Ана Ховская
Легенда о половинках. Часть 2

ОТ АВТОРА

Дорогие читатели, это продолжение романа «Легенда о яблоке», и без 1-й части романа недействительно.

Не судите строго и не сравнивайте первый в жизни роман – пробу пера – с моими нынешними работами. Написан он в 2007 году в классическом стиле, навеян романтикой и настроением полюбившихся мне в то время книг Сидни Шелдона.

Это не современный короткий роман, а скорее, роман-эпопея, повествующий о нескольких линиях жизни людей в последние десятилетия ХХ – начала XXI в. В нем есть интриги и трагические события, страх и шпионские игры по-настоящему, страсть и разочарования, любовь и прощение…

Почему я решила не оставлять его «пылиться на полке»? Роман атмосферный: семейные отношения, становление героев, опыт, мечты, надежды… Но главное, в основу сюжета положены воспоминания моих друзей и родных, сокровенные мечты юности. Есть и фантазия, может быть, наивная, но светлая, добрая… Все это делает историю источником тепла и искренней любви к моим близким и друзьям. Герои – реальные и вымышленные – обычные люди и вовсе не идеальные, как и все мы. Им не чуждо все человеческое: они живут, мечтая о счастье в меру своих представлений о нем.

Возможно, роман не приглянется моим нынешним читателям, но будет понятен и близок другой аудитории.

Приятного прочтения!

США, штат Техас, Хьюстон, апрель 1999 года

…И сердце полно музыкой такой,

Что мне ее не слушать невозможно.

А все ведь оттого, что ты своей рукой

Моей руки коснулся осторожно…

Промышленная зона Хьюстона всегда вызывала чувства напряжения и сосредоточенного ожидания «скачка через пропасть». Серость и безликость района непроизвольно вызывали боевую готовность и перестраивали привычный ход мысли на стратегический. Активизировались все скрытые ресурсы, даже ускорялся обмен веществ в организме.

Для Александра Ахматова эта зона всегда ассоциировалась с новым риском, неожиданными решениями, неумолимыми обстоятельствами, моральным и физическим напряжением. Здесь находилась штаб-квартира АМБ, и вызов агентов означал одно – чрезвычайную ситуацию, требующую немедленного эффективного решения.

Билл Макстейн ожидал прибытия последнего агента в зал совещаний, где уже присутствовало другие четверо. Лицо каждого из них было знакомо Ахматову. Это была постоянно действующая команда чрезвычайного созыва. Состав группы никогда не менялся в целях безопасности каждого и операции, над которой она работала. В суть и ход операции никогда не посвящали параллельные группы.

Александр Ахматов – лидер группы, стратег; Тед Андерсон – инженер-техник в информационно-системном отделе ФАМО и офицер скрытой службы внутренней безопасности ФАМО, Сибил Кайл – психоаналитик, инструктор по курсу выживания; Эд Стивенсон – информационный аналитик и непосредственный помощник Макстейна и, наконец, Майк Келтон – агент внешнего наблюдения и специалист по техническим разработкам: прослушка, видеонаблюдение, радиопередача и информационные системы – все, как рыцари Камелота, сидели за круглым столом во главе с директором первого подразделения Агентства международной безопасности Биллом Макстейном.

Воздух в помещении был заряжен нервозностью и испытывающим терпение мрачным безмолвием. Агенты играли в переглядки. Макстейн, сердито дергая губами, долго молча листал папку с документами, вводя присутствующих в недоумение своим поведением. Невооруженным взглядом было видно, что Макстейн был вынужден собрать группу для нового задания, которое ему явно было не по душе и нельзя не выполнить. Он нервничал и не мог собраться с мыслями.

Наконец, Ахматов кашлянул и спокойно сказал:

– Сэр, группа в сборе. Ожидаем ваших инструкций.

– Да, вижу я!– вспылил Билл и захлопнул папку. Затем, громко выдохнув и немного остыв, обратился к сидящим:– По отношению к вышестоящему руководству АМБ я такая же пешка, как и вы. Не могу сказать ничего хорошего по поводу создавшейся ситуации на поле деятельности нашего агентства. Европа принципиально недовольна Федеральным агентством международных отношений (ФАМО), которое своей деятельностью подрывает благополучное развитие некоторых государств, вносит разлад в политические процессы. Французское отделение АМБ зафиксировало приход конфиденциальной информации с Запада. Есть факт утечки. Посредством данной информации советом Европы совершены некоторые действия, которые не позволяют ООН и ФАМО решать международные проблемы. Ответственные структуры просто не имеют полномочий. Абсурд какой-то! Известно, что такого рода информация могла исходить только из архивов ФАМО. Европа, Россия, вся Азия обвиняют ФАМО и ООН как контролирующую организацию в некомпетентности и некорректной работе с информацией. Это, в свою очередь, осложняет налаживание дипломатических отношений со многими государствами. Слухи быстро расходятся…

– Простите, сэр,– перебил Ахматов,– но наше подразделение не отслеживает Западно-Европейский канал по вполне объективным причинам – это функция второго подразделения АМБ. Меня смущает такой агрессивный выпад в нашу сторону…

– Второе подразделение уже семь дней как расформировано, и, оказывается, его функции перешли к нам. Эти семь дней мы проявляем свою некомпетентность и халатность. А руководству вынь да положь. Кто у нас курирует ФАМО?

Билл строго посмотрел на Ахматова и Андерсона. Те переглянулись, но не чувствуя вины за собой и не желая возражать вышестоящему по должности, промолчали.

– Вот именно!– проницательно заметил директор. – Их там не волнуют объективные обстоятельства нашего бездействия. Их вообще ничего не волнует. Есть служба – будьте любезны выполнять свои обязательства. К дьяволу всех этих бюрократов! Создали отдел на отделе, по-дилетантски раскидали функции, теперь не в состоянии разобраться, кто за что отвечает и кто кому подчиняется.

– Что же теперь? – спросила Сибил Кайл, теперь понимая и не осуждая небывалую жесткость Макстейна.

– Ввиду сложности и неоднозначности ситуации высшим руководством АМБ приказано в месячный срок организовать, обучить группу для отслеживания и сбора информации для обнаружения «крыс». Нет никаких данных, конкретных ниточек, за которые можно зацепиться. ФАМО и само не подозревает об утечке информации, только какие-то необоснованные претензии совета Европы, а что, почем… Ситуацию надо взять под контроль и предоставить всевозможные сведения. Информация содержится во всех головных терминалах ФАМО. Доступ к ней имеют все руководители отделов и информационно-системный отдел как технически обязанный. Существуют, конечно, разные уровни доступа к базам данных и к архивам, но, как видите, это не мешает похищать информацию тем, кто ведет свою игру. Не исключаются все руководители отделов, кроме, разумеется, Ахматова… Я надеюсь…

Билл сделал многозначительную паузу. Все оглянулись на Александра.

– Только вы, сэр, умеете сохранять чувство юмора в сложной ситуации…– парировал Ахматов с абсолютно невозмутимым выражением на лице, прекрасно понимая, что сейчас Макстейн в дурном расположении духа.

Макстейн устало рассмеялся:

– Прости, Алекс, нервы… Итак, проанализировав имеющийся кадровый потенциал, я пришел к выводу, что необходимо внедрение в ФАМО высококвалифицированного специалиста в системно-аналитический отдел. Двое наших талантливых парней уже прикреплены в не менее важные государственные структуры Хьюстона, срочно нужен еще один. Не исключается внешняя вербовка. Требования вам известны. Да… еще одна палка в колесо: во всей этой заварухе замешаны высокопоставленные лица, многоуважаемые и заслуженные…– Билл прервал фразу на вдохе, мгновенно решая не называть лишних аббревиатур,– в общем, приоритетная задача – осторожность, деликатность, хитрость. Никакой самодеятельности – добыча информации, и все. Если мы не введем человека в ФАМО и ООН не будет контролировать ситуацию, не знаю, что с нами будет.

– Это непросто сделать. Человека надо найти, обучить,– рассудил Андерсон.

– Главное, чтобы информация проходила через нас, сроки их не волнуют. Насколько это возможно, пока Ахматов и Андерсон будут поставлять сведения. А когда найдем человека, будет намного проще.

– Нельзя ли назначить официальную проверку?– спросила Сибил.

– ООН не может этого сделать. Назначить полное расследование – поставить под сомнение репутацию директора ФАМО Леона Фарлонга или его пресловутый совет. Это может затянуться надолго и спровоцировать еще большее нагнетание обстановки, шум, суету… Полетят головы, всем места мало будет. В общем, первостепенная задача – обнаружить двойного игрока или игроков, очевидно, служащих в ФАМО.

– Давно мы не играли,– пошутил Майк и тут же осознал, что неудачно, когда поймал на себе суровый взгляд директора.

Пока Макстейн делал замечание Келтону, Алекс неожиданно вовремя вспомнил вчерашний вечер в ночном клубе в компании Леона Фарлонга и Пола Сэндлера – директора Департамента по экономическим преступлениям, и в его мыслях всплыл их дружеский разговор…

– Этот «талант» запортачил мне всю систему!– возмущенно пожаловался Фарлонг на своего служащего.– Хорошо, что инженеры спасли сервер. Хвала господу, программисты восстановили базу данных, но, сколько сил было вложено. Я не спал недели две! Ну оставил я этого «гения» до лучшей кандидатуры… Но запретил работать с базами данных. Уж не знаю, где мне взять первоклассного системного аналитика и чтоб в программировании соображал?

– Это большая редкость,– вставил Ахматов, непроизвольно мысленно перебирая штат АМБ для внедрения еще одного агента в ФАМО.

– Хочешь, окажу тебе неоценимую услугу?– гордо сказал Сэндлер и глотнул виски.

– Что – есть варианты?

– Среди моих придурковатых техников-программистов затесалась одна леди. И, скажу я тебе, она этих придурков перекрывает с лихвой. Уж насколько они у меня гении, но эта дамочка – еще та кудесница!

– Девчонка?!– удивился Фарлонг и усмехнулся.– Женщина и компьютерные технологии? Этот нонсенс!

– И такое бывает!– утвердительно кивнул Пол.

Ахматов цедил виски и мотал на ус.

– Могу с ней переговорить. Спасибо скажешь.

– Какой подвох? Тебе в твоем департаменте не нужен такой специалист? Или от слабого звена хочешь избавиться? Протеже что ли твоя?

– Да нет,– с досадой ответил Пол.– Девчонка умная, да жалко мне ее: карьерного роста не видать. Все, потому что девчонка. Но талант пропадает. Ты же знаешь, на месте главного аналитика сидит сын сенатора Малкома, а в заместителях его племянница. Сам понимаешь?

– Ну да, ну да…

– А у девчонки уровень куда выше системного администратора.

Фарлонг поразмыслил несколько минут и решительно хлопнул приятеля по плечу.

– Давай-ка пригласи мне ее на собеседование. Наши ее протестируют. Может, сгодится на первое время.

– Не пожалеешь. Погоди, закончится у меня ежегодная проверка системы, и я пришлю ее к тебе…

Билл кашлянул, и это вернуло Алекса к группе.

– Я все сказал. Жду конкретных разработок к пятнице следующей недели. Все свободны,– громко объявил директор.

Члены группы немедленно поднялись и стали покидать зал совещаний. Ахматов задумчиво выстукивал подушечками пальцев по столу ритм танго и медлил с уходом.

– Могу я поговорить с вами?– не поднимаясь, спросил он, когда Макстейн вопросительно посмотрел в его сторону.

От недавней эмоциональной встряски Билл так тяжело вздохнул, что Алекс решил отложить беседу. Но, когда он собирался уйти, Билл тихо сказал:

– Если это важно, то давай сейчас, а если может подождать, то до пятницы?

– В свете предоставленной вами информации, я полагаю, это вас заинтересует.

Макстейн проводил взглядом последнего из группы, поднялся, достал из внутреннего кармана пиджака сигару, закурил и отошел к окну, чтобы успокоить мысли обозрением ночной панорамы улиц.

– Что там у тебя, сынок?

– Буквально вчера я оказался в одном клубе с Фарлонгом и Сэндлером…

– Полом Сэндлером – директором Департамента по борьбе с экономическими преступлениями?

– Именно, сэр. Я уже давно слышал, что в ФАМО нужен системный аналитик. Но теперь Фарлонг всерьез озадачен этим вопросом. Туда срочно нужен системный аналитик – в перспективе главный системный аналитик. У нас есть шанс внедрить своего человека.

– Это хорошая новость, да где же взять этого человека, который не засветился бы в каком-нибудь деликатном деле? Если кого-то перекинуть, а служба внутренней безопасности начнет копать под него, обязательно что-нибудь нароют. В ФАМО тоже есть свои Джеймсы Бонды.

– Я не заговорил бы на эту тему, если бы не одна случайность,– Ахматов подошел к Макстейну и, тоже устремив взгляд в ночное небо, продолжил:– Сэндлер бескорыстно порекомендовал Фарлонгу своего специалиста. Тот заинтересовался этим предложением. Насколько известно мне, в департаменте было четыре техника-программиста и все мужчины. Пол предложил женщину. Значит, она новенькая. Понимаю, женщина – вариант не лучший, но другого нет. Да и чем черт не шутит: вдруг она действительно талантлива? Если бы нам удалось завербовать ее до поступления в ФАМО?

– Так, так,– оживился Билл и вынул сигару изо рта.

– Сэндлер не порекомендовал бы Фарлонгу на такую должность пустоголовую девчонку. Значит, в ней есть потенциал?

– Кем она работает?

– Системным администратором на общедоступных уровнях.

Глаза Макстейна озарились энтузиазмом. Под влиянием эмоций он широкими шагами устремился к своему столу и по селектору вызвал Стивенсона.

Только Эд вошел в дверь, как Макстейн тут же строго распорядился:

– Эд, дай задание человечку из Департамента по борьбе с экономическими преступлениями просканировать женщину, которая числится там системным администратором, ту, что поступила сравнительно недавно… Алекс, имя известно?

– Нет, сэр.

– Ладно, разберутся. Завтра утром, чтобы все – от рождения до сегодняшнего дня этой женщины – было на моем столе. Можешь задействовать Кроу, он более оперативен.

– Кроу недоступен, сэр. Только через помощника Сэндлера – Эмму Кренстон,– ответил Стивенсон.

– Ах да… Кроу в командировке. Тогда пусть агент Кренстон поторопится.

– Да, сэр.

Эд Стивенсон тут же вышел из кабинета. Билл напряженно выдохнул и тяжело опустился в свое кресло.

– На сегодня это наш первый вариант. Завтра со Стивенсоном посмотрим материалы на эту мисс, а там – по обстоятельствам. Алекс, ты свободен…

Ахматов кивнул на прощание и вышел.

***

Утром на столе Билла Макстейна лежала папка с личным делом некой Софии Мэдисон, системного администратора Департамента по борьбе с экономическими преступлениями. Билл немедля занялся просмотром досье.

Первое, что изумило Макстейна, это возраст девушки – двадцать пять лет, при котором она уже имела несколько серьезных авторских патентов, сертификат отличия Б. Гейтса – короля в области информационных разработок, отличную характеристику университета штата и медаль университета, присужденную первой женщине-выпускнице, окончившей факультет «Управление информационными технологиями» с высшим классом отличия. Профессиональная подготовка объекта вербовки завораживала. Билл озадаченно поерзал в кресле, покосился на папку, снова пробежал глазами по характеристике, почесал подбородок и опять взялся за чтение досье.

Еще больше поразило Билла, когда он открыл страницу с личными данными Софии Мэдисон и вдруг обнаружил знакомую фамилию, что-то интуитивно убедило его в том, что эта девушка именно то, что им нужно. Стивенсон выявил факт смены фамилии по отцу на девичью по матери. Билл прекрасно помнил юного мальчишку Брайана Дьюго, стремившегося спасти мир. И это у него хорошо получалось теперь. София Мэдисон была родной сестрой Брэда Кроу. Это и радовало, и тревожило Макстейна.

С такой целеустремленностью и силой воли Мэдисон могла сослужить хорошую службу АМБ. По заслугам обоих, прежде Дьюго, можно было говорить о благоприятной наследственности. Макстейн понимал, что нельзя упускать такого специалиста. Но его беспокоило то, что Брэд был эмоционально привязан к сестре, это могло негативно сказаться на операции и качестве работы самой девушки. Брэд прошел через многое и сознательно не допустит участия близкого человека в проектах АМБ. Если только ничего об этом не узнает.

Макстейн задумался, насколько реально скрыть от Кроу информацию о сестре. Очевидно, что Брэд и София знают друг о друге, раз работают вместе в одном департаменте. И с Ахматовым Брэд часто контактировал, несмотря на то что это было запрещено уставом АМБ. Друзья с детства вряд ли хранили секреты друг от друга даже при условии полной секретности. Вероятно, Ахматов тоже знал сестру друга.

Недолго думая, Билл скомкал лист с личными данными Мэдисон и сжег его в пепельнице.

– Эд, зайди ко мне,– снова пригласил он своего помощника.

Когда Стивенсон вошел, Макстейн сообщил следующее:

– Отпечатай мне еще один лист с личным делом Мэдисон. Только теперь внеси поправки: удали любую информацию, касающуюся родства девушки с семьей Дьюго: внеси другое место рождения, новый социальный номер – в общем, не мне тебя учить… А также создай легенду на Мэдисон во всех официальных базах данных в штате.

– Сэр, я правильно понимаю – девушка является сестрой агента Кроу?– уточнил Стивенсон.

– А вот об этом должны знать только я и ты,– строго произнес Билл и прищурился.– Агент Ахматов тоже не должен владеть этой информацией… Пока не должен… Слишком много от этого зависит.

По тону, не терпящему пререканий, Эд понял, насколько было серьезно указание директора.

– Все будет сделано, сэр.

Через час Стивенсон принес новый документ с личными данными объекта вербовки с измененной информацией и намеренно затененной фотографией.

– О-о, ну это лишнее,– усмехнулся Билл усердию помощника, взглянув на фотографию девушки.– Была такой красавицей, а теперь словно двадцать лет накинула сверху.

Эд невольно пожал плечами и улыбнулся.

– Ладно, иди, фантазер. Выдели человека, пусть посмотрит за объектом. Думается мне, будем выходить на контакт. Нет времени искать другие кандидатуры.

Хьюстон, май 1999 года

Дверь открылась, и в кабинет вошел мужчина. Мигом сквозняком снесло стопку бумаг с рабочего стола Софии Мэдисон. Она возмущенно оглянулась на дверь. Но вся ее сердитость прошла, когда она увидела мистера Кроу, который внимательно смотрел на нее и улыбался.

Девушка с трудом сдержала восторженный возглас от радости видеть брата, возвратившегося из длительной командировки. Она подавила горячее желание вскочить с кресла и броситься к нему и, мельком взглянув на своих «коллег-интеллектуалов», просто дружелюбно улыбнулась:

– Добрый день, мистер Кроу. У вас какой-то вопрос?

– И я вас приветствую! Не желает ли самый очаровательный программист пообедать со мной?– убедительно сыграл Брэд роль обожателя Софии, хотя все: и радостная улыбка, и соскучившийся взгляд, и нежный тон – были искренни.

Скотт и Митч Дэвисы переглянулись, а, заметив взгляд Софии, направленный в их сторону, кивнули ей, мол, «Не отказывай парню».

– Ребята, вы меня простите, я – на обед и вернусь,– клятвенно пообещала Мэдисон и собралась уходить.

– Иди, иди, очаровательный программист,– с усмешкой ответил Люк Финчер.

София радостно коснулась рукой локтя Кроу, и они вместе вышли из кабинета.

– Живчик, я так давно тебя не видела,– наконец радостно призналась София, когда они сели в его машину.

– Всего-то два месяца.

– И все равно, я очень скучала по тебе. Давай в субботу сходим на пляж, отдохнем, поплаваем вместе?

– Не хочу тебя огорчать, но на эти выходные у меня другие планы. И они никак не связаны с отдыхом.

– Естественно!– поддела сестра.– Иначе не видать тебе моего прощения…

Брэд любовно чмокнул девушку в висок и взял ее пальцы в свои.

– Я так люблю тебя, Фисо. Не забывай об этом…

Последняя фраза кольнула. София нахмурилась и с тревожным подозрением спросила:

– У тебя какие-то проблемы?

– Не понимаю, о чем ты?

– Эта фраза «я тебя люблю… не забывай об этом»?!

– У меня идея,– резко сменил тему Брэд.– Когда ты сможешь взять отпуск, чтобы мы вместе могли отправиться в Европу?

– Ты серьезно?!– воскликнула София.

– Конечно, ты ведь никогда там не была. У тебя будет превосходный гид, а у меня – первоклассный переводчик.

– Рыжий дьявол!– от восторга захлопала в ладони девушка.– Никто не осчастливит меня больше, чем ты!

Кроу радостно рассмеялся ребячеству сестры. Сейчас она напоминала ему того ребенка, каким была много лет назад: неугомонной, строптивой, впечатлительной, с большими наивными, любопытными глазами, мечтающей объять весь мир своими маленькими ручками. Брэд снова поцеловал ее в висок и обнял одной рукой за плечи.

– Давай встретимся завтра в кафе на дальнем пляже и подробно обговорим наши планы?

– В августе я смогу взять две недели. Это точно. Меня может подменить любой из моих потрясных техников-программистов. Во сколько мы встречаемся завтра?

– В 13:00 на месте.

– Окей. Я буду вовремя.

***

На завтра Кроу неожиданно вызвали на оперативную встречу. Явка должна была состояться в кафе недалеко от того места, где он должен был встретиться с сестрой. Брэд был несколько удивлен, что встреча была назначена не в штаб-квартире. И, очевидно, это был не Ахматов, так как они всегда встречались в своем излюбленном бистро на углу Юнион и Десятой. Неожиданный выбор точки и таинственность лица, пригласившего на встречу, настораживали.

Только Кроу вошел в кафе, как сразу узнал человека, который его ожидал. Макстейн деловито протянул руку агенту, словно они малознакомы и являются, скорее, деловыми партнерами, чем хорошо знакомыми людьми, и с учтивой улыбой произнес:

– Добрый день, мистер Кроу! Я Уильям Пэлтроу. Помните договор с авиакомпаниями Хьюстона? Я представляю их интересы.

Кроу уважительно поприветствовал мужчину и жестом предложил пройти за столик.

– Я вас не задержу. У меня к вам несколько простых вопросов.

– Давайте пройдем к дальнему столику, там нас не побеспокоят…

Они расположились в тихом углу кафе. Макстейн открыл свой кейс и достал стопку бумаг и карандаш. Брэд достал свои бумаги, создавая видимость серьезной работы. Билл чуть наклонился к центру стола и, не отрывая глаз от своих бумаг, тихо, но четко проговорил:

– Брэд, сынок, у меня есть задание, выполнить больше некому…

Брэд внимательно прислушался к словам мужчины.

– У тебя хорошая репутация как у юриста, нужна твоя помощь в защите одного человека в посольстве США в Австралии. Человек серьезный, обладает большими возможностями и проявляет инициативу в сотрудничестве с АМБ. Только пока он не имеет представления, на кого работает. Так вот, прощупай объект, определи степень необходимости полной или частичной вербовки,– Макстейн подвинул пакет к руке Кроу.– Это сведения об объекте – ты легко его найдешь, инструкции, билет, кредитная карта и визитка отеля, где забронирован номер на твое имя. Полетишь туристом без всякого прикрытия. Если возникнут сомнения насчет объекта, ты знаешь, что делать. Я доверяю твоей интуиции.

– Я давно не брал отпуск. Видимо, теперь придется отдохнуть в Австралии.

– Можешь расслабиться: риск не велик. Отбываешь через две недели. Информацию будешь посылать по стандартному каналу. Об изменениях сообщим дополнительно.

Предложение Макстейна не внесло больших перемен в личные планы Брэда, он нисколько не тревожился по поводу решения поставленных перед ним задач. Но внеплановый отпуск и неожиданный отъезд на несколько месяцев расстроит Фисо: срывалась совместная поездка в отпуск. И через час нужно было сообщить об этом девушке. Кроу взглянул на часы, затем на Макстейна.

– Какие-то дела?– поинтересовался тот.

– Ничего срочного,– заверил Брэд.– Так, текущие задачи.

– Ну что ж, у меня все. Вопросы есть?– складывая бумаги в портфель, засобирался Билл.

– Нет, сэр.

– Брэд?– вдруг раздался женский голос откуда-то из зала.

Кроу оглянулся и с удивлением заметил Софию, которая вошла в кафе. Макстейн тоже направил взгляд в сторону оклика и, замедлил движения, когда узнал девушку. Он мельком взглянул на Кроу, оценивая его реакцию на сестру, и тут же опустил голову, будто занят чтением бумаг. Биллу захотелось пронаблюдать особенности контакта Брэда-агента с сестрой.

– О, Брэдн, привет…– София радостно подходила к столику, где сидел брат, но, неожиданно заметив, что тот не один, уже у самого столика замедлила шаг и посерьезнела.– Ой, я не заметила, что ты не один. Здравствуйте, я, наверное, вас перебила? Прошу прощения, но я увидела тебя в окно и подумала – раз ты здесь, мы могли бы пообедать.

Напротив Кроу сидел седоволосый бородатый мужчина солидного возраста, в очках, замерший с карандашом в руке над стопкой бумаг. Он любезно улыбнулся и, не отрывая глаз от прелестной брюнетки, обратился к Брэду:

– Думаю, мы закончили… Может, пригласишь милую девушку за наш столик?

София благодарно и робко улыбнулась и перевела взгляд на брата. Кроу мягко кивнул и встал, чтобы придвинуть стул.

– Я, правда, не хочу вам мешать. У вас, наверное, много дел? Я буду вас отвлекать?

– Вы нисколько не помешаете,– отечески-теплым голосом проговорил мужчина и сам встал, чтобы подвести скромную девушку к стулу,– я буду очень признателен вам, милое создание, если вы позволите угостить вас чашечкой кофе.

– Вы так любезны,– смущенно отводя глаза, отметила София и присела.

Брэд махнул официанту и дружелюбным взглядом окинул девушку.

– Уильям, познакомьтесь – это София Мэдисон, моя давняя знакомая и сотрудник нашего департамента. Однажды я чуть не сбил ее с ног своим неуклюжим автомобилем, с тех пор замаливаю свою провинность.

Кроу искренно рассмеялся, вспоминая, как «познакомился» с сестрой.

– София – это Уильям Пэлтроу, мой партнер.

Макстейн представительно кивнул девушке, мысленно похвально отмечая положенную осторожность Кроу.

– Рад знакомству, мисс Мэдисон. Надеюсь, вы не очень пострадали от действий этого «шумахера»?

– Нет, порвала несколько книжек, и только,– улыбнулась София и внутренне напряглась от необходимости озвучивать ложные истории.

– Кем вы работаете в департаменте?– непринужденно поинтересовался Билл.

– Системным администратором, программистом.

– О-о!– удивленно и восхищенно протянул тот.– Это очень серьезная должность для девушки, тем более ваших лет. Вероятно, вы очень талантливая и смышленая!

– Это преувеличение. К тому же я администрирую только пользователей общей сети и не имею доступа к действительно серьезной работе. Но люблю свою работу.

Макстейн одобрительно окинул девушку взглядом, отмечая свое приятное во всех смыслах впечатление о ней, и ностальгически проговорил:

– Как я завидую вашей молодости и целеустремленности. Эх, где мои молодые годы?

Брэд улыбнулся, но ощущал внутреннее напряжение оттого, что Макстейн был свидетелем его контакта с кем-то из родственников, что запрещалось уставом АМБ, если ты официально считался умершим. Оставалось надеяться, что директор не станет проверять все его контакты, тем более что Мэдисон могла оказаться обычной девушкой, невестой, кем угодно.

– Брэд, я думаю, все вопросы мы обсудили. Пообедайте с очаровательной леди наедине, а счет пришлите мне,– вежливо сказал Макстейн и поднялся.

– Всего доброго, мистер Пэлтроу. Мы еще созвонимся,– привстал Кроу и пожал протянутую директором руку.

– Да, конечно. Прощайте, мисс.

– До свидания,– приветливо улыбнулась София и обратилась к брату, когда мужчина покинул зал:– Такой приятный мужчина. Он похож на крестного.

– Да, неплохой человек,– согласился Брэд.– Что тебе заказать?

– Как всегда: картофель фри, куриные котлеты, зеленый чай и шоколадное пирожное. А пока мы не начали жевать, поделись со мной своими соображениями насчет Европы?

Брэд досадно вздохнул и виноватым тоном сообщил:

– Фисо, боюсь снова тебя разочаровать, но обстоятельства складываются так, что я вынужден взять отпуск через две недели и тут же уехать. Об этом я узнал только сегодня…

По глазам сестры Брэд прочитал, что она очень огорчилась, но постаралась показать обратное: улыбнулась и непринужденно махнула рукой.

– И ладно. Это ведь не последний твой отпуск?

– Конечно, моя стрекоза,– подбодрил Брэд, мягко коснувшись пальцами ее подбородка.

София ни о чем не спрашивала. Она понимала, что Брэд никогда не пожертвует ею из-за простой прихоти, что часто он не распоряжался собственным временем. Было грустно и тревожно осознавать это, но она настраивала себя оптимистически, чтобы брат не чувствовал своей вины перед ней.

***

В последний день мая Кроу отбыл в Австралию. Макстейн готовился к встрече с Софией Мэдисон. Он попросил Стивенсона передать объекту информацию о встрече через человека из департамента.

Билл еще раз собрал оперативную группу по готовящейся операции и каждому раздал конкретные указания по ее началу. Он предупредил о внедрении нового агента в ФАМО и раскрыл информацию об объекте внедрения.

– Итак, встреча с объектом будет назначена на завтра. По моим сведениям, проблем с вербовкой возникнуть не должно. Вербовка будет частичной. Объект будет контактировать только с нашей группой и только по конкретной операции, другая информация об АМБ будет закрыта.

– Объектом займусь я?– спросил Ахматов, разглядывая личное дело Мэдисон.

– А ты что, знаком с ней?

– Нет, сэр. Просто это обыкновенная практика…

– Объектом займусь я,– уверенно заявил Билл.

– Вы, сэр?!– удивился Алекс.

– Да, я. Не сомневаюсь в твоих способностях убеждать, но у тебя сейчас будет другая задача: как можно быстрее предоставить группе к согласованию общие направления операции, максимально приближенные к реальным условиям ФАМО. А поскольку командировки в Европу от ФАМО тебе не избежать, то детали разработаешь в поездке. Информацию будешь отправлять через наш стандартный канал. За полтора месяца твоего отсутствия мы завербуем, обучим объект, назовем ее «Леди»,– Билл постучал указательным пальцем по папке с личным делом Мэдисон.– К тому же зачем Леди знать, кто ты? Достаточно, что с ней будут контактировать двое из группы. Это Тед и Майк. А агенты Стивенсон и Кайл займутся ее обучением. Лишняя предосторожность не повредит.

– Вы редко участвуете в операциях…– заметила агент Кайл.

– Это особый случай.

– Сэр, в личном деле указано, что объекту двадцать пять лет, а на фотографии сорокалетняя женщина,– с иронией заметил Майк Келтон, вглядываясь в личную карточку Мэдисон.

Группа засмеялась и согласно покивала ему.

– Девушке действительно двадцать пять, но замечу, что у нее огромный потенциал. Послезавтра все определится. Ахматов, от тебя я жду план операции. Кодовое имя оставим – «Леди».

Алекс недоумевал, почему Макстейн впервые пренебрег его способностями вербовать агентов в АМБ, как руководитель группы он должен был сам изучить объект, установить с ним контакт и предоставить полный отчет директору. Но решение Макстейна не обсуждалось, и Алекс подчинился его указаниям.

***

Темнело. Свет лампы отражался в окне. Тишину в кабинете нарушало редкое цоканье клавишей мыши и клавиатуры. София тоскливо смотрела на монитор компьютера, завершая последнюю операцию по проверке локальной сети департамента. Ее «великолепная четверка» давно окончила рабочий день и попрощалась с ней. Пит Грекхэм хотел остаться и помочь ей, но она настоятельно отправила его. Самой ей не хотелось идти домой, там ее ожидало то же тоскливое настроение, что и каждый день. Она решила задержаться на работе и устать так, чтобы прийти, коснуться головой подушки и сразу же уснуть, не оставив времени на унылые мысли. Но София не имела понятия, чем займет себя в следующие два дня выходных.

И вот, когда уже нечего было делать, а одинокое отражение лица в окне не отпускало ее, София увлеченно занялась разглядыванием себя: меняла выражение лица, глаз, хмурилась, улыбалась, скалилась, строила рожицы и усмехалась тому, как глупо проводит свое время, смеялась над недавними поступками и ощущениями.

Только сейчас она осмыслила, как смешно выглядела, когда поддалась обаянию Дилана Мэтьюса, и как непорядочно повела себя с Джейсоном Ларсом, хотя он ни на чем не настаивал, и в общем-то был милым и простым парнем.

«Надо бы ему еще раз позвонить. Мы отлично посидели в прошлый раз… Он просто парень. Почему бы мне с ним не общаться? и не пригласить на мороженое?! Не могу же я вообще исключить весь мужской пол из своего круга общения? Надо проще к этому относиться, Фисо! Мороженое ни к чему не обязывает, и общаться с Джейсоном любопытно. А когда мы встретились в супермаркете, он был очень даже ничего: простой, бескорыстный, дружелюбный и воспитанный. Все-таки получал образование в Европе»,– помыслила София, а потом состроила приветливую улыбку и ткнула пальцем в стекло:

– Фисо, какая же ты странная!

Ее внимание отвлекли быстрые легкие шаги в коридоре. София машинально оглянулась на дверь. Тут же раздался стук, затем в кабинет вошла женщина и дружелюбно кивнула:

– Добрый вечер, мисс Мэдисон. Что-то вы засиделись?

София узнала женщину по голосу. Это была личный помощник директора департамента Эмма Кренстон.

– Добрый вечер, мисс Кренстон. Включите центральное освещение, а то вы можете наткнуться на что-нибудь в темноте,– приветливо ответила девушка.

Женщина проигнорировала ее предложение, подошла ближе и присела на край стола. София заинтригованно свела брови и откинулась на спинку кресла.

– Чем могу вам помочь?

Кренстон молча склонилась к монитору, щелкнула мышкой по меню и включила музыкальный проигрыватель. В помещении заиграла ритмичная мелодия. Эмма добавила звук и выпрямилась.

Софию вдвойне удивило такое поведение женщины, но не успела она отреагировать, как та тихо проговорила:

– Мисс Мэдисон, вы очень ответственный, способный сотрудник. Требуется ваша помощь.

