Кирилл был у меня первый. Брачная ночь с ним никогда не сравнится ни с какой другой… Бр-р-р, пошли вон!

– Может, хватит на сегодня?– вздохнула я и тоже отвернулась.

– Не думал, что ты такая недотрога.

– Это что-то меняет?

– Я тебя отвезу.

Как паршивенько стало на душе: неуютно, неловко, досадно…

Нет, меня не тронула его обида. Я была огорчена собой. Даавно стала независимой, самостоятельной, интересной, привлекательной, давно распрощалась с известным лицом и могла жить, как вздумается, но какие-то нелепые воспоминания делали меня несвободной. Будто на мне лежало его проклятье.

– Да, отвези. И, Ярослав, ты не мог бы пока не показываться на своей машине у моих ворот.

– Что?!– оглянулся он и возмущенно сморщил лоб.

– Я не хочу проблем с соседями и с мамой.

– Ладушки, даю тебе три дня…

– Что?!– пришла моя очередь возмущаться.– Ты опять устанавливаешь сроки?

– Все равно скоро об этом все узнают. А ты так и будешь прятаться? Тебе же не пятнадцать лет?

– И очень жаль!– бросила ядовито.

– Это почему же?– недоуменно прищурился Ярослав.

– Тебя засадили бы за решетку за совращение малолетних,– посмеялась я и, накинув сумку на плечо, прошла к выходу на мостик.– Давай команду к причалу!

Он громко рассмеялся и с разгона поднялся по лестнице к штурвалу.

Яхта причалила. Я раздраженно выдохнула и сошла с борта. У машины оглянулась и нетерпеливо постучала носком босоножки об асфальт: Ярослав тащился, как черепаха, чего-то ухмыляясь себе под нос.

Затем он все-таки доставил меня к дому, вернее, к началу моей улицы. А я, не прощаясь, выпрыгнула из авто и расслабленной походкой почапала к своей калитке. Ярослав не уехал, пока та за мной не закрылась.

Я довольно улыбнулась (ну порадовало это меня, что ли?) и отправилась на свой чердак.

Мама была удивлена, что дочь явилась не поздно. Но вытянуть хоть слово ей не удалось. Я просто усмехалась себе под нос и молчала, как рыба об лед.

А что тут было сказать? Я просто развлеклась.


А утром сама судьба (в лице тети Глаши) велела мне нарушить молчание. А язык за зубами я держать не умела.

Мама была неожиданно заботлива и принесла на чердак завтрак из манного пудинга и зеленого чая. А я еще нежилась в лучах солнца на своей перине.

– Поленька, как твои дела?– спросила она, сама понимая, что этот вопрос с утра да с завтраком в руках, был странным. Об этом говорили и ее голос, и выражение лица: не умела играть.

– Мам, ты чего?– взъерошив свои волосы, протянула я.

– Просто побеспокоилась,– не решилась мама начать сразу.

Я поднялась, свесила ноги с кровати и недоверчиво посмотрела на нее.

Она неловко кивнула на поднос:

– Ешь.

– Мам, ты не волнуйся, я займусь огородом: прополю, вырву морковку… Я сегодня никуда не собираюсь.

И хоть мама улыбнулась, трудно было не заметить ее смятение.

– Мам?

– Поля, мне тетя Глаша сказала, что вчера ты уехала из дома и вернулась на дорогой иномарке?– наконец несмело спросила она.

Да уж, язык до Киева доведет! Треснуть бы эту тетю Глашу по причинному месту!

Ну, а что было беситься-то? Рано или поздно, так сказать.

С утра голова плохо варила, но я сообразила утаить главную интригу. А остальное трын-трава.

– Мам, а если тебе тетя Глаша скажет, что я встречаюсь с мэром Алушты, ты поверишь?

– Поля?!– возмутилась мама.

– Он же молодой, сравнительно…

– Нет, конечно,– уверенно ответила мама.– Но…

– А я, правда, с ним встречаюсь,– на полном серьезе вставила я и, не дрогнув ни одним мускулом, посмотрела матери прямо в глаза.

Ее лицо мгновенно вытянулось, губы слегка задрожали и поднос в руках тоже.

– Поля, ты соображаешь, что говоришь?

– Вот видишь, ты мне практически поверила,– смягчила тон я и выражение лица, а потом громко рассмеялась.

Мама пожурила только взглядом.

– Ты у меня шутница, но ты же знаешь, что у меня есть повод волноваться?

– Мама, ты опять за свое?– вспылила я.

– Поля!– строго остановила мама.– Когда ты вышла замуж, я немного упокоилась…

– Немного?!– поражённо округлила глаза.– Я думала, ты давно держишь меня за взрослого человека?!

– Ты взрослая, но я не знаю, что у тебя творится в голове?!

– А тебе и не нужно знать. Ты просто доверяй мне. Мама, я переехала сюда на твои глаза не для того, чтобы взяться за старое…

Чердак почти искрился от моего негодования, но сигнал машины, привозившей нам молоко и творог, заставил притормозить.

– Слушай, мама, я взрослая, и обещаю, что ты не будешь за меня краснеть. А своему шпиону передай, что за мной ухаживает приличный молодой человек, и у меня нет оснований отказывать ему в симпатии,– на одном дыхании высказала я и выглянула в окно.– Сейчас выйду, Антон. Не буди народ своей крякалкой!

Я накинула спортивную куртку, влезла в шорты и бегом спустилась с чердака.

– Ой,– вернулась я,– мам, спасибо за завтрак. Я сейчас, ладно?

Мама продолжила сидеть на кровати, переваривая мои слова. Наверное, она думала, о том, куда я снова вляпалась. С одной стороны, ее интуиция была права, но с другой-то – никакого криминала в моих отношениях с Македонским не было. Может быть, она еще и позавидовала бы, узнав, какими вкусностями кормит меня Ярослав. Она ведь гурман!

А впрочем, как-нибудь приглашу ее в его ресторан, и для нас сделают самые лучшие блюда мира. Ну, почему она должна быть против?

И в тот момент, когда размышляла над всем этим, расплачиваясь с молочником, в голову пришла дико соблазнительная мысль. Я чуть банку с молоком не выронила, представив, что будет, когда осуществлю задуманное.

А задумала вот что: у Ярослава наверняка должен быть цифровик, и я могла сделать самые потрясные фотки, чтобы отправить Верунчику, которая подсунет их девчонкам, мужья которых тесно общаются с Белохвостовым. Уж они-то сплетники похлеще здешних: донесут до него всё в ярких красках. Зная Кирилла, с уверенностью можно предположить его реакцию: будет кусать пятки от ревности и уязвленного самолюбия, а еще оттого, что мне без него хорошо!

Вот так! Чтобы никто и не сомневался, что Полину Сосновскую с руками и ногами оторвут, а всякие там выщипанные хвосты далеко в прошлом…

Идея была не нова, но восторг вызвала безумный.

Ох, сколько нужно-то было, чтобы получить порцию адреналина и чувствовать себя на вершине блаженства?! Какая-то художественная малость!

С мамой мы помирились, как только я закончила прополку нескольких грядок и принесла ей букет из свежевыкопанной морковки. Она, конечно, не злилась, но частенько расстраивалась из-за моего поведения.

Ну, а потом, когда мы чистили эту морковку, а Сенька восторженно растаскивал вершки по двору, я сказала маме, что действительно принимаю знаки внимания одного недурного парня. Но вот имени его называть не стала. Ярослав Македонец был известной фигурой в городе. Зачем маме лишний раз волноваться?

Хоть и недолго продлится ее неведение (именитый шпион под псевдонимом «тетя Глаша» донесет на первой же сходке), но пусть все останется, как есть. Может, мама и за год не узнает, с кем я повелась (как бы наивно это ни звучало).

– У тебя с ним серьезно?– поинтересовалась мама.

– Что значит – серьезно? Если ты о том, сплю ли я с ним, то пока нет. А всяким бредом типа любовь я голову больше не забиваю.

– Ты откровенна до неприличия,– поразилась она.

– А что ходить вокруг да около? Все же ясно, что происходит между мужчиной и женщиной. Меня никто не обидит, не беспокойся.

– Да, тебя не обидят,– была вынуждена признать мама, потому что знала, на что я способна в гневе.

Все обиды чаще всего оборачивались против моих обидчиков. Никогда не подсчитывала победы, но я всегда оставалась удовлетворенной.


От нетерпения скорее завоевать, что ли, Ярослав появился этим же днем. И он проигнорировал мою просьбу: не появляться у двора без предупреждения. Хотя, это было уже не так важно. Взбудоражен был только Сенька.

Мама лишь удивленно посмотрела на мой простой наряд, учитывая, что это было, так сказать, второе свидание. Но я успокоила ее тем, что больше не стану припудривать носик, чтобы понравиться даже самому первому мужчине на деревне.

Надо сказать, свиданьице оказалось необычным. Но мне понравилось.

– Полин, а кто ты по профессии?– спросил Ярослав, когда с прежней обходительностью усадил в машину.

– Я? Менеджер по управлению персоналом. А что?

– Отлично! Значит, разберешься,– вдохновленно заключил он.

– В чем?!– недоуменно прищурилась.

– У меня катастрофически не хватает рук, поможешь?

– Руками?!– поморщилась я.– Огород пропалывать не буду!

– Головой,– засмеялся Ярослав.– Тебе нужно будет только раскидать всю хозяйственную часть по направлениям! Ну, ложки, поварешки, столы, стулья, проще говоря, составить список покупок. Мне очень некогда, а ты справишься. Может, даже что-то новенькое придумаешь, а?

– То есть ты предлагаешь мне поработать на тебя?

– В некотором смысле, да.

– Я так понимаю, помочь укомплектовать твой новый бар?

– Харчевню.

– Чево?!

– Харчевню. Это типа уютной домашней кухни с гостиничными номерами. Это мой новый проект. Хочу попробовать новое направление.

Что ж, это было интересное предложение! Уж лучше мне заниматься интеллектуальной работой рядом с ним, чем ожидать предложения поехать к нему домой.

Мы приехали в тихое уютное кафе «Боцман» и сели на втором VIP-этаже, где в первой половине дня было мало народа. Официанты обслужили нас по высшему разряду. Ну, по крайней мере, были вежливы и аккуратны. Кухня, как и ожидалось, была – пальчики оближешь.

Мы перекусили, и Ярослав разложил передо мной каталоги фирм, с которыми стабильно сотрудничал, и указал, на что обращать внимание при составлении списка заказа.

О! Я, как настоящая девчонка, увлеклась деталями: рассматриванием мебели, техники, шикарной и оригинальной посуды, аксессуаров и декора. На вопросы, возникающие по ходу моей не пыльной работенки, Ярослав отвечал тут же, а иногда без малейшего беспокойства бросал безответственные фразы: «А это реши сама, пожалуйста» или «Надеюсь на твой вкус».

Поглядывая на Ярослава, с какой серьезностью он относился к моему участию в его деле: отвечал на вопросы, шутил и снова возвращался к работе, я была удивлена его профессионализмом и доверием. Хотя, в принципе, я играла роль всего лишь счетной машинки.

А когда кафе стало наполняться людьми, мы переехали в саму харчевню, в которой были только голые стены. До полного Welcome, как до Китая пешком, но мы устроились на полу, на брезенте, который для нас отыскали Сергей и Стас, и продолжили работу.

Не скажу, что это было весело, потому что устали мы оба. Особенно Ярослав, который практически без передыха вел переговоры по мобильнику то с поставщиками, то с менеджерами собственных предприятий, то с партнерами, то давал поручения Сергею, а потом нервно ждал от него ответа.

Да, непросто было построить домик и зарабатывать на нем денежки. Столько было нюансов, подводных камней, неприятных решений, но тем не менее камешки медленно складывались в мозаику. Ярослав не сдавался. Он так ругался после очередного отказа или напряженного разговора, злился, срывался с места и хватался за телефон и снова искал выход. А потом решение находилось само: кто-то оказывался более сговорчивым или, переборов себя, Ярослав шел на уступки.

А вечером, когда запланированный объем работ был выполнен, Ярослав отправил Сергея с бумагами в домашний офис, а мы поехали поужинать в «Танцующий кальмар».

– Ты всегда работаешь на износ?– поинтересовалась, разминая спину и ноги после долгого сидения на полу.

– Случается, когда работаю над новым проектом.

– Бедненький,– посмеялась я.

– А ты зря смеешься,– хитро улыбнулся Ярослав.– Вот сейчас я перекушу и всю ночь буду, как огурчик.

– Ты на что намекаешь?– выпрямилась я, закинув ногу на ногу.

– А я не намекаю,– лукаво изогнул бровь он и внимательно посмотрел в глаза.

– И на что ты не намекаешь?– настороженно прищурилась.

– Потанцуем, послушаем музыку, посмотрим кино… у меня.

– А если мне не понравится, то я оденусь и уйду?– усмехнулась его неприкрытой хитрости.

Он отвернулся к дороге и усмехнулся себе под нос.

Еще некоторое время разглядывала его лицо, чтобы понять, сделает ли он то, о чем говорит, или все-таки даст мне еще немного времени. Но ничего не вышло.

Эх, не была я экстрасенсом!

По пути мы заехали в два ресторана, Ярослав сделал несколько звонков и раздал поручения. А я, как дурында, сидела в машине и ждала его.

Зачем тратила на него время? Деньги? Может, и деньги, а может, было скучно? А может, мне нравилось внимание такого парня? Черт ее знает, эту девчоночью логику!

Самое раздражительное в этом вечере было то, что рядом крутился Стас. Пока Ярослав болтался по делам, эта горилла наматывала круги вокруг его машины. По его взгляду, поняла, что он не забыл, как я его продала хозяину. И честно, интуитивно боялась встретиться со Стасом где-нибудь в темном переулке.

Потом неожиданно, не спрашивая, Ярослав поручил Стасу отвезти меня в «Танцующий кальмар» и побыть со мной там. Стас послушно сел за руль машины Македонского, и мы поехали по темным переулкам коротким путем.

За всю дорогу я не произнесла ни слова. Но если бы он хоть на сантиметр сдвинулся со своего кресла в мою сторону, клянусь, была готова расцарапать ему морду.

Стас подвез меня к ночному клубу, проводил в зал, расталкивая людей своими громадными плечами, и посадил за столик Ярослава. А сам уселся напротив.

Неизвестно, сколько бы еще пришлось ждать Ярослава, но соседство с дебильным охранником меня не устраивало.

– Слушай, может, ты пойдешь у бара потусуешься?– предложила Стасу.

Но он глянул так, что я могла бы подавиться, если бы что-нибудь жевала.

– Ладно, тогда сиди сиднем, а я буду у бара,– решительно поднялась я.

На удивление бревно осталось неподвижно, а я, заняв место у барной стойки, заказала сока.

Такое окончание вечера не устраивало. Я не собиралась просиживать его под прицелом Стаса и, как только тот на секунду отвлекся, юркнула в толпу танцующих и тихо вышла из бара.

Но и тут меня спалил Македонский.

– Полина, почему ты одна? А где Стас? Я же приказал ему не отходить от тебя?– сердито спросил он.

– А я что, уже не в состоянии о себе позаботиться?

Тут из-за дверей клуба с матюгами выскочил Стас и наткнулся на мое плечо.

– Ай-й,– вскрикнула я от резкой боли.– Синяк же будет, бревно!

Ярослав и Стас переглянулись, и первый взглядом отослал второго назад. Затем Ярослав подошел ближе и положил мне на плечо ладонь.

– Больно?

– Иди ты!– дернула плечом я.– Какого черта ты меня с ним оставил? Больше никогда так не делай или я отказываюсь с тобой встречаться.

Из-за боли так разозлилась и была категорична, но Ярослав бережно обнял и попытался прижать к себе. Однако я сердито дернулась и оттолкнула его.

– Все? Уже почти ночь. С меня хватит. Я устала.

– Поехали ко мне?

– Щас!– возмутилась я.

– Но мы почти и не были сегодня вместе?– возмутился Ярослав.

– О-о, а это твои проблемы, голубчик,– усмехнулась и помахала ему ладошкой.– Бай-бай.

Я сделала вид, что не расслышала его раздраженного выдоха и, не оглядываясь, пошла на автобусную остановку.

– Полин, ну куда ты пошла?

– Домой, если ты не против.

– А я?– притворно обиженно спросил он.

– А ты – к черту!– крутнулась я вокруг себя и продолжила идти.

– Вот спасибо!– развел он руками и хлопнул себя по бедрам.– А как насчет завтра?

– Я увольняюсь.

– Ты хороший работник,– засмеялся Ярослав.

Так мы препирались еще минут десять, а потом я сдалась и разрешила ему отвезти себя домой.

В машине он расслабился, да и я угомонилась. Он рассказал несколько смешных анекдотов, мы спели хором какую-то дрянную песенку (кстати, получилось забавно!) и договорились встретиться следующим вечером, чтобы просто отдохнуть вместе. Он был таким юмористом. Честно, давно так не смеялась с мужчиной. Настроение взлетело вверх, даже захотелось завтрашнего дня в его компании. И, конечно, вспомнила о фотосессии: с нею надо было поторопиться, пока у Кирилла не остыл мой след.

Уж если жалить, то прямо в сердце!


В следующий вечер мы оказались в клубе «Русалки». Там некоторое время назад шел ремонт основного помещения. И именно сегодня было его открытие. Это был зал со столиками и удобной танцевальной площадкой, отделенной от сидячих мест невысоким подиумом по периметру, на котором должны были танцевать те самые русалки, а в центре возвышался подиум для музыкантов.

И пока Ярослав отвлекся на дела и общался с менеджером клуба, я перезнакомилась со всеми сотрудниками и наемными музыкантами. С последними сразу подружилась. Настроение еще с утра было превосходным, я была в нужной форме.

Но что-то разговоры Ярослава затянулись, а мне уже не терпелось сделать несколько откровенных фотографий. А потом, услышав настройку музыкальных инструментов, я дотронулась до руки Македонского, чем отвлекла его от менеджера, и спросила:

– Можно, я спою? Ну, скукотища же!

– Весь зал и музыканты в твоем распоряжении. У тебя есть целый час до открытия,– обаятельно улыбнулся он.

Сегодня для меня все было обаятельно. Я зажигала все вокруг своим настроением.

– Ой, как здорово!– обрадовалась я, как ребенок.– Слушай, будь другом: щелкни меня для потомков, а?

– Давай,– согласился Ярослав.– Возьми гитару, что ли…

Парни из группы подали гитару. Ярослав поманил их рукой, чтобы те создали видимость выступления.

Эх! Жаль, что все это не было снято на видео со звуком, с эмоциями. Такой бы спектакль получился! Хотя пришлось бы продумывать детальный сценарий, чтобы все смотрелось эффектнее. А это уже походило на маньячество или паранойю: во что бы то ни стало досадить Белохвостову.

В общем, фотосеанс получился клевый. А когда парни изобразили на своих инструментах что-то среднее между блюзом и джазом, их музыка так взбудоражила, что я решила спеть по-настоящему, не под караоке.

На ум пришла только одна песня из репертуара Шафутинского с нотками джаза и движениями степа, и музыканты великолепно мне подыграли. Основной свет в зале был потушен, прожектора обращены на сцену, в моих руках микрофон…

Одета я была, увы, не как эстрадная певица, но все это пережили. Зазвучали первые аккорды на гитаре, и пошел такой драйв!

Пока резвилась на сцене, меня вышли послушать бармены и официанты. Ради такого случая Ярослав не разогнал их по своим местам, сам уселся за столиком в углу и продолжил работать с менеджером и бумагами. Он и сам часто отвлекался на меня, и охранники не сводили глаз. Конечно, не из-за моих выкрутасов, а по его приказу и потому, что местные русалки вышли на разминку.

О-о, как я пела! Со всей душой, с куражом, с подтанцовкой, как будто на конкурсе. Давно так не веселилась, с того последнего разговора с Ярославом на пляже. Или еще раньше?

А потом мои зрители стали расходиться. И среди полумрака я заметила, как по пустому залу в сторону Ярослава проплыла женская фигура в очень соблазнительном наряде. Конечно, я продолжила петь, выбрала еще какую-то песню, но настроение было уже не то – любопытство мешало сосредоточиться на словах. В конце концов, оно победило.

Я поблагодарила ребят и спустилась к бару выпить воды. Ярослав не заметил приближения, потому что его стол от бара заслоняла невысокая, но пушистая пальма. Я нарочно стала как можно ближе к столику, где сидел Ярослав с дамочкой, похожей на гламурную шкатулку с драгоценностями. Нет, все было стильно, в тон, в цвет, но на такую безукоризненность и манерность у меня аллергия.

Госпожа Белохвостова всегда указывала на такой тип женщин и стремилась уподобить меня им. Но четырехлетняя практика оказалась бесполезной тратой времени. Наверное, только язву себе нажила. Или таких ничто не брало?

Короче, стою я у бара, пью свою минералку и слышу:

– Неплохо поет, но наряд у нее отвратительный. Ты что, не сказал ей, что вот-вот придут важные гости? Как-то негоже встречать их в таком виде. Где ты взял эту певичку?

– А это не певичка,– усмехнувшись, ответил Ярослав.

Почему-то в тот момент показалось, что он скажет, что просто спит со мной или купил за миллион. Но он продолжил, и его слова немного ободрили:

– Эта девушка здесь не работает.

– А, ну, слава богу. Я уже подумала, что у тебя испортился вкус.

Я тут же повернулась, сделала несколько шагов к столику и, выставив руки на бедра, уставилась на обоих. На удивление себе смолчала в ответ на оскорбление этой фифы. Но все сказал Ярославу мой испепеляющий взгляд.

Не сомневаюсь, что он понял: я слышала их разговор. Он невозмутимо повернул голову к змее и сказал:

– Это моя девушка – Полина. Прошу любить и жаловать,– затем Ярослав обратился ко мне:– Полина, это Виктория Крэнус, моя давняя знакомая и партнер.

Я обратила взгляд на фифу.

– Боже мой, ты что, шутишь?!– поразилась (я бы даже сказала, оскорбилась) Кракенус.

– Похоже?– тут же спросил Ярослав.

Кактус (или как там ее?), наверное, позеленела от злости (в полумраке не рассмотреть). А я не стала проявлять характер и манер и без всякого чувства долга и вины, без единого слова в ответ отправилась к сцене, чтобы еще что-нибудь спеть.

Не было желания отвечать на глупые насмешки. В этот день я была паинькой. Ну, почти…

Чуть позже устроила небольшое показательное выступление, но оно никому не повредило, а только добавило азарта продолжать отношения с Македонским, ну и познакомило с его основным кругом друзей (или типа того). Это было так…

Клуб открыли. Сразу набежали люди. Загремела музыка, забегали официанты, закрутилось, завертелось. Я больше не стала демонстрировать музыкальные способности, остановилась на танцевальных.

Ярослав немного посидел со мной в баре, мы полюбезничали, а потом начались звонки, скучный треп, приветствие знакомых, и каждый норовил утянуть его за свой стол.

О чем можно было говорить в такой атмосфере? Не понимаю! Он просил быть рядом, и я была. Но не собиралась играть роль послушной собачонки у его ног.

Вся эта суета быстро осточертела, и я пошла танцевать. Думаю, Ярослав даже не заметил, что я исчезла. А вот его псы все время были где-то поблизости.

А тут началась такая музыкальная программа! Хип-хоп с рок-н-роллом, латино с рэпом, и меня так завело, что буквально сразила публику своей резвостью, ну и, разумеется, талантом. Меня приветствовали аплодисментами и криками, заключили в круг, где зажигала то с одним, то с другим. Много было еще горячих парней и девчонок. Мои движения повторяли по кругу, музыка была что надо, тело слушалось, как никогда, и это был настоящий экстаз. Башню срывало от удовольствия.

Но потом стало жутко жарко, и я вышла на свежий воздух. Отдышавшись и приготовившись к очередной порции гормонов счастья, вошла в зал и направилась к танцплощадке.

Неожиданно по пути меня перехватил Ярослав.

– Эй, я соскучился. Куда ты подевалась?– прижимая мобильник к груди, спросил он.

– Да я тут, совсем рядом,– кивнула на толпу беснующихся.– Ты иди, работай. Мне вполне хорошо.

– Полин, у меня звонок. Ты не уходи далеко, а?

– Я танцевать,– непонимающе пожала плечами.

– Слушай, посиди с нами. Разбавь нашу скучную компанию?

Я оглянулась на зал, потом на столики. В принципе, была не против его компании. Надо же было узнать, с кем он тусуется.

– О'кей. А где вы сидите?

– Столик номер семнадцать. А я быстро звякну, и к тебе.

Пританцовывая, я спустилась с подиума в зал, где стояли столики. И только оказалась у одного из них, как вдруг почувствовала на своем запястье и локте чьи-то горячие потные пальцы. Не успела вякнуть, как кто-то буквально выдернул меня из толпы проходящих и рывком усадил на стул. Я чуть пальцы ног не сбила о ножку стола и, если честно, испугалась.

Это оказался высокий широкоплечий бритоголовый парень, чем-то напоминающий Стаса.

Кстати, куда в этот момент подевались охранники Яры, мне было очень любопытно. Следили за мной весь вечер, а тут, бац… и испарились!

Короче, бритоголовый скалился во все свои тридцать два зуба, кривые, но белые (хороший у него стоматолог, наверное). Но этот жест ужасно возмутил, и я рванулась от него в сторону.

– Руки!– гаркнула этому хаму.

За столом сидело еще четверо, и они весело рассмеялись представлению.

Вне себя от злости я вскочила на ноги, но парень не дал возможности даже на сантиметр отойти от стола. Он навис надо мной, как скала.

– Куда рвешься, цыпуля? Ты чё, заработать не хочешь?– недовольно бросил он в лицо, и от его слюней меня перекосило.

– Посиди с нами, девочка,– сказал кто-то еще.

Так взбесило их хамское поведение, что слов не оказалось, только слюни и то матерные. Я уставилась на бритоголового и поняла, что меня поймали в сети и просто так от них не отделаться. Снова вырвалась, прищурилась и скрестила руки на груди.

– Ха, да она с характером! Ну чё, ты определилась?– крикнул кто-то из-за стола.

– Чё ты выделываешься? А ну, сядь!

Я повела плечом, в упор смело посмотрела на здоровяка и решительно заявила:

– Что, бить будешь?

– Ха-ха-ха,– заржали за столом, и не только за этим.

– Ты чё, курица, денег не хочешь заработать?

– От вас, что ли?– обратилась ко всем сидящим.

Бритоголовый чуть не взорвался от злости, что какая-то девка давала ему отпор.

– А ну, пошла!– взревел он и надвинулся на меня, угрожая толкнуть так, что летела бы я кубарем по залу.

Ух ты, и надо же было так завестись с дури! Или этот мачо тире чмо был так одинок, что уже понятия не имел, как обращаться с девчонками? Бедняжка!

– Вот дура!– произнес еще кто-то за столом.

Я окинула лица сидящих. Среди них был один пожилой дедок и трое молодых мужчин, а вернее, мужиков. Дедок молчал и чинно выкуривал свою сигару (важный, видать, был тип). Остальные ухмылялись и косились на меня своими пьяными поросячьими глазками.

И тут взгляд упал на середину стола, где на таблоиде было выбито «№ 17». Это был тот самый стол, за который меня приглашал Ярослав.

Ну, надо же, удружил! Вот как, значит, он меня ценит? Ну и сволота же у него в друзьях пасется!

Я громко усмехнулась и окинула всех сидящих презрительным взглядом.

– А ну, пошла, я сказал!– снова гаркнул бритоголовый и почти замахнулся на меня своей огромной лапищей.

– Да уж нет,– ответила язвительно и резко опустилась на стул за спиной.– Я уж посижу с вами.

– А вы молодец!– сказал пожилой.

– А то!– подтвердила я и покосилась на бритоголового.– Ну, чё стоишь, неси выпивку?

– Ты чё такая резвая?– рухнул на стул тот.

– У тебя учусь!

– Приветствую вас, милая девушка. А ты не встревай, сядь уже!– попросил дедок.

– И я вас,– с усмешкой кивнула пожилому.

– Как вас зовут, девушка?– продолжил он.

– Полина.

– Полина, а вы хорошо танцуете.

– Лучше всех! А вы один за столом такой воспитанный?

Не успел тот ответить, как другой громко скомандовал:

– Ну, так иди и спляши нам на столе!

А тот, который сидел рядом, взял меня за руку и силой вытащил из-за стола. Мои глаза, наверное, сверкнули зверской яростью. И если не одно но, я бы набросилась на него, как дикая кошка, и расцарапала бы лицо, но в эту секунду на меня сзади натолкнулся Ярослав, что-то громко кричащий в свой мобильник.

Он остановился и, щурясь от напряжения, потому что из-за музыки было плохо слышно, кивал говорящему в трубку.

– Да, да, все я понял…

– Эй, Яра, каких ты девок сюда пускаешь?– возмущенно крикнул бритоголовый.

Ярослав тут же оглянулся на стол, сразу отключил телефон и напряженно посмотрел мне в лицо.

А я подумала: хорошо бы ему вспомнить мое первое условие.

– Я что-то не понял?– недоуменно проговорил он, вопросительно подняв брови.

– Яра, да сядь. Цыпа почти готова для нас танцевать,– засмеялся один из джентльменов.

– Ну, пошла, пошла,– подогнал бритоголовый.

Пожилой только укоряюще покачал головой и откинулся на спинку стула.

– Макс, ты чего?!– возмутился Ярослав, и его буквально затрясло то ли от страха потерять свой миллион, то ли от оскорбления его «благородных чуйств».

Но не успел он продолжить, как я перебила его:

– Да, я буду танцевать для этих господ.

– Я не думаю!– взял за руку он.

– А ты не думай! Смотри!– съязвила я.– Я уж станцую, чтобы они слюнки-то свои утерли!

– Так, черт возьми, что происходит?! Кто-нибудь мне объяснит?– возмутился Ярослав.

Но кто-то из его друзей дернул его за пиджак и усадил на то место, где недавно сидела я.

– А где же деньги, господа? Вы обещали хорошо заплатить?

Лицо Ярослава вытянулось и побелело от злости. Или от чего там еще оно могло побелеть?

– Боря,– обратилась я к бармену,– что пьют эти господа?

– Текилу и виски,– ответил тот.

– Тогда на все, пусть запьют свои грязные слюни!

Толпа вокруг столика как-то быстро рассосалась. Все отстранились в ожидании чего-то непредсказуемого. Я вышла к подиуму, запрыгнула на него в два счета и крикнула так громко, чтоб ди-джей меня услышал:

– Ди, давай мне фламенко! И погромче!

Ярослав и вся его шушера онемели.

Попса резко сменилась вступлением гитары и ударных. Я была намерена разорвать зал на части. Сделала несколько вступительных па, в запале спрыгнула с подиума, подбежала к столу номер семнадцать и резко сорвала с него красную скатерть, оставив господ вытирать свои морды от выплеснувшихся на них виски, кофе и остатков жратвы. Скатерть была повязана на бедра, и ноги сами пошли в пляс. Да так пошли, что сама не ожидала от себя такой прыти.

А народу понравилось!

Конечно, сейчас не передать всех эмоций, которые были в тот вечер, но носы этой шушере я утерла знатно.

А в конце танца, а длился он почти шесть с половиной минут, задыхаясь, но еще полная сил вставить всем по первое число, я швырнула скатерть на стол, топнула в последний такт и замерла в гордом презрении.

Ярослав, наверное, и не моргнул за все выступление. Он только как-то странно поправил воротничок рубашки и умыл лицо ладонями.

Я только беззвучно усмехнулась в полной тишине (народ тоже притих) и, не ожидая всяких там оправданий и извинений, вышла из зала. А когда оказалась в холле у гардероба и туалета, из зала не грохнула музыка, все оказалось намного интереснее. Ярослав не побежал за мной (хотя думала, он полетит спасать свой миллион, ведь такого я могла ему не простить), он устроил там целую разборку при всем честном народе. Половины не расслышала, но за столом было сказано что-то вроде этого:

– Вы что, охренели (пип-пип), что ли? Вы (пип-пип), на кого хлебало раззявили (пип-пип)?

– Яря, ты чего? Это ж просто клубная девка?

– Это не девка (пип-пип)!– взорвался он.– Это моя женщина! И я не для того несколько месяцев на нее потратил, чтобы какие-то придурки мне все испортили (пип-пип).

Это было цинично, но зато честно.

– Да, смелая девушка! У тебя таких несговорчивых никогда не было,– заметил пожилой.

– Вот именно!– бросил Ярослав, и что-то ударилось об пол (наверное, это был стул).– Завтра я пригласил вас на шашлык. Ты, Макс, и ты, Олег, персонально извинитесь перед ней на коленях. Остальные в любой форме…

Непереводимые слова я упустила ради приличия.

– Ты чё, гонишь, что ли?!– возмутился кто-то очень заносчивый.

– Это Полина Сосновская. Она моя женщина. Все слышали? И если хоть одна (пип-пип) тронет ее пальцем (пип-пип), будет отвечать передо мной лично. Надеюсь, не нужно повторять?!

А дальше он так орал, такими матами бросался, что мне стоило поучиться у него такому методу подавления противника. Я и не знала, что Ярослав так умеет выражаться. Наверное, в его компании было принято разговаривать друг с другом в таком угрожающе-приказном тоне. Или Ярославу это прощалось, учитывая его непростой характер?

Медленно шум в зале начал возрастать, и я уже не могла разобрать слов. Да и, в принципе, все было ясно. Застегнула молнию на короткой ветровке, отвернула штанины бридж и прогулочным шагом пошла по улице в направлении дома. Всего-то ничего: два квартала.

А рядом еще был пляж. Несмотря на то что было прохладно, иногда кожа покрывалась гусиными пупырышками, я медленно свернула на пляж и побрела по кромке воды. Все-таки вода успокаивала.

Я не нервничала, не бесилась. Вот еще, из-за каких-то уродов портить нервы, но жаль было моего настроения и того кайфа, который поймала, натанцевавшись в кругу зевак. Главной задачей сейчас было сосредоточиться на выполнении пакостного плана, а все остальное можно проигнорировать. Мне ли было привыкать к подобному обращению? Главное, чтобы это не стало привычкой у тех, с кем мне по долгу контракта с Македонским предстояло общаться. А уж об этом, я думаю, он позаботится.

На повороте на мою улицу невдалеке я заметила джип охраны Ярослава. В салоне горел свет, и вырисовывалось три силуэта. Я остановилась и специально недовольно скрестила руки на груди.

– Что ли на мне маячок?– размышляя вслух, сказала я.– Или вы действительно псовой породы?

Спустя несколько минут, утопая в песке модными туфлями, ко мне подошел Ярослав. Он остановился на расстоянии двух метров, как будто опасался подойти ближе, и, сунув руки в карманы брюк, виновато подмял губы.

– Это мой пляж. Тебе нечего здесь делать,– проговорила суровым тоном, смело глядя ему в глаза.

– Ты злишься,– заключил он.– Я тебя понимаю.

– Играешь в хорошего парня?– усмехнулась я.– Не стоит. Не пожалею.

– Полина…

Он подбирал слова, но ему никак не удавалось найти нужных, чтобы не испортить все окончательно. Он же не знал, что я не собиралась порывать с ним. А я просто наслаждалась его замешательством, тревогой и искренним сожалением.

– Полина, поехали ко мне? Поговорим, а?– наконец просто сказал он и умоляюще посмотрел на меня.

– Мне это больше не интересно,– намеками говорила я, держа в его напряжении.

– Ну, перестань. Они же не знали, кто ты? Я им все объяснил, такого больше не повторится,– затараторил Ярослав.

И что он так разволновался? С его-то размахами и пожалел миллион? Да еще гривен, а не евро? Или потерять не завоеванное было бы еще досаднее, чем обеднеть на миллион? Ну, это было вполне по-мужски.

– Ну и друзья у тебя,– заметила я и освободила его от тяжелого пристального взгляда.

– Это приятели, так, местная шпана,– делая шаг навстречу, оправдался он.

– Так и подумала. Ты не тянешь на шпану, поэтому и не вписываешься в их круг. Зачем они тебе сдались? Ты же бравый парень, такой мачо, и вдруг такая плесень в друзьях? Ты меня разочаровал.

Ярослав опустил глаза и шумно выдохнул.

– Ну, прости, облажался в первый раз. Давай не будем горячиться?

– А кто горячится? Ты думал, они меня, как кеглю, вышибут? Не на ту напали! А вот ты проштрафился.

– И?– настороженно спросил он.

– Что и? Проштрафился – заплатишь!– выставив руки на бедра, на полном серьезе заявила я.

Ярослав вдохновился и тут же продолжил:

– Сколько?

Этот вопрос покоробил. Кем он меня считал?!

Я закатила глаза к небу, опустила руки и возмущенно покачала головой.

– У тебя все в деньгах исчисляется, супербизнесмен?

Он расслаблено улыбнулся и взъерошил себе волосы на голове, вернее, причесал свой ежик.

Я засмеялась, но тут же посерьезнела, чтобы не ослабить напряжения.

– Ладно, о штрафе потом. Но спасибо тебе.

– За что?– недоуменно спросил Ярослав.

– Что так терпелив и не говоришь со мной на втором языке.

– Каком – втором?– не понимая, о чем я, нахмурился он.

– Ну, на том, в котором сплошные этажи…

Ярослав долго недоуменно смотрел на меня, а потом догадливо выдохнул и расслабленно улыбнулся.

– Ну, у меня с ними свои понятия.

– А то! Так, какие планы на завтра? Меня никто не предупреждал о том, что завтра передо мной будут стоять мужчины на коленях. Должно быть, занимательное зрелище?

– Значит, ты все слышала?

– Огорчу ли тебя или порадую, но у меня уникальный слух.

– Это я заметил,– улыбнулся Ярослав и сделал еще один шаг ко мне.

– Подойдешь еще ближе – пожалеешь,– серьезно пошутила я.

А Ярослав посмотрел таким странным взглядом, так долго и не моргая, что мурашки по спине побежали (а может, это было от холода?). Я отчего-то смешалась и ляпнула первое, что пришло в голову:

– Притормози!

Он широко улыбнулся и вытянул свою ладонь в мою сторону.

– Иди ко мне?

– Зачем?– снова скрестила руки на груди.

– Не бойся, я не кусаюсь,– настаивал он, а за его улыбкой пряталось что-то пленительное и одновременно пугающее.

И я рискнула. Медленно подала руку, ни на одну секунду не выпуская из внимания его взгляд.

Ярослав ловко захватил мое запястье и притянул к себе. Мы практически столкнулись носами.

А он был симпатичный!

Четко очерченные карие глаза, прямой нос, высокие скулы и чувственные губы смутили меня. Я разозлилась, что почувствовала такое по отношению к этому человеку.

По его взгляду, медленно опустившемуся с моих глаз к губам, ощутила, что не смогу избежать поцелуя. И тогда уперлась руками в его грудь и оттолкнулась. Но он захватил обе мои ладони и изящным оборотом повернул меня лицом к морю, заключив в объятия.

– Поехали ко мне?– выдохнул он, и в голосе слышалось желание.

– Не рановато ли?– ответила, чувствуя его горячее дыхание на затылке.

– Я завтра уезжаю…

– Куда?– спросила, пытаясь выбраться из его рук, переплетенных у меня на груди.

– Буду скучать…

– Неужели?

– Да, буду.

– А я, нет!

– Ах ты, колючка!– шутливо улыбнулся он и добавил:– Вернусь через два дня.

– Да, на поминки успеешь,– усмехнулась я.

– Какие поминки?!– возмутился он.

– Ты меня почти придушил,– выворачиваясь, ответила я и шутливо упала в обморок.

Он живо повернул меня к себе и крепко обнял. Я тихо засмеялась ему в грудь и положила голову на его плечо.

Он молчал и тяжело дышал. Я вдруг прокрутила мысль, что мое поведение могло показаться кокетливой игрой, и сразу попыталась оттолкнуть его. Но его руки и воля были сильнее моих стараний.

А может быть, я не слишком старалась?!

Я содрогнулась от разницы температур наших тел: он был такой горячий, сильный, высокий, а я почти замерзла от прохладного ветра с моря.

– Ты замерзла,– приглаживая мои волосы на затылке, проговорил он и погладил плечи и спину.

– Нет,– возразила, сопротивляясь его рукам, но и прижимаясь к нему всем телом.

– Ну, ладушки, не дуйся. Это же просто мужики. Пьяные, расслабленные мужики. Они больше не посмеют сказать тебе и полслова,– ободрил Ярослав, еще крепче обнял и провел губами по виску.

– Ты им прикажешь?

Ярослав засмеялся. Наверное, я ляпнула глупость или что-то вроде того.

– Я никому не позволю обижать мою девушку.

– Конечно, когда всенародно объявил об этом, никто и пальцем на меня не покажет,– с упреком и с усмешкой заметила я.

– Ну, все. Забыто? Мир?– целуя в макушку, спросил он.

– Мир,– прошептала, уткнувшись носом ему в ключицу.

Черт возьми, это было приятно! Ничего серьезного, просто тепло и уютно в его руках.

Так мы простояли несколько минут, а затем Ярослав отвез меня домой.

– Ладно, звони, Македонский. Удачной тебе поездки.

– Спасибо. А шашлык переносится. Но Макса и Олега на коленях ты еще увидишь,– пообещал он.

– Да не нужны мне их извинения. Такие дурни могут и оскорбиться, а потом ищи меня в какой-нибудь канавке. Просто не хочу в следующий раз с ними сталкиваться.

– Обещаю. Но все равно не сердись. А про канавку ты даже не думай. Это же не Сицилия.

– Ты знаешь, наша братва пострашней будет. Там хоть все ясно: оскорбление – плата, а тут черт знает, чем обернется.

– Ой, ну пошла фантазировать, глупышка,– мягко улыбнулся Ярослав и наклонился, чтобы чмокнуть в щечку.

Это я ему позволила. Но тут же отклонилась в сторону, чтобы у него не было соблазна развить эту тему.


Ярослав уехал. Но после той, последней встречи с ним почти на следующий день весь город знал, что я девушка Яры и меня нельзя трогать. У кого-то это было написано на лбу, у кого-то это слетало с языка, в общем, к концу недели об этом узнала и моя мама. Я представляла, что теперь ей придется выслушать от своих подруг и знакомых. Вот жил-был такой бизнесмен Ярослав Македонец, никого не трогал, никому не мешал, и вдруг такой жуткий интерес к нему проснулся, что смешно было от того, как люди были готовы узнать любую новость о его личной жизни. На второй день я просто решила не отвечать на звонки и не выходить за двор, чтобы оградить себя от идиотских вопросов соседей и всякой шушеры.

Его не было не два дня, а четыре, и я жила в своем собственном ритме. Мы снова скентовались с девчонками и устроили очередной девичник на диком пляже за городом. Все было классно, и мне никто не был нужен. Снова возникло ощущение, что в моей жизни всё было, как всегда: радостно, беззаботно, отчаянно. Но когда Ярослав появился, я вдруг ощутила легкое сожаление о том, что не видела его в течение этих четырех дней. Кажется, мы могли бы здорово повеселиться?

О-о! Он выглядел потрясающе! На нем был костюм цвета мокрого асфальта из дорогого джинса, белая рубашка, часы от Orion и дорогие туфли баксов за шестьсот. От него пахло Diablo от Hugo boss и, по-моему, он еще больше похудел в сравнении с тем, каким увидела его в первый раз. Он был стильным, сильным, деловым, дерзким и самоуверенным. Мне нравилось сочетание этих качеств в мужчине.

У-у-у, как позеленеет Кирилл и его мамаша, когда увидят такого мужчину рядом со мной! Да и все мои недоброжелатели в Екатеринбурге обзавидуются. Уж Верка постарается.

Как и было заведено у Македонского, он явился без предупреждения, практически схватил меня в охапку, и мы поехали на обещанный шашлык. Я пыталась уговорить освободить меня от этого мероприятия, но все было бесполезно.

– Давай, шашлык с друзьями ты устроишь без меня? Ну, не место мне среди этих обалдуев?– сравнительно любезно попросила Ярослава.

– Не могу,– наотрез отказался он.– Ты мне нужна там. Мне будет скучно.

– Танцевать и петь я не собираюсь!

– А шашлык-то ты хоть попробуешь?– засмеялся он.

– А ты взял с собой цифровик?

– Хочешь, заедем ко мне и возьмем видеокамеру?

– Я попрошу, если нужно будет,– недовольно ответила я.

Не так уж и хотелось ехать на этот шашлычок и увидеть рожи бритоголовых идиотов, которые женщину и за человека-то не держали. Но коль уж я туда ехала, то мысленно выбрала два способа сделать этот день хоть каким-то развлечением. Первый – это испортить настроение всем маленькими пакостями, от которых никто больше не захочет видеть меня в своей компании, и тем самым убить двух зайцев. Второй – опустить их всех ниже плинтуса, попросив Ярослава выполнить его обещание насчет извинений на коленях.

Однако все обернулось третьим: как только я поднялась на яхту Ярослава к организованному застолью, все особи мужского пола, присутствовавшие за столом номер семнадцать, кроме дедули, попадали на колени и с диким воплем и битьем лба о палубу молили меня о прощении.

Это было что-то!

Взрослые мужики вели себя, как детский сад на утреннике. Они все были трезвые, и выглядели, как приличные люди. Я даже не узнала их, потому что выражение лиц и глаз были совсем другими, чем за тем столом разврата.

Ярослав сам не ожидал такого от них и, закинув руки за голову, со смехом наблюдал за представлением.

Наверно, это был лучший выход из положения. Но это не означало, что мы с его пацанами нашли общий язык. С моей стороны это был всего лишь вынужденный компромисс. Уже потом, за шашлыком и выпивкой, когда наша компания пополнилась девочками, доставленными Стасом и Сергеем на шлюпке, мужики выболтали одну вещь, которую не рассказывают на трезвую голову женщинам.

– Женщины любят сильную руку. Они любят подчиняться и испытывать боль. Только глупую женщину имеешь, как тебе нравится, а умную, тонкую – сначала, как алмаз, обточишь, а потом тоже имеешь. С обоими веселуха, только со второй – особый кайф.

И я досадно отметила, что они по-своему правы. Только вот нам, женщинам, даже находясь в плену обстоятельств, никогда не согласиться с ними, ни в трезвом, ни в хмельном состоянии. Уж больно все примитивно получалось.

Во всей этой бесовщине порадовало одно: Ярослав не нес чушь, не пил, как сапожник, и не превращался в развязное быдло. Все-таки эта компашка не его уровень. Очевидно, просто старые приятели или среда затягивала. А так, я много смеялась, шашлыка наелась на год вперед, и поняла еще одну вещь: Ярослав не относил меня к женщинам, подобным тем, которые вызывающе раскачивались на коленях самцов и ржали от тупых шуток, и это вызывало симпатию к нему. Ну и потом, всегда можно было сбежать на корму и отдохнуть от пьяного сброда, к умиротворяющему виду моря и радушному солнцу.


Всю следующую неделю у Ярослава на меня не было времени. Да я и не скучала, но пришлось раз через раз присутствовать с ним рядом. Он слезно умолял (шучу, конечно) поужинать с ним и его поставщиками из Польши. Я насладилась только потрясающе приготовленной рыбкой на ужин. Все остальное время провела в притворно-заинтересованном изучении каталога продукции поляков, потому что половины из того, что они говорили, не понимала и только мило улыбалась.

Что это было со мной? Чудо? Да нет, я просто была в хорошем расположении духа.

Потом у Ярослава было много других дел, и я только была его тенью. Он не отпускал от себя ни на шаг, но не посвятил мне и десяти минут своего драгоценного времени. Но и в этом нашла свою прелесть: наблюдала за ним, узнавала его, мотала на ус тонкости ведения бизнеса, объедалась разными вкусностями (наплевала на всю диету), иногда пела в караоке. Короче, отдыхала. Все равно дома меня ждал только огород и кухня. А я успевала похозяйничать утром, а вечером отрабатывала свой миллион.

То сравнение Васьки и Валерки Ярослава с киношными авторитетами совсем не вязалось с реальным человеком. И совсем Ярослав не был похож на вора в законе или главу преступной группировки, да и деятельность у него была другого рода. Он был бизнесменом. Да, крутым, продвинутым, широко известным в городе и близлежащих поселениях, но всего лишь бизнесменом, таким же, как и многие другие, только более успешным, что ли.

А я была его пассией! Во, как круто звучит!

Слава богам, ни на какие презентации и сборища типа светских тусовок он меня не водил и даже не говорил об этом. Да и я бы очень удивилась, если бы в нашей Алуште такие тусовки можно было сравнить со светскими или вообще чем-то приличным. Хотя ни разу не посещала клубы подороже. Однако видела, какие особняки выстраивали себе киевские и ростовские буржуи на окраинах Алушты. Не редкостью были и московские, и питерские постройки. Летом здесь было оживленно. Но в начале октября курортная жизнь начинала замирать.

Отношения стали налаживаться с каждым днем, пока я чувствовала себя в безопасности от его посягательств на тело. Мне даже стало нравиться его внимание. Он был милым, внимательным, веселым, юморным и вел себя так естественно, что ни в жизнь не подумала бы, какая причина нас свела. И к великому удивлению и удовольствию, я узнала, что Ярослав был еще и великолепным танцором. Это обнаружилось, когда по дороге домой с прогулки по пляжу мы заехали в новый ночной клуб, в котором завершалась драпировка стен и потолка.

Пространство старой заводской столовой было шикарно организованно дизайнером из Питера. Посередине зала были оборудованы маленькие лужайки-сцены с паркетным покрытием для танцовщиц, а по периметру располагалась барная стойка. Это был специализированный клуб – модная танцплощадка.

И пока Ярослав проверял документы поставщиков мебели, я проверила работу музыкального оборудования. Эффект от невидимых колонок, очевидно, встроенных в потолок, впечатлял. Музыка словно пронзала собой все пространство зала. Ноги сами пошли в пляс. Тут рядом появился Ярослав и неожиданно подхватил за талию, и мы понеслись по всему залу.

Как он лихо переставлял ноги, как ритмично двигались его бедра и плечи, как он чувствовал мой ритм! Это было здорово! Развеялись все сомнения: мы не подружимся.

А что? С ним было весело, и он целиком был мой. Ну, в том смысле, что бросал все, когда я появлялась на горизонте. И даже если это была уловка, чтобы поскорее затащить в постель, я каждый день чувствовала себя на подъеме.

Но вскоре Ярослав вдруг исчез, ровно на двое суток, не звонил, не приезжал. Я даже заметила за собой раздражающую привычку посматривать за ворота.

Как будто я его ждала!

И вдруг он появился в час, когда его совсем не ждали. Я практически была голой и собиралась лечь в постель. И тут услышала шум подъезжающей машины. Это была его машина: узнала бы ее и с закрытыми глазами по звуку двигателя. Тут же выглянула в окно, чтобы убедиться, что это не он, а только галлюцинации. Но это и, в самом деле, оказался Ярослав.

Сенька был на редкость сообразительным и не растявкался на всю улицу. Я накинула первое, что оказалось на полке шкафа (это был сарафан на пуговичках), и выбежала за двор.

Бр-р-р, и зябко же было!

– И что это за явление Христа народу? Полвторого ночи!– проворчала я.

Ярослав стоял у машины с замкнутыми на груди руками. Опираясь на капот, он молча и как-то грустно смотрел на меня. Я сразу притормозила с эмоциями и остановилась на полпути.

– Что-то случилось?

– Да хреново как-то,– поникшим тоном отозвался он.– Пойдем, напьемся, а?

Такое поведение удивило. Он редко был в подавленном настроении.

Я посмотрела на свой сарафан, поежилась, заправила растрепанные волосы за уши и пожала плечами.

– Вообще-то, я уже сплю…

– Ну, пожалуйста?– устало попросил он.– Я даже знаю место, где тихо-мирно можно напиться, и никто не достанет.

Я тихо засмеялась. И стало любопытно, что такое могло у него произойти, раз захотел напиться и в компании со мной?

– Но я не одета…

– Да брось ты, в два часа ночи это неважно.

– Ладно, только запру дверь и накину что-нибудь на плечи,– согласилась я, но не успела повернуться к калитке, как неожиданно Ярослав обхватил меня руками со спины и крепко прижался, как будто к очень родному и близкому человеку.

Я слегка напряглась от возникшего волнения за него.

– Эй?– мягко окликнула Ярослава, осторожно пытаясь освободиться от его рук.

Он замотал головой и еще крепче прижался ко мне всей грудью.

– Не отталкивай меня,– прошептал,– мне больше не с кем поговорить…

– Да что случилось? У тебя проблемы? Что, кого-то убили? Или…

– Нет, нет. Поехали, а? Выпьем, поговорим. Веришь или нет, но, кажется, что, кроме тебя, сейчас у меня никого нет. Поехали? У меня свитер есть в багажнике. Тебе будет тепло…

Он отодвинулся, но взял за руку. Его взгляд был уставшим, потухшим, но искренним, открытым.

– Хорошо, поехали,– ответила и прикрыла калитку.– Сенька, охраняй!

Ярослав вынул из багажника сумку и положил ее на заднее сиденье. Мы сели в машину. Он достал свитер и заботливо накинул мне на плечи.

– Тепло?

– Да. А где ты пропадал два дня? Ты куда-то ездил?– кивнула на сумку.

– Был в Питере…

– У тебя же сейчас пик переговоров с поляками? Что-то случилось?

– Полин, прости,– устало сказал Ярослав и отвернулся к окну,– не хочу говорить об этом. Просто побудь со мной некоторое время…

– Хорошо, давай помолчим, если тебе будет легче от этого,– сухо ответила я, мысленно возмущаясь, что он выдернул меня поздней ночью, чтобы помолчать.

И что это я расчувствовалась?!

Мы приехали в бар-караоке на моем пляже. С утра там был санитарный день, и народа не было. Всё было, как тогда, когда мы с Ярославом говорили один на один в пустом зале под шум прибоя и легкий блюз. Открытую площадку уже готовили к прохладной осени. Мы же прошли в закрытый бар и сели за стойкой.

Валентин, бармен, молча подал меню и продолжил методично натирать бокалы и вывешивать их на крепления над барной стойкой.

Я надела свитер, он пах одеколоном Ярослава, и подогнула ноги под себя. Ярослав сразу попросил налить виски с колой и вопросительно посмотрел на меня.

– Что будешь пить?

– По-моему, это тебе нужно язык развязать? А я лучше орешки погрызу.

– Ну, как хочешь.

Я удивленно наблюдала, как Ярослав залпом выпил один, второй бокал с виски и уже собирался опустошить третий, но, заметив мой взгляд, выдохнул, облокотился на стойку и усмехнулся:

– Что, хочешь послушать, какие у меня дела?

Я передразнила его позу и тоже усмехнулась:

– Кажется, это ты вытащил меня из постели?

– Полина, Полина,– задумчиво протянул Ярослав и пристально посмотрел в глаза.

– Да, меня так зовут… И?..

И вдруг он просто, искренно и с горечью в голосе проговорил:

– Моя жена хочет выйти замуж.

– Вау! Это печальное известие,– с усмешкой поразилась я, но на самом деле даже не понимала, что должна была ощущать в этой ситуации.

– Смеешься?

– Нет. Твое настроение и вид оправданны,– пожала плечами. А что я должна была делать? Сочувствовать?

– Что, я плохо выгляжу?– удивленно поинтересовался Ярослав.

– Да паршивенько. Помятый какой-то, взгляд потухший,– честно выложила я.

Он рассмеялся так громко, что это насторожило.

– Не пойму, что тебя больше беспокоит: что твоя жена выходит замуж или что она этого захотела?

– Да плевать я на нее хотел!– взорвался Ярослав.– Она моего сына хочет отобрать.

Я опустила глаза и отвернулась к бару. Бармен мельком покосился на Ярослава и тихо удалился в подсобку.

– Забери его,– просто ответила я.

– Ты думаешь, это легко?– громко возмутился Ярослав и отшвырнул бокал с виски в сторону; тот слетел со стойки и звонко разбился о плитку.

Меня аж передернуло от звука бьющегося стекла.

– А что ты на меня кричишь? Я-то тут причем? Быстро вдохнул и успокоился!– потребовала я, возмущенно вытаращив на него глаза.

– Да ладушки, я спокоен,– махнул рукой Ярослав.– Просто меня бесит эта ситуация. Она хочет судом развестись. Тоже мне, швабра! Где только я ее откопал на свою голову?!

– А ты что, со своими деньгами не можешь отсудить у нее сына? Или она дочь какого-нибудь олигарха?

– Она никто, и зовут ее никак! Только тот, за кого она хочет выйти, крупный авторитет. Он мне не уступит Ромку. Тут даже я со своими связями не помеха.

Он сложил локти на стойку и положил на них голову.

– Обидно чертовски! Она даже сына не хотела, а как только узнала, что я не собираюсь с ней жить, ухватилась за него, как за волшебную палочку. Столько бабок вытянула… Да, дело не в бабках, просто Ромка – такой славный мальчуган, ей не нужен. Она замуж-то за меня вышла потому, что влюбилась в шик и блеск моих денег…

Потом он разоткровенничался до того, что даже стало неловко слушать его признания. Он выпил, и в тот момент я была для него удобной жилеткой, но, по-моему, он сам не контролировал, что говорил. Удивительно, но два бокала виски оказались для него сывороткой правды. Сейчас у него можно было выпытать, где лежит ключ от квартиры, в которой деньги лежат. Мне даже не хотелось задавать вопросы или утешать: просто смотрела на его затылок и слушала сбивчивые откровения.

Странно как-то было воспринимать его в таком образе. Как будто он был наивным и глупым, когда собирался жениться, как будто совсем не разбирался в женщинах, как будто не понимал, как довел ситуацию до критической точки. И вообще, что у него была за жизнь? Гонка какая-то, суета, сплошной бизнес-план. Какое место могли занимать жена и сын в таком ритме? И как он мог после этого поражаться тому, что другие люди выбирали иную жизнь? Я и понимала его, и не понимала. Какой бы ни была его жена, он мог все просчитать. Мозги-то у него есть. А потом, думать надо головой, когда детей заводишь, или когда спускаешь тормоза при виде соблазнительной задницы.

Ну, была я строга к нему, да. Даже слишком, наверное. Но упрекнуть его в чем-то по отношению к себе не могла. Редкий мужчина мог быть таким откровенным с женщиной и с самим собой. Даже Кирилл никогда не рассказывал мне о своем прошлом. Обо всем я узнавала через десятых лиц. И если честно, не хотелось разочаровываться в Ярославе. Поэтому приняла наш разговор за временное помешательство, и на следующее утро, когда Ярослав приехал ко мне с цветами, не вспомнила о его вчерашнем состоянии.

Ярослав и сам не вспомнил о ночном разговоре: то ли ему было неловко, то ли перегорело. Единственное, что он сделал, так это извинился, что пришлось отправить меня домой с Сергеем, так как сам за руль сесть не смог.

А-а, я не сказала? Он выпил еще бутылку, пока рассказывал о своей жизни в Питере.

После двух дней отсутствия он оказался свободным и никуда не спешил. У него было ровное, даже приподнятое настроение, видимо, выплеск эмоций помог ему, только от выпитого слегка болела голова. В этот день ему не хотелось заниматься делами, он даже не знал, чем меня развлечь.

Поехать за город предложила сама, но, похоже, в тот момент наши мысли с Ярославом совпали. Он искренно признался, что хотел бы провести этот день только со мной, а в городе это не получилось бы. Он никак не мог остаться со мной наедине: я все время рвалась танцевать, петь, прыгать, скакать, и его это не то, чтобы раздражало, а не удовлетворяло, что ли. Да и впервые за неделю он был свободен от дел. Ну, а мне, к тому же (уф, и жуткая же я была хитрюга), нужны были классные фотки. А за городом, на побережье у лежачих скал было красиво, почти как за границей.

Конечно, мы не были полностью одни (с одной стороны, это было хорошо для меня), за нами последовала его свита: Стас, Серега и их навороченный джип.

Меня всегда раздражало присутствие охранников. Они были везде и всюду, и почти всегда один впереди, а другой за спиной. Он их будто не замечал, но я то и дело натыкалась на одного из них, наступала им на пятки или оказывалась зажатой между ними, когда Ярослав устремлялся вперед, чтобы поздороваться с кем-нибудь. Они были жутко неловкие. Да что там говорить: я их просто не переваривала.

Но в этот раз один из них пригодился. Серега здорово брал кадр, чувствовал свет и расстояние. На просмотре фото получились, что надо.

Купаться я не полезла, но здорово посмеялась над Ярославом и его командой, когда они ныряли в холодную воду и с криком «Спасите!» выныривали на поверхность. Или когда они топили друг друга, а потом ругались, как сапожники, отмываясь от тины и какой-то дряни, прибившейся к берегу.

Так им и надо было, балбесам!

А потом я дремала на теплых от солнца камнях и где-то подсознательно довольно представляла себе, как фотографии меня с Ярославом попадают в руки Кирилла.

– Эй, спящая красавица,– с ласковой улыбкой разбудил Ярослав и коснулся ладонью лица,– а где будем обедать? Мы так быстро сбежали из города, что забыли про еду.

– Ой-й,– потянулась и сладко зевнула, но, заметив на себе любующийся взгляд Ярослава, сразу же поднялась с камня и непринужденно пожала плечами.– А что, у нас совсем нечего пожевать?

– Можно послать Стаса или Сергея за едой? Привезут из ближайшего ресторана.

Я оглянулась. Еще раз оценив взгляд Ярослава как готовность к активным действиям недвусмысленного характера, быстро прикинула, что охранников может не быть минут сорок – пятьдесят, а этого времени ему бы хватило на попытку реализовать права по договору.

Ситуэйшен была щекотливая!

– Нет, не стоит,– отказалась я.– Уже так есть хочу, что не дождусь их приезда и съем свою шляпку.

– Ладушки, давай пообедаем где-нибудь в городе,– ответил Ярослав, мужественно скрыв досаду.

– Где?

– Можно в «Шхуну»? Можно на твой пляж?

– О, да, это мой пляж. И кто это осмелился выстроить на нем бар-караоке?– весело усмехнулась я.

Мы сели в машину и направились в город.

– Так куда?– спросил Ярослав, сворачивая с гравия на асфальт.

В боковое зеркало мой глаз уловил пыльное облако, следующее за нами, и расхотелось быть в компании двух амбалов, даже если они будут где-то за спиной.

– А давай поедем куда-нибудь, куда твоим псам вход запрещен?– умоляюще сморщила свой маленький носик.– Есть такое место?

В ответ он славно наморщил свой и склонился к моему плечу. Неожиданный поцелуй в ключицу слегка смутил только потому, что мне показалось это трогательным и приятным. Даже подумала, что на пляже за городом переоценила его намерения. По-моему, он был просто вежлив и мил.

– Тогда можно ко мне? Правда…

Он как-то озадаченно почесал затылок и не успел договорить, как я тут же хлопнула себя по коленям и громко выкрикнула:

– Согласна!

Для мужчины, который не мог зазвать девушку к себе, в эту минуту Ярослав выглядел удивленным.

– У-у! Ну тогда нет проблем!

Он достал мобильник и довольно сообщил своей свите, что направляется домой и они ему больше не нужны.

Через несколько развилок почти у въезда в центр города джип охраны исчез из поля зрения. А я была на удивление спокойна и даже в предвкушении чего-то нового. Да и, в конце концов, надо было перебороть страх к нему. Вернее, к его желаниям.

Целых две недели я упрямо отказывалась от посещения его усадьбы. Чаще всего мы встречались на людях. Но в такой очаровательный день в полном удовлетворении от завершения удачного каталога моей удавшейся личной жизни (разумеется, для глаз Кирилла, а может быть, и для всей его змеиной семейки), предложение поехать к Ярославу домой приняла с энтузиазмом.

Надо было отметить, что отношения с Ярославом шли мне на пользу. У нас даже получался разговор. За городом мы прекрасно общались, хоть и говорили о сущей ерунде, но были внимательны друг к другу. Все же я очень ему нравилась: не стал бы мужчина терпеть дамские выкрутасы за собственные деньги.

И хотя я была человеком настроения, в этот день радовалась, что все идет так, как идет. А что будет потом, мало заботило. Вернее сказать, я на этом не зацикливалась.

А особняк у Македонского был действительно достойным «покорителя мира». Относительно, конечно. Но меня он порадовал и удивил своей искусной архитектурой и цветовым решением. И место было выбрано удачно: двухэтажный дом стоял на скале, практически у самого моря, буквально в километре от города. Все выглядело простым и сказочным одновременно. Кованые черные ворота с автоматическим управлением, широкий двор, вымощенный каменными пластами, богатые клумбы, гараж и оригинальная витая лестница, уходящая за дом, к площадке с видом на море. В общем, дача, как у Белохвостовых на Азовском море. Но эта нравилась мне больше только потому, что Белохвостовы не имели к ней никакого отношения.

Пока Ярослав ставил машину в гараж, я прогулялась по территории. Места было не так уж и много, основной метраж занимал сам дом. Я сразу отметила, что никакого хозяйства у Ярослава не было. А когда он появился за спиной, я иронично поинтересовалась:

– Ну и что у тебя здесь ничего не растет? Такой участок обалденный, и ничего не растет?!

– Я не садовод,– улыбнулся он.– А вот цветник тетка Маша разводит. Соседка. Пару раз в неделю приходит, следит тут за всем.

– А что ж самого лучшего садовника из какой-нибудь сельскохозяйственной академии не выписал?– усмехнулась я.

– Ты все смеешься? Что садовник? Вот тетка Маша с любовью к этому делу подходит. За это я и ценю ее.

– А где же она живет?– оглянулась я вокруг.

– Да здесь, недалеко.

– А что, здесь у тебя и охраны нет?

– Нет. А зачем?– пожал плечами Ярослав и развел руками.– Я же не какой-нибудь олигарх.

– Ну да…

Я еще секунду озиралась по сторонам, а потом резко повернулась к Ярославу и спросила:

– Когда есть-то будем? У меня уже живот сводит.

– А-а, так давай я закажу что-нибудь? Здесь рядом мое бистро, через час приготовят что-нибудь вкусное.

– Опять ждать?– возмутилась я.– У тебя что, в холодильнике пусто?

Ярослав загадочно улыбнулся и, сунув руки в карманы брюк, стал раскачиваться на месте.

– Так. Ну-ка, проводи-ка меня в дом, хозяин,– деловито сказала я и расправила плечи.

– Ну, пойдем,– усмехнулся он.

Это был большой зал, холл, гостиная в одном. И из него было еще два выхода: в комнату, похожую на кухню, и вверх по мраморной дугообразной лестнице на второй этаж. Как во дворце у Белоснежки, здесь было так много пространства, что дышалось свободно, и все вокруг такого белого или цвета слоновой кости, что слепило.

Ну, конечно, он ведь тут практически не жил. Некому было гадить. Я представила, что было бы, если бы с месяц мы пожили здесь с Лизкой, Веркой и Сенькой в придачу без мамы и Анны.

Полы были выложены итальянской глянцевой плиткой, в ней отражалось солнце и, казалось, что идешь по небу. Широкие высокие окна, зашторенные легкой прозрачной органзой, зрительно делали пространство объемным и еще более светлым. Шикарная белая мебель, столики и подставки под мрамор и простые, но богатые в своей простоте аксессуары. Все было сделано со вкусом и любовью. Постепенно, когда глаз привыкал к цвету и пространству, будто из стен вырисовывались все новые и новые предметы интерьера.

Я так и замерла в центре зала. А Ярослав терпеливо выждал, пока налюбуюсь и, слегка тронув за локоть, повел дальше.

– Да, ты живешь в такой красоте!– искренно восхитилась я. И почему-то это вызвало у Ярослава смех.

– А ты не хотела приезжать сюда…

– Я же не знала, что у тебя здесь такая красота!

– Спасибо. Мне приятно твое мнение. Ты пока осмотрись, а я позвоню в бистро.

– Слушай, так давай по-простому, по-домашнему что-нибудь приготовим? Не пойдем ни в какой ресторан. Без шума, без сотовых, без твоих официантов, а?

Он удивленно посмотрел на меня, а затем окинул взглядом вокруг.

– Так у меня же ничего нет?

Ярослав прошел на кухню – я последовала за ним – распахнул дверцу холодильника и задумчиво пожал плечами.

– Ну, можно приготовить фрукты в пиве или в минералке…

– О-о-о,– рассмеялась я, критично осматривая содержимое холодильника.– Это что-то новенькое. Вот так рождаются фирменные блюда?

Он улыбнулся и, выставив одну руку на бедро, другой оперся на бок холодильника.

Я сморщила нос, захлопнула дверцу и стала рассматривать кухню.

Она была тоже светлой, но в ней гораздо больше цвета. Оттенки лазури, бежа и сочного салата веселили глаз. А сколько здесь было техники, и она так органично вписывалась в углы, что кухня не выглядела складом технического прогресса!

Я довольно притопнула ногой и оглянулась на Ярослава.

– Нет. Придется идти на базар. Кажется, мы его проезжали?

– На базар?!

– Ну да. Пешком еще ходить не разучился?

– Хм, я с восемнадцати лет на рынок не ходил,– вспомнил Ярослав.

– Ничего, я тебя научу,– усмехнулась я.– Берешь авоську и вперед. Выбирать буду я, а ты будешь носильщиком. Ну а потом и шеф-поваром.

Меня необычайно развеселила и взбодрила эта ситуация. Появилось настроение и жуткое любопытство увидеть, как будет реагировать на все это Македонский. И потом жутко захотелось повозиться на кухне с такой потрясающей комплектацией всем необходимым для домохозяйки.

У Ярослава будто тоже проснулся энтузиазм. Он закатил рукава и, наверное, мысленно прикинул, что бы мог приготовить на обед и тем самым удивить меня.

– Я давно не готовил что-нибудь изысканное. А ты на меня хорошо влияешь. Ну что, пошли на базар?

– Точно не хочешь в свой ресторан?– засмеялась я.

– Уверен.

На базаре мы накупили всякой всячины. Чего только там не было?! Ярослав на ходу соображал то или иное блюдо и сразу наполнял пакеты по списку ингредиентов. Что-то выбирала и я, торговалась, спорила с продавцами. И в какой-то момент поймала себя на ощущении, что мы смотрелись с Македонским, как настоящие молодожены. Мы выбирали продукты вместе, он советовался, хотя я ни черта не соображала в кухне, но терпеливо объяснял, зачем нужен тот или иной продукт. А я шутила и, по-моему, заигрывала с ним?! Никогда не думала, что буду так мила с Ярославом. Но мне нравилась эта легкость, никакого сопротивления себе.

С наполненными всякой всячиной пакетами вернулись домой почти через час. Пока мы весело, воодушевленно порхали по базару, я даже забыла, что была жутко голодной. Так здорово прошвырнулись, что готова была ждать обед до вечера.

А потом Ярослав как истинный шеф-повар и гурман разложил все продукты в нужном порядке, и, разделив обязанности, начал творить. Иначе не назовешь.

Мы врубили музыку. И, зажигая под Энрике Иглесиаса, Roxete и Мадонну, я помогала Македонскому готовить наш – уже ужин.

Я танцевала, припевала, запрыгивала на стулья, то и дело попадалась ему под руку, случайно роняла посуду и продукты, но он был очень, ну очень снисходителен ко мне. Улыбался и даже отвлекался на меня, потому что я позволила себе быть раскрепощенной, задорной и не к месту соблазнительной. Иногда и пританцовывал в такт или кружился со мной в румбе вокруг кухонного стола. А потом мы смеялись, как больные, оттого, что забывали положить какую-нибудь приправу в нужную кастрюлю. А когда нам что-то не нравилось, мы просто выбрасывали пучок салата или какую-нибудь упаковку за спину, и те оказывались на полу. Такого беспорядка на кухне у него, наверное, никогда не было. Но и такого кайфа от моего присутствия – тоже. Было такое шикарное настроение, такой душевный отрыв. Месяц назад не поверила бы, что может быть так хорошо в компании этого мужчины.

А какой стоял аромат от его блюд! Вау, это был отпадный день!

И вот – наш ужин был готов к пяти вечера. Три часа на кухне с поваром-волшебником, и от запаха и вида приготовленного слюнки текли, как у боксера.

Потом мы накрыли стол в зале, который казался стадионом, и уселись на диван перед огромным телевизором-кинотеатром.

– Н-да, стол изумительный! Мне кажется, чего-то не хватает? Или нет?– задумчиво спросила я, рассматривая стол.

– Да, одного,– согласился Ярослав.

– Чего?

Он поднял вверх указательный палец, сосредоточенно поводил им в воздухе и кивнул сам себе.

– Я сейчас…

Через две минуты Ярослав вернулся в зал с букетом роскошных роз со своего участка. Их сладкий малиновый аромат тут же заполнил пространство. У меня даже дух перехватило от жалости и восторга.

– Ты что наделал?!

– Тебе не нравится?!– удивленно остановился он.

– Классно, но мне так жалко их.

– Вырастут. Подай-ка вазу.

А когда мы уже окончательно приземлились, оглянулись друг на друга и – неожиданно расхохотались. Мы были перемазаны всем, чем можно было перемазаться на кухне. Наша одежда, лицо, даже ноги были всех цветов радуги.

– Такими чумазыми за стол садиться не годится,– нахмурившись, пошутил Ярослав.– Щас, я что-нибудь придумаю.

Он быстро поднялся вверх по лестнице и вернулся с двумя белыми рубашками.

– Лови,– бросил мне одну из них Ярослав.– Можешь переодеться на кухне, если стесняешься.

Он сам быстро скинул с себя футболку и надел рубашку. А я не комлексовала и живо сняла с себя безрукавку, под ней был купальник, и так же быстро переоделась.

И даже не заметила, как тогда посмотрел на меня Ярослав. Наверное, я смотрелась так же аппетитно, как и то, что стояло на столе. Но это же было лестно!

– Ум-м, как вкусно пахнет!– заметила я про рубашку.

– Смотри, не съешь ее,– улыбнулся он.

– Нетушки,– засмеялась я,– я сейчас вот это все съем!

Я запрыгнула на диван, поджала под себя ноги и, обежав голодным взглядом стол, потерла ладошки.

Первый кусок, положенный на язык, вызвал невероятный восторг.

– У-ум, как вкусно! И как тебя не отхватили с руками и ногами фирменные рестораны Питера? Наверное, тебя умоляли стать их шеф-поваром?

– Нет, не умоляли,– спокойно признался Ярослав.

Меня бы такое разочаровало.

– Не верю…

– Вот именно потому, что не умоляли, я и стал тем, кем сейчас являюсь.

– Поверь мне, они очень много потеряли,– запихивая в еще полный рот следующий кусок мяса, заверила я.

Он усмехнулся и пригрозил пальцем:

– Ешь молча, а то подавишься.

– Угу…

Вдруг откуда ни возьмись на спинку дивана запрыгнул большой белый кот (или кошка), просто небывалых размеров.

– О-о!– оглянулась я и замерла.– А это что за чудо?!

– А-а, Призрак, привет,– ласково поприветствовал животное Ярослав и щелкнул пальцем тому по носу.– Это мой кот.

– Ой, какой хороший мальчик!– сюсюкающим тоном проговорила я и потянулась к коту, но тот почему-то отошел к другому краю спинки, не дав к себе прикоснуться.– Ты не говорил, что у тебя кот? Кстати, а почему Призрак?

– Если ты не знаешь, где точно в комнате он находится, никогда не увидишь.

Это было достойное объяснение. Белый кот, белая мебель, белый зал, белый пол…

– Ой, а как же он здесь один живет? Ты же целыми днями пропадаешь в своих ресторанах?

– А он здесь и не живет. Появляется, как призрак, когда появляюсь я. Даже сам не знаю, где он находит проход. Облюбовал какую-то форточку, наверное.

– А, так значит, у него тоже есть дела?– посмеялась я и проползла по дивану к коту.

– Да, он тоже бизнесмен,– посмеялся Ярослав и поймал для меня кота.

Я пригладила это пушистое чудо и заглянула ему в глаза.

– И какие же у тебя дела, котище?

– Обеспечивает местных кошек работой,– деловито ответил Ярослав.

– Ага, весь в хозяина?– иронично заключила я.

– Что?!– шутливо возмутился Ярослав.– Ну, спасибо…

– Да всегда, пожалуйста,– засмеялась и ободряюще хлопнула Македонского по плечу.– Не переживай, твой успех не сравнить с его.

– Слушай, а мы еще кое-что забыли? Хочешь вина?

– И правда! А у тебя, наверное, какая-то золотая коллекция?

– Откуда ты узнала?

– Ты же гурман?

– Пойдем, выберем что-нибудь,– поднялся Ярослав и подал руку.

Я закинула в рот пару кусочков с тарелки и с удовольствием прошлась с Македонским в его подвал.

Там у него был целый склад вина (утрирую, конечно). Но пара двухметровых стеллажей для хранения напитков у него точно стояла. Еще немного хранилось в специальных закрытых сундуках. У меня даже глаза разбежались, и во рту пересохло от желания попробовать все и сразу.

Выбрать ничего не смогла, знакомых марок не оказалось, но то, что выбрал Ярослав, было совершенством вкуса. Такое пробовала только в Болгарии на празднике вина. Ну, и иногда в доме госпожи Белохвостовой. Я чаще пила мартини.

Потом за вином, вкусными салатами и закуской, мы разговорились о жизни о моей, о его, просто о жизни без сентиментальных подробностей, но просто и мило. Я бы сказала, душевно, как со старым другом или одноклассником, с которым встретилась много лет спустя. Всплывали какие-то воспоминания из детства, юности. Мы смеялись друг над другом, над знакомыми в Алуште людьми, комментировали события по телевизору и ели, ели, пили, пили. Призрак мыл свои лапки и славную мордашку у меня в ногах. Было уютно и изумительно вкусно.

В этот день я узнала о Ярославе еще немного, пожалуй, больше, чем раньше. Он практически никогда не завтракал, не обедал и не ужинал дома. В его холодильнике всегда висела мышь. А если серьезно, то лежали только фрукты, пиво и минеральная вода. А питался он регулярно по своему собственному графику: то в прибрежном кафе, то в бистро на заправочных станциях, то в ресторанах и ночных клубах. Тем самым убивал двух зайцев: утолял голод и лично контролировал качество работы его заведений.

Македонский был хозяином сорока процентов ресторанов и кафе в городе, еще десять находилось под его присмотром по просьбе партнеров, фактически контролировались им. Удивительным было то, что все его заведения отличались от остальных исключительным качеством приготовления блюд и организованностью персонала. У него работали самые лучшие повара и бармены, ди-джеи и менеджеры крымского побережья. По всем признакам, моя женская логика могла признать его бизнес выгодным, чистым и безопасным. Но, понимая, сколько подводных камней таится в любом течении бизнеса: кто кому должен, кто кого подмазал и выгородил, где подстелить, чтобы мягче упасть, – я отмечала, что этот бизнес требовал от человека особой отдачи, крутой дипломатии и стальных нервов, жесткости в определенных ситуациях.

Еще больше поразило, что Ярослав не имел ни секретаря, ни главного экономиста или бухгалтера, ни заместителя, ни толкового помощника. И центрального офиса-то у него не было. Он устроил бизнес так: в каждом ресторане имелся штат, состоящий из бухгалтера, офис-менеджера и главного менеджера. Все они занимались отдельно взятым рестораном или кафе от и до. А Ярослав был генеральным директором, экономистом, бухгалтером, ревизором и секретарем в одном лице и только контролировал и регулировал деятельность своих главных менеджеров: собирал отчеты и, если требовалось, вносил изменения в систему. Что называется, подтягивал винтики механизма то там, то тут. Колоссальное должно было быть у него терпение и ловкие мозги!

Определенно, Ярослав был закаленным бизнесменом. У него работала потрясающая интуиция и, несомненно, имелась бульдожья хватка.

И, конечно, он был обаятельным!

В этот день и вечер я впервые забыла, что у меня есть Кирилл… был Кирилл. Может, потому что сегодня не так трагично подходила к нашему расставанию: не вспоминала грустные вещи, обидные и досадные, а только ощущала себя большой умницей, что в какой-то мере отомщу.

Но вот парадокс: вдохновения было хоть отбавляй, а про ценную посылку с фотосессией я напрочь забыла. Это имелось в виду, но как-то было не до фотоаппарата. Даже не вспомнила, где оставила его и что нужно отправить файлы на печать.

И тем не менее прекрасный был день! Ярослав – просто душка. Ни намека на постель. Он впервые был так расслаблен, открыт, дышал полной грудью и не оглядывался по сторонам. Даже выражение лица стало мягче, беззаботнее, что ли. Его мысли не были заняты пунктами в контрактах, ему не названивали поставщики и менеджеры ресторанов, кафе и клубов: он целиком находился в моем дне, в моем настроении. Кстати, отчасти потому, что я тайком выключила звук на его сотовом, и валялся тот где-то в кухне под остатками зелени.

Наш обалденный ужин закончился где-то в начале девятого. Сожалела об одном, что у меня такой маленький желудок, и я не могла съесть все, что было на столе. Теперь хотелось растянуться на этом удобном диване перед телевизором, задремать и замурчать, как Призрак. И уходить-то не хотелось, но пора было и честь знать, а то о моей чести вспомнил бы кое-кто другой.

– Ну, все было просто классно! Особенно твое вино.

Ярослав догадливо грустно улыбнулся.

– А я тебя не отпущу.

Я сразу посерьезнела, но не возмутилась, а только опустила глаза.

– Уже темно. Куда тебе спешить? Оставайся у меня? Здесь две свободных спальни, выбирай любую. Посмотрим новые фильмы. А то с моим бешеным графиком некогда и кино посмотреть.

Его взгляд и выражение лица казались для меня загадочными. То ли хитрил, то ли был настолько терпелив и благороден?

– И ты не будешь приставать?– усмехнулась я и тут же пожалела, что ляпнула об этом.

– Тебя только это напрягает?– посерьезнел он.

– Хм, это меня не напрягает. Просто ты дал мне время привыкнуть к тебе…

Хотелось показать ему, что не боюсь и не робею перед ним, но, конечно же, противилась нашему сближению (физическому, разумеется).

– Еще не привыкла?

Я промолчала. Не хотелось продолжать эту тему, чтобы не зайти в тупик. А он мог бы меня туда завести.

– Ладушки, все. Закрыли тему,– спокойно проговорил он, будто совсем и не обиделся.– Так ты останешься?

– Ну…– протянула я и закатила глаза к потолку,– ради новых фильмов останусь.

– Вот и славно,– искренно обрадовался Ярослав.– К тому же утром я хотел, чтобы мы съездили в магазин. Без тебя мне будет трудно выбрать.

– Что выбрать?– недоуменно свела брови.

– Об этом потом, а сейчас скажу тебе вот что: у меня завтра официальная презентация в «Шхуне». Я прошу тебя быть со мной. Там будут все мои партнеры из Ялты и Киева, гости города, несколько людей из администрации, местные предприниматели.

– О, важное мероприятие, конечно,– заметила я.– Тебе явно нужна будет моя помощь, чтобы отделываться от зануд. Ты мне только подмигни, и я быстро с ними разделаюсь.

Он рассмеялся. Это было так обаятельно!

– Не сомневаюсь, что ты крутой дипломат. Но вот сегодня ты говорила со мной так, как никогда не говорила.

– Как?!– удивилась я и снова села на диван, расслабившись.

– Как-то по-особенному, душевно…

– А ты что думал, я только на плохом русском умею разговаривать, что у меня нет души и что воспитана волчицей?– усмехнулась я.

– Я давно заметил, что с воспитанием у тебя все в порядке, да и смышленая ты. А вот с характером туго.

Я громко рассмеялась. Стало как-то тепло на душе. И я не противилась этому чувству. А какая разница? Мне же было хорошо!

– Ты меня раскусил.

Повернулась к телевизору и скрестила ноги перед собой, а он еще некоторое время внимательно рассматривал мое лицо. Наверное, любовался, хотел прикоснуться, но даже при наличии определенной порции алкоголя в крови умело держал себя в руках. Завидное самообладание!

– Смотрим кино?– спросил он.

– Смотрим. Ужасы есть?

– Большая коллекция.

– Тебе тоже нравятся ужасы?!

– Да, они меня расслабляют. О-о, а где мой мобильник?

Ярослав поднялся и стал высматривать сотовый на диване и поблизости.

– Он на кухне,– улыбнулась, вспоминая, куда зашвырнула его.

– Я сделаю несколько звонков и вернусь.

Ярослав встал и, сбросив тапочки, босиком пошел на кухню.

А у него были ровные аккуратные ступни! Кто на что смотрит, а я на ступни, руки, шею и губы. Кстати, руки и пальцы на руках у него были тоже красивыми.

Но это так, всего лишь мысленное примечание. Как у них: «Вон пошла симпатичная попка», или: «А ножки у нее ничего!» Что-то типа и у нас.

Когда он вернулся, я уже освободила часть столика со стороны дивана и, сложив ноги на его край, удобно расположилась для длительного просмотра кино. Ярослав с энтузиазмом продемонстрировал, какие фильмы у него есть, поставил выбранный диск и присел рядом.

Это оказалась черная комедия. Мы так смеялись. А потом еще один фильм, уже пострашнее.

А потом… Потом снова ничего не случилось. И я была благодарна богам. Ярослав любезно проводил на второй этаж, где я выбрала спальню, показал ванную комнату, дал полотенце, халат и удалился без всяких напрягов. Я практически осталась одна, если не считать Призрака, который появился в моей комнате сразу, как только легла в постель. Он улегся в ногах и долго пристально разглядывал меня. Возникло ощущение, что это были глаза Ярослава.

Вот странный котяра!

Потом, уже засыпая, подумала, что можно было бы запереть дверь в спальню, чтобы Ярослав неожиданно не нагрянул. Но сил в теле уже не осталось, чтобы встать и пройти несколько шагов к двери… Я на все забила…


Прошло всего пять или шесть часов, и я проснулась от жуткого ощущения, что на меня смотрит кто-то из вчерашних ужасов. Я, как кошка, подскочила, забилась в другой угол кровати и вытаращилась на человека, который сидел в кресле напротив. От сна в глазах не хватало резкости, и я прищурилась, чтобы сфокусировать взгляд.

Конечно, это был хозяин дома, а не какой-то мертвец с синюшным лицом.

– Ой, ты чево?– прохрипела и потерла лицо ладонями.– Напугал, черт!

– Прости,– засмеялся Ярослав и пересел на край постели.– Как спалось?

– Неплохо, если не считать, что всю ночь за мной гонялся тот мертвец,– успокоилась я, снова прилегла и закрыла лицо ладонями.– А ты что хотел? Неужели, мы так рано куда-то поедем?

– Спи. Я скоро вернусь. Дам задание своим и вернусь. Освобожу день,– мягко улыбаясь, сказал Ярослав и погладил меня по бедру через одеяло.– Но вечером мы идем в «Шхуну», помнишь?

Я сладко зевнула и закопалась в одеяло и подушки.

– Угу, давай…

– Не скучай.

Ярослав исчез. Исчез и его кот, который всю ночь барахтался у меня в ногах.

Окончательно проснулась в десять утра. Ох, как было здорово проснуться потому, что ты выспался, а не оттого, что какому-то петуху вздумалось подрать глотку. Здесь были полная тишина и покой.

С легкой досадой вспомнила о том, что забыла предупредить маму о ночевке у подруги. Хотя она сама понимала, какая это была подруга. Но даже этими размышлениями утро было не испортить.

Потом вспомнила, что рано утром в комнате побывал Ярослав и что-то сказал, а что – я напрочь забыла. Но он оставил меня одну в его доме. Он доверял мне? Это было лестно.

Я вышла из комнаты и взглянула вниз в холл. По всему холлу фрамуги были открыты и воздушные занавески надувались от теплого ветра, как паруса. Глянцевая итальянская плитка отсвечивала солнцем, и пахло вчерашними розами. Я выскочила босиком на лестницу и на цыпочках пробежалась до душевой. Там накинула белую рубашку Ярослава и засеменила на кухню.

После вчерашнего ужина на разделочном столе остались немытые тарелки и бокалы с вином. Я оглянулась вокруг: ну, и классно же было у него! Не хватало фона…

Пульт от музыкального центра оказался закопан в корзину с зеленью.

Не помню, что мы вчера здесь творили, но было душевно, весело, как-то по-свойски, будто мы закадычные друзья. И мне нравилось это ощущение. Оставалось примириться с мыслью, что платонические отношения скоро перейдут в интимные. Но до этого я наслаждалась ощущением беззаботности и красоты жизни.

Под ритмы «Русского радио» я вычистила кухню от нашего вчерашнего безобразия и приготовила себе завтрак из бутерброда и сока. Потом с бутербродом в руке обошла все комнаты в доме и все подробно рассмотрела.

Да, у Македонского был великолепный вкус и денег до фига!

Теплый воздух из открытых окон освежал, и хотелось объять необъятное.

Ярослав вернулся к двенадцати и застал меня, танцующей на балконе, в своей рубашке на голое тело. Но не смутил меня внимательным изучающим взглядом. Однако я быстро скрылась, чтобы переодеться: сама его провоцировала.

А затем мы пообедали. Македонский приготовил удивительно воздушный омлет с легким салатом из морепродуктов.

Да, здорово было иметь под рукой личного шеф-повара! Ведь из меня была ужасная домохозяйка.

Кстати, с Кириллом у меня не возникало таких мыслей? Наверное, для нас это было неактуально?

После всего Ярослав, наконец, признался, для чего он везет меня в магазин и что хочет выбрать с моей помощью. Мы выбирали вечерний наряд. Об этом он сказал уже в бутике, и только поэтому не стала отказываться и сопротивляться его щедрому предложению. Я не была женщиной, которая чувствовала себя неловко или должницей в ситуации небывалой щедрости противоположного пола. Если так они выслуживали мое расположение, то зря тратили время: меня этим было не купить. Но если они были щедры в силу своего характера, то ради бога: чем бы дитя ни тешилось. Чувство долга вообще не мой профиль.

С легкостью подобрала платье, которое угождало моему вкусу и кошельку Ярослава. Он и не видел меня в нем, потому что я быстро накинула его и потом сняла в примерочной, а выходить на подиум не захотела.

По дороге в салон красоты со странным названием «Нимфетка» Ярослав вкратце объяснил, что будет происходить в «Шхуне».

Через час я вышла из салона при полном параде. Выглядела, как Барби, но не китайского производства, а США. Это был не мой стиль. Чувствовала себя дискомфортно в обтянутом «саване», будто припудренной с ног до головы. А мои бедные волосы были так туго переплетены в декоративные косы на макушке, что ощущение выпученных глаз не оставляло. Я никогда так не издевалась над волосами. Такое ощущение, что мастеров «Нимфетки» обучали в киевском метро, где можно было достать любое свидетельство.

А Ярослав улыбнулся так, как будто ему было привычно видеть рядом с собой Барби. Сам-то он выглядел не хуже Кента: в пресловутом смокинге, в лаковых туфлях, идеально причесан, только живой и с естественным загаром.

Ох-х, и симпатягой же он был!

– Ну, что, поехали?– пригласил в машину он.

– Классный прикид,– усмехнулась я, окидывая его с ног до головы оценивающим взглядом.– Какие будут рекомендации, шеф?

– Какие рекомендации?

– Ну, зачем-то же ты меня туда тащишь?

Ярослав выехал на дорогу и покачал головой.

– Во-первых, я тебя не тащу. Во-вторых, такое ощущение, что ты не умеешь развлекаться. Ну, а в-третьих – ты боишься?

– Я?!

– Ты.

– А по-моему, ты слишком много болтаешь!– несерьезно возмутилась я.

Он рассмеялся.

А что здесь было смешного?

– Полин, потом поедем ко мне?– переключился Ярослав, пока я переваривала его смех и придумывала достойный отпор.

– Что?!

– Ты прекрасно слышала меня.

Я отчего-то рассвирепела и уже не выбирала слов и не думала о последствиях.

– Если ты надеешься затащить меня в постель, то вынуждена тебя разочаровать.

– Полин, да что с тобой? Ты, как колючка: ни с того ни с сего взъерепенилась,– недоуменным тоном спросил Ярослав.

– Знаешь, я не в восторге от этой вечеринки. Лучше бы я с девчонками где-нибудь в клубе оторвалась,– проворчала, отворачиваясь к окну.

– Может, тебя прямо здесь высадить?– вспылил Ярослав и ударил ладонью по рулю.

– Погоди, остановись тут… Я увидела одно объявление,– вскрикнула я, неожиданно заметив цветной клочок бумаги на витрине магазина.

– Какое объявление?– резко затормозил Ярослав.– Полина, мы спешим. Мы и так уже опоздали!

– Боишься, что все закуски съедят, что ли?– возмутилась, выходя из машины.

– Полина?– раздраженно окликнул Ярослав, заметив, как я под звук не менее раздраженных фанфар неосторожно перебежала дорогу на другую сторону улицы.

Но я не отреагировала.

Объявление оказалось пустышкой. А я надеялась, что это – то самое: о наборе администраторов в салон красоты, которое видела несколько дней назад, да вовремя не обратила внимания. Но настроение резко пошатнулось оттого, что увидела в витрине магазина фотоаппарат и вспомнила о фотографиях для Кирилла, которые еще не сделала. Еще и Ярослав под руку разжужжался, когда я вернулась в машину.

– Слушай, если тебе жалко для меня пяти минут, то езжай на свой сабантуй сам!– вспылила и надулась.

– Ну, и что вдруг с тобой случилось?– остыв, спросил Ярослав.

– Отвали.

– Ладушки, я отвалю. Но ты и на презентации будешь дуться?

– Сказала, отвали,– снова буркнула я.

– Полина,– вздохнул он,– если ты что-то ищешь, я могу тебе помочь?

Чем он мог мне помочь? Не нуждалась я в его помощи!

– Ты фотки когда сделаешь?

– Какие?– задумался Ярослав, будто напрочь забыл, о чем просила вчера.

– Хватит гнать-то,– возмущенно оглянулась я.

– А-а, эти,– с трудом вспомнил он.– Я их утром отвез в мастерскую, забыл забрать на обратном пути.

– Ага, а я и забыл, что у меня склероз!– язвительно заметила я.

Ярослав посмотрел на меня внимательным изучающим взглядом и кашлянул.

– Да, ты не в духе. Только я-то тут при чем?

– А ты всегда ни при чем,– огрызнулась, сама не понимая, зачем вынула топор войны.

Он обиделся или расстроился, или был раздражен… в общем – мне было наплевать. Мы молча доехали до «Шхуны» и так же молча вошли внутрь.

Перед тем, как войти в зал, Ярослав остановился у зеркала за спиной и, как нашкодивший кот, осторожно положил подбородок мне на плечо. Я недовольно покосилась на его отражение в зеркале, но не оттолкнула.

– Что?

– Ты очень красивая,– прошептал он.– И тебе не идет дуться.

И, конечно, я не смогла дуться дальше и еле заметно улыбнулась.

– Ладно, пойдем к твоим занудам,– повернулась к нему и взяла под руку.

На лице Ярослава расплылась довольная улыбка, и он расцеловал мою ладонь.

Фу, какие телячьи нежности!

Ну вот: попала я на пародию бала Наташи Ростовой. Народу была тьма! Места всем хватало, но многие толпились у шведского стола, будто только из-за него и явились сюда. Вскоре часть толпы двинулась к нам, вероятно, чтобы поприветствовать Ярослава.

Ой, все заулыбались. Такие приторно-довольные рожицы. «Здрасьте», «Вау», «Приветики», «Хай», «Знакомьтесь, Полина», «Полина, знакомься…», «А это Полина…» и охи-ахи… Фу!

Но было кое-что и новенькое. Впервые увидела Стаса и Серегу в стильных дорогих костюмах, в белых рубашках, в бабочках, в лакированных туфлях. Сергею шел костюм, во внешнем виде он даже мог соперничать с Ярославом. Я его немного зауважала. Но на Стасе всё смотрелось, как на огромном бревне, а его манера двигаться и вести себя противоречила не только костюму, но и характеру этого собрания.

А я? О-о, я, конечно, была на высоте. Мое платье сразу вызвало неоднозначные (уже знакомые по своей сути) взгляды не только со стороны Ярослава, но и всех его друзей и партнеров мужского пола. А мнения и впечатления женской половины этого сборища меня не заботили.

Роль картинки мне изрядно поднадоела уже через полчаса присутствия здесь. Лыбиться, как идиотка, не умела. Нет, умела, конечно, но не видела смысла себя насиловать. Выдержав ровно столько, чтобы не обидеть Ярослава, я равнодушно отцепилась от его руки, чтобы не оторвали с мясом, и отодвинулась в сторону. Ярослав не хотел отпускать, но пингвины в смокингах слишком откровенно оценивали мои вырезы на платье и изгибы тела, что он любезно направил в сторону шведского стола.

– Попробуй все, что там есть. Это очень вкусно,– улыбнулся и кивнул своим псам, чтобы приглядывали за мной.– А я скоро тебя найду.

Какой в этом был смысл, не понимаю?

Взгляд сразу притянули закуски на шведском столе и знакомые лица официантов и барменов. Я с ними очень даже дружила. А чего нос-то задирать? Надо же было себя чем-то занять!

Музыка звучала инструментальная, спокойная, чтобы никого не раздражала. Скукотища, я бы сказала. А закуски действительно стоили того, чтобы их попробовать. Хоть каким-то развлечением среди незнакомых людей была болтовня с персоналом. Их сплетни и замечания по поводу того или иного персонажа в толпе были гораздо веселее, чем чопорные, сухие, чисто деловые разговоры. К нам подключился и Сергей. И я даже оценила его юмор и характер. Все-таки первое впечатление о нем было обманчиво.

Не знаю отчего, но Ярослав нашел меня быстрее, чем ожидала. Он крутнулся по залу, поприветствовал всех и оказался рядом с двумя бокалами красного вина. Сел на высокий табурет у барной стойки и повернулся ко мне.

Я смотрела на его отражение в зеркальный шкаф с выпивкой за стойкой. Ярослав полюбовался мной, затем кивнул бармену и тихо сказал ему:

– Петь, покрутись на кухне!

Бармен догадливо любезно улыбнулся и отошел в другой конец бара.

– Привет,– будто соскучившись, произнес Ярослав и протянул бокал.

– Привет,– будто совсем и не скучала, ответила и приняла его угощение.

– Ты здесь самая обворожительная дама.

Он протянул свой бокал вина, и мы дружелюбно чокнулись.

– А ты очень галантный кавалер,– искренно призналась и крутнулась на табурете лицом к нему.

Ярослав задержал внимательный взгляд на моих губах, и я впервые опустила взгляд на его. От глотка вина погорячело в желудке, и это было знаком: не провоцировать на откровенность. Я как-то глупо улыбнулась и отвернула голову к залу. И самое отвратительное, что Ярослав заметил мое смущение и усмехнулся. Он легонько коснулся пальцем мочки моего уха и медленно провел линию по шее к плечу.

– Я хочу тебя,– тихо проговорил он, медленно вздыхая, наверное, от волнения.

Я улыбнулась и бросила взгляд на танцующие пары. Когда-то так я вздыхала по Кириллу, и не было ни капли сомнения, что хотела того же, что и он.

– Имеешь право,– грустно ответила я.

Ярослав усмехнулся, выдохнул и отвел руку.

– Ты больше не будешь сопротивляться?

– По-моему, я никогда этого и не делала. Ты сам останавливался,– перевернула я вину на него.

– Не все объясняется словами,– заметил он и склонился к уху, чтобы поцеловать его.

– У тебя есть права, а у меня обязанности по контракту,– будто случайно качнувшись на стуле и отстранившись от него, иронично ответила я и буквально залпом выпила вино.

– Не притворяйся, что ты не хочешь этого?

А он был весьма самоуверен!

Ярослав встал, сделал шаг и оказался лицом к лицу со мной. Я подняла глаза и замерла.

Он выглядел классно! И его губы, и дыхание не вызывали отвращение. Но… Если бы только мы познакомились не так, не с условиями, через время, чтобы я успела забыть Кирилла…

Хотя, что там Кирилл? Я уже его забыла. Да и в нашем странном знакомстве с Ярославом, скорее всего, была виновата я. Я пошла на принцип, он не уступил, и все завертелось в ином ритме, которому трудно было следовать.

А Македонский был независим, непосредственен, иногда слишком суров по отношению к своим подчиненным и партнерам по бизнесу, иногда чересчур мягок и лоялен. Когда он отвлекался от меня, я долго смотрела на него, наблюдая за манерами, и сомневалась в тех довольно противоречивых чувствах, которые испытывала в тот момент. Мне были симпатичны та простота, с которой он относился ко всему, его пренебрежение к ценностям в жизни. Не знаю, что он чувствовал по отношению ко мне, он вообще не говорил об этом. Были какие-то намеки, что-то просматривалось в его поведении. Но за что ему действительно была благодарна, так это за то, что он не оскорблял моего достоинства ни наедине, ни прилюдно, не был хамом и развратником, был снисходителен к моим частым вспышкам, словом, Ярослав четко соблюдал первое условие нашего договора. И его терпению можно было позавидовать.

А я все еще думала о Кирилле…

Когда мыслями вернулась в зал, Ярослав вожделенно ласково изучал мое лицо, все чаще задерживаясь взглядом на губах. Я же плыла от неразберихи в душе и действующего вина.

– Полин,– склонился ближе Ярослав и, чуть было, не коснулся моих губ.

Но тут сзади его окликнул Сергей, и тот с неохотой и вздохом разочарования отстранился.

– Ну что еще?

– Ты просил их забрать,– протянул шефу Сергей бумажную упаковку с оранжевой надписью Kodak.

– Спасибо,– слабо улыбнулся Ярослав и протянул мне конверт.– Твой срочный заказ.

Я видела, что он был расстроен или обижен, но пытался это скрыть.

– Я бы могла и завтра сама забрать,– без особой радости пожала плечами, но приняла конверт с фотографиями.– Не надо было Серегу гонять.

– Не хочу, чтобы ты злилась,– ответил Ярослав и неожиданно чмокнул меня в кончик носа.– Тебе весело?

– Угу,– опуская голову, буркнула я, вдруг ощутив себя маленькой девочкой.

Ярослав вздохнул, помялся на месте несколько секунд и тепло сказал:

– А я рад, что ты со мной. Мне нескучно.

Он немного постоял рядом, выпил вина, закусил, дал несколько поручений Сергею и снова ушел в круг своих приглашенных.

– Мне тоже,– глухо заметила я, имея в виду совершенно противоположное его «нескучно».

Когда поблизости никого не оказалось, я распечатала конверт и с любопытством заглянула внутрь.

Да, фото получились что надо! Но куда-то подевался восторг от идеи послать их Верке. Противоречивые желания – досадить и остаться равнодушной – сбивали с толку.

Что будет больнее? И произведет ли это нужный эффект?

Голова не соображала. Я устало и раздраженно убрала фотографии в сумочку.

Решу потом!

А что у меня было с Ярославом? Он посматривал на меня из толпы то из одного места, то из другого. Мигал, приглашал в компанию, но я отрицательно качала головой в ответ. А он задумчиво прищуривался и, казалось, совсем не слушал своих собеседников.

Ведь все же было нормально. Мы находили общий язык, могли весело проводить время, но я вдруг поняла, что не хочу близких отношений с ним. Не не хочу, а не могу, наверное. Я поняла, что раздражение и неприятие отошло на задний план, пока горела идеей досадить Кириллу. Меня не волновали чьи-то придирки, пусть даже не озвученные. Занудные, неприлично любопытные вопросы пропускала мимо ушей, просто игнорировала, не беспокоили и косые взгляды соседей, и поведение Ярослава. Но когда забавлять себя стало нечем, возникло ощущение, что играю в какую-то дурацкую игру, от которой уже не получаю удовольствия. Наверное, от этого изменилось и настроение, и поведение. Конечно, в этом Ярослав был не виноват, но те обстоятельства, которые нас связывали и окружали, сами собой накручивали меня.

Весь оставшийся вечер какая-то неопределенная тревога, не оформленная, но почти физическая, не давала покоя, путая мысли и вызывая ощущения, которые доставляли жуткий дискомфорт. Я чувствовала, а иногда и видела, что глаза Ярослава не отпускают меня, и в его взгляде, мелкой мимике, движениях тела присутствует какое-то предупреждение, напряжение: не то ревность, не то опаска, не то желание поговорить о чем-то щекотливом и неловком или даже что-то сделать.

И, пожалуй, где-то на заднем плане понимала, чем грозит закончится вечер, но упрямо не произносила это даже мысленно. А взгляд все чаще задерживался на подносах с шампанским, мартини и прочими напитками, которые разносили официанты, и рука сама тянулась за очередным бокалом.

К концу этого феерического мероприятия я еле держалась на ногах, перед глазами плыло, «леди» и «джентльмены» растворялись в стенах и друг в друге. Я старалась не отходить от барной стойки, где была удобная широкая столешница и табурет, куда могла примостить свое обмякшее тело в случае чего и создать видимость утомленной дамы. Но голову неумолимо клонило к полу, как молот к наковальне. Наверное, со стороны я смотрелась смешно, держась за край табурета, чтобы не слететь с него и не оказаться в луже.

Видимо, на нервной почве от ожидания завершения вечера плюс изрядная порция шампанского и мартини, разбавленное вином и каким-то безвкусным коктейлем, я совсем перестала тормозить себя на крутых поворотах. Не очень-то была красноречива. Нет, конечно, была, но на плохом русском. В основном сражала ядовитым юмором или сарказмом. Мама часто называла меня грубиянкой и дикарем:

– Вот получила высшее образование, а как рот откроешь, так жабы да гады лезут…

Помните, как из сказки Андерсена «Белочка и Розочка»?

Я не всегда была такой несносной. Да, в юношестве была дикаркой, хулиганкой, сорванцом, но безобидной шалуньей. А в студенчестве уже твердо знала меру своему «красноречию» и поведению. А яда-то (дерзить, хамить, язвить, посылать и прочее) я набралась, только познакомившись с великосветской гадюкой – Натальей Андреевной Белохвостовой и всем ей подобным семейством.

Ух, я уж хвост-то им повыдергала своими зубками!

А потом это просто вошло в привычку (дурное всегда быстро цепляется). Наряду с манерами образованного, воспитанного человека я все чаще демонстрировала многогранность своего отвратительного характера. Ну а вскоре поняла всю прелесть такой выучки: что именно такой мне в жизни удается куда больше, чем деликатной, интеллигентной и терпеливой.

«Наглость – второе счастье!» – гласит народная мудрость.

Короче говоря, чуть позже Ярослав кликнул меня к себе. А я так хорошо примостилась у бара, что не хотелось отрываться от столешницы. По-моему, даже Петька, бармен, запретил мне что-либо наливать. А тот безвкусный коктейль, кажется, был сильно разведен соком…

На удивление я прошлась по залу в направлении Ярослава вполне сносной походкой, под музыку, с легким вилянием бедер, но с калейдоскопом в глазах.

Ярослав познакомил меня с еще несколькими партнерами и хозяевами местных ресторанов. Я все время молча кивала и любезно растягивала губы в улыбке. А те всё пялились на меня, как на выставочный экземпляр.

Как и всегда, на меня обращали внимание мужчины, которым вечно чего-то не хватало. В начале вечера взгляды и частое обращение ко мне вызывали у Ярослава легкое недовольство. К середине вечера заметила его явное раздражение. А теперь он старался держать меня рядом и вел себя, как самец львиного прайда, защищая свою территорию. Нет, он не рычал и не царапался, но делал все, чтобы соперники поняли, что он не отдаст меня им, даже если я буду не против. По-моему, это заметили все. Таким ревнивым он не казался мне никогда. А я даже и не думала ревновать его к женщинам, которые, несмотря на то, что были здесь с мужьями, ходили вокруг него кругами.

А когда к нам подошел очень крупный мужчина, на котором смокинг смотрелся, как на бочке с пивом, и начал щебетать противным писклявым голосом, в голове что-то щелкнуло. Язык развязался: терпение окончательно лопнуло.

– И где же ты отыскал такую прелестницу?– льстиво улыбаясь, поинтересовался толстый мужик, местный крупный поставщик пива.

– Отсюда не видать!– отразила я его собственную улыбку и мило улыбнулась Ярославу, чтобы и не думал укорять.

Он только на секунду опустил глаза.

– А у вас нет сестры?– снова поинтересовалась бочка с пивом.

– Сводничеством не занимаюсь принципиально,– ответила с ядовитой улыбкой.

– Полина!– одернул Ярослав.

– У тебя всегда такие эффектные женщины, что позавидовать можно,– заметил тот.

– Да,– неприлично расхохоталась я,– а вашим женщинам не позавидуешь.

Толстый нахмурился и перестал улыбаться, как идиот.

– Ой, ну, я имела в виду,– продолжила я, когда просмеялась,– что с вами трудно быть эффектной. За вами женщину просто не видно.

Меня снова прорвало на смех. Я несла такую чушь, но было так весело…

Теперь-то ясно, что это были нервы.

– Да, острый у вас язычок,– усмехнулся тот с явно ущемленным самолюбием.

– Да, нужно быть осторожным,– согласилась я и ласково погладила плечо Ярославу.– Правда, милый?

– Андрей Яковлевич, извини,– с неловкостью усмехнулся Ярослав и, строго посмотрев на меня, добавил:– Полин, принеси мне что-нибудь выпить?

– О, конечно, я умею быть любезной,– издевательски улыбнулась и танцующей походкой пошла в сторону бара.– Давно бы отослал меня, куда подальше…

Только взяла в руки бокал с вином, как тут же за локоть ухватил Кирилл… тьфу, Ярослав.

Просто как-то Кирилл тоже меня оттаскивал от бара, когда я там поцапалась с его другом из-за излишней откровенности второго.

Я пошатнулась, но устояла на шпильках. От легкого толчка ухватилась пальцами за воротник смокинга Ярослава и, пьяно глупо улыбаясь, вопросительно посмотрела в его глаза.

– Полин, я могу тебя попросить об одной услуге?– почти шепотом, но раздраженно проговорил Ярослав.

– Спеть или станцевать?– в полный голос спросила и криво улыбнулась колобку, пялящемуся на меня.

– Ты прекрасно это делаешь, но я не об этом,– улыбаясь, но не мне, ответил Ярослав.

– А-а, ну тогда извини – стриптиз не показываю,– усмехнулась я.

– Полина, пожалуйста!

Он посмотрел и строго, и умоляюще.

– Ну, что еще-то?

– Ты могла бы быть немного мягче. От твоего острословия и красноречия уши немеют не только у меня. Тебе что, весело только когда ты оскорбляешь моих знакомых?

О-о, он был мягок со мной. А мог бы такое устроить… Ой, что это я мелю?!

Я удивленно и слегка возмущенно посмотрела на Ярослава, и во мне вдруг проснулся такой азарт показать, кто такая Полина Сосновская и на что она способна. Но для этого требовались время и занавес. Я дала себе слово, что при следующем своем выходе в свет он меня не узнает и будет просто сражен наповал. А я буду холодной и равнодушной. Он просто падет к моим ногам жертвой своей предприимчивости.

Я буду не я, если не влюблю в себя этого гарного хлопца!

До брака с Кириллом у меня это лихо получалось.

– А сам-то ты чево раскалился?– посмеялась я.– На меня, кажется, никто не претендует, кроме тебя?

Сначала он усмехнулся, а потом понял, что я была гораздо проницательнее, чем он думал, и с неловкостью признал:

– Ты их не знаешь.

– Да и знать не хочу. Просто, себя не подставляй: ты выглядел смешно.

– А ты только и умеешь, что смеяться,– возмутился он.

Я рассмеялась так громко, что все оглянулись на нас, в том числе и бочка с пивом.

– Полина!– тихо одернул Ярослав.

Я успокоилась и долго не отводила глаз от его лица.

– Слушай, пойдем отсюда, а? Ну хватит уже этих церемоний, я устала, ножки мои устали, голова с плеч слетает…

Он смягчился, понимающе улыбнулся и так нежно обнял, что от неожиданности я покачнулась. В коленях что-то дрогнуло, и я буквально повисла у него на шее.

– Ну, вот видишь, я же говорю – не стою на ногах,– усмехнулась я.

– Ладушки, я только попрощаюсь, извинюсь за тебя, и мы поедем, договорились? Только постой здесь и больше ни с кем не разговаривай, ладушки?

– Ладушки,– передразнила я.– Давай быстрее.

Ярослав одернул пиджак и пошел к своим. Я легла на барную стойку и закрыла глаза.

Ой, голова действительно слетала с плеч. Сколько раз говорила себе: не напиваться и не связываться с этими мужиками! Какая же я легкомысленная и непостоянная. А завтра у меня снова будет болеть голова. И лучше маме такой не показываться. Ну да, запрусь на своем чердаке и задрыхну до утра!

И, несмотря на всю иронию и браваду, я боялась, как никогда. Боялась оказаться с ним наедине, боялась его домогательств и уже представляла, как бесцеремонно он берет свое… Стало очень жаль себя, но отступать было поздно.

Может, повезет, и еще до того, как мы сядем в его машину, он нарушит одно из моих условий? Хм, чем еще было себя утешить?!

Я с трудом устроилась на переднем сиденье машины Ярослава, он любезно помог мне туда попасть, и отключилась еще до момента, когда он выехал со стоянки.

Проснулась я оттого, что кто-то громко замурчал прямо у моего уха. Я приоткрыла глаза и поняла, что нахожусь на руках у Ярослава на его диване в холле. А рядом сидел Призрак и любопытно обнюхивал мои волосы и ухо.

– У-у… Что я здесь делаю?– проговорила медленно и попыталась подняться и встать.

– Я не мог тебя отвезти домой в таком состоянии,– ответил Ярослав и прижал к себе, чтобы не смогла встать.

– Ты чево? Пусти, мне неудобно,– слабо возмутилась я.

Он мягко рассмеялся.

– А мне приятно. Отнести тебя в постельку?

Что?! О, боги, я даже не в состоянии отбиться от него. Черт знает что, Полина!

– Нет, нет,– замахала руками и ногами.– Пусти, я ухожу домой.

– Да ладушки, не бойся,– отпуская меня и помогая встать на ноги, сказал Ярослав.

Я поднялась и тряхнула головой. И тут увидела себя в зеркало.

Нет, в таком состоянии я уж точно не могла показаться маме!

– Я не могу появиться дома в этом платье, с такой прической,– подумала вслух.– Фу, я ужасно выгляжу, и мне надо что-то с этим сделать.

– Ты выглядишь прекрасно,– возразил Ярослав и приблизился.– Пьяна немного…

– Ничего себе – немного!

– Оставайся у меня? Мне будет приятно…

– Нет, я поеду домой!– настойчиво сказала я и помотала головой.

– Ладушки, я тебя отвезу. Может, выпьешь кофе?

– Нет, мне нужно переодеться, и все.

– Ты что, боишься, что мать спросит, откуда платье?

– Это наши с тобой дела, и маму впутывать в них не хочу,– бросила я и помассировала виски.

Ярослав протянул ко мне руки и взял за ладони. А затем так нежно, так трогательно, что я и представить себе не могла, расцеловал каждый мой пальчик и ладони. Даже поплыла от одновременного удовольствия и смятения.

Давно я не ощущала подобного… Кирилл был далеко…

А потом Ярослав без промедления обхватил мою шею ладонью и приник к губам. Я даже вдохнуть не успела и растерялась, как девчонка.

От этого горячего, страстного, такого проникновенного поцелуя закружилась голова, все поплыло перед глазами, и земля ушла из-под ног. Это был не чужой мужчина. Губы показались знакомыми, родными, соскучившимися, как и я по ним… Это был мой Кирилл…

Я боялась открыть глаза и просто крепко прижалась к нему всем телом. Было так тепло и уютно на его груди. От него приятно пахло…

Кирилл!

И подчиняясь слабости во всем теле и неожиданному желанию, одновременно я была напряжена как никогда, будто стояла спиной к краю пропасти, а впереди пустота. Я боялась открыть глаза и понять, что это так и есть.

– Полина,– прошептал чужой голос, и горячее дыхание привело в чувство.

Я мгновенно отстранилась от мужчины и, округлив глаза, посмотрела на него так, будто передо мной стоял незнакомый человек.

– Полин, ты чего?– недоуменно спросил Ярослав и снова потянулся ко мне.

– Что-то жарко тут,– смешалась я и, скрестив руки на груди, отшатнулась в сторону.

Ярослав сжал губы, опустил плечи и сунул руки в карманы брюк.

– Можешь принять душ…

А после душа уместно было бы затащить в постель!

Чокнутые мысли не оставляли. Я сама себя накручивала. Ведь мне же понравился этот поцелуй… Хоть и думала я о другом…

– Ладно,– согласилась и растерянно уточнила,– это наверх?

– На второй этаж,– кивнул он и украдкой улыбнулся моему склерозу. Но я-то это заметила.

Я прошла к лестнице и стала подниматься по ступенькам. Ярослав незамедлительно последовал за мной. Он поднимался молчаливо, бесшумно, дыша мне в спину. И, вероятно, у него зрела мысль, найти удобный повод завести меня в свою шикарную спальню.

Нет, я не боялась самой близости с ним, но была противна мысль о том, что делала это ради денег. Или, пропади они пропадом, предавала воспоминания о Кирилле? Он все еще был моим первым и единственным мужчиной.

Я резко остановилась перед последней ступенькой, и Ярослав наткнулся на меня грудью. Мы оба затихли. Но чтобы не сеять иллюзий, я оглянулась вполоборота, открыто посмотрела в глаза, собралась и убийственно холодным тоном проговорила:

– Мне не нужны провожатые.

– А горячая вода тоже?– невозмутимо ответил он, будто и не помышлял о дурном.

Ладно, обломал!

Я не умела включать его газовую колонку. И в прошлый раз ее включал он. Но я не собиралась смущаться, как девчонка. Спокойно протянула руку вперед и сказала:

– Можно уже и автоматизировать. Прошу вперед?

Когда за мной закрылась дверь ванной, я отчего-то долго не могла успокоить дыхание. Была противна самой себе.

И тем не менее даже тогда не пришла в голову мысль – остановиться и прекратить этот забег на дальнюю дистанцию. Но не хотелось думать, что все это было ради денег. Это было ради жизни… В любом случае, я противоречила самой себе. Я хотела, сама не знаю, чего…

После душа осторожно вышла в коридор и, оглядываясь по сторонам, прошла к лестнице. Состояние уже было получше, но смертельно хотелось спать.

Ярослав сидел в холле на диване, разминая плечи и спину, а на столике перед ним стояли бокал и бутылка виски.

– Вот черт, ну чё так хреново-то, а?– поглаживая кота за ухом, неожиданно высказался он.

Я нахмурилась и усмехнулась его «горю». Да, он был разочарован этим вечером. Взглянула на настенные часы – было уже за десять – и твердо решила остаться у Македонского, надеясь, что тот будет вести себя благородно, и на цыпочках удалилась в гостевую спальню.

Я позвонила маме, предупредила, чтобы она не ждала меня, и рухнула на постель прямо в халате.

На всякий случай сегодня закрыла дверь на ключ.


Тонкий запах жареного бекона, а попросту, свиных отбивных, разбудил в половину одиннадцатого утра. Свежа я была и бодра, как огурец с грядки. Только волосы на голове – мама не горюй. А сама голова была на месте и, что удивительно, – не болела.

В комнате пахло перегаром. Я открыла форточки и вышла.

Точно – Ярослав был дома и готовил завтрак. Завтрак для меня. Я довольно пригладила волосы на голове и босиком спустилась вниз.

В белой футболке, в светлых брюках и в фирменном фартуке Ярослав стоял у плиты и лихо орудовал сковородкой.

– М-м-м, ты готовишь для меня завтрак?– приветливо спросила, проходя к столу и сладко потягиваясь.– Запах обалденный!

– Больше никогда не закрывай дверь на ключ. Я не маньяк, а Призрака интересуют совсем другие дикарки,– не оборачиваясь, то ли в шутку, то ли в серьез произнес Ярослав.

Я остановилась у холодильника, скрестила руки на груди и усмехнулась:

– Вроде, дуться моя привилегия?

– А кто тебе сказал, что я дуюсь?– улыбаясь, оглянулся Ярослав.

Он тоже выглядел бодреньким.

– Я просто предупреждаю тебя. Иначе в следующий раз выломаю ее к чертовой бабушке.

Вот опять! Что это было: серьезно или шутка?

– А зачем же ты проверял дверь?– поинтересовалась с усмешкой.

– Хотел пожелать сладких снов,– лукаво щурясь, усмехнулся в ответ.

– Значит – ты хотел?– продолжила в том же тоне.

– Хотел,– посерьезнел его тон, а взгляд замер на моих глазах.

Не мигая, с совершенным равнодушием на лице и в голосе я сказала:

– Что, облом покоя не дает?

– Покой нам только снится,– смягчился он.

Что-то не поняла, что было с его настроением?

– А ты, надеюсь, недолго молилась о пощаде?– вдруг проговорил Ярослав и безобидно улыбнулся.

Если он так шутил, то хреновый у него юмор! Или я еще не проснулась?

Потом он повернулся к разделочному столу, ловко нарезал зелень, украсил готовый салат, прикрутил конфорку и вытер руки о полотенце.

Я молча подпирала холодильник, и настроение светилось непонятным цветом.