– Да, конечно…– щурясь отозвалась София, еле различая слова Кренстон в шуме музыки.– О какой проблеме идет речь?

– Очень вас прошу встретиться с одним важным человеком. Он-то все и разъяснит вам. И если можно – пусть моя просьба останется между нами?

София напряженно кивнула.

– Так загадочно!.. Это безопасно?..

– О-о, можете даже не беспокоиться. Я просто хотела бы воспользоваться вашими способностями, разумеется, на ваших условиях…

– Хорошо, а с кем, где и когда я должна встретиться?

– Поскольку время не терпит, то будьте завтра по этому адресу,– Эмма протянула девушке листок,– в указанное время. Я тоже там буду.

На листке был указан адрес кафе под открытым небом на берегу озера Риверс-парка, совсем рядом с домом Хардов в десять часов утра. На эту субботу у Софии не было планов, и она утвердительно кивнула.

– А о чем пойдет речь?

– Я совсем не понимаю в вашей области, поэтому ничего вразумительного не скажу,– смущенно улыбнулась Кренстон.– А тот человек, которому нужна помощь, все подробно разъяснит.

– Ну… хорошо… Я обязательно приду.

– Не опаздывайте, пожалуйста… Да – чуть не забыла: директор Сэндлер просит вас зайти к нему в понедельник, сразу, как явитесь на работу.

– А это еще по какому поводу?– удивилась София.

– И этого я, к сожалению, тоже не знаю,– улыбнулась Эмма.– А теперь идите домой. Отдыхайте. Нельзя столько работать.

Кренстон снова щелкнула мышкой и отключила музыку. София так и не поняла, для чего нужно было музыкальное сопровождение.

– До завтра, мисс Мэдисон.

– Да…– растерянно ответила София и вопросительно посмотрела на свое отражение в окне.– Пожалуй, и вправду пора домой…

Она отключила систему, проверила компьютеры своих коллег и, взглянув на часы, неодобрительно покачала головой и вышла.

Странная просьба Кренстон не выходила из головы. София даже не заметила, как прошла свою автобусную остановку, и, очнувшись, вынуждена была возвращаться четверть квартала назад.

***

Субботнее утро выдалось теплым и солнечным. Первый луч постучал в окно спальни Софии, и она тут же открыла глаза. Вместе с пробуждением у нее появилось редкое ощущение, когда кажется, что всю ночь не спишь, но и не помнишь, что бодрствовал. Однако София чувствовала себя бодрой и в хорошем настроении.

В девятом часу девушка спустилась в столовую – остальные еще спали – заварила себе кофе, наделала бутербродов с ветчиной и салатом и устроилась в гостиной перед утренним телешоу «Улыбнитесь: вас снимает скрытая камера!» Она решила, что все утро проведет перед телевизором, лежа на диване в махровом халате с запасом бутербродов и кофе. И ей не хотелось придумывать, что она скажет по этому поводу крестной и дяде Томасу. Она просто будет отдыхать, тупо уставившись в экран.

Спустя час в гостиную спустились Лили и Томас. София молча, но с улыбкой махнула ладонью в знак приветствия и увлеклась новой телепередачей.

Лили и Томас позавтракали и засобирались на утреннюю прогулку по парку.

– Дорогая, пойдем с нами? Сегодня такое сказочное утро!

– Не хочу, крестная,– не отрываясь от экрана, ответила София.

– В Риверс-парке в десять часов будет водное представление. Будет весело. Идем? Посидим в кафе у озера, поедим мороженого?

София внезапно подпрыгнула с дивана и взглянула на часы. На часах было 9:40.

– Рыжий дьявол! Я опаздываю на встречу!– взволнованно вспомнила девушка и как ужаленная вылетела из гостиной.– Извини, тетя, я опаздываю. Спасибо, что напомнила…

Лили непонимающе пожала плечами и кивнула мужу:

– Ты что-нибудь понимаешь?

– Да, у нее встреча,– надвигая очки на нос, ответил Томас.

– Это я и так поняла!..

– Что ты хочешь от девочки? Она такая непредсказуемая. В любом случае лучше пусть идет на какую-то там встречу, чем проведет день на диване перед телевизором.

– Ты прав…– согласилась Лили.– Просто, это такая редкость, когда у нее встреча с кем-то… Хм, пойду собираться…

***

София мигом накинула на себя первое, что попалось в шкафу, взъерошила волнистые волосы, чтобы не делать укладку, взяла сумочку и выбежала из квартиры. За десять минут она могла успеть добежать до Риверс-парка, но все же беспокоилась, что опоздает, поэтому бежала со всех ног, запинаясь, рывками хватая воздух ртом.

В воротах парка она остановилась, отдышалась, разгладила запутавшиеся у лица волосы, взглянула на себя в зеркальце и быстрым шагом пошла к кафе у озера.

Уже издали София стала присматриваться к сидящим за столиками, чтобы разглядеть мисс Кренстон и ее знакомого. Но, даже оказавшись у внешнего ограждения кафе, София не смогла увидеть знакомого лица. Она стала осматриваться по сторонам и вдруг почувствовала на локте чью-то руку. София оглянулась. За ее спиной стояла Эмма Кренстон и приветливо улыбалась.

– Я рада, что вы пришли, мисс Мэдисон. К сожалению, у меня возникли срочные дела: мой сынишка приболел, не могу надолго оставить его одного, но тот человек, о котором я говорила, здесь, за седьмым столиком. Он вас очень ждет.

Девушка повернула голову в сторону столиков, нашла номер семь и перевела взгляд на сидящего к ней спиной мужчину.

– Хорошо, я поговорю с ним. Идите к своему сыну,– вежливо ответила София и медленно осторожными шагами пошла к столику.

Рассматривая мужчину со спины, Мэдисон заметила, что тот в возрасте, солидный и, на первый взгляд, не вызывает тревожных мыслей. Но как только София подошла к нему и взглянула в лицо, ее глаза округлились, и она растерянно улыбнулась.

– Мистер Пэлтроу, кажется?!

– Да, вы не ошиблись, мисс Мэдисон,– привстал Макстейн и любезно придвинул девушке стул.– Присядьте, прошу вас.

– Да, конечно… Я очень удивлена встречей с вами. Мисс Кренстон сказала, что вам нужна моя помощь?

– Да, мисс Мэдисон, ох, как нужна!

София напряженно выпрямила плечи и с ожиданием во взгляде присела за столик.

– Кофе? Пирожные?– предложил мужчина.

– Благодарю, мистер Пэлтроу, я недавно завтракала.

– Мисс Мэдисон, у меня к вам очень конфиденциальный разговор, но здесь достаточно людно, чтобы мы могли обсуждать с вами мою проблему…

Билл наблюдал, как девушка в недоумении пожимает плечами и не решается что-либо сказать.

– Вы не возражаете, если мы прогуляемся по тому берегу озера?– кивком головы указывая на противоположный берег, ненавязчиво предложил Макстейн.– Там есть скамейки… и не так многолюдно.

София согласилась. Билл попросил разрешения взять девушку под руку, и вместе прогулочным шагом обогнули водоем, на берегу которого уже начиналось водное шоу, и вышли на аллею со скамейками на другом берегу. Они присели на первую скамью. Макстейн взглядом оценил пространство вокруг, повернулся всем корпусом к девушке и облокотился на спинку скамьи.

– София, разрешите мне вас так называть?

– Угу…– проронила девушка и напряженно поерзала на скамье.

– Вы обладаете уникальным талантом, который может послужить великим целям. Такие, как вы, всегда нарасхват, и мне повезло, что я имею честь говорить с вами и предложить серьезную работу…

София сосредоточенно взглянула в лицо мужчины и невольно кашлянула.

–…Ведь системный администратор – несколько посредственная работа, и я наслышан, что повышение вас не ожидает, по крайней мере, в ближайшие десять лет…

София медленно напряженно сдвигала брови, и ее дыхание становилось все более поверхностным. А мужчина продолжал говорить ровным, подчеркнуто доброжелательным тоном:

–…У меня же, напротив, есть предложение, которое втрое увеличит ваш заработок и принесет возможность не далее, чем через год, получить административную должность с соответствующим окладом, уровнем сложности и социальным положением…

В образовавшуюся паузу София опустила глаза и ощутила, что ей отчаянно не хватает воздуха, так она слишком надолго задержала дыхание. Карьерный вопрос в департаменте был для нее не новостью. Она поняла это, после того как проработала там почти год. И ей очень хотелось верить солидному мужчине, предлагавшему новое будущее, но слишком уж подозрительно было это предложение.

– Вы можете говорить конкретно?– несмело попросила она.

– Я буду говорить очень конкретно. Пусть вас это не пугает,– улыбнулся мужчина.– Не далее, как вчера, мисс Кренстон сообщила вам о том, что Пол Сэндлер вызывает вас к себе в понедельник утром, верно?

– Да…

– Темой вашего разговора станет предложение – перейти в Федеральное агентство международных отношений на должность системного аналитика.

У Софии снова перехватило дыхание.

– Это же такой уровень!..

– Вот именно! И, глядя на ваши характеристики, награды, можно с уверенностью сказать, что вы достойны занять эту должность.

От представления себя в этой должности у девушки мурашки побежали по коже. Это было очень заманчиво.

– А откуда вы знаете об этом?

– У меня свои источники. А главное, что вы можете согласиться на это предложение Сэндлера.

– Тогда, я не понимаю смысл нашего с вами разговора? Если мистер Сэндлер сделает мне это предложение, я соглашусь без раздумий. Я слышала о ФАМО – это прекрасные перспективы для меня.

Билл загадочно улыбнулся и снова непринужденно оглянулся вокруг.

– Именно потому, что вы согласитесь на эту должность, я и хотел с вами поговорить.

– Вы меня запутали…

– Вы задаете слишком много вопросов и не умеете слушать, София. Терпение, пожалуйста,– мягко пожурил Макстейн.

– А-а…– догадливо усмехнулась София,– вы хотите предложить мне что-то другое?

– Отчасти.

– Пожалуйста, выражайтесь яснее…– нетерпеливо поторопила София и скрестила руки на груди.

Билл улыбнулся горячности девушки и продолжил:

– Я должен был убедиться, что вы примете предложение Сэндлера.

– И это все? Тогда к чему такая конфиденциальность?

– Я же занимаюсь переманиванием ценных кадров,– улыбнулся Макстейн, но, заметив хмурое выражение лица девушки, посерьезнел и добавил:– Но если серьезно, то обстоятельства, которые сложились на международной арене, требуют вашего сотрудничества со мной.

– Простите, а кто вы в таком случае?..– снова с недоумением спросила София.

Макстейн не торопился раскрывать свое настоящее имя и принадлежность к АМБ. Ему было важно оценить готовность девушки к сотрудничеству при полном неведении. Но приоткрыть завесу было неотъемлемой частью плана вербовки Леди.

– Я человек, который имеет задачу – сделать все для того, чтобы облегчить жизнь многих людей, устраняя обстоятельства, ведущие к нарушению мирового порядка. И ваш брат… мне очень в этом помогает…

В миг, когда мужчина произнес слова «ваш брат», София почувствовала, как к горлу подкатил ком и язык судорожно прилип к небу.

– У меня нет брата…– не дрогнув тихо ответила она.

Мужчина, нисколько не смутившись, поправил галстук на шее и тоже тихо сказал:

– Это официальная версия.

Девушка не на шутку испугалась и отклонилась назад.

– Не понимаю, о чем вы?..– еще более твердым голосом проговорила она.

– Не пугайтесь, мисс Мэдисон… или, правильнее будет сказать, мисс Дьюго?

София нервно сглотнула, но не подала вида, что испугалась еще больше.

– Я понимаю, что Брайан не устоял перед своей привязанностью к сестре и открылся, хотя это строго запрещается принятым уставом. Но я даже рад тому, что вы знаете, кто такой мистер Кроу, что вы его сестра.

У девушки похолодели ладони, и она сжала пальцы в кулаки, чтобы согреть их. Было ясно, что мужчина владел полной информацией о Брайане и о ней тоже, и она терялась в своих ощущениях. Раньше София всегда доверяла интуиции, но сейчас боялась, что ошибочно определила Пэлтроу в ряд безобидных людей. Брат предупреждал, что могут появиться разные люди и спрашивать о нем, и ни при каких обстоятельствах она не должна выдавать его тайну.

По напряжению, которое незримо исходило от девушки, Билл догадался, что она сильно напугана и может сделать глупость. Он подсел ближе и взял ее за руку.

– Милая София, если бы я знал, что так напугаю вас, то попросил бы Брайана, теперь Брэда, поговорить с вами. Но время не терпит, а Брэд в командировке, и нам отчаянно нужна ваша помощь, ваши способности. Я ведь не случайно оказался тогда в кафе на побережье… И то, что игнорирую нарушение Брэдом устава – обнаружение себя семье, только лишь мое почти отеческое отношение к этому мальчишке, которого я знаю еще со студенчества.

София хотела выдернуть руку из пальцев мужчины, но его слова показались ей правдоподобными. Да и брат был настроен доброжелательно к «партнеру», как он назвал его тогда. Иначе бы он сразу предупредил ее об опасности – такая была между ними договоренность. Она покосилась по сторонам и наклонилась к мистеру Пэлтроу.

– Вы правы, я напугана. Но, если вы расскажете все по порядку, я обещаю быть благоразумной.

Девушка схватывала на лету. Билл еще раз убедился в своей правоте насчет хорошей наследственности.

– На это я и надеялся, София.

Билл отпустил руку девушки и принял свою прежнюю позу.

– Директор ФАМО, Леон Фарлонг, уже наслышан о вас от Сэндлера и настроен увидеть на собеседовании истинного профессионала. Вас протестируют, проверят вашу личность, все контакты и после этого примут в ФАМО. Конечно же, при условии, что вы продемонстрируете свои таланты в программировании, знании языков, коммуникабельность и несомненную обаятельность, а также серьезность и целеустремленность. Однако служба внутренней безопасности ФАМО на этом не ограничится, по новым правилам за вами установят видеонаблюдение в первые полгода работы, а далее только аудио прослушивание до особого распоряжения. Вы сможете доказать Фарлонгу свою незаменимость?

– Я не уверена в своей обаятельности, коммуникабельности, но любую задачу, связанную с моей профессиональной деятельностью, решу.

– Это успокаивает. Хотя, насчет обаятельности – это вы зря.

Билл взглянул на часы и сменил прежний тон на более деловой.

– Сейчас, к сожалению, я больше не могу с вами говорить, София. Я даю вам время привыкнуть к мысли о сотрудничестве…

– Погодите, но вы так и не сказали, в чем должна заключаться моя помощь вам?

– Могу лишь сказать, что ваше сотрудничество, что бы вы ни сделали, послужит решению добрых дел. И если эта идея вас заинтересует, прошу встретиться со мной здесь завтра в это же время. Прошу вас, София, обдумайте мое предложение серьезно, и не советую вам нарушать конфиденциальность нашего разговора.

– Я все понимаю, только слишком мало информации для осмысления?..– расстроенно проговорила София.

– Понимаю, но это я вынужден придерживаться таких условий.

Макстейн поднялся со скамьи и заложил руки за спину.

– Всего доброго, мисс Мэдисон.

София не сдвинулась с места, но, высоко закинув голову, неотрывно смотрела на мистера Пэлтроу. Он сделал шаг в сторону выхода из парка, но вдруг остановился и, оглянувшись вполоборота, серьезным тоном добавил:

– Да, София, будет благоразумнее не звонить Брэду. Во-первых, в целях безопасности: все его разговоры прослушиваются, а во-вторых, я не могу допустить, чтобы родственная связь между вами повлияла на ход событий.

Это прозвучало так, словно было предостережением. И мистер Пэлтроу исчез.

Софию не отпускало внутреннее напряжение. Резкий грохот музыки, раздавшийся с другого берега озера, заставил ее вздрогнуть и обратить внимание на веселящихся людей. Где-то здесь должны быть Харды, и в состоянии жуткого настроения Софии захотелось оказаться в компании близких ей людей. От легкого нервного озноба она погладила себя по плечам и быстрыми шагами поспешила на другой берег.

***

Пробродив полдня по парку с Лили и Томасом, София немного пришла в себя и осмыслила разговор, произошедший с загадочным мужчиной. Сначала ей даже показалось, что утренняя беседа с мистером Пэлтроу происходила не с ней, а с кем-то другим из параллельной жизни, но постепенно она приняла факт собственного участия в этом странном разговоре.

Еще по дороге к дому тетя отметила, что загадочная встреча племянницы вызвала у нее странное настроение. Несмотря на то что София приветливо поддерживала разговор с ними, она показалась им смятенной и скованной.

Оказавшись дома, ничего не объясняя родным, София сразу поднялась к себе, чтобы предупредить все разговоры о ее настроении. Она неожиданно открыла, что очень взволнована и заинтригована беседой с мистером Пэлтроу. София не решалась подумать, что эта идея ей нравится, потому что боялась обмануться в своих ожиданиях. Но в любом случае она не желала бездарно тратить время в департаменте, где ее не могли оценить по достоинству.

Впервые девушка заметила, что у нее появились амбиции, которые она не могла игнорировать. В детстве и юности София мечтала объять весь мир и сделать что-то неординарное, весомое, и теперь ей предоставлялась такая возможность. Что означали «добрые дела», София не имела понятия, но если этими «делами» занимался ее дорогой брат, то она должна была безоговорочно поверить Пэлтроу и не терзать себя сомнениями. И все же ее ставило в тупик, почему Пэлтроу запретил ей рассказывать об этом брату. Ведь тот был самым близким человеком.

На этот счет у Софии была одна теория: «дела» были секретными, что-то вроде ЦРУ, а все секретное было скрыто от людских глаз и ушей только лишь упорным молчанием всех сторон. Ведь даже секретные агенты одного отдела могли не знать друг друга в лицо.

«Вот было бы забавно увидеть реакцию Живчика, когда я сообщу ему, что я агент ЦРУ!– мысленно дурачилась София.– А может быть, это не ЦРУ? Пэлтроу говорил о целом мире… Наверное, что-то типа УМП – управление мировым порядком! Ой, какой же только бред не приходит тебе в голову, Фисо!»

Неожиданное предложение и богатое воображение заставило Софию всерьез задуматься над смыслом своего существования, над широкими возможностями или над опасностью, которая могла ее поджидать, над причастностью брата к неизвестной организации, которая теперь пыталась заполучить и ее, и, в конце концов, над своим ответом, который нужно было дать завтра.

Привыкшая к логическим рассуждениям, теперь она не могла собраться с мыслями и отделить эмоции и предубеждения от фактов. Все казалось подозрительным, запутанным, лишенным здравого смысла и в тоже время реальным и легко выполнимым. Безумно не хватало совета брата. Но всякий раз София останавливала себя, когда возникало желание набрать его номер. Ее пугала мысль, что своей неосторожностью и паникой она может навредить ему.

Потом она вспоминала выражение глаз мистера Пэлтроу и досадно удивлялась: неужели она так плохо разбиралась в людях, что не смогла разглядеть коварства. И снова в памяти всплывали обрывки встреч с Кери Эдвардсом, когда у нее не возникало и тени сомнения в его порядочности и благородных намерениях. Однако сейчас она была взрослее и мудрее, и на Дилана Мэтьюса у нее была совершенно иная реакция: не рисовала его в розовых тонах, напротив, интуитивно чувствовала его суть. Последующий опыт общения с людьми подсказывал Софии о созревании ее проницательности и чувствительности. Теперь ей хотелось разобраться в собственных желаниях: чем она пожертвует, что потеряет, кому навредит и что в итоге приобретет.

Долгая ночь в мучительных размышлениях привела Софию к определенному решению. Она хотела стать кем-то большим в этом мире, гордиться собой и ей ничем не пришлось бы жертвовать, кроме как своим временем, а его у нее было хоть отбавляй. Возможно, это были те самые кардинальные перемены, которых она так ждала.

Мать и Бен – счастливы, Лин живет жизнью, которую выбрала сама, Брэд прекрасно справляется со своими обязанностями, и его все устраивало в такой жизни, Лили и Томас тоже жили в своем маленьком комфортном мирке. А где была София? Где-то между, над, рядом, но нигде целиком.

«Я должна найти вектор своей жизни. Я приму большую ответственность на себя и стану кем-то полезным, маленьким звеном, поддерживающим мировой порядок! Достаточно быть обыкновенной… Я должна идти вперед, расти и вершить свою судьбу! Получить все, ничем не рискуя, – было бы подозрительно хорошо. А вдруг это и вправду судьба? Между скучной определенностью и ошеломляющей неизвестностью, я выбираю второе. И пусть не подведет меня мой рыжий дьявол!»

***

В воскресенье София проснулась на заре. Ее глаза сразу отыскали будильник. На часах было половина шестого. Она без спешки привела себя в порядок, позавтракала и села у больших часов в гостиной, чтобы не опоздать на встречу. София неотрывно следила за маленькой и большой стрелкой часов, будто в назначенный час произойдет что-то невероятное.

В голове пусто… Туман… Все было решено, и она боялась появления новых сомнений, поэтому упрямо не давала ходу ни единой мысли.

Стрелки часов лениво двигались вперед. Но время Софии все равно пришло. Девушка солдатиком поднялась с дивана и твердыми шагами пошла к выходу. Но у двери она вдруг заглянула в зеркало и заметила, что у нее слишком напряженное выражение лица. «Так, давай договоримся, Фисо: если ты на первой же минуте хоть краем сердца почувствуешь что-то неладное, – отказываешься от этой затеи. Если нет, то ты ввяжешься, сама не знаю во что!– мысленно проговорила она своему отражению в зеркале.– Вперед!»

Мистер Пэлтроу, как и договаривались, ждал ее на той же скамье, что и вчера. София крепко сжала пальцы в кулаки и окликнула мужчину:

– Доброе утро, мистер Пэлтроу.

Макстейн сидел спиной к девушке и читал газету, но как только она проявила себя, он уважительно поднялся, сделал джентльменский поклон и, дружелюбно улыбаясь, ответил:

– Как замечательно, что вы здесь, София! Правда, прекрасное утро?

Выражение глаз и лица мужчины было настолько искренним, естественным и приветливым, что у Софии невольно снова возник мысленный образ крестного. Ее опасения о первом тревожном предчувствии не оправдались: она не уловила фальши или коварства, напротив, к своему удивлению, раскрепостилась.

Девушка подошла ближе, кивнула и сразу присела, чтобы не ощущать легкой дрожи в коленях. Билл тоже присел и, проницательно улыбаясь, сказал:

– То, что мы снова с вами говорим, свидетельствует о вашем желании сотрудничать со мной. Я верно мыслю?

– Я все еще не понимаю сути вашего предложения, но склонна согласиться на него, если вы дадите гарантию безопасности моего участия в ваших «добрых делах»,– ровным тоном проговорила София.

– Вы уже иронизируете,– усмехнулся Макстейн.– Однако я скажу, что ваша безопасность нам выгодна, но, увы, будет зависеть только от вас. А безопасности ваших родных ничто не угрожает.

София выдохнула с некоторым облегчением. За себя она могла постоять, а за семью не нужно беспокоиться.

– И что дальше?– сосредоточенно спросила она.

– Все, что потребуется от вас сейчас, – это успешно пройти собеседование у Леона Фарлонга. Нужные люди уже поработали на ваш авторитет, вам останется только убедить его в своей компетентности. Как только мне сообщат о вашем приеме на работу, я свяжусь с вами, и мы подробно обсудим все, что от вас требуется. Надеюсь, завтра вы будете естественны и раскованны на приеме у Сэндлера?

– Не сомневайтесь, мистер Пэлтроу…

«Я занималась в театральном кружке и постараюсь вспомнить все уроки»,– усмехнулась София.

– Это то, что нужно. У меня к вам, София, еще одна просьба. Убедите Фарлонга дать вам два месяца отсрочки в виде отпуска, которого вы лишитесь в департаменте из-за перехода на новую работу. Сошлитесь на семейные дела, сообразите что-нибудь – вы девушка творческая. Но сделайте это только после того, как получите приглашение на работу. Фарлонг – человек деловой и понимающий, думаю, согласится.

– Если у меня возникнет необходимость связаться с вами…

Макстейн оборвал ее на полуслове:

– Вот номер телефона. Просто наберите его со своего мобильного и положите трубку. С вами свяжутся в течение часа. Есть еще вопросы?

У Софии их было много, но в мыслях возник такой хаос, что она путалась в первостепенности каждого.

– Я задам их при следующей встрече,– нашлась, наконец, девушка, тем самым успокоив себя.

– Тогда… я желаю вам, София, твердости и благоразумия. Надеюсь, ваше решение не изменится?

– Нет,– проявила первую твердость девушка.

– Всего доброго!

– И вам…

София еще с час сидела на скамье после ухода мужчины и задумчиво разглядывала цепочку муравьев, пробегающую рядом с ее босоножкой. «Ну вот, у тебя будет новая работа… новая жизнь… Может быть, в твоем безрассудстве что-то есть, Фисо?!»

***

В понедельник утром все случилось так, как и предсказывал мистер Пэлтроу. Пол Сэндлер без долгих церемоний предложил своей сотруднице перейти в другое ведомство. Он выразил свое искреннее сожаление, что не смог сдержать слово о возможности карьерного роста, данное при первом собеседовании, и свою радость за талантливую девушку по поводу ее определения в реальные условия карьерного роста. Софии не пришлось играть. Она была искренно рада и благодарна таким обстоятельствам.

Сэндлер при Мэдисон созвонился с директором ФАМО Леоном Фарлонгом и договорился о дне и времени собеседования.

Как много и быстро происходило перемен в ее жизни. И все же, когда София вернулась в свой кабинет, у нее возникло сожаление о разлуке с потрясающей четверкой «интеллектуалов». За год она привязалась к ним. Вместе они были великолепной командой, понимающей друг друга с полуслова. София уже предвидела их бурную реакцию на ее уход и заранее расстраивалась сама.

Но это была светлая грусть.

***

Новый костюм из стрейч-крепа цвета свежего асфальта сидел на Софии великолепно. Пиджак с неглубоким круглым вырезом на двух пуговицах длиной чуть ниже талии, юбка-колокольчик до колен, строгие черные замшевые туфли на шпильках у Лили и Томаса вызвали восхищение. Но девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Причину напряжения, которое невозможно было снять, она приписывала своему внешнему виду и новому костюму, а не к собеседованию с директором ФАМО, результата которого не могла предсказать.

На часах было 12:50. София стояла на площади перед зданием ФАМО в тридцать пять этажей, высоко задирая голову, и для собственного успокоения считала количество окон с первого этажа по тридцать пятый. Сосчитав до пятидесяти, она просто приказала себе войти в здание и выполнить назначенное.

В холле первого этажа у турникета, пропускающего по одному человеку по магнитным карточкам, Софию остановили сотрудники службы безопасности и попросили пропуск.

– Для меня должен быть заказан пропуск. Вот мое удостоверение,– смело сообщила она и протянула свои документы охране.

– Одну минуту,– предупредил тот и набрал на клавиатуре имя девушки.

Спустя пятнадцать секунд автомат выдал разовый пропуск на имя Софии Мэдисон.

– Все в порядке, проходите, мисс Мэдисон. Вам на тридцать третий этаж. Лифт слева, за углом, поднимитесь по ступенькам.

– Благодарю,– улыбнулась София и своей улыбкой вызвала ответную доброжелательную и слегка заинтересованную улыбку сотрудника безопасности.

Поднимаясь к лифту, София отметила, что здание департамента по своей архитектуре и дизайну уступало ФАМО. Ее приятно удивило оформление лифта: дорогое напольное покрытие, стены и потолок были отделаны зеркалами сверху донизу, а кнопки на панели управления выполнены с использованием неоновых технологий, и, как ни странно, старинные ажурные светильники органично вписывались в современный дизайн.

«Каким же будет мой кабинет, если я буду здесь работать? Рыжий дьявол, системный аналитик – это же крутой уровень!»

Лифт прибыл на тридцать третий этаж, София бесстрашно вышла в холл и огляделась. Сразу перед ней возникла девушка и любезно проводила посетительницу в приемную директора ФАМО.

София не успела ее поблагодарить, как та исчезла. На смену ей в приемной оказалась молодая женщина – секретарь Леона Фарлонга.

– Вы мисс София Мэдисон?– спросила та.

– Да, у меня встреча с мистером Фарлонгом на час дня.

Секретарь окинула девушку оценивающим взглядом и, взяв трубку телефона, проговорила:

– Сейчас доложу о вас… Мистер Фарлонг, к вам мисс Мэдисон… Хорошо, сэр… Да, мистера Андерсона и мистера Фачинелли я уже пригласила. Они будут через минуту.

Секретарь положила трубку и жестом разрешила Мэдисон войти в кабинет директора.

Девушка стиснула зубы и вошла. Следом за ней вошли еще двое мужчин.

– Мисс Мэдисон, добрый день, присаживайтесь,– привстал из-за стола крупный мужчина.

– Здравствуйте, сэр.

София подошла к его столу и протянула руку для знакомства:

– София Мэдисон.

– А это Тед Андерсон – наш инженер-техник и Элиот Фачинелли – системный аналитик из Ай-Ви-Ти,– представил Фарлонг своих сотрудников.

– Очень приятно, София Мэдисон,– пожав руки мужчинам, проговорила девушка и присела за стол напротив них.

– Ну что же, мисс Мэдисон, мне очень рекомендовали вашу кандидатуру на должность системного аналитика. Вы представляете, какой это уровень и ответственность?– начал Фарлонг.

– Разумеется, сэр. Если бы я сомневалась, что могу вам помочь, то не ответила бы на предложение мистера Сэндлера.

– Тогда… вы не против, если Элиот задаст вам несколько профессиональных вопросов?

– Конечно, нет.

– Элиот, прошу вас…

Фачинелли кивнул и несколько секунд соображал, какой вопрос задать девушке. Затем на ломанном английском стал засыпать Мэдисон вопросами по программированию, администрированию и технологии анализа системных ошибок и сбоев.

София отвечала уверенно, без затруднений, иногда беря паузу на обдумывание ответа, изредка поглядывая на реакцию директора и оценивая его впечатление о ней.

Леон очень внимательно следил за девушкой. Он ничего не понимал, но довольно наблюдал, как Фачинелли одобрительно и с приятным удивлением кивает ему.

Элиот Фачинелли был чистокровным итальянцем и, хотя он знал английский, говорить без акцента и ошибок ему не удавалось. Он даже иногда терялся, оттого что не мог правильно сформулировать вопрос. На тринадцатый вопрос Мэдисон дружелюбно улыбнулась ему и спросила:

– Может быть, вам будет удобно говорить на итальянском? Мне совсем не трудно!

– О-оу!– с облегчением выдохнул Элиот.– Что же вы молчите? Я уже весь взмок!

Фарлонг и Андерсон рассмеялись. На лице Софии появилась легкая улыбка. Это разрядило атмосферу.

– Какими языками вы владеете еще?– поинтересовался Тед Андерсон.

– Свободно испанским, французским, итальянским, бегло говорю по-русски,– ответила Мэдисон.

– Да вы талант! Вот такие люди нам нужны,– похвалил Тед девушку, но глядя в глаза директору.

– Думаю, нет смысла продолжать проверку?– заключил Леон, кивая Фачинелли.

– О да, о да… Признаюсь вам, сэр, только между нами: на некоторые вопросы ваши аналитики не ответили.

– Это неслучайно. Моя давняя знакомая Валери Уоркенгтон характеризовала мисс Мэдисон как исключение из правил,– поделился Андерсон, многозначительно посмотрев на девушку.

София оживилась:

– Вы знаете миссис Уоркенгтон?!

Тед кивнул.

– Я очень благодарна ей за поддержку, когда я только поступила в колледж,– радостно сообщила Мэдисон и вдруг поймала себя на мысли, что Андерсон не случайно обмолвился об Уоркенгтон.

Она внимательно посмотрела на мужчину, затем на Фачинелли и на Фарлонга и опустила глаза.

– Мисс Мэдисон, обычно я не занимаюсь подборкой персонала, за это отвечает наш менеджер по кадрам, мисс Кати Ла Саль, но сейчас я рад, что лично принял вас. Надеюсь, что вы оправдаете мои надежды. Наша база данных – очень серьезная вещь и очень хрупкая. С ней нужно обращаться соответственно. Вы меня понимаете?

– Сэр, все, что связано с программированием, – очень хрупкая система, я осмелюсь взять на себя такую ответственность,– решительно ответила София, чувствуя, как нервы щекочут под солнечным сплетением.

– Вы определенно нравитесь мне!– довольно признался Фарлонг.– Вы приняты. Хайди, моя секретарь, отведет вас к мисс Ла Саль и вы оформите все необходимые документы.

Фарлонг встал, чтобы попрощаться. Одновременно с ним поднялись и двое мужчин. Но София робко улыбнулась и проговорила:

– Сэр… Мистер Фарлонг, не будет ли с моей стороны невежливо, если я попрошу вас о маленьком одолжении?

– Что вам нужно?

– Дело в том, что если я перехожу в ваше ведомство, то не смогу пойти в отпуск, который уже запланирован в связи с семейными обстоятельствами. Я бы и сейчас не смела просить вас о нем, если бы не серьезные причины…

Уважительный тон и взгляд девушки смягчил выражение лица директора, и он растерянно ответил:

– Мой системный аналитик уволится через неделю. Не знаю, смогу ли я его кем-то заменить?

Тут неожиданно в разговор вступил Тед Андерсон:

– Мистер Фарлонг, может быть, наш эксперт – Элиот не откажет в таком вопросе?

Элиот пожал плечами:

– А сколько это займет времени?

София только открыла рот, как Фарлонг оборвал ее:

– Не больше месяца.

– Я согласен,– ответил Фачинелли.

Мэдисон смешалась: ведь ей были необходимы два. Она растерянно взглянула на директора, затем на Андерсона и заметила, как последний украдкой подмигнул ей, мол, «Все в порядке». Это слегка встревожило ее, но, не проявляя внешнего беспокойства, София благодарно приняла и этот срок.

– Спасибо, сэр! Я очень вам обязана. Через месяц я буду на рабочем месте.

– Я очень надеюсь на вас,– сказал Фарлонг.

София кивнула и поднялась.

– До свидания, рада нашему знакомству.

– Оставьте свои координаты у Хайди и поскорее решайте свои семейные проблемы,– посоветовал Леон и лично проводил девушку к двери.– До свидания, мисс Мэдисон.