– Тебе кофе или сок?– вежливо предложил он.

– Что-нибудь без яда.

– У меня только мышьяк, но на него у тебя иммунитет,– парировал Ярослав.

Что он делал?!

Пока его тактика была непонятна. Но я не собиралась уступать.

– Садись, будем завтракать. У меня еще дела в городе,– тоном, не терпящим возражений, произнес он и указал на стул за столом.

Я обошла разделочный стол и с деланной подозрительностью осмотрела предложенный стул.

– Ты, очевидно, кнопки забыл разложить? Или они встроенные, а пульт у тебя в кармане фартука?

Ярослав спокойно выставил тарелки с отбивными и гарниром и присел на свой стул.

– Шутка дня?

– Ха-ха-ха,– буркнула язвительно и присела.

Я оценила содержимое своей тарелки, посмотрела на церемонии Ярослава с вилкой и ножом и, снисходительно хмыкнув, взялась за свои приборы.

– А я не хочу отбивные,– капризным тоном заявила я, потыкав мясо вилкой.

– А я и не спрашиваю, хочешь ты их или нет. Не ешь, останешься голодной,– просто беззлобно ответил Ярослав и аппетитно зажевал.

Мне еще никто не ставил палки в колеса! Это взбесило до крайности.

– Ну, спасибо!– взорвалась я и со всей силы швырнула нож и вилку.

Вилка рикошетом от стола пролетела в нескольких сантиметрах от виска Ярослава, а нож упал на пол и прямо мне по ноге.

Ярослав замер от возмущения и одновременного испуга, потому что я заорала от боли так, что стекла в доме задрожали.

– Ай-й, черт!– захныкала и осела на пол.

– Господи, Полина, ты сумасшедшая!– подлетел ко мне Ярослав и отвернул полы халата, чтобы посмотреть на ногу.

Пореза не было, но была хорошая вмятина от острия ножа с вероятным оформлением симпатичного синяка и отека.

– Ай, не трогай!– вскричала я от прикосновения его пальца к месту удара, и с моей щеки на запястье Ярослава упала крупная слеза.

Он поднял голову, сначала нахмурился, а потом медленно на его лице появилась улыбка сочувствия и упрека.

– Дурочка ты!– ласково сказал он и притянул к себе так крепко, что у меня сбилось дыхание.

Тут я просто разревелась от накала эмоций и обняла его за шею.

Ярослав взял меня на руки и присел на стул. Утирая слезы поясом от моего халата, он нежно поцеловал щеки, нос, веки и губы.

– Доброе утро, дикарка!

– Доброе, хомяк,– ответила по-детски обиженно.

Он весело рассмеялся.

– Почему хомяк?

– Я назвала тебя так, когда в первый раз увидела в баре. У тебя еще тогда щечки были,– улыбнулась и потрепала его за щеки.

– Смешная ты,– заметил Ярослав и обнял меня.– А салат-то ты будешь?

– Я и поросенка бы съела,– призналась, сама высушивая глаза рукавом.

– Тогда за вилки и вперед?– ласково потрепал за подбородок Ярослав.

– Ты отвезешь меня домой?

– А ты хочешь домой?

– Да,– ответила неуверенно.

– Так хочешь или нет?– проницательно прищурился он.

А почему я была не уверена? Ахез… Но все равно нужно было домой, хотя бы для того, чтобы привести себя в порядок. Вернее, свои мысли.

И этот утренний поцелуй! Уф, не знаю, что и думать.

– Я могу одолжить твоего Серегу?– спросила, когда Ярослав вез меня домой.

– Зачем он тебе?

– Мне нужно закупить продукты и съездить за маслом в соседнюю станицу. Если ты не против, может, я займу его на пару часов?

– Вообще-то, не против. Но я мог бы и сам тебя свозить? Только позже, после четырех?

– Нет. Будет поздно.

– А-а, точно,– вспомнил Ярослав,– нас же сегодня пригласили на день рождения.

– Куда?– встрепенулась я, и что-то гадкое зашевелилось в груди.

Ярослав удивленно оглянулся и притормозил на светофоре.

– А ты против?! Это приличные люди. Помнишь Катерину и Данила? Давай сходим, будет весело? Ты дала согласие.

– Я?! Когда?!

– Вчера. Не помнишь?

Я точно напилась, как бомж. Ни черта не помнила о вчерашних обещаниях. Да и Катерину с Данилом не припоминала.

– Что я еще пообещала?– спросила настороженно.

– Что проведешь сегодняшний вечер со мной,– довольно улыбнулся Ярослав.

Вот вляпалась-то! Дурында!

Я уже начинала корить себя за беспечность. И, видимо, в этот момент у меня было такое выражение лица, что Ярослав сжалился и виновато признался:

– Ну, я немного приврал, но было бы очень приятно…

Я оглянулась на него и требовательно выдохнула:

– Так, в каком месте ты приврал, быстро выкладывай?

– Полин, ну хватит?– весело попросил он.

– А я обязана идти… ну, к этим твоим друзьям?

– Не обязана, но мне очень хочется быть там с тобой.

– И что мне надеть?– быстро прикинула я.– Очевидно, вчерашний наряд не годится?

– У нас будет время, заедем, выберем что-нибудь,– просто предложил Ярослав.

– Думаю, у меня найдется что-нибудь подходящее.

– Точно?

Я вопросительно окинула лицо Ярослава и усмехнулась:

– Надо было включить в контракт специальный пункт про униформу.

– Мы можем заключить дополнительное соглашение,– не уступил в язвительности он.

И это было последнее слово. Больше я не сопротивлялась.


Как назло, подошел срок ежегодного медицинского обследования мамы. Я всегда спонсировала этот процесс как жена одного из богатеев Екатеринбурга, но теперь это было не по карману. Проблема была не в том, что не хватало денег и меня это гложило, а в том, что сказала маме, что они есть, так как работаю и получаю зарплату. А значит, деньги будут.

Где-то срочно нужно было достать пять тысяч!

Если бы не моя дырявая башка и не вся эта катавасия с Ярославом, я бы вовремя заняла у Верунчика. Но, увы, опоздала. А строгую запись в местной клинике на процедуры и анализы нельзя было передвинуть на потом.

Как же в наше время было невыгодно болеть! Особенно, если у тебя ребенок – просто разгильдяй!

Потом пришла мысль занять деньжат у Анны быстрым переводом, но у той не оказалось, так как они одели Лизку на зиму.

Да, проще было заработать на бульваре! Шучу, конечно. Ни в жизнь!

Но паршиво на душе стало, будто ты застрял на пустынной дороге, по уши в грязи, ветром разрывало одежду, а с неба лил грязный дождь. И до города было, как до Китая.

Я вздрогнула, фыркнула, передернулась, почесалась и бзыкнула, окунулась в полную безнадегу и тут же вынырнула.

Ну уж нет, Сосновская – и сдалась?! Когда такое было?

Я собралась и позвонила Македонскому. По голосу поняла, что он был не один и занят делами. Но через десять минут Ярослав прислал за мной Сергея.

– Соскучилась?– спросил Ярослав, когда появилась у его столика, где он обедал с каким-то партнером.

Он любезно (фу, какое приторное словечко!) усадил рядом, предложил меню, обнял за талию и несколько минут не сводил с меня глаз.

– Мы идем на день рождения, зачем наедаться?– подумала вслух.– Кстати, тебе больше идет без животика.

Ярослав и его знакомый рассмеялись.

– Когда ты освободишься?– нетерпеливо спросила и отложила меню.

– Еще десять минут, и я твой.

– Хорошо, мой. Давай ключи от машины, буду там. Музыку послушаю.

Решительно протянув ладонь, без всяких подозрений с его стороны получила ключи от БМВ.

Села на переднее сиденье – солнце с этой стороны пригревало – закинула ноги на панель и врубила магнитолу…

И задремала под рок. Меня разбудил стук в окно. Это был Ярослав. Я сползла на сиденье пониже и прозевалась.

– Чем я заслужил твое чудесное появление?– довольно заметил Ярослав, садясь за руль.

– Займи мне пять тысяч?– заявила прямо.

– Пять?!– удивился Ярослав неожиданной просьбе.

– Да.

– Почему пять?

– Ну… мне нужна эта сумма.

Он подозрительно нахмурился.

– Ладно, не хмурься,– уступила я.– Сказала маме, что устроилась на работу со свободным графиком. Должна же я приносить зарплату? Я не могу сидеть на чьей-нибудь шее.

Ярослав продолжал недоумевать.

– Я честно искала нормальную работу. Но ее просто нет. Я продолжаю искать, но пока не везет. А деньги со счета, как ты догадываешься, снять пока не могу.

– А зачем тебе работа? Тебе что-то нужно?

– Нет,– замахала я перед ним руками,– я в эти игры не играю. Угощения, подарки – это одно, а собственная зарплата – это другое.

Ярослав задумчиво повел плечами и стал пристально рассматривать меня, будто искал подвох.

– Чего ты жмотишься?!– беззлобно возмутилась я.– Я все отдам тебе через полтора месяца, как только будет разрешено пользоваться счетом.

– Я – жмот?!– поразился Ярослав.– Ничего себе, я миллиона не пожалел, а ты обзываться?

Я засмеялась. Конечно, он шутил, но это не решало проблемы.

– Так ты займешь пятерку?

Сначала он смотрел в глаза, а потом неожиданно его взгляд опустился на губы, и я не выдержала этого – надулась и отвернулась к окну.

Услышала тихую усмешку, а потом Ярослав проговорил:

– Ладушки, пятерка, так пятерка. Но дай слово, что пойдешь со мной в воскресенье туда, куда скажу?

– Я загадки и сюрпризы не люблю!

Кстати, после Кирилла…

– Ну вот, что ты за человек такой, а?– беззлобно возмутился он.

– А я не человек, я – женщина. А если ты будешь наезжать, то и в лобешник заехать могу.

– Ух ты!

– Что, искры представил?

– С тобой не соскучишься,– улыбнулся он.– Ну что, поехали переодеваться?

– Тебе что, не нравится мой прикид?– возмутилась я (а была я в классных джинсах и серебряном топе на тонких бретельках, а сверху короткий узкий джинсовый пиджак).

– Здорово. Но я не смогу за тобой уследить. Там будет столько конкурентов,– с ноткой ревности сказал Ярослав.

– Ты не за мной следи, а за бизнесом. А таких конкурентов, как ты их называешь, я и сама в асфальт закатаю,– усмехнулась я.

Вот прямо так, не переодеваясь, мы отправились в один из баров Македонского, который он на один вечер подарил своим друзьям именинникам для празднования дня рождения.

Шикарный был подарок!

Все лица оказались знакомыми. Все они присутствовали вчера на вечеринке. Но на меня поглядывали, оглядывались, косились все с тем же нездоровым интересом. Я не понимала, что им сделала, почему вызывала такое отношение, еще не войдя в их круг и толком себя не проявив.

А потом по нескольким фразам, неосторожно брошенным персоналом, окончательно осознала, что причиной столь пристального наблюдения была не я, а Ярослав.

– Так, Боренька,– обратилась напрямую к старшему ди-джею, когда пошла за напитками,– расскажи-ка мне историю?

– О чем, Полина Алексеевна?

– Фу!– возмутилась я его обращению.– Кто это тебя надоумил называть меня по батеньке?

– Так Яра всем дал указание…

– Яра? Так! Меня тут не интересует, какие указания дает ваш Яра. Меня зовут Полина, и нечего здесь в рабыню Изауру играть. Хочешь пива с лимоном?

– Я щас звякну Лехе, он принесет,– согласился Борис.

– У меня что, рук нет?– снова возмутилась и покачала головой.– Давай, крути пластину, я щас. И пока за пивом сгоняю, придумай ответ на вопрос: чево на меня рядом с Ярой все пялятся? Я занимаю чье-то место?

Я быстро вернулась с двумя бокалами пива и, присев за ширмой у музыкального оборудования Бори, требовательно на него посмотрела. Тот поставил медленную композицию и отхлебнул пива.

– Ну, короче, дела такие: ты мадам Крэнус видала?

– А-а, эту кактусиху? Ну и?

– Ну и вот. Она же здесь что-то вроде роковой бабы для всех авторитетов. Короче, Викуся положила глаз на Яру и никому другому в руки не дается. А тут ты. Сама понимаешь…

Боря снова хлебнул пива и скорчил рожицу.

– Да-а,– протянула задумчиво.– Оказывается, я большая сочная косточка?

– Угу, всем поперек горла встала,– посмеялся Боря.

– Чё ржешь?– посерьезнела я.

Тот сразу замолк и повернулся в кресле к своему агрегату.

– Короче, ты имей в виду, что тебя потихоньку съедят. Но я тебе ничё не говорил?

– Ага, век воли не видать!

Ни смеха, ни страха, ни злости – одно сплошное недоумение и от этого раздражение.

Я вернулась к столу и внимательно посмотрела по сторонам. Этой фифы не было здесь. Это точно. А простое любопытство и косяки не должны были волновать. И не волновали, но раздражали.

Да, надо срочно что-то делать с нервами! А может, просто поменять компанию? Да, второй вариант верный.

– Полин, а какое у тебя образование?– вдруг задала мне вопрос именинница.

– Я менеджер по управлению персоналом с экономическим уклоном,– любезно ответила я.

– О, так у тебя высшее образование, и в экономике разбираешься?

– Есть такое дело…

– Хм, Яра, у тебя есть хороший помощник. Наверное, ваш союз – удачный расчет… Ой, то есть я не это хотела сказать…

Бла-бла-бла…

– Вы совершенно правы!– выразительно заметила я и улыбнулась Ярославу.

Тот чуть не подавился вином. Рядом сидящая дамочка тут же набилась ему в спасительницы и похлопала по спине ладонью.

– Сплошной расчет во всем, мы даже заключили контракт,– продолжила тоном, который все сочли шутливым.

– Ха-ха-ха,– рассмеялись за столом и особенно Стас, который сидел через одного на моей стороне.

А мне было смешно от того, как напрягся Ярослав и как он вместо меня заткнул Стаса одним взглядом.

– А как же любовь?– продолжая шутить, спросил именинник.

– И это тоже учтено в контракте. Все по расписанию,– усмехнулась я.

– Полина, все могут подумать, что это правда,– попытался остановить представление Ярослав.

Вместо меня ему ответил кто-то из гостей:

– Ой, да ладно тебе, Яра, шуток не понимаешь, что ли?

Я молча опустила глаза на свою тарелку и, злорадно улыбаясь, запилила ножом по рыбе.

Кожей чувствовала, что ему доставляет огромное раздражение мое поведение, но он ничего не мог предъявить.

В общем, еще пару часов все сидели за столом, слушали поздравительные речи, тосты, пили, смеялись, рассказывали тупые анекдоты, а потом по закону Архимеда бросились в пляс, а кто-то расселся по залу в маленьких кучках потрещать о своем.

Ярослав пересел поближе и медленно развернул стул вместе со мной к себе. Я посмотрела на него в упор и усмехнулась:

– Что, розгами сечь будешь?

– Я думал, ты устроишь концерт,– смеясь, признался он.

– Ну, это можно при большом желании, стоит лишь чиркнуть спичкой.

– Это предупреждение?

– Пока не знаю. Иногда я себе не принадлежу,– натянуто улыбнулась.

– Хм, а ты, оказывается, умеешь сдерживать характер!– приятно отметил Ярослав и, склонив голову, заглянул в вырез моего топа.

Я подняла его голову пальцем за подбородок и иронично проговорила:

– А ты снова стал думать, что я из джунглей вышла?

На его губах появилась плутовская улыбка, он слегка отстранился и поцеловал мой палец. Я оглянулась на зал, полный гостей, и строго добавила:

– Но законы этого зверья я знаю: каждый сам за себя.

Похоже, Ярослав недооценил мой опыт. Это было написано на его лице.

Потом мы тоже танцевали, слушали комплименты других, пили и снова танцевали. Ярослав не оставлял меня ни на минуту и не позволял танцевать с другими мужчинами, которые сами приглашали.

Но мое хорошее поведение продолжалось недолго. Скоро просто кончилось терпение от той скуки и вынужденного самоконтроля, и я начала открыто демонстрировать Ярославу свое настроение. Стала огрызаться, демонстративно уходить, если кто-то подсаживался или подходил к нам пообщаться (терпеть не могу пьяные рожи и наитупейшие темы!), танцевать на площадках вместо танцовщиц под классную музыку, только чтобы досадить всем.

– У тебя какие-то проблемы?– спросил Ярослав, перехватив на пути к бару за пивом.

– Кроме того, что чувствую себя марионеткой, нет,– открыто ответила я.– Сказать прилично, мне не комфортно, скучно. От этих заученных, вымученных, списанных из интернета поздравлений тошнит, от дыма не продохнуть, да еще эти «акулы бизнеса» местного значения норовят отхватить от меня кусочек.

– Кто?!– мгновенно изменился в голосе и в лице Ярослав.

– Что – кто?

– Тебе кто-то что-то сказал?

– А ты что, устроишь дуэль прямо тут, у бара?– усмехнулась я.

Ярослав сердитым взглядом обвел зал, и его ноздри угрожающе задрожали. Я чуть не расхохоталась, но запила смех пивом и отвернулась. Возникло такое ощущение, что он был наивным ангелом и никто не мог подбросить ему свинью. Он крепко взял меня под локоть и повел за собой.

– Не отходи от меня ни на шаг,– строго потребовал он.

А на любой ограничитель у меня срабатывало противодействие. Я отдернула локоть и попятилась назад, просматривая лицо Ярослава через бокал с ярко-желтым пивом.

– Уж лучше я пойду, спою. А то гостям скучно.

Не успел он отреагировать, как я уже стояла на подиуме и снимала микрофон со стойки.

– Боря, давай мою любимую,– кивнула ди-джею и оглянулась на зал.

Мужская половина уже пялилась на мои грудь, бедра и ноги. А Ярослав залпом пил виски.

– Очень милая именинница Катенька и не менее милый именинник Данил,– громко проговорила в микрофон, и на меня оглянулась вторая половина зала.– Я пришла сюда с кавалером, и его подарок вам очевиден, а мне же хочется подарить вам что-нибудь от себя и для души.

И от всей души затянула свою любимую «Не отрекаются, любя».

Не знаю, с чего вдруг навеяло такую тоску. Никогда не понимала эту песню, а после расставания с Кириллом, как прояснилось.

Так пела, так пела, что у самой эмоции зашкаливали, и глаза оказались на мокром месте. Аплодисменты были шикарные, но хотелось не их, а чтобы все, как в кино, исчезли по мановению руки, остались только музыка, я и микрофон… ну, и, пожалуй, Ярослав, раз уж он был в моей жизни.

Спуститься со сцены помог он. Галантно подал руку, проконтролировал взглядом каждый мой шаг вниз по трем ступенькам и тут же закружил в танце. Он чувствовал, что мне нравится с ним танцевать. Ну, а я и рада была стараться, ведь одна мысль, пришедшая в нетрезвом состоянии на недавнем сборище, просверлила мозги и укрепилась так, что я следовала новому курсу.

Но что-то я расхрабрилась и разошлась. А ведь не просто получала удовольствие от жизни, но и давала повод Ярославу желать удовольствия.

И вероятно, в том, что Ярослав резко решил перейти на следующую стадию отношений, виновата была сама. И вчерашний-то поцелуй подействовал на него опьяняюще: он сгорал от желания бросить меня на кровать и разорвать в клочья. Я читала это в его глазах весь вечер, а теперь и подавно.

Намеренно стала вести так, чтобы испортить ему все настроение и вышибить из его головы неугодное мне желание.

Несколько минут проторчав в туалете, а затем еще минут десять в гардеробном зале, я твердо осмыслила, что мое поведение желает быть лучшим. Не следовало провоцировать мужчину, который и так хотел от меня всего.

Что за дурацкая привычка иной раз возвращаться в юношество и быть непредсказуемой для самой себя?! Ах, чертовка! Сама перед собой не могла сдержать слова.

А потом произошло и то, что накаркал Ярослав.

Концерт был отменный! Только уже потом, когда все разошлись. Но… все по порядку…

Ярославу позвонил какой-то зануда, и он попросил меня принести что-нибудь выпить. Несмотря на раздражение, я была так добра и любезна, что пошла выполнять просьбу. У бара еще минут пять отводила душу с официантами: мы смеялись над анекдотом про подобную тусовку, а затем взяла сок и…

Наткнулась на спину мужчины, разлила часть сока себе на пиджак и ему на рубашку, выругалась, мягко говоря, и подняла голову, а тот повернулся, и мы оба замерли…

Это был тот самый директор «ООО», который собирался завалить меня на диван прямо в своем кабинете.

О-о, здесь он был при полном параде: надушен, выбрит, серьезен. И когда только здесь появился?!

Я медленно прищурилась, и он сделал то же в ответ, будто медленно узнавал меня. А затем на его лице появилась самоуверенная улыбка, и взгляд заскользил по моему декольте и узким джинсам на бедрах.

– А что, маньяков-извращенцев беспрепятственно пускают в такие места?– пренебрежительно бросила ему в лицо.

– А ты чего перья-то распушила, курица?– самодовольно скрестив руки на груди, высказался он.– Художница хренова!

Все на расстоянии трех метров любопытно обернулись в нашу сторону и ловили каждое мое движение.

Состояние допустимого спокойствия и раздражения улетучилось мгновенно. Кажется, что лицо стало просто каменным, нет – металлическим. Такого прилюдного хамства терпеть не собиралась. Я намерилась было выплеснуть на хама содержимое двух бокалов, но в ту секунду локтя коснулась рука Македонского, и я недовольно вопросительно оглянулась.

– Полин? А, Костя, привет. Думал, ты не придешь? Рад тебя видеть,– сразу переключился Ярослав на моего врага и довольно пожал ему руку.

Маньяк в смокинге перевел взгляд на Ярослава, потом на меня и снова на Ярослава.

– Привет, Яра.

И по их тону, по взгляду поняла, что эти двое очень хорошо друг друга знают. Не знаю, какие их связывали дела, но я была разочарована такой дружбой. Рука окаменела в рьяной попытке вылить сок на этого мужлана. Я отвела глаза и, молча кусая губы, подала бокал Ярославу.

– Ты, кажется, умирал от жажды? Я выйду на свежий воздух.

– Полин, подожди,– остановил Ярослав и повернул за плечи к другу.– Знакомьтесь, это Полина – моя девушка, а это – Костя, мой одноклассник.

Я даже не оглянулась на мужика, но пристально посмотрела на Ярослава. Сразу какая-то ярость проснулась к нему лично и ко всему его окружению. Тогда сквозь зубы выговорила по слогам:

– Мне на-до на све-жий воз-дух!

– Тебе плохо?– забеспокоился Ярослав.

Холодно усмехнулась, сбросила с плеч его руки и растворилась в толпе. Сейчас нужно было избавиться от дикого желания кого-нибудь разорвать на части…

На крыльце бара меня встретил Сергей.

– Ты куда?

Но я не собиралась уходить одна. Во-первых, было уже темно, во-вторых, замерзла бы на полпути к дому.

– Слушай, Серега, ты знаешь такого – Костю, одноклассника Ярослава?

– Да, они с ним дружат,– ответил тот.– А что?

– Да этот козел меня…– в запале начала я, но тут же запнулась.

Замолчала, не зная, как ярче выразить негодование и избавиться от напряжения в груди.

– Фр-р-р!– громко зарычала и потерла плечи ладонями, смахивая с себя несуществующий след от рук маньяка.

Сергей подозрительно прищурился.

– Он что, приставал к тебе?

– Мягко говоря,– прошипела сквозь зубы.

– Пойдем-ка в зал, замерзнешь?

– Не хочу туда!

– Полин, ты только Яре не говори об этом. Он озвереет, когда узнает.

– Знаешь, я язык за зубами держать не умею!

– Ладно, скажи, но только дома, а не здесь. Зачем ему настроение портить и портить чужой праздник?

– Что? Настроение?– возмутилась я.– А ты-то что так печешься о нем? Тоже мне, верный пес!

Ужас! Я была не в счет! Сплошное хамство!

Ну уж нет, я не собиралась успокаиваться, пока не отомщу этому гаду.

– Отвези меня домой!– потребовала, уже мысленно прикидывая, как могла бы отомстить дружку Ярослава.

Сергей понимающе покивал, но пожал плечами и спросил:

– Давай, я скажу Яре, а потом отвезу.

– Ты что, маленький мальчик, чтобы докладывать, куда ты и с кем?!

– Ты же знаешь Яру: выругает, только держись?

– Ну и трус!– выпалила и, круто повернувшись к дверям, вошла внутрь.

Я сразу же пошла к бару и попросила бармена вызвать такси. Тут же меня нашел этот Костя – маньяк. Случайно оглянулась назад, и взгляд уперся ему в подбородок.

Ух-х! Как меня передернуло! А из ноздрей, наверное, повалил дым.

– Вы меня извините за тот раз,– заискивающе начал он, практически не смотря в глаза, а куда-то в висок.– Я просто искал приличного работника… А то ведь, видите ли, многие девушки готовы на все, чтобы только заиметь работу, а мне нужны были высокоморальные люди…

И что за мораль он проповедовал в своем «ООО»?! Вот лицемер-то, а?!

– А за курицу у тебя тоже какое-нибудь оправдание найдется?– еле сдерживаясь, выговорила я.

– И за это, конечно, извините…

– Ты дурака-то не включай?– нетерпеливо, но еще мягко перебила я, вежливо улыбаясь, чтобы Ярослав вдруг не заметил, что между нами происходит.– Катись отсюда, петух – недоносок, пока я на тебя Македонца не натравила! Не думаю, что тебя спасет то, что ты его одноклассник. Ну, а если спасет, то вам обоим крупно не повезло!

Я живо представила, как Ярослав душу вынет из Костика за миллион, который он потратил на меня, так и не получив ничего взамен.

Костик замолк навеки. От былого самодовольства и самоуверенности не осталось и следа.

Тут как тут появился Ярослав и, подозрительно щурясь, посмотрел на одноклассника и на меня.

– Полина Алексеевна, такси будет через пять минут,– сказал бармен.

Ярослав недовольно нахмурился.

– Что за такси?

А у меня уже кровь кипела на кончике языка, чтобы выпалить все, что думала о них обоих. Немалая доза выпитого алкоголя только усиливала это желание.

Я презрительно посмотрела на Ярослава, затем на Костю и, глубоко вдохнув, ядовито проговорила:

– Знаешь, достал ты меня со своим сбродом! Не смей больше подходить ко мне!

И быстро рванула к выходу.

Что там было без меня, спиной не разглядела, а только ноги вынесли на темную улицу, где даже фонарей не хватало для того, чтобы не споткнуться на ровном месте. Темнота, хоть глаз выколи. И в ушах: бум-бум!

Черт тебя дери со всем этим балаганом, Полина!

– Полина, остановись немедленно!– послышался за спиной крик Ярослава.

– Я тебя не слышу, не слышу, не слышу,– зажала уши ладонями и пропела,– тарам-парам, тра-та-та-та-там…

– Полина, ну хватит!– резко громко вскрикнул он и остановился в метре от меня.

Я прямо-таки оторопела и, округлив глаза, уставилась перед собой.

– Ты мне не хами!– огрызнулась сурово.

– Если ты сейчас же не сядешь в машину, я свяжу тебя по рукам и ногам,– серьезно крикнул он.

Я зажмурилась. Вдруг так захотелось заплакать. Наверное, это был алкоголь?!

Я не могла быть с ним такой чувствительной, ранимой, обиженной. Но сдержалась и не заплакала, а только присела на холодный асфальт и обняла себя за колени. У меня уже зуб на зуб не попадал, несмотря на то, что прилично выпила для того, чтобы море было по колено. Да, осень была суровой!

Ярослав тут же поднял меня с асфальта и, ворча что-то про холод, повел к машине. Мы поехали по дороге куда-то вниз. От бури эмоций и шума в голове все кружилось перед глазами. Ярослав что-то говорил, спрашивал, тон его был явно не сочувствующим и не добрым, но я ничего не разбирала и только отпихивала от себя его руку.

Мы приехали в бар-караоке на моем пляже, видимо, это был любимый уголок Ярослава. Он завел меня внутрь, усадил за стол и пошел к бару.

– Два кофе,– заказал он бармену.– И дай бутылку минералки без газа.

– Пошел ты со своим кофе!– буркнула я, мало что соображая в тот момент.

Ярослав со злости отшвырнул папки с меню, лежавшие на барной стойке, и так стукнул по столешнице кулаком, что из упавшей бутылки половина минералки вылилось на его рубашку и пиджак.

– Черт!– выругался он (я бы в этом случае была более красноречива).– Полина, что происходит? Ты ведешь себя отвратительно! Чем не угодили тебе все эти люди? Я-то тебе чем не угодил?

Покачиваясь на стуле, я сложила руки на стол и легла на них лицом.

– Слушай, чё те надо от меня, а? Вот пристал, как банный лист!

Ярослав повернулся и сердитой походкой направился ко мне.

– Я тебя не понимаю!– разозлился он.

– Ой,– вздохнула я и с трудом подняла голову.

Он резко отодвинул стул и сел. Я поднялась и оперлась на спинку стула. В глазах почти двоилось и ужасно хотелось спать. Даже злость куда-то делась. Инстинкты возобладали.

– Не молчи!

– Фу-у-ух,– снова вздохнула я и совершенно ровным тоном ответила:– Просто на минуточку меня окунули в дерьмо, вынули и показали всем.

– Я что, так плохо с тобой обращаюсь?– раздраженный ответом, спросил он.– Или кто-то тебя обидел? Ты что из себя неженку корчишь?

Я почувствовала, что атмосфера накалялась с каждой секундой, и если бы сказала еще что-то невпопад или раскрыла бы ему подробности знакомства с Костей-маньяком, то Ярослав разошелся бы не на шутку. К тому же перестало нравиться, как он со мной говорил. Недолго думая, села на своего любимого конька.

– Если ты не сменишь тон,– начала таким тоном, что дальше не нужно было продолжать, и сделала угрожающую паузу.

Несмотря на то, что Ярослав был зол, как никогда, уловка в ту же секунду достигла своей цели. Он опустил глаза, зажмурился, потер лицо ладонью и с силой выдохнул:

– Все. Я отвезу тебя домой.

– А мне еще рано!– отрезала я.

Мои слова будто выбили из-под него стул. Он недоуменно поднял брови, выпрямился, завел руки за спину и медленной походкой обошел стол в моем направлении.

– И что же ты предлагаешь?

– Ну уж точно не продолжение вечера с тобой. Ты развлекай себя дальше, а я пойду гулять. Давно не была в компании сама с собой,– с усмешкой проговорила я и с демонстративной уверенностью вышла из бара.

Как собиралась в таком состоянии дойти куда глаза глядят, я даже не думала?

– Полина!– услышала за спиной крик Ярослава.– Ну что ты из меня дурака делаешь? Ты что, мстишь мне?

Но отвечать на его жалкие выдумки не собиралась, да и из-за пьяни язык вряд ли повернулся бы на меткую колкость в ответ. Я просто спрыгнула на причал и в темпе вальса скрылась из виду. Была уверена, что не побежит догонять. А еще знала, что завтра он снова появится у моих ворот, и мы будем договариваться о том, что сегодняшнего вечера не было. Я готова была на все, чтобы снять с себя всю ответственность за наш идиотский контракт. Хотя не уверена, что Ярослав так просто забудет мое поведение и не расставит все точки над «ё».

Но следующего дня ждать не пришлось. Он появился у ворот дома спустя пятнадцать минут после моего возвращения. Что ли, по пятам шел?

Я стояла на веранде и смотрела на него через окно. Он не звал меня, не манил пальцем, только гипнотизировал немигающим взглядом. А Сенька, паразит, даже не тявкнул на него! Тоже мне, любовь-морковь!

Так мы переглядывались минут семь. И, как самая нетерпеливая из нас двоих, я вышла к нему первой.

– Ты пришел разборки устроить?– спросила я, не позволяя ему пройти во двор.

– Нет,– спокойно ответил он.

Даже не нервничал. Остыл. Но смотрел на меня каким-то будоражащим взглядом.

– Ну а что тогда? Я же сказала – все кончено!

Он молчал. На его лице не было улыбки, но нутром ощущала, что смеется надо мной.

Я повела бровями, оглянулась на улицу, отстранилась от калитки и взялась за ручку.

– Тогда спокойной ночи!

Но Ярослав лихо подставил ногу и не дал закрыть калитку даже наполовину. Я нервно прищурилась. Он же как-то загадочно заглянул мне за спину и, наконец, спросил:

– А ты не хочешь познакомить меня со своей мамой?

– Зачем?!– удивилась с усмешкой и округлила глаза.

Я, в самом деле, не понимала, зачем он спрашивал об этом.

Он удивленно посмотрел в ответ и непринужденно пожал плечами:

– А что в этом странного?

– Да ничего. Но, знаешь ли, у нас с тобой не те отношения, чтобы знакомиться с родителями,– резко оборвала его я и только потом подумала, как это цинично прозвучало.

Хоть между нами и был договор (а вернее, уже его финальная часть), мне не следовало так часто напоминать Ярославу об этом и доводить ситуацию до абсурда. Хотелось бы сохранить иллюзию чистоты и романтики хотя бы для воспоминаний об этом нелепом знакомстве. Но мой бестолковый язык всегда опережал мысли и желания.

Он опустил глаза, несколько секунд помолчал, вдруг резко схватил меня за талию и выдернул из двора.

– Что ты делаешь?! С ума сошел, что ли?!– крикнула я, но не так громко, чтобы не разбудить маму и еще половину улицы.

Но Ярослав, как будто и не слышал. Перебросил меня через плечо, как пушинку, и поднес к машине. Мягко опустив на заднее сиденье, он захлопнул дверь и заблокировал замки. Я дернулась в одну дверь, потом в другую, но ничего не вышло. А Ярослав уверенно сел за руль и тронулся с места.

– Ну… и куда мы?!– возмущенно бросила я.– Ты глухой или тупой? Я же сказала, что все кончено!

Но он только хитро глянул в зеркало заднего вида и включил магнитолу на всю громкость. Я злилась от бессилия, оттого что язык не слушался, тело разваливалось от слабости, но не устроила истерики, потому что он был за рулем. А то так бы отделала, что ему перед своими стыдно бы было. Я надулась, поджала колени к подбородку и, демонстративно заткнув уши ладонями, всю дорогу сердитым взглядом сверлила затылок Ярослава.

Мы направлялись к его дому.

Когда мы оказались во дворе усадьбы, Ярослав вышел, открыл дверцу и терпеливо ждал, пока соизволю выйти. Но я и не подумала сдвинуться с места. Тогда он наклонился к моей ноге и протянул за щиколотку через все сидение. Я брыкалась и визжала, но снова оказалась на его плече.

Ярослав внес меня в дом и поставил на ноги только в гостиной. Я раздраженно одернула на себе одежду и, заметив его непреклонный взгляд, с силой и нервным всхлипом толкнула его в грудь руками.

– Ты! Сволочь!

Я так махала руками, что могла бы выбить ему глаза, но он ловко уклонялся от ударов и только улыбался, как блаженный. Дав вволю намахаться, он схватил меня за запястья и завел руки за спину. И тут что-то сломалось во мне, я зажмурилась, обмякла и захныкала.

– Ненавижу тебя!– сквозь слезы промямлила я.

– Что?– прижимая к себе, улыбаясь, спросил он.

– Сволочь!– прохныкала еще тише.

– Что?– тихо засмеялся Ярослав будто дразнясь.

А потом обнял так крепко, что дыхание перехватило. Я сопротивлялась и продолжала плакать ему в шею. Ярослав стал медленно двигаться к стене и, в конце концов, прижал меня к ней и окончательно отрезал все пути к отступлению.

– Я устал ждать,– проговорил он, впиваясь губами в шею.

В голове загудело от эмоций и еще не выветрившегося алкоголя. Я не хотела того, что происходило, но не могла заставить себя сопротивляться. Что-то во мне протестовало, что-то рвалось ему навстречу, что-то хныкало и искало защиты.

В тот момент я могла себе это позволить, потому что не стояла на ногах, алкоголь стирал порывы совести и воспоминаний, тормоза были спущены. Мое бунтарское «Я» и какое-либо вообще резко отключилось.

О боги, он был такой горячий, сильный и нежный одновременно, что мое женское начало взяло верх, особенно вперемешку с алкоголем. Я соскучилась по мужской ласке и была сбита с толку его нежностью и страстностью… и своим проснувшимся желанием.

Его губы перемешались с моими, руки переплелись с моими, тело срослось с моим. О боги, я еще никогда не принадлежала мужчине в таком состоянии и так безрассудно, страстно и отчаянно.

Все происходило как бы и со мной, и не со мной, как в тумане, как за занавеской, но было приятно тоскливо, жадно и искренне, самозабвенно и благодарно (как бы все это пафосно ни звучало).

Ярослав, конечно, не был похож на Кирилла. А где-то даже искуснее, чувственнее, сильнее… Но в тот момент я пыталась справиться не с воспоминаниями о бывшем муже, а со своими желаниями. Я боялась раскрыть глаза, чтобы не отрезветь и не испортить то, что происходило между мной и Ярославом. Я царапалась и кусалась, и это еще больше заводило его, но чувствовала, что, когда очнусь, в голове и в теле будет полный раздрай. И только крепче прижималась к Ярославу, пытаясь найти в нем спасение.

Помню белый прохладный пол зала, ступени широкой лестницы, ковровую дорожку в коридоре между спальнями наверху, теплые руки мужчины, уложившие на постель, горячие, влажные губы по всему телу и струящийся ток по венам…


Я проснулась рано. Не знаю, наверное, около пяти утра. Чувствовала, что рядом кто-то лежит, ощущала его тепло через простыню. Потом накатили воспоминания о вчерашнем вечере, и самое странное, не могла понять, что чувствую. Не было ни сожаления, ни радости, ни равнодушия, ни удовлетворенности. Голова слегка гудела, но мысли были трезвые, и глаза ясные.

Я была уверена, что Ярослав спал, но оборачиваться и смотреть на него не хотелось. Так и не шелохнулась до семи утра, бродя бесцельным взглядом по светлой спальне.

Запиликал будильник. Ярослав сразу поднялся и отключил его. А потом снова прилег и лежал смирно: и не спал, и не двигался, будто ожидал.

Я тоже выжидала.

Через некоторое время почувствовала, что он повернулся ко мне и смотрел прямо в затылок. Я смотрела прямо перед собой: на стену, на пол, где были разбросаны моя и его одежда, на потолок, на котором отражались зеркальные зайчики от мебели и окна, и гадала, что он сделает в следующую минуту.

Я была так смущена своими эмоциями, вернее, их отсутствием, что не хотела показывать замешательства. Ярослав мягко откинул простыню с моих плеч, оголил спину до ягодиц и замер. Я зажмурилась.

Но ничего страшного не произошло. Он нежно провел ребром ладони дорожку по позвоночнику от затылка до копчика, а затем положил ладонь на поясницу и снова замер.

Ничего страшного не произошло, кроме того, что я была трезва.

– Ты спишь?– тихо спросил он.

Не откликнулась и не шелохнулась, упорно создавая видимость сна. Тогда Ярослав накрыл мою спину и отвернулся.

– Ты не спишь,– уверенно, но не огорченно заключил он.

Я сморщила лоб, но не выдала себя.

– У тебя дыхание неправильное,– будто поясняя свое заключение, продолжил он.

Да, не было смысла продолжать играть. Я глубоко вздохнула, умыла лицо ладонями и лениво перевернулась на спину.

– Ну, и что тебе от меня надобно, старче?– поинтересовалась безразличным тоном.

Он наклонился и долго разглядывал мое лицо без косметики. Я вдруг вспомнила, сколько продолжалось мое (или наше?) безумство ночью, и подумала о том, как могла выглядеть теперь.

Опустила глаза и сухо бросила:

– Что?

– А что с твоим настроением?

– Горючее кончилось,– усмехнулась я.

– Мне показалось, что вчера нам было очень хорошо?– он удовлетворенно улыбнулся.– По крайней мере, у меня такого никогда не было.

– Тебе показалось,– безжалостно бросила я.

Ярослав сначала усмехнулся в ответ, а потом посмотрел таким странно-загадочным взглядом, от чего я снова отвела глаза и почувствовала себя стервой.

Да чего там, я с первых минут пробуждения чувствовала себя не в своей тарелке. И зачем снова язвила? А зачем я здесь была-то?

– Позавтракаем?

Он перебивал все размышления: что делать и как быть…

– А у тебя есть чем?– вспомнила его пустой холодильник.

– С некоторых пор есть,– довольно ответил он.

Я прищурилась и посмотрела ему точно в зрачки.

Надо же, он не обиделся на мою резкость?! А с чего это меня волновало?!

– А завтрак в постель – слабо?– вылетело у меня.

– Не вопрос.

Он лихо подскочил, накинул халат и, подмигнув, скрылся за дверью спальни.

Твою налево, что я здесь делаю?!– с глубоким смятением в тот момент подумала я и в ту же секунду обратила внимание на то, что буквально раздираю ногтями кожу вокруг безымянного пальца правой руки.

Приподнялась на локтях, оглянулась вокруг, встряхнула головой и упала в подушку.

Фу, фу, фу! Что я делаю в чужой постели с чужим мужчиной?!

Понимая, что теперь придется уступать Ярославу, мне захотелось вернуться в тот день, когда мы стояли у операционного окна в банке, и не поставить свою подпись на бланке открытия банковского счета. Сказать «НЕТ!», и пулей вылететь из банка.

Вроде бы, ничего и не случилось… Это же всего лишь мужчина, алкоголь и секс. Не такой уж и дурной секс. Ну, ладно, отличный секс! Но, черт возьми, чувствовала я себя, как собака после чумки, как кошка после стиральной машины, как ежик, натертый наждаком.

Ярослав откопал мое лицо из-под простыни и спутавшихся волос и с милой улыбкой указал на поднос в своих руках.

– Заказывали?

– Что это?– нахмурилась я.

– Твой завтрак, конечно.

– Что-то меня тошнит,– пробурчала, отворачиваясь.

– Поднимайся, позавтракай. Это от голода тошнит. Ты вчера почти ничего не ела… только пила.

– Ой-й, не напоминай!– проныла я.

– Давай, давай,– заботливо поднял меня Ярослав за плечи, усадил к спинке кровати и поставил поднос на колени.– Завтрак легкий, вот увидишь, как внутри похорошеет.

Что-то меня будоражила такая заботливость…

Сейчас понимаю, что завтрак был изумительный для утра после первой ночи с Ярославом, но тогда не почувствовала особого вкуса еды и слопала все чисто машинально.

– Пойдем погуляем по окрестностям?– предложил он, ласково заправляя мне волосы за ухо.

Он думал, что отвечу ему вниманием, а я была жутко равнодушной. Наверное, он этого не заслуживал? А чего тогда?

– Не хочешь? А что ты хочешь? Скажи, я выполню любую просьбу?

– Ой, рыба дорогая, сплавай за цитрамоном? Или еще за какой-нибудь дрянью, только чтобы голова перестала гудеть,– промямлила без какого-либо выражения.

– Пиво с лимоном подойдет?

– Ой, нет!– упала лицом в подушку.

Ярослав сочувственно улыбнулся и мягко поднялся с постели, чтобы матрас не задрожал. Он воспринял мое равнодушие как должное при мучении от головных болей. А мне хотелось, чтобы он понял, что мне тошно рядом с ним.

А что бы это дало? Еще одно испорченное настроение?

Пока он ходил за таблеткой, я неожиданно вспомнила, что сегодня должна пойти с мамой в клинику, и запись была на утро. Я резко оглянулась на будильник, и как огнем обдало. У меня было полчаса на то, чтобы быть у клиники, а мама еще не знала, где я.

Твою налево, что за безответственность?!

Я уронила поднос с остатками завтрака на пол, когда рванула с постели в ванную, затем назад за одеждой и снова в ванную.

Только бы мама все правильно поняла!

В спальню вошел Ярослав, и вероятно, был очень удивлен или недоволен тем, что я пролила на его драгоценный ковер кофе, но услышала следующее:

– Полина, что-то случилось?

– Нет.

– А почему завтрак на ковре?

– Слушай, прости,– выглянула из-за двери ванной, натягивая на себя джинсы,– я вспомнила, мне же надо к маме…

– Полин, если ты хочешь уйти, то не придумывай глупые отмазки. Скажи все, как есть,– изменился голос Ярослава.

Я вышла из ванной и холодно посмотрела ему в глаза.

– Ты обещал мне пять тысяч. Не возражаешь, если я заберу их прямо сейчас?

Он долго смотрел изучающим взглядом, а потом опустил руки с таблеткой и стаканом воды и сказал:

– Конечно, я обещал, я дам.

– Спасибо,– и оглянулась на часы.

Он опустил глаза, будто что-то уронил на ковер.

– Ну?– поторопила я.

– Ты сбиваешь меня с толку,– отозвался он и резко вышел из комнаты.

О, боги, кого я только не сбиваю! Сама-то иногда на ногах еле держусь. И какая же я была все-таки циничная стерва!


Ярослав не позволил уйти самой, он отвез по названному адресу. А чтобы у него не возникло лишних вопросов, отправила его подальше от больницы. Но предварительно он заручился моим словом, что мы увидимся после обеда и поговорим о том, что произошло. Я наобещала ему тысячу чертей, сама не зная, выполню ли обещанное.

Я чувствовала себя, как разбитое корыто, и физически, и морально. А тут еще и мама пристала с расспросами о моей странной работе, на которой я то появляюсь на мгновенье, то провожу там целые сутки. И, конечно, она заметила мой похмельный синдром.

– Ох, Полина, не нравится мне твое поведение,– беспокойно заметила мама, когда заходила в кабинет УЗИ.

– А мне-то каково?!– критично заметила я, когда дверь за ней захлопнулась.

Если бы не тело, которое трудно поддавалось контролю после бурной ночи и выпитого накануне, то я бы еще смогла поразмышлять и привести себя в чувства. Но чем ближе к полудню, тем сильнее слипались глаза, ноги слабели, и пальцы не держали сумку, в общем, я разваливалась.

Деньги отдала маме, забрала уже не нужные ей вещи и отпросилась домой поспать. Перед разговором с Ярославом мысли должны были быть на месте, а не расплываться в мозгу, как кисель.

Едва голова коснулась подушки, меня уже никто не мог разбудить: ни Сенька, ни будильник, установленный на половину второго. А телефон я забыла в сумке, брошенной у порога дома.

Мама вернулась к трем часам дня. Уставшая, разочарованная процессом обследования, она тоже прилегла отдохнуть. И если бы не молочник в пять вечера на своем драндулете, который и мертвого поднимет, я бы не проснулась до самого утра. Но даже тогда бы не вспомнила о договоренности с Ярославом, если бы он не подкатил к воротам нашего дома и не посигналил.

Мама уже возилась на кухне и первой вышла во двор. А я, как тормоз, смотрела на нее в окно и думала: а зачем она пошла к воротам, ведь туда должна была идти я? А если она задаст Македонскому несколько вопросов? Что она выяснит?

Я кинулась во двор и буквально опередила маму перед калиткой.

– Мам, это ко мне,– запыхавшись, сказала я и, не выдержав ее испытывающего взгляда, отвела глаза в сторону.– Мам, это тот самый мэр… Ну, ты поняла…

– Я поняла. Я не собираюсь вмешиваться в твои отношения с мужчинами, ты девочка взрослая, но, может, надо как-то по-человечески? Познакомь меня с ним, пригласи на ужин, что ли?

– Ой, нет. Нечего ему у нас делать,– тут же перебила я.

Она сразу замолчала и спокойно кивнула.

– Ну, как знаешь, дочь.

– Спасибо за понимание,– ответила с неловкостью.

– У тебя, правда, все хорошо?– беспокойно спросила мама напоследок.

– У меня ли не будет?– усмехнулась я.

– Ну, иди с богом.

– Угу…

Вдохнула, собралась с мыслями и вышла за калитку. Ярослав ждал у распахнутой дверцы машины.

– Выспалась?– спросил он.

Я вопросительно подняла брови и оглянулась.

– Тебе мама сказала?!

– Нет, у тебя сонные глаза,– ласково улыбаясь, ответил Шерлок Холмс.

– А-а,– опустила голову и поежилась от прохлады.

– Запрыгивай, замерзнешь?

Я села в машину и скрестила руки на груди. После сна немного успокоилась, мысли прояснились, тело взбодрилось, но что-то внутри зудело и шипело. А его попытка поцеловать меня в знак приветствия еще больше напрягла.

По дороге в ресторан (а куда же мы могли поехать еще?) мы перебросились парой формальных фраз, а по сути – не сказали друг другу ничего полезного. Казалось, мы оба были под впечатлением прошедшей ночи. Но, наверное, это только казалось, я не могла догадаться, что он чувствует. Самой же было неприятно думать о том, что такое может повториться. Причем, я не ощущала негатива к Ярославу или к тому, что произошло, но понимала, что в следующий раз не смогу быть такой естественной и откровенной, какой была в эту ночь.

Как и всегда, Ярослав выбрал самый романтичный столик с удобными креслами, уединенный за плетеной ширмой, и на мое удивление отключил сотовый. Пожалуй, именно это действие вселило необъяснимую тревогу и включило самозащиту.

– Полина, скажи мне, ты серьезно говорила вчера о полном разрыве?– неожиданно прямо начал он после первого глотка вина.

Я не могла показаться пустозвоном, хотя признаюсь, что хотела бы подписаться под каждым вчерашним словом.

– А ты что, мне этого не позволишь?– выпустила иголки я.

– Силой держать не буду, но поборюсь, сколько возможно,– честно признался он.

Редкий мужчина и удивлял своей откровенностью.

– Ты уже получил, что хотел. Дальше-то за что бороться будешь? За миллион?– усмехнулась я.

Что-то напрягало в этом разговоре. Глаза бегали, я не имела твердого решения, понятия не имела, чем закончится встреча.

– Полина, давай все по-честному?

– Давай,– не глядя на него, ответила я.

– Посмотри на меня…

Я не хотела.

– Полина, я не хочу тебя терять. Мне хорошо с тобой,– несколько смущенно или несмело признался он и дотянулся до моей руки.

Что это была за слабость?!

Равнодушно покосилась на его пальцы, обхватившие мою ладонь, и медленно подтянула руку к себе.

– И дело не в договоре и условиях…

– А в чем? Только не надо заливать про любовь!– резко бросила я.

– Я говорю о простых человеческих чувствах…

Мое выражение лица заставило его тяжело вздохнуть.

– Ты странная, конечно, непредсказуемая, но ты мне нужна.

– Я устала играть роль куклы,– спокойно выразилась я.

– Разве я принуждаю тебя к чему-то?

– Мне не нравится бывать в твоих компаниях. Меня бесят твои друзья. Особенно некоторые. Я не вижу тебя, как человека, способного просто радоваться жизни. Ты, как робот, – просто делаешь свою работу без остановки.

– Я этим живу!

– Ну, так и не заставляй меня этим жить!– повысила тон я.

– Тихо, прошу тебя, не злись,– умоляюще попросил он.

– А я и не злюсь. Просто возмущает твое непонимание,– остыла я.

Ярослав помолчал, выпил вина и снова обратился ко мне:

– И что ты предлагаешь?

– Я тебе никогда ничего не предлагала…

– И зря. Я всегда внимателен к твоим просьбам.

– Аж противно, что ты такой белый и пушистый!– проворчала я.– А свое мнение я уже высказала вчера.

Он напряженно сглотнул и огорченно откинулся назад.

Даже сейчас на «переговорном процессе» я вела себя, как стерва: язвила, сопротивлялась, злилась. Что за чудо-характер?! Столько сарказма и яда? Ужас! У самой в горле першило от остроты.

Дальше разговор не шел. Не с чего было начать и нечем продолжить. Мы долго сидели молча и глядели то по сторонам, то друг на друга. А потом он как-то странно прищурился и наклонился ко мне:

– Полин, скажи, тебе понравилось то, что между нами было сегодня ночью?

Вопрос рёберный, так сказать! Ха, и что я должна была ему ответить? Да, мне понравилось, но больше не понравится? Чушь – скажет он или подумает. Вот занесло-то тебя, Сосновская.

Он отклонился назад и улыбнулся сам себе.

– Я-то знаю, что понравилось, только почему ты боишься признаться в этом?

– Я не боюсь!– тут же возразила и возмущенно уставилась на него.– И хватит меня доставать идиотскими вопросами!

– А зачем тогда нужно сбегать?

– Я не сбегаю!

– Полин, ты сейчас, как ребенок!

– Слушай, отвали!– совсем взбесилась я.

– Ладушки,– остановил рукой Ярослав.– Поехали ко мне? Без вопросов, без сопротивления, просто поехали?

Его предложение, как ушат ледяной воды, ввело в ступор. Я что-то прошевелила губами, как рыба, но ничего не придумала в ответ.

Он молча взял под руку и вывел из ресторана.

Ярослав привез меня на свою «виллу», завел в дом, усадил на диван перед телевизором и дал пульт. Я не сопротивлялась, молчала и только лупала глазами вокруг.

Он принес поднос с фруктами и соком, затем вышел на некоторое время, снова появился и несколько минут внимательно смотрел на меня.

– Я поставлю тебе какой-нибудь фильм. Посмотри его, а когда закончишь, я хочу услышать от тебя только «да» или «нет»,– уверенно проговорил Ярослав и ушел.

Ничего себе было условьице!

Но бешенство как-то перегорело. Было только недоумение и поиск ответа. Нет, не на его вопрос, а на свой: нужно ли мне то, что происходило?

Хоть убейте, не помню, про что был фильм, хотя смотрела я его с интересом и практически не отвлекалась на свои мысли. На сеансе был и Призрак. Наверное, он был подослан Ярославом, чтобы следить за мной.


Проснулась я уже утром на диване в зале в обнимку с Призраком. Рядом на столике стоял горячий кофе и омлет с овощами. Вокруг была такая тишина, что я слышала сердцебиение Призрака.

– Эй, кто-нибудь дома есть?

Но мне никто не ответил. Еще пару минут послушала тишину и пожала плечами.

– Ладно, побуду хозяйкой, да, Призрак?

В ответ послышалось доброжелательное урчание.

За день, который я провела в доме Македонского в полном одиночестве, поняла, что, как бы ни была согласна с гордостью, принципами и трезвым рассудком, не скажу ему «нет». Причиной были не деньги, вернее, не только они, но и то, как ощущала себя теперь (или хотела ощущать?). Мне нравилось принадлежать сильному мужчине. И ночь действительно была классной! Я давно поняла, что, придя в полный рассудок, мысли из нетрезвого состояния надо отсекать. Но кто же это умел делать?!

Я всегда была человеком настроения и частенько делала все поперек и чужой, и нередко своей воле. Вот парадокс прямо! Наверное, все оттого, что хотелось приключений, рискованных авантюр, чтобы посмотреть, как и что бывает потом. Эксперименты всегда были моей страстью, даже несмотря на всю их «безголовость».

Из вредности и упрямства я сделала выбор в пользу Ярослава. Но когда позвонила и сообщила ему об этом коротким текстом «да», то потом долго плевалась от собственной импульсивности и обезбашенности.

Уже следующим вечером я с Ярославом поперлась на очередную тусовку, где он по несчастливой для него случайности узнал об инциденте с его одноклассником Костиком.

Вот был концерт! Хорошо, что самого Костика не оказалось рядом. Но, по-моему, дуэль была назначена по телефону.

Вся сцена проявления ущемленного мужского самолюбия произошла в VIP-зоне, поэтому краснеть пришлось только скатертям и салфеткам. Те немногие клиенты, которые занимали столики, вежливо удалились на танцплощадку. Я же молча пила мартини и, щурясь, следила за резкими движениями Ярослава.

Интересно, что бы он делал, если бы я была его любимой женой?! Наверное, разнес бы к чертовой бабушке весь офис этого Костика?

Но сказать хотела не об этом, а о том, что мое поведение в этот вечер отличалось от прежних вечеров в компании Ярослава. Я не выпускала из рук бокал с мартини, практически не слушала Ярослава, не могла на нем сосредоточиться и обсуждать темы, которые даже не касались лично меня. Мне вдруг стала неинтересна его жизнь. Я перестала разделять его волнения, а только и делала, что уговаривала себя не поддаваться дурацкому настроению, которое могло измениться в любую секунду. Занимала себя другими мыслями: о том, что Сеньку надо бы сводить к ветеринару, что маме нужен пуховик на зиму, что где-то на калитке висела засохшая куколка гусеницы и она меня раздражала…

Глобальные мысли! Жизненно важные!

В конце этого вечера Ярослав извинился за испорченное настроение, как казалось ему, что был так резок и вспыльчив, и без всяких намеков проводил меня домой. Наверное, заметил мое странное настроение и принял это на свою совесть. А я и не отрицала.

Дома я завалилась на свой чердак и отчего-то открыла древнюю книгу «Таис Афинская» и прямо-таки влипла в нее.

– М-м, ты читаешь?!– удивилась мама.

– Да, укрощаю свой нрав смиренным чтением,– усмехнулась я.

– Да, в детстве и юности тебя трудно было заставить читать. Ну, в Алуште у тебя времени побольше, чем в Екатеринбурге. Может, это хорошо на тебя повлияет?

– Считаешь?

– Мне, конечно, кажется, что после твоего устройства на ту странную работу, о которой еще ни слова не слышала, ты стала какой-то раздражительной, неспокойной. Но ты хотя бы на моих глазах, и это уже успокаивает.

Неужели я так изменилась? По-моему, при таком взрывном характере трудно было отметить, как менялась амплитуда моей раздражительности? Кажется, у меня всегда бардак с настроением? И при чем тут моя странная работа? Хм, работа? Да, работа по контракту! А что? Конечно, нет социального пакета и всяких там льгот, но, в конце концов, кроме основной ставки, я получаю неплохие проценты. Хм, отличный расклад, Сосновская! Поздравляю: твой профиль – любовь с условием!

Хорошо, что мне еще было, чем тешить себя: из-за каких-то мелочей, глупостей, условий и всяких «фу!» всё вокруг не становилось менее прекрасным. Просто это был один маленький эпизод, сделка с совестью, которую надо было завершить и жить дальше своей чудной и яркой жизнью.

О боги, столько еще впереди! В голове не умещается весь кайф от того, сколько можно еще натворить, пережить, перечувствовать! И меня ждал мой миллиончик, уф!

Но какой бы я ни была фееричной оптимисткой, а всю ночь проревела в подушку. Нет, не было никаких убийственных мыслей, трагедии, конца света, но слезы были горючие.

После одной ночи с Ярославом почувствовала, что что-то изменилось в наших отношениях… в моем отношении к нему. Мое настроение стало другим. Я стала другой. Не было никаких проблем: мне не было больно, не было противно, он был нежен и внимателен, страстен и ответственен, и даже было ощущение, что я сама этого хотела. Но вдруг стало обидно до слез, что позволила обстоятельствам купить себя мужчине, который мог бы завоевать меня и без всяких условий только лишь своим обаянием и настойчивостью. Ведь нравился же он мне чисто по-человечески? Но то, что куплено – не нуждается в завоевании, оно уже есть и никуда не денется. Ирония судьбы, или любовь с условием!

Откуда во мне была эта жилка слезливости, внезапной пессимистичности? Почему она включалась так не вовремя и обезоруживала? После таких мыслей чувствовала себя какой-то слабачкой, а я была сильной!


В общем, все потекло своим путем. На следующий день отправила фотографии своей «счастливой жизни в Алуште» Верочке и дала пару ценных указаний. Все-таки, азарт никуда не делся.

Все шло нормально, однако заметила за собой ловкую манеру избегать встреч с Македонским. И как лихо мне это удавалось! Главное, повод находился приличный, а не просто там типа: «Ой, я заболела – не приходи сегодня» или «Ой, у меня плохое настроение». Или вот это, самое тупое: «Мне не нравится твоя компания». В общем, с неделю я даже сама не понимала, что удачно отмазывалась. Думала, это просто совпадение, а оно вон как!

А потом неожиданно Ярослав просто спросил:

– Ты меня избегаешь?

И тут я сразу исправилась. Не могла же признаться себе, что такая слабачка, не могу выполнить данное себе и ему слово, что просто убегаю, как крыса с корабля. Нет, это было не по-сосновски!

Из принципа не могла нарушить своего слова. Я снова брыкалась, язвила, грубила, в общем – вела себя, как та еще стерва, но держалась за возможность получить доступ к своему миллиону. Нужно было немного потерпеть. Оставалось каких-то две недели, чтобы я могла прикоснуться к заработанным денежкам. На эти деньги могла открыть свой салон, подлечить маму, помочь Лизке поступить в вуз, наконец. Да что угодно! Я должна была все это пережить и вытерпеть. Не так уж это было и сложно: ради самой-то себя и матери стать немножечко безнравственной, расчетливой, гибкой, если угодно.

И снова я окунулась в светскую жизнь, знакомую до тошноты: лукавые улыбки, соперничество, выпендреж, бесцеремонное любопытство и разврат. Снова это несварение при посещении навороченных презентаций, открытий, застолий, чьих-то дней рождения и юбилеев. Как будто в мире только и существовали эти тусовки, тусовки, тусовки… Чем же тогда занимались обычные трудяги? С ума от скуки сходили?

Интересно, а чем в это время занимался Кирилл?

Верка, зараза, не звонила и не сообщала никаких новостей. То ли ее не было в городе, то ли она еще не выполнила мое поручение, то ли ценное письмо где-то затерялось.

Эх, надо было оформить его с уведомлением!

Не вытерпев молчания подружки, я пошла на главпочтамт и запросила справку о досылке своего письма. Милая, терпеливая женщина лет сорока пяти провозилась с моим запросом полтора часа. На удивление я оказалась терпеливой и не устроила там скандал. А эта милая женщина буквально наизнанку вывернулась, чтобы ответить на мой запрос.

Оказалось, что письмо никто и не отправлял. Оно так и провалялось на полке среди прочего хлама. А я уже себе таких планов настроила, таких реакций Кирилла нафантазировала, что, наверное, уже получила все то удовольствие от мести, которое ожидала.

И все-таки задело, что письмо не дошло до места назначения. На мое возмущение все та же терпеливая женщина ответила:

– Извините, но у нас проблема с сотрудницей. У нее были семейные проблемы, и вся работа встала. Мы все исправим. Только придется трохи подождать. У нас не хватае сотрудников, еще двое уволилось, поэтому пашем за себя и за того парня.

– И что, совсем некому работать?– остыла я и задумалась.

– Некому. Хоть с улицы кого бери,– тихо призналась женщина.

– И что, администрация набирает персонал?– оживилась я.

– Пока не набирае, но… У кого-то родственники. Сами знаете: с работой сейчас туго.

– Да, да,– задумалась я.– Слушайте, а, может, можно поговорить с вашей заведующей? У меня есть опыт работы с документами, высшее образование. Я как раз недавно переехала в Алушту и ищу работу.

– Ой, было бы неплохо. Но я вам по неосторожности выдала секрет. Заведующая об этом не распространяется. Даже не знаю, как быть…

– Извините, а как вас зовут?

– Татьяной Антоновной.

– Татьяна Антоновна, вам, наверное, и вправду трудно справляться с работой. Может, поможем друг другу, а?– дружелюбно предложила я, загоревшись идеей получить работу.

Какое никакое: тихое, уютное и надежное место. Не мое, конечно, это, но на безрыбье и рак хвастун!

Женщина оглянулась на дверь заведующей и приподнялась ближе к окошку.

– Тебя-то как зовут?

– Полина,– прилипла к стеклу я.

– Поля, давай встретимся после работы, часов в шесть и поговорим? Вижу, дивчина ты толковая. А у меня давно одна мысль в голове крутится.

– С радостью,– подмигнула я.– Давайте я зайду за вами в шесть?

– Ага, заходи.

– Ну, все, Татьяна Антоновна, океюшки.

Я так вдохновилась мыслью о трудоустройстве, что напрочь забыла о причине прихода на почту и пошла домой.

– Эй, Поля, а с письмом-то шо делать? Тебе срочно-то?– высунулась из окна заботливая Татьяна Антоновна.

– Ой, а что делать?– задалась вопросом я. Нужно ли мне это уже?

– Да, ну его. Когда будет время, отправите.

– Хорошо, Поленька. До свидания.

– Ага.

Боги, и теперь у меня будет неслабый повод, чтобы не таскаться по барам и чужим домам!

Только при одной этой мысли охватила такая эйфория, что я вынеслась на тротуар, как на роликах, и покатилась домой в полном предвкушении стремительно разворачивающихся событий.

Конечно, я не собиралась советоваться с Ярославом и тем более докладывать, что хочу сделать. Однако не сдержала эмоций и поделилась произошедшим с мамой.

– Представляешь, теперь у меня будет постоянная, надежная работа! Зарплата, я думаю, не такая большая, как у меня сейчас, но зато стабильная. И ты всегда будешь знать, где я нахожусь.

– Ой, Поленька, я рада, что ты нашла такую работу,– искренне порадовалась мама.

– Ну, еще не нашла, но надо помолиться всем богам.

– А хочешь, я поговорю с тетей Глашей? У нее с заведующей почтой сестра дружит.

– Мама! А что ж ты раньше молчала?

– Так я же не знала, что на почте есть места. Да и ты вроде бы работаешь?

– Поговори. Обязательно поговори. А я разузнаю по своим каналам.


Воронюк Татьяна Антоновна, так звали женщину с почты, оказалась женщиной добродушной, искренней, заинтересованной и обстоятельной. Мы встретились вечером у почты и прошлись до ее дома. Она подробно, даже слишком, рассказала, как обстоят дела на почте, какие у меня перспективы и как можно провернуть трудоустройство.

Надо сказать, с Антоновной мы почти подружились. С ней было легко и просто. Впрочем, как и всегда, мне легко удавалось завязывать новые знакомства. Несмотря на возраст, душой она походила на тридцатилетнюю. За сорок минут беседы я столько узнала о ее жизни, что даже подружку Верку не узнала так хорошо за всю нашу дружбу, как Антоновну за одну прогулку. Мы обменялись телефонами, адресами, перешли на «ты» и договорились регулярно обмениваться новостями.

Да, удивительно – столько в Антоновне было энергии, жизнелюбия, энтузиазма! Наверное, именно в этом мы и были похожи с ней и нашли друг друга интересными. И что-то говорило, что в молодости она была та еще хулиганка. Определенно, Антоновна мне нравилась. И в подругах появилась еще одна Татьяна.

Итак, заведующая почтой отправлялась в отпуск к матери в глубины украинских степей, и вопрос с новыми кадрами оставила до своего приезда. Но, однозначно, она не собиралась принимать на работу неизвестных приезжих девиц, да еще и из России. А мы с Антоновной решили атаковать суровую заведующую с двух сторон: Антоновна прикинется, что я ее супер смышленая племянница, а я буду действовать через сестру тетки Глаши. Авось, что-то да выйдет?!

В общем, нужно было выждать определенное время. Как всегда, я была нетерпелива и из-за этого нервничала. Все и сразу, как привыкла себе обеспечивать сама, не получалось.

Тем временем Ярослав атаковал с другой стороны. В один из вечеров он появился неожиданно и увез меня в неизвестном направлении. На мое нетерпеливое любопытство он загадочно молчал и улыбался. А когда мы оказались за городом, Ярослав предложил пригласить моих девчонок в шикарную сауну.

Я так обрадовалась, что хоть кто-то из моего круга общения разбавит нашу компанию. Ведь явно в сауне мы были бы не одни. А про его друзей – я уже выражалась.

Девчонки согласились с превеликим удовольствием. И на мое удовольствие, больше никого не было, кроме, разумеется, свиты Македонского. Но Серегу и Стаса заняли девчонки, и те не сильно маячили перед глазами и вполне вписались в наш узкий кружок. К тому же и Ярослав вел себя скромнее: наблюдал за нами, шутил и не позволял откровенностей.

Я соскучилась по воде в таком количестве. С Танькой и Лариской мы оторвались по полной: такие кренделя выделывали, прямо как с Анной и Лизкой летом на море. Пробежала какая-то грустная волна: соскучилась по ним, просто жуть. Сначала мы вдоволь наплавались, затем напарились в парной, хоть я и не была любительницей русских бань. А потом засели за стол.

Сауна, бассейн в пятнадцать метров, обслуживание по высшему классу: настроение действительно было хорошее. Отдыхать хорошо – это всегда в кайф. Компания на этот раз радовала. Даже снова почувствовала себя расслабленной с Ярославом, будто мы давно знакомы и теперь хорошие друзья. Я душой и телом начала оттаивать от напряга.

Вот такой была жизнь: веселой, искристой, нелепой, в общем, самой обыкновенной, без всяких проблем и затей, редкое озорное безделье.

Но чему-то надо было нарушить эту гармонию. Неожиданно Лариске позвонил бойфренд и устроил такие визги по телефону, что даже нам было слышно все, чем он пытался прибить к полу свою «глубокоуважаемую» девушку. Она расплакалась и убежала домой. Вскоре собралась и Танька. Отвезти ее Ярослав поручил Стасу.

Вот, блин, оставили меня одну! Вернее, наедине с человеком, который так и грезил снова затащить меня в укромный уголок.

Ну, тут я и начала выписывать свои па. А все, чтобы не дать Ярославу возможности прижать меня к стенке и потребовать выполнения определенных услуг.

Хм, цинично? Ну, это я так, смеюсь. Нельзя об этом думать так серьезно.

Однако и без моих противных стараний все было ясно. Он был очень внимателен. Ну, просто очень! Его неслучайные прикосновения, долгие взгляды, молчание на вопросы и снова долгие взгляды, застревающие на моих губах, шее, плечах, груди…

Уф! Это был намек на постель.

Понимание этого снова поселило во мне какое-то щекочущее беспокойство и стерло ощущение начала вроде бы удачного вечера.

Конечно, я не могла его избегать или нужно было разрывать наш контракт. А чего уж тут рвать, коль все уже было начато и дошло до такого? Теперь было жаль своих усилий и терпения, потраченных на развитие одних из престранных отношений в жизни.

Я осознала, что хотела получить удовольствие от той близости с Ярославом. И получила его. Но как досадно понимать, что это была месть Кириллу за то, что он вышвырнул меня, за его зависимость от матери, за равнодушие, молчание, отсутствие теперь. И вряд ли я могла повторить это на бис. Стало как-то жутко противно, что использовала орудием мести саму себя.

Ничего не оставалось лучше, чем просто хорошенько залить все горячим напитком и взболтать до следующего раза. В очередной раз становилось легко и весело, на многое закрывались глаза и отношения упрощались.

К сожалению, на столе было все: закуски, горячее, фрукты, напитки, но ничего быстродействующего из алкоголя. Только пиво. Я, как первобытная, накинулась на пиво под соленые сухарики и копчености.

Было и много сока. И когда Ярослав уходил в «плаванье», я подменяла стакан яблочного сока на стакан пива. Никто, кроме персонала, не видел моей аферы.

Какая ирония! В начале вечера не планировала пить вообще – и так хватало положительных эмоций, и ничто не предвещало такой трусости и напряга.

Только вот пока загорала на одном месте, все было в норме, а когда решила освежиться в бассейне, то плюхнулась в него так тяжело, как мешок с картошкой, и Ярославу пришлось спасать меня.

Ужас! Ноги и руки перестали слушаться! Я ощущала себя свинкой, большой, неуклюжей свинкой. Такой координации, а вернее, полного ее отсутствия, не испытывала давно.

Ярослав вытянул меня на кафельный берег и встряхнул за плечи.

– Полин, тебе плохо?– взволнованно спросил он.

– По-моему, мне слишком хорошо,– усмехнулась я, неуклюже пытаясь подняться и оттолкнуться от его прилипчивых рук.

– Давай, помогу тебе сесть?

– Мне не нужно вставать из-за стола. У меня немного голова закружилась… Вот я и не успела среагировать… запнулась, и кувырк,– глупо оправдалась я, но он поверил. И это главное!

Я села за стол и, обняв голову руками, несколько раз глубоко вздохнула.

– Ой-й, по-моему, я переборщила с плаванием и парной…

– Да, ты лучше посиди здесь, выпей водички…

Ага, водочки бы!

– …я вызову Сергея. Что-то ты неважно выглядишь…

– Вот спасибо,– усмехнулась я.

– Я не в этом смысле…

– Да плевать… ик… ой…

Пока Ярослав вышел из сауны, звонил Сергею, я высушила еще пару стаканов пива, причем самого высокого градуса.

Ох-х, не следовало мне этого делать!

А потом, пока ждали Сергея, я пыталась натянуть на себя одежду. Но, по-моему, она была не моего размера?!

От пива и жары так разморило, развезло, расквасило… Как там еще назвать то свинское состояние, до которого я себя довела? Ну, конечно, шесть часов в сауне – это перебор!

В этот раз от выпитого меня не только вело все время не в ту сторону, но и плыло перед глазами, все казалось каким-то нереальным вокруг, утопало в цветных волнах и вибрировало, не могла связать и двух слов. И как только до меня это дошло, я бросила тщетные попытки поддерживать беседу и замолчала. Просто кивала на голос Ярослава или мычала что-то невразумительное типа: «угу-у», «мм-м-не-е», «не-е-а», а также старательно прятала глаза, чтобы он не прочитал в них, насколько я пьяна.

Уж не знаю, как это у меня получалось?

Из сауны меня вынесли на руках. Помню еще одно: что-то мелькало за лобовым стеклом, потом ступени и какие-то странные белые цветы, такие мохнатые, пушистые, мягкие, и пахли они Ванишем. А еще несколько слов Ярослава:

– Что с тобой такое?! Ты, вроде, не так много выпила? Может, температура на тебя так повлияла?

– Ой-й, кажется, я падаю… Держи меня,– кое-как собрав буквы в слова, проныла я и ухватилась за локоть Македонского.

И он меня поддержал: крепко обнял, прижал к груди так, словно долго искал и нашел. Меня реально уносило в сторону. Башню просто срывало!

Но как рассказал Ярослав наутро, меня никуда не уносило, я лежала на полу, на ковре, и дальше пола меня не могло унести.

Черт! Какая стыдоба-то!

Вместе с головной болью и тошнотой я впервые была готова провалиться сквозь землю от того, как смешно выглядела не только в его глазах, но и в своих.

И зачем было выставлять себя полной… хм-м-м… в общем – не очень хорошей девочкой?

Однако то, как потом вел себя Ярослав, заставило засомневаться в том, что он думал обо мне то же, что и я сама.

Собрав по кусочкам память вчерашнего дня, догадалась, что созданная мной видимость невинного поглощения сока, а не пива, убедила Ярослава в том, что мне стало плохо от жары или я перестаралась в парной и в бассейне. И это вкупе облегчило состояние.

Ну, а еще схитрила и добавила отсебятины: сказала Ярославу, что мне с детства противопоказано посещение саун и бань. Просто не хотела портить ему вечер и не сказала об этом раньше.

Два дня провалялась в постели, уже дома, отходя от своего упрямства и безрассудства. Думала, что больше не прикоснусь к пиву и другому спиртному.

Но это было только начало моих бесконечных клятв.


Через полторы недели я стала полноправной владелицей счета, на котором лежал миллион.

Миллион! Представляете? Ну, до кого не дошло, то на рубли это около пяти миллионов.

Странно, но, когда пришла пора воспользоваться своими денежками, эта мысль не принесла особого удовольствия! Но как человек честный я сразу сняла пять тысяч долга и принесла их Македонскому. Но он их не принял! Вместо этого просто увез меня к себе и зацеловал… до смерти.

После первой ночи Ярослав только этим и довольствовался. Я была та еще актриса: то не вовремя засыпала, то после очередной тусовки или обычного вечера в ночном клубе валилась с ног. Вернее, меня валил с ног алкоголь. Или жаловалась на какую-то странную боль в животе, и, конечно, на помощь в самый нужный момент пришли критические дни.

Никогда не думала, что буду так им рада. Ну, просто рада! Вот муть, да?!

Но бесконечно бегать от Ярослава было глупо. В конце концов, не такой уж он был и страшный. Вообще не страшный, даже сексуальный, милый, искренний, по крайней мере, как мне казалось…

Хм, дежавю! Где-то я уже это слышала?

Короче, надо было расслабляться на полную катушку. Жизнь хоть и прекрасная, но короткая штука. Когда еще за тобой побегает такой симпатичный миллионер? Даже если я и была «контрактницей», и из головы не выходил подлец Кирилл, то надо было хоть попытаться получить максимум удовольствия от отношений с другим мужчиной.

И я во что бы то ни стало решила не препятствовать следующей попытке Македонского одержать победу на любовном ложе.

Вот сказанула-то!

И только я об этом решительно подумала – мысли успокоились, совесть притихла, и настроение сделало меня непринужденной и даже – что поразительно – покладистой с Ярославом.

Я не видела Македонского несколько дней. Он только звонил утром и вечером с фразой: «Все хорошо? Есть проблемы?» – будто проверял и охранял меня. А я и не скучала.

Лариска работала в реабилитационном центре физиотерапевтом, вот я и записалась к ней на сеанс физиотерапии и гимнастики. Лариска, как и большинство украинских девчонок, любила вкусно поесть, и единственное, что сохраняло ее кожу и фигуру – усиленная гимнастика. Вот мы и занимались фитнесом, йогой, аэробикой и водной гимнастикой после ее работы. Мне тоже не мешало скинуть пару кг.

А еще мы обе отвлекались от своих заморочек: Лариска – от проблем со своим парнем, я – от воспоминаний о Кирилле вперемешку с Ярославом.


Вскоре он явился, як прынц на железной коняке, только, вероятно, накануне наевшись лимона и, как обычно, забыв предупредить о своем визите. По выражению лица поняла, что Ярослав и не ждал от меня какого-либо внимания, интереса или теплоты. Но, наверное, был в недоумении от небывалого напора теплых чуйств с моей стороны.

Ну, какие там чувства? Так, пару фраз, поинтересовалась о делах, о здоровье сына, о его настроении. И совершенно искренне. Ну, честно!

Мы долго катались по вечерней Алуште, что было так редко, потому что Ярослав больше занимался бумагами, звонками, встречами и деловыми ужинами. Он выглядел уставшим, и энтузиазма заметно поубавилось: глаз не горел, лицо осунулось, голос глухой. И музыка у него в машине играла какая-то убийственно-тоскливая.

– Эй, да что с тобой?– тряхнула я его за плечо.

– Устал, как собака.

– Неужели собаки так работают?– усмехнулась я.– Не хочешь завести себе помощника?

– Это нелегко сделать. Я столько времени потратил на поиск главных менеджеров, чтобы все работало как машина. А помощник – это полное доверие и покой. А таких людей найти непросто.

– Надо быть немного мягче к людям, доверять больше.

– Уже доверился раз,– ответил Ярослав таким тоном, чтобы я догадалась, что он не хочет продолжать эту тему.

– Ясно,– махнула рукой, но не отстала, а вдруг предложила:– Хочешь, я немного тебе помогу?

Ярослав нахмурился и посмотрел с усмешкой.

– Просто так, безвозмездно,– добавила я и тоже нахмурилась.

Он тихо посмеялся и долго ехал в напряженном молчании. А я не выдержала вытье на радио «Ретро FM» и переключила на «Европу плюс».

– Расслабься, я пошутила,– усмехнулась, наконец, догадавшись, что доверие и покой со мной ему не светят. Он мне не доверял. Вот в чем был мой косяк.

Он остановился у набережной за городом и заглушил мотор, а затем откинулся на спинку кресла и громко устало выдохнул.

– Ты меня извини. Я, наверное, зря тебя вытащил из дома,– через минуту проговорил он и повернулся ко мне.

– Ладно, тащи назад,– улыбнулась я и взлохматила ему челку.

Получилось как-то ласково, тепло. Его лицо посветлело, и за сорок минут свидания он впервые спокойно улыбнулся.

– Ну вот, таким ты мне нравишься больше. Вот отвезешь меня домой и езжай, выспись. У тебя скоро мозги закипят от перегруза.

– Я тебе нравлюсь?– тихо повторил он.

Ну вот, зацепился за слово. Ладно, давай, ври дальше. Хотя, почему ври? Что-то же мне в нем симпатично?!

– Конечно нравишься. Если бы ты был мне противен, я бы не сидела с тобой рядом и не читала бы тебе лекций о полезности сна и отдыха.

Ярослав протянул руку и коснулся моего подбородка. Он долго смотрел в глаза, потом перевел взгляд на губы и медленно произнес:

– Мне с тобой не спокойно, но хорошо.

– Да я догадываюсь,– усмехнулась беззлобно.– Доверие и покой тебе со мною не грозят. Во-первых, я ненормальная, во-вторых, – неопытная, в-третьих, – женщина.

– Да нет. Все не так,– возразил Ярослав.– Просто ты не тот человек, которого бы я хотел загрузить отчетами, счетами и проверками. С тобой я хочу отдыхать. Ты единственный человек из моего круга, который не заинтересован в моем бизнесе, не занят бесконечными мыслями, где и как чего раздобыть. От таких мыслей и разговоров я и сам устаю. Поэтому не принимай на свой счет «доверие и покой».

– Классная отмазка,– отметила я.

– Полин, брось ты это.

– Все, все,– подняла ладони вверх.– Давай домой?

– А поехали ко мне? Я хочу побыть только с тобой.

Я опустила глаза на его губы, вспомнила их вкус. Мгновенно и тело вспомнило его горячие руки на талии, спине, бедрах и… С огромным усилием воли я не содрогнулась, а медленно и тихо выговорила:

– Поехали…

– Ты есть хочешь?– заботливо спросил он и нежно обвел пальцем контур моих губ.

– Да, хочется что-нибудь перекусить. Что-нибудь легкое,– согласилась я, как на вариант замедлить ход событий.

– Тогда заедем в ресторан Бахарского, который я курирую, чтобы никто не завалил меня работой. Сегодня хочу быть с тобой,– оживился и как-то вдохновился Ярослав и рванул с места, как дикий жеребец.

– Ярослав, давай поосторожнее. Я не такая голодная, чтобы так спешить,– попросила я, от скорости влипая в спинку сиденья на поворотах.

Македонский странно посмотрел на меня и засмеялся.

– Ярослав? Только ты меня так называешь.

– Прости, я думала, тебя так и зовут?– усмехнулась я.

– Да нет. Так официально звучит.

Я пожала плечами и ответила, что так мне больше нравится.

На самом деле имя Слава мне не нравилось, а называть его прозвищем «Яра», как называли его друзья и партнеры, было омерзительно. В самом деле, не бычок же!

Тогда я предложила величать его – Македонский, как называла про себя. Конечно, он был не против, весело засмеялся и расцеловал мою ладошку. А я смотрела, как его губы касаются моих пальцев, и представляла на его месте…

Да, кого бы вы думали? Кирилла!

А потом просто отвернулась к окну, закрыла глаза и продолжила представлять, как это Кирилл вымаливает мое прощение и просит вернуться к нему, как обещает, что мы уедем на край света, где и не слышали про такую Наталью Андреевну…

В общем, что было взять с дуры, которая только и тешила себя наивными фантазиями?!

Мне нужно было немного расслабиться. И ничто не могло помочь, как один бокал мартини с ромом. И на ужине в уютном ресторанчике я не успокоилась, пока не допила бокал шального коктейля. От него меня не качало, но в голове все мутнело и плыло – мама держи.

Когда оказалась в его доме, в большом белом холле, мне уже было совсем хорошо. Я была готова на подвиги. Усталость Ярослава куда-то запропала еще в ресторане. За ужином он пригубил белого вина и повеселел, стал вдруг таким бодрым и разговорчивым. Мы даже насмеялись за ужином до коликов в животе.

Я еще тупо надеялась в глубине души, что мы просто пообщаемся за каким-нибудь фильмом, пощелкаем орешки или поиграем в его любимые нарды. Но на полушаге к дивану я ощутила его присутствие близко-близко и остановилась.

– Я так соскучился,– искренне произнес Ярослав рядом с моим ухом.

– У тебя и на это хватает сил?– глупо пошутила я.

– От тебя так вкусно пахнет…

Он уже был безнадежно возбужден. И где-то на заднем фоне я молилась своим богам, чтобы затрезвонил телефон или кто-нибудь из его свиты постучал в двери, и все это закончилось бы, не начавшись.

Но, наверное, я настолько была пьяна, что не сообразила о том, что он отключил мобильный и сделал все, чтобы мы остались наедине и надолго.

Я закрыла глаза. Он стоял за спиной. Его руки забрались под мой свитер и ладони плотно легли на живот. Требовательные губы коснулись мочки уха. Голова поплыла и отклонилась назад на его плечо. Спиной ощущалось его громкое сердцебиение. Губы пересохли. Руки вторили движениям его рук по моему телу. Дыхание стало одинаковым: горячим, сбивчивым. Кожа горела от его поцелуев. Тело само поддавалось его ласкам. Ноги, казалось, утопали в ковре, и колени сгибались от слабости.

О, боги, как же я скучала по этим губам… горячим пальцам… страстному движению рук…

Я помогала этим дорогим рукам срывать с себя одежду. Не терпелось целиком и полностью оказаться в его объятиях и власти. Как плыло тело от наслаждения его поцелуями и восторженно-вожделенным шепотом…

Я резко открыла глаза и захлебнулась воздухом. Испуганно уставившись в лицо обнимающего меня мужчины, замерла и напряглась, как пружина.

– Ты чего?– недоуменно выдохнул в висок Ярослав и еще крепче прижался к моей груди.

О, боги! Это не Кирилл!

Сердце забилось еще сильнее. Руки непроизвольно стали отталкиваться от его плеч, а ноги упираться в пол.

– Я…– выдохнула я, но не смогла продолжить: его губы накрыли мои.

От возмущения и обиды закружилась голова. Я зажмурилась, что есть силы, и пыталась не сопротивляться. Что-то тянулось ему навстречу, но что-то неумолимо отбрасывало назад.

В общем, по моим ощущениям, ночь не удалась. Я была то агрессивна, то напряжена, то царапалась и кусалась, то прижималась всем телом… Ужас!

Интересно, что должен был чувствовать он? Или он ни черта не соображал? Слишком был озабочен своими желаниями.

Показалось, что я не спала всю ночь. Не было никаких мыслей, но голова разламывалась на части, все не могла найти себе места – словно простыни были из бетона, а подушка набита булыжниками. Я все просыпалась и просыпалась, мяла виски и долго соображала, где нахожусь, а потом еще долго елозила под ежовым одеялом.

Утром, вернее, в полдень, золушка проснулась и не нашла Ярослава в постели. В доме я была одна.

Я выглянула в окно – шел редкий снег. Жаль было смотреть на еще зеленые газоны, кусты и деревья. И так захотелось домой, и чтобы там оказались Анька и Лизка, и мама испекла бы яблочный пирог, и теплый сладкий запах ванилина и печеных яблок согревал бы весь дом.

Да, скоро новый год и рождество! И чего я добилась? Работы нет, дела нет, занимаюсь чёрти чем, маникюр на руках ужасный, Кирилл застрял в голове… Но есть много денег… Хм, много денег! Спастись от скуки – заняться шопингом? Да, надо позвонить Таньке и Ларке.

Но голова потребовала кофе. Я спустилась на кухню за завтраком.

Надо же! В холодильнике Македонского оказалась копченая ветчина, сыр, салат и помидоры: на столе стояли фрукты и свежевыжатый сок. Желудок непроизвольно заурчал – пришлось тут же его умаслить.

А потом, готовя себе кофе, услышала шум въезжающей во двор машины. Это был Ярослав.

Он вошел в кухню на запах кофе и обнял меня сзади за плечи.

– У-у, ты такой холодный,– вздрогнула я.

– Как айсберг в океане,– весело пропел он и прислонился к моему виску холодной щекой.

От него пахло морозной свежестью.

«Миф» – и ваша жизнь блистает чистотой! Фу!

– На улице минус два. А на меня кофе хватит?– с хорошим настроением в голосе спросил он.

– Да, я всегда варю с запасом.

– Ну, тогда получай…

Ярослав протянул передо мной кулак, повернул ладонью вверх и разжал пальцы.

На ладони лежала красная коробочка, в которые обычно кладут ювелирные украшения.

– Это тебе, рыбка.

– Рыбка?! Хм, слава богам, что не кальмарчик,– усмехнулась я, принимая подарок.– Что это?

– Я проезжал одну витрину, увидел, мне очень понравилось. Тебе тоже должно понравиться,– ласково трясь носом о мой висок, нежно ответил он.

Это была витиеватая цепочка из белого золота на талию в дополнение к моему пирсингу на пупке.

– Спасибо, но…

– Никаких но. Это подарок, и я хочу, чтобы ты его примерила.

– Прямо сейчас?!– удивилась я.

– Я сам это сделаю.

О, нет! Только не на кухне!

Когда его губы коснулись моего пупка, а руки поползли по бедрам под халатом, раздался звон благословенного мобильника.

Это была крупная удача! О, боги, как же мало надо было для радости.

У Ярослава начался какой-то серьезный, напряженно-интригующий разговор. Он долго говорил с одним, потом созвонился с другим, и снова перезванивал первому.

Я совсем не слушала его, а сев на край стола и закинув ноги на спинку стула, наблюдала за лицом, движениями Ярослава и кофеваркой.

Что было особенного в том, что я делала сейчас, здесь, с ним, с собой, с этой чертовой кофеваркой, которая все время зависала? Ну, почему чертовой? Кофеварка как кофеварка, такая же чокнутая, как и я.

Многие так живут.

Как?

А вот так – по расчету, с большим мешком терпения за спиной, холодом в мозгах и механическим колесиком, раздвигающим ноги. Цинично? А в реальности все цинично. Просто мы, люди, это не обсуждаем на каждом повороте.

Какая чушь в голове!

Наверное, в сравнении с подобными ситуациями у других, я платила не так дорого. Так почему же никак не могла примириться с этим? Знаю, потому что перед глазами и в мыслях все время маячил Кирилл.

А потом в нетрезвом состоянии легко было зажмуриться и представить на месте Ярослава Кирилла. И тогда я отвечала на поцелуи, ласки незнакомого мужчины. Но всегда это был Кирилл, а когда открывала глаза, видела Ярослава – желаемое боролось с действительным. Вот и весь анализ.

Что бы я ни делала с Ярославом, воспоминания о Белохвостове преследовали с еще большей силой, яркостью и живостью. Может быть, потому что он был моим первым мужчиной, и я сравнивала Ярослава с ним?

Теперь он присутствовал практически везде, где бы я ни была с Ярославом. Иногда казалось, что Кирилл наблюдает за мной. Конечно, это были приступы паранойи. Но достаточно неприятные приступы.

Черт подери, у меня было столько парней, но единственного, кого я подпустила к себе, был именно Кирилл! И тогда мне казалось, что он самый лучший.

Но, сблизившись с Ярославом, поняла, что другой мужчина в личной жизни не хуже, не лучше, он просто другой, и все. Разница была только в том, что сейчас со мной был Ярослав, а не тот, кто обещался «и в горе, и в радости»…


Зима началась, как всегда, неожиданно. Выпал первый серьезный снег, и воздух стал морозным. Самый прикольный и феерический праздник – Новый год я отпраздновала весело. Мы с девчонками забурились в Ялту, в самый крутой ночной клуб.

Ух! Свежий глоток воздуха! Свобода! Такой полет души, что порой сердце вырывалось из груди от переизбытка чувств.

Откуда деньги? Нет, не со счета. Ярослав был таким щедрым (и, конечно, расчетливым), что достал нам приглашения на встречу Нового года в самом дорогом клубе Ялты среди всей местной элиты. А сам укатил далеко и надолго, аж на месяц: сделал сыну обещанный подарок – отдых в Европе.

И, конечно же, в Ялту я отправилась не только с девчонками, но и с Сергеем, который был приставлен ко мне для охраны. Но Серега оказался нашим парнем и не путался под ногами. Было бы гораздо хуже, если бы нас сопровождал Стас.

Не думаю, что Серега был таким сплетником, что донес бы Ярославу, как мы зажигали с местными парнями. Это же были только танцы и смех!

Потом мы всю ночь прошатались по городу, в котором я давненько не была, вспоминала юность, один несостоявшийся роман с местным денди, первый свой поцелуй с чемпионом Украины по плаванию, ну и всякую ерунду. Даже зимой Ялта была романтической и радушной.

Наутро, накупив всякой всячины (подарки, сувениры), мы отправились домой. Серега был настоящим другом: развез девчонок по домам и меня доставил прямо до крыльца. Мама познакомилась с первым представителем моей шайки-лейки. Она даже заставила его пройти в дом и напоила чаем.

Я не сразу сообразила, что она приняла Серегу за моего ухажера. Ведь он был на машине Македонского, силуэт, как у Македонского, и прикид приличный. Мама никогда не знала, кто из них кто. Она все время видела кого-то за нашими воротами, но, видимо, было темно или природная скромность не позволила ей рассматривать мужчину, ухаживающего за мной.

Ну, к концу обеда пришлось прояснить ситуацию. Было довольно смешно смотреть на Серегу и на маму. Но мы просто весело посмеялись.

Однако после ухода Сереги мама попросила меня все-таки представить ей Ярослава. На что я легко согласилась, но только для того, чтобы не вызвать лишних вопросов и ненужной реакции. А если честно, то не хотелось этого делать.

А зачем? Все равно мне с ним не быть. Да и что это за знакомства? Я бы не хотела давать повод Ярославу думать о наших отношениях лучше, чем они есть на самом деле.


На рождество меня ждал подарок: позвонила Татьяна Антоновна и сказала явиться к заведующей почтой после праздников с документами.

Ужасно не хотелось начинать работать. Скучновато на почте-то! Но чего уж теперь выбирать? Не боярыня уж!

А идея с открытием салона все-таки затаилась до лучших времен. Надо было выполнить все отношения по контракту, а потом уже действовать открыто. Я была уверена, что когда мы с Ярославом расстанемся…

Хм, а мы расстанемся? Да, сейчас эта мысль была какой-то смешной.

Короче, когда придет время, он вряд ли откажет мне в помощи быстро оформить лицензию на салон. А сейчас не хотелось впадать в еще большую зависимость от него. И нечем будет попрекать.

Но что-то задержало меня утром в день, когда собралась идти на почту с документами. То ли что-то было с Сенькой, то ли мама попросила срочно что-то сделать, толком не помню, но факт в том, что я вовремя не оказалась под древними сводами третьего почтового отделения Алушты.

Когда я пришла к зданию почты, считая, что опоздала на встречу с заведующей, навстречу кинулась Антоновна и с испуганными глазами завопила:

– Ой, Полечка, как хорошо, шо мы все не успели войти в здание… Оно как ух… А потом как ба-бах! И все…

Вместо туманных догадок после рассказа Антоновны я взглянула на здание и поняла, что оно потеряло крышу.

Короче говоря, моя работа накрылась медным тазом, то есть бетонным.

Однако Антоновна успокоила, сказав, что здание новой почты уже достраивается и будет готово к середине весны. И место уже точно за мной. Это же устно подтвердила и шокированная заведующая.

Ну, времени у меня было целый воз.

И я была свободна!


Не поверите, но на месяц без Ярослава я будто вернулась к своей обычной жизни. Вернее, к своей бешеной, лихой и отчаянной. Подруги все те же, дискотеки, клубы – все, как и прежде: без забот, без хлопот. Удивительно, но в отсутствие Ярослава, я стала меньше вспоминать Кирилла. Практически совсем забыла про него. Как свободно дышалось и скакалось! Ух!

Единственное, о чем вспомнила – это отослала свой фотоальбом Верочке. Кстати, это она мне напомнила про него своим вопросом:

– Ты вроде что-то сенсационное прислать обещала?

– Ага, обещала. Жди.

Когда разгребали потолок почты, спасли все посылки, ценные бандероли и письма, в общем – всю корреспонденцию. Антоновна сохранила мой конвертик.

– Сделать с этим то, что ты и говорила?– поинтересовалась Верка.

– Ну, сделай.

– Что-то энтузиазма в голосе не слышу?

– Сделай, сделай,– как-то равнодушно подтвердила я.

Уже остыла!

– Ладно, сделаю.

– Какие новости?

– Кирилл тут на днях…

– Вера, я о Кирилле тебя не спрашивала,– резко остановила подругу.

– А-а… тогда ничего нового. У нас холодно. А у вас?

– А у нас в квартире газ,– сухо отрезала я.– Вер, мне некогда. Я ухожу. Позвоню позже, ладно.

– Ладно. Чего так злиться-то?– обиженно буркнула Верка.– Я отзвонюсь, когда получу твой пакет. Ты заказным будешь отправлять?

– Нет. Не горит. Отправлю простым письмом.

– О-о, я же умру от любопытства?

– Если умрешь, на похороны не приеду,– усмехнулась я и положила трубку.

Верка была в своем репертуаре, но подруга все равно классная.

А тут и еще одно событие повеселило: к тетке Глаше приехал сын с другом. Вот этот друг-то и положил на меня глаз. Звали его Алексеем, тридцать пять лет, не женат, симпатичный, веселый и состоятельный. Одно меня в нем смешило и настраивало на несерьезный лад – это его украинский акцент и манера громко хохотать от малейшей доли юмора в разговоре, то есть практически после каждого предложения. Иногда это даже раздражало.

А еще Лешка был слегка нагловат и позволял себе лишнее. Например, ночью залез ко мне на чердак через окно с букетом герани, чтобы, как он выразился, выпить чаю. И, конечно, он как залез, так и вылез. А наутро все в доме тетки Глаши смеялись, что от него невыразимо несло геранью. Даже гель для душа и шампунь не помогли. Лешка, конечно, не оставил попыток найти ко мне подход: что только еще ни придумывал. Но времени у него практически не оставалось, да и Стас – сторожевой пес Македонского не только шнырял где-то поблизости, но и вел разъяснительные беседы со всеми претендентами на место в моей постели. Короче, ничего Лешке не обломилось. Так, пару раз сходили в кино.


Итак, месяц прошел быстро, и вскоре у моих заснеженных ворот появился Серега на машине Македонского.

– Полина, я за тобой.

– Я догадалась. А сам почему не приехал?

– Слушай, сегодня у него большой день, ему дали добро на строительство китайского ресторанчика. У него сегодня встреча с двумя китайцами и их поваром. Будут контракт заключать, наверное. Представляешь, какой проект?!– с восхищением и гордостью проговорил Серега.

И что бы он понимал там?

– А я, видимо, буду сегодня гейшей?

– Это что?

– Не что, а кто, Сереженька.

– А, ну это типа ихней путаны?– сообразил он.

– Типа ихней,– усмехнулась я.– Значит, мне нужно приодеться к ужину?

– Не-е, ты прыгай в машину. Яра тебя уже ждет.

– Что, прямо в спортивном костюме?!

– Да, садись в машину, уши отморозишь. Первый раз такую зиму в Алуште вижу… Там разберетесь.

По тому, что Сергей был одет в деловой костюм, я догадалась, что и он будет присутствовать на ужине. И не удержалась от смеха, когда представила, что там же будет и Стас, который будет за столом, как питекантроп, с бревнами вместо палочек.

В домашнем спортивном костюме и в куртке меня доставили к торговому центру на Центральной улице, где были открыты фирменные бутики, единственные в Алуште уникальные и по качеству, и по цене.

В одном из них, куда меня привел Сергей, я увидела девушку продавца-консультанта, которую уже где-то видела. А главное, она меня «узнала».

– Олечка, здравствуйте,– приветливо поздоровалась она.– Рада, что вы выбрали наш бутик.

– Олечка?! – усмехнулась я.– Олечка не пришла. Приболела малость. Я ее заменяю. Полина – вас устроит?

Девушка тут же покраснела и опустила глаза. В неловком извинении голос задрожал – она окончательно смутилась.

– Да не робей ты так. Все нормально,– смягчила я напряг.– Если честно, я сама не знаю, что здесь делаю. Вероятно, ищу платье для ужина с крутыми людьми. Поможешь?

– О, мне Ярослав Александрович поручил найти для вас самое достойное платье. Я постараюсь.

– О'кей, я тоже немного постараюсь,– сыронизировала я.

Пару платьев отвергла сразу, еще не примерив, а остальные начала менять, как перчатки. Не из-за того, что они не подходили или не нравились, а из-за какой-то неподдающейся управлению вредности.

И в тот момент, когда я взяла очередной наряд, устав от задирания рук и пропихивания головы в узкие проемы, в примерочную вошел Ярослав.

– Ты не против?– широко улыбаясь, спросил он и сразу же потянулся ко мне.

– А-а, вот кто устроил мне послеобеденную пытку?– сварливо заметила я.

– У-у-у, какая встреча! Я так соскучился по тебе, моя девочка!– ласково проговорил Ярослав и задушил в объятиях.– Ну, приветики!

А у меня будто крышу сорвало ни с того ни с сего. Такая злость взяла, что он вдруг вырвал меня из моего ритма и заставил заниматься бесполезным занятием. А еще оттого, что его горячие и влажные губы заелозили по моей шее и вызвали неуемное раздражение. Я еле удержала маску снисхождения на лице. На большее была не способна.

– Ну, все, хватит телячьих нежностей!– отклонилась в сторону я и разомкнула его руки на талии.

Ярослав медленно выпрямился и внимательно посмотрел в лицо: искал причину такого поведения.

– Что?

– Мы не виделись месяц, а ты ведешь себя так, как будто мы и не расставались.

– Глубокая мысль!– закатила глаза я.

– Что не так?

– Все нормально!

По выражению лица догадалась, что он не поверил.

– Ты еще что-то хочешь сказать или можно продолжить примерку?

Лицо Ярослава изменилось, помрачнело, что ли, и он молча вышел из кабинки.

Я выставила руки на бедра и уставилась в зеркало на свое отражение.

– Ну что ты смотришь, Сосновская? Может, хватит уже выпендриваться? Вот это платьишко ничего! Как раз китайские мотивы просматриваются…

Я вышла в атласном платье синего цвета с воротничком под горло и большими вышитыми цветами на расклешенной юбке.

– Девушка, я готова. Беру это,– решительно заявила продавцу-консультанту.

– Прекрасный выбор, Полина. Вам очень идет,– искренне ответила та.

Я перевела вопросительный взгляд на Ярослава, даже не вопросительный, а скорее ожидающий подтверждения словам продавца, и прищурилась.

– Ты в комплиментах не нуждаешься,– странно ответил он и протянул мне меховое манто из норки белого цвета.– Это дополнит платье.

– Ух ты!– скорее усмехнулась, чем удивилась я.

Он подошел и накинул манто на плечи.

– Во сколько ужин?

– Через полтора часа. Еще успеем заехать в косметический салон.

Я молча повернулась к выходу и вышла из бутика. До салона мы ехали молча.

Я слушала музыку. А что?

Через сорок минут вышла из салона, совсем не довольная тем, что неуклюжая и безмозглая парикмахерша возвела на моей голове. Но времени на переделку не было. Я села в машину и буркнула:

– Больше не привози меня в этот салон. Руки бы им поотрывать!

– А что?!– удивился Ярослав.– По-моему, оригинально…

– Что?!

– Ну, по крайней мере, твою внешность трудно испортить чем-то.

– Спасибо, утешил!

– Полин,– вздохнул Ярослав и сдержанно хлопнул ладонью по рулю,– не понимаю, что я тебе сделал? Мы увиделись час назад, а у меня уже терпение на исходе.

Я притихла. Но что-то нужно было ответить.

– У меня нет настроения.

– И ты решила испортить его мне?

– А ты не мог бы сам поужинать со своими японцами?

– Китайцами.

– Да какая разница?– вспылила я и уставилась на Ярослава.

– Большая, Полина,– повысил голос Ярослав и побагровел.– Ты что, не можешь просто по-человечески вести себя со мной?

Я нахмурилась. Его громкий напряженный голос действовал на нервы.

– Чего тебе не хватает, Полина?

– А ты думаешь, можешь все?– тут же вспыхнула я.

– Тебе что-то нужно?– взмахнул он руками.– Скажи, я сделаю?

– О-о, просто волшебник!

– Ну, ты и стерва!– взорвался он и рванул ручку дверцы.

От громкого хлопка дверью у меня зазвенело в ушах.

Хм, хам! Фр-р-р!

Так закипело внутри, что вот-вот рвануло бы к чертовой матери, но тут резкий звук на улице отвлек внимание от своих эмоций, и я вытянула шею к лобовому стеклу.

Ярослав ударил кулаком по капоту и со всего размаха пнул стоявшую на тротуаре урну. Замерзший мусор разлетелся по дороге, тротуару и под колеса машины. А сам Ярослав, сунув руки в карманы пальто, пошел прочь по дороге.

Псих!

Я закуталась в манто и надулась.

А чего он пристал со своими человеческими чувствами? Заколебал!

Прошло около десяти минут. На передней панели зажужжал мобильник Ярослава. Я протянула руку и повернула его дисплеем к себе. Звонил Сергей.

– Да,– ответила я.

– Ну, вы где?!– возмущенно спросил Сергей.

– Где-то рядом,– холодно буркнула.

– Давайте уже сюда. Китайцы пока задерживаются, но вам-то первыми нужно быть.

– Похоже, мы тоже задерживаемся. Тут кое у кого истерика случилась.

– У кого?!– удивился Сергей.

– Угадай, если по телефону шефа говорю я?– ответила раздраженно.– Все, давай не паникуй, скоро будем.

Что бы там ни было, а портить бизнес Македонскому я не собиралась. Надо было собраться, успокоиться и просто провести вечер в деловой атмосфере. Иногда надо быть умницей!

Но и искать Ярослава по улице не моя забота. Я пересела за руль, завела машину и медленно поехала вдоль тротуара.

Вот истеричка! А я думала, только женщины этим страдают!

Буквально через минуту увидела Ярослава, который возвращался к машине. Резко затормозила и сложила локти на руль.

Он медленно подошел со стороны водителя и посмотрел на меня через стекло изучающим взглядом. Я равнодушно отвернулась и пересела на свое место. Он открыл дверцу, сел за руль и тут же вынул из-за полы пальто белую розу и протянул мне.

– Прости,– глухо проговорил Ярослав.

Я скрестила руки на груди и вопросительно изогнула брови.

Хм, как банально!

– Звонил Сергей, мы катастрофически опаздываем,– единственное, что нашла сказать в ответ.

– Останешься со мной после ужина?– с тоской или с огорчением в голосе спросил Ярослав и поднес розу ближе к моим рукам.

Я взяла розу, небрежно положила ее на панель и отвернулась к окну.

– А у тебя что, есть время? Тебя не ждет братва в ночном клубе? Поди, давно не видались?

– Полин, ну в чем проблемы?– снова начал заводиться он.

– Ладно, конечно, хорошо, как скажешь,– покорно равнодушным тоном ответила я и отмахнулась ладонью, только чтобы картина Репина не повторилась.

Он нервно ударил по рулю, рванул педаль газа, и мы понеслись по дороге. Раздраженно выдохнув, Ярослав сдержанным тоном проговорил:

– Я, кажется, просил тебя о том, чтобы ты не была так категорична? Я не приказываю тебе. Я только прошу. Помнишь, твое условие?

– Я помню.

– Ты не хочешь?

Не хочу – было первым ответом. Какая разница – вторым. Отвали – третьим. Но с тем же равнодушием в голосе ответила:

– Останусь.

Разве у меня был выбор?

– Тогда поправь помаду, мы подъезжаем. Можешь посидеть в машине несколько минут, успокоиться,– со вздохом неудовлетворения сказал он.

И кому это нужно было успокаиваться?!

– Жду тебя через пять минут.

– Буду через десять,– твердо ответила я.

– Ладушки, конечно, хорошо, как скажешь,– слабо улыбнулся он.

Но это была скорее нервная улыбка, чем насмешка надо мной.

Я отвернулась к окну и, закрыв глаза, прислонилась лбом к прохладному стеклу. Отчего-то дрожали веки. Но я не плакала!

За столом поведение Ярослава и мое сменились демонстрацией внимания и почтения гостям из Поднебесной и обходительностью друг с другом. Было не так уж и скучно, вероятно, из-за того, что ужинала я не с толстопузыми отморозками и льстивыми извращенцами, а с интеллигентными людьми другой культуры. Они смешно разговаривали на своих иероглифах, которыми только язык свернуть можно было, переводчица тоже еле выговаривала нашу кириллицу. Но мне было интересно, потому что их предложения о сотрудничестве были нестандартным набором процедур развития партнерских отношений в отличие от предложений местных бизнес-пингвинов, весело, потому что юмор у них был не тупой. И, черт возьми, клёво, потому что они решили, что я партнер Македонского и обращались со мной, как с равной. Видимо, я удачно ляпнула несколько замечаний к их предложениям, и это было переведено.

Ужин был плодотворным. Мы, то есть Ярослав и китайцы, практически заключили договор о строительстве сети ресторанов в Алуште, Ялте, Крыму. А мой вклад в это дело тоже имел вес.

С чего начинается новое предприятие? С удачного названия!

Тут у меня фантазии хватило. Ресторан, который должны были построить в Алуште, будет называться «Инь-Янь». А что, просто и со смыслом?!

В общем, вечер удался. По крайней мере, не было скучно или в напряг, или противно.

Ну, а потом… Мое обещание.


К счастью или к сожалению, я не была одной из тех женщин, которые сгорали от желания иметь связь со всеми привлекательными мужчинами, что попадаются на пути. Опыта было мало, вернее, его не было вообще, несмотря на бурную юность. Один мужчина за всю жизнь… и то нагадивший в душу. Хоть Кирилл и был искусным и проникновенным любовником, но все катилось к черту, когда между нами вставали семейные узы.

Ярослав же отличался умением быть ласковым, чутким, совсем другим ласковым и чутким. Нам нечего с ним было делить. Если бы я была влюблена в него, то от его способностей любовника тоже была бы в восторге. Но очередной раз просто была благодарна, что он был нежен, внимателен и не извращенец. И на его поведение в постели не влияли наши словесные бои друг с другом, разве что подливали огня: желание обладать мной целиком и полностью.

Моя женская суть наслаждалась, но память сопротивлялась все сильней день ото дня. А знаменитое лекарство спасало: освобождало не знакомую мне женщину и запирало тоскующую память.

А утро… утро начиналось, как и всегда: головная боль – слабая, сильная, тупой вопрос в глазах, пялящихся в зеркало, и очередная клятва «О сухом законе».


Почему-то моя жизнь с Ярославом никак не могла проходить без шторма и качки. Ну, ужинала я с ним, часто потом и завтракала, танцы, клубы, было все, что можно пожелать при другом раскладе чувств. Но мне от него ничего не надо было, просто дожить свой срок по контракту без особых нервных затрат. Однако вечно что-то вклинивалось между нами независимо от нас и выводило из себя.

Главным моим раздражителем явилась давняя воздыхательница Ярослава Виктория Крэнус.

На двадцать третье февраля под настроение я решила сделать подарок Македонскому, но не что-то материальное, а приготовить ему кулинарный сюрприз. Но Ярослав удивил тем, что сделал подарок мне, хотя это выглядело, как извинение.

Мы будто случайно заехали в торговый центр и, прогуливаясь по широким залам с кафе и фонтанами под анекдоты и пирожки с капустой, я не заметила, как забрели в ювелирный бутик. Я стояла у входа и рассматривала рекламную вывеску со смешным слоганом, ну и засмотрелась на себя в витрину: от жареного пирожка помада расплылась за берега. И пока обтирала губы от масла и крошек, услышала знакомый голос за витриной. Сфокусировав взгляд за стекло, увидела Ярослава, а за его спиной фифу с дурацкой фамилией Крэнус. Она обнимала его со спины и довольно улыбалась. Меня прямо передернуло от их милого воркования:

– Ты не можешь не прийти на мой день рождения, Славочка?– просюсюкала Виктория.

– Конечно, я приду,– клятвенно заверил ее «Славочка» и улыбнулся.

«Славочка»! «Викусик-пупсик!» Какие у нас трогательные отношения! Фу!

– Не забудь, послезавтра я жду тебя?

– Какой ресторан ты предпочитаешь?

– Думаю, «Танцующий кальмар» – удачное решение.

– Что ж, я сегодня же зарезервирую для тебя VIP-зал,– ответил Ярослав.

Виктория чересчур воодушевленно расцеловала Ярослава в обе щеки и быстро свалила.

Я отвернулась от витрины и посмотрела на огрызок пирожка в руке. Аппетит пропал.

– Полин, ты что там стоишь?– спросил Ярослав.– Иди ко мне.

– Зачем?– пренебрежительно подала голос я.

– Ну, пожалуйста…

– Ну, иду… Что?

Он посмотрел так, будто кроме меня рядом вообще никого не существовало. Но это была ложь!

– Посмотри сюда,– постучал Ярослав пальцем о стеклянную витрину,– мне это очень нравится.

Я перевела взгляд на его палец, а потом на витрину.

На красной бархатной подушке лежало колье из белого золота и черного, как смоль, агата. Да, оно было весьма и весьма! Но меня все еще бесил его разговор с Викторией.

– Это для Виктории?– равнодушно спросила я.– Змеи любят черное.

Ярослав удивленно оглянулся.

– С чего ты взяла?! Это для тебя!

– Это ты только что придумал?– едко поинтересовалась я.

– Глупая, я сюда за этим и пришел. Я давно его присмотрел,– вроде бы искренне ответил он.

Но черт его знает!

Итак, мне пришлось переться с ним на день рождения Виктории Крэнус. Я надела одно из своих самых удобных платьев: черного цвета, с коротким подолом и открытым верхом. Колье, подаренное Ярославом, подошло как нельзя кстати. А чтобы немного подразнить Македонского, надела черные колготки в сеточку, которые всегда вызывали у него и возбуждение, и ревность.

Сама не знаю, зачем дразнила его? Наверное, обычная женская прихоть.

На бал мы прибыли без опозданий. И, конечно, не обошлось без пары упреков со стороны Ярослава в адрес моего туалета. Но что-то подсказывало, что ему безумно нравилось на меня смотреть, однако он волновался, что не только одному ему.

А когда я увидела фифу в ужасно лиловом платье, которое было похоже на большой гипюрный взрыв, ощутила на себе ее ревностный взгляд, то не удержалась от дерзости, но прикинулась дурочкой:

– Добрый вечер, мадам Кракенус. Поздравляю вас, долгих лет вам!

– Крэнус,– напряженным голосом поправила она меня и подала руку Ярославу для поцелуя.

Ярослав улыбнулся и взял фифу за руку.

– Ой, простите, Крэнус. Вашу фамилию так трудно произносить,– притворно искренно извинилась я, наблюдая, как Македонский изображает джентльмена.

Клянусь, что она внутренне передернулась от возмущения моей ошибкой, но также мило улыбнулась и махнула рукой:

– Ничего сложного, просто нужно запомнить… Славочка, я так рада, что ты пришел… вы пришли.

– Вот теперь я точно запомню,– расплылась я в улыбке, понимая, что меня уже начали игнорировать.

Какого лешего я сюда пришла?!

Ярослав незаметно пихнул меня локтем под ребро. Я поняла намек, но сделала вид, что не заметила его недовольства.

– Ну, ладно, пойду скорее выпью за ваше здоровье,– растянула неискреннюю улыбку и оторвалась от локтя моего «спутника».

Ярослав, было, последовал за мной, чтобы не упустить из виду мою аппетитную для чужих глаз фигуру, но Кактусиха тут же притормозила его.

– Дорогой, может, окажешь любезность: побудешь рядом со мной, пока я встречаю гостей?

О-о, от такой просьбы мужчины плывут! Конечно, он ей не отказал, но неодобрительно взглянул в сторону бара, куда я держала курс.

Пока именинница встречала гостей, она ни на минуту не отцепилась от руки Ярослава. А он, похоже, и не мучился: стоял рядом, шутил, приветствовал гостей, в общем, вел себя как ее мужчина.

А мне неожиданно позвонила Верочка, и я, пританцовывая, удалилась в тихое местечко, чтобы вдоволь потрещать с подругой. Она сообщила, как прошел спектакль с Кириллом, где главную роль сыграла моя фотосессия. Но жаль было не услышать о его реакции. Верка только разыграла ситуацию, когда он случайно увидел мои фото с другим мужчиной. А что было дальше, история умалчивает. Вряд ли Верка могла бы скрыть от меня правду и не сказать о том, как Белохвостов повел себя. Но даже если и так, то сомневаюсь, что он остался равнодушен. Это был бы не Кирилл, если бы такое не задело его за живое. Он любил меня, знаю точно! И вряд ли мог забыть так быстро… Хотя прошел уже почти год!

Но о правде позже. А дальше на вечере у Виктории все было, как всегда, и я смиренно ждала его окончания.

Однако надо же было как-то встряхнуться?!

Повод представился отличный!

– Полиночка,– обратилась ко мне фифа, когда мы вкушали ароматные закуски за общим столом,– я хотела заметить, что такой фасон платья уже не в моде и, тем более, надевать его с подобными колготками – считается дурным тоном.

– Что?!– показалось, что я не расслышала.

– Я вам по-дружески, больше никому не скажу,– склонилась ближе Виктория.– Но если вы не знаете, как подобрать наряд, позвоните мне, я вам подскажу. Славочка знает мой телефон.

Я замерла с вилкой над тарелкой, прищурилась и оглянулась на Македонского, который что-то серьезно обсуждал с кем-то по телефону у бара. Эмоции так зашкалили, что не хватило времени собрать все слова в предложение, которыми бы хотела ответить на хамство. Виктория живо поднялась и вышла в холл.

Я оглянулась на рядом сидящих гостей, те любезно улыбались, но по глазам чувствовала, что мысленно смеются надо мной. А я даже не могла как следует ответить.

– Что вытаращились?– возмутилась на взгляд одной из подруг фифы.

Та нахмурилась и недовольно отвернулась к своим собеседникам.

Я сбросила салфетку с колен, пренебрежительно взглянула поверх голов сидящих и пошла в дамскую комнату.

– Мама, я скоро приеду. Тебе что-нибудь привезти?– набрала маму.

– Ты же предупреждала, что не вернешься сегодня?

– Так ты меня не ждешь?– рассердилась я.

– Почему ты так говоришь?

– Извини. Все достало.

– Что тебя достало?– взволнованно спросила мама.

– Да я тут в клубе, на дне рождения. Никого не знаю, скукотища. В общем, скоро буду дома…

– Скажи, зачем ты свою скандалистку привел?– неожиданно расслышала голос Кактусихи, которая, вероятно, не заметила меня за приоткрытой дверью туалетной комнаты.

– Мам, я перезвоню,– прошептала я и на цыпочках подошла максимально близко к двери.

Виктория и Ярослав стояли в холле у зеркала, и она буквально вешалась на него.

– Если ты помнишь, она моя девушка?– спокойно ответил Ярослав, а меня взбесило, что ее слова не оскорбили его.

– А я думала, ты выбирал агатовое колье для меня? На ее шее оно не смотрится.

– Но ты же не будешь обижаться из-за такой мелочи?– улыбнулся Ярослав, даже не убирая ее руки со своих плеч.

– Нет, конечно. Я же умная девочка. Но меня расстраивает, что она везде таскается за тобой. Ты практически всегда занят,– обиженным голосом заметила та.

– Вообще-то, это он за мной таскается,– обнаружила себя, усмехнулась и, выйдя из укрытия, обняла Ярослава за талию.– Верно, дорогой?

Ярослав оглянулся одновременно с Викторией, отступил от нее, кашлянул и отстранил мои руки от себя.

– Ой, если я вам помешала, извиняйте, пожалуйста,– вежливо раскланялась я и добавила Ярославу на ухо, но так, чтобы услышала и Виктория:– А если соскучишься, я буду у бара: напьюсь, поскандалю с кем-нибудь от души и станцую стриптиз…

– Полина!– строго упрекнул он, но я уже спешила в зал.

– Полина, я не это имела в виду,– притворно искренне попыталась оправдаться Виктория мне вслед.

Ага, как же?!

Когда Виктория появилась в зале, снова начались тосты, поздравления, короче, все по традиционной программе, а я села у бара и ритмично подергивалась под зажигательную музыку. И плевать было на всех! Я представила, что нахожусь здесь сама по себе и просто отрываюсь от души. Когда-то так я сидела в Сочи вместе с Кириллом и балдела от того, как совпадали наши вкусы и интересы.

Ну, надо же, когда-то это было! Прямо, как не со мной!

Македонский долго без меня не выдержал и вскоре оказался у бара, вероятно, чтобы оправдаться. Сел на место рядом и, расстегивая пиджак, облокотился на столешницу. Потом покосился на мой бокал с мартини и с усмешкой заметил:

– Надеюсь, на стриптиз я еще не опоздал?

Нет, оправдываться он не спешил!

– Не смешно!– отрезала я.

– А я и не смеюсь.

– Устроить?– смело отреагировала я, готовая на все.

Он осуждающе посмотрел на меня за ответ и, видимо, понял, на что я способна сейчас. Тогда подвинул к себе вазочку с чипсами и орешками и стал с аппетитом жевать их.

– Молчишь?

– Есть хочу,– не обращая на меня внимания, ответил он.

Ритм музыки подстегивал желание сделать что-нибудь пакостное. И я не стала сдерживаться.

Конечно, стриптиз танцевать не собиралась, но станцевала так, что даже сквозь полумрак в зале, заметила, как был взбешен Македонский.

О-о, а как смотрела на меня Виктория и ее гости! Это стоило выходки!