За дверью София глубоко вздохнула и зажмурилась. Открыв глаза, она сразу посмотрела на Хайди и мило улыбнулась. Затем достала из сумки записную книжку, ручку и быстро что-то записала.

– Это мои координаты. Мистер Фарлонг попросил.

– Угу,– равнодушно откликнулась Хайди.

В приемную вошло несколько человек, и София чуть не наткнулась на одного из них, когда собиралась выйти. Она быстро кивнула в молчаливом извинении и выскользнула из приемной.

– Привет, Хайди,– улыбнулся заигрывающей улыбкой Алекс.

При виде Ахматова секретарь растаяла и, застенчиво улыбаясь в ответ, сказала:

– Добрый день, мистер Ахматов. Так приятно, что вы заглянули.

– К тебе заглядывать – одно удовольствие,– обольстительно ответил Алекс.– Подскажи-ка мне, кто сегодня записан на прием к Фарлонгу? Мне очень нужно обсудить с ним мою командировку, может, с кем-то договорюсь…

– Для вас все что угодно, мистер Ахматов,– расплылась в улыбке Хайди и протянула мужчине расписание директора на сегодняшний день.

Ахматов внимательно изучил его, попутно высказывая свои сомнения:

– Так, этот не годится… Этот точно не пропустит… Ага… А кто это? София Мэдисон?

– Эта девушка проходила собеседование, ее берут на должность системного аналитика.

– Это серьезно? Неужели у нас будет толковый аналитик?

– Скорее всего… потому что шеф не стал бы принимать девушку, еще и такую молодую…

– Молодость – это не порок,– отметил Ахматов.

– Я имела в виду, что она – голова, хоть и смазливая голова,– ревностно ответила Хайди.

– Ты могла бы мне позвонить, когда эта девушка выйдет из кабинета Леона, а я проскользну после нее… Очень надо!

Ахматов подкупающе улыбнулся и поиграл бровями.

Хайди нескромно оперлась грудью на стол и сообщила:

– Она только что вышла. Еще чуть вас не снесла…

Ахматов прищурился, мысленно восстановил момент своего прихода в приемную и медленно повернулся в сторону двери.

– Брюнетка?

– Да… От нее еще пахнет так,– пренебрежительно поморщила нос Хайди.– Не могу вспомнить, чем…

– Сиренью,– увлеченно улыбнулся Ахматов, вспоминая тонкий аромат, приятно пощекотавший нос, когда он входил в приемную.

– Да? Странный аромат…

– Так ее приняли?

– Да.

– Видимо, сегодня мне не повезет с приемом у Фарлонга. Зайду в следующий раз.

Ахматов поприветствовал еще несколько мужчин, толпившихся у двери, и повернулся к выходу. Из кабинета директора с громким смехом вышли Андерсон и Фачинелли. Ахматов будто случайно обернулся и приветственно кивнул им:

– У вас такой заразительный смех?

Андерсон взял Ахматова за локоть, и они вместе вышли в коридор. У лифта они попрощались с Элиотом и тихо заговорили между собой.

– Леди принята. Леон в восторге от ее кандидатуры. По-моему, она обаяла даже непробиваемого Фачинелли. Срок один месяц,– проговорил Тед.

– Ничего. Обучение в интенсивном режиме, и все пойдет как по маслу,– отреагировал Алекс.– До встречи.

***

Такси остановилось у входа в серое пятнадцатиэтажное здание с яркой вывеской «Клуб восточных искусств» в промышленном районе Хьюстона. Водитель открыл дверцу и помог девушке выйти.

– Поднимайтесь на третий этаж, офис 37. Там вас ждут.

София огляделась вокруг. Темнота на улице навевала жуткие ощущения. Она быстрее поднялась на третий этаж и прошла в указанный кабинет.

Девушку встретил Билл Макстейн и, заметив ее замешательство, извиняющимся тоном проговорил:

– Простите, что пришлось пригласить вас на встречу таким образом. Таксист был деликатен?

София поежилась и пересекла комнату к первому стулу.

– Ничего, я почти сразу догадалась, что это от вас,– ответила она, вспомнив, как странное такси остановилось перед ней и незнакомый мужчина настойчиво предложил подвезти. Она отказалась, но он намекнул, что она сама звонила.

– Теперь после вашего звонка за вами будет приезжать такси. Будьте смелее.

– Хотя в салоне он мог бы раскрыть, куда меня везет…– чуть обиженно добавила она.

– Вы уж простите моего человека, он приучен действовать по инструкции.

– Молчать?

Билл подошел к девушке и присел рядом.

– У вас все в порядке?

Девушка мельком взглянула в глаза мужчине и быстро кивнула.

– Не хочу долго вас задерживать, поэтому перейду сразу к делу. Мисс Мэдисон, теперь, когда вы согласились на сотрудничество, я могу говорить откровенно?

– Вы можете на меня полагаться, мистер Пэлтроу. Я не из болтливых… То есть я, конечно, могу много болтать… э-э, говорить, но я умею держать язык за зубами,– более уверенно ответила София.

Билл одобрительно улыбнулся, кашлянул и распрямил плечи.

– Начнем с того, что меня зовут Билл Макстейн.

София слегка отстранилась назад.

– Привыкнете,– подняв ладонь, успокоил он.– Это мое настоящее имя. Вы будете сотрудничать с Агентством международной безопасности.

И Билл протянул девушке свое удостоверение.

– Ух! АМБ?!– выдохнула София, и все ее сомнения и страх о причастности к неизвестной сомнительной организации улетучились. Однако оставалось много неясных вопросов.

– Теперь я буду говорить более предметно. У вас, мисс Мэдисон, очень редкий талант и еще более редкие возможности, которые меня и привлекли. Я введу вас в курс дела и раскрою достаточно деликатную информацию, и хочу быть уверенным, что вы не подведете…

София почувствовала, что мужчина не случайно сделал паузу в этот момент, и она должна была как-то отреагировать.

– Разумеется, я заранее подумала, на какую дорогу ступаю,– с внутренней дрожью, но не от страха, а от азартного предвосхищения, ответила она.

– Н-да!– с одобрением во взгляде произнес Макстейн.

Он задумчиво потер свой подбородок, встал, потоптался на месте и снова присел. Заметив сосредоточенный взгляд девушки, проницательно считывающий его колебание, Билл вновь заговорил:

– Вы должны знать, что, прежде чем достичь поставленной нами цели, вам необходимо будет максимально подготовиться ко всякого рода неожиданностям – эмоционально, физически и интеллектуально. Для вас разработана специальная обучающая программа. Как только вы усвоите все необходимые блоки, приступим к следующему этапу. Непосредственно с вами будут работать и инструктировать два наших агента – Майк Келтон и Тед Андерсон, с которым вы уже встречались в ФАМО. Еще двое будут обучать и инструктировать вас здесь – это Сибил Кайл и Эд Стивенсон. Настойчиво советую вам серьезно относиться к их требованиям…

– Я понимаю, мистер Макстейн,– заверила София.– А к чему я должна быть готова?

– Вы все поймете позже. Теперь поговорим о том, чем непосредственно вы будете заниматься в ФАМО.

София напряглась всем телом так, что в некоторых суставах раздался хруст.

– Мисс Мэдисон, ФАМО – это крупнейшее агентство, работающее на благо человечества. Это огромный центр политической, экономической, социальной дипломатии. Это колоссальная база данных со всего мира, на которые всегда найдутся охотники. И, несмотря на то что она хорошо защищена, нашлись люди, вероятно, под стать вашему таланту, которые нашли лазейку и самым наглым образом «сливают» секретную информацию заказчикам. За эту информацию кто-то очень хорошо платит, а затем использует ее в своих целях. Независимые эксперты извне не могут обнаружить, откуда идет утечка информации. Но это можно сделать изнутри. Так как вы будете иметь доступ в главную международную сеть ФАМО и к базам данных, а также в серверную, – это даст возможность просканировать все пути входа и выхода из системы. Есть шанс быстро отследить объект или объектов, ведущих эту деятельность. У вас есть возможность быть внутри этого процесса, пронаблюдать и выявить, кто может владеть такими способностями, как и вы, либо использует свои служебные полномочия. Согласитесь, не так уж на свете много специалистов, способных слиться с машиной и ее программой, чтобы стать невидимкой и вершить что вздумается?

– Вы слишком переоцениваете мои возможности,– смутилась София.– Хотя, уверяю вас, что и невидимки оставляют следы. И в программе тоже можно найти их, только следует внимательнее присмотреться.

– Вот вы этим и займетесь.

На этом Билл решил завершить разговор. Информация не должна была шокировать девушку, поэтому ее нужно было преподносить дозированно.

– Позже мы поговорим более детально. Мне сообщили, что сегодня вам подписали заявление о переводе?

– Да.

– Дам вам пятницу, чтобы привести мысли в порядок и поговорить с семьей. И вот еще что: я рекомендую вам снять квартиру поближе к ФАМО. Думаю, вот по этому адресу вас ждет очень уютная квартирка,– Билл уверенным движением протянул девушке визитку домовладельца.

София все правильно поняла.

– Да, мистер Пэлтроу… э-э, то есть Макстейн, завтра же я присмотрю квартиру.

– Не забудьте предупредить своих родных о переезде. На сегодня все. Вас отвезут. И я вновь прошу вас быть благоразумной. Я свяжусь с вами в субботу.

– Хорошо. Доброй вам ночи.

Она поднялась. Вместе с ней поднялся Билл.

– Да… и, София, спите спокойно,– улыбнулся он.

– Вы шутите?– усмехнулась она и повернулась к двери.

«Разве я могла представить себе, что со мной произойдут такие невероятности?! Когда-нибудь я расскажу об этом Живчику»,– подумала София, окинула серое здание любопытным взглядом и села в такси.

***

Дела у Жанны Фурье шли отлично. Операция, которую она провернула с кражей информации для Тьерри Кристофа Гранжа, не имела отрицательных последствий. Более того, она придала уверенность своей технической способности реализовать план по устранению врага номер один.

Когда Жанна только поступила под руководство Гранжа, будучи еще Мэри Синкли, она случайно оказалась в Ле Груф, в селении городского типа на юге Франции, где Тьерри поселил ее у одной старушки – Жюдит Годреш. Позже Мэри узнала, что эта пожилая женщина приходится Гранжу матерью, хотя сам он заявлял о смерти обоих родителей. Женщина была очень религиозна и жила небогато, но имела счет в местном банке, на который Тьерри перечислял ежемесячное содержание в размере трех тысяч франков. Тогда Мэри не стала раскрывать его тайну, но теперь эта информация пришлась как нельзя кстати.

По своим каналам Жанна выяснила номер счета Жюдит Годреш и заочно открыла еще один счет в этом же отделении банка на имя Кевина Хоуэлла. В «Особых условиях использования» Фурье указала, что сумма, входящая на этот счет, автоматически перечисляется на счет мадам Годреш при телефонном кодовом сообщении. Жанна задумала убрать Гранжа руками внутренней службы безопасности ФАМО. Она собиралась забраться в «карман» ФАМО и перечислить маленькие суммы с тысяч разных международных счетов на счет банка в Ле Груф. А когда сумма станет подозрительно огромной, то мгновенно перебросить ее на счет матери Гранжа. Когда спецслужбы выяснят, что утечка средств шла с терминала Кевина Хоуэлла (теперь любовника Жанны) и куда, то сразу выйдут на мадам Годреш, которая, разумеется, не сможет объяснить наличие такой суммы на своем счете. Здесь останется только намекнуть о Тьерри Кристофе Гранже, и дело будет сделано. В деле хищения средств с международных счетов будут фигурировать три фамилии: Хоуэлл, Годреш и сам Гранж, а Жанна останется при своей полной независимости и чиста, как белый лист бумаги. План был настолько прост, что Жанна ни на йоту не сомневалась в его эффективности.

При выполнении задания Гранжа Жанна использовала программу, которую специально для нее изготовила одна нелегальная компания. Фурье не пожалела, что заплатила хакерам триста шестьдесят тысяч долларов. Программа стоила того. С первого же раза Жанна обнаружила, как просто и эффективно работает программа, что она сгодится не только для поиска нужной информации, но и выполнения коротких команд. Если до этого Жанна выискивала предельно безопасные и легкие пути устранения Гранжа, то после нескольких несанкционированных посещений базы данных ФАМО, в ее голове сам собою сложился весь алгоритм действий.

И вот, усыпив бдительность Кевина Хоуэлла своим непревзойденным способом, Фурье пробралась в его офис и сделала первый шаг. Она четко помнила рекомендации профи-хакера, который создал для нее программу для безопасного проникновения в сеть.

– Для начала необходимо выполнить весь алгоритм по инсталляции программы, для этого вам нужно знать код доступа к данному терминалу. А далее – с момента запуска программы у вас есть тридцать секунд. Пока она будет «гулять» по сети и стремиться попасть в головной сектор, никто не сможет отследить, с какого терминала идет сигнал, если, конечно, все терминалы не расположены в одном помещении. К сожалению, копии файлов вы не успеете сделать, так что запоминайте зрительно, но запустить какую-либо команду сможете…

Не все было идеально, но Жанна не унывала. Главное, что ее безопасность была гарантирована. Жанна воспользовалась паролями доступа Кевина, который вызнала, когда перед любовными ласками напоила его психотропным веществом, открыла нужную программу, как опытный экономист подготовила акт перевода безналичных средств на скрытый счет и, перед тем как дать команду к выполнению операции, загрузила свой «волшебный диск».

На мониторе появился мигающий значок загрузки новой программы. Фурье сосредоточенно взглянула на секундную стрелку часов и дала команду для выполнения операции перевода. Затем она вышла из сети ФАМО, вынула диск, удалила все следы своего пребывания в терминале Кевина и покинула его кабинет.

Оказавшись в холле и заметив двух сотрудников службы безопасности, курирующих этот этаж, Жанна напряглась, но те прошли мимо, подобострастно улыбаясь ей и переглядываясь между собой. И тут Фурье неожиданно открыла, что справится с поставленной задачей без риска и нервозности, если будет вести переводы с домашнего терминала Хоуэлла, который также был подключен к серверу ФАМО. А это еще один аргумент для спецслужб, обличающий Хоуэлла в преступной связи с Гранжем.

Кевин ожидал Жанну на подземной парковке. Она появилась ровно через тринадцать минут, как ушла.

– Прости, что украла тринадцать минут от романтического ужина, который ты мне приготовил,– ласково улыбнулась Фурье, садясь в машину.

Кончиком ногтя она пощекотала мужчину за ухом и подставила ему свои роскошные губы.

Хоуэлл захватил женщину пальцами за шею, страстно притянул к себе и жадно впился в ее губы.

– Ну-ну, торопыга, ты испортишь мне макияж… Потерпи чуточку, и я покажу, как это делается,– оторвавшись от мужчины, облизываясь, промурлыкала Жанна и откинулась на спинку сиденья.

– Ты нашла, что потеряла?

– Да, моя зажигалка имеет свойство теряться в самый неподходящий момент,– засмеялась она, мысленно отмечая свою сообразительность.

Пока они ехали к дому Хоуэлла, Жанна несколько раз прикинула в уме, сколько ей нужно сделать переводов, чтобы набрать необходимую сумму и осуществить последнюю фазу операции. Для собственной безопасности и, чтобы не привлечь внимания, одного раза в неделю было достаточно.

«Эх, круто же тебе повезло со мной, Тьерри!»– подумала Жанна и злорадно покосилась на Кевина, сосредоточенно ведущего автомобиль.

***

Утро пятницы было утром расставаний и грустных сожалений. София приехала в департамент с дядей Томасом, чтобы забрать свои вещи.

«Славная четверка» искренне сожалела об уходе Мышки – Мэдисон. Настроение у них было не рабочее, они топтались из угла в угол и грустно смотрели, как девушка собирает свои вещи в картонную коробку.

– Слушай, Мышка, оставайся с нами. Нам еще есть чему поучиться у тебя,– сказал Люк Финчер.

Митч Дэвис от волнения заикался на каждом слове.

– Мы со Ск-скоттом даже рас-сч-чистим за-завалы на ст-столах…

– Да… и не будем больше есть за клавишами…– поддержал Скотт.

София обернулась, приветливо и благодарно улыбнулась и сказала:

– Парни, вы такие милые, я буду скучать по вас. Но вы же знаете – нужно двигаться дальше.

– В любом случае мы желаем тебе удачи,– наконец проговорил молчун Пит.

– Ребята, мы обязательно будем переписываться по мылу. Обещаю, буду присылать вам интересные проги и баги и обязательно буду помогать в случае проблем,– клятвенно пообещала Мэдисон.

Когда она подняла заполненную коробку, Люк, смешной, с взъерошенными волосами подбежал и с волнением отобрал у нее груз.

– Я помогу.

– Спасибо, Люк. До свидания, ребята! К вам обязательно возьмут хорошего парня…

– Или какую-нибудь девчонку,– вставил Скотт.

София хихикнула и с серьезным видом, но шутливым голосом заметила:

– Однако не забывайтесь, какая-то девчонка может в два счета надрать вам зад!

– На это способна только ты,– с улыбкой произнес Пит Грекхэм.

Софии не хотелось расставаться, но время торопило. Сегодня она еще собиралась посмотреть квартиру по предложенному Макстейном адресу. Она в последний раз окинула свой кабинет взглядом, хлопнула в ладони и оживленно заключила:

– Вот и все. Счастливо, парни!

Парни в один голос попрощались. Люк, надув губы, пошел следом за девушкой к ожидавшей ее машине.

У машины дяди София приняла коробку с личными вещами и на прощание поцеловала Люка в щеку.

– Если на мое место придет девчонка, – не будь таким занудой. Ладно?

– Окей, Мышка.

Девушка отвернулась к машине, но оглянулась, подняла глаза на здание департамента и нашла свое окно. За ним, уткнувшись лбами в стекло, стояли трое остальных и провожали ее тоскливым взглядом. Она махнула им рукой и послала воздушный поцелуй.

– Поехали отсюда, дядя. Иначе у меня слезы вот-вот закапают,– невнятно из-за расстройства проговорила София и захлопнула дверцу.– Нам еще нужно заехать по одному адресу.

Известие о том, что София переходит на новую работу, Хелен, Бен и Лили восприняли с радостью. Они поддержали ее в стремлении расти дальше. Но о своем переезде, и тем более об участии в работе секретных служб, девушка не спешила рассказывать. О первом София собиралась поделиться сегодня за ужином и предполагала, что родные не будут в восторге от этой идеи, а второе – вряд ли вообще обрадует родителей, особенно мать. Достаточно того, что она волновалась о сыне.

Софию мучила необходимость молчания перед родными о ее серьезном решении сотрудничать с АМБ. Она прекрасно понимала, чем рисковал Брайан, рассказав о своей работе, и не решалась удваивать этот риск. Мысленно София находила в себе силы жить по новым правилам и надеялась, что сдержит данное себе слово.

У жилого трехэтажного дома, который ей порекомендовал Макстейн, София отпустила дядю домой, чтобы тот ни о чем заранее не спрашивал и не догадался. Только когда машина Харда скрылась из вида, София поднялась на крыльцо дома и нажала кнопку вызова. Из домофона раздался скрипучий мужской голос:

– Вы к кому?

София наклонилась к микрофону и четко проговорила:

– Здравствуйте, вы сдаете квартиры?

Дверной замок щелкнул, и София быстро вошла в холл. Оглянувшись вокруг, она увидела старика, который критическим взглядом рассматривал ее с лестничного пролета второго этажа.

– Ну, чего стоишь, красавица? Поднимайся сюда,– проскрипел он и улыбнулся наполовину беззубым ртом.

– Доброе утро! Это вы домовладелец?– поднимаясь по лестнице к старику, вежливо спросила Мэдисон.

– Я,– гордо ответил старик.– Я мистер Зелвегер.

Маленький, щуплый старик еще раз окинул девушку с головы до ног, когда та подошла к нему, и довольно кивнул:

– Тебе сдам квартиру. Вижу – порядочная.

София усмехнулась:

– А если мне не понравится?

Старик удивленно поднял брови и тоже усмехнулся:

– Понравится. Еще никто не жаловался.

Он повернулся и, махнув рукой, чтобы девушка следовала за ним, пошел по коридору второго этажа.

«Странный, но милый старик!»– отметила София.

Она медленно шла за ним, попутно рассматривая пространство вокруг. На первый взгляд, обстановка и атмосфера в доме создавала приятное впечатление: порядок, хорошее освещение, запах. Осматривая внешний вид дверей чужих квартир, она подумала, что за ними живут вполне приличные люди.

На втором этаже было четыре квартиры и та, у двери которой остановился мистер Зелвегер, была в самом конце коридора, под номером «2 Д». Старик распахнул дверь и отошел в сторону.

– Ну, любуйся…

София не сдержала улыбки и вошла. Приятные ощущения ее не оставили. Девушка и не представляла, что чужая квартира могла вызвать такие трепетные чувства, будто она жила здесь всю свою жизнь, сама выбирала цвет стен, расставляла мебель и подбирала аксессуары. В квартире было так уютно и тепло, что София определенно кивнула себе: «Она моя!»

Квартира занимала всего пятьдесят три квадратных метра. Большая гостиная, посреди которой стоял п-образный мягкий уголок, внутри него – журнальный столик, а перед ним, у стены с широким окном, стоял большой телевизор с видеоплеером и музыкальным центром в комплекте. Слева от входа располагалась барная стойка с колоннами до потолка по обе стороны, за которой продолжалась кухонная зона: шкафы, плита и маленький стол со стульями в центре. Прямо – за раздвижными дверями на полстены – находилась спальня со всей необходимой мебелью, а в ее дальнем левом углу – дверь в ванную и санузел.

София подошла к окну, отвела занавеску и взглянула на вид улицы. Окна выходили в парк с детской площадкой для бейсбола, песочницей и качелями. Девушка улыбнулась.

– Ну, что скажешь – не нравится?– усмехнулся старик, наблюдая за реакцией девушки.

– Вы были правы. Я остаюсь. Могу я переехать завтра?

– Пойдем… подпишешь договор и можешь оставаться прямо сегодня,– засмеялся Зелвегер и позвенел связкой ключей в руках.

***

По дороге домой София позвонила матери. Трубку взял Бен.

– Крестный, как ты смотришь на идею – пообедать вместе с Хардами? У меня есть повод собрать всех вас вместе.

– Всегда положительно,– бодро ответил Логан на загадочное предложение крестницы.– У мамы тоже есть разговор к тебе.

– Тогда я куплю вина,– радостно и взволнованно сказала София.– Обедать будем у нас.

Девушка не застала Лили врасплох новостью об обеде, та уже допекала мясной пирог.

София суетилась рядом и старалась подавить внутреннее волнение от предстоящего разговора с близкими о своем переезде. Она молила бога, чтобы ни у кого из них не возникло сомнений о не случайности этого события, продумывала слова. Но поняла, что все ее вымышленные объяснения будут подозрительны и что причиной переезда могло быть лишь удобное местоположение ФАМО и ее квартиры: они находились в одном квартале на расстоянии всего пятьсот метров.

Мать и Бен явились не в том настроении, что ожидала София. Лили сразу отметила тревожный настрой сестры.

Томас с Беном остались в гостиной обсуждать газетные новости, а женщины собрались в столовой. Лили протирала тарелки и подавала крестнице; София расставляла посуду на столе, раскладывала салфетки и столовые приборы; Хелен разрезала пирог. Все молчали.

Первой молчание нарушила Лили:

– Хелен, я давно не видела тебя такой беспокойной. Что случилось?

Тут София отвлеклась от своих мыслей и украдкой взглянула на мать. Та на несколько секунд замерла над пирогом с ножом в руке, затем размяла плечи и повернулась к сестре.

– Сегодня ночью позвонила Милинда. Она говорила недолго. Сначала спросила, как дела… обычные любезности, а в конце вздохнула, мне показалось – даже заплакала, и произнесла фразу, от которой меня до сих пор потряхивает: «Мама, забери меня», и повесила трубку.

Хелен замолчала, выронила нож и закрыла глаза ладонью, чтобы удержать слезы.

София хотела сказать: «Этого стоило ожидать», но сдержала эмоции и промолчала, только подошла к матери и обняла ее.

– Я взяла билеты на завтра. Бен взял недельный отпуск. Мы намерены забрать Милинду,– продолжила Хелен.

– Это правильно,– тихо поддержала София.

– Хочешь, я поеду с вами?– спросила Лили.

– Нет, это ни к чему. Скорее всего, там развернутся военные действия. Джек не их тех людей, которые спокойно отпускают свое. Он эгоистичен, тщеславен…

«Рыжий дьявол, почему же ты меня не послушалась?– мысленно упрекнула София сестру.– Может быть, сейчас не стоит говорить о моем переезде? Вернутся – узнают. Или лучше не оттягивать!..»

– А я собрала вас, чтобы сообщить о своем решении переехать в центр города,– неожиданно выдала девушка.

Лили отреагировала более резко, чем Хелен.

– Это почему?! И…и куда?!

– Моя новая работа будет требовать от меня большой ответственности и пунктуальности. Я не могу подвести себя опозданиями. Квартира, которую снимает для меня ФАМО, находится приблизительно в семистах моих шагах от него. Теперь можно будет сэкономить на автобусах и такси. К тому же я буду просыпаться позже. А поездка отсюда занимает сорок минут, это время я могла бы потратить на что-нибудь другое. Я буду ходить через парк пешком, дышать свежим воздухом. Все будет в порядке. Сегодня я осмотрела квартиру. Вы не поверите – я там как будто сто лет жила…

Хелен спокойно вздохнула, новость показалась ей закономерной: ее дочь была взрослым человеком и имела право на самостоятельную жизнь. Она украдкой усмехнулась, когда заметила выражение лица сестры. Лили была безмерно огорчена: от нее без наркоза отрывали кусок сердца. Слезы наворачивались на глаза. Полотенце в ее руках дрожало.

– Тетя,– ободряющим голосом окликнула София и обняла ее за плечи,– я буду приезжать к вам каждый выходной. Клянусь тебе! Ты по-прежнему будешь моей мудрой советчицей!

София подмигнула матери и поцеловала крестную в висок.

– Ой…– взмахнула рукой Лили и обняла девушку.– Расстроила меня совсем…

В столовую вошли мужчины и, заметив слезные объятия, недоуменно нахмурили брови. Бен вопросительно кивнул Хелен.

– Софи переезжает на новую квартиру,– сообщила та.

– Угу…– подтвердила София не выпуская крестную из объятий,– причем завтра. Но не беспокойтесь: помощь мне не нужна. Квартира полностью упакована, там даже посуда есть.

– Раз так, давайте отметим это,– сдержанно произнес Томас и прошел к супруге, чтобы ободрить ее своим вниманием.– Дорогая, ты обещала вкусный пирог? Где же он?

Лили отстранилась от крестницы и, утирая мокрые щеки полотенцем, взяла блюдо с пирогом.

– Когда-нибудь это должно было случиться,– утешила себя она.– Я думала, это будет, когда ты выйдешь замуж, но не раньше.

София села за стол, подперла щеки ладонями и сказала:

– Только не фантазируйте. Я не выхожу замуж, я просто переезжаю.

– Тебя это радует?– спросил Бен.

– Чувствую себя необычно, какая-то восторженная взвинченность и ощущение начала длительного приключения,– ответила девушка.

– Главное, чтобы ты была счастлива,– заботливо улыбнулся он.

– Да уж, Дьюго так не сказал бы,– вырвалось у нее.

Хелен тут же укоризненно покачала головой, но промолчала. София виновато кашлянула и опустила глаза.

Если бы не завтрашний отъезд Хелен и Бена, обед был бы почти праздничным, но материнская тревога не позволяла расслабиться.

Девушка успокоилась и с нетерпением ожидала момента, когда начнет упаковывать свой большой чемодан. Мысль позвонить Джейсону Ларсу и попросить его о сопровождении на новую квартиру пришлась ей по душе.

***

Вечером, когда родители ушли, София достала из кладовки две большие сумки и чемодан и поднялась в свою комнату.

Лили и Томас около получаса прислушивались к шороху и треску, которые доносились со второго этажа, а затем, не выдержав, оба поднялись, чтобы узнать, что происходит.

У порога комнаты стояли две полные сумки. В одной из них был упакован монитор и системный блок, а в другой – книги и лазерные диски с личными разработками. Сама София укладывала весь гардероб в чемодан.

– Тебе так не терпится покинуть нас?– расстроенно окликнула Лили крестницу.

– Ой, ты меня напугала… Извините за шум. Завтра утром я попрошу Джейсона помочь мне с сумками. А вы лучше проводите маму с Беном. Я хочу скорее устроиться на квартире, немного привыкнуть за выходные, чтобы с понедельника начать новую жизнь.

София усмехнулась над своим ликованием, но затем посерьезнела и проговорила:

– Тетя, я очень буду скучать, но я ведь не уезжаю в другой город!

– Что-то ты не договариваешь?– интуитивно заметила Лили.– В последние дни ты так оживилась, будто что-то необычное случилось в твоей жизни…

– Разве новая потрясающая работа не повод?

– Да, наверное…

– Дорогая, не драматизируй. Посмотри, София уже взрослая. Ей нужна независимость и личное пространство,– вмешался Томас.

Лили прошла к девушке, поцеловала в лоб и молча удалилась из комнаты. София расстроенно опустила руки и вздохнула:

– Дядя, позаботься о крестной. Ты умеешь ее убеждать. Ну, ведь все же хорошо!

– Удачи тебе, девочка!– кивнул Томас.– Мы уезжаем рано утром. Если не увидимся, будь осторожна.

София благодарно мигнула и продолжила собирать чемодан.

***

Софию разбудил звонок телефона. Она открыла глаза и с удивлением отметила, что спала всю ночь, между тем как с вечера мучилась от бессонницы.

– Слушаю,– зевнула она в трубку.

– София, ты просила меня о помощи?– сказал приятный мужской голос.– Я поднялся в восемь утра, а ты еще спишь?!

Это был Джейсон Ларс.

– А-а, который час?– снова зевнула она.

– Половина десятого. И я подъехал к твоему дому, соня!– шутливо возмутился молодой человек.

– Что? Половина десятого?! Ой, я уже бегу. Зайди к нам за сумками, а я догоню!

Девушка вскочила с постели, запутавшись в одеяле, с шумом упала на пол, поднялась и вприпрыжку помчалась в ванную. На одном дыхании приняла утренние процедуры, натянула на себя майку и джинсы, надела кроссовки и зачесала волосы в хвост на затылке.

Выбежав из комнаты, София резко остановилась, затем вернулась назад, заправила постель, раскрыла шторы на окне и присела на подоконник. Она окинула родную комнату прощальным взглядом, вспомнила все, что происходило с ней в ее уютном уголке, грустно улыбнулась стенам, мебели, любимому лохматому ковру на полу, зеркалу и со вздохом поднялась.

Через десять минут София стояла у машины Ларса, ожидая, когда он принесет последнюю сумку.

– Спасибо тебе огромное, Джейсон!– признательно улыбнулась София парню.

***

Уютная квартирка приняла Софию с распростертыми объятиями. В светильники на стенах мистером Зелвегером были вкручены дополнительные лампочки, на журнальном столике стояли цветы, а на двери в спальню был приколот график ежемесячной оплаты за квартиру и телефоны коммунальных служб.

– А старичок – ничего!– по-доброму заметила София.

Вместе с Джейсоном они установили компьютер, поменяли кое-что в расположении мебели в спальне, подключили телефон и остальную технику.

К часу дня София заказала пиццу и кока-колу, и за просмотром старого фильма они отметили ее новоселье.

– Джейсон, мы уже встречались с тобой несколько раз, но ни разу я не заговорила с тобой о том, что произошло в нашу первую встречу. Мне очень неловко, но ты не сердишься на меня за тот первый прием у Хардов?– спросила София, вдруг вспомнив об их знакомстве.

– Нисколько. Хотя… ты буквально искрила,– улыбнулся Джейсон.

– Я была очень агрессивно настроена,– созналась София, давно ощущая теплоту и дружелюбие между ними.– Но это не относилось конкретно к тебе. Просто в тот момент неудачно сложились обстоятельства.

– Дело прошлое. Я не сержусь.

– Значит, будем друзьями?– София протянула открытую ладонь ему навстречу.

– С удовольствием,– пожал ее руку Ларс, но слегка огорчился, потому что надеялся на большее.

Неожиданно зазвонил мобильный телефон Софии. Она отняла свою руку и приложила трубку к уху.

– Да…

– Мисс Мэдисон, вы проявляете похвальную оперативность!– проговорил солидный мужской голос.– Даю вам еще двадцать минут, чтобы вы проводили своего гостя, и жду вас в своем кабинете. Такси будет ждать у дома.

Голос пропал. София несколько раз окликнула звонившего, но было очевидным, что прервалась связь. Она даже не успела ответить человеку, но догадалась, что это был Билл Макстейн.

«Откуда он знает, что у меня гость?– тут же возник подозрительный вопрос у нее.– За мной следят? Почему же меня не предупредили об этом? Надо скорее выпроводить Джейсона».

– Мне звонили с работы,– тыкая пальцем в трубку, сказала София парню.– Мне нужно идти.

– В выходной день?

– Да. Возникли сбои в сети, нужна моя помощь,– естественно солгала девушка.

– Ладно. Хочешь, отвезу тебя?

– Нет, нет, нет. За мной уже выслали машину.

София стала осматриваться, выискивая глазами, куда положила свою сумочку.

– Когда увидимся?– спросил Джейсон, накидывая спортивную куртку.

– Я позвоню, ладно? Извини, мне еще надо переодеться.

– Все, ухожу, ухожу…

Джейсон попрощался и ушел. София быстро сбросила с себя одежду и нырнула под душ. А в голове роились беспокойные мысли: «Что же будет сегодня?»

***

Александр Ахматов, командированный ФАМО, улетел в Германию, оставив Макстейну некоторые заметки по началу операции «Леди».

Билл собрал группу на утреннее совещание и предупредил, что сегодня представит им нового агента, а также попросил Эда Стивенсона подготовить программу его психофизиологического тестирования для уточнения выбора средств успешного выполнения операции.

В штаб-квартиру Софию Мэдисон доставил все тот же таксист. В дневном свете территория показалась ей обычной для такого района и не вызывала мурашек по коже. Преисполненная разными смутными мыслями и не поддающимися объяснению чувствами София вошла внутрь.

Мистер Макстейн был в своем обычном спокойно-доброжелательном расположении духа.

– Как устроились, мисс Мэдисон?

– Спасибо, чудесно!

– Я рад, что вам нравится…

– Скажите,– прервала мужчину девушка,– эта квартира специально для ваших сотрудников?

На лице Билла отразилось недоумение.