А когда собиралась присесть отдохнуть, то Ярослав буквально вывел меня из зала под руку.

– Что ты себе позволяешь?!– возмущенно бросил он мне в лицо.

А я была так спокойна и равнодушна, что вызывала у него еще большее возмущение и ярость. И меня это веселило.

– Я просто танцевала.

– Не смей больше так танцевать!

– А ты мне не указывай,– все с тем же спокойствием ответила я.

– А что, ты мне предлагаешь смотреть, как все вокруг пускают слюни? Мне противно, понимаешь?

– Так не смотри по сторонам…

– Полина!

– Что, Ярослав?

– Полина!

– Да что, мой дорогой?!– усмехнулась, упрямо вызывающе глядя ему в глаза.

Тут он неожиданно навалился всем весом и жадно, яростно захватил мои губы своими. Я возмущенно оттолкнула его и звонко ударила по щеке. Сама не ожидала, что сделаю это.

Ярослав будто пришел в себя и изумленно уставился на меня. Его щека тут же покраснела.

– Что, нравится наряжать меня, как куклу, выводить в свет, как диковинную обезьянку?– не зная, как поступить дальше, съязвила я.

Ярослав растерянно погладил щеку, подбородок и встряхнул головой. На удивление, он мгновенно остыл и разочарованно ответил:

– Нравится смотреть на тебя, когда ты сияешь от удовольствия в новом наряде, и как ты строишь всех вокруг себя.

– А вот твоей Кактусихе это не очень нравится,– наоборот разгорячилась я.

– Полин, перестань ее так называть. И она не моя… Мы просто хорошие знакомые…

– Ой, да ладно, ты мне никто и не обязан отчитываться по этому поводу,– еще острее заметила я и холодно посмотрела ему прямо в зрачки.

Последние слова задели его самолюбие. Он явно разозлился, но вот тон его показался не возмущенным, а огорченным.

– Очень искренне! Я все понял: все четко по накладной? А сколько же тогда стоит твоя настоящая любовь?

От него такого оскорбления не ожидала. От злости проморозило до костей, но я усилием воли сжала челюсти, чтобы не открыть рта, и талантливо изобразила издевательски любезную улыбку. Она всегда действовала на него сильнее, чем любой укол. А потом просто развернулась и вышла вон.


К началу весны действительно новое здание почты было готово к сдаче. И Антоновна тут же мне позвонила.

– Работать начинаем с понедельника. Ты еще не передумала?

– Да нет, что ты, Тань? Я только и жду этого,– слукавила я.

– Может, еще кого приведешь? Нам курьеры нужны.

– Я подумаю…

– Ага, давай приходи.

– Отмечать будем?

– А как же ж!

На том и свершилось.

Рабочий график, в принципе, меня устроил, и должность сортировщика почты и выписки корреспонденции – тоже. Рабочий день начинался с 9.00 и заканчивался в 18.00. О том, что я официально устроилась на работу, знала только мама. Я попросила ее никому не говорить, где и кем работаю. Была уверена, что Ярославу эта новость, мягко говоря, придется не по душе.

Кстати, после дня рождения Кракенус мы в очередной раз помирились. Я не могла на него долго дуться, когда он завалил мой дом цветами и игрушками.

Так вот, на одном из ужинов, куда пришлось пойти с Ярославом и его коллегами по бизнесу, ему прямым текстом сообщили, что его очаровательная дама работает на почте сортировщицей.

У меня в горле кусок мяса застрял от возмущения тем, что какие-то проходимцы совали нос в мои дела. Этим самым они вынудили меня пойти на скандальный разговор. Ярослав почему-то молчал, продолжал есть и подозрительно спокойно смотрел на меня.

Ну а потом и ему досталось.

Мы молча вышли из ресторана, он медленно надел перчатки и поправил воротник куртки.

– Мне показалось, ты моя женщина? Или у меня давно и безнадежно повело крышу?

– О-о, какие слова-то в кучу собрал!– усмехнулась я.– Что, опять тебе стыдно за меня?

– Мне стыдно за себя,– не повышая голоса, но с напряжением высказал он.

– Ну это твои проблемы. И я больше не хочу с тобой об этом говорить!

Я холодно посмотрела на него и отвернулась в сторону. Ярослав напряженно выдохнул и потоптался на месте.

– Чем дальше в лес, тем злее волки,– пробормотал он.

Я качнулась на каблуках, оглянулась, прожгла его непримиримым взглядом и жестким тоном спросила:

– Тебе еще от меня что-то нужно?!

– Ты о чем?

– Сегодня мои услуги в постели не нужны?

От моих слов по его лицу пробежала нервная дрожь. Ярослав нахмурился и сжал губы.

– Ну раз нет, то у меня дела,– без эмоций отчеканила я, решительно спустилась с крыльца и пошла к автобусной остановке напротив.

– Не очень-то и хотелось!– с какой-то обидой, отчаянием крикнул вслед Ярослав и зашагал к своей машине.

И отлично! И не хотелось вовсе!


Три дня молчания в эфире.

Ну прямо ясли-сад какой-то! Все равно ведь придет, коротко извинится и снова потащит к себе. Устала я от наших с ним перепалок, сил просто нет! Дожить бы до лета, и… к чер-р-товой матери!

И вот оно, ясно солнышко, явилось, не запылилось! Восьмое марта Ярослав не мог пропустить.

Обеденный перерыв уже закончился, но мы с Антоновной решили еще подышать на скамейке перед почтой. Солнце было такое яркое, день теплый. Трава так и зеленела. Еще неделя, и тюльпаны расцветут.

– Ну надо же, какая здесь чудесная весна!– восхитилась я, подставляя лицо солнцу.– Давай сходим в кафе? Отпразднуем наш женский праздник?

– Ой, не знаю, у меня сейчас с грошами туго,– расстроено сказала Антоновна.

– А ты не думай о них. Я угощаю.

– Да как-то неудобно…

– Ты меня уважаешь?– я кольнула ее в бок пальцем и весело засмеялась.

– Полина…

Я оглянулась, и улыбку сдуло с лица.

Весь такой чистенький, аккуратненький хахаль нарисовался у нашей скамейки.

Я сложила руки в замок и повернулась к Татьяне. А она вдруг недобро прищурилась и присмотрелась к мужчине за моей спиной.

– Пойдем, у нас давно закончился обед?– сухо сказала я и встала.

Антоновна молча нахмурилась и пошла к крыльцу почты.

– Здравствуй, Полиночка,– мягко произнес Ярослав и присел на край скамьи.

Я осталась на месте.

– Тань, я щас…

Повернулась к Ярославу и посмотрела на его руки. Он держал в руках маленький блестящий пакет.

– Взятка?– язвительно кивнула на него.

Он усмехнулся, опустил глаза и стал вертеть пакет в пальцах. А мне вдруг стало жутко любопытно, чем же на этот раз он удивит. Ведь его подарки всегда были очень дорогими и эксклюзивными.

– Это подарок женщине, с которой я очень хотел бы провести сегодняшний вечер,– нежно произнес он.

– Слушай, так ты не по адресу?– с издевкой начала я.– Здесь нет фиф с манерами, да и дешевок тоже. А сортировщицы-то – это же низший класс. Как тебе в голову пришло-то здесь появиться? Или, подожди, ты, наверное, не ко мне-то приехал, а я, глупая, приняла на свой счет?

– Полина, я соскучился,– не поднимая глаз и с укором качая головой, тихо проговорил он.– Правда, я очень соскучился. Мне тебя не хватает.

И, видимо, что-то в его голосе заставило меня смягчиться и перестать ерничать.

– Ярослав, что тебе надо?– выдохнула я.

– Для начала взгляни на подарок?

Я протянула руку ладонью вверх. Ярослав положил маленький пакет на ладонь и осторожно обхватил пальцами кисть. Я легко поддалась на его притяжение, но не села рядом с ним.

– Спасибо, конечно. Ты всегда очень щедрый, но я с тобой никуда не поеду,– проговорила спокойно.

– Но я еще ничего и не сказал…

– Так скажешь.

– А ты все знаешь наперед?

– Все просто, новых пунктов не добавишь.

Он молча нахмурился, поводил глазами по сторонам и внимательно посмотрел в глаза.

Конечно, он понял, что я имела в виду, и заметно расстроился.

– И что ты предлагаешь?

– У меня нет таких полномочий,– снова усмехнулась я.

– В таком случае, слово остается за мной,– твердо заключил он.– И я сейчас хочу, чтобы ты поехала со мной.

Я тут же рассмеялась. Его это напрягло.

– Что и требовалось доказать,– сказала я и отдернула руку.– Я в подарках не нуждаюсь. Забери это.

Наклонилась и положила твердый пакет на скамью.

– А сейчас, как вы выразились, глубокоуважаемый Ярослав Александрович Македонец, я не могу. Я, видите ли, работаю. У меня обязанности, ответственность. И кстати, я уже непростительно опаздываю.

Он так резко поднялся, что еле успела отклониться назад, чтобы не стукнуться головами, и округлила глаза.

– Если ты так стремишься быть независимой, то я могу подсуетиться и устроить тебя на приличную работу, с приличной зарплатой, а не с этими грошами?– неожиданно серьезно заметил Ярослав.

– Официанткой, например?– беззлобно усмехнулась я.– Или певичкой? О, а еще лучше – стриптизершей! А то тебе никак не удается меня раздеть. Или вот, скажем, гейшей в твоем новом ресторанчике, а? Это более окультуренная форма высокооплачиваемого удовольствия?

– А ты не можешь без сарказма, да?

– Какой сарказм?! Очнись!– возмутилась я.– Мне прекрасно работается здесь. А если, конечно, мой выбор задевает твою репутацию, то у тебя всегда есть право нарушить первое условие договора?

– А ты его наизусть выучила?– вспылил Ярослав.

Я отвернулась и быстро пошла к крыльцу. У двери он поймал меня за локоть и повернул к себе. Я вопросительно сдвинула брови и, отмахнувшись от его руки, предупреждающим тоном поинтересовалась:

– Слушай, ты чё приперся? Настроение мне испортить?

– Нет,– все еще сердясь, сдался он,– я пришел сказать, что сегодня вечером мы идем на концерт.

– Ну и отлично! Я его уже увидела.

– Полин, перестань издеваться!– сдерживая эмоции, попросил Ярослав.

– А тебе что, меня мало?

– Слушай, достала!– снова вспылил он и отвернулся.

– Интересно, до куда?!– также резко бросила я и хлопнула дверью.

Ну, все, достал, урод!

Бурча под нос, вернулась к своему столу и раздраженно занялась работой.

А вообще-то, я бы лучше с ним куда-нибудь поехала, чем заниматься этой ерундой!

Я злилась: на него, на себя, на обстоятельства!

И чего все тянула с решением порвать? Да нет, вообще-то, мне и мысли-то толком такой не приходило. Или приходило, да все суета какая-то? Ну вот, сижу здесь, как привязанная, и в глазах уже рябит от почерков и адресов. А скукотища-то какая! Лучше бы я пела или танцевала на сцене в его баре или клубе – хоть душа бы радовалась.

Твою налево, Сосновская, о чем ты думаешь? Чего тебе надо? Кирилла видеть не можешь, с Ярославом спать не можешь, а одна – места не находишь. Кто бы шило вынул?!

– Так ты дивчина Яры?– отрезвил меня вопрос Антоновны.

– А что, он действительно такой популярный на этом побережье? Все, кто видит меня с ним, в престранной манере задают этот вопрос?

– Да уж не рак-отшельник.

– Хм, подумаешь, велика птица!

– Ой, дивчинка, не играй в таки игры,– как-то странно тоскливо проговорила Антоновна.

– Не надо говорить загадками. Если ты хочешь что-то сказать, то говори прямо. Я тебя уверяю: обидеть меня трудно.

Антоновна отложила стопку писем и подкатилась ко мне на кресле.

– У меня е доча, Валя. Ну, ты знаешь. Ей девятнадцать. А два года назад было семнадцать…

Начало было интересным!

– … Она скончила школу с медалью, но поехать учиться не смогла, потому шо у нас грошей нет на хату в другом городе. Вот она и решила подзаработать: устроилась официанткой в ресторан Македонца. Там-то он ее и словил…

– Стоп, стоп. Никогда не поверю, что Ярослав мог причинить твоей дочери что-то страшное. Нет, он, конечно, еще тот тип, но не ублюдок,– прервала рассказ Антоновны.

– Он ничёго страшного и не сделал, только все естественное, да только моя Валенька больше жить не хоче. Пыталась покончить с собой два раза. Еле откачали.

– Ты мне про это не рассказывала? Он что, ее изнасиловал?!– нисколько не веря в свое предположение, спросила я.

– Не-е…

Уже лучше! Но что тогда?!

– … он ее бросил.

Хм, ну и слава богам! Зачем семнадцатилетней Валеньке такой бабник? Только, по-моему, это не все…

– Значит, твоя Валя в него втрескалась по уши?

– И это тоже. Он ее бросил, когда она сказала ему, шо беременна. А они встречались-то всего ничего, каких-то три месяца. И то он появлялся, когда хотел. А она ждала его каждый вечёр, не отходила от окна, названивала ему, як скаженная…

Лицо Антоновны покраснело от волнения. В глазах заблестели слезы. Голос начал дрожать. Стало ее как-то жалко, и я взяла ее за руку.

– Ну, ладно, не рассказывай дальше. Я все поняла. А что Валя, сделала аборт? Или…

– Не аборт и не или… Она потравилась и потеряла ребенка.

– Жуть какая!– вздрогнула я и потерла плечи ладонями.

– Ой, жуть, жуть,– вздохнула Антоновна и засопела носом, а потом откатилась в кресле к своему столу и дрожащими пальцами продолжила работать с конвертами.

Я знала, что Ярослав мог быть непредсказуемым, упрямым и невероятно обаятельным, но что-то не верилось в эту историю с беременностью. Наверняка он предлагал ей операцию или все объяснил. Или эта Валенька была продвинутой девчонкой… Подумаешь, захотела красивой жизни…

Нет, я его не защищала, но определенно – это была не полная версия истории. Хотя мужчины могут быть теми еще сволочами. А зачем Ярославу нужен был еще один ребенок и связь с женщиной, с которой он хотел только развлечься? Ну все же понятно!

– Тань, а что сейчас с Валей?– участливо спросила я, заметив, как Антоновна совсем расклеилась.

– Болеет. На работу устроиться не може. Вот, живем на мою зарплату. Ума не приложу, шо делать…

Или не хочет? Или ее никто не берет?

– А болеет чем?

– Эпилепсия после последнего отравления.

– Это припадки?

– Судороги… Так вот, я говорю: не влюбись в него, Поля. Може дорого обойтись.

– Да он мне даже и не нравится,– проговорила спокойно.– Я ясно знаю, почему с ним нахожусь. Возьму, что нужно и – свободен… Только ты об этом не болтай, и так столько сплетен вокруг нас.

– Та не, ты шо?

– Тань, а почему ты ее сюда-то не устроила? Ведь было же место.

– Да у нее ж образование девять классов, и компьютер она не знае. А заведующая у нас, сама знаешь кака.

– А чем же она у тебя занимается? Что, целыми днями дома сидит?

– Да не, она уходит на базар, говорит: помогает знакомой, а та ей проценты платит. Ну мелочь какую-то приносит, и тряпки та ей помогае по дешевке купить.

– Слушай, давай я помогу твоей Вале? У меня есть знакомый на базаре, ему все время требуется продавец.

– Шо, правда, Поля?– воодушевилась Антоновна.

– Да, конечно, мне нетрудно. Давай прямо сегодня и схожу?

– Ой, Полечка, я так буду тебе благодарна,– снова прослезилась Антоновна, но уже от радости.

– Да ладно, мне это ничего не стоит. Хорошему человеку помогаю.

Сказано – сделано. После работы пошла на базар к бывшему работодателю Абраму. Он встретил меня дружелюбно, без обид. Я немного потрепалась с ним о жизни, о его семье, делах и т.п. и т.д., а потом спросила:

– Тебе еще нужна помощница?

– Што, опять прийти хочешь?– довольно улыбнулся Абрам.

– Нет, у моей коллеги есть дочь. Хорошая девочка, просто немного прибаливает. Но работать умеет. Она тут на базаре уже помогает кое-кому. Но что проценты, целая зарплата-то лучше?

– И кито это? Я тут всех помощниц знаю.

– Это дочка Татьяны Воронюк, которая на почте работает. Знаешь такую? Валя ее зовут.

Абрам прищурился, усиленно вспоминая фамилию, имя, а потом ответил:

– Эй, ладно, приводи. Посмотрим, на што годится дэвочка.

– О'кей, Абрам. Завтра с утра я ее приведу, ладненько?– обрадовалась я за подругу.

А на утро субботы после вечернего разговора с Антоновной я встретилась с Валей у ворот базара.

Н-да, скажу я вам, что это была за «дэвушка»! Ну, в общем, ничего особенного, но в глазах, в походке и манерах было что-то подозрительное. Даже не знаю, что это были за ощущения. Но интуитивно девчонка вызывала неприязнь. Ногти какие-то неухоженные, видно, что крашенные, но давно, волосы, зализанные на затылке, секущиеся и выцветшие, кожа на лице сухая, прыщавая. Ей бы немного косметики, уверенности в движениях – было бы поуютней.

– Ну ладно, Валя, пойдем наниматься?– сказала я, приглашая девушку войти в ворота базара.

Я провела ее к ларьку Абрама и остановилась у прилавка.

– Эй, Айжан, позови отца?– крикнула продавщице.

Пока та ходила за Абрамом, спросила у Вали:

– Ты сама-то работать хочешь?

– Хочу,– без особого энтузиазма ответила она.

– А почему мать тебя так долго уговаривала вчера сюда прийти?

– Ну… я же болею,– отводя глаза, замялась Валя.

– А-а, ну да, ну да… Эй, а вот и Абрам. Абрам, знакомься, это Валя.

Абрам шел прямо к нам, а тут вдруг остановился на полпути и как-то странно заулыбался. Он осуждающе покачал головой, подошел ко мне и взял за локоть, а потом отвел в сторону и тихо спросил:

– Эй, храсавица, ты меня што так подставляешь?

– В смысле?!– не поняла я.

– Ты мне кого привела?

– Валя, дочка моей подруги. Слушай, Абрам, ты что мне мозги компостируешь? Передумал, так и скажи?

– Я не передумал, Полина. Только эта дэвушка под Власом ходит. Мне с ним проблемы не надо,– серьезно сказал Абрам и покачал перед моим носом пальцем.

– Ходит?! Под каким Власом?– спросила я, совершенно не въезжая в смысл слов.

– Ты што, Власа не знаещь?

– Лично не знакома,– сердито бросила я.– Абрам, давай не тяни?!

– Влас Крючко, слышала?

И тут до меня, наконец, дошло, о ком и о чем говорил Абрам. Влас Крючко был знаменитым в городе сутенером. Все девушки по вызову, так или иначе, работали под ним. В этом бизнесе он был монополистом. Как-то Ярослав рассказывал мне о нем.

Да уж, болеет она! Вот попала-то! И такое бывает! Ну, все ясно! Интуиция меня еще никогда не подводила. Ой, как же Таньке-то сказать?

А Антоновне ничего говорить и не пришлось. И в некотором смысле за это нужно было поблагодарить Ярослава.

Когда Абрам отошел от нас, я, с трудом сдерживая эмоции, попрощалась с Валькой и вышла с базарной площади. И на меня буквально навалился Сергей.

– Ой, Полиночка, извини,– искренно сказал он.

– Ладно, хорошо, что не сломал пополам,– по-доброму усмехнулась я.

– Слушай, а чё ты не с Ярой?!

– Слушай, а чё это ты такой любопытный, а?

– Да он весь день такой нервный, с тобой хоть на человека похож.

– А так – просто гиббон,– буркнула я и тут же подумала о том, что он мог бы прояснить ситуацию с Валентиной.

Неужели он мог связаться с проституткой?! Если размышлять логически, то он не против женщин, которые берут деньги?! Но проститутка?! Грязная, облапанная, ничего не вызывающая, кроме брезгливости… Да, это любопытно узнать!

– Серега, а твой шеф рядом где-то?

– Да в машине сидит, бумажки перебирает. Я щас, за пивком сбегаю и вернусь.

– Ну, давай, беги.

А сама прямиком направилась к автостоянке.

Ярослав действительно сидел в машине на заднем сиденье и просматривал бумаги, или делал вид, что смотрел, потому что как-то бессмысленно он их перелистывал, и вид у него был нерабочий.

– Тук-тук, можно?– постучала костяшкой пальца в полуоткрытое стекло.

Ярослав мгновенно среагировал. Лицо его удивительно посветлело, и губы растянулись в улыбке.

– Полина, садись, конечно!– открыл он дверцу и подал руку.

– Благодарствую, барин.

Улыбка пропала, и он напряженно осмотрел мое лицо.

– Сама бы ты никогда не пришла ко мне, что-то случилось?

Я усмехнулась его проницательности.

– Хм, какой ты догадливый. Но нет, ничего не случилось. Просто мне нужно выяснить один маленький вопросик.

Он отложил бумаги в кейс, повернулся ко мне всем телом и, глядя в глаза, кивнул, мол, слушаю.

– Валеньку помнишь?– прищурилась я.– Дочь Воронюк…

Ярослав на секунду отвел глаза, но потом открыто посмотрел в лицо и кивнул:

– Помню. Два года назад был громкий скандал по поводу ее беременности от меня.

– Ага, значит, ты признаешь, что совратил несовершеннолетнюю?– тоном, которым обычно говорят следователи, спросила я.

– Признаю. За мной много грешков,– неожиданно признался Ярослав.– Тебе это интересно?

Я долго смотрела на него немигающим взглядом, и он не уступал. А потом я первая опустила глаза и взялась за дверную ручку.

– Да нет, все ясно. Спасибо, я узнала все, что нужно.

Ярослав не дал выйти из машины, осторожно ухватив за запястье.

– Полин, и это все?

– А что еще?!

– А какое эта история имеет отношение к нам?

– К нам?! А МЫ – есть?

– А без яда?– спросил он, похоже, готовый сотрудничать с органами следствия.

– А без яда – я не понимаю: как ты, такой утонченный, воспитанный, умный мог связаться с такой, как она? Похоже, я тебя совсем не разглядела?

Ярослав вернулся в исходную позу и посмотрел на лобовое стекло.

– Мне вообще трудно судить, что ты обо мне думаешь, но чувствую, что твои представления конкретно искажены.

– Вау!– огрызнулась я.

– Валя не та девушка, какой ты себе ее представляешь. И уж совсем не та, какой ее представляет собственная мать,– начал Ярослав.

– Да, в общем-то, я знаю, что она не чистый цветок,– перебила я и села удобнее.– Вот я и говорю, как она могла тебе понравиться? Моя женская логика не в состоянии осмыслить это. Объясни мне!

Он мягко улыбнулся и взял за руку.

– А что тут понимать? Девочка выбрала свой путь, только шла, шла, да свернула не на ту дорогу. Ну, а там трясина затянула. Она неплохо танцевала, мой менеджер присмотрел ее для подтанцовки к Боре. Мне она тоже понравилась. А тут Влас нарисовался. Она и ему понравилась. Честно, я не заметил, как он ее привлек к своему бизнесу…

– У тебя с ней что-нибудь было?– резко оборвала провокационным вопросом.

Ярослав медленно оглянулся и довольно улыбнулся:

– Тебе это интересно?

– Нет, я так, из любопытства,– глупо отмазалась я и равнодушно пожала плечами.

А он, наверное, подумал, что я ревную. Дуралей!

Ярослав тихо засмеялся, ловко повернулся ко мне и поцеловал. Так долго и страстно. Я не сопротивлялась.

Честно признаться, почему-то мне пришелся по душе этот поцелуй. Такой теплый, соскучившийся, мой, совсем мой. Я сама удивилась, когда запустила пальцы в его короткие волосы на затылке. Все получилось само собой, как будто и не я была в своем теле.

Эй, ау, кто там?!

А после мы поехали ко мне домой, я переоделась, и на дискотеку.

В этот вечер мы были с ним как старые друзья. Как тогда, еще до постели.

Вот штука – это настроение! И мне нравилось!


Когда я осмыслила ситуацию с дочерью подруги, то поняла, что для матери, особенно такой, как Антоновна, правда будет жестоким ударом. Такой правдой лучше ее жизнь не сделать, а то и разрушить можно.

Немного позже Ярослав показал мне, как эта правда жизни выглядит. Стало омерзительно, и грустно за Татьяну. Чем она-то это заслужила?

Конечно, я не сказала Антоновне, что видела ее примерную дочурку в компании местных шатунов. А приобщая и слова Абрама, я так же уверилась в том, что Ярослав не имел отношения к беременности этой «премилой» девушки. А если и имел, то у него была масса поводов сомневаться в этом. Он не был ангелом, но, если бы это был его ребенок, думаю, минимум, что он сделал бы – это выплачивал детское пособие в размере трех-четырех государственных.

А Валентинка была та еще штучка!

Короче, я придумала какое-то глупое оправдание, почему Абрам не захотел брать Валю к себе на работу, и выдала его Антоновне. Та практически не расстроилась, потому что, наверное, была готова к этому.

После довольно сдержанного с моей стороны разговора о работе сортировщицей, Ярослав больше не затрагивал эту тему. Словом, мы помирились, и снова устраивали друг другу концерты.

Вам, наверное, интересно знать, что же было в том блестящем пакете на восьмое марта? Мне тоже было очень интересно. Но об этом я не узнаю никогда, потому что Ярослав в тот же день со злости выбросил пакет из окна машины, а признаться, что в нем было, не захотел.

Ой, не очень-то и хотелось!

Тем более что потом было еще много подарков. И как у него на это хватало времени?! Я же терпеть не могла магазины! А Ярославу, будто вожжа под хвост попала: он помешался на поездках со мной по модным бутикам и покупке дорогих нарядов и драгоценностей.

– А что я со всем этим буду делать?– спросила однажды, когда мы вернулись к нему домой с тонной пакетов с обновками.

Я уселась на его белый ковер и, вытянув ноги от усталости, озадаченно уставилась на пакеты и коробки с обувью.

– Домой я это не понесу!

– У меня много шкафов. Кстати, может, хватит уже кататься туда-сюда? Перебирайся ко мне?– предложил Ярослав.

– Мы уже много раз говорили об этом. Я не хочу!

– Ладушки, на нет и суда нет.

Как у него все просто!

А когда Кирилл предложил переехать к нему, я согласилась еще до того, как он закончил фразу. И мы оба визжали от удовольствия. И были потом магазины, ювелирные бутики, рестораны, тусовки… Но были счастливы только некоторое время. Совсем мало. А как хотелось запечатлеть навечно те дни! А сейчас мы как чужие. Его нет рядом, но он всегда со мной. Наверное, так и останется, раз после стольких попыток Ярослава пленить меня, я все еще не отдавалась ему. А ведь, по сути, он делал все для меня и еще терпел мой препоганейший характер.

Может, взять и влюбиться без ума?!

Ой, кто бы помог?!

Но если признаваться во всем, то было ужасно стыдно перед своей совестью, принципами, телом, в конце концов.

Как назло, Ярослав становился все ненасытней, а я уже не находила поводов отказывать ему.

Так, пожалуй, я сопьюсь, но другого выхода нет. О-о, бедная моя печень, и бедные мои почки, вены, жилы, мозги и прочая анатомическая рухлядь. Сколько я смогу еще так продержаться?

Но все было, как на автомате…

И Кирилл тоже. Как застрявший кадр в проекторе. В темноте лицо Ярослава сливалось с лицом Кирилла, причем даже тогда, когда я вообще не хотела думать ни о ком другом. Даже запах, тепло и движения иной раз заставляли открывать глаза и всмотреться в лицо, глаза, силуэт только для того, чтобы убедиться, что со мной не Кирилл, а Ярослав, и это – галлюцинация.

Мне было и приятно, и гадко. Не знаю, как удавалось переживать оба этих чувства одновременно. Скорее всего, первое я ощущала с закрытыми глазами, второе – когда открывала их. И я не могла заставить себя отказаться от спиртного. Я балансировала на грани разоблачения, всеми способами пытаясь замаскировать свое вынужденное пристрастие.

Я делала вид, что мне безумно нравится его коллекция вин и, заранее выпив что-нибудь покрепче, просила налить к ужину вина. А выпив дома, использовала специальные пастилки для устранения запаха алкоголя. Часто использовала такие уловки, что хитростью вынуждала Ярослава выпить вместе со мной, и он не ощущал разницу в дозах выпитого.

А еще в его холодильнике всегда было пиво и соленые орешки. Это тоже был один из способов затуманить разум. Никто не считал пиво алкогольным напитком. Это как выпить теплого молока на ночь для хорошего сна.

Или же я просила уже знакомых барменов подливать водки или рома в безалкогольные коктейли. А если Ярослав замечал запах, то я растерянно признавалась, что понятия не имела, что коктейль был с добавкой спиртного.

Но когда выпивала больше своей нормы, трудно было контролировать координацию, тогда Ярослав злился, нервничал и недовольным тоном делал замечание.

Хм, тоже мне, папаша нашелся!

Скорее всего, он не понимал, почему я пью, списывал на случай, совпадение. Ведь я никогда его не отталкивала… почти. Когда не удавалось выпить хотя бы рюмку, при малейшем намеке на постель настроение резко менялось, и я делала все, чтобы испортить настроение ему. Ярослав бесился, ревновал. Но лучше так, чем совершать неимоверное усилие, чтобы не представлять на его месте Кирилла и при этом не назвать чужого имени.

Но насколько меня хватит, не представляла. Хорошо, что мы встречались не каждый день. Иногда я, намеренно или нет, задерживалась на работе допоздна. Моя печень могла сделать передышку.


Наши отношения стали более или менее терпимыми и для него, и для меня. Я имею в виду, что перестала слишком задираться и возникать по поводу и без повода.

Ага! Думали на этом всё?!

Меня хватило на один месяц. И то, видимо, весна в расцвете, авитаминоз, мой дрянной характер уснул, да просто не хотелось бурь и штормов. Еще приболела мама, и, если бы не связи Ярослава, вряд ли мы быстро нашли нужное лекарство, которое оказалось как нельзя вовремя и спасло ее от тяжелых процедур традиционной медицины.

К концу весны мама стала прежней: здоровой, сильной и воодушевленной.

Я тоже как-то ожила. Воскрес и мой прежний задор. На носу было лето, море, солнце и песок. А вскоре и приезд Анны и Лизки, по которым я жутко соскучилась.

Кстати, одна сестра не знала, что творится в личной жизни другой сестры. Ярослав был тайной для всех. Смешно, но даже мама до сих пор его не видела и не была с ним знакома.

Но так случилось, что Анна и Лизка сами первыми познакомились с моим «завоевателем».

Двадцать шестого мая самолет Анны и Лизки прибыл в аэропорт Симферополя. И я никак не ожидала увидеть на стоянке такси машину Македонского. Меня прямо заклинило на полушаге. И что удивительно, его глаза точно усекли меня в толпе народа, выходящего из аэропорта.

Что он тут делал, понятия не имела. Только когда Серега погрузил нас вместе с чемоданами в машину, Ярослав рассказал, что был здесь по делу. А когда соскучился по мне, позвонил на мобильный и попал на мою мать. Тут-то он и выяснил, что его обожаемая Полина без его ведома, а самое удивительное, и без присмотра, находится в Симферополе. Ярослав сработал быстро: узнал рейс, время прибытия и с довольным, но загадочным выражением на лице встретил нас на стоянке аэропорта.

Фух, кажется, это было так.

При сестре и племяшке я не стала распыляться и устраивать что-то вроде разборки в Бронксе. Лизка лихо вспомнила лицо Ярослава и завязала дружелюбный разговор.

Похоже, он ей понравился. Да и Аньке тоже.

А я же всю дорогу ехала молча, отвернувшись к окну, и злилась, что в глупую бизнес-историю теперь были впутаны мои родственницы и мать (раз уж он с ней познакомился по телефону).

Нет, ну надо же: почти год его скрывала, а теперь раз – и он в одно мгновенье завоевал симпатию Аньки и Лизки. Я злилась и на них!

Ну как он мог им понравиться? Разве они не видели, что он обычный бабник и ломовой?

Еще больше взбесило то, что Ярослав пригласил моих на прогулку по морю на своей яхте. Лизкин визг прямо-таки пронзил все внутренности. А что в этом было особенного? Яхта как яхта! Большая радость была на ней проторчать!

На вопросительный взгляд Ярослава я ответила испепеляющим взглядом и еле слышным шипением. Тоже мне, любимец публики!

Мама встретила нас у ворот. Анька и Лизка кинулись ее обнимать, а Серега пошел сбрасывать балласт. Я же, перед тем как выйти из машины, снова обожгла Македонского взглядом и недовольно процедила:

– У тебя здорово получается подкупать людей!

На мое высказывание он ответил недоуменным пожатием плеч, а потом и молчаливой усмешкой. Я не пожалела сил и захлопнула дверцу машины с неимоверным грохотом.

– Ты бы хоть машину пожалела!– возмутился Серега, садясь за руль.

– Рот закрой!– хладнокровно улыбаясь, пробурчала я.

На обеде мама, Анна и Лизка бурно обсудили мои отношения с Ярославом. Никакой радости от приезда родственников не осталось.

Что это было за беспричинное бешенство?!

Единственное, что облегчило состояние, так это то, что с началом летнего сезона у Ярослава прибавилось работы чуть ли не в пять раз. По такому случаю я выпросила у Зинаиды Степановны, нашей заведующей, двухнедельный отпуск за свой счет. Скрипя зубами, старушка отпустила.

Лизка снова связалась с местной бандой пацанов: Васькой и Валеркой. К ним присоединилась и я. Мы снова стали болтаться по округе в поиске приключений. Анька застряла в огороде с мамой.

Вот что им было за удовольствие – возиться с землей, цветами, помидорами и огурцами, когда такое лето начиналось?! Понятия не имею!

Все было бы неплохо, но надо было вмешаться Лизке и столкнуть меня нос к носу с Македонским. Она где-то шарилась с пацанами и встретила его. О чем уж они там говорили, ахез, но, видно, мне была передана только малая часть информации.

– Яра передал тебе, что заедет завтра вечером.

– О, а вы уже так близко познакомились?– с внутренним протестом спросила я.

– В смысле, Полин?

– Яра?!

– А-а, ну это же его прозвище?– невинно улыбаясь, ответила Лиза.

– Вот и я о том же. В следующий раз даже не смей с ним заговаривать!

– Я не поняла?

– Чево тебе непонятного?– вспылила я.

Анна тут же бросилась защищать свое «яйцо»:

– Ты что на нее орешь?

– Я не ору!

– Аж на огороде слышно.

– Знаешь, вот иди на свой огород и не лезь в мои дела!– раздражительно бросила я.

Сенька сердито зарычал у моей ноги.

– А ну, пошел вон!– прикрикнула и на него.

Сестра и Лизка недовольно переглянулись друг с другом и обиженно ушли за дом.

– Подумаешь, какие чувствительные!– возмутилась я и пнула землю носком тапки.

Что со мной происходило тогда?!


Как и было сказано, Ярослав заехал вечером. Мы уже помирились с Лизкой и сидели на лавочке за двором с чашкой семечек на коленях. Я не сразу разглядела в клубе пыли машину Ярослава. Но когда Лизка ткнула меня пальцем в бок, я оглянулась и увидела «героя моего романа».

Он весело улыбался в открытое окно.

– Привет красавицам! Как дела?– громко спросил он и вышел из машины.

– Привет, Яра. Все классно,– крикнула в ответ Лизка.

Я осуждающе оглянулась на нее, но промолчала. В груди возникла какая-то неуютная теснота. Я оперлась ладонями о лавку и склонила голову к груди, пытаясь наладить дыхание.

Ярослав обошел машину и достал из багажника ведро, полное черешни.

Ведро черешни?! Которая в этом году вымерзла, а он ее где-то раздобыл?!

– Это вам, девчонки,– довольно поднес ведро к лавке Ярослав и подмигнул мне.

– Ух ты, а я думала, мы в этом году останемся без черешни. Ура!– заликовала Лизка.– Спасибо огромное!

– Да на здоровье! Лето, оно на то и лето, чтобы баловать себя фруктами,– щедро бросил Ярослав.

Тоже мне, добродетель!

– Лиз, давай я помогу отнести черешню во двор?– предложил Ярослав.

– Пошли, я как раз помою ее.

Он донес ведро до веранды и вернулся к моей лавочке за двором. Присел рядом и, как ни в чем ни бывало полез обниматься и целоваться, но я сразу же пресекла его попытки.

– Что нужно?– оборвала его зашкаливающее радостное настроение.

– Полин, я так соскучился, а ты – как неродная?!– растерянно спросил он.

– С каких пор это мы родственники?

– Полина!

– Слушай, грамотей, тебя кто просил с моими знакомиться, а? Мы, кажется, договаривались, что не будем вмешиваться в жизни друг друга?

– Господи, как ты серьезно об этом говоришь, как будто катастрофа произошла?– посмеялся он.

– Да, катастрофа!– повысила голос я и вскочила с лавочки.– Вот щас, зачем ты приехал?

– Хотел забрать тебя с собой…

– А на фига?!

– Я что-то не понял, ты что, снова хочешь поругаться? У меня в коем-то веке выдался выходной. Ты в отпуске. И что, я не могу провести время с любимой женщиной?

Вот странно-то было, что вместо того, чтобы отреагировать на слова «любимая женщина», я завелась оттого, что кто-то разболтал ему о моем отпуске. И я догадывалась, кто это был!

– По-моему, ты в курсе всех моих дел?

Он тяжело вздохнул и, ударив себя по коленям, сухо сказал:

– Ладушки, я буду краток: завтра у меня открытие ресторана «Инь-Янь». Китайские партнеры хотели бы, чтобы и ты присутствовала. Может, помнишь, повар обещал приготовить для тебя особенное блюдо?

Я потопталась на месте и оглянулась вокруг, чтобы понять, что хочу ответить.

– Я тебя не задержу. Можешь быть только на официальной части,– разочарованно продолжил Ярослав, наблюдая за моими выкрутасами.

Я погладила пальцами лоб, опустила глаза и вернулась на лавочку.

– Слушай, прости… Я действительно переборщила. Не знаю, что на меня нашло… Со своими переругалась, с тобой – черт знает что…

– Ну почему же, со мной у тебя полное взаимопонимание и взаимоуважение,– с какой-то горечью проронил Ярослав.

Я устало усмехнулась самой себе и, вздохнув, откинулась на забор.

– Может, нам расстаться? Ты хоть здоровье сохранишь…

Ярослав ненавязчиво склонился надо мной и, заглянув в глаза, будто прося разрешения, нежно поцеловал в уголки губ, кончик носа и подбородок. А я закрыла глаза и подалась ему навстречу…

Мы целовались недолго. Я резко отстранила его рукой в грудь и сухо проговорила:

– Все. Хватит. Я устала.

– Ладушки,– грустно, но с неожиданным пониманием ответил Ярослав.– Если тебе нужен перерыв, хотя я не понимаю, что с тобой творится, то готов дать тебе время?

А какой смысл? Как будто что-то изменится.

– Я пойду с тобой…

– Хочешь, захвати своих? Девчонок пригласи?

– Ты очень щедр, но не стоит,– отказалась я.

– Хорошо,– отступил он и поднялся с лавки.– Ты такая странная… Правда. Я начинаю сомневаться, что тебе знакомы человеческие чувства…

Это был удар ниже пояса!

Я даже ничего не смогла придумать в ответ. Да и все, что бы ни сказала, оказалось бы недостаточным. Двадцати семи градусов по Цельсию не хватило, чтобы согреть меня. Стало мерзко холодно внутри.

Со стороны кажется, что я совсем потеряла рассудок и то самое человеческое лицо?! Но я-то – в полном порядке!


В голубой атласной блузе с вышивкой, широких шифоновых брюках и черным жемчугом в волосах я появилась в холле ресторана «Инь-Янь», заранее договорившись с Ярославом встретиться на месте.

По его взгляду сразу поняла, что он ждал меня, но был в плохом настроении, напряжен и неразговорчив. Я же дала себе слово: держать себя в руках. Хотелось сохранить приятное впечатление у китайских партнеров. Уж больно они понравились своей детской непосредственностью и беспричинным уважением ко мне.

Первый этаж ресторана – кофейня, сегодня был залом для встречи гостей и торжественной церемонии открытия, а зал второго этажа был специально отведен для неофициальной части мероприятия.

Конечно, дизайнер из Кашгара сделал это место божественным, если это сравнение было позволительно для Алушты. Но в отличие от подобных ресторанов где-то еще, сделанных лишь по картинкам из журналов, кадров телепередач и кино или по проектам наших дизайнеров с богатой фантазией – это место отдавало истинным духом востока. Я же как особа впечатлительная и эмоциональная действительно ощущала себя где-то в тихом районе шанхайского городка. Здесь даже за окнами были ставни с пейзажем китайских улочек и богатых садов с сакурой, несмотря на то, что это было совсем из другого огорода!

И все же это был, пожалуй, самый шикарный проект Македонского! И он меня впечатлял.

– Поздравляю тебя! Хорошая работа!– заметила с энтузиазмом и от искренней радости за успешный проект довольно обвила рукой локоть Ярослава.

Он сразу же положил ладонь на мое запястье и, пока не прошла торжественная часть, так и не отпустил от себя.

Зрительно заметила, что на это событие прибыло много новых лиц, которых ранее не встречала, и уровень сегодняшней презентации разительно отличался от презентаций других ресторанов. Было заметно, что прибыла элита в истинном значении этого слова. Приехали гости из Киева, Петербурга, Краснодара, Ростова, Казахстана и, конечно, Китая. Местных толстосумов было меньше, но и они выглядели и держались более солидно, чем на здешних мероприятиях. Проект не на словах был шикарным и значимым. И рисковым. В него были вложены огромные деньги верхушки сообщества этого вида бизнеса, задействованы широкие связи и всевозможные торговые, правовые и исполнительные структуры. Выход на международный уровень франчайзинга открывал Македонцу солидную перспективу в бизнесе.

Я хоть и мало имела отношения к этому событию, но все равно чувствовала свою причастность и гордость за Ярослава. Ведь я же была рядом с ним, когда китайский проект был исполнен в кратчайшие сроки. Конечно, если бы не пустовавшее здание замороженного проекта аптеки, то вряд ли, спустя три месяца после заключения контракта, мы праздновали открытие ресторана.

Хотя, что там вроде бы обустроить готовое здание: тяп – ляп, и готово? Но все материалы до самой незначительной мелочи были поставлены из Китая. Персонал набран самый лучший и выдрессирован, иначе не скажешь, по специальной методике обучения обслуживания восточной кухни. Краем уха услышала, что при подборе кадров имел место фейсконтроль. И неудивительно, что одному официанту за день было обещано столько, сколько зарабатывала я за месяц на своей почте. Во всем этом уже и был семидесятипроцентный успех предприятия.

Все-таки Македонский был талантливым ресторатором и оправдывал свое прозвище!

Ну, а какой оказался шеф-повар! Еда… м-м-м, просто пальчики, то есть палочки, оближешь!

За большим круглым столом в центре зала мы сидели вместе с китайскими партнерами, их переводчицей, неким Петром Алексеевичем Загвоздским, пожилым мужчиной, давним знакомым Ярослава, и супружеской парой, партнеров из Ростова. Все было чин-чинарем: дружелюбно, уважительно, изыскано, безупречно. Я вела себя безукоризненно, даже Ярослав был несколько изумлен моим поведением.

Я же играла роль великосветской стер… нет, не стервы, а дамы (невольно навязывалось это словосочетание, которое я применяла исключительно для госпожи Белохвостовой). Это было даже не актерство, а игра энтузиазма и настроения. Впервые мне нравилось все в этом собрании интеллигентных и деликатных персон. Казалось, и мое общение с Ярославом всегда могло быть таким же…

– Мы, мужчины, хоть и просчитываем всю техническую сторону предприятия, успешно ведем бизнес, но все же не так чувствительны к духовной стороне дела,– заметил господин Загвоздский, когда речь коснулась о вдохновителях идей.– Пусть не обидятся наши восточные друзья, но жизнь и гармонию в наши проекты вдыхают женщины.

– Вы совершенно правы,– искренно согласились китайцы.– Нет Инь без Янь.

– Мне нравится в восточных людях, что их мировоззрение пропитано вековой философией, вековыми традициями,– вдохновенно прошептала я Ярославу.– Когда они что-то делают, что-то говорят – это всегда гармонично, стильно и отдает потрясающей безмятежностью. Вот что значит иметь духовный и культурный стержень! Не то, что мы!

– Ты очень красиво сказала!– приятно удивился Ярослав и ласково посмотрел в глаза, а затем и на мои губы.

– Как вы критичны к своей культуре,– тихо заметил Загвоздский, услышав мое размышление.

– И все-таки, согласитесь, есть определенная красота в фундаментальности, цельности их взглядов?– отметила я.– Нам вряд ли достичь такого высокого уровня культуры. Мы все больше единоличники, верим в то, что хотим, у каждого своя правда, своя хата с краю…

Петр Алексеевич серьезно сдвинул брови и мельком взглянул на Ярослава, и затем снова на меня.

– Вы глубоко мыслите, Полиночка.

На губах Ярослава скользнула загадочная улыбка.

– Какую музу ты себе отыскал, Ярослав!– добавил Петр Алексеевич.

Ярослав молча поцеловал тыльную сторону моей ладони и еще раз улыбнулся.

– Петр Алексеевич, но ведь это же признают все современные культурологи и историки? Если есть что-то незыблемое, простое по своей сути, и к тому же неразрывно связанное с истинным благом, то это несет огромный заряд для долгой жизни и процветания какой бы то ни было цивилизации.

– Что вы подразумеваете под истинным благом?– заинтересованно спросил Загвоздский и откинулся на спинку стула, чтобы полностью обратиться ко мне лицом.

Неожиданно подключились и китайцы, переводчица была с тонким слухом и переводила все без остановки.

Я смутилась от их пристального внимания, но, получив улыбки одобрения со стороны остальных собеседников, снова вдохновлено продолжила:

– Восточная философия построена на принципах гармонии с природой, верно? А если жить в согласии с тем, что произвело нас на свет – это беспроигрышный вариант. Разве не так?

– Вы достойный собеседник за нашим столом,– признался один из китайцев, имя которого, я даже произносить не хотела, чтобы не оскорбить человека своим корявым произношением.

– Ну, конечно, в словах это звучит патетично, но, когда все это обрастает реальной жизнью реальных людей, обстоятельствами и прочим, то, в принципе, все становится понятным и вызывает восхищение. Очевидно же, что у нас этого не хватает? Но это субъективные ощущения,– вдруг начала оправдываться я.

– Русский человек для нас тоже загадка,– перевела переводчица того же китайца.

– А мне нравится, что вы не постеснялись сказать то, о чем думали, и это было откровенно,– рассудил Петр Алексеевич.– Я вас как-то другой себе представлял!

– А-а, вы, наверное, много лестного слышали обо мне от Ярослава?– посмеялась я над собой.

– Действительно так.

Я оглянулась на Ярослава и прищурилась.

– Я всегда говорю только правду,– клятвенным тоном заверил Ярослав,– ты самая замечательная женщина в моем окружении… Да извинят меня дамы за нашим столом.

О-о, как это звучало!

– Да что вы, Ярослав,– улыбнулась Тамара, партнер из Ростова,– приятно знать, что мужчина так ценит свою женщину. Для нас так и должно быть – единственная и незаменимая.

Я смущенно опустила глаза.

Ой, приятно-то как было! А главное – искренне, неподдельно! Прямо как когда-то в кругу своих самых близких друзей и подруг, но только без лоска, церемоний и такой патетики, что ли. Вообще, от патетики всегда немного подташнивает, но когда есть достойный собеседник, или хотя бы понимающий человек, то несложно переключаться на другие волны, по которым тоже иногда хочется плыть. Жизнь ведь не только регулярное избегание скуки, дрыганья до утра под латино, бабский трёп, смена постелей, истерики по вечерам, но и время от времени наслаждение сознанием своего совершенного бытия.

И все-таки мне нравилась жизнь истинной элиты, если она была неподдельно гармонична и глубока. Я видела несколько редких примеров тому, будучи женой Белохвостова.

Ну, надо же, как я спокойно об этом помыслила?! Все-таки ты, Кирилл, уходишь в безвозвратное прошлое. Ну, и бай-бай тебе, мальчик!

Мы еще около часа говорили о культуре современного времени, об искусстве, хотя я мало что в нем понимала, но, тем не менее, высказала свою точку зрения об эстетическом вкусе, затронули политику, экономику (ну, а как же мужчинам не потешить самолюбие, не высказав твердое убеждение в неверности выбранного правительством пути?).

В общем, я находилась в полном удовлетворении от вечера, компании, беседы и ощущения абсолютной гармонии с самой собой.

И Ярослав был рядом. Совсем не мешал. Его глаза сверкали загадочно. Он часто, будто случайно, касался меня, нежно-нежно улыбался, и каждое его слово было обращено ко мне. Только ко мне…

Мне так казалось тогда!

А потом китайцы пожелали отправиться в отель. Пара из Ростова нашла своих партнеров за другим столиком, и за нашим столиком остался только господин Загвоздский, милый старичок, которого я уже где-то встречала.

Ярославу позвонили, и Петр Алексеевич пригласил меня на танец. Мы еще немного поговорили о жизни, деликатно посплетничали, он рассказал пару анекдотов и личных курьезов. А потом нас разбил Ярослав.

– Как ты?– многозначительно спросил он.

– Ты же видишь,– положив подбородок ему на плечо, кокетливо ответила я.

– Ты очень красивая,– слегка отстранившись, полушепотом проговорил он и буквально привязал меня к себе взглядом.

Музыка какая-то была душевная, трогательная, словно в такт с настроением. Мы танцевали, вальсировали…

Он целовал каждый пальчик на моей руке, рисовал каждую черточку моего лица трепетным взглядом, касался губами уха и тихо улыбался чему-то своему, кружил в танце и бережно обнимал, когда я запрокидывала голову назад. Его ладонь нежно огибала каждую выемку на моей спине. Мы смотрели друг другу в глаза не отрываясь, и это было магическим мгновеньем, когда я не чувствовала его посторонним и ненужным…

Но музыка закончилась, мы вернулись за столик, от приятных эмоций слегка кружилась голова… Но на этом и закончилась приятная часть вечера. Шо называется: каюк хэпиэнду!

Видимо, это злосчастная закономерность моего существования рядом с Македонским!

Наша компания разбавилась самыми отсталыми представителями элиты. За стол присели мадам Крэнус, ее сопровождающий, двое старых знакомых Ярослава и их немало известные подружки и еще один, имя которого я вспомнила сразу – Влас Крючко, тоже со своей любезницей. Хотя по внешнему виду и душку той, я бы, скорее, отнесла ее к его «сотрудницам».

Виктория и ее за уши притянутый кавалер (кстати, знакомая морда и не очень приятная по прошлому опыту общения) округлили глаза, когда увидели, что я превосходно владею китайскими палочками и разбираюсь в острых закусках.

Откуда бы это?!– мерцал вопрос в их глазах.

Н-да, откуда бы это? Какое узкое восприятие! И поразительно раздутое самомнение! И как только земля все еще носила таких ублюдков?

Мгновенно всплыл весь запас «очень некультурной речи», ассоциаций, и все признаки нирваны уплыли в форточку.

И вот – я оказалась пленницей обстоятельств, и пришлось услышать немало. Слушала, как Виктория и ей подобные обсуждали романы Ярослава, намекали на неудачные партии, подкалывали его выбором избранниц с сомнительными профессиями, замечали его излишнюю щедрость, которая стала проявляться недавно. И главное, все мужланы включились в этот разговор, словно по уговору. Все это было ловко завуалировано под простой трёп. Но в его центре на самом деле было приклеено мое фото, и никто не гнушался запустить туда как можно больше дротиков.

Сначала я любезно улыбалась, потому что было абсолютно наплевать на прошлое Ярослава и на их неумело прикрытые насмешки в мою сторону. Я начала все чаще подливать вина в бокал. Но потом вдруг поняла, что своими красочными сплетнями и будто случайными оговорками они пытались опустить ниже плинтуса меня и настроить Ярослава против. Но здесь были и люди, которые видели Полину Сосновскую впервые и по красочным намекам уже составляли определенное мнение. Например, Загвоздский.

Как бы там я себя ни вела – это было мое дело. И если кому-то хотелось обсудить мое поведение, то это никак не должно было влиять на мое настроение. И в какой-то момент Ярослав упустил это из вида. И все это вместе раздражало. Видимо, слишком хорошее было настроение до этого, раз я успела вытерпеть целых сорок минут «изысканного» трёпа.

Естественно, что первым козлом отпущения стал Македонский. У меня не хватало ни терпения, ни желания разбирать по полочкам, кто виноват. Главной задачей в таких случаях всегда стояло избавиться от разрушительной силы ярости. А за остальное меня простят боги!

– А, по-моему, вам всем надо выполоскать свой рот доместэсом, чтобы оттуда так не воняло!– в затянувшуюся паузу громко и четко проговорила я с таким выражением на лице, будто давала самый умный и полезный совет безумцам.

За столом все притихли. Вилки и палочки окаменели в руках. А я взяла свой бокал с вином и вылила его в только что заказанное общее блюдо.

– Ух, как живенько получилось!– усмехнулась и даже не подумала встать из-за стола и уйти.

Пусть сегодня они почувствуют себя в полном дерьме!

Кто-то так себя и почувствовал, потому что возмущенно сбросил с себя салфетку и покинул стол. Но кто-то просто молча таращился на меня и на Ярослава. Загвоздский просто пораженно приподнял одну бровь, но не шелохнулся.

О-о! Македонский посмотрел так, что, наверное, мне должно было стать ужасно стыдно за себя. Но я в расслабленной позе сидела за столом и с безучастным выражением на лице рассматривала замысловатый узор на своей блузе. Я думала о том, что производители этой вещи потратили энную сумму на заработную плату творческому директору, который выдумывал этот узор, вероятно, они могли бы упростить себе задачу. Это было не похоже на меня, но я действительно была увлечена своей мыслью об узоре на блузе. И совершенно не трогала реакция, которая была спровоцирована моим дерзким, мягко говоря, высказыванием в адрес партнеров Ярослава и моим, очевидно, свинским поступком.

Куда же подевалась моя совесть? А-а, кажется, я оставила ее на чердаке. Заперла без зазрения совести. Ой-й, тавтология какая! А впрочем, мне нисколечко не стыдно. Чего стыдиться-то? И сколько можно было терпеть?!

Ярослав сам сбросил салфетку с груди и молча опустил глаза.

– Полиночка, вы оригинальны,– деликатно нарушил молчание Петр Алексеевич.

– Смеетесь?– как ни в чем ни бывало, весело улыбнулась я.

– Ну что вы?– покачал головой старик.

– Знаешь, Яра, твоя девка всегда позволяла себе слишком много, но сегодня она превзошла себя. И мне кажется, что ты совсем перестал нас уважать, раз все еще водишься с ней,– вдруг смело высказался бритоголовый Владимир, неформальный хозяин базара в Алуште.

– А по-моему, Полина слишком много пьет и просто не может держать себя в руках после такой порции алкоголя?– заметила Виктория.

Я тихо рассмеялась и хлопнула в ладоши. Но было уже совершенно все равно, о чем они говорили. Я уже была под хорошим градусом и собиралась дождаться момента, когда стол покинут все. Даже если это сделает и сам Ярослав.

Настало время быть беспощадной!

– Полина, а может быть, вы проводите меня на свежий воздух, мне бы сейчас не помешала ночная прохлада?– вежливо попросил Петр Алексеевич.

Я твердо отрицательно покачала головой:

– Ни за что! Вы хотите, чтобы я ушла и не услышала еще много лестного о себе? То, что они обычно говорят за глаза… Хоть буду знать, что регулярно слушает обо мне мой разлюбезный Ярослав.

Я деловито положила ладонь на плечо Македонского. Он не реагировал. Как будто отключился.

– Яра, я бы на твоем месте сейчас заткнул ей рот, а иначе я сделаю это сам!– с яростным румянцем на щеках процедил бритоголовый бандюган.

– Остынь, Володя,– тихо сказал старичок и закурил сигару.

И вдруг Ярослав стукнул ладонью по столу так, что все вздрогнули от удара и звона посуды.

– Если вы сейчас все не заткнетесь, буду вынужден вызвать охрану!– жестко произнес он и требовательно посмотрел в глаза всем присутствующим.

Опа!

Я замерла и быстро пробежала взглядом по лицам сидящих. Похоже, они были оскорблены до глубины души (если таковая имелась). А Петр Алексеевич продолжал курить сигару и без обиды смотреть на Ярослава.

Ярослав же решительно смотрел в глаза присутствующих и будто гипнотизировал их своим гневом.

Тут я впервые осознала, что сидящий рядом со мной мужчина сейчас защищал мое достоинство перед немаловажными ему людьми. Он не боялся быть резким, не подбирал слова, он сделал это спонтанно, как чувствовал и умел.

Он, чужой человек, защищал меня, чего никогда не делал мой бывший самый родной мужчина. А я все чаще думала о Кирилле! Боги, чем была занята моя голова?!

Непроизвольно, само собой у меня вновь возникло ощущение уважения к Македонскому, и стало совестно, что иногда (да что там – практически всегда) я была такой хладнокровной, равнодушной и жестокой с ним.

Однако этого было мало для того, чтобы изменить мое отношение к нашим с ним отношениям. На заднем плане вертелась мысль, что я расчувствовалась лишь из-за того, что на меня действовало китайское белое вино.

После некоторого молчания из-за стола вышли все, кроме Загвоздского и Македонского. Я продолжала сидеть в своем собственном настроении и убеждении: тверда, как скала, упряма, как пружина.

Ярослав, похоже, не знал, как ему реагировать. Он положил кулаки на край стола и, уставившись в мертвую точку, молча мял губы.

– У-у, по-моему, я готова проводить вас, Петр Алексеевич, на свежий воздух,– через несколько минут проговорила я и поднялась из-за стола.

Я пошла к выходу, а Загвоздский еще задержался на секунду у плеча Ярослава и сказал:

– Слав, не бери в голову. Все нормально. Ты лучший! Ну, до встречи, звони…

Я криво усмехнулась ободряющим словам Загвоздского и продолжила спускаться по лестнице.

Мы с Петром Алексеевичем вышли на крыльцо и спустились на тротуар.

– Славное было начало, Полиночка!– без претензий в голосе заметил старик.

– Да, начало всегда бывает славным,– согласилась я.

– Не всегда. Вы были украшением нашей компании. Хочется думать, что вы знаете, что делаете,– загадочно сказал Петр Алексеевич и пошел к машине, которую успел подогнать его личный шофер.

Из крутого мэрса вышел охранник и уважительно открыл заднюю дверцу для шефа.

– Ну, Полиночка, приятно было снова вас видеть. Всего доброго!

Снова видеть? Где же мы встречались-то?

– И вам всего,– сухо кивнула я, но не оттого, что потеряла чувство уважения к старику, а просто кончились силы на церемонии.

Петр Алексеевич медленно пошел к машине, но перед тем, как сесть в нее, оглянулся, доброжелательно улыбнулся и шагнул назад ко мне.

– Полиночка, надо уметь прощать людей, не имеющих стержня,– глубоко заметил он и вернулся к машине.

– Хотите сказать: на полоумных не обращают внимания?– усмехнулась я.

– Я вам этого не говорил,– подмигнул он и сел в машину.

Его охранник захлопнул дверь, и машина медленно отъехала от ресторана.

Я подняла голову, взглянула на сине-голубые разводы в небе и громко выдохнула.

Остаться ли мне, чтобы еще получить наряд от Македонского, или податься куда глаза глядят? А глядят они прямиком домой.

Но я осталась. Видимо, не хватало традиционного завершения вечера в компании Ярослава.

Ну, вот оно и настало…

– Полина, ну почему ты так себя ведешь? Ты превращаешь меня в клоуна!– сдерживая себя, спросил Ярослав, когда вышел из ресторана, чтобы вернуть меня.

– Ты сам себя выставил. Я не нуждалась в твоей защите. У меня у самой язык неплохо подвешен,– ответила без особого расстройства и присела на бордюр у дороги.

– Тогда почему каждый раз я чувствую себя на арене цирка?– от бессилия присел рядом он.

– Может, обратиться к психиатру?– искренне спросила я и тут же засмеялась.

У него не было слов. Он громко выдохнул, собрав губы в трубочку и зажмурившись, потер пальцами виски.

Я все понимала, но не могла сдержаться. При всем его благородстве и великодушии ко мне принципиально не признавала Ярослава близким человеком настолько, чтобы прощать ему и его окружению малейшие грешки. А ведь все начиналось с них. Если бы приняла или просто адаптировалась к правилам его круга, то сегодняшних проблем просто не существовало бы. Но я же гордая дикая кошка – не могла позволить себе глажку против шерсти!

Конечно, все мы люди. Но кто-то больше похож на первых представителей рода человеческого, а кто-то так и остался эмбрионом. Короче, без академических понятий – не перевариваю туполобых слюнопускателей и, хоть и башковитых, но извращенцев как женского, так и мужского рода.

– Прости…

– Прости?! И это все, что ты можешь сказать?– возмутился Ярослав и сердито уставился на меня.

Как жаль, что не могла воспользоваться одним из своих условий для отмены договора – непринуждение. Но в тот момент эта мысль как-то не грела, а только тупо вертелась в голове.

Да, я могла отказать ему во всем, но отказать в близости, когда именно это и было поводом заключения договора, значило – пойти против себя. Столько пройдено, и вернуться к своей обычной жизни, потеряв достойное вознаграждение за долгое терпение и старание, – было бы непростительно. Жертва должна быть чем-то вознаграждена!

Что, все было за просто так? Да нет, дело же не в деньгах, но вляпаться в такую авантюру и не получить ничего, кроме насмешек, было бы унизительно. Я еще поборюсь и с ним, и с совестью!

– Что опять не так?– спросила спокойно и даже равнодушно.

– Прости меня, но ты, по-моему, действительно много пьешь, и от этого твое поведение непредсказуемо. Я устал не замечать твои выходки. Тебе самой-то непротивно просыпаться с головной болью и телом, провернутым на мясорубке?– не на шутку разошелся Ярослав.

Да, он точно описал мое частое состояние наутро после наших встреч. Черт, и почему на мужчинах нет индикаторов, показывающих уровень гормонов в крови? Хоть бы знать, когда напиваться, а когда и притормозить.

– Слава богу, что ты не устроила сцену при китайцах!– практически перекрестился Ярослав.

– Что?!– теперь действительно возмутилась я.

– Мне неприятно слышать от своих знакомых, что моя женщина – алкоголичка и скандалистка.

– Интересно, и кто это тебе напел?!

– Неважно, Полина! Просто прими это к сведению!

– А то, что твоя женщина тебе не подходит или она просто идиотка, тебя не волнует?!

– Да,– согласился Ярослав,– они позволили себе лишнее, но ты же взрослая женщина! Зачем ты поддаешься на провокации?

– Знаешь, меня тошнит от таких провокаторов. Единственный, кто сегодня проявил себя истинным джентльменом, был твой Загвоздский. А все остальные – просто сборище ублюдков!

– Если бы ты не вела себя с ними так вызывающе при каждой встрече и не подчеркивала их недостатки, тебя бы никто и не заметил,– возмутился Ярослав.

– А-а, то есть надо было прикинуться тумбочкой, стенкой, удобной подстилкой? Но ты знаешь, мне это как-то не в кайф! Всегда считала себя предметом одушевленным…

Не успела договорить, как Ярослав раздраженно вскочил на ноги и перебил:

– Черт возьми, мне надоело выслушивать претензии! Почему ты не можешь быть обычной нормальной девушкой?!

– Вот и отлично!– лихо ухватилась я за отличную возможность быстро вывести себя из надоевшей игры.– Давай спрячем меня от их глаз? Я просто перестану появляться с тобой на людях. Все будут довольны, и ты будешь по-прежнему сиять в окружении Кракенус. А я отлично буду проводить время дома с мамой, с Сенькой, с девчонками. Вон какое лето пошло!

– Прекрати!– крикнул он.

– А чё ты орешь на меня?!– возмутилась я и тоже вскочила на ноги.

Мы были похожи на двух взъерошенных петухов.

– Ты, значит, можешь орать, а я нет?– отразил Ярослав.

– Ну и чё, мы, как в яслях, начнем делить горшок?

– Слушай, Полина, ты достала!– вскипел он.

– А как ты меня достал!– буркнула я тише, чем хотела, потому что внезапно сильно застучало в висках.

Я зажмурилась и от боли громко протянула воздух сквозь зубы.

– Что?– смягчился он и шагнул навстречу.

Я зажала висок одной ладонью, а другой остановила Ярослава.

– Пошел ты, а? Оставь меня в покое! Я так устала от твоей разгульной жизни. И когда ты успеваешь заниматься делами, бизнесмен чертов?

Он онемел и замер на месте.

Я выпрямилась, тряхнула головой, выдохнула и устало заявила:

– Все. Я ухожу. Пожалуйста, исчезни…

«…меня тошнит от тебя»,– хотела добавить, но не рискнула. Впервые сработал спасительный тормоз.

Зачем нужно было его унижать? Он хоть и был сейчас мне противен, а может, и не противен, да к черту сантименты, но все же относился по-человечески!

В общем, к чему все это было рассказано: вечер, как всегда, – полный раздрай, но за ужином Ярослав познакомил меня с Петром Алексеевичем, с которым мы потом в некотором роде подружились. Такими встречами всегда дорожила. Ну и было чему поучиться: я решила выйти на тропу войны.

Коль уж нужно было отработать срок по контракту, то сделаю это с оркестром, по полной программе!


Через две недели после «мирового» ужина, когда в море потеплело, Ярослав, как и обещал, вывез мою славную семейку на яхте.

Я долго сопротивлялась его уговорам поехать на прогулку с Анной и Лизкой, но его обаяние было сильно для моих родственниц. Они уговорили меня. А мама наотрез отказалась.

Ну, собралась с настроением, хотя долго не могла прийти в себя после последней встречи в «Инь-Янь», и снова оказалась в компании Ярослава и Петра Алексеевича (по ходу Ярослав решал деловые вопросы).

Отвезти нас к причалу заехал Стас. Серега, как обычно, оставался за Ярослава на берегу.

Девчонки были несказанно рады впервые прокатиться на яхте. На крутой яхте! Не могла же я позволить своим амбициям помешать сбыться человеческим мечтам. Это всего лишь яхта!

Тепло было – сказочно! Море – волшебное! Немного подпортила настроение случайная встреча Кактусихи у лотка с сувенирами на причале. А так – все просто окейно!

Что было? Ну, опять я явилась свидетелем откровений. Ну, как в том кино!

В общем, случайно так случайно. Ярослав пошел за спичками для Загвоздского (тот пользовался исключительно спичками для разжигания сигар), а я побежала за колой в киоск, потому что Лизка пила только ее, а у нас в холодильнике было все, кроме этого напитка. Ну и почти наткнулась на беседующих Македонского и Крэнус.

– Ты что, теперь с семейкой ее водишься?– с сожалением спросила Виктория.

Ярослав, умничка, был несколько раздражен ее замечанием.

Кстати говоря, я с утра, еще до встречи с ним, выпила пива. Целых три бутылки! Но я была в порядке. В абсолютном порядке. Видимо, поэтому не слишком-то бурно отреагировала на их разговор.

– Вика, мы уже говорили на эту тему,– строго ответил он.

– Прости, прости, знаю, знаю. Тебе она нравится и все такое, но… Славочка, пожалуйста, не губи ты свою душу… Она же никто, пустышка! Девчонка, которая задирает нос, гордость выставляет напоказ, амбиций – не пересказать, а манеры – ну, просто в дрожь бросают…

– Вика! Ты чего добиваешься?

Хм, смело, Ярослав!

– Я…– запнулась она и замотала головой,– хочу тебя вернуть… Ту ночь, которую мы провели вместе, до сих пор вспоминаю… Господи, Слав, неужели она лучше меня в постели?!

О, боги, она чуть не плакала! Мне даже стало ее жалко! И что я на нее злилась? Она же просто несчастная женщина! Ищет любви человека, который занят мной! Ну, занят – громко сказано, но мой же!

Он опустил голову, потом посмотрел на нее исподлобья и терпеливо ответил:

– Ты – это ты. А Полина – это Полина. Не надо смешивать водку с пивом.

Хм, интересно, а кем была я? Водкой или пивом? И что было лестнее?

Короче, этого юмора не поняла. Слушать дальше не захотела. Не знаю, чем мог бы закончиться их разговор: страстным поцелуем и обещанием любви до гроба или грязной перепалкой… Только немного позже, когда пиво выветрилось из головы, я стала придирчивой и даже агрессивной. Но об этом потом…

Мы забрались на мостик шикарной белой яхты и как поплыли!

Ух! Столько было задора у Лизки и Анны: писка, визга и прочих эмоций – не выразить в двух словах!

Анна, моя уравновешенная, скромная сестрица, была просто Анькой, такие фунзеля откидывала вместе с дочурой, что я поневоле заразилась их настроением.

Конечно, Ярослав был немного отстраненным, ведь мы все еще напрягали друг друга. Не знаю, чем все это могло закончиться. Пора бы уже было закрыть этот чемодан и бросить его в кладовку. Но…

Мы под громкую инструменталку Дидюли приплыли на одну из самых чистых отмелей далеко от берега, и Лизка тут же бросилась нырять, ну прямо, как дельфин. Анна немного помялась, а потом тоже взобралась на матрас и погребла навстречу солнцу. Я же осталась на мостике и, закидывая в рот один орешек за другим, все маялась от собственной дури.

– Полиночка, как ваши дела?– подсел ко мне Загвоздский и украл несколько орешков с ладони.

– Раз я все еще тут, значит, сносно,– как-то колюче ответила я.

– Где ваше потрясающее настроение и улыбка?– соскучившимся тоном проговорил Петр Алексеевич.

Я оглянулась на старика и попробовала разглядеть в его взгляде намек на заигрывание. Но нет, он не клеил меня, просто общался с симпатичной девчонкой.

– Петр Алексеевич, вот вы человек разумный, деликатный, даже сказала бы, чуткий. Скажите, зачем я нужна ему? По-моему, для нас обоих мука общество друг друга?– откровенно спросила я.

– На этот вопрос вам может ответить только сам Ярослав,– отмазался старик.

Ну ладно, я и не ожидала от него ничего другого. Загвоздский был другом и партнером Македонского. С чего ему копать под него?

– Ладно, все ясно,– усмехнулась своей глупой надежде выяснить ответ, по сути, на ненужный вопрос.

Петр Алексеевич, задумчиво вгляделся в линию горизонта и, потирая бородку, серьезным голосом проговорил:

– Что вам может быть ясно, Полиночка? Ясно бывает только тогда, когда нет барьеров, когда нет вопросов, когда на одном дыхании только вперед…

Я оглянулась. Он, как и всегда, был глубок в своем понимании жизни. Но мне нужен был простой ответ. Или не нужен?!

– Вы о чем, Петр Алексеевич? Наверное, забыли, что я легкомысленная, меркантильная, бессердечная сортировщица?

– Знаете, Полиночка, а это заметно, что вы человек незаурядного круга. Хоть вы и прославились задором, огнем и лихачеством в кругу Ярослава, но вы не…

– Не портовая девка, хотите сказать?– перебила я.

– О, я бы сказал иначе, не так жестко.

– Да чего уж мелочиться-то?

– Я думаю, вы очень сильный человек, Полина. В вас есть стержень, который вы пытаетесь разглядеть в других, и вы следуете своим путем. Только не понимаю, зачем такую плотную завесу из дерзости, ярости и недоверия выставили? Вы гораздо больше нравитесь мне такой, какой были на ужине в «Инь-Янь». Мне кажется, это – вы настоящая: хрупкая, нежная, светлая, душевная. Такой вы нравитесь Ярославу. И мне.

– А я не стремлюсь кому-то нравиться,– напряженно сглотнув, ответила я.– Легко быть добычей, но в пасть кровожадного хищника не хочется.

– Тогда позвольте дать вам совет, Полиночка: не переусердствуйте. Темная сторона поглощает все, ничего не жалеет и не дает взамен. Сначала весело, горд собой, силы и власти хоть отбавляй, а потом резкий обрыв и пустота. Если не вокруг, то внутри.

Никогда не думала, что буду так откровенна с малознакомым человеком. Но что-то в его словах и во взгляде тронуло забытую струну, даже на слезу прошибло.

Петр Алексеевич степенно выпил стакан минералки и закурил свои сигары.

Я откинулась на бортик и затихла. Петр Алексеевич как будто почувствовал, что мне нужна пауза и любезно протянул журнал.

– Полиночка, почитайте. Здесь есть несколько интересных тем для вас.

И сам увлекся чтением другого журнала.

Какой он был странный мудрый старичок. Не зря Ярослав очень часто советовался с ним по телефону, когда шли какие-нибудь переговоры.

С капитанского мостика вернулся Ярослав. По-моему, он сразу заметил мое изменившееся настроение. Нет, оно было не отвратительным, не равнодушным, просто другим, не таким, как с утра.

Видимо, я еще больше удивила его, когда всю прогулку провела с опущенными глазами, молчаливым согласием со всеми вопросами, обращенными ко мне. Наверное, только Петр Алексеевич понимал, что зацепил меня своей философией.

А мне было как-то странно вдруг открыть в себе две такие противоположные стороны, одна из которых, несомненно, доминировала. И доминировала все чаще, и становилась мощнее. Но я действительно не чувствовала, что что-то теряла. Я просто была в броне. Да и за броней не очень-то была слаба.

В тот день слова Петра Алексеевича впечатлили, но вскоре я пришла в себя, в себя обычную, и отбросила все сомнения. Не по мне было уходить в потемки души и заниматься самокопанием. Я была и была. И пока меня радовала собственная реальность, не хотелось перемен. А все это мозголомство оставила на возраст маразматиков, когда нечем будет потешить себя.

Но с этой прогулки вынесла одно впечатление: никогда бы не подумала, что крупный авторитет, вероятно, криминальный, может оказаться таким великодушным, отзывчивым, простым человеком. И именно с таким человеком нужно было дружить, чтобы твой бизнес процветал, и ты сам был защищен со всех сторон. Видимо, поэтому Ярослав не был таким нервным, заполошным, крепко спал по ночам и чаще, чем другие, позволял себе отдых.

С Петром Алексеевичем они общались почти как отец с сыном. Загвоздский оказался еще и джентльменом: не зарился на чужих женщин, не распускал руки и был предельно деликатен. Этакий умудренный опытом добродушный юморной старикан, совершенно не соответствующий образу вора в законе.

Я вспомнила его: это был тот самый воспитанный дедок за столом номер семнадцать.

Он был великолепен для своего возраста. Кстати, отлично танцевал, что сразу покорило, был снисходителен к выбросам моих эмоций. И хоть Петр Алексеевич был не женат, к нему единственному Ярослав меня не ревновал.

Вот это было странно!

Что было дальше? А вот что…

Петр Алексеевич вместе с моими девчонками управлял яхтой (мы возвращались к берегу), а Ярослав подсел ко мне, и что бы вы думали? Правильно! Пристал с вопросом: а не поеду ли я с ним на презентацию ресторана его близкого друга в Киев?

Моя первая эмоция сразу натянула нервную струну. Мы и не разговаривали-то толком после последней встречи.

– Но я ведь не заставляю тебя идти со мной туда? Просто поедем в Киев? Чтобы ты была рядом, и все…

– Да, а если я откажусь, ты живо напомнишь мне о том, кто я и кто ты, и что мы до сих пор делам вместе?– съязвила я.

– Какого ты мнения обо мне?– разочарованно отметил он.

– Факты – упрямая вещь!

– Ты так и будешь напоминать мне об этом? Или все, что между нами до сих пор существует, лишь сделка?

– Да нет, что ты? Я просто прикалываюсь. Немножко поддерживаю уровень адреналина в крови,– иронично сгладила остроту ситуации.

– Рядом с тобой у меня он и так зашкаливает,– сердито высказал он.

Но слова лились, как ручей, не поддаваясь контролю и осмыслению.

– А ты не парься по этому поводу. Ты получаешь все, что тебе причитается.

Ярослав раздраженно выдохнул, но промолчал. Он оглянулся на капитанский мостик: девчонки не обращали на нас никакого внимания – их занимал Петр Алексеевич, и легко предложил:

– Хорошо, теперь мы будем ходить туда, куда выберешь ты.

– И куда я с тобой пойду?– озадачилась я, не имея представления, какую могу играть роль вне его привычного круга.

Да и куда мы могли пойти вообще? Не было в Алуште места, где нас бы оставили в покое. А быть с ним где-то наедине, прямо скажем, не приносило огромного удовольствия.

– У тебя какое-то странное отношение к нашим отношениям,– задумчиво проговорил он.

– Потому что они и есть странные.

– А мы не можем быть просто мужчиной и женщиной, которые встречаются, потому что им хорошо вместе?

Ой, умоляю вас, какие страсти!

Зная, сколько у него было женщин до меня: Валенька, Виктория чего стоит, и какие громкие бывали романы – в эти слова верилось с трудом. А вернее, я просто не воспринимала их всерьез. Однако свое слово сказала:

– А мужчине, который имеет женщину, всегда хорошо!

Ярослав чуть не подавился глотком минералки и вопросительно уставился на меня.

Вот так!

Конечно, надо было ему объяснить, с чего я на него взъелась, но, черт возьми, почему должна оправдываться, если он был таким чурбаном?!

В общем, покатались мы ничего! Лизка и Анна были в восторге. Чего-то там Ярослав еще пытался предпринять, чтобы поговорить со мной. Не понимаю, сколько было у него терпения! Но я с радостью приняла предложение Загвоздского довезти нас до дому, только бы не выяснять в очередной раз: «Почему я такая стерва?»


Лето пошло в разгар. После работы я встречалась с девчонками на пляже, и мы снова бесились, как и раньше.

Удивительно, но Лизка так выросла за год: формы округлились, лицо стало еще выразительнее, от кавалеров не было отбоя.

Мы же с Анькой загорали до африканского окраса. Мозги кипели от жары, воды и удовольствия в таком количестве, но мы не уступали слабости тела и отдыхали до изнеможения.

Ноги приволакивали нас домой к двум-трем часам ночи. Поэтому я была недоступна для Ярослава. Несколько раз за две недели он не находил меня дома, а мой мобильник стоял на ограничителе. Я исключила приемы всех номеров, кроме домашнего, Верки, Лариски и двух Танюш. А пляжи мы меняли, как перчатки, поэтому и там было не найти. Но Ярославу и не до того, чтобы искать меня по пляжам. Летний сезон, все-таки. Хотя догадывалась, как его бесило мое молчание.

Я же, если и вспоминала о Македонском, то исключительно потому, что меня прожигала радость оттого, что наш год с ним подходил к концу.

Нелегкий год, надо сказать, но было в нем и много забавного. Еще продержаться около трех месяцев, и все: свободна от всех обязанностей и договоров. Можно сказать, что я с большим достоинством отработала свой контракт. Не все были довольны так, как хотелось, но это уже не мои проблемы. Скоро все должно было закончиться.

Но только никак не заканчивалось!

И запомнил же как-то Ярослав день моего рождения. Наверное, еще тогда подсмотрел, когда мы счет в банке оформляли.

Я родилась в начале июля. Мой двадцать седьмой день рождения был особенным. Мама каждый раз вспоминала, как родила меня на заре, из окна операционной на лицо падали лучи солнца. А потом, уже в палате, из окна дул такой теплый ветер, что хотелось выбежать на улицу и танцевать. И самое удивительное, что, где бы я ни праздновала, любой из моих дней рождения был таким же солнечным, теплым и хотелось танцевать. Ни одного дождя, ни одного облачка, короче – каждый раз природа радовалась, что на свете есть такое «чудо», как я.

Ну и, разумеется, праздновала я свой день всегда ярко и весело. Помню, что четыре из них праздновала с особым шиком. Это было вместе с Кириллом.

О-о! Он устраивал такой праздник, с такими сюрпризами, что мне завидовали все жены его партнеров и клиентов. В конце концов, и сглазили, наверное?! Но это я так, для красного словца…

Итак, когда мы накрыли стол, пришли подружки, тетка Глаша, играла музыка, начали дарить подарки, Сенька вдруг начал разрываться так, что заглушил музыку.

– Наверное, еще кто-то пришел поздравить?– сказала мама и поспешила к калитке.

А до меня только потом дошло, кто это мог быть, когда мама вежливо пригласила гостя войти в дом.

Все оглянулись. Антоновна и я переглянулись и замерли.

– Добрый день честной компании!– весело проговорил Ярослав и повернулся к моей маме.– Этот букет для матери, которая родила такую замечательную девушку!

Мама смущенно приняла букет и проводила мужчину к столу. Скорее всего, она уже догадалась, кто это.

– Что ж, присаживайтесь за стол. Мы рады, что вы с нами в этот день.

Кто это, интересно, был рад?!

– Ну, меня кто-нибудь представит?– подойдя ближе к столу, спросил Ярослав и внимательно посмотрел на меня.

Конечно, я не собиралась портить свой праздник и устраивать сцен. Меня не смущали люди – не хотелось разочаровывать маму.

– Мама, это тот самый Ярослав, о котором все говорят, но ты еще не видела,– сухо проговорила я, глядя на маму, а потом обратилась к Ярославу:– А это тетя Глаша, наша соседка. Моих подруг ты уже знаешь, Анну и Лизу – тоже, ну а с Татьяной Антоновной вы тоже знакомы.

Антоновну так и перекосило от расстройства, что она будет сидеть за одним столом с человеком, который обидел ее дочь. Ярослава же это не смутило. Он приветливо поздоровался со всеми и снова обратился ко мне:

– А теперь, подарок для именинницы…

И из-за дверей веранды кто-то впустил в комнату огромный букет разноцветных шаров. Они взлетели к потолку, заполонив собою половину комнаты, а вместо груза на конце ленточек висела яркая коробка с бантом.

Дежавю!

Такое уже было. Сочи. Отель. Кирилл…

Неужели у мужчин фантазия одна на всех?

Но было любопытно, что лежало в коробке. Ярослав делал изысканные, неожиданные подарки.

– Полин, ну, может, ты посмотришь?– нетерпеливо спросила Лиза.

– Да, посмотри,– пригласил Ярослав.

Я с неохотой поднялась с дивана и молча прошагала к шарам. Молча достала до коробки и отвязала ее. Молча развернула бумагу, открыла крышку и заглянула внутрь.

На дне коробки лежала бирюзовая подушка, а на ней раковина: серо-зеленая, с шершавыми наростами, сквозь которые проглядывал перламутр.

Ну и что это за старье?! Я не собираю антиквариат.

– Открой ее,– тихо сказал Ярослав, наклонившись к уху.

Я легко открыла раковину размером с ладонь, и тут меня пробрало до глубины души от восторга догадкой.

Раковина была наполнена белыми жемчужинами: неровными, неотшлифованными, разного размера.

– Это из Китая,– улыбаясь моему удивлению, сказал Ярослав.– Из них можно сделать все, что ты захочешь: колье, серьги, кольцо, браслет.

Я взглянула в глаза Ярослава, близко-близко, – в них отражалась я. Он улыбался и не отводил глаз.

– Поздравляю!– прошептал он и скромно поцеловал в висок.

Ну, разве я могла сейчас на него злиться?

– Ну, что там уже?– возмущенно соскочила Лизка со стула и подбежала ко мне.– Ух ты! Мам, там целая жменя жемчуга! Ба, смотри!

Мы с Ярославом одновременно засмеялись и повернулись к столу. Лизка выхватила у меня из рук коробку и побежала показывать бабушке, матери и гостям.

– Ладно, раз пришел, садись,– смилостивилась я.

– Спасибо огромное за приглашение, но я не могу. У меня еще несколько дел. Серега ждет. Но, если позволишь, заеду за тобой к шести? Есть еще один сюрприз.

– Как же? Вы только пришли и уже уходите?– спросила мама.

– Дела,– улыбнулся Ярослав.– Рад знакомству. А для более близкого знакомства хочу пригласить вас в ресторан. Как вы на это смотрите?

Я хмуро глянула на Македонского, и мама заметила мой неодобрительный взгляд.

– Мы с удовольствием!– выкрикнула Лизка.

– Лизавета, тебя никто не спрашивает,– строго сказала Анна.

Ярослав взглянул на часы и торопливо проговорил:

– Давайте я освобожу пятницу, вечер, и мы договоримся о времени?

– В пятницу будет хорошо,– вежливо согласилась мама.– Очень жаль, что вы не присоединились к нам. И Сережу пригласили бы?

– Еще раз, спасибо. Полин, я заеду к шести, да?– настойчиво посмотрел на меня Ярослав.

Мой истинный ответ показался бы всем неадекватным, поэтому только слегка кивнула и опустила глаза.

– Спасибо за подарок.

Ярослав довольно кивнул и пошел к выходу.

– Не провожайте, празднуйте, пожалуйста.

– Вот какой кавалер, а?!– приятно заметила Анна.

– А он очень симпатичный, воспитанный молодой человек,– заметила мама.

– Ага,– сунув в рот кусок котлеты, с внутренним раздражением ответила я.

– Так это Яра? Так он на бандюгана не похож?– заметила тетка Глаша.

– И такие бандюганы бывают,– как будто невзначай бросила Антоновна.

Ларка и Танька переглянулись и засмеялись.

– Ну, вы устарели со своими взглядами, тетеньки,– рассудила Ларка.

– Это уж точно!– подтвердила Лизка.

Я взглянула на Антоновну и раздражительно сказала:

– Так, тему закрыли. Извините, сегодня в центре внимания буду я. Никто не возражает? Нет? Тогда слушаю ваши тосты, дорогие мои!

Праздник продолжался. Изредка снова возникала тема донжуанов, бандюганов, кавалеров, но я старалась уйти от пустых разговоров и переводила беседу на хлеб насущный.

Потом были танцы, песни под новый караоке (кстати, который купила за деньги с известного счета), десерт и пьяные душевные разговоры о жизни. Самое удивительное: веселилась так, как будто напилась до опупения, но на самом деле с обеда до шести вечера даже не пригубила шампанского. А как только стукнуло шесть, вдруг вспомнила, что должен заехать Македонский, и меня как подменили. В пять минут напилась так, что все, что съела, попросилось наружу.

Когда сидела на бревне в саду, настойчиво убеждая Сеньку в том, что абсолютно трезва и чувствую себя превосходно, у ворот появился Ярослав.

Я уже не думала: что делаю? хочу ли ехать с ним? и что будет там, куда он меня привезет? Я просто собралась с силами, чтобы донести себя до чердака, переодеться и выйти к нему в приличном виде.

Гости остались праздновать день рождения с моими родственниками. Только Сенька еще пару минут гнался за машиной Македонского, недовольно тявкая.

Сюрпризом был ужин при свечах на пустом пляже. Никого, кроме нас, шума прибоя и легкого теплого ветерка. На столике не было спиртного, но меня это в некотором смысле порадовало. Я и так с трудом ворочала языком, делала долгие паузы, чтобы сосредоточиться и старалась не смотреть в глаза Ярославу.

Свежий воздух немного привел в чувства. А Ярослав был по-прежнему внимателен, терпелив, нежен. Говорили мы о какой-то ерунде, немного танцевали под магнитолу из машины. Босые ноги утопали в песке, и я цеплялась за шею и плечи Ярослава. И он все ближе прижимал к себе.

Я не смогла отказать ему. Он был так настойчив, так страстен и такой шикарный подарок сделал… А еще от него веяло новым ароматом, таким соблазнительным, теплым, родным… Никаких женских сил не хватило устоять, хоть и злилась на него за то, что он не хотел оставить меня в покое, и на себя, что опять выпила лишку и не смогла дать отпор.

Может, тогда я и не хотела его давать, просто поддалась воле Ярослава? Ахез…


Утром я проснулась в его доме, в его постели. Проснулась оттого, что что-то коснулось лица. Резко открыв глаза, я вздрогнула, увидев над собой Ярослава. Он сидел близко-близко и изучал меня. Замерла с немым вопросом в глазах: «Что тебе надо?»

– Доброе утречко!– привычно произнес он, и его губы тронула улыбка умиления.

– Да,– спросонья кивнула и отвела его пальцы от своего виска.

Но Ярослав обхватил пальцы и завел руку мне за голову. Его губы оказались так близко к моим, что кожей почувствовала их жар.

Только не это! Я не хочу!

Но мольбы не были услышаны. Его губы впились в мои и требовали ответа. Я не закрыла глаза и плотно сжала губы, чтобы он понял намек.

И он понял: резко оторвался от меня и строго недоуменно взглянул в глаза.

– В чем дело?– тихо спросил он.

– А что, обязательно в чем-то должно быть дело?

Да не знаю я, в чем дело! Что ты меня мучишь?! Неужели не понимет сам?!

Вроде бы и не было яркого повода злиться на него. Тем более, что после такого дня рождения, подарков и сюрпризов и многократных эмоциональных характеристик Ярослава от Анны (ну просто все уши прожужжала!) и от Лизки (хотя, что там эта сопля еще понимала?!), в моем отношении к нему стала намечаться оттепель. Но я, как будто назло каким-то выдуманным врагам, по-прежнему окружала свою территорию колючей проволокой.

– Что на этот раз?– поинтересовался он и отклонился в сторону.

Я отвела глаза. Тогда Ярослав выпустил мою руку и поднялся с постели.

– Все ясно: ты не в настроении. Что, наверное, голова болит после вчерашнего?

Смеется надо мной? Да, он все понимал… Наверное… И почему я не могла быть с ним искренна? Ведь все же было по-людски, вроде бы? И вчера никаких военных действий не наблюдалось!

Но я забыла, что вчера почти назвала его чужим именем.

Почти? Да, почти. Назвала шепотом.

Но, как на удачу, его отвлек телефонный звонок. Он не расслышал. Я не представляю, что бы он сделал, если бы услышал, что назвала его Кириллом? Какой был бы удар по самолюбию!

Вчера за ужином на пляже я вспоминала Кирилла живее, чем когда бы то ни было. Дрожь пробегала по телу, когда Ярослав что-то произносил. Как будто это был голос Кирилла. А в свете огня лицо Ярослава сливалось с лицом Кирилла.

Шизофрения!

– Да слышишь ли ты меня?– оглянулся Ярослав.

– А?– подняла глаза на него.

– Я задал тебе вопрос…

– Нет, не болит,– ответила я.

Ярослав нахмурился и покачал головой.

– Да, ты действительно не слушала меня.

Я догадалась, что, пока углубилась в воспоминания о вчерашнем дне, он разговаривал со мной.

Твою налево, Полина! Включи мозги!

– Спроси еще раз?– попросила непринужденно.

– С тобой давно что-то происходит, Полина. И очень жаль, что ты не доверяешь мне. По-моему, я не давал тебе повода.

Если бы он знал про мою болезнь по имени «Кирилл», то вряд ли был так доброжелателен.

Я укуталась простыней, перевернулась и обняла подушку.

Почему бы мне не попробовать сделать это без спиртного? Нет в этом ничего страшного. Раз смогла со спиртным, значит, и без него смогу? Он мне даже нравился… Иначе еще чуть-чуть, и он выведет меня на чистую воду. Тогда будет еще противнее смотреть на себя. Не женщина, а робот какой-то! Заладила все: Кирилл, Кирилл. А что Кирилл?! Ну нет его больше!

Я вдруг так разозлилась на себя, что щеки вспыхнули огнем изнутри. И неожиданно почувствовала дикую решительность изменить свои отношения с Ярославом, сделать, наконец, все по-человечески, а уж если не получится, то выбраться из этого болота. Ну или хотя бы начать выкарабкиваться.

Но когда? Сейчас, когда он был рассержен из-за моего поведения и молча выбирал одежду из своего гардероба? Нет, я была не готова сделать это.

Я снова легла на спину и, закусив нижнюю губу, следила за передвижением Ярослава по комнате, чтобы дождаться удобного момента и договориться о встрече вечером.

А зачем откладывать в долгий ящик, если уже решилась сделать шаг навстречу?

– Ты поедешь со мной в «Гречанку»?– сухо спросил он, надевая рубашку и попутно разглядывая мое отражение в зеркале.

– А что там?– откликнулась тихо.

– Неофициальная встреча партнеров,– коротко ответил он и повернулся.

– Там будет и Виктория?

– Да. Это ведь ее ресторан.

– А я должна?– недовольно бросила в своей привычной манере, не успев даже подумать, что на самом деле должна была ответить.

Ярослав прекрасно знал, как я отношусь к Виктории, и, видимо, поэтому его тон не был настойчивым.

Я до боли прикусила кончик языка и мысленно выругала себя, на чем свет стоит. Ну, зачем все нужно портить?!

Он остановился, не получив вразумительного ответа и, сунув руки в карманы брюк, огорченно вздохнул. Да, по-моему, это было огорчение, а не злость.

И в тот самый момент, когда я подбирала слова, чтобы как-то выкрутиться, Ярослав отвернулся к окну и задумчивым тоном проговорил:

– Мне бы хотелось, чтобы ты была рядом. Мне будет там скучно…

Я зажмурилась, выдохнула, как перед казнью, и сдержанным тоном спросила:

– Что мне надеть?

Ярослав слабо улыбнулся через плечо:

– Думаю, с этим у тебя проблем не будет,– и кивнул на шкаф, в котором висели мои наряды от «кутюр».

Уф, а я и забыла, что давно могу сама выбирать, что надеть, и получить куда более высокую оценку своей внешности от незнакомых людей, чем от бывших родственников.

– Ладно. А что будет потом?– поинтересовалась я.

– А потом,– Ярослав вернулся ко мне, присел на край постели и как-то странно вздохнул,– я отвезу тебя домой… к твоим девчонкам.

Пожалуй, нет. Я отработаю привычную программу на вечеринке: улыбки, сюсюканья, сплетни на развес, немного сарказма и смеха и танцы на десерт. И нет, только ни капли спиртного! А затем, когда он посадит меня в свой автомобиль, попрошу отвезти к нему домой, ну типа, я что-то забыла там… Или лучше сразу на яхту? Да, на яхту. Да, пусть будет так.

– Хорошо, я буду готова к вечеру,– дружелюбно согласилась я.

– Ладушки, я заеду за тобой в восемь… Позвони мне, куда заехать: к маме или сюда.

– Угу.

Ярослав довольно поднялся и накинул пиджак на плечо.

– Ну, я поехал, а ты не скучай.

Ага, не буду! Буду весь день давать себе установку не браться за бокал с шампанским или мартини.

– Да, тебе, наверное, надо будет заехать в салон? Ну, прическа, макияж, маникюр… Вам это нравится. Вот этого, думаю, хватит.

Он вынул из бумажника несколько сотен гривен и положил на край постели.

– Целую, пока.

Послав воздушный поцелуй, он вышел из спальни.

Я опустила глаза на сотки и долго не могла сообразить: действительно ли видела то, что видела?

– Н-да… Нам это нравится,– без энтузиазма пробормотала я, ощущая себя элитной проституткой, которой оставляют деньги под подушкой в шикарной квартире.

Но не время было раскисать и предаваться предрассудкам. Хорошую жизнь нужно было заработать. Ну, вот я и трудилась!

Встала с постели где-то к двенадцати. Накормив себя и Призрака, задумалась о том, какой должна предстать сегодня вечером в ресторане Кактусихи. А самое главное – как чувствовать и вести себя.

Мой характер – это мой характер! Я должна была утереть нос этой фифе!

Я с растущим энтузиазмом занялась планами на вечер. Быстро взглянула на все наряды, купленные Македонским, и не сочла их достойными сегодняшнего мероприятия.

В логове хищницы я должна была чувствовать себя на голову выше нее и переманить большую часть внимания на себя. Вот тогда Виктория поймет: кто кого достоин! И, кажется, еще остались патроны для стрельбы по мишени.

Было у меня одно миленькое платьице. В нем я заставила бы Викторию ревновать к Славочке и исходить желчью. Абсолютным ангелом быть не собиралась. Напротив, намеревалась быть совершенной дьяволицей.

Я вышла из дома Македонского. Во дворе увидела Серегу, который мыл из шланга машину хозяина, и удивилась:

– А ты что здесь делаешь?!

– Яра попросил присмотреть за тобой,– откликнулся тот.

– Что, так и попросил?– недоумевая, с чего вдруг тот придумал такое, спросила я.

– Да нет. Ну, повозить тебя туда – сюда…

Пояснение было кстати: а то чуть крылья не отпали. Но Серега был не нужен, и у меня тут же созрела одна идея.

– Эй, Серега, по-моему, у тебя девушка есть?

– Есть, а что?

– Знаешь, давай сделаем так: ты поедешь к своей крале, отдохнешь. Ну, свози ее в ресторан какой-нибудь, позагорайте вместе, в общем – отдохните. Вот… на…

Я выложила на подсохший край капота деньги, которые оставил Ярослав, и кивнула Сергею.

– А в случае чего, я тебя прикрою. Скажу, что ты выполнял мое поручение. Идет?

– Ой, я не знаю… Ты же знаешь Яру? За тебя он нам головы поотрывает,– озадаченно почесал затылок Серега.

Мое предложение было соблазнительным, но и работу ему терять не хотелось.

– Ну! Ты мужик или где?! Решайся!– потребовала я.– Ну, езжай в какой-нибудь ресторан, только не Македонца, и дыши ровно. О'кей? Да не уволит он тебя.

– Ай, ладушки,– наконец согласился Серега.

– «Ладушки»,– передразнила я его.– У Яры передрал?

– Ага.

– Вот и славно. Только перед тем, как поедешь к своей, забрось меня домой. И можешь быть спокойным: я не выйду из дома, пока Ярослав не заедет.


Мама и Анна уже копались в огороде, когда я заявилась домой. Лизка дрыхла без задних ног на чердаке. Добралась до моего уголка!

– Как сюрприз? Видимо, очень и очень?– поддела Анька.

– Ой, а вы обзавидовались, да?– посмеялась я.

– А мы тебя сегодня и не ждали,– добавила мама.

Я поняла ее тонкий укор.

– Да, у меня была прекрасная ночь! Я продолжаю дышать полной грудью.

– Да я не об этом…– смутилась мама.

– Да ладно, мам, я же знаю, как это выглядит со стороны. Все нормально. Новые времена, новые традиции.

– Верно. Только будь счастлива,– ответила она.

– Буду. Вот прямо сегодня вечером и буду. У меня сегодня прием.

– При нем, при нем?– усмехнулась Анна.

– При нем, при нем,– улыбнулась я и пошла в дом.

Я и вправду никуда не спешила. И прическу, и макияж, и маникюр собиралась сделать самостоятельно. Не зря же приобретала эту профессию целых три года в колледже.

Первое, что сделала – это приняла контрастный душ в саду. Второе – занялась маникюром и педикюром. Босоножки предполагались быть открытыми, буквально с двумя ремешками, поэтому пальчики должны быть в идеальном состоянии. Затем проснулась Лизка и вместо того, чтобы пойти на пляж, охотно помогла накрутить бигуди на мои длинные волосы.

Ох, сколько же было путаницы, визга и выдранных волос! Вовремя подоспела Аня.

Макияж остался напоследок. Обычно я не делала чего-то экстравагантного, кардинального, но на этот раз подошла к делу очень серьезно и подметила все, что нужно было выделить во внешности.

И вот к вечеру все было готово. На голове не было никаких жутких кренделей, которые обычно накручивали в местных салонах, на лице – ярких пятен и стрелок. Я не могла на себя налюбоваться. Волосы вились по плечам и спине аккуратными локонами – просто и эффектно. Макияж – нежный. Его было много, но он был незаметен, и от этого глаза и кожа сияли. Потрудилась на славу!

Девчонки и мама, когда увидели меня, сначала замерли, а потом начали шутить, что я собралась на охоту, где хочу поймать крупную дичь.

Они имели в виду Ярослава, а я думала о Виктории.

Я смотрела на себя в зеркало и составляла план военных действий. Хотела поразить, обезоружить и уничтожить Викторию. Но и кое-что еще: морально настроиться на ночь с Ярославом.

Ощущение было такое, как будто иду к нему в первый раз. И все будет в первый раз.

А может быть, выпить полрюмки, а? Ну, для настроения?

Вопрос повис в воздухе. Я пристально посмотрела в свои глаза.

Бр-р-р! Нет, испытание нужно проходить на трезвую голову, так сказать, в здравом уме и ясной памяти! Надо дойти до конца… хотя бы раз. А вдруг мне понравится? Он же не зверь? И любит красиво! Прошлое – прошлым, а я нормальная молодая женщина и должна жить своей жизнью.

Я взяла телефон и набрала Ярослава.

– Я готова, можешь заехать за мной к маме.

– Рад, что так быстро собралась,– довольно ответил Ярослав.– Скоро заеду…

– Э-э, погоди, может, меня Серега привезет? Ты же оставил его за мной присматривать?

– Ну… не злись…

– А я и не злюсь.

– Это хороший знак,– улыбнулся Ярослав.

Я засмеялась. Правда не сердилась.

– И все-таки я хочу заехать за тобой сам…

– Зачем тебе мотаться через весь город? Ты, наверное, уже выпил?

– Нет, я не пил. Но Сергей мне нужен, так что пусть он тебя и привезет. Скажи, чтобы не гнал!

– О'кей.

– Целую, девочка моя.

– Ну да, девочка твоя,– усмехнулась я и тут же набрала Серегу.– Алло, Серега, нагулялся?

– Да, спасибо за время, я еду к Яре.

– Сворачивай. Велено забрать меня.

Через пятнадцать минут Серега стоял у наших ворот. Я медленно вышла из калитки, настраиваясь на серьезное представление.

– Опа!– обалдевши протянул Сергей.

Я, конечно, знала, как выгляжу, но такой реакции от него не ожидала.

– Ты что, хочешь, чтобы Яра развелся и женился на тебе?!– восхищенно пялясь на меня, продолжил он.

Я сердито покосилась на охранника и возмутилась:

– Вот уж не думала, что это заразно!

– Что?!

– Юмор твой! От Стаса, что ли, набрался? У тебя вроде мозги всегда на месте были, куда сегодня дел?

– Да ладно тебе. Просто выглядишь ты сегодня на миллион!

Н-да, это буквально так!

– Интересно, в какой валюте?

Сергей засмеялся, открыл дверцу машины, и еще через пятнадцать минут мы были у ресторана «Гречанка».

Я вошла в холл и остановилась у порога в большой зал. Он был полон. Черно-белые были только официанты, похожи на пингвинов. Бедняжки, они сновали с подносами между «попугаями», «жар-птицами», «индюками» и просто «курицами-несушками». Все были одеты, кто во что горазд, как будто у них не было денег, чтобы хотя бы раз побывать у стилиста. О чувстве вкуса говорить не приходилось. Дамы – в джинсах, пестрых сарафанах, рубашках и туниках, юбках и топиках. Индейский раскрас вместе с начесанными скальпами впечатлял. Господа – приблизительно в том же, только юбки заменяли брюки и ужасные шорты на волосатых ногах.

Уф-ф! Дешевый карнавал! Как же Кракенус со своим «идеальным вкусом» могла впустить эту нечисть сюда?!

– Почему не проходишь?– окликнул Серега.– Яра тебя ждет.

Я оглянулась на него через плечо и с усмешкой ответила:

– А где ковровая дорожка, усыпанная лепестками роз?

– Он только что звонил. Ну, иди к человеку, чего мучишь-то?

– А он мучится?! А по-моему, ему не скучно?– вскинула бровь, кивая на только что обнаруженного в толпе Македонского.

Он стоял в окружении своих партнеров, а рядом крутили задом блондинки-очаровашки. Те еще прилипалы… Но рядом с Ярославом была еще и мадам Кракенус, радушная хозяйка. Вот она-то точно прилипла к нему и ласково поглаживала его плечо своим наманикюренным пальчиком.

– Ой, нашла на кого смотреть,– усмехнулся Сергей.– Это же Вика, а она всегда виснет на Яре…

– Вот и пусть виснет, двоих ему не выдержать,– сказала я и вдруг поймала себя на мысли, что просто ревную Ярослава.

От этого стало смешно, и я рассмеялась в голос. Сергей недоуменно нахмурился и пожал плечами.

– Извини,– махнула ладонью, беря себя в руки.

– Полин, она ж ему так…

– Как?– оборвала Сергея на полуслове и резко сменила обычный тон на прохладный:– Иди, Сережа, тебе нужно быть в другом месте. А мне компания не нужна.

– Ну ладно,– буркнул тот и растворился в толпе.

Я невозмутимо окинула Ярослава, как он вел себя с Викторией, с блондинками, и медленно прошла к шведскому столу у широкого цельного окна.

Зачем я здесь? Вон как за окном просторно и легко: солнце, вода и птичий гомон. А это мое красное платье больше в жизни не надену!

Конечно же, дело не в том, что ощущала себя некомфортно в своем платье, макияже, прическе. А в том, что окружающая атмосфера задавила, немного придушила, прибила к стене.

Все-таки я чужая на подобном празднике! Моя жизнь была намного ярче и проще этого искусственного мирка, где все пропитано поддельными чувствами и мыслями.

Здесь я чувствовала себя так же, как на том приеме, где праздновали назначение Кирилла на должность замдиректора банка.

Я сама съездила в бутик, купила себе это платье, сама сделала прическу, макияж и явилась на прием сама, как лягушонка в коробчонке под гром и молнию. Меня тогда многие заметили. Кирилл был очарован, горд и светился от удовольствия.

– Привет, моя девочка!– улыбнулся он и поцеловал мне руки.

– Здравствуй, мой парень!– широко улыбнулась я и долго не могла налюбоваться мужем.

Кирилл окинул меня восторженным взглядом, взял за руку, крутанул и отметил:

– Ты прелесть! Где ты купила это платье?

– На распродаже,– просто ответила я и пожала плечами.

Мгновенно с его лица сошла улыбка, и он уже придирчиво осмотрел меня с головы до ног.

– Где?! У тебя что, деньги на карточке закончились?

– Ну, шмотки от Версаче, знаешь такой бутик? Там была распродажа,– весело засмеялась я.

– Шмотки?!– глухо повторил он.

Куда же делись его энтузиазм, изумление, восторг? Неужели это моя речь?! Ах, как ему было неловко за меня. Бедный мой!

Ну, я могла разговаривать и на чисто светском, деловом языке, сухом и скучном, на котором шипели все его родственники. Но не хотела. Да и вообще, я же просто шутила!

– Не сердись, я люблю тебя,– смягчилась и ласково посмотрела в лицо, глаза, губы.

Он был мой! Весь! Самый замечательный мужчина!

Его лицо тоже смягчилось, он улыбнулся нежно и преданно. Я приподнялась на носочках и дотянулась губами до его подбородка, щеки, носа и губ и поочередно покрыла их нежными поцелуями.

Но вдруг Кирилл снова напрягся и слегка, вероятно, чтобы не обидеть, за плечи отстранил меня от себя.

– Не надо, здесь много людей. Это нескромно…

– Нескромно?!– прошептала я, потому что на громкое возмущение не хватило голоса: горло свело от того самого возмущения.

– Я пойду,– криво улыбнулся Кирилл и, поцеловав мне руку, удалился к кучке пингвинов в смокингах.

Он оставил меня одну здесь среди множества не знакомых мне людей или малознакомых, но таких же далеких и чужих. Он не знакомил меня со своими партнерами. Да и не надо! Но мог бы держать за руку рядом с собой, просто потому что я его дорогая, любимая жена!

На публике я всегда была одна. От чего же мне было не развлекаться, как умела? Вот я и проявляла всю свою дикость и энтузиазм, отчасти навеянные обидой и скукой, отчасти натренированные за довольно короткое общение с семейством Белохвостовых.

Вот и сейчас стояла одна в своем распрекрасном платье от Версаче и уже была готова напиться и броситься в пляс.

– Полина?– послышалось за спиной.

Расправив плечи, надев маску снисхождения, я оглянулась на знакомый голос.

Первое впечатление Ярослава было точно такое же, как и у Кирилла, когда он увидел меня в этом платье, с такой прической и макияжем. Тоже был очарован.

Хм, вот удивил! Да, это была я! Люблю эффектный выход.

– Какая же ты красивая!– искренне на выдохе произнес он.

От него веяло теплом и нежностью, но я была словно на поле битвы.

– Нравлюсь?– спросила с насмешкой.

– Очень!

Он протянул руку и, обхватив за талию, подтянул к себе близко-близко.

Я оценивала его выражение глаз, лица, пыталась угадать, о чем он думает. А он просто смотрел на меня и любовался.

Тогда я поднялась на носочках и дотянулась губами до его подбородка, щеки, носа и губ и поочередно покрыла их легкими поцелуями. Ярослав словно млел от этого. Он крепко обнял обеими руками, притянул еще ближе и возбужденно поцеловал в губы.

Вот уж это было действительно нескромно!

А когда оторвался от меня, то широко улыбнулся, оглянулся на своих партнеров, блондинок и Викторию и, беря за руку, сказал:

– Пойдем, я познакомлю тебя кое с кем.

– Познакомишь?– притворно удивилась я.

А зачем? Они совершенно меня не интересовали!

Однако я была с ним, рядом, он держал меня за руку, как должен был держать Кирилл…

И в своем красном платье я гордилась собой. Не думала, что у него будет еще один шанс выжить в конкуренции с нарядами, которые покупал Ярослав.

Мы пошли по залу. Женщины буквально съедали меня глазами только за то, что я была рядом с Македонским. А если бы его рядом не было, то многие женщины остались бы без своих кавалеров.

Здесь оказалось несколько новых лиц. С ними-то Ярослав меня и познакомил. Один чел даже попытался угостить выпивкой, но я наотрез оказалась. Со всеми я была невероятно вежлива и любезна. К нам даже стали подходить бывшие знакомые, которые раньше косились на меня и Ярослава, когда я забиралась на сцену и пела песни или ударялась в пляс. И они были вежливы со мной.

Поразительно, как меняются люди, когда привыкают к присутствию чего-то инородного рядом! Сначала они думают, что ты очередная кукла в руках миллионера, потом – цепкая стерва, которая ищет выгоды, затем – «что-то в ней есть?», ну и напоследок – «а почему бы и нет?» Есть и последняя стадия – «это судьба!»

В случае с Кириллом я продвинулась только до стадии «что-то в ней есть?» А в случае с Ярославом я бы завершила цикл перевоплощения уже через пару месяцев, если бы между нами что-то было. Но сегодня я явно ощущала себя на стадии «а почему бы и нет?»

К нам подходили все кому не лень, чтобы пообщаться и, конечно, поглазеть на мое декольте и обнаженную спину, которую почти все время прикрывала рука Ярослава.

Красный – как бельмо в глазу! А красное на голом – еще острее!

Язвить и баловать почти не хотелось.

– Полиночка, здравствуйте!– чуть позже откуда-то из толпы с искренней радостью поприветствовал Петр Алексеевич.

Пританцовывая, я помахала ему рукой и взглядом спросила разрешения у Ярослава подойти к Загвоздскому. Ярослав сам свернул к уважаемому старичку.

– Снова рискнули?– целуя руку, спросил Петр Алексеевич.

Ярослав недоуменно наморщил лоб, а я понимающе улыбнулась.

– По-моему, между вами что-то происходит?– шутливо заметил Ярослав.

– О-о, мой друг, и очень давно!– с серьезным видом пошутил Петр Алексеевич.– Разреши пригласить твою даму на танец?

Я рассмеялась, подала руку Загвоздскому и вдруг взглядом уловила приближение женщины, которую век бы не видела.

– Здравствуйте, Полиночка!– притворно вежливо сказала Виктория и приникла к локтю Ярослава, показывая, что между ними все еще что-то есть.

– Хай!– спокойно ответила я и на прощание чмокнула Ярослава в губы.

Он отпустил меня с Петром Алексеевичем и что-то начал втирать Виктории на ухо. Уверена, это были не комплименты.

– Ну вот, Полиночка, у вас получается!– заметил Петр Алексеевич, выписывая па между другими парами.

– Нет, не получается,– ответила я.– У меня внутри сто тысяч чертей так и рвутся наружу.

– Я же говорил, что вы сильная натура!

– Силы на исходе,– улыбнулась я.

– А вы проще к этому относитесь, рисуйте свои картинки, когда осточертело смотреть на «умные» лица. Вы думаете, что здесь все те, кого они из себя корчат? Из всех присутствующих только человек десять, стоящих уважения, а остальные прилипалы, живущие за счет этих десяти.

– Ну, это заметно. Хм, интересно! А Виктория входит в десятку?

– Она вам не соперница, Полиночка,– сморщив нос, уверенно заявил Петр Алексеевич.

– А меня и не это интересует!– почти возмутилась я на первой ноте, но быстро усмирила эмоции и продолжила:– Хочется понять, она из кожи вон лезет ради Ярослава или на самом деле такая вумная?

Петр Алексеевич хрипло рассмеялся и закружил в вальсе.

– Она действительно умная женщина. Но я бы заменил слово «умная» на «талантливая». Умная бы не рисковала своим положением, репутацией ради сердечных дел. Бизнес не терпит сантиментов.

– А-а, железная леди проржавела?– усмехнулась я.

– В вас еще проскальзывает безжалостность!

– Это жалость.

Петр Алексеевич сомнительно пожал плечами.

– Хорошо, а Ярослав?

– Безусловно,– тут же последовал ответ.

– А могли бы и не отвечать. Я и так знаю это. Просто хотела убедиться.

Я оглянулась на зал, поймала улыбку Ярослава, улыбнулась в ответ и внимательно посмотрела в глаза Петру Алексеевичу.

– Можно вас спросить?

– Спрашивайте.

– А почему вы не женаты и всегда без дамы? Разве вам, человеку публичному, не пристало иметь рядом женщину-картинку?

Петр Алексеевич усмехнулся.

– Ой, только не говорите, что вы голубой?– прошептала я.

Он уставился на меня удивленными глазами и снова рассмеялся. А потом замолк и еще несколько секунд танцевал молча.

– Ладно, я бестактна, конечно,– аннулируя свой вопрос, проговорила я.

– Я отвечу вам так, Полина: публичному человеку действительно нужна женщина. Так заведено в нынешней тусовке. Но умному публичному человеку нужна женщина, которую он будет уважать. Это дает уверенность в себе. А картинка – только бельмо в глазу, а нередко и головная боль.

– Вы, значит, головную боль иметь не хотите, а уважения еще ни одна не заработала?

– Ну, зачем мне, старику, при гипертонии и язве еще и головная боль?– посмеялся над собой Петр Алексеевич.

– Верно,– я поддержала его звонким смехом.

– Но вот вас я бы взял в жены,– неожиданно произнес он.

– Вы?!

– Да, Полиночка, я. Но это я образно. Ни в коем случае не хотел вас смутить. Если такая женщина, как вы, полюбит, то будет стоять горой за свое счастье. А эта поддержка помощнее всяких связей. И думается мне, Ярослав это знает.

Я посерьезнела, перевела взгляд на зал, отыскала Ярослава и задумчиво рассмотрела его с головы до ног.

Значит, вот ты какой, северный олень! Молодой, перспективный – достойный, а я не люблю! Интересно, что бы у нас с тобой получилось? Пока не получается даже нормального поцелуя без Кирилла за спиной.

– Я надеюсь, это не он вас подослал?– подумала я вслух.

– В таких делах я не помощник. Вы, Полиночка, и сами разглядели его, уверен.

– Хм, может быть…

Чего-то я там не углядела!?

– Полиночка, в конце следующего месяца у меня состоится прием по случаю удачной сделки,– сменил тему Петр Алексеевич.– Будет ограниченный круг людей. Думаю, среди них вам будет комфортно. И даже больше скажу: вам удастся и спеть, и станцевать, – все они люди без комплексов и творческие. Вам будет хорошо. Я буду вас ждать.

О-о, какие дела!

– Придется захватить Ярослава,– усмехнулась я.

– Конечно, он тоже приглашен.

– А-а?! А я думала, отдохну,– пошутила я.

– Отдохнете. Обещаю,– клятвенно заверил старик.

Уже два танца мы кружили по залу, то в медленном ритме переминаясь на месте, то в лихом вальсе или что-то вроде того. Ярослав уже начинал поглядывать на нас с беспокойством, будто мы замышляли переворот. А когда Загвоздский благодарно вернул меня кавалеру, тот сразу начал свой допрос:

– Вижу, вы подружились?

– И это тоже. Но не могла же я мешать вашему с Викторией разговору?– беззлобно поддела я Македонского.– Сколько раз я могла бы уже прервать наш с тобой контракт… Уф, извини, я опять по больному месту.

И пока Ярослав соображал, как отреагировать на мое безобразие, не удержалась и снова взялась за старое: пританцовывая, заняла место у микрофона на маленькой сцене и попросила поставить минусовку на романс «Молодая».

Ну, просила душа песни!

И, по-моему, получилось клево! Всем понравилось! А почему бы и нет?!

Вот умора-то была, когда через час после моего феерического выступления Виктория отправила музыкантов домой, оставив одного ди-джея. Даже Ярослав усмехнулся ее поведению.

Как же она хотела мне насолить! Бедная, вся ядом изошла!

Ну, а в ответ на ее «радушие» я зажгла с гостями в рок-н-ролл. Ну, просто устроила американский переполох!

А было весело! Всем! И это было классно!

Но ближе к делу. Вспоминания такие заразные: одна картинка тянет за собой другую…

Пока мы активно общались первую половину вечера, я не думала о том, что будет, когда тот закончится. Но когда стрелки переползли за девять, начала ощущать дискомфорт во всем теле. С великим трудом удержала себя оттого, чтобы не взять бокал шампанского или вина, а скорее ухватилась за стакан сока и не выпускала его из рук. От всех официантов, разносящих спиртное, отворачивалась, как от прокаженных.

– Ты сегодня трезвенница?– неудачно пошутил Ярослав, заметив мое поведение.

– Не смешно!– улыбнулась криво.

– Извини, не хотел тебя обидеть?– целуя в висок, проговорил он.

– Обидеть меня трудно. Но в следующий раз получишь под дых,– мило улыбаясь, ответила я.

– Поехали отсюда?– первым предложил Ярослав.

– Что, все вопросы решены?!

– Да, хватит с меня.

Он смотрел открытым трепетным взглядом, как смотрят друг на друга главные герои в романтическом кино.

Ну, надо же было так изобразить?!

Я опустила глаза и зачем-то ляпнула:

– Ты обещал отвезти меня домой?

Ярослав немного помолчал, огорченно выдохнул и кивнул:

– Да, я только посижу с тобой в машине у твоего дома дольше, чем обычно.

– А давай мы лучше посидим на твоей яхте?

– С удовольствием!

– Тогда, рвем когти?– улыбнулась, чтобы скрыть напряжение во всем теле.

– Славочка, ты уже уходишь?– догнала нас на полпути к машине Виктория.

– Мы уходим,– вежливо поправил Ярослав.

– Надеюсь, я была достаточно гостеприимна?– выпрашивала комплименты Викуля.

– И все-таки кухня Ярослава гораздо лучше,– обнимая Македонского за талию, напоследок уколола я хозяйку «Гречанки».

Ей ничего не оставалось, как только отразить глупой лестью:

– Ну, конечно, Славочка – просто бог и на кухне, и в…

– До свидания, Виктория,– с упреком в голосе оборвал ее Ярослав, и мы сели в машину.

Мы прибыли на яхту. Ярослав отвел ее чуть дальше от причала, метров на тридцать, и поставил на якорь.

Меня немного потряхивало от волнения. Но, черт подери, когда я чего-нибудь боялась?! Да нет, это был не страх, скорее, что-то глупое и раздражительное.

Он и не ожидал, что я буду инициатором уединенной встречи.

Мы долго сидели на корме на матрасах, наблюдая за ночной Алуштой, переливающейся огнями, и несли всякую чушь. Ярослав пил вино, и у меня сосало под ложечкой от желания напиться, закрыть глаза, и все…

– Знаешь, вот смотрю на тебя, вроде – обычная девчонка, с обычными запросами, но как посмотришь, как скажешь что-нибудь, так аж в дрожь бросает,– признался он после затянувшейся паузы.

– Боишься, что ли?– иронично спросила, избегая его долгого изучающего взгляда.

Тут же последовал взрыв смеха, который продолжался, наверное, с минуту. Я смотрела на него, как на больного. А потом он успокоился и вдруг сказал:

– Хорошо мне с тобой, просто, понятно, хоть ты и выкидываешь иногда номера.

– А знаешь, почему просто? Потому что у нас с тобой договор. А без него ты бы и месяца со мной не выдержал,– ответила первое, что пришло в голову.

Смутил он меня своим признанием и тем голосом, которым это было сказано. Вот колючки-то и выпустила.

– Да, давно ты мне об этом не напоминала,– усмехнулся Ярослав и отвернулся к морю.

– Я не в обиду,– с чего-то стала оправдываться я.

Совесть, что ли, проснулась?!

Наверное, только показалось, что Ярослав расстроился, потому что через секунду он скинул рубашку, неожиданно повернулся, притянул меня к себе крепко-крепко и стал целовать так жадно и страстно, будто изголодавшийся по любви заключенный. Я не сопротивлялась, ведь сама же хотела попробовать на трезвую голову.