– Вас что-то беспокоит,– заключил он.

– Честно говоря, беспокоит. Мне очень понравилась эта квартира, но создалось впечатление, что она напичкана всяческими устройствами аудио- и видеонаблюдения.

– Вы что-то обнаружили?

– Нет…– смутилась София.– Но вы как-то узнали, что я в квартире и у меня гость?

– Ах, это? Не беспокойтесь по этому поводу. «Жучки-паучки» будут позже, когда ФАМО примет вас в свой штат. Наши люди предупредят вас. А квартиру мы выбрали случайно по причине вполне объективной: она близко к будущей работе. Вам удобно, и нам спокойно. И последнее, чуть позже вы познакомитесь с вашим соседом, который и сообщил нам о вас и вашем госте.

– Соседом?

– Вам будет необходим быстрый надежный канал связи с нами. Он вам обеспечен. К тому же вы всегда будете под охраной.

София растерянно кивнула:

– А она мне необходима?

– Не цепляйтесь к словам, мисс Мэдисон. Это обычная осторожность.

София сдержанно вздохнула и продолжила:

– Что теперь?

Директор поднялся, открыл окно. Свежий воздух коснулся лица Софии.

– Теперь я представлю вас нашей оперативной группе, которая будет работать над операцией параллельно с вами. Все, кого я вам представлю, посвящены во все ее тонкости. Никто другой не владеет этой информацией. Для вас это очень диагностично. В случае, когда к вам обратится кто-то чужой с какими-либо сведениями, вопросами об операции, вы сразу поймете, как себя вести. Одна маленькая деталь: нигде и ни при каких обстоятельствах не упоминайте свою принадлежность к фамилии Дьюго. Даже в работе с нашими агентами. В ваших личных данных нет упоминаний о Дьюго. У вас нет брата по имени Брэд Кроу. Об этом знают только двое: я и мой помощник Эд Стивенсон.

– Я поняла… А Брэд тоже не в курсе операции?

– Брэд не входит в оперативную группу по данной операции, следовательно, вся информация для него закрыта. И нашим агентам ни к чему знать лишнюю информацию о вас. Это обычный протокол безопасности.

София поерзала на стуле и глубоко вздохнула. Неизвестность и сложность организации АМБ настораживала ее и одновременно интриговала.

Только Макстейн закончил предложение, как в кабинет открылась дверь, и вошло трое. Они молча кивнули присутствующим и расселись по своим местам за круглым столом.

– Знакомьтесь, мисс Мэдисон: Эд Стивенсон – аналитик и ваш инструктор по физической подготовке на этот месяц…

Эд строго кивнул девушке. Она напряглась от холода, который исходил от этого человека.

Билл проницательно усмехнулся:

– Эд, будь помягче с мисс Мэдисон… Не обращайте внимания, это он с виду такой грозный.

Эд нахмурился, как подросток, которого незаслуженно пожурили.

– Сибил Кайл – психоаналитик,– продолжил представлять Макстейн,– также ваш инструктор по психоэмоциональной подготовке, она будет обучать вас психологическим стратегиям самовыживания.

Сибил учтиво кивнула девушке. София часто заморгала, но остановила волнение, коснувшись пальцами левого виска. К чему они собирались ее подготовить?

– Майк Келтон – специалист по техническим разработкам и внешнему наблюдению. Кстати, ваш коллега по роду деятельности. А еще он тот самый сосед, с которым вы должны будете невзначай познакомиться, когда приедете в свою новую квартиру.

Майк улыбнулся девушке так, словно они были давно знакомы, а сейчас сидели на лужайке на пикнике, а не в штаб-квартире АМБ. Он сразу вызвал у Софии приятное впечатление. Она улыбнулась ему в ответ.

– Вот и славно,– заметил Билл.– Эд, а где Андерсон?

– Я здесь, простите за опоздание,– извинился Тед, прикрывая за собой дверь.

Знакомая фамилия, а затем и голос озадачили Софию. Она оглянулась на вошедшего мужчину и удивленно округлила глаза. Это был Тед Андерсон, человек, который вместе с Элиотом Фачинелли присутствовал на ее собеседовании с директором ФАМО. И он ей очень помог. Теперь София поняла ту загадочную улыбку на его лице и его подмигивание.

– Здравствуйте, Тед,– вежливо произнесла она.

– Добрый день, мисс Мэдисон,– так же вежливо отозвался Андерсон и прошел к свободному месту за столом.

– Тед Андерсон – инженер-техник в ФАМО, работает в том же отделе, где будете работать и вы. Также Андерсон выполняет функции офицера скрытой внутренней службы безопасности ФАМО. В этом отношении вам, мисс Мэдисон, будет легче ориентироваться в вопросах вашей безопасности в ФАМО. А теперь обозначу вашу задачу более подробно.

Билл вернулся в свое кресло, сложил руки на стол и сомкнул пальцы в замок.

София машинально закинула ногу на ногу, положила руки на колено и тоже сомкнула пальцы в замок.

Агенты молча направили внимательные взгляды на Макстейна. Тот чуть наклонил голову вниз и, глядя на девушку исподлобья, заговорил серьезным тоном:

– Как системный аналитик вы будете иметь доступ к терминалам всех отделов, а при желании и ко всем уровням доступа к базе данных.

Он замолчал и многозначно повел бровью. София догадливо медленно кивнула:

– При большом желании – да. Но ведь информация такая разная, как я узнаю о полезной вам?

– А на этом остановимся подробнее,– улыбнулся Макстейн, хваля девушку за сообразительность.– Нам необходимо отследить операции, производимые в обход установленных уровней доступа. Любая информация в ФАМО имеет свой уровень доступа. Одна более засекречена, другой могут пользоваться все. Вам необходимо отследить уровни «В» и «С», информации средней и высокой степени секретности. Естественно, что тот, кто посещает базу данных с уровнем «В» и «С», имеет к ней свободный доступ либо знает коды. Иначе службы безопасности быстро засекли бы несанкционированный доступ. Таких сотрудников в ФАМО около трехсот. Из них – сто пять человек имеют разрешенный доступ к уровню «С». Вы не должны анализировать информацию, это не ваша задача. Вам необходимо предоставлять ежедневный отчет в электронном виде о той информации, которая покидает пределы агентства, копируется, отправляется по почте и так далее, к какой области чаще всего относится эта информация, кто чаще всего посещает базу данных с самым высоким уровнем доступа, указать, с какого терминала осуществляется переброс информации, а по возможности отследить основного пользователя данного терминала. Возможно, он и не закреплен за ним, однако же имеет к нему доступ. Проникнуть в головной терминал и иметь к нему регулярный доступ можете вы – вся надежда на ваш талант, мисс Мэдисон. Со своей стороны мы гарантируем защиту и своевременный вывод из операции.

София не моргая следила за выражением лица Макстейна и, словно губка, впитывала каждое его слово. Не такая уж это была опасная работа на первый взгляд, но потребует от нее большого внимания.

Сосредоточенность и серьезный настрой девушки впечатляли Билла, но он посчитал своим долгом еще раз упомянуть об опасности и деликатности миссии.

– Похвально, что вы осознаете серьезность своего участия в нашем деле. Надеюсь, что вы понимаете и то, как важна эта операция для нас?

– Разумеется, сэр,– без раздумий твердо ответила девушка.

– Вы должны понимать, что надо быть чертовски ловким и сообразительным, чтобы не дать обнаружить себя и не выдать ваших информаторов. Возможно, и такое, что нам не удастся вовремя прикрыть вас, например, в случае подозрений скрытой контролирующей службы ФАМО. Вас могут вызвать для беседы, и вы должны четко выстроить линию защиты…

Билл нервно махнул рукой в воздухе и ободряюще добавил:

– Конечно, вас научат это делать. До начала операции еще один месяц. И все же стандартные алгоритмы иногда не выдерживают человеческого фактора. Надеюсь, вы справитесь.

– Я буду очень стараться…– заверила София и украдкой вытерла влажные ладони о колени.

– Мы вынуждены идти на такой риск. На сегодняшний день вы – единственный специалист такого профиля, способный оперативно действовать в сети ФАМО. В конце концов, кто не рискует, тот не пьет шампанского…

– Это вас не успокаивает,– четко подметила София.– Я обещаю вам, что мобилизую все свои возможности и сыграю в эту страшную игру.

Билл как-то горько, но без осуждения усмехнулся и покачал седой головой:

– Будете играть на пару с Майком.

Все агенты тихо улыбнулись. София недоуменно перевела глаза на Майка.

– Не берите в голову. Если бы вы сказали, что ничего не боитесь и готовы душу продать, меня бы это смутило. Уважаю за то, что не теряете чувство юмора и видите перед собой опасность. Думаю, у вас не только ладони мокрые, но и по спине бежит холодок.

София смущенно закусила губу и опустила глаза, оттого что Макстейну удалось заметить ее так тщательно скрываемое волнение.

– Ну что ж, мисс Мэдисон. Отдаю вас в руки наших лучших инструкторов. От них вы получите все, что необходимо для выполнения операции.

Группа поднялась. Сибил Кайл подошла к девушке и тронула ее за плечо:

– Пройдем со мной, София.

Девушка растерянно оглянулась на директора, будто без него она будет в опасности. Тот свел брови и уверенно сказал:

– Ничего не бойтесь, вам ответят на все вопросы.

София одернула на себе одежду, попрощалась с остальными и последовала за женщиной.

В коридоре к ним присоединился Эд Стивенсон. София шла и гадала, что ее ждет в эти тридцать дней и чему научат строгие загадочные инструкторы, справится ли она со всем этим. Но пока она шла за агентами, всеми силами пыталась справиться с тревогой.

Софию провели в помещение, где кроме стола, двух стульев и огромного зеркала на стене ничего не было. Окна были зашторены, и в глаза бил яркий свет лампы над зеркалом. Агент Кайл кивком указала на стул, и София послушно присела.

Огромное зеркало оказалось за спиной. София догадалась, что это была не просто стена, а комната с зеркалом Гезелла. Кто мог сейчас стоять за ним и смотреть в затылок, оставалось только воображать, но оглянуться, как ей очень хотелось, чтобы успокоить себя, было бы верхом трусости и проявлением излишней нервозности, которые хотелось бы скрыть.

Агенты о чем-то серьезно переговаривались в другом конце комнаты. София была напряжена. Каждое движение, взгляд, повышение голосов инструкторов вызывал кратковременную судорожную дрожь в животе.

Наконец агент Стивенсон покинул комнату, оставив Софию с Сибил наедине. Образ невысокой темноволосой женщины с маленькими глазами и почти незаметными губами, со светлой, почти прозрачной кожей на лице, с невыразительной мимикой и непроницаемым взглядом не вязался у Софии с образом психоаналитика. Тем не менее – легкие жесты, тембр голоса и интонации женщины располагали к открытому общению.

Сибил задала девушке несколько анкетных вопросов, а затем перешла на непринужденный характер беседы о ее жизни. Девушка скромно рассказала о себе, о своей семье, умалчивая лишь о брате и своей фамилии по рождению, чисто исполнив рекомендацию Макстейна. По ходу беседы Сибил что-то записывала в свой блокнот.

Они беседовали около часа. А после Сибил взглянула куда-то мимо Софии, еле заметно кивнула, будто приглашая кого-то. Девушка покосилась через плечо, но проявила стойкость и не оглянулась на «неприятное» зеркало. Спустя минуту в комнату вошли двое мужчин и ввезли столик с аппаратурой со множеством проводков и лампочек.

Сибил заметила настороженный взгляд Мэдисон и мягко успокоила ее:

– София, не волнуйся, это аппаратура для измерения психофизиологических параметров. Нам нужно знать твои психоэмоциональные возможности, психофизический тонус и некоторые физиологические параметры твоего организма. Это не больно и даже не неприятно.

София молча согласилась, но сердце замирало от вида этих проводков и контактов на их концах. Сибил увидела, что ее слова не успокоили девушку и взглядом указала техникам выйти из помещения.

– Со мной тебе будет спокойнее?

– Извините, что я так реагирую. Это, потому что я еще не до конца осознаю задачи вашего агентства и свою причастность к нему. Вернее, я понимаю, но…

София стала покусывать губу, подыскивая нужные слова.

– Но не привыкла,– дополнила Сибил.

– Да,– закивала София.

– И тебя беспокоит твоя тревожность по этому поводу?

– Да, она не прекращается. Боюсь не привыкнуть.

Сибил понимающе склонила голову и улыбнулась уголком губ.

– Ты неплохо держалась на совещании группы. Думаю, тебе под силу справиться со своими эмоциями. За месяц ежедневных тренировок, занятий ты обретешь нужную уверенность и осмысленность своего участия в операции. А сейчас мне нужна вся информация, которую только можно снять при помощи этих «страшных» приборов.

Сибил специально выделила последние слова интонацией, чтобы снизить у Софии тревожность по отношению к неизвестной процедуре. София отреагировала на это улыбкой и позволила женщине прикрепить датчики на виски, лоб, затылочную область, грудную клетку, запястья и на указательные пальцы рук.

– Самое неприятное из всего этого, что датчики сырые и холодные, верно?– ободрила женщина.– Прошу тебя сесть максимально комфортно и постараться не делать резких движений. Дыши глубоко, ровно. Я буду задавать тебе вопросы, отвечай искренно. Когда я попрошу тебя выполнить какое-либо действие, выполни так, как считаешь нужным, но с максимальной открытостью. Это очень важно. Договорились, София?

Сибил коснулась руки девушки теплыми пальцами.

– Клянусь,– улыбнулась она, подняв правую ладонь.

– Отлично. Теперь я могу пригласить в помощь одного из техников?

– Да. Только у меня просьба: пусть он не стоит за моей спиной. Меня и так напрягает ваше двустороннее зеркало.

– Хорошо, он будет стоять рядом.

В комнату вошел один из мужчин и встал за монитором справа от девушки. Она невольно оглянулась на него и, увидев, что мужчина не похож на «монстра», а вполне обычный человек, частично расслабилась.

Процедура длилась около трех часов. Нелепые вопросы мешались с вполне обыкновенными, а действия, которые просила выполнить инструктор, показались бессмысленными и иногда откровенно смешили. София невероятно устала сидеть на одном месте, а Сибил не останавливалась. К концу пятого часа девушка раздраженно поерзала по стулу и, проигнорировав очередной вопрос женщины, спросила:

– Извините, а долго это еще будет продолжаться? Я устала…

Тут Сибил откинулась на спинку стула и улыбнулась:

– Мы закончили…

– Что, по моей просьбе?– удивилась София.

– Ты давно могла остановить процедуру.

– Но вы же не сказали, что я могу?!

– Это один из контрольных показателей.

София устало выдохнула и склонила голову набок.

– Фу-у-у… Вы бы меня до самой ночи мучили?

– Пока были бы силы.

– Сумасшедшая у вас работа, я вам скажу,– откровенно высказалась София.– А здесь можно чем-нибудь подкрепиться?

– Снимите датчики,– попросила инструктор техника.– Сейчас пойдем в местное кафе. Тебе приготовят ужин. После ужина ты встретишься с агентом Стивенсоном. Он определит твои физические возможности.

– В чем именно?– поднимаясь со стула и разминая затекшие ноги и спину, спросила София.

– Ты должна владеть элементарными приемами самозащиты, а также уметь сосредотачиваться и приводить свое тело в нужное состояние. Восточные методики этому научат.

– Ага, ясно,– покачала головой София и скосила глаза,– а с парашютом мы тоже будем прыгать?

– Ирония – это хорошо,– усмехнулась Сибил.

– Мне говорили про Джеймса Бонда,– устало пробубнила себе под нос София и последовала за агентом Кайл.

После легкого ужина ее разморило и потянуло на сон. Еле держась на ногах, она прибыла в тренажерный зал, где снова недовольно отметила наличие зеркала Гезелла.

Агент Стивенсон был с ней строг и безжалостен. Он сразу попросил ее снять обувь и пройти на ковер. София наклонилась, чтобы расстегнуть застежки на туфлях и проговорила:

– Учтите, что я совсем не умею драться.

– Вы должны не драться, а владеть координацией своего тела в пространстве,– поправил он.

– Какая разница?– наивно пожав плечами, рассудила она.

– Я не люблю лишних вопросов. Вы будете выполнять то, что я потребую от вас. Ясно?

Строгий тон агента заставил Софию собраться, но она не понимала, для чего ей нужна была физическая подготовка в операции, где нужны были только «мозги» и определенно испытывала неприязнь к новому инструктору. Девушка выпрямилась, прошла на ковер и встала лицом перед мужчиной.

Стивенсон пренебрежительно покосился на юбку девушки и жестко сказал:

– Чтобы на все последующие занятия вы являлись в брюках, трико или шортах. Ясно?

– Ясно,– тихо обиженно отозвалась София.

– Не слышу?

– Мистер Стивенсон, это не армия, не говорите со мной, как с рядовым!– не сдержалась и возмутилась София.

Возражения девушки крайне рассердили Эда, но он сдержался от резкости и сквозь зубы процедил:

– Это не армия, но и не танцплощадка в клубе, где вас приглашают потанцевать!

– А я и не собираюсь с вами танцевать!– парировала София.

Стивенсон нахмурился и покраснел от возмущения. София отвела взгляд в сторону зеркала и вздохнула: «Чувствую, у нас с ним будет война! Я не буду мириться с его хамством».

За зеркалом в потайной комнате находились Билл Макстейн и Сибил Кайл. Они переглянулись и рассмеялись, дословно расслышав разговор агента с девушкой.

– Об этом я вам и говорю. Девочка с характером, импульсивна и агрессивна по отношению к мужскому полу.

– Вообще, она мне нравится,– почесывая подбородок, признался Билл.

– Да, есть в ней что-то притягательное,– подтвердила Сибил.– Она порывиста, нетерпелива, но внутренний стержень имеется. Она еще сама не пользуется своим потенциалом. Однако мое заключение по тестам заставляет задуматься о введении девушки в операцию такого высокого уровня сложности.

Макстейн продолжал внимательно наблюдать за Эдом и Мэдисон через стекло и улыбался. Казалось, он совсем не слушал агента Кайл. Но, когда та замолчала, Билл наклонил голову в ее сторону и, не отрывая глаз от Мэдисон, проговорил:

– Ну и что там в твоем заключении?

– Годна для формальных операций, не годна для операций, несущих высокую психоэмоциональную нагрузку. Физическая выносливость ниже допустимого уровня,– осторожно сообщила та.

Услышанное нисколько не смутило Макстейна. Он усмехнулся и спросил:

– Ваша аппаратура настроена измерять показатели у будущих агентов, которые, перед тем как попасть сюда, проходят жесткий отбор, а ты говоришь про девчонку, которая на свой страх и риск согласилась сотрудничать с нами. Снизь планку, Сибил. Девочка-то совсем не глупая. Учти все эти параметры и разработай оптимальную программу обучения. Она нам нужна. И выброси к черту свое заключение…

– Хорошо, сэр,– уважительно ответила Сибил, смиряя свои принципы.– Я сделаю все возможное, чтобы научить девушку владеть собой, но с физиологической конституцией не поспоришь.

Макстейн проигнорировал высказывание агента, но жестом дал понять, что ничего не хочет слышать.

– Я могу идти?

– Иди.

Макстейн редко ошибался в людях. Его жизненный опыт и профессиональное чутье всегда находили свое оправдание в тех, которых он выбирал в свое подразделение. Не зря его команды отличались от команд других отделов АМБ стабильно эффективными, оперативными, технически грамотными решениями поставленных задач. И в случае с Мэдисон Билла не оставляло предчувствие удачного выбора.

***

Занятия Софии начинались с семи утра и заканчивались в десять вечера ежедневно, кроме воскресенья. В этот день ее отпускали в пять часов вечера, чтобы восстановить силы и осмыслить пройденное. Режим дня был очень строгим, а в информационном содержании – очень насыщенным.

День за днем Макстейн наблюдал за успехами и поражениями Мэдисон, ее искренним желанием научиться как можно большему, и срывами, когда не получалось выполнить контрольные задания. Но как упорно девушка шла наперекор своей слабости.

Со всеми членами группы у Мэдисон сложились хорошие взаимоотношения, в любом случае она старалась проявлять больше понимания и терпения к ним и к делу, чем они к ней. Но со Стивенсоном она не могла найти общего языка. Все инструкторы тренировали ее как профессионала, не прощая ошибок и слабости. Но все же они относились к ней уважительно, а Стивенсон откровенно игнорировал все попытки девушки установить с ним хотя бы снисходительные отношения. Он требовал высоких результатов и не смирялся с ее противостоянием в минуты, когда у нее объективно заканчивались силы и моральные, и физические.

Макстейн неоднократно делал замечания своему помощнику, но действия упреков хватало, только чтобы пройти до тренажерного зала. А когда Стивенсон видел Мэдисон, он вновь становился прежним. Но та не жаловалась и не протестовала, когда Билл приглашал ее для беседы. И это еще раз убеждало его в ее силе духа и способности выполнить порученную миссию.

Работа Мэдисон с агентом Кайл заключалась в тренировке эмоционально-волевой сферы, обучение саморегуляции психоэмоциональных состояний в ситуации высокого эмоционального напряжения. Обучение специальным скрытым приемам и техникам регуляции состояния проходило успешнее всего. Девушка схватывала на лету, актерские приемы, полученные в театральном кружке университета, во многом облегчали усвоение и закрепление материала.

В процессе обучения Мэдисон Сибил убеждалась в ошибочности своего первоначального мнения о ее способностях и где-то делала поблажки, а то и снижала нагрузку, вычеркивая некоторые пункты из программы обучения. Параллельно Сибил учила девушку понимать и использовать специальный язык жестов агентов для внештатных ситуаций передачи информации или срочного сигнала, а также считывать неосознанные сигналы в общении с обычными людьми – невербалику, распознавать их личностные особенности и перестраивать свое поведение в соответствие с задачами операции «Леди».

С Тедом Андерсоном Мэдисон изучала структуру ФАМО, особенности функционирования его служб, тонкости взаимоотношений и характеристики всех руководителей отделов, членов совета и кадрового состава в целом. Особенное внимание Тед уделил изучению карты-схемы планировки здания и ориентировке, распознании точек аудио и видеонаблюдения. За несколько дней Медисон должна была выучить наизусть схему расположения основных терминалов, определяющих главные звенья в информационной сети ФАМО и свободно ориентироваться в пространстве на трехмерной электронной модели, чтобы в нештатных ситуациях быстро определять свое местонахождение и иметь возможность предупредить о возникших сложностях в операции.

Мэдисон ежедневно получала домашние задания, выполняла их и возвращалась с разными вариантами решения – верными и неверными, а затем они вместе с Тедом прорабатывали ошибки или каждую деталь. Возникали новые вопросы, и они оказывались ее новым домашним заданием.

Несмотря на сложность и специфичность новой деятельности, Софии это нравилось, и она все больше увлекалась мыслью о своем истинном предназначении.

Агент Майк Келтон, с которым сложились самые простые и дружеские взаимоотношения, обучал ее использовать профессиональные аппаратные средства в офисных условиях: улитку – ушной передатчик; радио-таблетку – передающую местонахождение; средства, отвлекающие внимание и усыпляющие бдительность – специфические духи, звукоподражатели, вызывающие безусловный рефлекс оглянуться или отвлечься, и другие; радиопередатчик-невидимку – маленькая булавка на одежде или присоска на теле под одеждой; ручку-диктофон; видеокамеру-пуговицу или заколку; карту памяти в виде губной помады, пушистого брелока на связке ключей, при помощи которых она могла безопасно выносить электронную информацию; устройства, создающие помехи видео- и аудиосигналам.

Также Майк научил Мэдисон использовать психотропное средство, которое могло понадобиться в одном единственном случае, когда операция будет под угрозой, деятельность девушки будет раскрыта и станет необходимым выкроить несколько минут для того, чтобы скрыться. Они должны были предусмотреть все. Средство находилось в аккуратном изысканном браслете с часами. Софии нужно было только поднести руку к лицу человека на расстоянии тридцати сантиметров и нажать на кнопку завода.

– Часы выставлены верно, не вздумай нажать кнопку вблизи своего носа,– улыбнулся Майк, но проговорил это с полной серьезностью в голосе.

– Они одноразовые?– спросила Мэдисон, любуясь красивым браслетом на своем запястье.

– В них содержится примерно пятнадцать доз. Но я думаю, ты ими не воспользуешься. По крайней мере, очень надеюсь.

– Да, ведь если я ими воспользуюсь, то это будет означать провал?

– Скорее всего, если это не будет уличный маньяк,– улыбаясь уточнил Майк.– Ты сильно не задумывайся над этим. Просто мы должны предусмотреть все варианты развития событий.

После занятий аналитического характера у Софии резко портилось настроение, потому что предстояли долгие два часа занятий с агентом Стивенсоном. С одной стороны, она была не готова завершить обучение у него, потому что чувствовала, что ей не хватает тех знаний и умений для оперативных действий, которые тот преподавал, с другой – София торопила время, так как боялась, что не сдержится и устроит безжалостному и неумолимому инструктору настоящую «взбучку».

– Я понимаю, что дает мне ваше обучение, но зачем мне нужна физическая подготовка с агентом Стивенсоном?– все еще не понимая, однажды задала вопрос София психоаналитику.

– Эд вырабатывает у тебя не просто навыки самозащиты, но и учит сосредотачиваться на себе, на том, что происходит в твоем теле. Чтобы работать эффективно, ты должна освободиться не только от психоэмоционального напряжения, но и привести в баланс физическое и духовное. Восточные методы учат не только драться, но и познать себя изнутри, разобраться в самом себе. Конечно, за месяц ты мало что успеешь, но основные принципы постигнешь,– ответила Сибил.

– Отлично, а я думала, придется выбивать нужную информацию тяжелыми приемчиками,– усмехнулась девушка.

По завершению учебного дня, разнообразных тренировок и учений София возвращалась домой смертельно уставшей, вымотанной, неспособной ни на какие другие движения, как только доползти до постели и упасть на нее со вздохом облегчения. Тело ныло от тянущей, раздирающей мышцы боли. Иногда Софии не удавалось уснуть из-за чувства, будто ее тело провернули через мясорубку, и она не могла ощутить ни рук, ни ног. Стивенсон не жалел ее, не давал возможности отдохнуть, был резок и строг, чем вызывал в ней злость, порой яростное негодование.

– Вспомни все самое отвратительное, что случалось с тобой, и дай мне отпор как следует! Не будь девчонкой!– подзадоривал тот.

И София выкладывалась, что было мочи. Потом, приходя в чувства от физической усталости и эмоциональной встряски, она корила себя за то, что так легко поддавалась на провокации этого человека. А когда она, наконец, засыпала, ей снился весь прожитый день в преувеличенном виде, в бесконечной гонке, не проходящей даже во сне усталости, в беспокойном предчувствии начала операции. В себя София приходила только утром, в те полчаса у зеркала и в ванной, за чашкой кофе и круассаном и мимолетном чтении утренней газеты. Ей даже некогда было подумать о себе, о родных.

В короткую передышку вечера воскресенья она, превозмогая мышечную боль и дикое желание отоспаться, заставляла себя идти к Хардам и выглядеть бодрой, веселой и беззаботной.

В третье воскресенье София обнаружила, что это у нее очень хорошо получается, потому что Лили, прежде проницательная и чувствительная к малейшим изменениям в настроении крестницы, сейчас замечала только легкие синяки на запястьях или ногах. Девушка легко оправдывала их появление.

Кружась в бурном потоке скрытой от всех жизни, София выпустила из внимания долгое отсутствие Хелен и Бена. Ее вопрос: «Где мама и Бен?» опередил стремление Лили рассказать о происходящем.

Хелен уговорила Милинду начать бракоразводный процесс. Отношения Лин с Джеком были настолько накалены, вследствие его, как оказалось, дурного характера и пристрастия к алкоголю, а нередко и к некоторым легкодоступным наркотикам, что мать без колебаний приняла решение поскорее увезти дочь с собой.

Несмотря на полный упадок фермы Дьюго и неспособность выплатить кредиты, Джек Маузер рьяно защищал свое право на владение поместьем, совершенно позабыв о том, что ферма целиком и полностью принадлежит Софии по дарственной от Ланца Дьюго. Кредиторы грозились судом и тюрьмой, но Джек списывал все претензии на жену как распорядителя фермы. Милинда находилась в полном отчаянии и сгорала от стыда перед матерью.

Однако Логан решил проблему наиболее выгодным способом. Ферма была настолько несостоятельна, что Бенджамин собрал необходимые бумаги на имущество и выслал в Хьюстон, чтобы София могла отписать ее банку за долги. Эти действия аннулировали бы все претензии к Милинде.

Для Софии было огромным облегчением узнать, что она могла решить сразу несколько проблем простым актом передачи собственности. Давно пора было ее семье снять оковы поместья Дьюго. Никому из них эта земля не принесла счастья. Девушка молилась за благополучный исход дела. Она попросила крестную немедленно сообщить ей, когда придут бумаги из Эль-Пачито, чтобы скорее избавить себя, сестру и родителей от тяжелых переживаний.

***

Через неделю София ужинала в доме Логанов, вместе с сестрой.

Самочувствие Милинды заметно улучшалось по мере того, как она привыкала к новым условиям жизни. За то время, как сестры не виделись, София заметила большие перемены в характере Лин: сестра искренно признавала свою неправоту в отношении Маузера, свои заблуждения и недоразумения в отношении перспектив обучения в Хьюстоне и с грустью сожалела, что не прислушалась ни к мнению матери, ни к настойчивым уговорам сестры.

В свои двадцать три года Милинда не имела ни дома, ни семьи, ни образования, ни даже друзей, так как те отвернулись от нее из-за непристойного, оскорбительного поведения Джека. Из-за душевной неудовлетворенности, издевательств и унижений Лин потеряла внешнюю привлекательность: глаза потускнели, щеки ввалились, уголки губ угрюмо опущены, кожа стала бледной, появились морщины, утратили блеск и силу густые длинные волосы, ссутулилась спина, движения стали угловатыми и скованными. Девушка была крайне разочарована своей жизнью и людьми. Она во всем винила себя, стыдилась своей безрассудности и раскаивалась за причиненную матери боль. А ведь она всегда была послушной, ответственной дочерью, всегда исполняла волю родителей. И с чем осталась? Теперь Лин даже не представляла, что делать со своей жизнью, как сохранить хотя бы минимум оптимизма, чтобы не сорваться в пропасть.

София прочла все это в глазах сестры при первом же взгляде на нее. Когда она увидела ее в первый раз после долгой разлуки, сразу не узнала. И в голове тут же сложился план по ее реабилитации. Сейчас Софии предстоял сложный, волнительный период сроком в неделю, она завершала программу подготовки к операции АМБ и должна была адаптироваться в новых условиях работы, а затем спланировала бы свое время так, чтобы привести Лин в чувства, вернуть ей обаятельность и открыть глаза на реальные возможности благополучно устроить свою жизнь. Хьюстон мог подарить Милинде все, если бы она только открылась навстречу ему.

Хьюстон, июль 1999 года

Последнее воскресенье Софии в работе с инструкторами АМБ было самым напряженным. В понедельник она должна была притупить к обязанностям системного аналитика в ФАМО и сразу включиться в начало первого этапа операции «Леди».

София заранее созвонилась с менеджером по кадрам – Кати Ла Саль и предупредила о своем выходе. Как оказалось, ее выхода ожидали с большим нетерпением. Это добавило энтузиазма.

Когда София отработала последний сеанс с Сибил Кайл, ее перехватил Андерсон и сообщил новость, к которой ее готовили весь месяц: служба внутренней безопасности в отсутствии хозяйки в субботу днем установила стандартный пакет слежения – аудио- и видеосистемы, управляемые из центра службы безопасности. Тед показал схему ее квартиры и точки, где установили «жучки».

София восприняла эту новость относительно спокойно. Параноическая тревога, что за ней подглядывают, подслушивают уже не имела силы, срабатывала только натренированная реакция на присутствие такой техники вокруг и твердое знание, что при любых обстоятельствах, кроме назначенных места и времени, полностью игнорировать все, что связано с операцией «Леди», и жить обычной жизнью системного аналитика и молодой женщины. С самого начала София легко соответствовала этому правилу. Хитрить и играть для пользы дела она умела с детства.

Дополнительно Андерсон предупредил о кодовом слове, которое будет служить сигналом о помощи. Еще до службы безопасности ФАМО АМБ установило свои «жучки», чтобы держать ситуацию под контролем и обеспечить безопасность девушки. После произношения банальной фразы «Опять эти клопы» группа быстрого реагирования должна была появиться в течение трех минут. А Майк Келтон как первое средство связи с АМБ, сосед-приятель по совместительству должен был среагировать сразу. Мэдисон была прикрыта со всех сторон.

Удивительно, но со временем специальных тренировок воображение Софии больше не посылало ей тревожных образов и мыслей об участии в операции. Она старалась фиксировать внимание на поиске оптимальных способов решения трудностей и гасить панику на первых секундах ее возникновения. Во многом ее уверенность в себе определяли технические способности в профессии. Она не должна была делать чего-то сверхъестественного, кроме как быть внимательной и гибкой в работе с сетью ФАМО, но широкая программа подготовки в АМБ всегда выступала страховкой.

После встречи с Тедом Андерсоном девушка должна была принять последние наставления Билла Макстейна. Явившись к нему в кабинет, София застала его за разговором с агентом Стивенсоном.

Макстейн был немного простужен, насморк и кашель затрудняли его речь, глаза слезились, и он постоянно промакивал их салфеткой. Заметив девушку, он жестом пригласил ее присесть рядом. Стивенсон занял свою обычную неприступно-равнодушную по отношению к ней позу. Он даже голову в ее сторону не поворачивал.

И София ответила ему тем же. Она все корпусом повернулась к Макстейну и внимала только ему.

– Не было времени, София, обговорить позитивную сторону твоего сотрудничества с нами,– хрипло проговорил Билл, давно перешедший с девушкой на «ты».

– Помимо того, что я буду участвовать в добром деле?– улыбнулась она.

– Мисс Мэдисон, на ваше имя будет открыт счет в банке Union West. Оплата ваших услуг будет производиться из расчета ста пятидесяти долларов в день рабочего дня в ФАМО. В ходе операции у вас могут возникнуть непредвиденные расходы, для этого вам будет выделена универсальная кредитная карта для оплаты любых услуг в любой торговой точке,– четко проговорил Стивенсон.

– Простите, где?– не расслышала София, только потому что противилась его указательному тону и была рассредоточена.

– В любом магазине с электронным считывающим кассовым устройством,– последовал незамедлительный ответ.

София поежилась от еще более холодного тона мужчины и возмущенно сжала губы.

Билл хмуро глянул на своего помощника и кашлянул.

– Далее,– продолжил тот, чуть смягчив тон,– инструкции вы будете получать через известных вам агентов, не иначе. Другой способ передачи будет обговорен дополнительно. Вопросы?

София внутренне растерялась от отсутствия вопросов. Не возникало ничего конкретного – впереди была неопределенность, все было настолько же ясно, насколько и туманно. Девушка отрицательно покачала головой.

– Отлично!– отрезал Стивенсон.

– Я лично хотел пожелать тебе удачи,– Макстейн протянул Мэдисон свою руку.

Она с удовольствием и благодарностью пожала ее.

– Мне нечего сказать вам в ответ, кроме того, что я нисколько не жалею о своем решении сотрудничать с АМБ…

Голос Мэдисон заглушил звонок телефона. Билл поднял трубку и, не произнеся ни слова, через три секунды торопливо вышел из своего кабинета.

Девушка бросила косой взгляд на агента Стивенсона и сочла встречу оконченной. Но еще раз взглянув на мужчину, осмелела и решилась прояснить давно мучающий ее вопрос:

– Мистер Стивенсон…

– Сэр,– ледяным тоном поправил ее Стивенсон.

– Сэр,– терпеливо послушно повторила София.– Я никогда не задавала вам вопросов. Но сейчас, когда вы завершили мое обучение, могу узнать: что я такого сделала, что вы так бескомпромиссны и безжалостны ко мне?

Мужчина резко поднялся с кресла и отошел к окну. Яркий свет из окна скрывал выражение его глаз и лица. София прищурилась, пытаясь хоть что-то рассмотреть.

Стивенсон заложил руки за спину и, не глядя девушке в глаза, а куда-то мимо нее, впервые за все время их знакомства ответил без иронии и снисхождения в голосе:

– Я знаю о вас больше, чем кто-либо другой из оперативной группы. Думаю, и вы имеете право знать один из моих секретов…

София настороженно вытянула шею и выпрямила плечи, будто готовясь к нападению.

– Я испытываю к вам непозволительное для моих убеждений чувство. Я не могу проявить его, не могу рассказать о нем, но и бороться с ним не могу. Поэтому прибегаю к весьма неадекватным приемам защиты.

На лице Эда мелькнуло знакомое Софии чувство растерянности и тут же исчезло. Он тяжело вздохнул и, взяв себя в руки, продолжил более твердым тоном:

– Помогите мне сохранить лицо и самостоятельно справиться со своей слабостью. Прошу позволить мне держать дистанцию, используя жесткость и холодность.

Неожиданно прервав разговор, Стивенсон отдал честь быстрым кивком и вышел из кабинета, но в его глазах София успела прочитать невысказанное чувство нежности. Неужели они были связаны с ней?

Она еще с минуту перебирала в памяти слова Стивенсона, поразившие и смутившие ее. В ответ на свой вопрос она ожидала услышать упрек или откровенную неприязнь к ней, но неуклюжее признание в симпатии поставило в неловкое положение не только его, но и ее. А неизвестная причина такого чувства инструктора к ней еще больше вводила в замешательство.

Одно София знала точно: в ближайшее время она не хотела бы встречаться с агентом Стивенсоном даже краем глаза. Все это было похоже на недоразумение, нелепость. Она даже не пыталась анализировать это, так как и мысли не допускала о возможности возникновения каких-либо отношений здесь, тем более со Стивенсоном – жестким, резким, бесчувственным сорокалетним инструктором АМБ.

София встряхнула головой, передернулась и взглянула на часы. В оставшиеся восемь часов до сна ей было необходимо морально настроиться на свой первый выход в ФАМО.

По пути к дому София заехала в супермаркет. Теперь, когда она будет проводить дома больше времени, чем в предыдущий месяц, ее холодильник следовало наполнить до отказа.

На крыльце дома девушку встретил Майк Келтон и любезно предложил доставить тяжелые пакеты с продуктами в ее квартиру. София тепло отнеслась к его инициативе и пригласила на маленький дружеский обед.

Когда София вошла в квартиру со знанием того, что происходило здесь в субботу, она невольно внимательно осмотрела комнаты и с удивлением заметила, что секретные службы работали потрясающе «чисто» – она не обнаруживала ни одного признака проникновения в дом. А Майк вел себя естественно, словно и не был причастен ко всему этому.

Келтон, «ранее не бывавший в ее квартире», похвалил хозяйку за уют и порядок, которые нельзя было наблюдать в его квартире.

– С твоей чистоплотностью тебе лучше не входить в мой шалаш,– посмеялся он, помогая девушке выкладывать продукты на полки шкафа и холодильника.

– Мы познакомились месяц назад, а я до сих пор не знаю, кто ты, чем занимаешься, где работаешь?– искренне поинтересовалась София.

– Собственно говоря, я нигде не работаю…

– Оболтус?– хихикнула она.

– Я в свободном полете. Заключаю кратковременные договоры с разными фирмами, агентствами, обеспечиваю им техподдержку, иногда полностью упаковываю программным обеспечением…

– О-о, так мы оказывается коллеги!– подчеркнула София.– Будем сотрудничать. Две головы – лучше одной!

– Девушка – программист?!

– Думаешь, блефую?

– Надо проверить…– сомневающимся тоном пошутил Майк.– Где твое железо?

– В спальне… Но ты просто наглец, если не веришь мне…– улыбнулась она.– Спорим, я тебя удивлю?

София озорно выпятила губы и поставила руки на бедра.

Майк прищурился и подозрительно проговорил:

– Что-то мне подсказывает, что с тобой лучше не спорить…

– Ага-а, испугался!

– Не дождешься… проводи в спальню.

– Э-э-э, но если будешь распускать руки, я и треснуть могу так, что искры из глаз посыплются,– предупредила Мэдисон, показывая парню свои кулаки.

– Единственная, к кому я не равнодушен, – это моя модель SI-431,– деловито сказал Майк.

– У тебя SI-431? Я обязательно приду к тебе в гости!

– Заметано. Ну, где твоя машина?

– Идем…

София и Майк прошли в спальную. В комнате у окна стоял широкий стол, на котором располагалось все «электронное богатство» хозяйки.

– Ну… на первый взгляд, все выглядит серьезно!– удивился Майк.

– А то!

Парень лихо сел в кресло, щелкнул по клавиатуре и уставился на экран монитора. София сложила локти на спинку кресла и стала наблюдать за действиями соседа.

Майк прекрасно знал, где располагалась камера – «жучок» в этой комнате, и заранее указал Софии расположить ее рабочий стол так, чтобы при видеонаблюдении нельзя было считывать информацию с экрана. Она выполнила все его инструкции.

Майк открыл текстовый редактор и оглянулся на девушку.

– Смотри, какую штуку я умею делать…

И в белом окне появился текст:

> Все в порядке?

– Просто класс!– ответила София.– Дай-ка, я попробую?

> Мои личные файлы тоже под колпаком?

> Вся электронная почта. Сама сможешь установить защиту для безопасного внутреннего пользования?

> Смогу. Проверишь из внешнего источника сегодня вечером?

– У тебя получается! Молодец!– громко похвалил Келтон.– Если ты умеешь делать это, то мне нечему тебя учить. Я думал, девчонки такое не умеют.

– Я – исключение,– усмехнулась София.

– Все хорошо, но мне кажется, тебе надо обновить железо.

– Я об этом думала, но пока мне это не по карману. Завтра выхожу на новую работу, вскоре смогу взять кредит.

– Обязательно возьми меня с собой. Я знаю места, где с техникой не надуют.

– Договорились, Майк. А теперь пойдем пожуем? Я с утра ничего не ела.

Обед с Келтоном разрядил остаток дня от беспокойных ожиданий завтрашнего утра. София волновалась не столько за свое тайное амплуа, сколько уже ощущала внутренний трепет от будущих встреч с новыми людьми, устройством на новом месте, постижением новых обязанностей. Ей казалось, что сегодня ночью она не уснет, и все будет перебирать в мыслях возможные события завтрашнего дня, представлять себя, новый режим дня, знакомые скептические и язвительные реакции мужской половины на занимаемую ею должность и уровень ее способностей. И все равно она будет сильнее всех них, потому что тоже умеет смеяться.

Но большую часть ночи София потратила на подготовку костюма, подбор аксессуаров, чистку обуви, выбор прически и макияжа. В такой день ей хотелось выглядеть, как никогда хорошо. Остальную часть ночи она провела в размышлениях о том, как будет вытаскивать Милинду из того болота, в которое та успешно погрузилась с головой.

***

Ночь плавно перетекла в утро. София наблюдала рассвет из окна спальни. Небо медленно посветлело и предвещало ясный день. Это был добрый знак. Невыразимо пышным букетом расцвел на подоконнике декоративный флокс, подаренный Лили на двадцать пятый день рождения. За окном раздался лай соседских собак, великолепных колли с редким кофейным окрасом, которых София видела впервые, но слышала каждую ночь за стеной. А на карнизе под окном мелодично ворковали голуби.

Картины утра были самыми обычными, но София чувствовала, что каждое явление сегодня было пронизано каким-то волшебством и, как бы это странно ни звучало, заряжено судьбоносной энергетикой.

Чуть позже она укорила себя в рассредоточивающей сентиментальности и мнительности, потому что потом долго не могла настроиться на серьезный лад. Но, и выйдя из дома, прошагав две сотни метров, София все еще растворялась в собственных впечатлениях от начала этого дня.

Она была все ближе и ближе к центральному входу в ФАМО. Широко открытые глаза, частые дыхание и пульс, легкая дрожь в теле, но в мыслях София летела на крыльях. Волосы развевались на ветру, легкие движения рук и ног, свобода и тайное вдохновение, и она ощущала себя героиней шпионского боевика. Девушка оглянулась на людей, которые проходили мимо и входили в здание ФАМО, и удивлялась, как же они не замечают белоснежных крыльев за ее спиной и воздух вокруг, наполненный радостным торжеством какого-то бессмертного счастья. Смутные и сладкие, беспредметные и всеобъемлющие ощущения пульсирующими волнами окатывали ее изнутри.

«Удивительное утро! Таким оно еще не было никогда!»– само собой подумалось Софии, и она переступила порог здания.

Кати Ла Саль – менеджер по кадрам, милая темноволосая женщина лет тридцати пяти встретила Софию в холле агентства и прикрепила к воротничку ее пиджака постоянный пропуск сотрудника. С первых же минут София почувствовала себя ответственной за каждое неосторожное движение, взгляд, слово. Новый статус сотрудника правительственной организации обязывал к смене старых привычек, стиля общения и поведения.

Она ощущала это ежесекундно, пока вместе с Ла Саль поднималась на этаж кадрового отдела: строго деловые приветствия встречающихся в лифте, сдержанные взгляды и реакции, холодные пастельные тона и строгие линии в одежде, глубокая погруженность в самого себя, будто каждый отдельный сотрудник был ограничен жестким набором функций и инструкций по поведению, а отклонение от них строго наказывалось. София надеялась на ошибочность первого впечатления и списывала свои ощущения на излишнюю тревожность за свое будущее здесь.

Оформление трудового контракта, страховки и других бумаг заняло не больше часа. Затем ее познакомили с общими и частными правилами сотрудника ФАМО, должностными обязанностями, соглашением о неразглашении информации, административной ответственностью и, наконец, провели в информационно-системный отдел и представили ее коллегам.

Как и ожидала София, большую часть отдела составляли мужчины – программисты, инженеры-техники, системные администраторы, малая женская часть выполняла менее важные функции ассистентов по обработке информации.

Появление нового сотрудника женского пола мужчины оценили со свойственным им интересом. Однако при сообщении Ла Саль о должности молодой женщины на лицах многих выступило недоумение и недоверие. Женщины отдела мстительно улыбались в сторону амбициозных мужчин и тепло приветствовали новую коллегу.

Так или иначе, Мэдисон заняла свое рабочее место, которое располагалось за стеклянной перегородкой в самом начале огромного открытого помещения. Это пространство нельзя было назвать офисом, кабинетом. Информационно-системный отдел занимал половину площади девятого этажа ФАМО. Индивидуальные рабочие места сотрудников были ограждены невысокими пластиковыми перегородками, по обе стороны отдела проходили широкие сквозные проемы-арки с выходом в холлы, где располагались уже отдельные закрытые кабинеты других служащих.

Место Мэдисон выгодно отличалось от всех прочих – это был почти свой кабинет, хоть и у всех на виду: большой широкий стол с четырьмя плоскими мониторами, отдельным телефоном-факсом и копировальной техникой, позади кресла стояло несколько тумб с выдвижными полками, где было собрано все программное обеспечение для внутреннего пользования.

София слегка улыбнулась, положила папку с документами, врученную Ла Саль от Элиота Фачинелли, и свою сумочку на край стола и оглянулась на отдел. Со этого места он весь был как на ладони. Любопытные взгляды мужчин и женщин были направлены в ее сторону. София опустилась в кресло и ухватилась за подлокотники. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, она принялась изучать документы.

Среди них София нашла схему посадки всех сотрудников отдела, имена, должности и закрепленные за каждым из них обязанности, коды доступа к их терминалам. За волнением, присущим всему, что происходит впервые, София совсем выпустила из виду, что где-то здесь должен был находиться Тед Андерсон. Она стала сосредоточенно искать на схеме его имя, но не успела сориентироваться, как услышала знакомый голос:

– Вы уже приступили к обязанностям, мисс Мэдисон?

– Доброе утро, мистер Андерсон,– обрадовалась встрече София, но проговорила это очень сдержанным тоном, ведь официально они были едва знакомы.

– Доброе, доброе… Очень рад вашему появлению. Если у вас возникнут вопросы, можете обращаться ко мне, я старший инженер-техник. Или же к нашим инженерам-программистам – Лэсли Майлзу и Нику Савински, они как раз очень заинтересованно рассматривают нашего нового сотрудника,– улыбнулся Тед и оглянулся на двух мужчин за первыми рабочими столами.

– Хорошо, мистер Андерсон. Я обязательно к вам обращусь в случае затруднений.

София вежливо улыбнулась, когда Тед неожиданно ободряюще подмигнул ей.

Первый рабочий день Мэдисон прошел в знакомстве с особенностями функционирования внутренней сети ФАМО. Она посетила все терминалы своего отдела, отследила корректность и правомерность работы сотрудников в доступных им базах данных, начала проверять работу терминалов других отделов и с удовольствием отметила собственную компетентность, когда нашла несколько причин регулярных сбоев при входе в базы данных некоторыми сотрудниками. В ее голове уже начинал складываться план реструктуризации, упорядочивания и систематизации отчетов, автоматически присылаемых контрольными программами, установленными на различных уровнях ФАМО.

В процессе проверки Мэдисон познакомилась с коллегами, которые очень тепло приняли ее в свой коллектив, в основном женская его часть, и во время обеденного перерыва пригласили в кафетерий ФАМО.

В целом София ощутила себя на своем месте, все словно было устроено под нее: и рабочее место с оборудованием самой последней модификации, и режим дня, и спокойная деловая атмосфера в отделе, и отсутствие навязчивого интереса и любопытства сотрудников к ней. И поняла, что многое проходит спокойнее, чем раньше, потому что она была хорошо подготовлена АМБ, к тому же уже многое прояснила для себя и не видела необходимости откладывать начало операции «Леди».

В этот день София невероятно устала от массы впечатлений и новой информации, но была удовлетворена собой, своими мыслями и чувствами, как никогда, словно попала в струю своего истинного предназначения.

Рабочий день подходил к концу, а Софии не хотелось уходить, не только потому что нравилось выполнять свою работу, но и хотелось уже сегодня попробовать проникнуть в информационный сектор закрытых для нее данных и отследить каналы их передачи. Но она была предупреждена Тедом, что база данных была под контролем специальной охранной программы, которую при тестировании не удавалось взломать самым именитым хакерам «Ай-Ви-Ти».

София попыталась проникнуть обманными путями, но и у нее не получилось. Однако это не рассердило, лишь добавило уважения к тем, кто создал такую мощную систему защиты. Пожалуй, она поучилась бы у них. Тем не менее София использовала не все свои знания в области взлома кода доступа такого уровня. Время у нее было. А сейчас не хотела вызывать лишних вопросов у администрации, задерживаясь на рабочем месте дольше, чем это было допустимо.

***

Вечером, уютно устроившись у телевизора с блюдом попкорна и молочного коктейля, София стала сосредоточенно размышлять о способе проникновения в закрытые базы данных. У нее были пароли всех терминалов в здании, все коды доступа к информации уровня «А» и частично к уровню «В», но уровень «С» пока был для нее недоступен. Даже Андерсон, офицер скрытой службы внутренней безопасности не имел этих кодов. Они менялись каждый день и хранились у начальника службы информационной безопасности Генри Фокли. Добыть их не представлялось возможным.

Однако же кто-то ежедневно пользовался этими кодами или умело обходил их. София постепенно приходила к выводу, что ей потребуется время на создание программы-обманки, с помощью которой удастся подключиться ко всем терминалам, откуда осуществлялся доступ к секретной информации. Возможно, среди этих пользователей проявится тот, кто использует пароли для кражи информации.

Имена сотрудников, имевших доступ к уровню «С», были известны, но среди них совсем не обязательно мог оказаться тот, кто был нужен АМБ. Это мог быть и уборщик, и инженер-техник, и секретарь, если бы владели кодом доступа и умели обращаться с терминалом.

Первая задача состояла в том, чтобы как можно быстрее подключиться к серверу уровня «С» и начать считывать на карту памяти реестр операций входящей и выходящей из сети информации, а также фиксировать номер терминала и временной промежуток пользования базой данных уровня «С».

В течение следующих нескольких дней София не могла сообщить Майку Келтону ничего полезного, но уверенно заявляла о том, что способна добиться нужного результата. Для исполнения своей задумки ей требовалось время. Но ничего конкретного не рассказывала: в голове роилась масса идей, и она не хотела тратить время на пустые разговоры.

Приходя домой, София садилась за компьютер и пыталась в общих чертах оформить программу-взломщика многоуровневых паролей. Если бы все было просто, она сделала бы это за неделю, но ей необходима была масса системной информации, которая была доступна только на рабочем месте.

***

Отработав неделю, София ощутила легкую усталость и желание отдохнуть в кругу семьи. Пятница была для нее длинным и не очень приятным днем. Коллеги-программисты пригласили Софию в серверную после окончания рабочего дня, сложив на нее обязанность провести быструю индексацию всех уровней доступа. По приказу администрации эту процедуру необходимо было выполнить к понедельнику, но девушка прекрасно осознавала объем работы и свои обязанности. Одна она не могла сделать это за вечер пятницы, а тратить субботу и воскресенье на выполнение чужих функций ей не позволяло чувство собственного достоинства.

Программисты Майлз и Савински были очень недовольны отказом Мэдисон и остались сами исполнять свои обязанности. София догадывалась о том, что ее испытывают и пытаются удержать авторитет в руках мужской половины отдела, но и была расстроена тем, что не в состоянии дать отпор мужскому шовинизму.

Ловя на себе недовольные взгляды коллег и игнорируя их, Мэдисон молча удалилась из серверной и пошла к своему рабочему месту, чтобы забрать вещи и уйти домой. Свет на этаже уже приглушили, и слышался шорох передвижной тележки уборщика между рабочими столами. София оценила уборщика взглядом, он был слишком стар для ловкача, ворующего информацию, и усмехнулась своей глупой подозрительности. Но странное чувство вселилось в нее, когда, подходя к своему рабочему месту, она увидела высокую стройную рыжеволосую женщину, склонившуюся над ее столом и пристально рассматривающую ее бумаги.

– Что вам угодно?– спросила София, не сдержав любопытства понять, из-за чего так напряжено все ее тело.

Женщина выпрямилась, круто развернулась на каблуках и от резкого движения ее волнистые густые волосы взлетели в воздух и тяжело рассыпались по плечам.

– Ах, простите за нескромность. Я ищу хозяйку этого стола,– вежливо извинилась она и широко улыбнулась, обнажая свои белые ровные зубы.

От этой улыбки Софии еще больше стало не по себе, но она учтиво улыбнулась в ответ и сказала:

– София Мэдисон, системный аналитик. Чем обязана, мисс…

– Жанна Фурье.

Что-то неискреннее, фальшивое сквозило во всем ее виде: жесты, улыбка, взгляд. А еще она смутно кого-то напоминала, но София не могла вспомнить, где видела эту леди. И это имя – Жанна!

– Очень приятно,– сухо ответила София, невольно разглядывая красивую женщину.

– Милочка, я работаю в отделе экономического анализа и хотела бы, чтобы вы, наконец, организовались и выполнили мою заявку недельной давности об обновлении программы документооборота. Мне доставляет огромный дискомфорт работать со старой версией,– любезно улыбаясь, но с претензией в тоне заявила Фурье.

– Простите, мисс Фурье, программным обеспечением сотрудников отделов занимаются программисты. Но я передам им вашу просьбу.

– Что ж, я надеюсь, в понедельник все будет сделано?

– Конечно!

Фурье повернулась и вышла, оставив после себя тонкий аромат французского парфюма и неприятный осадок в мыслях.

– Смотрите-ка, какая фифа!– проворчала себе под нос София, злясь на безответственных программистов отдела.

Затем она быстро собралась и покинула здание.

По дороге домой София несколько раз проговорила про себя имя рыжеволосой женщины, оно казалось ей знакомым, но вспомнить, где его слышала и почему оно вызывает какое-то странное беспокойство, так и не смогла. А потом и не стала тратить время на раздумья и перешла к мыслям об идее создания своей программы.

***

Суббота была полностью посвящена Милинде. София отправилась с сестрой по магазинам, чтобы приобрести несколько современных нарядов и развеять ее подавленное настроение. Лин не сопротивлялась и полностью отдалась на волю сестры.

За один день София превратила сестру в другого человека, по крайней мере, внешне. Поход в косметический салон, в магазин модной одежды и консультация профессионального стилиста изменили восприятие Милинды себя со стороны. Ее глаза посветлели, озарились интересом к жизни, движения и походка стали легче. Она увидела в зеркале другую девушку, которой не знала в себе. Это встряхнуло ее от уныния и потерянности. А София была рядом и подбадривала искренним восторгом и радостью.

Когда сестры появились к ужину домой, Хелен и Бен не сдержали своего изумления переменами в Лин. Ей осветлили волосы до золотисто-персикового цвета, остригли челку и укоротили длину волос, убрав мертвые и секущиеся концы, что сразу оживило их. Аккуратный маникюр, макияж, подчеркивающий достоинства лица, осанка сама собой исправилась в новом платье и обуви на высоком каблуке – все это сделало ее под стать Софии и, главное, ей самой это нравилось.

Милинда вспоминала эпизод из своей жизни, когда приехала в Хьюстон, чтобы решить проблему, возникшую из-за собственного легкомыслия и безрассудства, а на перроне ее встретила сестра – это была настоящая леди, достойная восхищения и поклонения. Тогда Милинда еще не осознавала, как хочет быть похожей на нее, и боялась догадаться, что ее собственная жизнь идет не в том направлении. А сейчас она была снова свободна, поразительно обаятельна и имела шанс начать жизнь заново: надеяться, мечтать, выбирать…

Вместе с сестрой радовалась и София. Теперь они были одной семьей, все вместе и счастливы. Впрочем, для полного счастья за ужином не хватало мистера Кроу. Но София знала, что он всегда где-то рядом.

Хьюстон, август 1999 года

В воскресенье Мэдисон пригласили к Биллу Макстейну.

Она прибыла раньше назначенного времени и зашла к Сибил Кайл, чтобы поприветствовать ее. Та занималась анализом психофизиологических данных нового агента в комнате, которая для Софии стала привычной. Женщина была рада вниманию девушки и охотно отвлеклась от своих дел. Они пили кофе и обсуждали результаты Софии в работе над собой. У нее была масса вопросов, которые появились с приходом в ФАМО. Она была пытлива и крайне заинтересована в помощи инструктора.

В это время Макстейн вел беседу с сенатором из Вашингтона, которого просил организовать командировку для Брэда Кроу. Билл знал дату возвращения Кроу и пытался как можно дольше продержать его на расстоянии от Мэдисон, чтобы не расстроить планов операции «Леди». Сенатор должен был обратиться к директору департамента Полу Сэндлеру, чтобы тот выслал к нему толкового юриста, намекнув на кандидатуру Кроу. А так как Сэндлер был другом сенатора, то в свою очередь должен был дать указания Кроу лететь в Вашингтон. По крайней мере, отсрочка встречи брата с сестрой дала бы возможность Софии укрепиться в ФАМО и в своем намерении сотрудничать с АМБ.

– Что ж, благодарю за понимание, сенатор. Вы окажете мне большую помощь. А парень, можете не сомневаться, толковый. Всего доброго, Лайнус. Здоровья жене и детям… До свидания.

Билл положил трубку и довольно потер ладони. И вдруг его взгляд остановился на мужчине, который вошел в кабинет по окончании его разговора с сенатором.

– Алекс!

– Добрый день, сэр! Простите, что не предупредил о приезде еще вчера – сильно устал,– проговорил Ахматов и прошел к столу Макстейна.

– Ты уже вернулся? Как поработал, мой мальчик?– по-отечески заботливо спросил Билл.

– Могу сказать одно – утечка информации точно происходит из ФАМО. Информация передается электронно. Ее не перевозят и не отправляют почтой. Это закрытый канал. Ни входящая, ни исходящая сторона не известна. Меня удивляет их самонадеянность, ведь это достаточно рискованный способ передачи. Рано или поздно канал будет раскрыт.

– Они, вероятно, пока не догадываются, что мы засекли утечку, поэтому и действуют смело,– рассудил Макстейн, жестом приглашая Ахматова присесть.

Алекс присел и с серьезным интересом спросил:

– Как я знаю, Леди уже работает?

– Да, Леди вступила в начальную фазу операции, проходит адаптацию и ориентировку на месте. Сегодня я с ней встречаюсь. Майк сообщил, что у нее есть идея. Надо обсудить. А ты, Алекс, останься в тени и не высовывайся. Да… и вот тебе параллельное дело: поразмысли, вдруг что придет в голову.

Билл достал из ящика стола папку с секретными разработками смежной группы АМБ и вручил Ахматову. Он часто поручал Алексу анализировать и вносить коррективы и предложения в планы операций разных отделов АМБ. Об этой работе Ахматова не знал никто из его постоянной группы. Он был что-то вроде независимого аналитика.

– Леди скоро будет здесь, так что ты иди отдыхай, набирайся сил. А предложения предоставь в течение трех дней.

Ахматов кивнул и поднялся. Из внутреннего кармана пиджака он достал коричневую коробку, перевязанную лентой, и положил перед директором.

– Сэр, вы не щадите себя, совсем забыли, какой у вас сегодня день.

Билл задумчиво посмотрел на коробку и на Ахматова.

Алекс улыбнулся и, перед тем как уйти, на прощание сказал:

– Поздравляю, сэр, долгих лет!

Макстейн покачал головой, слабо улыбнулся, но не оттого, что был недоволен, а от сознания правоты своего ученика, почти сына, и развернул коробку. Внутри лежала ароматная кубинская сигара. Билл еще раз улыбнулся и тоскливо вздохнул:

– Эх, ребятки, как я рад, что вы у меня есть!..

***

Ахматов не сразу отправился домой, а зашел к Эду Стивенсону, чтобы узнать новости отдела и о состоянии операции «Леди», разработкой которой он занимался уже несколько месяцев. Алекс не нашел Эда в его кабинете, но узнал, что тот в комнате наблюдения, в которой шла съемка всех занятий, ведущихся в помещении за зеркалом Гезелла.

Ахматов тихо вошел в комнату и застал Стивенсона, внимательно наблюдающего за двумя женщинами в соседней комнате. Одной из них была агент Кайл, с другой Алекс не был знаком.

– Эд, привет,– еле слышно произнес Ахматов.

Стивенсон вскочил со стула и выпрямился струной. Алекс впервые наблюдал за ним такую реакцию и, проходя ближе к зеркалу, удивленно спросил:

– Я тебя напугал?

– Ты подкрадываешься, как пантера!– скрыл истинную причину испуга Эд. Он всегда сидел в комнате, когда Сибил говорила с Мэдисон, и просто наслаждался наблюдением за бывшей ученицей. О его интересе к ней никто не должен был догадаться.

Алекс проницательно прищурился, улыбнулся, но не стал заострять внимание на своих догадках.

– Какие новости?

– Пока ничего интересного.

– А это кто?– заинтересованно спросил Ахматов, задержав взгляд на незнакомой девушке за стеклом, играючи вертящейся на кресле вокруг своей оси.

– Это новый агент. Сейчас ее обрабатывает агент Кайл,– сообщил Эд, наблюдая, узнает ли Ахматов Мэдисон, которую видел только на фотографии.

Алекс не глядя положил папку с вверенными Биллом секретными документами на край стола, сунул руки в карманы брюк и сосредоточенно стал рассматривать лицо девушки. Папка благополучно упала на пол. Документы рассыпались, но Алекс будто и не заметил этого.

Стивенсон подозрительно сощурился и окликнул Ахматова:

– Такими документами не разбрасываются.

Тот среагировал моментально: ловко повернулся, присел и коснулся рукой пола именно в том месте, куда упала папка, а затем уже наклонил голову.

– Новый агент? Забавно! Я бы сказал, что у нее нет и месяца спецподготовки.

– Хм, правда?

Эд любопытно уставился на девушку.

– Это у нее на лице написано?

– Почти…

– Ну… уж поделись своей гениальной догадкой?– усмехнулся Стивенсон.

– Жесты не организованные, бесцельные; взгляд ненаправленный, нервные движения губ. А в целом – просто интуиция.

– Да ну! Алекс, у нее ровно один месяц подготовки. Это та самая «Леди»,– улыбаясь сообщил Эд.– Мэдисон. На фото она выглядела ужасно! А в жизни даже ничего…

Тут Стивенсон кашлянул, чтобы прикрыть свою откровенную симпатию к девушке.

– Так это моя разработка?– изумленно спросил Алекс и наклонился к стеклу, чтобы поближе рассмотреть девушку.

Но та все равно находилась на расстоянии около шести метров, и затененное стекло мешало увидеть ее настоящую.

– Если тебе так угодно ее называть…

– Такая хрупкая и…

– И очаровательная,– добавил Эд, тоже наклонившись к стеклу.

– Да, пожалуй,– подтвердил Ахматов.

«Она мне кого-то напоминает… Где же я мог ее видеть? Хм, странное ощущение!»– подумал Алекс, отмечая действительно странное волнение, возникшее почти сразу, как только его взгляд упал на девушку.

– И впрямь, скажу тебе, на фото она выглядела безобразно,– отметил он и улыбнулся.

– Надеюсь, ты удержишься от очередного соблазна?– поддел Эд.

– А ты что, уже ревнуешь?– проницательно ответил тот.

– Уходи, Леди не должна тебя здесь видеть.

– Меня все сегодня гонят,– усмехнулся Алекс, спокойно взял свою папку и вышел из комнаты.

***

София недолго пробыла у Макстейна. Он задал ей несколько вопросов, а она поделилась своей идеей о программе-взломщике. Билл принял это решение, похвалив девушку за оперативный анализ. Он не мог изменить ситуацию быстрее, поэтому все, что ему оставалось, – это дать время Мэдисон самой поработать над проблемой.

Отчеты Андерсона и Келтона о работе Леди его радовали: у редкого человека, завербованного АМБ со стороны, сразу проявлялось столько энтузиазма и целеустремленности. Мэдисон грамотно и ответственно подходила к своей задаче временного сотрудника АМБ. Она почти профессионально корректировала свои действия и изменяла тактику поведения в соответствии с обстоятельствами. Она не нуждалась в пошаговой поддержке, консультации и самостоятельно угадывала точное направление в разрешении возникающих трудностей. София была сестрой своего брата. Билл внутренне восхищался ими обоими. И все же подумывал о том, чтобы действия Леди координировались, и группа постоянно имела представление о деталях операции.

Билл дал указание Ахматову быть сторонним наблюдателем, присматривать за девушкой, оставаясь для нее только руководителем одного из отделов ФАМО.

***

В понедельник после длительной командировки Александр Ахматов вышел на работу. Отдел, женская его половина, встретила руководителя с небывалым радушием. Джулия даже в шутку обиделась такой популярности Ахматова.

– Наверное, я не такой талантливый руководитель в твое отсутствие?– заметила она.

– Если бы весь отдел состоял из одних мужчин, уверяю тебя, ты была бы в большем почете, чем я,– мягко улыбнулся Алекс.

– Дело не в этом…

– Хорошо, второй вариант: если бы ты делала комплименты женщинам всего отдела с утра до ночи, боюсь, это сказалось бы на твоей репутации,– засмеялся он.

– Я так и знала, что дамский угодник всегда будет хорош в любой должности,– поддела Каан и по-дружески взлохматила Алексу затылок рукой.– Идем, сердцеед, я передам тебе дела.

Ахматов взял Джулию под локоть, и они пошли в ее офис.

Отдел экономического анализа занимал вторую половину девятого этажа агентства и, чтобы пройти к кабинетам, им нужно было пройти холлы информационно-системного отдела.

Ахматов замедлил шаг и вскоре совсем остановился у одного из сквозного прохода в отдел. Джулия недоуменно заглянула в лицо мужчины. Он сосредоточенно скользил взглядом по залу, будто кого-то искал.

– Тебе помочь?– спросила она.

– Я на минутку задержусь, заберу кое-какие бумаги у Теда?– Алекс внимательно улыбнулся Джулии и добавил.– Скоро вернусь.

Каан поняла намек и без лишних вопросов направилась в свой кабинет. Ахматов не переступал порог отдела, но и не сходил со своей позиции. Он легко дотянулся до стола, стоящего с краю, и взял первый попавшийся лист бумаги. Делая вид, что внимательно изучает важный документ, Алекс тем временем пытался разглядеть в погруженной в работу массе людей ту, которая вызывала у него интерес – «Леди АМБ». Но среди сотрудников отдела он не улавливал ее присутствия, а рабочее кресло пустовало.

Ахматов взглянул на часы и снова на макушки сотрудников, выглядывающих из-за индивидуальных перегородок. На этот раз он встретился взглядом с Андерсоном и приветственно кивнул ему. Тот кивнул в ответ и, указав взглядом на место системного аналитика, пожал плечами, мол, «Знаю, что ты хотел ее увидеть, но не знаю, где она».