Но когда дело дошло до нижнего белья, я вдруг запаниковала и впала в ступор: лежала, как бревно, и не двигалась.

Через несколько минут Ярослав нервно оторвался от меня и, стараясь подавить негодование, отвернулся.

– Я тебе противен?!– сквозь зубы и вздох разочарования заключил он.

С чего он это взял?! Нет, не противен, но…

– Нет,– ответила сдавленным голосом, натягивая бретельки лифчика, будто это покрывало.

– Не ври!

– Не противен, правда! Просто не могу с тобой расслабиться,– наконец открылась я.

– Если я каждый раз так напрягаю тебя, что же ты молчишь, не останавливаешь меня?

Я мгновенно начала закипать.

Уф! Ну что я должна была ему сказать?! Что люблю другого? А если его так понесет, что не остановить? Вот нажила себе головную боль!

– А зачем бы ты тогда отваливал целый миллион, если бы я отказывала тебе?– вылетело изо рта.

– Вот только не надо про деньги!– яростно сбросив одежду на палубу, заорал Ярослав и подскочил с матраса, как ошпаренный.

Вот это да! Он даже побагровел от бешенства. Да что это с ним вдруг?!

– Ты никогда не забываешь об этом, да? Может, тебе еще миллион отвалить, чтобы ты забыла о деньгах? Мне противно, понимаешь, противно думать, что ты со мной из-за денег. Думал, пошутили и ладно. Мне не жалко миллиона. Но нет же! Что за хрень! Я привлекательный мужчина, со мной каждая вторая не прочь… Нет же, выискалась!..

Что?! Каждая вторая не прочь?! Ну, уж он и загнул! Возомнил о себе черт знает что! Тоже мне, голливудская мечта! Буратино хренов! Твою налево, да кто ты такой?!

Он нападал на меня! Знала, что сама создала эту ситуацию, но какое он имел право орать на меня? Все мои иголочки, как одна, встали дыбом.

Я нервно схватила платье и босоножки, спрыгнула на палубу и без малейшего сожаления, без мыслей о последствиях своего поведения выпалила:

– А ты думал, мне на голову счастье упало?! О-о, сам великий Македонский обратил на меня внимание! Какой пассаж! Публика в отпаде! Зал аплодирует! Мне показалось или это ты мне два месяца голову морочил, клинья подбивал, золотые горы сулил, только бы согласилась спать с тобой? А сам-то ты помнишь, что у тебя жена, сын?

Ярослав возмущенно раскрыл рот, но я тут же заткнула его:

– И неважно, что это только формальность для тебя! Дети не бывают формальностью! Не противно прикидываться благородным? Так вот: захотел иметь неположенное – имей, только уж не обессудь – побочные эффекты! Это закон равновесия. Или закон подлости. Как угодно! Вот тебе мое откровение!

Я так и не увидела его лица, потому что спрыгнула с палубы и, сама не знаю как, но в пять минут вплавь добралась до причала. Помню только, что Ярослав повернулся в мою сторону и не мог ничего сказать в ответ: то ли был шокирован, то ли так возмущен, то ли нечего было сказать в ответ. Одно знаю наверняка: в нем перемешалось несколько очень сильных чувств, когда я вывалила на него всю правду. Если бы осталась на яхте, не знаю, что могло бы произойти.

Домой вернулась в ужасном настроении: нервная, раздражительная, никого не хотела видеть и слышать, даже на Лизку сорвалась, чего не делала никогда.

Больше всего бесило, что какой-то человек, который ничего для меня не значил, довел до такого состояния.

Хотелось полдома разнести!

Честно говоря, я немного опасалась, что Ярослав может приехать и устроить разборку (и очень серьезную), и это все на глазах у моих. Ведь сегодня я его и вправду задела за гордость, просто размазала по полу его мужское достоинство.

Но хвала моим богам, он не появился ни в эту ночь, ни наутро следующего дня, и вечером носа не показал. Он даже не позвонил.

Видать, крепко я его осадила!


Я проводила девчонок на самолет. Попрощалась до следующего лета… И пошла на работу…

Как-то паршиво стало на душе. Лизка, конечно, простила меня.

А мой Македонский не объявился и в следующие несколько дней. И сама не понимала, почему это все больше беспокоило.

Но его отсутствие имело и свои плюсы: моя печень отдыхала. Не смогла я перебороть свою память. Однако Ярослав не выходил из головы. Это странное напряжение, которое ощутила от него на яхте при последнем разговоре, сбивало с толку. Так и ждала чего-то. Продолжения разговора и достойного конца, что ли?

Но совершенно напрасно волновалась: через пару дней случайно услышала, что Македонский улетел в Питер.

Ну, ясное дело, к кому!

Смешно даже. Только напомнила ему о жене и сыне, как он тут же улетел к ним. А до того он и не вспоминал, что таковые имеются. Или умело скрывал это? По крайней мере, мы говорили о многом, но о семье Ярослав вспоминал в очень редких случаях.

Совесть проснулась?


Так надолго по семейным делам Ярослав еще не уезжал. По крайней мере, звонил. В конце июля твердо поняла, что Македонский больше не станет возобновлять со мной отношения.

Не ясен был денежный вопрос: то ли мы разбежались по его вине, то ли по моей. С одной стороны, то, что я, по сути, отказала ему в постели, говорило о невыполнении условий договора. С другой – он действовал против моей воли. Оба пункта как-то слабо доказывали вину обоих. Не хватало чего-то конкретного.

Да, вопрос тонкий! Ну, по крайней мере, я вполне могла рассчитывать на половину. А это куда больше, чем достаточно. А на его связи рассчитывать больше не стоило. Хотя человек он отходчивый – мог и остыть.

Чтобы получить максимум удовольствия от договора с Македонским и не допустить чувства сожаления о чем-либо и разочарования в себе за то, что заставила себя вытерпеть такое, в ближайшие выходные мы с мамой отправились за покупками, которые откладывали до лучших времен. Сняла некоторую сумму в банке, и мы поплыли по магазинам.

День выдался трудный. Мы столько мест обошли. Прикупили кондиционеры, о которых мечтали, но все не могли позволить (мама ведь не принимала дорогих подарков от Кирилла: обижалась); решили сменить стулья в кухне на удобный мягкий уголок; купили маме швейную машину, так как нашу доломала Лизка в прошлый приезд, пытаясь научиться шить.

Хм, Лизке – шить? Нет, мягко говоря, это не ее профиль!

А еще мама присмотрела постельное белье, несколько инструментов для сада и огорода, ну и, конечно, не обошлось без нескольких шикарных кустов роз и сирени и еще массы всякого барахла. Мне пришлось вызывать машину, чтобы погрузить в нее все то, что прикупили без доставки на дом.

К часу дня у нас не осталось сил, чтобы продолжать эпопею, да и все магазины закрывались на обед. В руках у нас было по паре пакетов с мелочью, и мы медленно тащили свои изможденные солнцем и жаждой тела по центральному бульвару Алушты.

– Всё, больше не могу. Давай кого-нибудь съедим?– предложила я, унюхав в воздухе запах шашлыка из осетрины.

– Ох, умаяла ты меня. Я бы что-нибудь выпила,– согласилась мама.

– Ну, пошли.

Мы свернули к кафе на площади. Солнце палило нещадно, поэтому мы, не дожидаясь заказа под зонтиком, решили спрятаться внутри помещения.

Сели за столик у окна. Кондиционеры приятно обдували прохладой. Несмотря на обеденный час, в кафе было пусто. Два – три пьянчуги таяли на барной стойке.

– Ну, мама, хотела посмотреть на мои отношения с Ярославом? Вот, смотри,– обратила внимание мамы на убранство зала.

К сожалению, на нашем пути не было других кафе, кроме этого. А чуть дальше был еще один ресторан Македонского.

– Да, всё, как с Кириллом,– неожиданно для меня сравнила мама, разглядывая интерьер.

– Да нет, все совсем по-другому,– возразила я.– Это только внешнее сходство.

– Красиво!

– Приторно.

Мама недоуменно посмотрела на меня, и я поняла, что сейчас спросит о Ярославе.

– А почему ты больше не общаешься с Ярославом?– последовал вопрос.

– Достаточно.

– Что значит – достаточно?!

– А все закончилось. Мы больше не нужны друг другу. Зачем мозолить глаза?

– Как же так? Он тебе такие подарки делал, и закончилось?

– Какие – такие?

– Обычно мужчины не делают таких дорогих подарков без особых причин.

– Почему же без особых? У него денег куры не клюют. А потом, мы же на свиданиях не за ручку держались,– усмехнулась я.

– Поля, ты так вульгарна!– поразилась мама.

– Да я вообще – расчетливая наглая стерва,– без промедления ответила я.

– Разве такое может быть?!– снова удивилась мама и сморщила лоб от такой резкой самокритики.– И ты вот так просто говоришь об отношениях, которые длились целый год?

– Все нормально, мама,– улыбнулась я.– Все очень просто. Не было никаких отношений…

Я отвернулась к окну и с совершенным равнодушием к прошлому рассказала маме интригу отношений с Македонским. Хватит скрывать. Да и ничего, кроме смеха, произошедшее со мной не вызывало. Мама, конечно, была шокирована. А мне было смешно об этом говорить.

Конечно, я шокировала ее не до конца: не рассказала о миллионе гривен. Сказала о трехстах тысячах. Это тоже много. Зачем вгонять ее в шок от страха за мою жизнь. Она же не могла до конца понять, что это была такая глупая игра. Ей мерещился заговор, ловушка и черт там знает, что еще.

– Так что теперь, мама, я богатая и свободная,– закончила я.

– А как же с Кириллом? Это ты виновница развода?

– А что, ты хочешь, чтобы я умирала от любви к своему мужу? Фу, черт, бывшему мужу!

– Нет, но у вас ведь все было хорошо?

– Да что было-то?– возмутилась я.– Вся его семейка – это клубок гадюк. Они мне четыре года жизни испоганили!

Мама с волнением покачала головой и горестно вздохнула.

– Ты вот всех обвиняешь в своих бедах, а сама дала себя закабалить?

– Хочешь сказать – я слабая?!– вспыхнула с возмущением и злостью.

– Нет, ну что ты! Кем никогда не была моя дочь, так это слабой женщиной. Но ты всегда была авантюристкой. Что, если все выйдет не так, как ты сама себе напланировала?

– Да все уже произошло и закончилось. Не устраивай паники. Терпеть не могу этого.

– Я волнуюсь,– обиженно проговорила мама и огорченно опустила голову.

– Я ни в чем не виновата!– бросила в ответ скорее обстоятельствам, а не маме.– Он просто влюбил меня в себя, вот и вышло так… Подумаешь, красавец! Да и не нужен он мне был. И работу бы в Екатеринбурге нашла без его помощи. Просто попробовала, что это такое – быть новой русской. Не понравилось!

– Ты так просто бросаешься возможностями. А вдруг больше не будет ничего предложено? У тебя такой сложный характер. С тобой вообще сложно уживаться.

– У меня куча подруг,– возразила эмоционально и громко.– И хватит тут нюни распускать по моей жизни! У меня все прекрасно! Не понимаю: ты этого не видишь?!

– Да, у тебя не бывает черных дней,– согласилась мама.– Только бы твоя зажигалочка не потухла.

– А ты знаешь, подзарядка всюду!– засмеялась я.– Куда ни глянь: везде лепота, везде мир ждет, чтобы его покоряли! Так что, ты зря так расстраиваешься.

– Ой, Поля, доведешь ты меня до инфаркта,– завздыхала мама.

– Мам, да это я быстрее перегорю с моим-то характером,– подбодрила ее.

Но она только покрутила пальцем у виска и снова вздохнула.

– Ешь шашлык, и хватит о прошлом. Представляешь, что я скоро открою свой салон? И вообще, мы будем, как сыр в масле кататься от удовольствия и независимости.

Еще минут двадцать ободряла маму, рассказывала небылицы, только чтобы развеселить ее. А потом мы заказали фирменное мороженое и стали вспоминать прошлое мамы. Она рассказала о романе, о котором никогда не говорила. Конечно же, это было в целях промывки мозгов.

Когда мы объелись мороженым и остатки шашлыка уже не умещались в желудок, то собрали покупки в охапку и пошли к кассе.

Официанты, как назло, вымерли.

– Эй, есть кто-нибудь?– крикнула я за барную стойку.

– Здравствуйте,– вышел улыбающийся менеджер кафе.

– А-а…

Я узнала в нем частого гостя на приемах Ярослава. Это был его менеджер.

– Виталий, кажется?

– Верно, Полина Алексеевна, у вас есть еще какие-то пожелания?– вежливо ответил тот.

– Дайте счет, пожалуйста,– изображая вежливость, хотя что-то было не до нее, пожелала я.

– Вам все понравилось?– вместо счета спросил Виталий.

– Все было идеально, как и всегда. А вы сейчас что, соцопрос делаете?

Виталий терпеливо улыбнулся и продолжил:

– Если вы больше ничего не желаете заказать, то ваш заказ за счет заведения.

Опа!

Мы с мамой переглянулись. И меня вдруг взяла такая злость.

С чего это он передо мной выслуживался? Не нужны мне были такие привилегии! Если наша последняя встреча с Ярославом была последней, то к чему все эти церемонии и потворства? Я больше ничего не хотела от него получать. Никакой связи с ним!

– Нет уж!– твердо ответила и демонстративно взяла папку с меню из стопки у кассового аппарата.– Если вам лень, то я сама посчитаю.

– Полина!– укорила мама.

– Ну, если с чаевыми, то где-то вот так…

Я достала из сумки кошелек и выложила на барную стойку чистые новенькие купюры, которые утром сняла со счета.

– Всего доброго!– с усмешкой проговорила на недоуменный взгляд менеджера.– А хозяину передайте, что у меня достаточно средств, чтобы позволять себе все, что хочу.

Эх, зря я была так мягка! С другой стороны, чего уж там теперь? Отпусти ты его, Сосновская! Не век же ему расплачиваться за любовь с условием?


Ярослав не появлялся уже месяц. Антоновна первой из всех знакомых (кроме мамы, разумеется) заметила, что за мной перестали заезжать на крутых тачках.

– Неужели он тебя бросил?– спросила она как-то, когда шли с работы домой в последний рабочий день недели.

– Тань, ты чё, смеешься?– засмеялась я.– Это я его кинула. А он разозлился и умотал в Россию.

– Ну, вообще, похоже. Ты не сильно грустная,– рассудила она.

– Не сильно?!– возмутилась я.– Да я ликую от восторга. Представляешь, как мне осточертели все его тусовки. Я четыре года варилась в такой каше. Хватит уже!

Антоновна, чувствую, была рада. Чем конкретно это было объяснить, ахез, но глаза мстительно блеснули.

В выходные мы с девчонками собрались и пошли на пляж. А потом устроили дискотеку с выпивкой и закусками на моем чердаке. Мама уехала в Ялту на концерт своих одноклассников.

Девчонки ушли поздно. А я скинула всю посуду в раковину и завалилась спать, надеясь встать пораньше завтра и все убрать к маминому приезду.

Утром, конечно, я с нескромными ругательствами выбросила будильник в окно. Мама приехала к полудню и, наверное, была очень зла. Но меня она разбудила с терпеливым выражением на лице и молча показала пальцем на кухню.

– Мам, сегодня воскресенье, я все уберу. Извини, а?– промурлыкала я и потерлась щекой об ее бедро.

– Ладно, давай уже, вставай, покорительница мира,– усмехнулась мама.

Все-таки, какая же она у меня была добрая и терпеливая! Обожаю ее!

Я приняла душ в саду, накормила Сеньку и соседских кур, по просьбе тетки Глаши, и занялась уборкой дома. Маму отправила собирать малину на варенье, кусты уже клонились к земле от тяжести.

– Поленька, к тебе приехали,– окликнула мама с улицы, когда я возилась с грудой посуды после вчерашнего бала.

Ярослав!

– Ну вот,– обтирая руки о фартук, поморщилась я.– Когда же я ему надоем? Какое у него колоссальное терпение! И что мы друг другу еще не сказали?

Я возмущалась всю дорогу к веранде. Терпеть не могла эту дурацкую привычку Ярослава заявляться без предупреждения и вырывать из моего собственного расписания. Тем более, что мы дали понять друг другу, что все кончено.

Но когда вышла во двор, первым, что бросилось в глаза, было лицо мамы, несколько растерянное и взволнованное. А уже за ее плечами я увидела высокого необыкновенно красивого мужчину…

Это был Кирилл!

– Привет,– дружелюбно произнес он.

Все внутри опустилось, и внизу живота закрутило. Меня прямо током ударило.

Что он здесь забыл?!

– Привет,– подозрительно глядя на его дорожную сумку, ответила сухо. Потом долго смотрела на него в упор и по лицу не могла прочитать причину приезда. Наконец, холодно поинтересовалась:– Я забыла тебе что-то вернуть?

– Нет,– невозмутимо ответил он и снова замолчал.

– Тогда чем обязана замдиректора банка?– выставив руки на бедра, продолжила едким тоном.

– Уже директору,– робко улыбнувшись, поправил он.

– Ах, директору?! Ну, поздравляю, поздравляю. Тогда, тем более, чем обязана вам, господин директор?

– Поля, человек с дороги, а ты сразу набросилась?– мягко упрекнула мама.

– Мама, ты, кажется, малину собирала?

– Уже собрала,– недовольно ответила она.

– Тогда иди в дом,– настойчиво попросила я, натянуто улыбнулась и освободила проход на веранду.

Мама покачала головой, но послушно ушла.

Я продолжила смотреть на Кирилла в упор. Он тоже смотрел своими большими глубокими синими глазами, будто ужасно хотел прикоснуться ко мне, но что-то останавливало.

– Как же вы это оставили свою должность, уважаемый директор банка?– продолжила выяснять причину его приезда.– Что, приехали по делам или отдохнуть, а в гостинице мест не оказалось?

– Ты всегда будешь такой?– терпеливо спросил Кирилл и тепло улыбнулся.

О, как же хотелось кинуться к нему на шею, расцеловать и прижаться всем телом к крепким широким плечам. Но сжала волю в кулак и холодно щурилась на него. И злилась на то, что чувствовала.

– Какой – такой – дурочкой с переулочка?

Так за спиной называла меня его мать. И он это слышал неоднократно.

– Я соскучился,– просто признался он, будто ничего между нами и не произошло.

А у меня был другой мужчина!

– Долго же ты скучал!– шумно усмехнулась я.

– Может, примешь гостя, напоишь, накормишь, в баньку сводишь, а потом уже казнить станешь?

– Знаю я эти сказки,– отрезала тут же.– Зачем приперся?

Кирилл, похоже, отвык от моей прямоты и обалдел от резкости, которую никогда с ним не проявляла до того, как… Он ничего не смог ответить, просто поставил сумку, растерянно пригладил волосы на висках и присел на корточки.

Я посмотрела на Сеньку, который сосредоточенно смотрел то на Кирилла, то на меня, будто готовый кинуться на защиту в любую секунду, вздохнула и снисходительно бросила:

– Ладно, гость, иди, умойся. А после – разберемся.

– Полина,– окликнул он, но я уже влетела в дом, чтобы успеть морально приготовиться к разговору.

Что ему нужно? Что мы еще друг другу не сказали?

Однако что-то зажглось внутри и согрело, с одной стороны, и напрягло – с другой.

Кирилл пошел в душ. Мама стала суетиться на кухне, чтобы накрыть бывшему зятю достойный стол. А я смотрела на нее из-за угла и усмехалась. Как будто все было, как раньше.

Но так не было!

Наблюдая за Кириллом из окна, как он плескается в душе, я набрала номер Верки и прежде, чем та ответила «аллё», набросилась на нее, как горгона.

– Ты что, предупредить меня не могла, что он явится сюда?!

– Полина?! Ты с катушек съехала, что ли? Чего орешь-то, как резаная?– недоуменно ответила Верка.– Да и кто к тебе явился там?

– Ты что, ничего не знаешь?!

– Забыла к медиуму сходить!– возмутилась та.

– Кирилл тут!

– Ух ты! Вот облом-то!

– Вот и я о том же.

– Чё делать будешь?

– Ахез!

– Ну ладно, не паникуй. Забей на все, и задай ему жару, если не передумала.

Я увидела, как Кирилл выходит из душа, и спряталась за занавеску.

– Ладно, и без тебя разберусь!

– А чё звонила тогда?– последнее что услышала в трубке и выбежала к маме на кухню.

– Мама, о Ярославе ни слова!– твердо сказала, и взгляд мой был серьезен, как никогда.

– Что же я, не твоя мать?!– обиженно сказала мама.

– Я на всякий случай.

Вошел Кирилл с полотенцем на шее, розовый после горячего душа, свеженький, чертовски красивый…

Ух, аж живот свело!

Он смотрел на меня как раньше: тепло и тоскливо. Я равнодушно опустила глаза и вышла в другую комнату. Но не смогла уйти дальше, а прислонилась к шкафу с другой стороны двери и прислушалась к голосам.

Кирилл сел за стол к маме. Она предложила ему оладьи, салат из свежих овощей и чай с крученой малиной и свежеиспеченным хлебом. Он, как и всегда, был любезен и признателен.

После короткой болтовни о делах и прочем пошел нешуточный разговор. Мама оказалась нетерпелива и прямолинейна:

– Что ж ты так оплошал, Кирилл?

– Да сам не знаю, зачем я пошел у нее на поводу: согласился на развод…

– Но и жить Полина так больше не должна была.

– Как – так, Галина Андреевна? У нее ведь все было?– обиженно повысил голос Кирилл.

– Да, но это все без твоей поддержки ничего не значит.

Как всегда, мама была мудрой женщиной.

– Но я ее любил и люблю…

– Что ты мне это говоришь? Ты это ей должен был говорить.

– Я и говорил!

– А если говорил, то почему же подчинялся другой?

А вот это, кажется, было зря!

– И чем же вам не угодила моя мать?– сразу раскрыл капюшон сын и встал на защиту достоинства главной гадюки.

Голос Кирилла стал напряженным, и я почувствовала, что разговор становится серьезным и грозит вылиться в конфликт.

Хотя, что он мог разрушить? Все уже было разрушено. Или еще нет?..

Но если раньше я пресекала даже намеки на серьезные разговоры между близкими людьми, то сейчас хотелось выяснить, что из этого получится и стоит ли открывать дверь надежде.

– А чем угодила?– спокойно парировала мама.

Она никогда не разговаривала так с Кириллом, даже таким прохладно-спокойным тоном. Видимо, все ее уважение к Белохвостову прошло, когда моя жизнь потекла по другому руслу.

– Галина Андреевна, я приехал сюда разобраться во всем, потому что там у меня не было времени. Не запутывайте еще больше.

– Так ведь больше года прошло. Еще есть, в чем разбираться?

Мама была безжалостна! А у меня по всему телу бродило злорадство и другое неопределенное чувство, от которого хотелось чесаться.

– Да что я? Я только хочу, чтобы Полечка не плакала…

– Мама!– не выдержала я и вышла из-за шкафа.– По такой женщине не плачут, а говорят, спасибо.

По лицу Кирилла сразу стало ясно, что он был оскорблен в своих «лучших чувствах». Но вот новость: он сдержал самолюбие. Это был прогресс!

А о чем это говорило? Ахез!

– Полина, я здесь не для того, чтобы выслушивать твои упреки,– спокойно произнес Кирилл и повернулся ко мне.

– А для чего ты здесь?– спросила с деланной наивностью.

– Я пойду соберу еще малины,– встала мама и пошла к дверям.

– Угу,– кивнула с усмешкой и, скрестив руки на груди, села напротив Кирилла.– Мама, уже темнеет, ты ничего не увидишь. Да и Кириллу нечего сказать, раз он до сих пор еще ничего умного не сказал.

– Да,– растерянно согласилась мама и тут же вышла из положения.– Я тогда постелю Кириллу в зале? Пусть отдохнет с дороги.

– Спасибо, Галина Андреевна,– признательно кивнул Кирилл, рассматривая мое каменное лицо.

Мама с укором оглянулась на меня и вошла в зал.

– Ну-с, голубчик, зачем явился?– пренебрежительно бросила я, а сердце бешено заколотилось.

Кирилл нахмурился и опустил глаза. Я с усмешкой покивала и, прежде чем он попытался что-то произнести, быстро вставила:

– Думаю, сейчас не стоит выдумывать ответ, который бы не вызвал у меня смех. Иди спать. Утро вечера мудренее.

– Полина…

– Я все сказала!– отрезала и без оглядки поднялась на чердак.

Я упала на кровать и прижала колени к подбородку.

Через полчаса вошла мама. Увидев меня в такой позе, она понимающе погладила по голове и села на кровать.

– Ты все еще любишь Кирилла?

– Брось, мам, как его можно любить?!– почти мгновенно всерьез возмутилась я.

Хотя, кого обманывала? Себя? Маму? Зачем? От этого мне все равно не легче.

Вместо того, чтобы переключиться на Македонского, упрямо напоминала себе, что несвободна, злилась на себя, ругала за легкомыслие, жалела и продолжала играть в любовь с условием.

А ведь Ярослав был не дурак. Он хоть и мужчина, но интуиция у него работала. Он все чувствовал и понимал. Да, не мог дать объяснение разным недоразумениям, но замечал мое противоестественное поведение с ним. И Ярослав откровенно не понимал, почему он – такой крутой, состоятельный и чертовски обаятельный мужчина, не может меня покорить. Местные прошлые пассии даже свадьбы свои отменяли из-за него, а я была непрошибаемая.

Вот досталось же, бедняжке!

– Может, тогда стоит прямо сказать об этом человеку и не пудрить ему мозги?– высказалась мама.

Ну, мама дает! И как она это себе представляет?

– Ладушки, мам, я разберусь. Иди спать.

– Спокойно ночи. Только ночью спи.

Конечно, я спала! Как убитая! Завтра надо было на работу, а я полночи стояла у окна, обнимала подушку и смотрела на звезды, как будто в них был ответ.

Почему я еще задавалась вопросами? Ведь все же решила давно, еще год назад!

В час ночи дверь тихо заскрипела, и нутром почуяла, что это была не мама.

– Вот уж не думала, что тебе не спится. Совесть, что ли, заела?– проговорила холодно.

– Мне уехать в гостиницу?– огорченно спросил Кирилл.

– Да нет. В доме спален хватает,– ответила холодно, будто абсолютно все равно: есть он или нет его.

– А я могу остаться в этой спальне?– выдохнул он и подошел очень близко.

– Это – моя,– оглянувшись, твердо заявила я.

– Так могу?– не сводил с меня глаз он.

– Не знаю,– не решалась я, а так хотелось сказать «да», но гордость прижимала к стенке.– Можешь занять эту спальню, если угодно. Я могу и в зале спать.

Я бросила подушку на кровать и пошла к двери. Смущал его взгляд. А еще больше то, что чувствовала в этот момент.

Но Кирилл перехватил меня у порога и притянул к себе так трепетно и страстно, что я чуть не захлебнулась от своих желаний. Обнял так крепко, что даже не думала вырываться, и захватил мои губы своими, такими теплыми, упругими, требовательными. И я сдалась в его плен.

О, боги, как я по нему скучала! Стук сердца заглушил все мысли, и в теле закипела кровь.

– Я люблю тебя, Полина!– прошептал он, жадно целуя шею, плечи.

О, Кирилл, а как же я люблю тебя!– только подумала я.

Когда его руки нетерпеливо расстегивали пуговицы на моей рубашке, в голове промелькнула мысль и уколола, как жало осы, что хоть и жаждала его рук и поцелуев, но будто вся кожа сопротивлялась этим прикосновениям.

Мне бы не помешал бокал вина!

Все внутри взбунтовалось. Такого со мной никогда не случалось.

Я что, стала алкоголичкой?

Я зажмурилась и еще крепче прижалась к Кириллу. Это был мой мужчина, которого я любила. Он, его запах, его вкус, его кожа, его страсть…

Но только закрывала глаза, как передо мной возникали глаза Ярослава. А в них упрек и обида.

Глупости! Так не бывает! Мне всегда нравился Кирилл!

Но в эту ночь со мной было двое мужчин. И ни одного из них не могла прогнать. Показалось, что уже никогда не забуду о том, что у меня было с Ярославом и не смогу спокойно быть ни с одним из двух.

Кирилл, разумеется, уснул как убитый. Ха, а что ему было волноваться? Я же, типа, уже снова была в его власти?! Идиотская мужская логика!

А я снова не могла уснуть. И всю ночь, как дура, считала звезды.


Кирилл открыл глаза с первым звуком моего будильника.

– Что? Что так рано-то?– возмутился недовольно спросонья.

– У меня теперь свое расписание, извини,– усмехнулась, потирая опухшие глаза.

Кирилл совсем проснулся и, подставив ладонь под голову, оперся на локоть.

– Ты была какой-то другой,– ласково гладя меня по спине, заметил он.

А я смотрела в окно и не понимала, что чувствую: радость или досаду. А его ладонь между лопатками раздражала.

– Претензии?

– Да нет, что ты, Полиночка?– улыбнулся он и прижался к спине щекой.– Я очень соскучился. Наверное, уже забыл, как у нас с тобой было…

Забыл?! Наверное?! Вот урод! Я не могла выкинуть его из головы, тело помнило каждый поцелуй… А он забыл?!

Резко поднялась и отшвырнула одеяло ему на лицо.

– Полина?!

– Чего ты хочешь, Кирилл?– яростно поставила вопрос ребром.

– Не понял?!

– Еще раз,– терпеливо выдохнула.– Зачем ты приехал? Что ты будешь делать, когда отпуск закончится?

– Я не хочу говорить с тобой, пока ты так напряжена,– возмутился Кирилл.

– Ладушки,– намеренно равнодушно согласилась и надела белье и сарафан.– Ты тут поразвлекайся, помоги маме в огороде, придумай достойный ответ, а я на работу.

Хм, ладушки… это я у Македонского переняла? Фу!

И с ужасным настроением и еще более ужасным внешним видом пошла на работу. В маршрутке получила еще большую дозу адреналина и на почту явилась, как мегера, чуть ли не плюющаяся огнем.

– Шо с тобой, Поля?– недоуменно спросила Антоновна.

– Вот только щас не задавай мне вопросов, а?

Антоновна притихла и не трогала меня весь день.

А вечером, когда собралась домой, на крыльце меня встретил Кирилл с большим букетом гладиолусов. Я огляделась по сторонам: и вдруг поймала себя на мысли, что осторожничаю.

Что это вдруг? Ай, ну и к черту этих сплетников!

– Спасибо! Мама сказала, где я?– поинтересовалась ровным тоном.

– Да. Полин…

Я подняла ладонь и быстро выпалила:

– Если ты сейчас начнешь молоть чушь, типа: давай разберемся и тому подобное – я отпинаю тебя прямо на глазах у честного народа!

– Нет,– засмеялся он,– я скажу конкретно: вернись ко мне?

Возникший ком в горле чуть не убил. Я резко выхватила цветы из рук Кирилла и зашагала прочь от почты.

– Да, умеешь ты по существу сказать!– заметила, когда тот догнал.

– Это тебя не смешит?

Я остановилась, прищурилась и пристально посмотрела в глаза Кирилла.

– А как же мама, Белохвостов?

– Переживет,– спокойно ответил он.

– А ты переживешь?

– Без тебя – нет.

Я опустила глаза и усмехнулась:

– Предлагаешь поверить тебе?

– Очень прошу!

Я снова изучающим взглядом рассмотрела его лицо и сказала:

– Мне еще на базар надо… к ужину мясо купить.

– Я уже все купил. Мама список составила.

Из его губ слово «мама» настораживало.

– Ладушки. Поможешь с ужином?

– Конечно,– радостно согласился он.

Н-да, кухня Кирилла не фонтан. Это был не Ярослав. Но его старания впечатляли.

В общем, сдалась я.

Цветы, прогулки под луной по пляжам, сюрпризы дома у мамы – все это походило на дежавю, и, как бы ни была научена опытом жизни с Белохвостовым, я снова поддалась его романтическим ухаживаниям, напрочь забыв про Македонского.

Ну что же я была такой сантиментальной дурой, а?

Мы стали вместе гулять по городу, валяться на пляже, и даже ходить на дискотеки. Он ничем не отличался от того Кирилла, которого я узнала в Сочи.

Кирилл неоднократно спрашивал: вернусь ли с ним в Екатеринбург? Но я только улыбалась и не давала прямого ответа.

За неделю он перевыполнил план ухаживаний на год вперед. И я уже начала воображать себе лица семьи Белохвостовых, в частности Натальи Андреевны, когда Кирилл привезет меня назад в свой дом.

Почему я сдалась? Гордость, амбиции, обида? Да, все было, но капля здравого смысла в анализе этого сурьезного вопроса, железно настраивала в пользу Кирилла.

Он делал все, что советовала мать, а она, хоть и была стерва, все же умная женщина, поэтому у него все получалось на сто процентов хорошо. Но при таком беспрекословном подчинении Кирилл никогда не исполнял прямого ее желания – бросить меня. Пожалуй, женитьба на мне было единственным решением Кирилла, принятым самостоятельно, без большого совета с родителями, вопреки всем условностям и семейным традициям. Наверное, потому что любил меня?

На глазах у меня Наталья Андреевна знакомила сына с более выгодными партиями, тем самым намеренно принижая имеющуюся невестку в глазах всех присутствующих. А Кирилл будто не обращал внимания на этот факт. Я и мать были для него тисками, между которыми он был зажат и не мог отклониться в стороны. Поэтому-то он часто ставил заслон передо мной в ее присутствии и перед ней – в моем.

От их знакомых слышала, что и раньше, до брака со мной, Белохвостова знакомила сына с девушками своего круга, и он подчинялся ее воле. Но тут же бросал их, если вдруг те переставали нравиться его матери. Помня это, я удерживала себя от скоропалительных решений разорвать отношения с Кириллом около трех лет. Ведь что-то же держало его рядом со мной?

Да знаю – это была любовь!

Трудно признавать, что я все еще любила его. Да и разводиться он не хотел. Чувствовала, что тосковал по мне. И сейчас вел себя уверенно, защищал свое счастье.

А я и была его счастьем с самого начала. А где бы он еще взял такую, как я? Со мной не было скучно, хоть и выступала не там, где надо, меня не надо было учить манерам, вкусу – все это было, хоть и перестала проявлять это в определенный момент. И вообще, я – настоящее золотце! Просто вихрь счастья!

Короче, знала, что, когда Кирилл в следующий раз спросит: поеду ли с ним – ответ мой будет однозначно «да». И после годичного перерыва и «углубленного самообразования» я справлюсь со всей его семейкой.

И чтобы сказать Антоновне, что скоро уволюсь, я пригласила ее на прогулку по пляжу перед очередными выходными.

– Ой, Тань, как жить-то хочется,– раскинув руки, побежала я навстречу прибывающей волне.

– Шо-то не то творится с тобой, Поля?

– Ой, творится, творится, Танька. Расскажу, не поверишь. Я сама себе не верю…

– Тебе шо, Македонец замуж предложил?– глупо предположила она.

– Шо?!– со смехом возмутилась я и передразнила ее говор.– Шо ты враки кажешь, Танька?

Она засмеялась и пожала плечами:

– Ну, а шо?

– Шо, шо, я с мужиком до хаты возвертаюсь. Помнишь, говорила, что была замужем?

– Так ты шо, уходишь с почты?– расстроилась она.

– Не горюй, Антоновна, разве это горе? Я доработаю месяц и вернусь в Екатеринбург. Только ты нашей Зинаиде не говори пока, ладушки?

– Ой, така хороша ты подруга. У меня всегда настроение е на работу идти.

Я обняла страдающую женщину и пощекотала ее за бока.

– Улыбнись. Друзья навек?

Обнимая Антоновну, бросила взгляд на пляж и увидела черный БМВ, на котором неоднократно каталась. Он медленно выехал на центр почти пустого пляжа, и из него высыпала толпа молодежи.

Нисколько не удивило, когда вышли Стас и Серега. Но бровь дрогнула от невольного возмущения, когда после нескольких полуголых девиц из салона выбрался Ярослав Македонец.

Я отпустила Антоновну и присмотрелась. Девчонки сразу повисли у него на шее, повалили на песок и накрыли волной разврата.

Стас и Серега, видимо, со своими девчонками, весело захохотали и приземлились рядом.

– А ну-ка, пошли отсюда,– тихо развернула я Антоновну в другую сторону.– Щас тут бордель разведут на открытом воздухе.

Та стала оглядываться, а я взяла ее под руку и непринужденно повела вдоль кромки воды в город.

– Молодежь, як сказилась!– возмутилась Антоновна, когда до нее дошло, что там происходит.

Но она, видимо, не узнала ни машины, ни Ярослава. Иначе бы обязательно бросила камень в его огород.

Когда я оглянулась напоследок, отряхивая ноги от песка и обувая шлепанцы, то встретилась глазами с Серегой. Он на секунду замер, затем оглянулся на шефа и снова посмотрел на меня.

– Шайка-лейка!– усмехнулась я, и мы с Антоновной исчезли за забором.

О-о, какая комедия! А я его еще жалела? Все это было полной чушью! Я тоже была у него временным увлечением, пикантным, оригинальным увлечением.

Я даже ничего выяснять не стала. Все было понятно: всем условиям конец.

Только вот фантазия бурно разыгралась, и стало противно оттого, что он мог быть со мной, а затем и с другими женщинами. Противно, мерзко, гадко!

О-о, боги, во что же было верить после такого?! А ведь его глаза были такими честными, чистыми? Да было ли все это мне нужно?

А дома ждал Кирилл, и не нужно было напиваться, чтобы испытать удовольствие рядом с ним. Я и послала большой пламенный привет Ярославу. Даже если он метнется к своим денежкам, кину ему в бесстыжую рожу только то, что посчитаю лишним.

Да катись ты, откуда взялся!

А вечером Кирилл спросил:

– Ты вернешься?

– Да,– коротко ответила я.– Дорабатываю август и приеду.

– Как жаль, что мы не можем уехать вместе.

– Ничего страшного, ты пока родственников подготовишь,– усмехнулась беззлобно.

– Я забронирую тебе билет?

– Да,– ответила и крепко прижалась к Кириллу.

А в глазах металась картинка с Ярославом, облепленном дешевыми телками.

Все-таки он был подлецом! Никаким талантом бизнесмена, шеф-повара не прикроешь свою суть. И как у меня возникла хоть капля восхищения им?! Фр-р-р! Грязное животное! У-у, только попадись на глаза! Хоть одно слово о договоре – глаза выцарапаю!

Хм, и чего я так бесилась? Все! Стоп! Закрыли тему!

На том мы и порешили. Через три недели я помашу Алуште счастливой ручкой.

А вот что было потом…

В понедельник я, как и всегда, вышла на обед в местное бистро (слава богам, оно единственное недалеко от почты было не под началом Македонского). Антоновна на обед поехала домой: что-то приключилось с Валюхой.

И вот перехожу я дорогу к бистро, как раздается звонок мобильника. Все ограничители вызовов давно отключила, поменяла все мелодии, и теперь трудно было сразу сообразить, кто звонил.

Я достала трубку и всмотрелась в мигающий дисплей. Это был номер дома.

– Сортировщица на обеде слушает?– ответила весело.

– Полина, ты где?– раздался тревожный голос мамы.

– Я иду на обед, ма…

– Тут Ярослав приезжал… Очень пьяный, сам за рулем, тебя искал,– со вздохами огорчения сообщила она.

– Мам, все нормально. Не волнуйся. Он хорошо вел себя с тобой? Ничего там не разнес?– уточнила со странным спокойствием.

– Нет. Но, Полин, его видел и слышал Кирилл и ужасно разозлился…

Вдруг как током шибануло: там же был Кирилл!

Только почему-то я об этом поздновато вспомнила. Вот откуда спокойствие показалось странным. Вот тормоза-то напали!

– Что?!– тревожно спохватилась я.

– Он уехал…

– Уехал?! Ничего не сказал?!

– Да.

Мгновенно так напряглось в груди, в животе, будто каждый орган по отдельности схватила судорога. Ноги влипли в асфальт. В голове все перемешалось: мысли с чувствами, физика с химией. Так резко оборвалось все, что делало беспечной и счастливой.

Тут охватила такая ярость, что, казалось, глаза из орбит вылезут, так распирало от обиды, возмущения и жалости к самой себе.

Я остановилась посреди улицы, крепко сжав в пальцах телефон, и зажмурилась так, что веки онемели.

Это было лицемерие, бездушие и жестокая насмешка. Откуда в нем все это?

– Ну и пусть катится!– проговорила тихо сквозь зубы и бросила сотовый в сумку.

Тогда я точно ничего не понимала. Меня бросил Ярослав, хотя и не страдала по нему вовсе, и снова бросил Кирилл. И единственное, что билось в голове – это пульс. Все разумные мысли растворились в воздухе.

Вот сволочи! Зачем нужно было приезжать? Чтобы снова плюнуть в душу? Растоптать и посмеяться? Причем сбежал, как последний трус!

Я даже не понимала, о ком точно думала. Лицо одного сменялось пьяной рожей другого.

Вернись ко мне! Любовь! Любовь! Такое ощущение, как будто она вся создана для козлов?!

И странно было то, что в тот момент злилась не на Ярослава, который появился у меня дома, не на Кирилла, который, безусловно, был тем еще подонком, а на себя, что снова позволила заморочить себе голову романтическим бредом.

Из сумки вновь раздался звонок мобильника. На этот раз номера не узнала. Но что-то подсказало, что это был Македонский. Я не хотела отвечать, но стало жутко любопытно, что он скажет теперь.

– Полина, ты где?– прогундосил в трубку пьяный Ярослав.

– Стою на краю пропасти,– ответила глухим, безжизненным голосом и слегка качнулась на носочках от резкого порыва ветра.

Эти слова мгновенно протрезвили Ярослава, но не включили мозги.

– Где ты стоишь?!– испуганно прокричал он.– Стой, я сейчас приеду!

– А ты что, спасать меня собрался?– усмехнулась, сойдя с дороги на тротуар.

– Полин, ты что, издеваешься надо мной?– наконец до него дошло.

– Да у тебя нервы железные и мозги чугунные. Что ты так раскалился-то, а? Или от красоток адреналин еще не рассосался?

– Полина, ты где?!– уже сердито и требовательно спросил Ярослав.

Ой-й, что было делать-то? Дурдом на колесах!

– Если немедленно выйдешь из машины и больше не сядешь за руль в таком состоянии, скажу.

– Ладушки, меня Серега довезет,– торопливо согласился он.– Ну?..

– На Ленина,– сдалась я.

По-моему, мне уже было наплевать на все и всех.

– Возле «Шхуны»?

– Ну, если свернуть метров на сто назад, то да.

– Не уходи, я буду через десять минут… Полин, ты слышишь? Через десять минут… даже через пять.

– Ух ты,– бросила без энтузиазма и поморщилась.

– Полин, не уходи. Жди меня в кафе, слышишь?

– Слышу,– ответила и отключилась.

И какого черта ему от меня нужно? Наверное, все-таки Серега узнал меня на пляже и доложил ему, что видела его голопопую команду. А зачем я-то ему? Неужели, чтобы оправдаться? Не понимаю!

Но промахом было то, что напрочь забыла об условии, которое ставил Ярослав в начале нашего пути. Видите ли, что бы ни произошло, последним должно было стать его слово. А тут я со своим Кириллом разгулялась по городу. Конечно, ему обо всем доложили.

Я не пошла в бистро, а прошла через улицу к кафе Македонского. Эмоции улеглись. В «Шхуну» вошла другим человеком. Выбрала самый отдаленный от живности столик и, как старик, стала ждать у моря погоды.

В тот момент настроение было на отметке «О». И это было опасно тем, что любое следующее действие угодных или не угодных людей могло перевесить либо в минус, либо в плюс. Эдакое затишье перед бурей неистовой радости или ярости.

Но, видимо, удача была не на стороне Ярослава. Ему не удалось попытать счастья с игрой на моем термометре. В кафе оказалась Виктория Эдмондовна Крэнус.

– А, Полиночка!– приторно любезно заулыбалась она от соседнего столика.

– И тебе до свидания,– открыто продемонстрировав пренебрежение, сказала я.

Сгинь нечистая, пока не накостыляли!

– Какая ты резкая,– проигнорировав выпад, продолжила Виктория и, не спрашивая разрешения, села за мой столик.

– Неужели ты проснулась сегодня и поняла, что без моей дружбы тебе не обойтись?– съязвила я.

– А может быть, у меня к тебе дело?– загадочно подмигнула та.

Скривив губы в насмешливой улыбке, я скрестила руки на груди и протянула:

– Ну?

– У меня к тебе одно славненькое предложение,– хитро щурясь, проговорила она и разложила пальцы с длинным маникюром на столе, будто веер.

– Что-то тухлым попахивает?– заметила я.

– Да нет же. Я сделаю тебе предложение, от которого ты точно не сможешь отказаться.

– Как там тебя, Вика, да? Давай попроще и молнией. У меня заказ прокиснет, еще не прибыв на стол.

– Ой,– манерно огорчилась она, закатив глаза к потолку,– и где же тебя такую воспитывали? Сбавь обороты, девочка. Я же для тебя стараюсь.

– С какой радости?– уже раздражаясь, полюбопытствовала я.

– Сейчас все расскажу, Полиночка.

Дамочка вынула из сумки визитницу, перебрала пальцами несколько отделений, выложила на стол четыре стильных визитки и с непонятной радостью придвинула их ко мне.

– Вот… Это очень влиятельные и состоятельные люди.

Я нахмурила брови и вопросительно качнула головой.

– Что, если ты проведешь несколько часов в обществе этих господ? По очереди, разумеется…

– А ты что, к Власу Крючко нанялась сутенершей?– съязвила я от смеси возмущения и смеха.

– Они щедро тебя отблагодарят. Кругленькая сумма получится,– с усмешкой продолжила она.

И тут меня, словно пулей в висок, прошибло. Она намекала о сделке с Ярославом. Он все-таки распустил свой паршивый язык! Интересно, когда успел это сделать? До или после секса с ней? Урод! Безмозглая скотина, не знаешь ты, на кого напал!

Наверное, лицо перекосило от ярости, что эта стерва довольно улыбнулась. Впервые счет был один – ноль в ее пользу.

– Не нуждаюсь в благодарностях,– холодно бросила я, но внутри такая буря поднялась, что если бы не люди вокруг, придушила бы ее здесь своими руками.

– Но от Яры ты их принимаешь?– злорадствуя, заметила Виктория.

– Думаешь, дерьмом меня облила?– равнодушно пожала плечами и пошла в наступление:– Ради меня мужчины такие деньжищи готовы выложить, а ты, прости, кажется, не замужем? Все стелешься, стелешься, да никак не подстелешься!

– Шлюха!– процедила сквозь зубы Виктория.

– А тебе завидно, что он со мной, а не с тобой, да?

– Ха-ха, да у меня таких, как он, полный воз,– рассмеялась Виктория, но меня не обмануть: смех был напряженным, почти истеричным.

Это задело ее самолюбие. Да, тонкая же у нее была броня.

– Да, вижу, как ты из кожи вон лезешь, чтобы он обратил на тебя внимание. А он не замечает фифу с тремя высшими образованиями, благородным происхождением, с манерами светской дамы, гордой осанкой, дорогим маникюром… и смотрит только на девчонку, у которой ни гроша за душой, отвратительное чувство вкуса и дурная привычка говорить то, что думает. Какая жалость! А ты не задумывалась, что ему с тобой скучно?– громко выдала я и презрительно усмехнулась.– Да каждая вторая ему интереснее, чем ты!

Виктория чуть не подавилась от возмущения. Вся ее радость от мнимой победы улетучилась. И тогда она сказала то, от чего меня лихорадило еще неделю после встречи с язвой.

– То-то от тебя, такой веселой, Кирилл сбежал?!

– Кирилл?!– беззвучно выдохнула я.

Услышав имя бывшего мужа, я напряглась от нестерпимого ощущения, будто все иголки, которые обычно выпускала наружу, обернулись против меня. Я поняла, что она говорила со знанием дела.

Но откуда она знала обо мне такое… Нет, откуда она знала Кирилла?!

– А какое ты имеешь к нему отношение?!– привстала я.

– Да самое прямое, деревня, что повелся Кирилл на твой экзотический характер. Был мужчина как мужчина, и вдруг пропал.

На это у меня не было ответа, как будто вывернули наизнанку, протерли наждаком и оставили на палящем солнце.

Чем же была моя жизнь с Кириллом? Неужели самообманом?! А я еще думала о нем посекундно! А этот, ресторатор хренов, тоже был хорош! Отомстил! Вывалял в грязи! Урод!

Охватила такая жуткая обида на саму себя, что позволила такое с собой сотворить. В ту минуту предельная жалость сделала такой беззащитной, уязвимой. Я потерялась в собственных мыслях, потеряла ориентацию в происходящем, поплыла от слабости во всем теле. Хуже всего было то, что тогда же я потеряла способность постоять за себя, была полностью обезоружена и подавлена.

Я зажмурилась, медленно накинула сумку на плечо и так же медленно вышла из кафе.

На работу я уже вернуться не могла: не было ни физических сил, ни моральных, чтобы держать лицо. А разрыдаться на людях, принять все унижение и правду, не могла. Но и домой не пошла. Забилась в угол одного из дворов и молча, то краснея, то бледнея от жара и озноба, просидела на лавочке до позднего вечера.

Трезвонил телефон, пока не села батарея. Капали и высыхали слезы. Менялись картинки перед глазами. Воздух становился прохладнее. На улице темнело. Вокруг бегали собаки, дети с мячом. А я разглядывала окна домов, двери подъездов, мусорные баки, доски скамейки, исписанные ножом…

Какое унижение! Все играли против меня! Вранье, лицемерие, похоть, выгода – сплошные добродетели!

Потом в один момент просто встала и пошла по темной улице вдоль редких столбов с горящими лампами.

Центральная площадь и дорога наполнялись такими же полуночниками; их переполняла жажда веселья, отрыва по полной программе и приключений на свою пятую точку.

Я вот лично эту программу выполнила с лихвой.

Все шла и шла…

Где-то на Судакской, уже рядом с родным переулком, передо мной резко затормозил серебристый джип. Я выдохнула от испуга и крикнула:

– Научись водить, громила!

Из машины вышел высокий огромный мужик и пошел мне навстречу. В свете фар не могла разглядеть его лица, но что-то знакомое было в этой деревянной походке.

– Полина Алексеевна,– прогремел голос Стаса,– садитесь в машину.

После того случая в банке Стасу было велено называть меня исключительно по имени и отчеству.

– А-а, вот это кто? Можешь меня задавить своим грузовиком, но я с тобой никуда не поеду!– отказалась наотрез.

– Давайте без своих штучек! Садитесь, вас Яра ждет,– нетерпеливо прогремел тот и открыл дверцу.

– Да пошел ты!– смело заявила я и обошла машину.

Но эта годзилла схватила за локоть и, как бы ни визжала, ни брыкалась и ни ругалась, была насильно засунута в машину.

– Ну, подожди, ты еще дождешься своего часа!– пригрозила я, поправляя на себе одежду и усаживаясь удобнее на заднем сиденье.

Стас чего-то хмыкнул в зеркало заднего вида и повел машину куда-то мимо центра.

Позже поняла, что мы едем к дому Македонского.

Машина въехала на царский двор, Стас открыл дверцу и подал руку. Но я и не думала разводить церемонии и вылетела из машины без посторонней помощи.

На балконе появился Ярослав и, завидев меня, тут же спустился во двор.

Я, презрительно щурясь, проводила машину Стаса за ворота и оглянулась на крыльцо. Ярослав стоял на последней ступеньке и напряженно смотрел на меня.

– Что глазеешь?– грубо бросила я и выставила руки на бедра.

– Почему ты не дождалась меня?– пропитым голосом проговорил он.

– Ты немного ошибся. Я не та женщина, которая будет ждать тебя!– ответила не задумываясь.– Говори, что надо, раз уж послал за мной своего туполобого амбала. Мне некогда.

– Пойдем в дом,– строго пригласил Ярослав, поднялся к двери и указал жестом войти внутрь.

– У тебя десять минут, чтобы сказать мне все, что ты хотел, и, в частности, что наш договор погашен досрочно, иначе не войду,– ультимативным тоном выдала я и вопросительно вскинула брови.

У него не нашлось слов, он только повторно резко махнул рукой, указывая на дверной проем.

Я вошла и остановилась посередине холла.

Какой же белый дом у черного человека! Ну, надо же чем-то компенсировать свои недостатки!

– Я тебя не понимаю!– остановился Ярослав за спиной.

– Ты так часто ничего не понимаешь! Может, у тебя умственная отсталость развивается?– съязвила я.

– Ты стала много себе позволять,– непривычным тоном усмехнулся он и положил ладони мне на голые плечи.

– Вот сейчас даже не подходи ко мне!– выкрикнула я, резко обернувшись, вытянув руки вперед и грозя указательным пальцем.– Я разрываю наш договор, ясно! Мне плевать, что ты решил, что ты хочешь или не хочешь! Я устала и разрываю договор! Все, ясно тебе это или нет?!

Он нахмурился и покачал головой.

– О-о, как громко ты кричишь. Я просто глохну. Ты хоть раз можешь поговорить, не повышая голоса?

– Слушай, чувствую, ты опять свою байду гонишь? Мне это неинтересно. Я сейчас выйду за эту дверь, и посмей только еще раз прислать за мной кого-то из своих придурков!

Решительно повернулась к двери, но не смогла сделать и двух шагов, как Ярослав налетел на меня и, обхватив лицо руками, жадно впился в губы.

– Да… фу… ты… пр…– попыталась оттолкнуть его, но он был сильнее и повалил меня на диван.

С визгом и пробуксовкой по ткани дивана из-под меня вылетел Призрак, остановился в трех метрах и, выгнув спину, зашипел.

Я еле высвободила руки и ладонями с силой отвернула голову Ярослава от своего лица.

– Ск-к-котина! Пош-ш-шел вон-н!

Ярослав отклонился назад и, крепко ухватив меня за запястья, развел руки в стороны.

– Ты от меня так просто не отделаешься!– тяжело дыша, с усмешкой заявил он.

– Лапы убери!– проговорила сквозь зубы, перестав сопротивляться его напору.

– Ты нарушила условие!– отдышавшись, произнес он и, разжав пальцы, поднялся и сел на край дивана.

– Что?!– поднялась я.– Ты мне это говоришь?

– Хватит орать, как резаная,– тихо сказал он.

– Сам заткнись, и хватит мне тут цирк разыгрывать! Клоун! Откуда она узнала, что ты открыл мне счет? Зачем нужно было так унижать меня? Тебе это хоть удовольствие доставило?– криком высказала я.

– Кто, она-то?

– Викачка твоя!

Я так громко кричала, что аж подпрыгивала на месте. Ярослав недоуменно поднял на меня глаза и пожал плечами.

– Я ничего не рассказывал!

Я ткнула ему пальцем в грудь и ядовито выплеснула:

– Тебя надо было бросить при первом же нашем походе на прием. Ты не помнишь, как меня там ласково приняли, а? А потом сколько раз терпела насмешки твоей своры? Забыл? Или это несущественно?!

– Что ты несешь?!– вспылил Ярослав, как будто был крайне удивлен услышанным.– И причем здесь Виктория?

– Ой, хватит врать-то, ангелочек, я не вчера родилась! Знаю, какие отношения вас связывают…

– Связывали,– оборвал Ярослав.

– А мне плевать!

– И мне тоже плевать на то, что ты там себе нафантазировала! Ты была с другим мужчиной! Тебя видели!

– Ах, какие мы нежные!

– Прекрати этот цирк!

– Не ори на меня, урод!– и швырнула в него подушкой с дивана.

Он поймал ее почти у лица и отбросил в сторону.

– Урод, значит?! А тот – красавец, да?

– А ты что, решил тоже поиздеваться?

– Что значит – тоже?

– Виктория тоже прознала про Кирилла. Каким таким чутьем, вот уж не знаю.

– Кто такой Кирилл, черт возьми?!

– Мой муж!

– Муж?! Ты же разведена?

– Какая к черту разница?!

– Я ничего не понимаю!

– А что нужно тебе понимать? Ты кто вообще такой, чтобы лезть в мои личные дела? Тебе деньги нужны? Так я отдам тебе половину. Потому что вторую, извини, я отработала!

Разговор шел на таких повышенных тонах, что впервые именно от этого голова затрещала по швам.

Он замолк и яростно смотрел в глаза.

– Так значит, весь сыр-бор из-за него?

– Как ты мне осточертел, Ярослав!– схватилась за голову.

Ярослав тряхнул головой и кинулся к столику, на котором стояли грязные стаканы и бутылка с виски. Он схватил бутылку и стал жадно пить из горла, будто это вода, а не сорокаградусное пойло.

– Все вы сволочи! Меня тошнит от вас,– наконец оторвался от бутылки он.

– Ха!– выдохнула я и истерично засмеялась:– А от тебя меня тошнило целый год. И ничего – вытерпела.

Это была битва не на жизнь, а на смерть!

Ярослав зажмурился так, будто его стукнули молотком по темечку, а потом повернулся и, сморщив лицо, пристально уставился на меня.

– Ты никогда не принадлежала мне полностью. Всегда между нами что-то или кто-то стоял.

– Верно! Твое самодовольство и твои деньги,– выпалила бездумно.– Думал, выложил миллион и купил меня с потрохами? А теперь что, жаба на грудь присела?

– Ты думаешь, я не видел, что ты не считала меня человеком? Каждый раз напивалась до свинского состояния, чтобы потом лечь со мной в постель. Никакого уважения!

– С какой радости я должна тебя уважать? Чем ты заслужил? И к твоему сведению, мы не договаривались об уважении к тебе, я выполняю свою часть сделки, а ты – свою… Так вот, ты свою не выполнил!

– Так ты что, вот так, просто продалась мне?!– еще больше сморщился он.

Представляю, как это было бы противно для человека честолюбивого. Но у него-то ни чести, ни совести!

– Я – не продалась!– оскорбилась я, но держалась с высоко поднятой головой.– Я купила хорошую жизнь себе и своей матери. И если мне больше нечем заслужить у судьбы благосклонность, то так и быть – жертвую своими принципами и честью. Только, что я мечу бисер перед свиньями?!

Ярослав взглянул на меня волком и выпрямился как струна.

– Посмотри на себя! Ну, кто ты? Властелин жизни? Богатенький Буратино? Желанный кавалер? Или просто зажравшийся ворюга? Да у тебя же за всем этим шиком и души-то не осталось!– выдала с истерическим смехом.– Думал, потрясешь пачкой денег, тряпок прикупишь, улыбнешься голливудской улыбкой, на яхте прокатишь и все девки штабелями у ног? Извини, кланяться в ножки еще не научилась: учителя паршивые!

– Пошла вон!– неожиданно громко взревел он.

Между мной и ним, как бетонная стена упала. Отсекла все напрочь.

– Уже пошла!– с полным спокойствием в голосе выговорила по слогам и ни на секунду больше не осталась в его доме.

Все! Гейм овер!

В эту ночь я ночевала у Лариски. Не было никакого желания возвращаться домой, где еще не выветрился запах Кирилла.

– Лар, только не надо тупых вопросов,– выпив рюмку фирменной настойки ее бабки, сообщила я и замертво рухнула на диван.


Утром я вернулась домой. Уселась на крыльцо и, выставив лицо солнцу, сидела так, пока во двор не вышла мама.

– Господи, где же ты была? Татьяна звонила, почему вчера ты не явилась после обеда на работу? Я тебе весь день названивала. Ярослав звонил весь день, приезжал второй раз, долго у ворот стоял, собирался ехать искать тебя… Он тебя нашел? Кирилл уехал в таком жутком состоянии. Ничего не понимаю!

Мама разорялась по полной программе. А я жмурилась от солнца и продолжала загорать.

– Мам, постели мне, пожалуйста, у себя. Я так хочу спать.

– У тебя что-то случилось?– тряхнула за плечи мама.– Ну, отвечай же, Поля?!

Я открыла глаза и невозмутимо ответила:

– Просто хочу спать. Несколько часов сна, и буду в порядке. О'кей, мама?

Она тяжело вздохнула и ушла в дом.

Вечером я проснулась и позвонила Антоновне.

– Эй, привет. Тань, я к тебе зайду?

– Ой, заходь, конечно! Ты где вчера была?

– Буду через полчаса.

Я пришла к Антоновне. Она встретила у ворот с тревогой в глазах.

– Поля, шо с тобой сделалось? Ты ль не захворала?

Я оглянулась вокруг, обняла себя руками и наклонилась к Антоновне.

– Пойдем, посидим где-нибудь, а?

– Ну, пойдем. А може, лучше у меня?

– Нет, куда-нибудь в бар.

Мы нашли одно тихое местечко недалеко от дома Антоновны и засели за самый дальний столик. Мелькал свет, играла какая-то тупая музыка, совсем не в моем вкусе. Я была не в себе.

– Ну, ты як? На выходных така радостна была?– спросила Антоновна.

– Тань, я передумала. Я никуда не еду.

– А я рада. А ты рада?

Я посмотрела на Антоновну и задумалась.

– А ты знаешь, я рада. Да, рада. Я тут как у себя дома. Чё я маму и Сеньку брошу? На фига мне это?

– Ты ж казала с мужиком своим едешь?

Ох, не надо было ей напоминать об этом.

– Ух, Танька, я такая злая!– разъяренно бросила я и стукнула кулаком по столу.

Со стола упала солянка и подставка с салфетками. Бармен и официанты сразу посмотрели на наш столик.

– Чш-ш!– прижала палец к губам.– Все нормально, пацаны.

– Шо такое?– беспокойно спросила Антоновна, поднимая салфетки и солянку.

– Шо, шо, достали меня мужики!– ответила, задрав голову вверх и раздраженно собрав волосы в хвост.– Вот скажи, чё им надо-то от меня? Я что, похожа на подстилку?

– Поля, тебя шо, муж бросил?– предположила она.

– Неа, я сама их всех бросила! Достали, понимаешь? Все уроды, гады и козлы! Представляешь, всегда толпами за мной ходили, в очередь строились, а я, такая вся деловая, гордая, выбрала себе одного. Одного, представляешь?

Я развалилась на стуле и громко крикнула в сторону бара:

– Эй, мальчики, бутылку виски, а моей подруге… Кстати, чё пить будешь?

– Да, я не буду.

– Нет, давай выпей со мной. А то я устала считать себя алкоголичкой.

– Ну, пиво попью.

– Эй, мальчики, пива сюда, живо!

– Поля, я тебя такой не видела!

– О-о, это потому, что я вне себя от злости!– засмеялась громко.– Знаешь, вот все готова сейчас взорвать! И самое главное-то, сама влезла по уши в это дерьмо, а теперь сижу и злюсь! Ну не дура ли?

Антоновна пожала плечами.

Да, она еще не видела меня такой и не знала, как реагировать.

Совсем юный парень принес нам выпивку и закуску.

– Тань, ты меня не слушай. Пей, жуй орешки, а я щас немного проплююсь ядом и успокоюсь.

– Ну, давай, давай, а то тебе и выговориться некому,– поддержала подруга.

Я налила полный стакан виски и выпила залпом.

– У-у-х-х!– вытерла губы рукавом.– Тань, вот понимаешь, я-то ни в чем не виновата. Он меня влюбил в себя, ну, там цветы, сю-сю, му-сю, в общем – бредятина всякая про любовь. А я же чё, поверила ему!

Я снова налила виски и, не моргнув, выдула стакан до дна.

– Ой, я тебе еще про маман его не рассказывала. Там такая, знаешь, каланча в алмазах, а язык-то двухконечный, как у гадюки. И плюется, плюется ядом-то. Ну, я ее сначала понять пыталась. Ну, ты же знаешь, ее-то мужик направо да налево захаживает, а баба без ласки – гадюка и гадюка. Ну, а тут еще я – чудо природы, захапала ее сынулю, ужонка, и лишила ее последней радости в жизни.

Антоновна смотрела на меня, как на сумасшедшую. Наверное, думала, что я совсем с катушек съехала. А мне так похорошело от виски. Язык прямо таким кнутом стал, что хлестал всех направо и налево, я чувствовала себя все лучше и лучше, как будто освобождалась от микробов, поразивших за годы жизни с Кириллом.

– Ой, Танька, баб тоже ненавижу! Не-е, не тебя, а определенной породы. Тут, прикинь, тоже одна попалась… Кр… Кактус… Крак… Ой-й…

Хоть слова так выплескивались, но язык уже заплетался, и выговорить фамилию Викули я так и не смогла.

– Короче, Яра-то, как ты и говорила, козел. Все его бандюги тоже козлы. Не знаю, какого черта я ему уступила?! Хм, не знаю! Ой…

Я икнула и чуть не упала со стула…

– Поля, ты шо?

– Ничё, ничё, все в поряде!– размахивая руками, успокоила я Антоновну.– А чё ты молчишь? Ну, скажи: я тебе говорила…

Антоновна кивнула и допила стакан пива.

– Поля, так Яра тебе не нужен. Он же бандюган, шо с него взять?

– А кто сказал, что он мне нужен?– возмутилась я и схватилась за бутылку с виски.– Ты чё, Тань, ты думаешь, я из-за него напиваюсь? Не-ет. Ты не права, Тань. Он просто спал со мной. И все! Уф… еще кот его придурошный!

Я схватилась за голову, потому что меня начало расквашивать и качать во все стороны. И вспомнила, что в этот день ни крошки не съела, а напивалась, как бомж.

– Уф, Тань, я, кажется, улетаю в дальние края…

– Поля, може, тебе хватит-то виски?– попыталась отобрать бутылку Антоновна.

Бутылка выскользнула из пальцев и с грохотом разбилась о плиточный пол. Я прищурилась на лужу и хлопнула себя по щеке.

– А-а, да… хватит. Лучше текилу с лимончиком, ага? Эй, там… кто там, гарсон, неси свой зад сюда!

– Поля, Поля, уймись!

– Антоновна, ты чё такая зануда?– еле ворочала языком я.– Знаешь, сколько я еще могу выпить? У-у, у меня такая тренировка была!

– Давай-ка я провожу тебя до хаты?

– Не надо, я еще не закончила!– возмутилась и оттолкнула руку женщины.

– Нашла, за кого расстраиваться. Мужики таки заразы, шо об них думать? Ты ж еще молода дивчина! Шо ж ты себя изводишь?– жалеющим тоном проговорила Антоновна и сложила ладони на груди.

– А я не из-за него, Антоновна,– усмехнулась горько.– У меня просто ма-а-аленький кризис.

– Да он и мизинца твоего не стоит,– продолжала уговаривать она.

– А кто стоит? Ты чё такое говоришь, Танька? У меня нет с ним проблем. У тебя чё, пластинку заело? Ярослав, Ярослав…

– Да я же вижу, как ты сохнешь по нему?! Вот и моя Валька так же сохла, а шо вышло?

Так вдруг взбесила ее жалость, что она сравнила меня с дочерью – проституткой, навязывала мне чувства к Ярославу, когда я не хотела думать ни о нем, ни о ком другом. И меня понесло:

– Валька? Ха-ха-ха, Валька! Да ты знаешь ли, кто такая твоя Валька? Ты ж ни черта не знаешь!

Антоновна нахмурилась и отклонилась от стола.

– Ты шо, сказилась?!

– Шо, шо, да твоя Валька с шестнадцати лет на панели стоит. Из-за этого Ярослав и выгнал ее из своего клуба. И на работу ее никто не берет, потому что знают, что она девка Власа Крючко. Ты глаза-то раскрой, Танька. Чево ты взъелась на Ярослава? Он просто бабник… да, козел, но ничё паскудного твоей дочуре не сделал.

Я громко рассмеялась и упала лицом на стол. Так закружилась голова!

Антоновна замолчала. А я просмеялась, и тут меня прошибло от осознания, что наплела своим бескостным языком. Глаза тут же наполнились слезами, и я закрыла рот ладонью.

– Ой, Тань,– опустила голову и прищурилась от боли в висках,– чё-то я разболталась.

В глазах Антоновны блестели слезы, губы дрожали, и руки нервно перебирали края скатерти. Но она не была поражена настолько, чтобы впасть в шок или устроить истерику.

– Тань, ты чё?– тряхнула ее за плечо.– Ты чё, все знаешь?

– Я тебе не верю,– глухо проговорила она и сжала губы.

Я опустила голову и умыла лицо ладонями.

– Фу-х, по-моему, я идиотка! Ты прости меня, Тань, а?

Я истерично засмеялась сквозь слезы.

– Я такая дура!

– Я пойду,– расстроено проговорила Антоновна и поднялась.– А ты больше не пей, а то до хаты не дойдешь.

Я, шевеля губами, как рыба, ничего не могла выговорить. Язык не слушался и мысли перепутались. Я только закивала и неловкими пальцами утерла слезы, щекочущие щеки.

Антоновна ушла, а все в баре почему-то пялились на меня. Или мне так казалось?

На столе осталась неполная бутылка пива. Я прижала ее к груди, как родную и, что-то бурча под нос, уставилась в окно.

Звякнул колокольчик над входной дверью, и я перевела глаза на вошедших людей. От красновато-синего света в зале и табачного дыма, не сразу разглядела, что это были Серега и Стас.

– Ой, пёсики?– засмеялась, и снова что-то нашло. Я мигом выдула оставшееся пиво и щелкнула пальцем.– Эй, мне еще пива! Две бутылки… Я пойду гулять!

Я поднялась, из кармана юбки вывалила на стол помятые бумажки – деньги и пошла к бару. Там забрала в охапку две бутылки и, еле переставляя ноги, вышла из бара.

– Хм, уроды, смеются еще!– проворчала за дверью заведения на людей, которые проводили меня из бара с усмешками.– Лучше бы пива помогли донести. Фу-х, жара какая!

Ноги сами понесли к пляжу. Кажется, что шла с закрытыми глазами, буквально, куда ноги ведут, потому что не помню, как попала на пляж. Однако попала на свой пляж, на котором давно не была. Где-то мимо проползли два обморока с синюшным цветом лица и косоглазием десятой степени и, звеня бутылками, застряли за деревянным ограждением. Огни бара-караоке слабо освещали берег, но у забора было светло. Я вынула из подмышки драгоценные бутылки с пивом и одним махом открыла их о забор. От неуклюжего питья залила пива себе в нос и закашлялась.

Фу, вот дурында!

Я расхохоталась и склонилась к коленям. И вдруг увидела на песке перед собой чьи-то ботинки… брюки… рубашку…

О-о, это был Стас!

– Фу-у!– выдохнула брезгливо.– Ты, бревно, чё надо?

– Чё, добилась своего?– злобно прогундосил амбал.

– Ты чё, я с тобой спать не буду?– сморозила я, что сама себе усмехнулась:– Во ляпнула!

Но, по-моему, он и сам был встельку пьян и гнул свою линию. Пыхтя от такого роста и веса, да еще и выпитого, он смачно плюнул и снова вытаращился на меня.

– Яра-то меня уволил. Я всего-то рассказал Вике про счет, который вы с Ярой в банке открыли. Ну, это ж просто бабки за шлюху?

– Туда тебе и дорога,– усмехнулась я.– Дегенерат. А за шлюху – ответишь!

Я была пьяна, и было серо-буро-малиново, что и как роняет мой рот. Но вот попытка дать амбалу оплеуху была напрасной. Он больно отбил мою руку, а потом оттолкнул назад.

– Ручками-то не маши, коза драная! Щас ты меня выслушаешь, ца-ца!

Потирая запястье, я начала смеяться, как ненормальная, но Стас так резко шагнул навстречу, что тут же замолчала.

– Ха, я ему столько всего… как отцу родному служил. Узнай все про эту девочку: узнал. Последи за ней: следил. Вот теперь из-за этой бабы я потерял работу!

Это снова рассмешило, и я продолжила смеяться, но уже ему в лицо. Сил не было остановиться. Не знаю, что было смешного в этом? Он ведь мог одним ударом ладони размазать по стенке.

Стас резко вскинул голову, зыркнул красными от ярости глазами, качнулся в мою сторону и ладонью припечатал к забору.

– Эй, ты!– еле проворочала языком.

– Это ты виновата… Ты, сука, разрушила мою жизнь…

Я оцепенела не от страха, а оттого, что мне вдруг стало трудно дышать.

Он еще сильнее прижал к забору, уперся локтем в мою шею и, хрипя что-то нечленораздельное, сверлил тупым взглядом.

Я давилась слюной и задыхалась от боли и нехватки воздуха. А потом он начал кричать матом, брызгал слюной, а у меня все больше темнело в глазах, в руках не было сил, чтобы отбиться. Обе бутылки пива выпали из рук и разлились у ног, а сама начала медленно оседать на песок.

– Стас, ты что, охренел!– послышался глухой голос откуда-то со стороны.– А ну, щас же отпусти ее!

Только тогда сообразила, что произошло, когда упала лицом в мокрый от пива песок. Кто-то оттянул Стаса от меня и далеко отшвырнул.

Открыла глаза, прищурилась, смахнула песок с щек и носа и увидела Серегу.

– Я всегда знала, что эта сволочь когда-нибудь меня тронет. Ублюдок! Пошли все вон с моего пляжа!– заорала, как резаная, и начала кидаться песком.

– Эй, Полина, успокойся! Все, успокойся. Мы уходим,– прокричал Серега, забирая с собой пьяного амбала.

– Пошли вон!– прошипела я и закашлялась.

Песок набился в волосы, за пазуху, лицо начало чесаться от смеси пива и песка, все пальцы тоже были в песке. Но меня это не раздражало, только еще больше насмешило, что жутко захотелось реветь. Громко и отчаянно реветь.

Но как-то не ревелось, а истерично хихикалось.

Дунул ветер с моря, и так похорошело в мозгах, что буквально побежала к воде. Запрыгнув в прибывающую волну, я с писком окунулась с головой. Однако, ощутив, что не стою на ногах, и волны сбивают, попятилась, вернее, поползла назад на берег.

– Фр-р-р!– растрепала волосы, как Сенька после мытья шлангом.

И вдруг меня качнуло, и я упала на что-то, что не было песком или камнем.

– Ой!– с удивлением оглянулась, когда кто-то теплыми руками помог подняться.– Ты кто?

– Человек,– спокойным голосом ответила девушка.

– Ага… Я тут села на тебя, прости.

Я села рядом и уставилась на море, как и она.

– Тебя как зовут?

– У меня нет имени…

– Человек без имени – это странно?!– усмехнулась я, старательно выговаривая слова, чтобы не показать вида, что неприлично пьяна.– А я Полька – не портовая девка. Ну, девка, но не портовая. Вот!

О, боги, какая чушь!

– Ну, тогда я Алиса,– равнодушно пробормотала девушка.

– Хм, Алиса, из страны чудес, что ли? Ик… ой, прости, я тут немного выпила… Чё-то так паршиво на душе…

Девушка оглянулась и посмотрела такими странными глазами, как будто за ними пряталось что-то зловещее и в тоже время беззащитное: жажда мистического перевоплощения, вопросы, гнетущая тоска, дикий холод, усмешка… и тут же ледяное равнодушие. И слеза. Тонкая. Прощальная.

Уф, жуткий взгляд! По коже побежали мурашки.

– А ты чё здесь?

– Кто-то привел,– чудаковато проговорила Алиса.

– Кто? Ты чё, потерялась?

– Да, наверное…

– А меня вот… все бросили,– рассмеялась я, и вдруг стало так горько и досадно.– А еще, наверное, у меня отберут все деньги. Ой, а я столько потратила… Теперь даже не знаю, где их взять. Вот дура-то!

– О-о, это полбеды,– загадочно заметила та.

– Какие такие полбеды? Это вообще не беда!– возразила, стараясь четко выговаривать слова.– Просто я теперь снова свободная, немножко потрепанная и совсем капельку пьяная. А так все в поряде. Ты думаешь, меня легко поломать, как веник, что ли? Не-е-ет! Я такая… ух-х!

Слова закончились. Внутри что-то начало булькать, и к горлу стали подкатывать тошнотики.

– Как же я устала от такой жизни!– продолжила девушка на своей волне, как будто разговаривала не со мной, а с кем-то незримым.– Кто-то там писал: «Рожденный ползать, летать не может» – мудрое изречение, осмысление которого оставляет тебя наедине с жалостью к самой себе, потому что смириться с чем-то гораздо больнее, чем просто не существовать…

И после этой странной фразы она отвернулась, встала и пошла по кромке воды в темноту.

Я нахмурилась и недоуменно проводила ее взглядом. Когда фигура девушки перестала различаться на фоне темного неба и песка, я отвела глаза и тупо уставилась на прибывающие волны воды.

Смириться больнее, чем не существовать?! Темнота!

Только несколько минут спустя поняла смысл этой фразы. Теперь до меня дошло, о чем говорила эта странная.

И что-то вдруг сжалось в груди до боли, что невыносимо было терпеть эту боль, вдруг стало до безумия жалко себя и как-то стыдно за все, что сделано, будто броня спала и открылась истинная суть вещей. И вовсе я не была той, кем всегда себя считала: стальной, несокрушимой, жесткой, способной преодолеть любую обиду. И еще этот гадкий поступок с Антоновной…

Ну для чего надо было вываливать на нее такую грязь? Кто дал мне на это право? О-о, боги, какая же я бездарность, безнадежность, сплошное недоразумение!


Вот и все. Это были мои последние мысли. Вот и весь рассказ. Какая мелодрама! Ха, какой чушью маются люди!

О, боги, и так тошнит! Все внутри переворачивается и обдает огнем.

Вода! Где вода?!

О, вода, да…

Еле волоча ноги, я вхожу в воду и иду… иду… иду…

Вижу темные круги на воде, свет остается за спиной и медленно меркнет. Чувствую, как холод подбирается к горлу, гасит огонь и захватывает в свои цепкие объятия.

Пьяна в стельку так, что хочется держать голову руками, чтобы она не слетела с шеи… Мне не страшно… Нет, не страшно. Так легче думается, когда все вокруг кружится и на все наплевать. Волны несут. И это такое блаженство! Я уплыву отсюда! Знаю, что осмелюсь, решусь, потому что больше не чувствую земли под ногами, потому что устала идти с совестью и самолюбием на сделки. Это разрушает изнутри. Нет ничего больнее и унизительнее на свете, как перестать уважать себя из-за слабости и отчаяния, позволившим другим решать твои собственные проблемы. Нет ничего обиднее, как глушить чувства вины и жалости всеми доступными способами. Разве виновата я в том, что не могу справиться с наступающим на горло миром? Конечно, могла бы еще сопротивляться, возражать, идти напролом, но все это было бы равносильно трепыханию рыбки, выброшенной на берег. И на последнем вздохе она поймет, что плаванью конец, что блеск ее чешуи – жалкая подделка, а она так и осталась рыбкой, которая всегда была подчинена только прихотям судьбы…

Открыв глаза, сквозь пелену морской воды в расплывшемся образе я узнала человека, который нес меня на руках. Широко открытыми тревожными глазами он смотрел на меня, и губы его дрожали в шепоте. Не могла понять, откуда он взялся и что происходит, если я уже умерла…

Должно быть, это остаточные явления затухающей работы мозга? Он посылал образ, который на руках сопровождал меня в ад.

Ад! Какое пустое слово! А есть ли разница между жизнью на земле и в аду?

Сейчас все было едино. Я закрыла глаза, смиренно ожидая суда, надеясь, что все еще физические ощущения только проявления фантома.

Сознание почти отключилось. Чувствовала, как плавно несет меня подводное течение: вверх-вниз, вверх-вниз… Такое странно-безмятежное состояние. И все же глубоко внутри что-то зашевелилось, заставив усомниться в реальности ощущений и в собственной смерти…

Резкий толчок вызвал невыносимую боль за грудиной. Сердце бешено заколотилось, эхом отдаваясь в ушах. Захотелось кашлять и дышать.

Мертвые дышат? Не понимаю, зачем? А боль? Откуда боль?

Я снова открыла глаза. Яркий свет ударил в зрачок, и я зажмурилась. Кашляя и рывками вдыхая воздух, стала озираться вокруг, смутно представляя, где нахожусь. Вернее, не хотела верить в то, что видимое есть реальность.

Я еще пьяна. Мне все только кажется… Игра сознания перед смертью!


Я открыла глаза. Вокруг белым-бело. В животе такой ураган, что казалось, меня снова уносит. Закрыла глаза и снова открыла.

Эти стены мне знакомы! И это урчание под боком?!

О, Призрак? Ты откуда?

Я еще какое-то время лежала и пыталась понять, где нахожусь, как сюда попала и что со мной такое.

Медленно открылась дверь. Потянуло свежим воздухом. Окно было открыто. Утро… Или день?

– Ты как?– спросил Ярослав.

Ух ты, я же опять у него! Как-то не по себе, жутко неуютно… Уф, голова кружится! Смертельное состояние!

– Это что, кошмар?– спросила, разглядывая вошедшего мужчину.

– Нет,– улыбнулся Ярослав.– Ты меня так напугала! Не ожидал, что ты способна на такое!

– На какое – такое?

О чем он?! Что вообще происходит?!

– Ты что, ничего не помнишь?

– Я что, кого-то убила?!

– Да нет,– уже засмеялся он.

Я нахмурилась и ощупала свои тело, руки, голову.

– Ты напилась, как сапожник, и пыталась утопиться.

– Что?!– возмутилась я.– Что за ересь? Я такое не могла сделать!

От возмущения попыталась подняться, но в голову так ударило, что это тут же повалило на постель.

– Вот-вот,– беспокойно сказал Ярослав и сел на край кровати.– Лежи и не поднимайся. Мне сказали, что ты бутылку виски выпила и еще пива прихватила? Вот тебе таблетка и сок…

Он приподнял мне голову и положил в рот жутко горькую таблетку. Я глотнула сока, упала на подушку и нахмурилась:

– Ты за мной следил, что ли?

– Если бы Серега вовремя не позвонил, хоронили бы тебя через два дня,– серьезным голосом проговорил Ярослав.

– Фу, дурак! Ты что такое говоришь-то?– ударила его кулаком по руке.

– О, вот уже и силы появились,– засмеялся он.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то внимательно рассмотрела лицо Ярослава. Он был такой свежий, как огурчик, гладко выбрит, выглажен, пахло от него приятно, мягко улыбался, заботливым взглядом разглядывал меня, был таким уравновешенным… Странно, как будто и не было между нами ссоры…

– Полин, отдыхай. Я позже загляну. Когда будешь готова позавтракать, позвони по внутреннему?– заботливо сказал Ярослав и поднялся с кровати.

– А что ты со мной так любезничаешь?– подозрительно прищурилась я.

– Я переживаю за тебя.

Как-то искренно у него это вылетело!

– Я за себя сама попереживаю… А вот одежду верни. Я домой пойду.

– Полин, успокойся, мы же не чужие друг другу. Что ты опять иголки выпустила?– с ноткой обиды сказал Ярослав.

Фу ты, ну ты! Он что, опять за свое?! С меня хватит! Я больше не играю!

– Слушай, не проблема… поиграли, успокоились, забыли! Все нормально. У меня нет к тебе никаких претензий… Я просто хочу уйти!– выпалила я.

– Полина, послушай меня, не уходи …

– Нет, Ярослав, хватит!– резко оборвала его и возмущенно скрестила руки на груди.

– Ну почему ты меня никогда не слушаешь?!

– Все это слова, слова, а дела нет. Только друг у друга на нервах играем. Со мной ничего не случится… Обо всем, что узнала о тебе, о твоем бизнесе, я никому не скажу. Можешь не беспокоиться… Только мне сейчас не нужна твоя компания… Совсем не нужна.

– Полин,– выдохнул он с такой тяжестью, что даже меня проняло,– зачем ты так со мной? Я же к тебе со всей душой…

– Да нет здесь никакой души: постель, деньги, фарс, блеф и наша идиотская сделка. Твою налево, и как я до такого дошла?!– снова не удержалась я.

– А мне нравилась наша с тобой авантюра,– ответил он и отвернулся к двери.

Хм, звучит расстроено!

– Прошу тебя оставить меня в покое,– подчеркнула еще раз.– Хоть и положенный срок не вышел, но тебе нужна новая пассия. Я верну тебе оставшуюся сумму. Я взяла немного, кое-что в дом купила, маме на лекарства… Мне больше ничего от тебя не нужно. Слишком заигрались мы в эти игры со сделками.

Ярослав взялся за дверную ручку, оглянулся и невозмутимо ответил:

– Деньги можешь оставить себе. А твоя одежда в ванной… Прощай.

Дверь захлопнулась, и я зажмурилась от боли в голове.

О, боги, куда вы меня завели?!

Я поднялась, немного посидела на краю постели, пришла в себя от головокружения и отправилась в ванную.

Хм, смутно помню, как меня привезли в дом Македонского, его лицо и лицо Сергея, каких-то людей, но ясно помню, как меня полоскало в этой ванной. Я уделала весь пол и полотенца в итальянской джакузи… Но сейчас здесь было чисто и пахло лимоном. Я вздохнула и усмехнулась:

– Ну что ж, прощай райская жизнь!


За неделю, которую взяла за свой счет и которую провела в Ялте у маминого брата, дяди Коли, в Алуште накопилось столько сплетен для меня одной, что уши свернулись в трубочку, когда все их прослушала.

Я вышла на работу. Все, что было до этой недели, осталось за бетонной стеной. Я запретила всем своим выяснять, что со мной произошло.

Помирилась с Татьяной Антоновной. Хоть и жутко стыдно было смотреть ей в глаза. Неважно, что она уже догадывалась о своей дочери, я не имела права говорить с ней в таком тоне.

Снова пошли дни моей обычной беспечной жизни.

Думаете, горевала?! Фу, ну и зря!

Я выкинула из головы всякую муть и зажила припеваючи. Завела несколько новых знакомств, открыла для себя новые места для ночной жизни и веселья, как оказалось, дело не в убранстве и качестве обслуживания, а в настроении. Я больше не показывалась в тех местах, где провела почти год своей жизни. И пляжи новые нашлись, правда, далеко от дома, но тоже очень ничего.

Немного поразмыслив о банковском счете, перевела половину суммы на другой счет, оформила его на маму, а оставшуюся сумму оставила Ярославу до востребования. И с Македонским было покончено.

Но нашлись доброжелатели, которые регулярно, между делом, напоминали о нем, сообщали во всех подробностях и красках его жизни. Сначала это забавляло, потом стало раздражать, а затем просто перестала открывать уши всем сплетникам.

И что эта за идиотская привычка лезть в чужую жизнь, в чужие отношения и навязывать свое мнение? Кому было нужно это грязное белье? Научились бы свой мусор разгребать!

А если хотите знать, что там была у Македонского за жизнь, то очевидным было одно – Ярослав не скучал.

И я тоже.

После странного неосознанного поступка, я словно повзрослела лет на пять. Уже не хотелось мыслить теми понятиями, которые существовали до и во время Ярослава. Вообще не знаю, чего хотелось. Хотелось остановиться и переосмыслить все, что накопилось за этот год. И, конечно, в самый-самый последний раз поклялась себе не прикасаться к спиртному.

И пока у меня это получалось!


В середине августа по почте пришел конверт на мое имя. Это было приглашение от Петра Алексеевича Загвоздского. А я и забыла про прием, на который он лично приглашал.

Я уважала этого старика, поэтому и собиралась на него пойти. Но в этот день мы повезли Сеньку в ветеринарку, и я так распереживалась за песика, что про Загвоздского забыла напрочь. Но чтобы сохранить дружбу с ним, позвонила на следующий день и извинилась за отсутствие. Петр Алексеевич был великодушен и пригласил иногда чаевничать в его доме, как только появится желание: он уходил на так называемую в их кругах пенсию и уже начинал скучать. Правильнее было бы сказать: прекращал активно заниматься делами, но продолжал курировать молодых партнеров.

В сентябре в отпуск прилетела моя Верочка. Я так радовалась ее появлению. Что мы только не перетерли за первый вечер, удобно расположившись в беседке в саду за чаем и маминым пирогом. Сначала Верка долго разорялась на меня за то, что я не вернулась с Кириллом, что снова упустила свой шанс. Затем крутила пальцем у виска, что бросила Ярослава. А потом махнула рукой и сказала:

– А-а, ну и правильно! Пошли они все! У меня тоже ни фига не выходит по-человечески.

На том и порешили. Ну их! Другой жизни можно радоваться.

Вот мы и радовались.


Но если бы на этом можно было закончить одну историю моей жизни, пожалуй, я не посвятила бы вас в самое любопытное ее продолжение.

А продолжение было такое…

Не успела очухаться от разрыва со всеми моими рыцарями, как на горизонте снова замаячил один из них.

Ровно через день после Веркиного отъезда нах хаус на крыльце моей почты появился Белохвостов. Я была бы покорена, если бы вслед за ним выстроилась вся его семейка (но это мои саркастические фантазии).

Он, как и всегда, был красив, ухожен, но не светился, как лампочка. А я-то думала, чего ему не хватает? Нимба над кудряшками!

В его руках был банальный букет. А мне вдруг стало так смешно, что всю обиду, которую он нанес, развеяло бессердечной улыбкой.

– И долго ты тут стоишь?

– Пару минут,– слишком скромно ответил он.

Наверное, испугался моей странной реакции на него? Я была спокойна, не кидалась с выпущенными когтями и не орала благим матом.

– А где твои чемоданы?

– В такси. Я только что из Симферополя.

– А-а, так ты мимо проезжал?– равнодушно пожала плечами и стала спускаться с крыльца.– А цветы кому? Потому что хризантемы я терпеть не могу, и ты об этом прекрасно знаешь.

– Уже поздно, ничего другого не было,– растерянно ответил Кирилл и расстроенно покачал головой.

Эх, ничего-то у него не получалось! А что он приперся-то? Загадка прямо-таки!

– Полин, ну дело же не в цветах, ты же знаешь?– догнал он.

– А в чем дело?– прикинулась дурочкой я и наивными глазами заглянула ему в лицо.

Кирилл был очень терпелив. Он взглянул на свой букет, отшвырнул к урне и подвел меня к такси.

– Поехали домой, поговорим по-человечески…

– Э-э, нет. Домой я тебя не повезу!– притормозила я, аккуратно вынула локоть из его пальцев, расправила волосы по плечам и строго проговорила:– Кирилл, скажи мне все сейчас одним предложением, в котором не будет больше десяти слов.

– Ты все-таки не можешь запереть свой характер,– разочарованно заключил Белохвостов.

– Это все?!– удивленно подняла брови.

– Полина!

– Я же четко сказала: коротко и по сути, пожалуйста. Мне некогда!

– Хорошо!– разнервничался ангелочек.– Не хочешь домой, давай пойдем в ближайший ресторан, сядем, поговорим по-человечески?

– А я по-кошачьи или по-собачьи и не умею,– съязвила незлобно. Ну не держался язык за зубами!

– Как всегда, с тобой не сладить,– потер щеку Кирилл и задумчиво уставился себе под ноги.

Отчего-то я сжалилась. То ли хотелось потешиться, послушав его бред, то ли настроение было всепрощающее, то ли хотелось есть, в конце концов?

– Ладушки… хм, вот прицепилось же словечко! Короче, едем в ресторан, а там я тебе ничего не обещаю.

– Надеюсь, тут появились приличные рестораны?– усаживая меня в такси, проворчал Белохвостов.

Ах, ему еще и моя Алушта не нравится! Снобоватый буржуй!

И решила доказать ему, что в Алуште я имею куда больше, чем имела рядом с ним, что Алушта вся у моих ног, как Екатеринбург у него. Правда, как это сделать, плана еще не было. Но, пока мы ехали в такси, надеялась, что что-то наклюнется.

Я повезла Кирилла в самый лучший ресторан, который знала. А это был «Инь-Янь». Я не кривила душой. Кто-кто, а уж наверняка знала, сколько в него было вложено.

– Мы приехали, выходим,– нарушила молчание, когда такси остановилось у китайского ресторана.– Ты выходи, забирай чемодан, а я посмотрю, есть ли свободный столик.

Как ужаленная, выскочила из такси и влетела в ресторан. Охранник сразу узнал меня и заулыбался. Тут же подошел портье и уважительно поприветствовал:

– Добрый вечер, Полина Алексеевна. Желаете у нас поужинать?

– Да желаю, желаю,– протараторила и, сложив ладони вместе, умоляюще продолжила:– Парни, выручайте, я потом расплачусь!

Не успели парни сообразить ответ, как сзади на меня налетел Серега, водила Македонского.

– Полин, а ты чё тут?

– Ой, Сережка,– обрадовалась я.– Слушай, сделай так, как будто я здесь свой парень, а? Ну мне очень нужно! Я тебе потом объясню! Ну, выручи, а?

– Да ладушки, не проблема! Чё надо-то?– дружелюбно ответил Серега.

– Ну, пусть меня все облизывают, типа: я тут важная персона? Справишься?

Охранник и портье подмигнули и засмеялись.

– Ну, все…– успела бросить я, как в холл ресторана вошел Кирилл.

Серега тут же умотал в зал. А портье мгновенно среагировал, как и было задумано:

– Полина Алексеевна, мы рады снова видеть вас. Прошу, ваш столик всегда свободен.

Кирилл недоуменно нахмурился. А я скорее отвернулась от него, округлив глаза от распирающего грудь смеха.

– Благодарю, Степан Андреевич,– наконец сосредоточилась я.– Мы поужинаем у вас сегодня?

– Добрый вечер, Полина Алексеевна!– снова учтиво поприветствовал охранник.

– И вам добрый, Сашенька,– растянула улыбку до ушей.

Мы с Кириллом прошли в первый зал. К нам тут же подлетел официант Федор, который тоже меня знал, и вежливо проводил нас на второй этаж.

Поднимаясь по лестнице, а потом, проходя и между столиками по залу, я поздоровалась с еще несколькими людьми, все мужчины поочередно поцеловали мне руку.

Ну, что вы хотите, народ-то интеллигентный тут собирался!

– Такое ощущение, что ты здесь хозяйка?– ревностно притягивая к себе за локоть, проговорил Кирилл.

Н-да, а могла бы ею стать!

– Ну что ты, дорогой,– ответила колким тоном,– просто меня здесь очень ценят.

– Как будто тебя в Екатеринбурге не ценили?– возмутился Кирилл.

– Ты, как старый ворчун,– засмеялась и неожиданно замерла.

За круглым гостевым столом сидел Македонский с партнерами из Китая. Вот почему здесь ошивался Серега.

И надо же было Ярославу оглянуться на зал. Я быстро опустила глаза и сделала вид, что не заметила его.

Черт, почему именно сегодня он должен был оказаться здесь? Но не уходить же мне после такого спектакля?!

– Ваш столик, пожалуйста,– хитро подмигивая, сказал официант.

– Спасибо, Федор,– ответила деловито и села спиной к гостевому столу.– Принесите нам сок для начала?

– Сию секунду,– заулыбался Федор и с поклоном ушел.

Эх, играл клёво!

Кирилл продолжал пребывать в замешательстве, озирался вокруг, оценивал обстановку, вопросительно косился на меня. А мне хотелось и проучить Белохвостова, и скорее уйти, чтобы, не дай черт, Ярослав не решил меня поприветствовать. А вдруг тут бомбы начнут взрываться?

Нам принесли сок и меню. Кирилл стал его изучать.

– Ты есть пришел или поговорить по-человечески?– скосила глаза на него.

– Я хочу что-нибудь заказать. Будь терпеливее, пожалуйста.

Ах, скажите, пожалуйста!

Но на удивление была спокойна как удав, пила сок, разглядывала его и думала: я была такая глупая, не сумев сразу просчитать последствий нашего с Кириллом союза. Я никогда не была в шкуре светской дамы, ответственной за имидж всей семьи Белохвостовых, а не только за свой собственный. Я оказалась нештатной, неформатной, короче – не соответствовала внешнему и внутреннему устройству этой семьи. Каким бы ни был замечательным сам Кирилл, но влияние матери сделало свое дело. Я поняла это один раз, но почему-то снова собиралась забраться в кишащий клубок? И тогда была еще глупой. А сейчас что? Поумнела? Да, наверное, поумнела. Ведь смотрю на него, а в груди даже не ёкнет?! Удивительно! И, по-моему, он испортился? Стал каким-то заносчивым…

– Полина, я сам не понимаю, что между нами произошло,– неожиданно отложил меню Кирилл.

Н-да, разговор у нас будет короткий. Опять это «не понимаю»! Не хочу его слушать! Я только полюбопытствую немного.

– А зачем же ты так поспешно собрался и уехал?– язвительно перебила его.

– Знаешь, когда я случайно увидел у твоей Веры фотографии с тобой и каким-то мужиком, подумал, что потеряю тебя навсегда. А когда приехал, увидел тебя, понял, что ты до сих пор моя, и даже не стал упоминать о фотографиях. Хотя такая жуткая ревность захлестывала. А тут этот мужик появился во дворе у твоей матери, начал что-то болтать, что не виноват и любит тебя…

Хм, он мог такое кричать?!

– …кричал, как недоумок, пьяный был в стельку, тебя собирался искать… В общем, я психанул и уехал. А потом подумал и решил: может, и не было ничего, просто очередной неудачник запал на тебя…

– А зря ты так подумал,– ответила с усмешкой, но с серьезным выражением лица.

– Что подумал?!

– Ты вообще слишком много думаешь. Во-первых, это не какой-то мужик, во-вторых – не неудачник. А в-третьих, как ты, наверное, догадываешься, ты меня действительно потерял.

– Полиночка, что ты такое говоришь?– взволнованно проговорил Кирилл и взял за руку.

– И скажи-ка мне, милок, кто есть такая Виктория Крэнус?– снова язвительно перебила.

– Вика?!– вполне убедительно удивился Кирилл, но доверие уже навсегда было вычеркнуто из моей инструкции по эксплуатации Белохвостова.

– Значит, Вика!– заключила я.

– Откуда ты ее знаешь?– слегка напрягся он.

– А это уже неважно, дорогой.

Неожиданно раздался звон бьющегося стекла, и я резко оглянулась.

Все, кто сидел за гостевым столиком, затихли. А Ярослав пристально щурился в мою сторону. У его стула валялись осколки фарфоровой чаши.

Наши взгляды перекрестились, и несколько секунд мы, не моргая, смотрели друг на друга. А потом меня позвал Кирилл, и я растерянно вернулась за столик.

– Ну, что тебе еще?

– Ты никогда не говорила со мной таким тоном!– обиженно и возмущенно сказал Кирилл.

– Слушай, Белохвостов, а не приходило ли в твою замечательную, умную, симпатичную голову, что ты осточертел мне по самое не могу?– выпалила сквозь зубы, зажмурилась на миг, что все-таки послала бывшего мужа куда подальше, хотя не собиралась делать это так резко, и на одном дыхании поднялась и вышла из зала.

Почему-то охватила такая досада, что нас увидел Ярослав! Было что-то во взгляде, что убедило в его искреннем разочаровании во мне. Не случайно и чаша оказалась на полу.

Я выскочила в холл, благодарно пожала руки Степану и Сашке и выбежала из ресторана.

Как назло, движение на дороге было сумасшедшее, а пешеходная дорожка была метрах в пятнадцати от крыльца. Я не удержалась и с горем пополам, под возмущенные сигналы машин перебежала на другую сторону. Там я остановилась, отдышалась и, чтобы снять напряжение, умыла лицо ладонями.

Подняв глаза на ресторан, увидела на другой стороне Ярослава. Он стоял на краю тротуара и пытался перейти дорогу, но парад машин не дал ему это сделать.

Мы смотрели друг на друга и молчали.

Загадочный взгляд. Странная досада и неуютность в теле. Что бы еще он сказал, если бы перешел дорогу? Все ведь уже сказано. Спросить, с кем я была? А зачем? Я ведь уже не с ним! Тогда зачем эта перестрелка глазами?

Я моргнула, и тут же за спиной Ярослава нарисовался Кирилл, который решительно кинулся перебегать дорогу ко мне.

– Полина, что ты творишь?– разозленно крикнул Кирилл и уставился мне в лицо.

А я молча продолжала смотреть на Ярослава.

– Полина!

Кирилл тряхнул меня за плечи, а потом оглянулся по направлению моего взгляда. Я равнодушно перевела глаза на Белохвостова и стала рассматривать его лицо.

Боги мои, и где я его откопала?!

Кирилл резко схватил за руку и притянул к себе так близко, что его дыхание сдувало мою челку со лба.

– Я не понял, а это кто?!– недоуменно высматривая что-то в моем лице, спросил Кирилл.– Почему он так смотрит на тебя?!

– У тебя плохая память на лица!– усмехнулась, выдергивая руку из его пальцев.

– Хватит шутить!

– Я с ним сплю,– пулей вылетели слова.– А он делает мою жизнь богатой и интересной. Так тебе все ясно?!

Лицо Кирилла медленно вытянулось, пальцы на моей руке разжались. Вот уж чего он не ожидал, так не ожидал.

– Я тебе не верю!– оскорбленно заявил он.

– А это уже твои проблемы, голубчик. Я свободная женщина и сплю, с кем хочу. Вчера с тобой, сегодня с ним.

– Ты хоть понимаешь, что сделала?!

– Слава богам, ты научился орать во всю глотку!– усмехнулась я.

– Я никогда не приму тебя после другого!

О, боги, Бразилия, Мексика, руссо туристо! Какой пафос!

Я округлила глаза, отшагнула назад, склонилась к коленям и так громко рассмеялась, что Белохвостову стало неловко перед проходящими людьми. Он начал оглядываться и недоуменно размахивать руками.

– Это я тебя не приму после другой!– смеясь, ответила я.

– У меня не было женщин после тебя!– еще больше возмутился он.

Ну, это я не собиралась проверять.

– А твоя мамочка – великосветская стерва?

И хорошо, что стояла на достаточном расстоянии, чтобы успеть отклониться от его попытки дать мне пощечину. Таким разъяренным я не видела его никогда.

Господа боги, он же был больным человеком! Что же я так злилась на него раньше?

Его поступок окончательно отрезвил ум, память и сердце (уф, как сказанула!). Я окончательно осознала, что между нами все давно закончилось.

И что это была за любовь, которую нужно было делить между матерью и мной? Это не любовь, а глубокое умопомрачение.

Дальше Кириллу не нужно было говорить и даже делать резких движений: он смотрел на меня, как на подвальную крысу, паскудную собачонку, мразь, которую нужно было растоптать и сравнять с землей. Никогда не думала, что взгляд может быть таким красноречивым и навевать такие образы!

Но я просто усмехнулась, сунула руки в карманы бридж, отвернулась и быстро ушла прочь.

Я нигде и ни с кем! Я свободна!


Отъезд Кирилла в безвозвратное прошлое ознаменовал новую эпоху в моей жизни. Открылось вдохновение, и я занялась устройством личной жизни. Если исполнение собственной мечты – открыть салон – можно было назвать личной жизнью.

Больше месяца разрабатывала бизнес-план, просчитывая всевозможные варианты развития дела. Да, многое сначала казалось невыполнимым, но не в моем характере легко сдаваться. Идеи подкидывались всем миром, даже тетка Глаша «чево-то» там мозги напрягала. Абрам дал несколько ценных советов (он же был великим бизнес-арой).

В конце ноября, наконец-то, начало что-то наклевываться. Я зарегистрировалась в налоговой службе как частный предприниматель, собрала пакет документов и подала заявку на разрешение открытия салона. Мое недавнее, так сказать, знакомство с местными салонами красоты натолкнуло на мысль: надо организовать дело в партнерстве с другими специалистами, тем самым расширить спектр услуг.

Строить бизнес одной у меня вряд ли получилось бы. Нужно было бы искать покровителя, поставщиков, договариваться с городскими службами, и все это одной. К тому же с помощью Абрама, поняла, что вести дело одной было невыгодно: по расчетам работала бы себе в убыток. Поэтому удачно сработал последний вариант: я провела переговоры с тремя мастерами косметического профиля из разных салонов Алушты и заключила удачный союз.

В январе уволилась с почты, и мы открыли модный салон с четырьмя видами услуг: стрижка, маникюр и педикюр, косметология.

Сначала у нас не было ничего: ни помещения, ни современного оборудования, ни клиентов, в конце концов, были только инструменты и химические препараты. Но сила наша была в том, что все мы – четверо и каждая по-своему – были упрямыми, предприимчивыми и пробивными. Кстати, мы не только стали партнерами, но и подружились. Вот это была компания!

Анжелика – мастер маникюра и педикюра занялась рекламой. У нее был знакомый дизайнер, который работал в типографии в Ялте. Наши вывески просто засияли на улицах Алушты. Это привело первых клиентов.

Ирина – косметолог имела связи в Белом доме. Аренду прекрасного помещения в центре города нам оформили без лишней волокиты и препон.

Катерина – мужской мастер занималась всей нашей бухгалтерией, налогами, хозрасчетами. Ее способность лихо разбираться с бумагами очень выручила в первое время, потому что никто из нас, и особенно я, терпеть не могли заниматься канцелярией.

И я, мастер женских стрижек, а иногда и визажист, воспользовавшись своей дружбой с Загвоздским, быстро организовала покупку и доставку современного оборудования из Польши и Германии в кредит под очень маленький процент. Петр Алексеевич сделал огромный подарок (мне, конечно, в первую очередь): он практически подарил все оборудование, оплатив его начальную стоимость, а нам оставил выплачивать только проценты и возможность заказывать в Европе все необходимое со скидкой в тридцать процентов. За это мы все сделали его почетным клиентом салона с пожизненным купоном на бесплатные услуги.

Почему так подробно говорю о салоне? Да потому что, черт подери, я так горжусь собой, что сделала это!

Теперь все делало меня абсолютно счастливым человеком, даже утренние подъемы, поездки в душных и набитых, как бочка сельдью, маршрутках. А потом – сплошное творчество целый день и приход домой с закатом ко вкусному ужину с мамой. А потом с девчонками на дискотеку. И жизнь крутилась, и жизнь кипела, и не было времени на разные глупости, которые могли ее омрачить.

Конечно, первый успех и первая прибыль появились не сразу. И уборщицу мы наняли только через три месяца – все обходились собственными силами. Но уже то, что многое получалось, и не было причин для серьезных огорчений, имело большое значение. Но, все-таки конкуренция была еще та. Вчетвером мы зарабатывали примерно пятьдесят тысяч чистыми (считаю рублями), так что шиковать особо не было возможности. Но зато деньги были всегда, и надежда на хорошую перспективу. Мы выигрывали и за счет того, что нас не обдирали местные авторитеты. Наш салон находился под защитой самого Петра Алексеевича. Он же был и поставщиком, так сказать, основной массы клиентуры. Вскоре у нас стали стричься и делать маникюр многие старые знакомые по шикарным тусовкам моего прошлого.

Все же, надо признать, встреча с Ярославом принесла много положительного. Иногда я вспоминала о нем, когда видела его машину на улице, и улыбалась: все же странные приключения предлагает жизнь. Я давно забыла все передряги с ним, только со смехом вспоминала о том, что вытворяла по дурости. Вела себя, ну просто, как пацанка: хулиганила и выёживалась. Самое интересное, что Ярослав оказался прав: спустя время я не жалею о нашей с ним встрече. Я где-то даже благодарна ему, потому что в борьбе с ним, с самой собой и с правилами его мира стала мыслить иначе: глубже, серьезнее, неагрессивно, заново строила и организовывала свой внутренний мир. Потому что, когда мы с Кириллом расстались в первый раз, я просто выбрала побег от душевной боли и стала нападать на мир с неимоверным ожесточением. Ведь залечь на время и зализать раны самолюбия, тоски и жалости к себе было унизительно. А надо было переболеть этой заразой, отлежаться с хорошим компрессом, наглотаться горькой дряни и излечиться. Я перестала ощущать себя достойной, самодостаточной, единственной и первой, какой должна ощущать себя женщина, чтобы быть счастливой. Я никогда так много не думала о себе и своей жизни, о месте мужчин в этой жизни. Все всегда было накатом. А после Ярослава открыла, что могу быть сильной, признавая свои слабости. Надо сказать, я немного скучала по моему Македонскому. Но это была светлая скука, дань яркому прошлому.

Иногда в порыве сентиментальности думала: твою налево! Ну и согласилась бы я стать его девушкой за просто так. Какая дурь были все эти условия! Хотя именно они придавали пикантности нашим отношениям. Без них он быстрее бросил бы меня!

Ну вот, проварившись в этой каше, нахлебавшись сполна, теперь можно было отметить, что все это значило для меня. Была ли так важна любовь, стоило ли упускать другие возможности из-за человека, который, как оказалось, не знал, чего хочет от жизни, и меня сбивал с толку? Ведь нравиться тоже нужно уметь и глубоко симпатизировать, тем более. Это тоже огромные затраты души. А симпатия и уважение по времени держатся гораздо дольше, чем разные там страсти, и жить с ними гораздо спокойнее и безопаснее для здоровья.

Нет, я не жалею о любви к Кириллу. Наверное, любовь стоит испытать, чтобы понять, что она того не стоит, и обратиться к другой вере: к самодостаточности, к самообладанию, к смелости и к великому благу – великодушному прощению. Любовь не терпит условий, преград, гордости и простой человеческой глупости, поэтому у нас ее и не было. Впрочем, как и с Ярославом.

Ну, и кое-что еще…

В один из самых обычных весенних дней к нам в салон, на чай забежала Антоновна. По дружбе я была ее мастером бесплатно. Вот еще: с нее-то деньги брать? Валька тянула все соки, заведующая Зинаида Степановна совсем обнаглела. Могла же я доставить подруге каплю удовольствия.

Тем более, что у Антоновны после того, как я начала выводить ее в свет, завелся приличный бой-френд. Так, ничего особенного, но не бомж, не пьяница и не драчун – инженер на нашем молокозаводе.

В общем, собрала Антоновну на свидание, подарила платье, которое было ей впору, и усадила пить чай в подсобке. Разговорились мы о жизни – и о горе, и о радости, что забыла о работе. Тут слышу, девчонки зовут.

Подходя к двери, услышала, как девочки любезничают с кем-то.

– Ну вот, опять какой-то модный клиент приперся!– скорчила рожицу Антоновне.– Щас начнет пальцы гнуть: то ему не так, то ему не эдак. А меня увидит и начнет прикапываться. Все, как всегда! Я на минутку выгляну, а ты сиди, ладушки?

– Да я уже пойду,– привстала Татьяна.

– Сиди, сказала! После чая надо губы подкрасить.

Я откинула волосы за плечи и вышла в зал.

– Ну, кому я понадобилась?– и тут же остановилась: кроме девчонок-мастеров в зале не было никого, а посреди них стоял Македонский.

– Какие проблемы, коллеги?– медленно распрямила плечи и не удержалась оттого, чтобы не разглядеть Ярослава с головы до ног.

Эх, гарный хлопец! Раньше не замечала…

– Мужчина хочет подстричься,– кокетливо проговорила Ирина и поиграла бровями.

– Дубль два: какие проблемы, коллеги?– повторила, подозрительно щурясь на Ярослава.

– Добрый вечер, Полина,– приветливо сказал тот.

– Ирочка, мужчина по записи?– кивнув на приветствие, спросила у Ирки.

– Да нет. Но у меня сейчас свободно…

– Так в чем же дело?– перебила я.

– Я бы хотел, чтобы меня стриг другой мастер,– вступил Ярослав.

В голове мигом переклинило: то ли спятила я, то ли Полинка-привереда начала проявляться?!

– У нас один мужской мастер,– ответила твердо и указала на Ирину.

– А вы?

– Я не стригу мужчин.

– Тогда у нас проблема: меня не хотят здесь обслуживать!– серьезным тоном заявил Ярослав и развел руками.– Пригласите вашего заведующего!

– А мы все здесь,– усмехнулась я.– Дать жалобную книгу?

Он долго внимательно смотрел на меня, загадочно щурился, но не мигал, а затем сел в кресло и развернулся к зеркалу.

Мы с девчонками переглянулись и пожали плечами.

– Хотите – режьте меня, хотите – бейте, но я хочу, чтобы моим мастером были вы, Полина Алексеевна. Я клянусь, что больше никто не прикоснется к моей голове. Обрасту, стану похожим на бомжа, появится перхоть и засаленные волосы будут сосульками болтаться по плечам…

Все девчонки в зале прикрыли рты ладонями и тихо рассмеялись.

– Полина Алексеевна, ну, сжальтесь над беднягой?– держась за живот, но серьезным тоном проговорила Анжелика.

За спиной скрипнула дверь.

– Побрей его налысо, в конце концов?– с улыбкой бросила Антоновна из-за дверей подсобки.

Ну, надо же, какие чудеса творила любовь?! Даже Антоновна стала снисходительнее.

Я выставила руки на бедра, сердито взглянула на девчонок, на Ярослава в зеркало и притворно раздраженно выдохнула:

– Ладушки, из любви к прекрасному, я не дам вам обезобразиться!

На его лице расплылась довольная улыбка. Но я тут же дернула кресло на себя и пригрозила:

– Еще одно слово, и сниму с тебя скальп!

Ярослав покорно поднял ладони и замолчал до конца стрижки. Только иногда на его губах проскальзывала дурацкая улыбочка. А я стригла его и думала: с чего меня так разнесло, отчего снова бесилась? Ведь никому же ничего не должна?

Пятнадцать минут в зале тишина танцевала под Дидюлю. Девчонки молчаливо переглядывались и делали вид, что занимаются важным делом (но клиентов-то не было!).

И вот, стрижка была завершена, одним взмахом руки сорвала с плеч Ярослава пеньюар. Молча отошла от кресла и, скрестив руки на груди, вопросительно посмотрела на все еще сидящего мужчину.

– Ваши услуги доставили мне массу удовольствия,– удовлетворенно произнес Ярослав, рассмотрев свое отражение в зеркале.

Затем он положил на столик купюры по прейскуранту с щедрыми чаевыми и пошел к выходу.

– До свидания, дамы.

– Всего доброго!– заулыбалась Анжелика.

– Приходите к нам еще,– заискивающим тоном пригласила Ирка.

А я продолжала молчать и просто смотрела ему вслед, пока тот не вышел на улицу.

– И это все, ради чего было представление?!– недоуменно пробубнила себе под нос, взглядом провожая Македонского до машины через окно.

– Полинка, ты чё строишь из себя козу?– со смехом проговорила Ирка.– К тебе такой мужчина клеится, а ты?

Зачем было это притворство? Ведь все же знали, что я долгое время была его пассией.

– Ир, так бери козла за рога… ой, быка имела в виду,– съерничала я.

– Ой,– возмутилась Ирка,– какая ты заноза!

– О, еще та!– подтвердила и посмотрела на Антоновну.– Да, Тань? Ну, что, пошли губки красить и носик пудрить?

И не поверите, весь оставшийся вечер думала о том, почему я такая заноза. Когда ушла в подсобку, девчонки смеялись за спиной, мол: всех приличных мужиков отшиваю, доиграюсь когда-нибудь, когда клёв закончится.

Это кто же мужик приличный-то? Гориллы со своими верзилами, чё ли? Студентики с официантами и ди-джеями? И прочие знакомые с клубов и пляжных площадок? Ой, не клёв, а плёв!

Вечером я последней закрывала салон: проверила свет, воду, сигнализацию и собиралась домой. Что-то не было настроения идти в кино, куда пригласили девчонки. По пути к автобусной стоянке зашла в продуктовый магазинчик и накупила разных вкусностей, копченостей и сока, чтобы дома отвалиться на диван и от досады набить живот.

Какая там диета? За весь день так набегаешься у кресла, что и пирожное на ночь не помогает.

Итак, вышла на остановку и стою, сосу чупа-чупс. Автобуса долго не было, и хоть бы одно такси прошло мимо. Уже устроилась на скамейку со своими пакетами и только достала мобильник, чтобы позвонить в такси, как почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Я напряженно взглянула на тень и выпрямилась, как струна.

– Не везет?– послышался знакомый голос.

– Фу ты!– резко выдохнула и оглянулась.– Испугал же, черт рогатый!

– Извини,– улыбнулся Ярослав.

Я подозрительно прищурилась и спросила:

– Не поверю, что ты автобус ждешь?

– Правильно делаешь,– и не отпирался он.

А внутри вдруг такая радость взыграла, что заулыбалась, как дурочка. Но отвернулась, чтобы это не увидел Македонский.

– Может, прогуляемся пешком?– предложил он.

– С ума сошел, шесть километров пилить?

– Вот и хорошо,– загадочно отметил Ярослав и взял мои пакеты.

Я прикусила кончик языка, чтобы тот вдруг не сорвался и не начал язвить, и дружелюбно улыбнулась:

– Ладушки, попилили.

– А может, заглянем в кафешку?

Я тут же округлила глаза и вопросительно уставилась на Ярослава. Что он задумал?

– Ну… я, честно, еще даже не обедал. Дел столько было. Хоть кофе с бутербродами выпьем, а?

Я опустила глаза, помолчала для приличия с минуту, а потом выдохнула:

– Ай, давай. Я тоже есть хочу.

– Ладушки. Что – в «Шхуну»?

– Давай в «Шхуну».

Мы прошли совсем немного и оказались у того самого ресторана.

– Ну?– спросила, сев за столик.– С чего вдруг такое явление?

– Отвечу, злиться не станешь?

Его осторожность смешила.

– Нет,– ответила с улыбкой.

– Соскучился,– посерьезнел он и тоскливо окинул меня взглядом.

Ух ты или опа?! Даже не знаю, как реагировать?! Эй, красотка, очнись!

– Приятно слышать, что кто-то по тебе скучает,– сморозила я.– Но не думала, что ты так быстро соскучишься. Красавиц-то не перевелось. Вон, наша Иришка на тебя запала. Хочешь, познакомлю ближе?

– Я тебя хочу…– наклонился он ко мне.

– Что?!– потеряв вдруг голос, прошептала я.

Он тут же опустил глаза и проговорил:

– …Я тебя хочу поздравить с успешным бизнесом.

– А-а,– усмехнулась и неуместно громко выдохнула:– Спасибо!

– Давай выпьем шампанского за встречу и за твой успех?

– Не-ет,– засмеялась и замахала руками,– я больше не пью.

– Вообще?!

– Ни капли. Только кефир,– серьезно заверила я, как будто отчитывалась перед своим терапевтом.

Ярослав по-доброму рассмеялся. Я тоже рассмеялась. А потом мы долго смотрели друг на друга. Просто разглядывали. Просто молчали.

– Можем заключить новый договор… на любых условиях?– иронично предложил он и улыбнулся, заметив мое замешательство.

Как странно, но вдруг поймала себя на мысли, что именно в этот день два года назад Ярослав сделал мне предложение стать его девушкой, на которое я согласилась гораздо позже, когда переехала к маме, но немного с другими обстоятельствами.

Нужно ли было следовать традициям?!

Он смутился, как мальчишка, и нежно взял мою руку, чтобы поцеловать ладошку.

Конечно, это была добрая шутка. Я не удержалась и выдала расположение к нему открытой улыбкой. Его серьезный взгляд смутил, и вдруг уловила тонкую нить, связавшую нас в этот момент – это была глубокая симпатия. Не та легкомысленная симпатия мужчины к девчонке, а полное, проникновенное чувство к женщине.

По-моему, правильно расценила этот взгляд?

Не то, чтобы я надеялась на это, но хотелось верить. Наши отношения с Ярославом могли бы выйти на новый уровень. Сожаление о том, что все сложилось так по-дурацки: стремительное знакомство, вымученные встречи, натянутые отношения, истерики и концерты, а не началось с искренности и теплоты, стрелой прожгло дорогу от середины живота к горлу.

– Знаешь,– тихо начала я и медленно вынула руку из его пальцев,– я же не подарок…

– А мне и не нужен подарок. Нужна ты, какая есть.

В теле все задребезжало, как комод с посудой по колдобинам, как у дурня, зачесался затылок. В общем, я была смущена до потери пульса.

– Ты не сбрендил ли?– спросила, глупо улыбаясь.

– Ты останешься у меня…

– Я не знаю…– еще больше смутилась, но не успела договорить, как расслышала последнее его слово.

– …навсегда?– тоном пониже договорил он и с несвойственным ему смущением опустил глаза.


Вот так-то!

Но, конечно же, Ярослав не полетел разводиться с женой, чтобы жениться на мне. Наверное, я была из того типа женщин, которых мужчины желают иметь рядом, любят, как сумасшедшие, потому что они не поддаются их укрощению, боятся потерять, но в качестве супруг они не годятся: слишком самостоятельные и независимые. Хотя, скорее, дело было в чем-то другом, во что я не собиралась вмешиваться…

Ну и пусть! Кто сказал, что я хочу замуж?

Жизнь ведь не сказка, в которой принц обязательно должен увезти свою Золушку в ЗАГС и жениться на ней. Но наша встреча с Македонским дала мне шанс жить, что называется, припеваючи.

Нет, не было венчания и «любви до гроба», не было и клятв умереть в один день, но было взаимное уважение интересов друг друга, независимость и «большая куча» денег, как бы корыстно это ни звучало, которая придала моей жизни яркий, сочный вкус.

А что говорить о манго в игристом вине и капучино на завтрак, о запеченных лично Ярославом омарах на Мальдивах и, о боги, о ночных прогулках по Сардинии в январе, когда в это время года где-то далеко в Екатеринбурге минус двадцать пять…