Алекс не стал ждать появления девушки и уже повернулся, чтобы пойти в кабинет своего заместителя, но неожиданно его привлек тонкий аромат сирени. Он оглянулся через плечо и заметил, что к столу, где он взял бумагу, подошла хрупкая брюнетка, склонилась и стала напряженно перебирать стопки документов. Рядом с девушкой оказался один из программистов отдела – Лэсли Майлз и сознательно ироничным тоном стал беседовать с ней.

Ахматов медленно повернулся спиной, чтобы не привлекать их внимания. Он не успел разглядеть ее лицо за упавшими вперед прядями волос, а так хотелось ответить на свой вопрос: «Почему она так знакома ему?» Возможно, когда он увидит ее глаза, обязательно вспомнит, но пока его занимало само волнение, которое он испытывал при виде этой девушки. Невольно Алекс вслушался в напряженный разговор.

– Я заметил, что вы, мисс Мэдисон, всю прошлую неделю только и делали, что знакомились с отделом, особенностями работы в сети. Но даже не захотели помочь нам выполнить такую простую работенку, как проведение индексации уровней доступа?

– Помнится, вы просили не помочь, а сделать это самой?– спокойно ответила София, не отрываясь от бумаг.– Я не имею привычки выполнять чужие обязанности. Но если бы вы действительно попросили помочь, я бы вам не отказала.

– Теперь, конечно, мы уже все сделали,– посмеялся Лэсли.

– Тогда в чем проблема? Вам нечем заняться?– терпеливо, любезно ответила София, но ее так и подмывало отдавить наглецу ногу острым каблуком босоножки, но она держала себя в руках и еще внимательнее отбирала документы со стола заявок.

– Может быть, вам стоило бы начать с должности системного администратора. Это все-таки намного проще?– не отступал мужчина.

«Ну не наглей, Майлз…»– мысленно усмехнулся Ахматов.

– Простите, а чем занимается системный администратор?– притворно наивным тоном спросила Мэдисон.

Майлз довольно усмехнулся, решив, что поймал дамочку на сущей ерунде и подмигнул своим сообщникам, которые высунули головы из-за своих перегородок, с любопытством наблюдая, чем закончится поединок молодого системного аналитика и опытного программиста.

– Так вы и этого не знаете?– открыто усмехнулся Лэсли.

Ахматов встал вполоборота, чтобы хоть краем глаза взглянуть на девушку, чувствуя, что атмосфера вокруг нее накаляется.

София на мгновение закрыла глаза. Вот уже неделю ее буквально преследовали скептически настроенные коллеги, тонко намекая на то, что она занимает не свое место и вряд ли способна осуществлять функции ведущего специалиста отдела. Ее терпение было на исходе. Она не собиралась позволять кому-то, тем более мужчинам, снова заставить чувствовать себя замухрышкой, никчемной и слабой. В одну секунду в ней вспыхнуло столько ярости, что она больше не могла удержаться от того, чтобы не выплеснуть ее наружу.

Но София собралась, вспомнила все то, чему учила Сибил Кайл и открыла глаза. Она беззвучно глубоко вздохнула, оставила бумаги и медленно, словно львица, повернулась лицом к коллеге и, слегка прищурив глаза, предельно любезным тоном спросила:

– Как я понимаю, администратор занимается запросами от пользователей терминалов, когда у тех возникают сбои в программе?

– Да, верно мыслите,– снова усмехнулся тот.

– А кто занимается обновлением программного обеспечения отделов?– мило улыбнулась она.

– Мы – программисты!– гордо ответил Лэсли.

– А кто конкретно отвечает за выполнение таких заявок?

– Ну… я… А к чему этот нелепый допрос? Вам нечего сказать в свое оправдание?

Мужчина самодовольно улыбнулся, развел руками и обернулся за эмоциональной поддержкой к своим дружкам-программистам. За его спиной раздались довольные возгласы.

София выпрямила плечи, скрестила руки на груди, перевела взгляд на «группу поддержки», а затем уверенно посмотрела прямо в глаза мужчине.

– Тогда объясните, почему вместо того, чтобы вот уже полчаса убеждать меня в моей некомпетентности, вы не производите выполнение заявок недельной давности? Например, отдела экономического анализа. И почему я вынуждена выслушивать претензии за невыполненную работу от сотрудников отделов? Но, видимо, вам, мистер Майлз, ведущий программист, под силу только воспроизводство самодовольных усмешек и формальных фраз, чем реальное выполнение своих прямых обязанностей,– вежливо закончила София, ангельски улыбнулась и, захватив стопку заявок, сунула их ему в руки.

Мужчины всего отдела недовольно и с поражением на лицах переглянулись и сели на свои места.

Ахматов оглянулся на уходящую девушку и заметил усмешки сотрудников отдела в адрес Майлза, решившего показать свои амбиции. Алекс довольно улыбнулся смелости Леди и отошел чуть дальше от прохода.

София прошла к своему столу и, прежде чем зайти за перегородку, повернулась лицом к отделу и уверенно проговорила:

– Прошу вас, коллеги, обратить внимание на новые алгоритмы действия во внутренней сети. Вы видите их на своих столах. Это во многом облегчит, упорядочит работу нашего отдела и простых пользователей.

А после она обратилась лицом к озадаченному Лэсли, который не сходил с того места, где она оставила его.

– Мистер ведущий программист, напомните мне, пожалуйста, кому вы предоставляете ежедневные отчеты о функционировании локальной сети? Что-то я упустила этот пункт в должностных инструкциях…

– Я предоставляю отчет системному аналитику отдела,– уже без иронии и ухмылок ответил мужчина.

– Правда? Кажется, именно у меня в трудовом контракте обозначена эта должность. Не будем подвергать это сомнению. Так что прошу вашего позволения исполнять мне функции, предписанные моей должностной инструкцией!

И София вернулась в свое кресло, сдерживая дрожь в руках, то ли от возмущения и дерзости коллег, то ли от волнения за то, что не смогла сдержать характер.

Женщины отдела тихо посмеивались, косыми взглядами провожая своего программиста.

– Да, и выполните, наконец, заявку мисс Фурье на обновление программы документооборота,– громко добавила Мэдисон, когда Лэсли присел за свой стол.

Когда все опустили свои головы и продолжили работать, София втянула голову в плечи и сползла в кресле пониже, чтобы ее никто не увидел. Она ощущала вину за то, что не смогла другим способом пресечь попытки унизить ее перед всем отделом. Однако она не высказала этим мужчинам то, что действительно думала о них. С одной стороны, не хотела допускать издевательства над собой, с другой – боялась, что ее импульсивность и безрассудная смелость может отрицательно сказаться на отношениях с коллегами в дальнейшем. Ведь была-то всего маленькая кучка самодовольных мужчин, которые не признавали профессиональный авторитет женщины, а все остальные были достаточно доброжелательно настроены и даже поздравили ее букетом цветов на второй день работы. София была в растерянности.

И именно это прочитал в позе девушки Ахматов, когда в последний раз окинул ее внимательным взглядом. Как жаль, что она опять была слишком далеко, чтобы ее разглядеть. Да и он задержался за наблюдением всей этой суеты.

«Как-нибудь в следующий раз»,– подумал Алекс и щелкнул пальцами.

***

Дверь торжественно распахнулась, и четверо парней увидели мужчину с огромным букетом цветов. Скотт и Митч Дэвис переглянулись.

– Добрый день, парни!– бодро произнес Кроу и прошел на середину кабинета.

– Добрый день, мистер Кроу!– поприветствовал мужчину Люк Финчер, недоумевая, зачем тот явился к ним с букетом цветов.

– Где ваша прелестная Мышка?– спросил Брэд.

– А разве вы не знаете?

– О чем?– опуская цветы, спросил тот.

– Мэдисон уже больше месяца здесь не работает,– сообщил Пит.

На лице Кроу отразилось крайнее удивление. Он только два часа как с самолета и сразу явился в департамент, чтобы увидеться с Фисо, а она уже здесь не работает!

– Что же случилось?!– Брэд прошел к столу Люка и оперся ладонью на край.

– Да, ничего,– растерянно ответил тот,– ее просто перевели в ФАМО. Теперь она системный аналитик. Это гораздо круче.

– В ФАМО?!– неожиданно дрогнул голос Брэда.– Вот это да!

Следом за Кроу вошла Эмма Кренстон, помощник директора, и торопливо сообщила:

– Еле догнала тебя, Брэд. Срочно зайди к Сэндлеру.

Брэд расстроенно взглянул на бывшее рабочее место Фисо и на свой букет, но потом протянул его Эмме, улыбнулся и вышел.

– Такой странный!– улыбнулась Эмма и пожала плечами, но обняла букет, как драгоценный дар.

Не успел Кроу сойти с самолета, как Пол Сэндлер отправил его в другую поездку, причем немедленно. Но не это беспокоило Брэда, а то, что его сестра каким-то странным образом оказалась в ФАМО и теперь выпала из его поля зрения. Однако в ФАМО нельзя было устроиться просто по конкурсу, тем более на такую должность, без солидных рекомендаций. И почему мысль о новой работе сестры так тревожила его?

Одной из причин тому была потеря возможности защищать ее, заботиться о ней. Но ведь Фисо было уже двадцать пять лет, которые брат пропустил и даже не смог дозвониться до нее из-за грозы на побережье Сиднея. Возможно, что-то о назначении Софии знал Ахматов. Брэд хотел это обсудить с ним по возвращении из Вашингтона.

***

Неизвестное ранее чувство волнения с легким налетом замешательства, возникающее само по себе, без явной на то причины не давало Ахматову покоя с тех пор, как он вернулся из Европы. Все было, как всегда: работа, общение с друзьями, АМБ. На этой неделе Алекс несколько раз порывался познакомиться с главной участницей операции – Леди, но все время его что-то отвлекало, останавливало: то возникали срочные совещания, то деловые переговоры, то дипломатические ужины, то неожиданная работа от Макстейна (в штаб-квартире он бывал через день), то он просто был занят текущей работой в офисе.

Любопытство в отношении Мэдисон не оставляло его, но он никак не мог увидеть девушку ближе, чем на расстоянии десяти метров. И хоть зрение у Алекса было стопроцентным, с каждым разом он убеждался в том, что ему нужно рассмотреть ее еще ближе, так как определенно сталкивался с ней раньше. Ахматова раздражала такая редкая работа его сознания, когда он не мог соотнести видимое с внутренними ощущениями.

Чтобы облегчить себе задачу, Алекс в очередной раз оказавшись в штаб-квартире АМБ, попросил у Стивенсона личное досье на Мэдисон. По известным одному Стивенсону причинам крупнокадрового снимка девушки не прилагалось, была все та же затененная и слегка искаженная черно-белая фотография. В базах данных социальных служб города фотография девушки выглядела примерно так же. Анкетные сведения Мэдисон ни о чем не говорили Ахматову. Тогда, в порядке исключения, он попросил Сибил показать ему видеосъемку сеансов с девушкой. По этическим причинам Сибил отказала ему, но охарактеризовала Мэдисон устно.

Она сообщила Ахматову об индивидуальных психофизиологических особенностях девушки, преобладающих чертах характера, установках, особенностях реагирования в некоторых ситуациях; поделилась предположениями, какой стиль поведения поможет быстро установить с ней контакт; предупредила о возможных осложнениях в отношениях, которые могут отразиться на операции.

В мыслях Ахматова сложился приблизительный образ Мэдисон, и все же чего-то недоставало. Странным было то, что в личном досье не было ни одной фотографии семьи, друзей девушки.

– Сибил, тебе не кажется, что наша Леди очень загадочная личность?

– Все мы в какой-то степени загадочны. А ты все еще любишь разгадывать женщин?– улыбнулась та.

– Ты, как всегда, проницательна.

Сибил согласно кивнула и довольно встряхнула головой.

– Я хочу внести поправки в план…

– Ты вправе. Действуй.

– Попробую убедить Билла.

Ахматов поднялся из удобного кресла, потянулся и направился к выходу. Сибил проводила мужчину взглядом до двери и, только когда он взялся за ручку, предупредительным тоном сказала:

– И… Алекс… она девственница…

– Что?!– оглядываясь, переспросил Ахматов, не столько изумленный фактом, сколько не ожидал это услышать.

– Virgo,– повторила Сибил на латыни с ноткой иронии в голосе.

Она прекрасно знала манеру Ахматова охотиться на женщин, но, многое зная о девушке, пыталась не только положительно повлиять на операцию, но и уберечь ее от разочарования. И такая деталь могла в корне изменить поведение Алекса по отношению к Мэдисон.

Алекс бесстрастно моргнул, и его брови игриво взвились вверх. Но когда он шел в кабинет директора, это выражение лица ничего не значило, потому что сам он был в глубоком раздумье. Даже поговорив с Сибил о Мэдисон, Ахматов не смог удовлетворить свое любопытство. Настораживало и то, что девушка начала проявлять активность в налаживании неформальных отношений с персоналом разных отделов ФАМО, интересоваться неположенной информацией, а из-за неопытности и неосторожности она могла навредить себе, а значит, и операции.

Алекс шел к Макстейну уже с оформленной мыслью изменить тип поведения по отношению к Мэдисон. Не тратя времени даром, он сообщил ему о своем решении:

– Сэр, хочу поставить вас в известность, что я принял решение войти в контакт с Леди. В случае непредвиденной ситуации я мог бы скоординировать ее действия. Андерсон не всегда может прикрыть ее. Иногда нужные сведения для Леди оказываются первыми у меня, Андерсон может опоздать по вполне объективным причинам, и у него нет доступа к некоторой информации.

– Что предлагаешь?– осмысляя рациональность предложения, спросил Билл.

– Альтернативой будет непосредственный контакт с Мэдисон, смена ролевых позиций.

– Прием Гименея?

– Это на крайний случай, если придется раскрыть мое участие в операции. Но завоевать доверие и внимание – никогда не будет лишним. А если без раскрытия не обойдется, то Леди уже будет доверять мне. Наши уединения, частые контакты ни у кого не вызовут подозрения. Обычные отношения мужчины и женщины,– убедительно рассказал Ахматов.

– Это вариант,– задумчиво покивал Макстейн.– Ты специалист в таких приемах. Беспристрастность – твой конек. Будет ли поддержка со стороны Леди?

– Она женщина,– не сомневаясь в своем обаянии, ответил Алекс.– Любую крепость можно взять.

Последняя фраза прозвучала как-то подозрительно. Билл прищурился и долго смотрел в глаза Ахматова.

– Ты мне все сказал, или что-то осталось в тени?

Ни один мускул на лице Ахматова не дрогнул. И ни одна смущающая его самого мысль не оказалась в центре внимания.

– Н-да!– неоднозначно произнес Макстейн.

– Мне не понятен ваш тон?– по-прежнему невозмутимо спросил Алекс, но его взгляд требовал объяснений.

– Я думаю, что в твоем исполнении прием Гименея особо пикантен…

Заметив удивленно приподнятую бровь на лице Ахматова, Билл с притворной серьезностью добавил:

– Играешь ты очень талантливо! Смотри, не увлекайся…

Ахматов догадливо опустил голову и лукаво улыбнулся. Его руки медленно опустились в карманы брюк.

Макстейн ощутил легкое напряжение агента, причина которого была неуместна для выяснения в данный момент, и торопливо решил перейти на другую тему.

Мысль о неорганизованности собственных эмоций задела Алекса, и он мрачно погрузился в самоанализ, успевая фиксировать в памяти важные блоки информации, выдаваемые директором.

***

После второй недели общения с коллегами София Мэдисон обрела уверенное ровное самочувствие в отношениях со многими из них. Внешнему и внутреннему обаянию, профессионализму молодого специалиста поддались даже те, кто громче всех возмущался ее назначению на должность системного аналитика.

В обеденный перерыв за столик к Софии один за другим подсаживались программисты, системные администраторы ее отдела, в том числе и Майлз с Савински, и разговаривали с ней уже на равных. Мэдисон с радостью принимала их расположение. Она с удивлением и иронией отмечала, что в них откуда-то проявились такт, дружелюбие, юмор и даже щедрость – мужская часть отдела наперебой угощали ее обедами, а в рабочее время то и дело предлагали ей кофе с шоколадом.

И все же София пресекала попытки мужчин завязать с ней более теплые отношения. Она была вежлива, дружелюбна, но закрыта для всех.

София удивлялась себе: когда она была маленькой, всех сверстников так и тянуло обидеть ее, указать на нелепую внешность и дурной характер. Сейчас же она и сама видела в зеркале свою приятную, даже притягательную внешность, ведь теперь у нее были явные достоинства телосложения, вкуса, манер. И никто не смел крикнуть ей вслед: «Эй, замухрышка!» И хотя приятно было осознавать, что она нравится людям не только из-за внешних данных, но и личных качеств, внешняя привлекательность больше не имела такого значения, как раньше. Теперь это была просто полезная привычка выглядеть хорошо.

По окончании каждого рабочего дня София спешила домой, чтобы продолжить работу над программой, которую она условно назвала «Цербер». Целью программы должна была стать защита ее личного терминала, чтобы обеспечить себе безопасный доступ в серверы с информацией уровня «С». При установке «Цербера» София могла беспрепятственно входить на любой уровень доступа и считывать необходимую информацию. Но, прежде чем создать программу, требовалась колоссальная подготовка и высокотехнологичное оборудование. С этим ей мог помочь только Майк Келтон.

***

Было около десяти вечера. София вышла из квартиры в коридор и позвонила в дверь соседу. Через три минуты в узкую щелку выглянул сонный Майк.

– Только не говори, что ты решила зайти ко мне в гости?

– Прости, Майк, но мне не спится. Неужели ты спал?

– Нет, что ты, я вообще не сплю,– усмехнулся тот.– А если серьезно, я не спал всю прошлую ночь, решил сегодня лечь пораньше.

София взглянула на свои пушистые тапочки и, неловко улыбаясь, спросила:

– Так ты не примешь меня?

– Ой-й,– протянул Келтон,– ну… не знаю…

– Ладно,– резко оборвала его София,– больше не таскайся ко мне за сахаром!

– Ой, ну дай поломаться немного,– возмутился Майк.– Ты же знаешь, что я всегда тебе рад…

Он открыл дверь нараспашку и, вытянув руки, пригласил соседку войти.

Майк Келтон был забавным молодым человеком. Казалось бы, в его возрасте, а ему был тридцать один год, он должен был быть серьезным мужчиной, надежно стоящим на ногах. Но этот чудак, по-другому его не назвать, напоминал Софии ее саму в детстве. Такой же беззаботный, веселый и юморной, немного экстремальный. Но в нем, в отличие от нее, было море радости и удовлетворения от той жизни, которую он вел. Майк находил положительное и ценное во всех ее проявлениях. Его трудно было сломить обидным словом, невежеством и невниманием. Он был энтузиастом и оптимистом, и его нескончаемо брызжущая энергетика заряжала все и всех вокруг.

Лицо Майка было похоже на компьютерную маску, оно словно жило своей жизнью, мгновенно принимало разные выражения от смешных до серьезных, от трогательных до гримас и рожиц. София очень подружилась с ним и уже не представляла утра без его задорных историй на приветствие, когда уходила на работу, с дурацкими розыгрышами – по возвращении, его наивных и невинных визитов к ней по вечерам и долгих бесед на увлекательные, захватывающие обоих темы.

Его личные вещи, квартира, мебель в ней – все имело свою ауру и было пропитано жизнерадостностью, легкостью и независимостью. До порядка и уюта, как у девушки, было далеко, но Майк находил в этом свое вдохновение.

Пройдя в гостиную, не касаясь АМБ и ФАМО, София очень доступно объяснила коллеге, что ей необходимо новое мощное оборудование для эффективной работы над программой.

– Так за чем же дело стало? Завтра мы с тобой организуем поход по салонам компьютерной техники, и у тебя будет самое навороченное железо.

– А ты выиграл в лотерею?

– А разве тебе не вручили кредитную карту?

София напряженно выгнула спину и украдкой огляделась вокруг.

– Ты про что?

– Я ценю твою способность играть на камеру, но здесь этого не требуется: можешь говорить открыто,– сообщил Келтон, видя ее замешательство.

– Рыжий дьявол!– сердито стукнула она парня по плечу.– Ты что, раньше не мог сказать? У меня чуть колени от страха не подогнулись…

Майк шаловливо расхохотался. София недовольно покачала головой:

– Не надо со мной шутить!

– Прости, прости. Я хотел проверить тебя,– отдышавшись, извинился Майк.

– Тоже мне – контролер!– возмутилась София и в шутку запустила в мужчину попавшимся под руку пультом от телевизора.

– Эй, эй… я же извинился…

Она скрестила руки на груди и хитро прищурилась:

– Что ты еще не сообщил мне?

– В коридоре ты можешь играть, что захочешь, а здесь у меня стоят индикаторы и помехи для «жучков». Не бойся: все предусмотрено. Окна тоже со специальным стеклом, поглощающим звуковые волны. Ты в полной безопасности.

– Ну да, верь тебе после этого… А в душе у меня тоже камера АМБ стоит?

– Конечно. Но,– Майк поднял правую ладонь и клятвенным тоном заверил,– я слежу только за гостиной, иногда заглядываю в спальню. Но это, только когда тебя нет.

София долго смотрела в глаза соседа испытывающим взглядом, а затем просто махнула рукой и равнодушно сказала:

– Ты все равно не признаешься. А шею я тебе когда-нибудь намылю.

Майк улыбнулся уголком губ, но не отвел глаз.

***

Субботний поход по магазинам с Майком был так же увлекателен, как и любая встреча с ним. За несколько часов они посетили с ним почти все крупные салоны оргтехники и успешно завершили поход к обеду.

После пиццерии Майк по-соседски заглянул к Софии, и, пока она готовила попкорн, помог установить программное обеспечение на новое оборудование.

Когда Майк настраивал работу программ, София, как лиса, кружилась рядом, предвкушая будущую работу с мощной техникой. Как мало нужно было, чтобы мир окрасился в радужные цвета: вдохновляющий прилив сил настроил душевную волну и заиграла музыка.

***

Новое утро, последний июльский день. Сегодня София была особенно бодра, свежа и легка, как перышко. Она, словно бабочка, впорхнула в холл ФАМО, как обычно, любезно поприветствовала службу безопасности и, по недавно сложившейся традиции, отправилась на запасной выход, чтобы с ловкостью газели преодолеть двести двадцать две ступеньки к девятому этажу. Некоторое время назад она поняла, что ей стало не хватать физической нагрузки: с тех пор как перестала заниматься с агентом Стивенсоном, ее мышцы словно бунтовали, вызывая неодолимое желание держать себя в тонусе. София вышла из положения простым способом: договорилась со службой безопасности, что по утрам ей будут предоставлять возможность пробежки по запасной лестнице. И София в три минуты спокойно поднималась на свой этаж и продолжала свой день в бодром состоянии духа и тела. К тому же этим она удачно избегала назойливо-доброжелательных мужчин в лифте, которые так и норовили познакомиться с ней поближе.

Девушка приходила в отдел раньше всех и в полной тишине просматривала работу всех терминалов за прошлый день. Ее никто не отвлекал, и в эти минуты она чувствовала полную гармонию с собой. Но через каких-то двадцать минут начинали приходить сотрудники, включалась всевозможная техника, голоса коллег сливались в непрерывный гул, один за другим сыпались запросы, и внимание становилось более рассеянным и не хватало времени на дальнейшее изучение системных данных, чтобы учесть их при разработке «Цербера».

А со вчерашнего дня на нее возложили еще одну обязанность: получать, регистрировать и раздавать дипломатическую почту на электронных носителях. Это была информация в виде зашифрованных файлов, программ, которые не могли проходить через электронную почту и которой не доверяли заниматься почтовому отделу ФАМО. София должна была распределить по отделам, провести антивирусную профилактику и затем сообщить лично руководителям отделов код доступа к информации. Каждому пакету соответствовала этикетка определенного цвета, и София не испытывала трудности в поиске нужного. На ее рабочем столе, шкафах всегда царил порядок.

Это утро начиналось, как и многие другие, но девушка ощущала какое-то праздничное, светлое чувство. И причиной этому был ночной сон, в котором она беззаботно качалась на волнах, лежа на спине, а рядом весело и абсолютно счастливо кувыркалась Милинда; София смотрела в ясное голубое небо, и брызги соленой воды нежно падали на ее лоб и щеки; а затем, когда Милинда окликнула ее и указала на берег, она увидела там мужчину, который показался ей таким знакомым, добродушным… И почему-то София ощутила необыкновенный восторг от его присутствия рядом с ними. Проснувшись, она отчетливо поняла, что этот мужчина был Джейсоном Ларсом. И неожиданная мысль – познакомить сестру с Джейсоном пронзила ее.

«Это было бы чудесно! Лин хорошенькая, с уравновешенным характером и вполне может понравиться ему. Надо обязательно познакомить их. И сделать это как бы невзначай. Так будет романтичнее и интригующе!»– не выходило из ее головы.

София не оставляла без внимания всех, кто обращался к ней, даже что-то произносила в ответ, а сама все больше увлекалась своей идеей знакомства. «У Лин нет заморочек по поводу мужчин. Она совершенно спокойно возьмет свой шанс… А я? А я просто буду помогать ей. Интересно бы понять, почему некоторые люди… хм, многие люди могут не снимать пелену с глаз, заведомо зная, что это пелена? Вероятно, это какой-то особый дар – уживаться в том мире, который тебя выбрал. Как бы я хотела выбрать его сама… И не было бы Криса, Кери, Дилана… Хотя… нет, Дилана я, пожалуй, оставила бы… Тот еще рыжий дьявол! Вспомнить досадно, но полезный экземпляр…»

Тут София наткнулась взглядом на стоящего прямо перед ее стеклянной перегородкой Теда Андерсона и до нее дошло, что она слишком долго молчит на его приветствие.

«Э-э, куда это тебя занесло, Фисо?»– растерянно одернула себя девушка и улыбнулась рассеянной улыбкой.

– Летаешь в облаках?– по-доброму заметил Тед.

– Ага,– протянула она и крутнулась в кресле вокруг своей оси.

– Мистер Фарлонг справлялся о тебе, как ты чувствуешь себя на новом месте, трудности, вопросы?

– Интересовался мной? Любопытно!

– Он знает о твоих нововведениях в отделе и очень доволен, что не прогадал, взяв тебя на работу.

– Еще бы!– шутливо вздернула нос девушка.

– Доброго тебе дня! И не забудь сходить на обед. Я слышал, за твоим столиком нет свободных мест?– играя бровями, поддел Андерсон.

– Можешь смеяться сколько угодно, но сегодня я пропущу это зрелище. Пожалуй, я начну посещать кафе на углу улицы,– улыбнулась София.– Только не проболтайся народу: у меня кусок в горло не лезет, когда на меня смотрит пара десятков глаз.

– Окей, я буду нем, как рыба.

Тед помахал Мэдисон рукой и отошел. Она скорчила смешную рожицу, но погрузиться вновь в мысли о Лин и Ларсе не успела, так как заметила служащего почтовых перевозок, несущего ей лоток с пакетами. София глубоко вздохнула, готовясь к длительной проверке дисков и расфасовке по отделам.

***

– Как настроение?

– По-моему, сейчас удачный момент,– ответил Андерсон возникшему перед ним мужчине.

– У вас дружеские взаимоотношения,– приятно отметил тот.

– Она очень дружелюбная, отзывчивая. Фарлонг наслышан о ее профессионализме и после некоторой проверки в будущем планирует дать ей более ответственную должность.

– Перспективно!– заметил мужчина и поправил свой галстук, а затем пропустил пальцы сквозь длинные вьющиеся пряди волос на затылке.– Такая хрупкая, нежная леди, и весь мир почти в ее руках…

– Да, она не может не нравиться,– оглянувшись назад, ответил Тед.

Мужчины будто говорили о чем-то важном, деловом, но в тоже время бросали внимательные взгляды на молодого обаятельного системного аналитика.

***

София приняла пакеты, расписалась в бланке за доставку и расположилась в своем уютном кресле, чтобы оценить, с чем и сколько придется работать. Но, к ее удовольствию, в пакетах оказалось всего несколько дисков. Она с облегчением выдохнула и вставила первый в дисковод. Ловкие пальчики пробежались по клавиатуре, и за минуту операция была почти завершена. Следующий диск, и еще… еще один, и работа над почтой была почти закончена. Теперь она могла заняться своими непосредственными обязанностями. София сложила последний диск в пакет и вернулась к клавиатуре, чтобы закрыть рабочее окно, поерзала в кресле и довольно огляделась вокруг…

И вдруг ее пальцы замерли над столом, а взгляд устремился за пределы стеклянной перегородки. Наискосок на расстоянии всего нескольких шагов стояло двое мужчин. Они тихо беседовали друг с другом, не отвлекаясь на посторонних, но в какую-то долю секунды взгляд одного из них пересекся с ее взглядом… И время остановилось, будто стоп-кадр…

Воздух неожиданно закончился. Софию окутал вакуум, в котором погасли все звуки и цвета. Внутри живота стремительно защекотало. Доля секунды, в которую оба взгляда были устремлены друг к другу, магически растянулась. Она читала о таком в романах, видела в кино, мечтала, но не представляла, что это ощущение будет таким реальным. Ошеломительное и обезоруживающее чувство пленения, поднявшееся откуда-то из глубины души, парализовало мысли и тело. Давно запертая дверца к сокровенным желаниям неожиданно отворилась и выпустила все содержимое наружу. От силы чувств, сбившихся в комок в горле, у Софии закружилась голова, и перед глазами поплыло.

На нее смотрели эти глаза – большие, красивые, полные жизни и загадочной энергии. Она растворялась в их глубине. Это были те самые глаза… Его глаза…

Каким образом София это поняла, было загадкой для нее самой. Но она абсолютно точно знала, что всегда искала в толпе только их. Он перед ней – в нескольких метрах. И она не верила в происходящее. От него веяло той опьяняющей энергией, которую София всегда хотела питать рядом с собой. Ему не надо было что-то говорить, что-то делать. Его глаза обо всем ей рассказали…

София сидела не шевелясь, ей казалось, что какие-то темные волны без плеска сомкнулись над ее головой, и она пошла ко дну, застывая и немея…

– Простите, мисс, моя почта…

Неожиданно вернулся звук. Шум офиса волной прошелся сквозь Софию, и она отпрянула в сторону от своего стола.

– Что?– с растерянным выражением на лице спросила девушка, переводя взгляд на стоявшего перед ней человека.

– По-чта,– недовольно проговорил по слогам мужчина из юридического отдела.

«Что это было?!– пронеслось в мыслях Софии, все еще находящейся под влиянием собственного смятения. Она быстро заморгала и опустила глаза.– Какой-то сбой! Просто сбой… Надо пить витамины…»

Тонкие пальцы лихорадочно перебрали стопку разноцветных конвертов.

– Вот, пожалуйста… Распишитесь в получении,– выдавив вежливую улыбку, сказала она, делая над собой неимоверное усилие, чтобы не оглянуться в ту сторону, где продолжали стоять двое, – Тед Андерсон и Он.

С утра в ее голове было все слаженно, упорядоченно, спокойно, но сейчас София чувствовала, что теряет мысли на ходу, не может сосредоточиться и не способна остановить поглощение самой себя мыслями о потере всех надежд и смысла своего существования. В один момент все перестало иметь смысл. Словно вирус поразил ее и блокировал волю и разум. София не помнила, кто она, зачем она здесь, что делает.

«Стоп!– резко мысленно ударила себя она.– Не сходи с ума… Что с тобой? Это всего лишь еще один мужчина. И он ничего не значит, и эти глаза всего лишь анатомия…»

– Доброе утро! Могу я забрать свою почту?– неожиданно прозвучал приятный бархатистый мужской голос.

София подняла глаза, и… ее язык намертво прилип к небу. На нее смотрел и приветливо улыбался тот самый мужчина с большими глазами, оказавшиеся глубокого синего цвета.

Потеряв дар речи, потому что от смятения не было сил набрать воздуха в легкие, София опустила глаза, еле заметно кивнула и, чувствуя, как ее бросает в жар, откатилась в кресле в сторону ящика с почтой и стала сбивчиво перебирать конверты, совершенно не соображая, что ищет. Она не знала, кто этот мужчина, из какого отдела, работает ли он вообще в агентстве.

Что-то происходило. Она потеряла способность использовать приемы агента Кайл и совершенно была выбита из колеи, не могла сфокусироваться ни на одной мысли.

Мужчина, заметив смущение девушки, понимающе улыбнулся и непринужденно подсказал:

– Конверты для отдела экономического анализа – голубые. Посмотрите на имя Александра Ахматова.

София только теперь поймала себя на том, что не понимает, что делает. Извинившись неловкой улыбкой, она достала голубой конверт и, не поднимая глаза, протянула мужчине.

– Не забудьте расписаться,– глухо произнесла она, нервно теребя пальцами клавиатуру.

– Мы еще не знакомы с вами. Александр Ахматов, руководитель отдела экономического анализа,– представился Алекс, не сводя внимательных глаз с лица девушки.

– Я система… а-а-а… системный аналитик,– с предательским волнением в голосе выразилась София и ущипнула себя за колено под столом.

– Прелестный системный аналитик! А имя у вас есть?– мягко спросил Ахматов, пытаясь ослабить странное напряжение девушки.

– Мэдисон,– коротко ответила она, копошась в клавиатуре и не осмеливаясь поднять глаза.

– Мэдисон? По-моему, чего-то не хватает?– шутливо улыбнулся он.

София не понимала, почему он улыбается и была просто шокирована собственным бессилием взять себя в руки. И эта нелепая оговорка, и как стучало сердце, словно пыталось выпрыгнуть из груди навстречу ему.

– Меня зовут София Мэдисон,– глухим голосом, но четко, наконец, произнесла девушка и подняла голову.

Ее глаза, слегка затуманенные, огромные синие очаровательно-грустные глаза смотрели прямо на Ахматова.

– Я еще чем-то могу вам помочь?

– Мисс Мэдисон,– зачарованно продолжил Алекс,– зайдите, пожалуйста, ко мне в офис, когда у вас возникнет окно, примерно в одиннадцать я буду более или менее свободен, проконсультируете меня. Боюсь, что в решении одного вопроса мне сможете помочь только вы…

Ахматов ненавязчиво улыбнулся и вопросительно поднял брови:

– Зайдете?

София не могла долго смотреть на него и, опустив глаза, кивнула:

– Если у меня будет окно…

– Я очень надеюсь на вас,– искренно признался Алекс, еще раз окинул милое лицо девушки и растворился среди сотрудников отдела.

София медленно обхватила голову ладонями, пропустив пальцы сквозь волосы на висках, закрыла глаза и сильно зажмурилась. «Святая Мария, что это со мной? Будто из ума выжила, будто сейчас не я, а кто-то другой… Фисо, Фисо, где ты? Что с тобой? Наивная девчонка, ты же неглупая! Возьми себя в руки!»

София растерянно подняла голову, окинула отдел панорамным взглядом и опустилась в кресле так, чтобы никто не смог увидеть ее такой потерянной и смятенной. С этой минуты она всем своим существом ощутила, что выпала из реального времени и находилась где-то между осознанием своего тела в пространстве и отделенной от него душой, парящей рядом, сквозь и над ним. Собрать свои чувства и мысли воедино не удавалось: что-то необъяснимое блокировало разум и неотступно следовало своей собственной логике.

Пронзительный звонок телефона вернул девушку в галдящую реальность. В одну секунду мысли Софии прояснились, она выпрямилась, приняла деловую позу, украдкой огляделась вокруг и недоуменно отметила свое временное помешательство. Не находя слов, чтобы объяснить свое состояние, она решительно отнесла его к временному сбою. А что иначе могло так повлиять на нее, вызвать шок и признаки бреда, как не физическое недомогание. София категорически не собиралась верить своим предчувствиям и наотрез отказалась от романтических иллюзий. Все это уже было в прошлом, и сегодня у нее не было моральных сил начинать заново.

София подняла трубку и без малейшего волнения в голосе ответила:

– Информационно-системный отдел, Мэдисон…

– Мисс Мэдисон…

Это был Андерсон, и София перевела глаза в сторону его рабочего стола. Он выглядывал из-за перегородки и продолжал:

–…что-то случилось?

– С чего ты взял?

– Даже отсюда я вижу твою бледность.

Девушка тут же повернулась лицом к маленькому зеркалу на своей стеклянной перегородке и действительно заметила необычную бледность кожи.

– А ты всегда улучшаешь настроение такими комплиментами?– не зная, что ответить, проговорила она.

– Прости, я искренно беспокоюсь. Может быть, спустишься в медпункт?

Она отрицательно покачала головой и, подняв одну руку вверх так, чтобы увидел Тед, сделала прощальный жест и положила трубку. Однако идея на некоторое время покинуть рабочее место привлекла ее. Ей требовался глоток свежего воздуха. Для этого нужно было пройти в другой конец отдела и открыть фрамугу. Так она и сделала.

Склонив голову к раме, София прикрыла глаза и наслаждалась теплым ветерком, играющим с ее челкой. Слабость в теле, будто она выпила бокал вина, сейчас немного раздражала, потому что предстоял еще целый день напряженной работы, а мысли уже склонялись к желанию спрятаться в своей норке и никого не видеть. Несмотря на то что после выбившей из колеи встречи, она привела эмоции в порядок, ее не оставляло смутное подозрение, что все это может повториться, и она вновь будет презирать себя за слабость и глупо теряться в пространстве и времени.

Размышляя о своем, София одновременно наблюдала за холлом, по которому в суете проходили разные люди и исчезали за дверьми других офисов. Ее взгляд непроизвольно зацепился за одну пару, и мысли сразу поплыли в другом направлении.

Она увидела мужчину и женщину, которые не слишком скрывали чувств друг к другу, и это было так романтично. Это был Кевин Хоуэлл – руководитель комитета финансирования проектов, который уже не раз обращался к ней за помощью, и та странная женщина – Жанна Фурье, от которой у Софии возникали мурашки по коже. Жанна была идеально красивой женщиной от кончика огненно-рыжих волос до кончика ногтей на ногах. Разве можно было устоять перед такой женщиной! А как она умела улыбаться и обольщать одним взглядом! Рядом с ней любая другая безоговорочно уступала в совершенстве и манерах. И все без исключения мужчины, даже те, что заглядывались на Софию, таяли при одной лишь улыбке этой женщины в их сторону. Все они – женатые, холостые, глупые, умные – очевидно, безумно желали ее. Какой нужно было обладать магией, чтобы любой мог быть у ее ног…

София усмехнулась еще одной нелепой закономерности в жизни: если бы такой властью обладала она, Эдвардс был бы ее рабом. Но тут София еще больше усмехнулась своей мысли о Кери. Кем он теперь был для нее? Пустым местом… Затем София взглянула в сторону своего стола и заметила скопившихся сотрудников, которые ожидали свою почту. Мысленно упрекнув себя в безответственном поведении, она напряженной походкой пересекла отдел и, учтиво кивая на взгляды руководителей отделов, занялась своими обязанностями.

***

Время стремительно летело вперед, подчиняясь только своим собственным законам. Иногда София отмечала, что оно загадочным образом могло тянуться до бесконечности. Но сейчас она была недовольна его течением. На часах показывало 11:02, и она чувствовала тревогу, оттого что ей предстояло явиться в офис Александра Ахматова, от одной мысли о котором ее бросало в дрожь. Здесь, на своем месте, в присутствии стольких людей она еще могла бы справиться с волнением перед ним, но на неизвестной территории, наедине… И все же она была свободна в данный момент и, несмотря ни на что, должна была выполнять свою работу. «А может быть, это было просто секундное помешательство, галлюцинация, и только? Может быть, я увидела то, что хотела увидеть, а все остальное только игра воображения?» София непроизвольно поправила на себе пиджак, взяла в руки ручку и записную книжку и медленно, затягивая время, вышла в холл этажа.

Офис Ахматова располагался на другой половине этажа. София понимала, что ведет себя неразумно, но ни одним из известных ей способов не могла достичь эмоционального равновесия. Переливы волнения и поражающего хладнокровия смущали Софию и ставили перед ней непосильную задачу – справиться с противоречивостью своих чувств. Ей было любопытно и страшно вновь увидеть этого человека.

Не спеша она шла прямо по коридору и с ужасом прочитывала каждую табличку на дверях, надеясь, что среди них не окажется нужной. Но ее наивные надежды не оправдались. Офис «33 б» ожидал ее почти в самом конце коридора. София оглянулась назад, словно ища поддержки, настороженным взглядом окинула соседние офисы и, напряженно вздохнув, осмелилась постучать в дверь.

– Входите…

Она с замиранием сердца открыла дверь и вошла.

– Вы просили меня зайти?– не позволяя себе раскиснуть, быстро проговорила она.

– О, да…– Ахматов тут же поднялся с кресла и вышел из-за стола навстречу девушке.– Прошу, проходите. Присаживайтесь за мой стол.

Его жесты и движения были легки и доброжелательны, но его прямой признательный взгляд смутил Софию до глубины души. Нет. Это, бесспорно, был Он. Легкая краска заиграла на ее щеках, и тело ответило обессилевающей дрожью. Она крепко сжала в пальцах свою книжку и пошла к столу.

Ахматов окинул девушку заинтересованным взглядом и отметил, что она неплохо сложена, обладает вкусом и «чертовски» обаятельна. Приятное тепло разлилось по его телу, но он сделал усилие и вновь сосредоточился на своей цели.

– Какие у вас трудности?– деловым тоном спросила София, взглянув на операционную систему терминала.

Алекс встал за ее спиной и ответил:

– Одному мне не удается создать портфель, куда бы автоматически скапливалась информация из разных отделов и притом сортировалась по датам и тематике: отчеты отдельно, сводки отдельно и так далее.

У Софии непроизвольно напряглись мышцы спины, и она подалась вперед к монитору, затем кивнула и молча стала производить необходимые операции. «С этим мог справиться любой программист из нашего отдела! Почему он пригласил меня, совершенно незнакомого ему человека?» Она была в недоумении и смущении от собственных ощущений в присутствии за спиной этого мужчины.

Алекс, словно догадался о дискомфорте девушки, непринужденно отошел в сторону, обошел стол и присел на диван, как раз напротив нее.

София бесшумно выдохнула и расслабила мышцы шеи и плеч. Пока система выполняла команды, она украдкой перевела взгляд на стоящую на краю стола рамку с фотографией, на которой был изображен хозяин кабинета в обнимку с огромным лохматым сенбернаром. Она бросила быстрый взгляд на мужчину, который внимательно наблюдал за ней, и снова вернулась к монитору, обещая себе больше не смотреть в его сторону. Однако периодически ловила себя на том, что ее глаза устремлены на ту фотографию.

«Если бы можно было сравнить бога с художником, то последний был невероятно талантлив, раз мог создать такое идеальное лицо!» Она досадно отметила, что в него можно легко влюбиться так же, как когда-то в Кери. Неприятно это было осознавать.

Раздалось звуковое подтверждение выполнения заданных команд, и София с внутренним нетерпением поднялась с кресла и взяла свою записную книжку.

– Все в порядке. Можете пользоваться портфелем. Вам необходимо пометить типы отчетности соответствующим значком, и сортировка будет происходить автоматически. Всего доброго,– торопливо проговорила она и немедля собралась скрыться с глаз мужчины.

– А…

Ахматов также быстро поднялся и невзначай преградил ей дорогу. От неожиданного поведения мужчины, его высокого роста у Софии перехватило дыхание. Она растерялась. Тот был выше нее на голову при том, что она была на шпильках.

–…вы не могли бы продемонстрировать, как это работает?

Пряча глаза и лицо, София отступила назад.

– Все предельно просто. Вряд ли вы нуждаетесь в моих указаниях,– будто ожидая нападения от мужчины, ответила она.

Алекс мысленно удивился беспричинной защитной реакции девушки. Она проявляла настороженность и воздвигала невидимую стену между ними. Такое поведение от женщины по отношению к себе Алекс никогда еще не наблюдал. А предупреждение Сибил Кайл о возможных напряженных отношениях с Леди были восприняты им с большой долей сомнения. Однако теперь он испытывал это на себе.

– Хорошо. Но если у меня возникнут вопросы, позволите к вам обратиться, мисс Мэдисон?

«Лучше бы их у тебя не возникало!»– подумала София, но в знак согласия учтиво улыбнулась.

– Улыбайтесь чаще, вам это идет!– искренно заметил Алекс.

Девушка напряженно выдохнула и сделала робкий шаг в сторону, чтобы обойти его.

– Кстати, мисс Мэдисон, скоро время ленча, а наш кафетерий закрыли по техническим причинам. Пообедайте со мной, здесь недалеко?

Он мягко повел бровью, когда София удивленно обернулась.

– Не люблю обедать один,– добавил Алекс.

– Как-нибудь,– растерянно ответила она.

– Как-нибудь – это слишком неопределенно. Скажем, сегодня в 13:00? Я буду ждать вас у главного входа,– серьезно сказал мужчина тоном, не ожидающим отказа.

«Почему это не может быть просто жестом дружелюбия?– промелькнуло в мыслях Софии.– Рыжий дьявол, тебе же нужно сближаться с коллективом… для работы… Чего ты трусишь?»

– Благодарю, но, думаю, что сегодня я буду занята. Слишком много задач,– солгала она, остерегаясь развивать отношения с этим человеком.

– Вы боитесь меня?– прямо спросил Алекс с ангельской улыбкой на лице.

– Я?! Почему?– глупо улыбаясь, удивилась девушка.

– Тогда я вас жду,– утвердительно сказал Ахматов и протянул руку открытой ладонью к ней, желая закрепить договоренность.

София невольно протянула ему свою, ощущая, что ее движение противоречит желанию.

И точно в тот момент, когда две ладони соприкоснулись, на долю секунды их глаза встретились, в это мгновение София ощутила тяжелое быстрое биение пульса в своих пальцах и ладони. Так билось ее сердце. В такт ему билось и сердце мужчины. И в выражении его глаз София поняла, что он тоже чувствует ее пульс. Это была магия: будто через ладони сообщались две души.

Легкое рукопожатие настолько взволновало Софию, что она отдернула руку, как от огня. Кожа его рук была мягкой горячей и само пожатие было на грани откровения и сердечного приветствия. Или это были ее фантазии? Но тогда она была удивлена возникшими иллюзиями, так внезапно и глубоко тронувшими ее. В сердце закралось смутное подозрение, что это было только началом чего-то необъятного и безмерно болезненного, тревожного. И София тут же зажмурилась.

Проницательная улыбка Ахматова окончательно смутила ее, и она суетливо стала перебирать страницы своей записной книжки.

– Извините, много работы,– как-то неубедительно проговорила она и стремительными шагами удалилась из офиса.

Алекс задумчиво провел пальцами по своей ладони, все еще ощущая нежную кожу руки Леди, и вздохнул. Какая тайна скрывалась за этими глубокими синими глазами?

***

София спешила как можно дальше уйти от офиса Ахматова. И только ощутив твердую спинку своего кресла, она выдохнула с таким чувством, будто чудом вырвалась из лап опасного зверя, который и не хотел ее съесть, но и не выпускал из поля зрения. «Зачем я согласилась на этот обед?»

– Приветик!– окликнула девушку уже знакомая ей Кати Ла Саль.– Я видела, ты побывала в офисе Ахматова?

Было в ее голосе что-то язвительное. С бесстрастным выражением на лице Мэдисон ответила:

– Да, я выполняла заявку.

Ла Саль иронично поморщила свой маленький нос и добавила все с той же неприятностью:

– И как тебе наш Давид?

– Что вы имеете в виду?– не подавая вида, что догадывается, о чем говорит женщина, спросила София.

– Это чуть ли не единственный мужчина в ФАМО, который очаровал всех сотрудников женского пола. Такой соблазнительный, благородный и настоящий джентльмен!

Это была не язвительность, а ревность, с уверенностью оценила София. «Вот это да! Здесь, наверное, настоящая драка за его внимание? Как же мне повезло-то! Только никто не догадывается, как я хочу его избежать!– с какой-то гнетущей досадой и ироний подумала она.– И что я вдруг раскисла? Какая суета из-за ничего!»

Ла Саль отошла, и София, наконец, выпустила из рук записную книжку, замечая на ней влажные следы от своих пальцев. Если она так реагировала только на несколько слов с Его стороны, то, что будет, если она пойдет с Ним на обед?

В этот момент у Софии громко заурчало в животе, и она прикрыла его ладонями, пытаясь заглушить звук.

– Вот именно! Ты тоже протестуешь?– тихо заговорила она со своим желудком.– А как же твое обучение, актерские навыки? На сцене ты чувствовал себя героем! Хм, глупо вести себя, как дикарь и недотрога. Ты хочешь идти на обед с ним? О да, ты хочешь, конечно, хочешь! А меня ты не хочешь спросить?» София взглянула на часы и где-то на заднем плане мысленно отметила, что это стало дурной привычкой – ожидать своего часа.

Тем не менее – до обеда оставался час с небольшим, и она начинала волноваться.

***

На двери кафетерия ФАМО действительно оказалось объявление: «Закрыто по техническим причинам». Возвращаться на свое рабочее место не было смысла. А желудок упрямо требовал обеда. София спустилась в холл первого этажа и остановилась перед выходом. Чтобы не думать о возможном развитии событий, она, как заезженная пластика, мысленно повторяла детскую считалку. Это ослабляло то напряжение, которое не оставляло ее ни на минуту с самого утра.

Но бороться с наваждением было бесполезно – упрямые мысли опережали. В какой-то момент София осознала, что во всем этом есть определенный смысл. Она может взять себя в руки или отдаться на волю чувств, может доказать свою силу характера или наплевать на все условности. И поражающая решительность охватила ее целиком. София смело прошла через центральный выход, усмехнулась себе и яркому солнечному свету, ударившему в глаза, и пошла по направлению к кафе, которое располагалось на углу улицы.

Неожиданно прямо перед ней остановилась машина – серебристый «мустанг шелби» с откидным верхом и кожаным салоном. София перевела глаза на водителя и замерла в немом ожидании.

– Признайтесь, вы думали скрыться?– улыбнулся Ахматов, выходя из машины и огибая капот.

Галантно он открыл дверцу автомобиля и предложил девушке руку с такой спокойной уверенностью, которая не допускала отказа. София не подала руки, но легко опустилась на переднее сиденье машины.

«Мустанг» тронулся и выехал на дорогу. Они ехали достаточно быстро. София смутно отметила, что направлялись они не в закусочную на углу. От скорости и ветра в лицо напряжение замерло где-то под солнечным сплетением.

Ахматов завел непринужденную беседу.

– Вы работаете у нас недавно? Раньше в отделе работал тип с сомнительными способностями.

– Три недели,– коротко ответила София, отмечая, как мастерски Ахматов управляет автомобилем.

– Вы не против, если я буду называть вас – София?

– Нет, сэр.

– О, так официально… Можно – просто Алекс.

– Хорошо, Алекс… У вас необычная фамилия, по-моему, русской поэтессы?

– М-м, вы прекрасно осведомлены!– искренне восхитился тот и окинул девушку внимательным взглядом.– Вы правы. У меня русская фамилия. Мой дед – русский.

«Мне совсем не хочется этого знать!»– раздраженно подумала она, но из вежливости сделала заинтересованный вид.

– Куда мы направляемся?

– Я везу вас в самое обыкновенное кафе, но где божественно готовят.

«Как высокопарно!– съязвила она и поразилась своей агрессивности.– Расслабься! Это же просто мужчина. Красивый, воспитанный, обаятельный мужчина. Но ты прекрасно себя контролируешь!»

Ахматов снова чувствовал напряжение девушки и не находил причин этому. На обычную робость оно было непохоже.

Кафе оказалось не так далеко, как представляла девушка, и первое впечатление о нем было приятным. Когда Ахматов любезно открыл дверь и пропустил леди вперед, София быстро обежала глазами зал и заметила только один свободный столик, за который можно присесть. Здесь было просторно, уютно, солнечно и хорошо работала вентиляция, чем в той закусочной, куда она собиралась до появления мужчины.

– Добрый день, Алекс!– кокетливо поприветствовала мужчину официантка.– Сегодня вы не один?

София оглянулась на Ахматова, чтобы увидеть его реакцию. Тот ответил официантке потрясающе обаятельной улыбкой.

– Здравствуй, Клер. У тебя новая прическа!

Не сводя очарованных глаз с мужчины, официантка радостно засмеялась.

– Меню на двоих?

– Я вижу, мой столик свободен?

– Как всегда, я берегу его для вас!

«Какие нежности!– про себя возмутилась София.– Похоже, в его власти не только сотрудницы ФАМО».

– Пройдемте, София,– не оставляя без внимания свою спутницу, сказал Алекс и указал направление вытянутой вперед рукой.

– Вы здесь постоянный клиент?

– Верно. Когда попробуете местную кухню, вряд ли захотите вернуться в наш кафетерий.

У столика, который располагался у широкого окна, с диванчиками вместо стульев Ахматов вежливо предложил девушке присесть, а затем сам устроился напротив нее.

– Вам удобно?

– Да, не беспокойтесь,– тихо ответила она, усмиряя свое волнение.

Следом официантка принесла меню и со счастливой улыбкой вручила их паре.

– Она к вам неравнодушна,– усмехнулась София, когда та отошла, и тут же смутилась, что позволила себе это замечание.

Улыбка и вдохновленность не сходили с лица Ахматова, казалось, он был увлечен абсолютно всем, что говорила и делала девушка.

– Я даю хорошие чаевые,– поскромничал он.

София склонила голову к меню и бесцельно водила глазами по тексту. В эту минуту она не могла сосредоточиться и вникнуть в смысл указанного ассортимента, но убедительно делала вид, что выбирает.

Алекс и не открывал меню. Он искренно любовался внешностью девушки, особенно ее глазами и пушистыми длинными ресницами. Несомненно, она ощущала его пристальный взгляд, и ее едва скрываемое смущение забавляло.

Смирившись с тем, что не может сосредоточиться на выборе, София резко захлопнула папку и положила перед собой.

– Выбрали?– заключил Алекс.

– Нет. Я доверюсь вашему вкусу.

Его брови изумленно изогнулись.

– Буду рад угодить вам!

– Будьте добры,– делая усилие, чтобы обрести свое обычное спокойствие, улыбнулась она.

Ахматов мигнул Клер, которая только и ждала его приглашения, и, мягко улыбаясь Софии, уверенно проговорил:

– Рулетики с ветчиной и с зеленью, картофель фри, молочный коктейль и к кофе ваш фирменный пирог. Все это в двойной порции, пожалуйста.

Клер улыбнулась мужчине, но с тайным недовольством окинула его спутницу и отправилась выполнять заказ.

София удивленно отметила его прозорливость и не смогла скрыть это во взгляде.

– Я угодил?– поинтересовался Алекс.

– Поразительно, что наши вкусы совпали,– призналась она.

– Вы серьезно?

– Абсолютно. Фри я обожаю с детства, а молочный коктейль – как переехала в Хьюстон.

– Откуда вы?

София внутренне упрекнула себя за болтливость. Теперь ей придется рассказать о себе. Но она помнила, что должна говорить. Все ее прошлое было заранее слегка откорректировано Эдом Стивенсоном.

– Из Эль-Пачито, но умоляю, не заставляйте меня вспоминать об этом.

– Не буду, если вас это расстраивает. Но замечу – там неплохие места. Я сам из Эль-Пасо.

София скрестила руки на груди и отвела глаза в сторону окна. Перед кафе располагалась небольшая площадь, на которую мирно слетелась стая голубей. Как удобно было спрятать глаза в птичьем хороводе. «Я могу быть достойной собеседницей, приветливой, дружелюбной и отзывчивой коллегой, больше от меня ничего не требуется. Что я так нервничаю?»

Несколько минут молчания не смутили обоих. София обрадовалась первому успеху и уже более спокойно взглянула на мужчину. «А еще я могу говорить, что первое приходит на ум. А почему нет? Так даже проще. Не нужно вымучивать тему для разговора».

– Вы действительно не любите обедать один?– спросила она, ощущая себя уверенней с каждой секундой.

– Я вообще не люблю быть один.

«Оно и видно, Давид!»

– Почему вы не пригласили на обед своего заместителя – мисс Каан?

Ахматова позабавила неожиданная смелость девушки, но ему нечего было скрывать.

– Откровенно? Вы сразу привлекли мое внимание, и мне некогда было размышлять, кого пригласить на обед. Я просто подчинился внутреннему голосу.

«Хм,– сглотнула София,– очень откровенно! И лихо!»

– Лестно слышать это от мужчины, которого в ФАМО чтят, как Давида Микеланджело,– иронично и без стеснения высказала девушка.

Это высказывание вызвало на лице Ахматова комичное выражение растерянности от сложившихся о нем представлений.

– Не знаю, когда я успел вызвать у вас такое впечатление?!

– Еще не успели, но за вас это сделали многочисленные доброжелатели,– нашлась София.

Алекс не сдержал озадаченной улыбки и впервые отвел взгляд от девушки, все на тех же голубей за окном.

София довольно откинулась на спинку дивана, одновременно с тем, как официантка принесла заказ.

Пока Клер выставляла блюда с подноса на стол, Алекс переваривал услышанное. А София невольно изучала мужчину, словно предложенный ей в магазине долгожданный сувенир, и с недовольством не обнаруживала в нем ни одного изъяна. Помимо безупречно-красивого лица, его волосы были в идеальном состоянии, стильно подстрижены, густые и вьющиеся, легкие волны лежали естественно, без вычурного лоска. Чисто выбритый подбородок вызывал неподдельное ощущение чистоплотности и внутреннего благородства, как и ухоженные руки с длинными, по-мужски стройными пальцами. На Ахматове был очень дорогой костюм и аксессуары – галстук, запонки. Белоснежный воротничок рубашки выгодно оттенял бронзовый цвет кожи лица и шеи. София еще раньше отметила атлетически сложенную и подтянутую фигуру мужчины, мужественную и гордую.

Любопытный взгляд девушки не остался не замеченным. Ахматов задумчиво серьезно увлекся чертами ее лица. София молча взяла вилку и нож и стала разрезать на кусочки мясной рулет. Запах был аппетитный.

– У вас пропал аппетит?– не глядя в сторону мужчины, спросила она и положила в рот первый кусок.

– Рядом с вами я чувствую себя несколько смятенным,– неожиданно произнес он.

«Тоже мне, удивил! Знал бы ты, что чувствую я!» София мельком обвела лицо мужчины взглядом и в то мгновение, когда заметила его выражение, интуитивно догадалась, что он это знает, но как ни в чем не бывало продолжила обед.

Алекс, глядя на девушку, тоже взялся за столовые приборы.

Его воспитание было налицо. Он вел себя за столом с простой едой, как на светском приеме, и это выглядело так непринужденно, естественно, совсем не для того, чтобы создать благоприятное впечатление. Во всем его поведении София не обнаруживала фальши, он казался таким искренним, открытым, и в то же время чувствовалась в нем скрытая от посторонних глаз тайна, которая не поддавалась разгадке.

Занятая мыслью о загадочности мужчины, София обнаружила, что они слишком долго наблюдают друг за другом и молчат. Раньше в такие минуты она всегда испытывала неловкость. Но сейчас обоюдное молчание, не потому что нечего было сказать, не пустое – наполненное своим смыслом, пока еще не осознанным, молчание, от которого замирало сердце и в душе рождалась ностальгическая мелодия, захватывало ее и совсем не смущало. И вдруг София не сдержала своих эмоций и прямо спросила:

– Как вы думаете, Алекс, что означает молчание между малознакомыми людьми, которое не доставляет дискомфорта, неловкости и желания нарушить его?

Алекс будто ожидал этого вопроса:

– Я полагаю, только одно – родство душ.

София подперла голову ладонью и сочла его ответ искренним.

– Не ожидала такой откровенности.

– А что ожидали?

– Что-нибудь заурядное…

– Например?

– Реакцию недоумения или что-то нелепое… Не знаю… Я не мужчина…

– И мне очень приятно, что вы не мужчина,– улыбнулся тот.

Вновь ощутив на себе его внимательный взгляд, София допила кофе, взглянула на часы и сказала:

– У меня семь минут, чтобы не оказаться в списке опоздавших.

Ахматов понял, что и он забылся в компании с Леди.

– Будьте уверены, я вас не подведу… Клер, будь добра, запиши на мой счет…

София поспешила его остановить:

– Спасибо, но я способна оплатить свой обед.

– Не обижайте меня своей бескомпромиссностью. Лучше не откажите мне в удовольствии пообедать с вами завтра?

Алекс поднялся одновременно с девушкой и сделал шаг ей навстречу. Она снова растерялась перед его обаянием: чувствовала, что он нравится ей больше, чем она могла позволить себе, и мысленно омрачала его образ, чтобы не поддаться своей слабости.

– В вашем обществе приятно даже молчать,– подталкивал на согласие Ахматов, и его подкупающая улыбка и взгляд были сильнее ее стараний.

– Я балда…

Глаза Софии мгновенно округлились, как только она услышала, что произнесла, и она тут же выпалила следом:

–…О-у, то есть я благодарна за приглашение на обед, но обычно я обедаю в кафетерии ФАМО.

Она отвернулась от мужчины, чтобы спрятать глаза от собственной неловкости и невероятного чувства стыда, и пошла к выходу, мысленно чертыхаясь за свою «красноречивость».

Ахматов добродушно улыбнулся и тотчас последовал за девушкой.

София остановилась у машины и нетерпеливо ожидала, когда он откроет ей дверцу. Тот не заставил себя долго ждать. Когда заработал двигатель, Алекс с легким оттенком огорчения в голосе заметил:

– Вы избегаете моего общества…

– Это совсем не так,– правдоподобно заверила девушка, но Ахматов был проницательнее, чем она догадывалась.

– Если вы не назовете мне объективную причину своего отказа, то позвольте не поверить вам?

Причины не было. Воображение не срабатывало. А сказать о своем диком смятении перед ним и показаться ему глупее, чем она ощущала себя в этот момент, София не могла.

– Вы могли бы присоединиться ко мне в кафетерии ФАМО…– пошла другим путем она.

– Пожалуй, я так и сделаю,– просто согласился Алекс.

До ФАМО они домчались быстрее, чем добирались до кафе. Мэдисон выпрыгнула из машины, не дожидаясь, когда Алекс обогнет капот, чтобы открыть ей дверь. Этот поступок ввел его в недоумение. Девушка бежала от него, как от огня.

– Спасибо за обед. Все действительно было вкусно. Приятно было побеседовать с вами. Извините меня, но опаздываю,– вежливо оправдалась она и почти бегом устремилась к центральному входу.

***

Этот день, думала София, не закончится никогда.

Остаток дня она провела в напряженном режиме проверки корректной работы с терминалами сотрудников отделов административного звена, и была благодарна богу, что после прощания на улице Ахматов больше не появлялся ей на глаза, будто его и не существовало.

Вечером, когда София прощалась с коллегами, в ее сознании пролетел весь день, и она позволила себе подумать, что все произошедшее с ней сегодня было сплошным недоразумением. Но она в мелких подробностях помнила каждое слово, произнесенное Ахматовым, каждый его взгляд, каждую его черточку и свою бурю эмоций, захлестнувших с головой. И это лишало покоя.

София вышла из здания, убедилась, что поблизости не было знакомого автомобиля, и привычным путем отправилась домой. Но на перекрестке остановилась и осознала свое дикое нежелание возвращаться в свою квартиру, и тут же резко свернула на автобусную остановку. Сегодня София не хотела оставаться одна. Она чувствовала, что поток тревожных мыслей, который сейчас могла подавить прогулкой по кварталу, догонит ее дома и выжжет душу дотла. София ощутила острую необходимость побыть рядом с кем-нибудь из родных людей.

Через полчаса девушка вышла на углу Франклин-авеню и прогулочным шагом прошлась по родной улице, где жили Харды и родители. К родителям София не рискнула зайти, так как была уверена, что они заметят ее настроение. А отвечать на вопросы, на которые сама не знала ответа, была не готова.

Лили и Томас всегда были рады появлению племянницы. Но расспросы, разговоры о работе быстро утомили Софию, и она попросила разрешения уединиться в своей бывшей комнате.

Лили застелила постель, принесла полотенца и махровый халат.

– Я рада, что ты осталась у нас на ночь. Я скучаю по старым временам, по твоим ночным прогулкам по кухне, смеху, шуткам. У тебя ничего не случилось?

– Конечно, у меня все хорошо, тетя. Ну что со мной может случиться? Я ведь уже взрослая,– уверенным голосом ответила София.

– Что правда, то правда. Только твои глаза какие-то грустные…

– Усталые,– перебила София.– Кстати, тетя, как ты смотришь на то, чтобы познакомить Лин с Джейсоном?

Лили вопросительно округлила глаза.

– Ты отдаешь такого парня сестре?

София улыбнулась и уткнулась лбом в плечо крестной.

– Ты же знаешь, какие у нас с ним отношения, – мы друзья. И так будет всегда. А с Лин они чем-то похожи. Оба спокойные, уравновешенные. Он может чему-нибудь ее научить. А я слишком эмоциональная. Ты же меня знаешь.

Лили по-матерински заботливо обняла девушку и поцеловала в макушку:

– Я молю Деву Марию, чтобы тебе встретился хороший мужчина, который растопит твое сердце и усмирит непокорные чувства.

Мгновенно в мыслях Софии предстал образ Александра Ахматова, и она зажмурилась, чтобы тот рассеялся.

– Боюсь, меня не укротить,– посмеялась над собой София и крепче прижалась к Лили.

– Тебе приготовить молочный коктейль?

– Лучше утром, на завтрак.

– Тогда отдыхай, моя стрекоза…

София ласково улыбнулась и поцеловала крестной ладонь.

– Так меня мама называет.

– А я почти твоя мама,– тоскливо проговорила Лили и обвела пальцем лицо девушки.– Сладких снов!

– Угу…– укладываясь на бок, пробормотала София, не чувствуя сна ни в одном глазу.

Уходя, Лили погасила свет. Девушка перевернулась на спину и уставилась в потолок, где сквозь окно огни проезжающих машин вырисовывали причудливые тени. «Я создала свой маленький мирок, где все меня устраивает, где все живет по моим правилам, где не нужно подчиняться чьей-то прихоти… Меня никто не обижает, потому что я не позволяю это сделать, меня ничто не встревожит и не огорчит, если я сама этого не допущу. Я с таким трудом обрела это равновесие… И вдруг бам-бам-тара-рам… Он врывается в душу и разъедает все на своем пути, уничтожает покой, сеет смятение, страх и жалость к самой себе… Что за чушь? Никто и никогда не смеет это делать! Неужели я такая беззащитная? Проявлю слабость? Нет! Слишком больно разбрасываться плодами многих лет и совершенно напрасно раздаривать себя…

…Чего же я тогда хочу? Почему же так горько и тошно? Я же ни капельки не хочу всей этой суеты, хлопот, телячьих нежностей… и, вообще, я никого не хочу видеть рядом… и любить… и зависеть… и дрожать от страха потерять… Я никого уже не жду! Нет, не жду! Не жду! Рыжий дьявол! Холодно как-то… То ли плакать хочется, то ли закрыться от всего мира? Лучше бы этого дня не было в моей жизни… Нужно все забыть, вернуться в реальность…»– хлынули слезы и закапали всю подушку. Ощущение безысходности и полного провала нового жизненного плана вогнали Софию в уныние.

«Нет, я должна справиться с этим наваждением! Все просто валится из рук, мысли, как кипящая смола, голова раскалывается пополам. Это надо же так вляпаться! Только один взгляд… несколько слов, бог мой, а его голос, его губы…» София резко выдернула из-под головы подушку, накрыла ею свое лицо и бессильно захныкала.

Долгое беспокойное ерзание и копошение в постели не снимало тоскливой тяжести с души, и София решила поправить свое самочувствие алкоголем. Это казалось ей самым простым способом забыться.

Лили уже засыпала, а дядя читал газету в полусонном состоянии. Девушка незаметно пробралась на кухню и спустилась в кладовую. От сырого и прохладного воздуха по телу пробежала дрожь. Выбирать спиртной напиток из богатых запасов Хардов не было столь важным. Ее взгляд упал на бутылку бренди.

«Вот это подойдет»,– подумала София и завернула бутылку в полотенце. Найдя чашку, она поднялась к себе.

Отвратительный запах бренди не остановил Софию. Она залпом выпила полчашки. Буквально через минуту по ее голове, будто прошлись молотом, и она упала затылком на подушку. Невыразимо закружилось все вокруг. София медленно прикрыла глаза и ощутила, как быстрое биение сердца вздымает ее грудь, а тело падает в бездну. Мысли об Ахматове не исчезли, а стали блудить в затуманенном сознании, цепляясь одна за другую, мягко раскачиваясь на пульсирующих волнах воображения.

О, как же он был красив! София уже не могла представить другого мужчину, который смог бы ее так поразить, увлечь, как это сделал Ахматов. «И почему я не могу иметь такого мужчину? Я вполне заслуживаю его! Или нет?!»

София грустно подумала, что в этом мире нет счастливых людей. И тем более искать свое счастье в человеке с безупречной внешностью, бесконечной любезностью, изумляющей галантностью и бесчисленными видимыми достоинствами – было как минимум глупо.

«Бывают ли вообще счастливы с красивыми людьми? Когда видишь потрясающую своей красотой влюбленную пару, кажется, что они несказанно счастливы и упиваются своей верностью, откровенностью, нежностью друг к другу. И нет им дела до других людей, так же красивых, как и они сами. Но узнаешь о них больше и понимаешь, сколько грязи в их отношениях, зависти, страха, предательства, ревности, вседозволенности…»

София вспомнила Кери, его красоту, как смотрел на нее откровенно раздевающим взглядом, как льстил и заманивал красивыми, а по сути, пустыми словами. Он улыбался, и ее сердце замирало. Тогда ей казалось, что произошло чудо: на нее обратил внимание почти ангел. Ничего, что он был немного порочен, ничего, что вел себя слишком дерзко, все можно было простить, когда она знала, что Кери влюблен в нее. Но как же было тошно и мерзко, когда ее взгляд остановился на двух хорошо известных фигурах, так страстно обнимающихся, по-животному неистово рвущих друг на друге одежды, впиваясь губами в оголенную кожу… Тогда что-то оборвалось внутри… нестерпимая боль разлилась по всему телу.

Никакие оправдания не убеждали Софию, что ее время может наступить. Она совершенно была убеждена в том, что в списке счастливых женщин ее имя не значится. Даже если на нее обратит внимание какой-нибудь мужчина, то точно не Александр Ахматов. Ей хотелось думать о нем, мечтать, надеяться на что-то, но она запрещала себе делать это, зная, как безнадежно ее положение и как собственные предрассудки, гордость и память не дадут ей поверить даже в то, что могло бы быть на самом деле.

Неукротимый водоворот «пьяных» мыслей и чувств еще больше укреплял в памяти Софии образ Ахматова, и ее попытки забыть о нем, были тщетны. Голова кружилась все сильнее, глухая боль где-то за грудиной вызывала тошноту. А ночь приветствовала бессонницу.

***

Когда София открыла глаза, то жутко растерялась, не понимая, где находится. Превозмогая слабость в теле, она подняла голову и сразу зажмурилась от ослепивших солнечных лучей. Прикрыв глаза ладонью, огляделась и вспомнила, что она у тети.

Пригладив спутанные волосы, София приподнялась на локтях. Неприятный вкус, сухость во рту и невыносимая тяжесть в голове насторожили ее. Она еще раз огляделась, отметила, что еще слишком рано, чтобы собираться на работу и вдруг, когда ее глаза наткнулись на бутылку бренди на прикроватной тумбе, на нее лавиной обрушились воспоминания о вчерашнем дне. София с ужасом представила себе, что вновь окажется во власти своих мыслей о новом мужчине. Но ночь и короткий, неглубокий сон отчасти снизили остроту восприятия нового дня. Она убедила себя, что искусственно нагнетает тревогу.

София поднялась с постели, взяла бутылку и чашку, озадаченно покосилась на них (неужели она напилась!) и поспешила избавиться от улик своего безрассудства.

По мере приближения к ФАМО София ощущала, как сжимается ее сердце, а дыхание становится поверхностным и частым. «Только бы не встретить Его!»– молилась она, но тайно надеялась, что увидит Ахматова хотя бы издалека. Как некстати было это знакомство…

Появившись в холле своего отдела, девушка с замиранием сердца осмотрелась и, не заметив ни одной души, ослабив напряжение в спине, пошла к себе.

***

– Как тебе наша Леди?– спросил Тед, выходя из машины Ахматова.

– На ее счет у меня сложилось неоднозначное мнение,– признался Алекс.– Ты знаком с ней чуть более моего, как она тебе?

Андерсон недоуменно вытянул губы в трубочку, заложил руки за спину и спросил:

– Что значит твое – «как она мне»?

– Ничего странного за ней не заметил?

– Абсолютно ничего. Милая, обаятельная девушка. Отзывчивая, серьезная, смелая.

– Смелая?

– Рисковая,– поправился Тед.– Веселая, инициативная…

– В целом, впечатление о ней положительное?

– А что тебя смущает?

– Некоторые ее реакции.

– На тебя?– иронично отметил Тед.

– Не ерничай,– улыбнулся Алекс.

Они вошли в лифт подземной парковки ФАМО и сменили тему разговора. Но когда оказались на своем этаже и зашагали по длинному коридору, Ахматов вернулся к разговору о Леди.

– Тед, я кое-что заметил на днях. С международных счетов утекают деньги. Еженедельно исчезает незначительная сумма, это можно отследить, только если вести мониторинг, а иначе это не заметить. В целом ушло уже более двух миллионов. Не знаю, сколько это длится, но странная вещь: суммы не переведены ни на один реальный счет, они будто зависли в воздухе. Утечка есть, и ее нет. Пока не стоит информировать службу безопасности, вдруг это тот самый крот. Пусть Леди отследит эту активность в сети. Если Леди понадобятся коды доступа моего отдела, я их предоставлю. Проинформируй ее сегодня же. И пусть незамедлительно докладывает тебе о малейших зацепках.

– Ого! Ничего себе! Не успели одного крысеныша поймать, как уже другой завелся,– возмутился и удивился Андерсон.

– Кто знает – двое их или один,– серьезно предположил Алекс.

– Не беспокойся, поговорю с ней прямо сейчас, пока отдел не собрался.

Андерсон свернул в другую сторону. Алекс задумчиво посмотрел вслед коллеге, прокручивая в мыслях его слова о девушке.

***

София благодарила бога за то, что сразу после утреннего совещания, она и несколько инженеров-техников отправились в серверную для установки нового оборудования. Эта процедура должна затянуться надолго, так что у нее не будет времени на лихорадочное ожидание нечаянной встречи с Ахматовым, который не выходил из головы.

Техники провозились до обеда, но как один в 13:00 сложили оставшиеся части оборудования в коробки и пошли на обед. София досадно взглянула на часы, понимая, что не сможет сидеть еще час в помещении серверной одна без дела. Да и есть очень хотелось.

Она выскользнула из серверной и без оглядки устремилась к запасной лестнице, чтобы спуститься в кафетерий. Но мысль о возможной встрече Ахматова в кафетерии ее тоже не обрадовала. Она резко остановилась на последней ступеньке перед входом на второй этаж и быстро сориентировалась в ситуации. София вынула мобильный телефон и набрала номер родителей.

– Привет, мам, дай-ка быстренько Лин…

– Это я, Фисо!– удивленно ответила Милинда.

– Ой, в который раз путаю ваши голоса,– улыбнулась София.– Лин, если у тебя нет срочных дел, пообедай со мной?

– С удовольствием! Я по тебе соскучилась.

– Тогда быстро бери такси и… записывай адрес…

– Пишу…

– Церковь Святой Марии, напротив нее ресторанчик со стеклянной крышей. Жду тебя там через пятнадцать минут.

София выключила телефон и, довольная собой, прищелкнула пальцами. Она помнила, что в этом ресторане регулярно обедает Джейсон Ларс. Он и работал в юридическом агентстве за углом. Решение сразу нескольких проблем: избежать встречи с Ахматовым, пообедать и познакомить сестру с мужчиной – показалось гениальным.

Короткими перебежками от угла к углу София добралась до своего места, взяла сумочку и так же осторожно покинула здание. Только шагая по кварталу церкви Святой Марии, девушка допустила мысль о том, что Ахматов вовсе не искал с ней встречи, что его вчерашний жест был обычным дружелюбием, смешанным с легким флиртом, как это умели делать такие мужчины, как он. А возможно, после ее вчерашнего поведения, он и не посмотрит в ее сторону. К тому же, зная, что в ФАМО есть женщины гораздо привлекательнее, хотя бы взять Жанну Фурье, имя которой нет-нет, да и всплывало в памяти, девушка пришла к выводу, что ее беспокойство беспочвенно и навеяно бурным воображением. От таких рассуждений София ощутила некоторое облегчение и прилив бодрости.

Она добиралась до ресторана десять минут и уже издалека заметила фигуру Милинды, одиноко озирающейся по сторонам.

– Ты, наверное, заказала вертолет?– улыбнулась София и обняла сестру.

Милинда ответила ей крепким объятием.

– Как здорово ты выглядишь!– искренно восхитилась Лин сестрой.

– Да и ты тоже не промах! Посмотри, как сидит на тебе костюмчик, который ты не хотела даже примерить?– проговорила София и взяла сестру под руку, чтобы вместе войти в ресторан.

Как только они вошли, София глазами быстро обежала зал, чтобы отыскать Джейсона. И она нашла его на расстоянии трех столиков от них. Он сидел к ним спиной и уплетал свой обед за чтением документов. София мигнула Лин и весело сказала:

– Пойдем, найдем столик?

– Пойдем.

София намеренно пошла мимо столика Джейсона и в определенный момент, будто случайно наткнулась на стул, на котором сидел молодой мужчина. На ее лице появилась искреннее сожаление, когда потревоженный мужчина возмущенно оглянулся.

– Ой-й, простите мою неуклюжесть,– извиняющимся тоном начала она, а потом вдруг удивленно округлила глаза.– Джейсон?! Рыжий дьявол, это ты!? Вот не ожидала тебя здесь встретить!

Ларс сразу поднялся, узнав Софию, и радостно заулыбался:

– Добрый день, София! Рад встрече!

София украдкой толкнула сестру локтем в бок и тоже радостно улыбнулась. Глаза Лин и Джейсона встретились, и оба слегка смутились.

– Джейсон, познакомься – это Лин Дьюго, моя сестра. Лин – это Джейсон Ларс, мой давний знакомый.

София отметила непривычное смущение сестры и друга и похвалила себя за идею их знакомства.

– Очень приятно, мисс Дьюго,– кивнул Ларс и протянул девушке руку.

Милинда робко опустила глаза и, подавая свою руку, тихо ответила:

– И мне.

Джейсон мягко коснулся губами тыльной стороны ее ладони, отчего девушка сразу отдернула руку. Такое обращение для нее было непривычным.

– Я настойчиво прошу вас присоединиться ко мне,– улыбаясь, произнес Ларс и, ловко обогнув стол, отодвинул два стула для дам.

– С превеликим удовольствием,– согласилась София и легонько пихнула оробевшую сестру в сторону стула.

В течение всего обеда София наблюдала, как между Милиндой и Джейсоном сквозит напряжение, смущенные взгляды, застенчивые улыбки и сбивчивые фразы свидетельствовали об их взаимной симпатии. «Как славно быть Амуром!»– умиленно подумала она, когда окончательно поняла, что Лин и Джейсон созданы друг для друга.

В последние минуты перед возвращением в ФАМО София поблагодарила Джейсона и Милинду за приятную компанию и выразила сожаление, что не может дольше задержаться.

– Джейсон, вызовешь для Лин такси? Я буду очень тебе благодарна.

– Не стоит. У меня еще полчаса в запасе, и, если Милинда не против, я мог бы отвезти ее домой?– решительно ответил Ларс и вопросительно посмотрел на девушку.

– Я не возражаю,– согласилась Лин.

– О-о, Лин, тебе повезло: Джейсон – очень надежный водитель. Ну… я побежала. Не скучайте… Лин, созвонимся вечером?

Милинда кивнула убегающей сестре и кротко улыбнулась мужчине, который не сводил с нее глаз.

София не могла сдержать своего любопытства до вечера и, зная, что уже опаздывает, все же задержалась за углом ресторана, чтобы посмотреть, как выйдут ее сестра и друг. Они не заставили себя долго ждать. Ларс обходительно предложил руку девушке, чтобы проводить ее к своей машине, которая стояла на парковке его агентства. Пара великолепно смотрелась со стороны. Он – чуть выше Милинды, широкоплечий, подтянутый, и она – хрупкая, стройная, симпатичная.

София растроганно вздохнула, провожая пару взглядом, на миг взгрустнула, но, не давая себе раскиснуть, поспешила на работу.

«Они так похожи! Держу пари – они подружатся,– вспоминая выражения глаз, лиц сестры и Ларса, улыбалась себе София.– А Джейсон даже переменился в лице, когда увидел Лин… Наверное, так же, как и я, когда увидела Алекса… Стоп! Не вмешивайся в мои мысли! Нужно снова свести Лин и Ларса вместе. Иначе домоседка Лин не отважится сделать первый шаг. В субботу я могла бы пригласить Джейсона на ужин и позвать Лин. А маму с Беном посвятить в план немного позже, чтобы не сбили Лин с толку… А что – неплохая мысль!»

Планируя предстоящие выходные, где-то на втором плане София отметила, что достаточно быстро добралась до здания ФАМО и практически не опоздала. Она вошла в холл, достала из сумочки магнитную карту-пропуск и уже протянула руку к турникету, и неожиданно столкнулась с мужчиной, на которого совсем не обратила внимания при входе. Это был Александр Ахматов.

Неожиданно наткнувшись на его плечо, София остановилась как вкопанная. Однако тут же пришла в себя, отступила на несколько шагов и, вытянув губы трубочкой, медленно выдохнула:

– Не ожидала вас здесь увидеть. Испугалась, сердце чуть не оборвалось…

Мужчина улыбнулся открытой добродушной улыбкой, за которой трудно было что-то спрятать. Но мысли Софии напряженно включились в работу: «И что значит эта улыбка?»

– Я, вообще-то, здесь работаю,– сказал он своим сногсшибательным голосом.

– Я тоже,– глупо улыбнулась София.– И уже опаздываю…

– Вы всегда так торопитесь, посвятите мне несколько минут вашего драгоценного времени?– остановил девушку Алекс.

– У вас ко мне дело?– нашлась она, только чтобы не сболтнуть еще что-нибудь нелепое.

– Я огорчен, что не нашел вас на обеде в нашем кафетерии.

Тяжелое тошное чувство вернулось к Софии вместе с его обаятельной улыбкой.

Алекс любезно пропустил Мэдисон через турникет, чтобы продолжить беседу в отсутствии любопытных глаз службы безопасности и сотрудников. Они вошли в лифт. Алекс повернулся к девушке и, не сводя с нее пытливых глаз, проговорил:

– Простите, что я был невнимателен с утра и не поприветствовал вас: было много работы.

– Что вы, это вовсе необязательно,– отмахнулась она.– Я тоже не обегаю тридцать пять этажей, чтобы поприветствовать малознакомых сотрудников.

Алекс усмехнулся не завуалированному намеку на безразличие и продолжил:

– Но не разочаровывайте меня отказом?

– В чем?!– недоуменно свела брови София.

– Поужинайте со мной завтра в семь?

«Рыжий дьявол! Это какое-то наваждение!»– пролетело в мыслях Софии, и она почувствовала, как от нарастающего волнения ладони становятся влажными.

Намек на согласие повис в воздухе. Мэдисон молчала. Алекс терпеливо ждал ответа.

– Простите, не могу…– набравшись смелости, отказалась она.

В ее взгляде Алекс прочитал обратное и, не давая ей возможности закончить предложение, решительно добавил:

– Хорошо, тогда я заеду за вами в восемь. Где вы живете?

Она оторопела от стремительности и упорства Ахматова, и почему-то вместо твердого отказа произнесла название своей улицы и номер дома. Но, опомнившись, попыталась вновь отказаться, однако Алекс перебил ее, довольно поблагодарив за согласие:

– Я очень признателен. Надеюсь, вы не сбежите?

Он видел ее насквозь. И как неловко было это осознавать.

– Мне некуда бежать,– нашлась София и с некоторой иронией в голосе добавила:– Вы настигнете меня повсюду.

– Я рад, что мы работаем на одном этаже,– улыбнулся Алекс.

«Он еще и издевается»,– досадно отметила она.

Как бы София ни противилась отношениям с этим мужчиной, ей хотелось пойти на этот ужин. Зачем, для чего и что будет потом, она даже думать не решалась.

***

День Мэдисон продолжился в серверной в компании инженеров-техников. И пока она работала вместе с ними, в ней присутствовало чувство собранности и увлеченности процессом, но как только работа завершилась и нужно было возвращаться на рабочее место, Софию, как подменили. Все буквально валилось из рук. Но остановившись в один момент, она приняла истинную причину рассеянности: нервное напряжение из-за развития отношений с Ахматовым, его неожиданное приглашение на ужин, и ее собственная слабость перед ним. Что за этим могло стоять?

София с мучительной тяжестью признавалась себе в том, что Ахматов произвел на нее неизгладимое впечатление, и что буквально ежеминутно она не перестает думать о человеке, с которым познакомилась всего день назад. Чем только она ни занимала себя в это утро и вот уже вечер, и вновь ее мысли возвращались к его глазам, загадочному выражению лица, за которым скрывалось что-то недосягаемое для ее чувств и противоречащее здравому смыслу.

Обучившись у Сибил Кайл, теперь она могла считывать намерения разных мужчин по отношению к ней по их внешним проявлениям – жестам, мимике, тону, но Ахматов же не поддавался ее сознанию. Это состояние пугало Софию, потому что было схоже с тем, которое у нее возникло при знакомстве с Кери Эдвардсом. Она не желала привязываться к новому образу. А самое необъяснимое и потому тревожное было то, что образ Ахматова слился воедино с ее представлением с детства об идеальном мужчине. Ее призрачный Мистер «Х» воплотился в Александре. И если бы не одно «но», София без памяти отдалась бы на волю чувств.

«Как мне не хватает поддержки Сибил. Может, мне стоит поговорить с ней об этом?»

От накала чувств и мыслей тяжелела голова. Софии даже показалось, что у нее поднялась температура. Глаза закрывались, колени подгибались, а пальцы на руках немели и не слушались. Тело расплывалось в кресле, и не было сил держать осанку. Девушка считала минуты до конца рабочего дня, чтобы скорее оказаться дома и лечь в постель.

– София?

– А-а,– подняла она голову со стола и прищурилась, чтобы разглядеть заговорившего с ней.

– Ты плохо себя чувствуешь?– спросил Тед, заметив нездоровую бледность девушки.

– По-моему, я умираю,– попыталась пошутить София и тут же скривилась от внезапной боли в висках.

Андерсон посмотрел на часы, оглянулся на отдел и тихо сказал:

– Послушай, за оставшийся час тебя никто не хватится. Иди домой. Я тебя прикрою.

– Огромное тебе спасибо!– выдохнула София и торопливо собралась домой, будто единственные, кто сейчас мог облегчить ее состояние, были душ, подушка и одеяло.

***

Дорога домой показалась длинной и зыбкой. Ноги будто проваливались в асфальт. Силы убывали с каждой минутой. Она еле-еле поднялась по лестнице на свой этаж и, не чувствуя ног, дошла до квартиры. Ключ упрямо не попадал в замочную скважину, а ватные пальцы отказывались служить.

Из соседней квартиры на звон ключей вышел Келтон.

– Привет, София!

– Здравствуй, Майк,– бессильно и сухо ответила она, скорее по инерции, чем осознанно.

– Может, зайдешь на кофе? Покажу кое-что новенькое?

– Не сейчас, Майк… Прости, но я так устала…

Наконец дверь была открыта, и София буквально ввалилась внутрь квартиры.

Келтон проводил девушку задумчивым взглядом. Она никогда не вела себя так равнодушно с ним, осознавая свою ответственность перед АМБ. Но, вероятно, сегодня ее странное поведение и впрямь было продиктовано чрезмерной усталостью. Приняв эту мысль, Майк спокойно вернулся к себе.

София скинула с плеча сумку и, не отходя от двери, обессиленно сползла спиной по стене и присела на корточки. «Ничего, если я усну прямо здесь? Никогда не чувствовала себя так отвратительно. Нет, еще надо принять душ и внести кое-какие поправки в «Цербер».

Но о какой секретной операции могла идти речь, когда София целиком и полностью была погружена в лихорадочные мысли об Ахматове и, кляня себя за слабость, не могла сосредоточиться даже на своих телодвижениях. Она заставила себя подняться, дойти до ванны и принять душ, а затем просто упала на кровать, закопалась в подушки и одеяло и закрыла глаза. Но долгожданный сон как рукой сняло.

Ощущая полную слабость в теле, она виновато признавалась себе, что необходимо собраться и поработать над «Цербером». Но только догоняла обрывки мыслей и, вопреки всему, складывая их в одно целое, понимала, что продолжает анализировать мучающий ее вопрос.

До появления Александра София ощущала себя собранной и способной без колебаний исполнять обязательства перед АМБ. С его появлением она растеряла ясность мышления, ориентировку в собственном жизненном плане и обрела хроническую внутреннюю растерянность и тревожность. Она чувствовала, что, если не возьмет себя в руки в ближайшую неделю, все это недоразумение выбьет ее из колеи. А моральный настрой играл решающую роль в выполнении некоторых этапов операции. Что угодно могло удивить Софию, но большой неожиданностью явилось ее собственное смятение из-за возникшего мужчины. Она не могла так растрогаться, она давно избавилась от вредных иллюзий по отношению к мужчинам. И вдруг это поражающее ощущение собственной слабости, нехватки кислорода и неконтролируемого желания нравиться Ему одному в один миг сделало ее будущее неопределенным, но, по первым впечатлениям, – жалким и мучительным.

Возможно, нужно было не избегать Его, а действовать наоборот: быть дружелюбной и не комплексовать перед ним. Клин клином вышибают. «Я трачу больше сил, чтобы избежать всего, что связано с ним, а что, если позволить ему быть рядом, как и всем остальным мужчинам? Ну чем он отличается от них? Красивее? Интереснее? Безупречнее? Да, да, да… Но это же не баг какой-то, с которым не сладить. Я просто буду играть! Да… талантливо, отчаянно и дерзко. Каждый день понемногу, и справлюсь! Ведь справлялась же раньше?! И сейчас будет все по-моему! Я смогу, я сумею… Да, сначала будет бездарно и нелепо, но потом – легче и увереннее!»

Осмыслив всю нелепость сегодняшнего поведения, какого-то истерического, параноического, София приняла решение во что бы то ни стало избавиться от своей слабости к этому мужчине, выработать устойчивость и безразличие к его уловкам. Она не должна была убегать. Это было ее новым испытанием.

***

Ночь была жаркой и страстной. После любовных ласк Кевин перевернулся на другой бок и уснул. Жанна долго бессонно вертелась на своей половине кровати, ожидая, когда Хоуэлл засопит, что будет подтверждением его крепкого сна.

Наконец она дождалась своего часа и, как бабочка, бесшумно выпорхнула из спальни. Она спустилась в подвал, в щитовую и отключила электроэнергию в доме. Жанна прекрасно знала, что по всему дому ведется скрытое видеонаблюдение в качестве страховки личной безопасности Кевина. Фурье заперла дверь кабинета, подключила к компьютеру блок автономного питания, достала свой драгоценный диск и в очередной раз выполнила операцию по переводу наличности в банк Ле Груф, затем вернула все на свои места и вернулась в спальню.

На пороге Жанна остановилась, взглянула на спящего Кевина, поморщилась и решила, что ничто не обязывает ее оставаться с ним на всю ночь. Босая на носочках она прошла в ванную, поправила макияж и прическу, оделась и, насмешливо цокнув на Хоуэлла, вышла вон.

Ночной Хьюстон резко повысил настроение Жанны, нежели вид голого сопящего мужчины, от любвеобильности которого ей хотелось выть. Она беззаботно мчалась в своем красном «кабриолете» по городу меж сверкающих вывесок, ярких фонарей, гудящих машин под музыку группы Roxettе, довольная своими проделками. Жанну успокаивал ритм ночной жизни, и она колесила вокруг самых оживленных улиц, впитывая в себя энергию города. Однако долго кататься ей не пришлось: в баке закончился бензин. Красная лампочка на панели мигала без остановки, а бортовой компьютер пищал не умолкая.

Фурье выехала из центра и направилась к ближайшей заправочной станции. К ее удовольствию, там не оказалось ни одного автомобиля. Жанна притормозила у первого автомата, сунула кредитную карту заправщику и вышла из машины, чтобы купить сигареты.

Парнишка, обслуживающий «кабриолет», любующимся взглядом проводил эффектную женщину до мини-маркета и досадно причмокнул губами, что он не какой-нибудь миллиардер, чтобы быть с такой красоткой.

Кроме безупречно-красивой внешности, Жанна, как и всегда, носила стильные и сногсшибательные наряды: тонкая трикотажная кофточка с вырезом лодочкой и рукавами в три четверти непринужденно спадала с плеч, юбка-карандаш длиной до середины колена, с небольшими шлицами по бокам и лакированные туфли на высоком каблуке необычайно стройнили ногу. От такой внешности слюнки бежали не только у молодых мужчин, но и у мужчин далеко за шестьдесят.

Жанна заплатила за сигареты, тут же раскрыла пачку и закурила. Тонкая длинная сигаретка в изящных пальчиках с длинным маникюром придала ей еще более соблазнительный вид. От этого заправщик совсем растерялся и нечаянно выдернул пистолет заправочного автомата и облил нижнюю часть «кабриолета».

– Эй, куда ты смотришь?!– разъяренно выкрикнула Жанна и угрожающе твердым шагом направилась к машине.

Заправщик испуганно вставил пистолет в отверстие бака.

– Куда это пялятся твои поросячьи глазки?– гневно выпалила она, вплотную приблизившись к парнишке.

Тот опустил голову и виновато промямлил:

– Не курите здесь, пожалуйста, мэм. Я сейчас протру вашу машину.

– Ты еще указывать мне будешь? Да я сейчас спалю тебя заживо вместе с этой станцией, если через минуту ты не исправишь свою ошибку,– сквозь зубы процедила Жанна и угрожающе подвела сигарету к луже бензина на асфальте.

Заправщик, видя серьезный настрой женщины, мигом сбегал за ведром с мыльной водой и тряпкой.

– Вот засранец!– выругалась Фурье и отошла, чтобы дать парню возможность протереть ее автомобиль.

Присев на скамью у мини-маркета, Жанна снова закурила, и, не сводя глаз с машины, строго добавила:

– И стекла заодно протри!

Пока парнишка старательно смывал бензин с правого крыла и колеса автомобиля, Фурье взглянула на часы и возмущенно отметила, что ей давно пора быть в постели. Три часа ночи не лучшее время для прогулок, тем более что утром ей нужно рано встать.

Через десять минут юный заправщик закончил работу и окликнул хозяйку. Жанна поднялась, опустила сбившуюся на бедрах юбку и, цокая каблуками по асфальту, пошла к автомобилю. Вытянув ладонь к парню, она сказала:

– Кредитку!

Заправщик немедля вернул кредитную карту и поспешил открыть дверцу «кабриолета», чтобы заслужить прощение.

– У тебя сегодня удачный день. Ты не умер,– с едким сарказмом бросила Фурье и приготовилась сесть в автомобиль.

Внезапный визг тормозов на другой стороне дороги отвлек внимание Жанны, и она непроизвольно оглянулась.

В десяти метрах от нее остановился черный «кадиллак», из окон которого высовывались в стельку пьяные мужчины, грохотал рэп, а сквозь него доносились ругань и хохот. Затем неожиданно распахнулась передняя дверца, вышел парень, еле держащийся на ногах, и дошел до багажника. Откинув крышку, он наклонился и выволок из него девушку в синяках, ссадинах, разодранных колготках и почти голую. Схватив девушку за волосы, он с такой силой отшвырнул ее на обочину, что та не удержалась на ногах и прокатилась кубарем несколько метров от дороги.

– Сматываемся, Чак!– заорала шайка из окон автомобиля.

И через несколько секунд «кадиллак» скрылся в ночи, оставив за собой плотный клуб пыли.

Жанна и заправщик были шокированы происходящей картиной. Парень нервно начал оглядываться по сторонам и трусливо попятился в свою кабинку. Фурье презрительно шикнула на него и с внутренним оцепенением отыскала взглядом лежащую на обочине девушку, затем глубоко вздохнула, выпрямилась, словно натянутая струна, и медленно выдохнула ртом, пытаясь подавить поднявшиеся из глубин памяти обрывки прошлого.

«Какое мне до этого дело?– хладнокровно заключила она, невольно отмечая признаки жизни у лежавшей перед ней бедняжки.– Поделом тебе, девочка! Ты сама виновата. Максимум, что я могу для тебя сделать, – это вызвать скорую помощь».

Жанна безжалостно отвернулась от дороги и села за руль. Захлопнув дверь, она достала из сумки телефон и набрала «911». Линия оказалась занята, автоинформатор просил подождать. Тогда Жанна завела машину и нажала на педаль газа. Бросив быстрый взгляд в сторону обочины, она включила музыку на максимум и со скоростью ветра умчалась прочь.

***

Утром Жанну разбудил не будильник, а грохот выпавшей из ее рук бутылки с виски. Она вскочила на колени и сонно огляделась вокруг. От тяжелого похмелья голова не держалась на плечах. Стрелки часов указывали на шесть утра. Жанна с укором метнула взгляд в сторону бутылки и, чтобы привести себя в чувства, взлохматила пальцами волосы. Размяв спину и плечи, Фурье накинула пеньюар на голое тело и, босая, пошла на кухню, чтобы сварить кофе и взбодриться.

Состояние недосыпа было самое отвратительное в ее самочувствии на сегодняшний день. Она вышла в гостиную, прошла к окну и нажала на пульт автоматического подъема штор. Потянувшись, словно кошка, на носочках женщина повернулась лицом к гостиной и вдруг вздрогнула от неожиданного возвращения памяти о событиях этой ночи.

На ее кожаном диване, завернутая в плед согнутая в три погибели лежала та самая девушка, которую выбросили из багажника «кадиллака» несколько пьяных парней. Жанна окончательно пришла в себя, вспомнив, что вчера, по непонятной для самой себя причине она вернулась к заправочной станции, к обочине и забрала девушку с собой. Та была жива и в сознании, но полностью обессилена, истощена и изуродована побоями. Сейчас, при свете дня, синяки и раны на ее лице выделялись ярким сине-бордовым цветом и припухлостями.

Жанна тихо подошла к дивану, осторожно приподняла плед и осмотрела все тело девушки. От роду той было лет семнадцать-восемнадцать и по состоянию кожи, ногтей и волос Жанна определила, что девушка была не с бульвара дешевых проституток, а, возможно, из вполне приличной семьи.

Фурье отошла назад и забралась с ногами в широкое кресло и обняла колени руками. Этой ночью она привезла девочку к себе, сразу дала ей выпить стакан виски, чтобы ослабить шок, искупала в горячей ванне, а затем уложила на диван в гостиной и сама отключилась от усталости и изрядной порции виски.

Жанна смотрела на спящую девушку и с ужасом видела в ней Мэри Синкли. Так же жалко и безобразно выглядела она в больнице, когда ее изнасиловали несколько парней. Она не собиралась проявлять жалость и великодушие по отношению к девчонке, но не могла справиться с желанием помочь ей. Потому что в тот страшный день, когда ее изнасиловали отец и брат, никто не мог помочь Мэри, хотя она отчаянно нуждалась в этом.

Жанна смотрела на девочку, презирая себя за проявленную слабость, и одновременно тревожилась за судьбу невинной. Когда она осматривала девушку после ванной, ей стало абсолютно ясно, что ту тоже изнасиловали: бедра с внутренней стороны были исцарапаны и отчетливо просматривались отпечатки пальцев. Вид одного ее лица болью отзывался в груди. Жанна никуда не обратилась, потому что была уверена, что полиция никого не накажет. Изнасилование – самое недоказуемое уголовное преступление в этом штате. Девушку бы затаскали по судебным экспертизам, унизили бы и без того уроненное достоинство и максимум – извинились бы за отсутствием улик и свидетелей. Ведь Фурье не запомнила номер «кадиллака», а заправщик был отъявленным трусом. Да и какое наказание ждало этих негодяев в случае их поимки? Несколько лет заключения? А дальше? Такие подонки не имели права на жизнь. Жанне отчаянно захотелось отомстить им за эту девушку, будто они сделали это с ней самой.

От накала эмоций Фурье так крепко стиснула зубы, что онемели челюсти, и от этой боли вырвался глухой стон. Жанна прикоснулась к лицу пальцами и раздраженно вздохнула. Ей нужно было собираться на работу, но она не представляла себе, что делать с девчонкой.

– Эй,– негромко позвала Жанна.

Девушка вздрогнула и испуганно открыла глаза.

– Ты так и будешь молчать, когда к тебе обращаются?– строго спросила Фурье и спустила ноги с кресла.

Девушка не произнесла ни слова с того времени, как ее подобрала незнакомая женщина. И сейчас она молча смотрела на спасительницу большими потерянными глазами. Жанна нетерпеливо цокнула языком и громко спросила:

– Ты проститутка?

Девочка чуть отрицательно покачала головой.

– Воровка?

Та повторила движение.

– Сбежала из дома?

Молчаливые качания головой нервировали Фурье.

– Ты что – немая? Ты можешь по-человечески ответить? Иначе я выброшу тебя за дверь!

Девушка втянула голову в плечи, и на ее глазах выступили слезы, губы задрожали, раздался еле слышный стон.

Заметив еще большую растерянность гостьи, Жанна смягчила выражение лица и снизила тон:

– Ладно, поднимайся. И скажи, наконец, как тебя зовут?

Несмело, с дрожью в руках и ногах, морщась от боли при каждом движении, девушка села и, кутаясь в плед, хрипло ответила:

– Майя…

Жанна встала, нервно затянула на талии пояс пеньюара и прошлась вокруг дивана, на котором сидела Майя.

– Как ты оказалась в одной машине с такими подонками?

Девушка с болью в голосе поведала, что была схвачена на улице, когда возвращалась в школу-интернат, что ее продержали около недели в какой-то квартире в трущобах Хьюстона, не давали есть, спать и издевались всеми возможными способами.

Жанна остановилась и, слушая рассказ, рассматривала девушку в профиль. Майя была симпатичной, если не считать отеков от ссадин и синяков: овальное лицо, высокие скулы, длинные ресницы, полные губы, белокурые, слабо вьющиеся волосы. История повторялась. Красивую девочку сломали, унизили и выбросили на обочину жизни. Что будет с ней дальше, знал один бог. И бог знает, сколько еще раз повторится эта история. Жанна невольно подумала о том, что не желала бы Майе собственной судьбы. Хотя сейчас она имела несравнимо больше, чем могла иметь тогда.

Когда Майя замолчала, Жанна тут же вернулась из прошлого.

– Значит, ты сирота?

– Угу.

– Сколько тебе лет?

– Шестнадцать, мисс…

– Бог мой!– ужаснулась Жанна.– А родом ты откуда?

– Из Малого Анжелеса…

– Откуда?!– взволнованно переспросила Фурье, подумав, что ослышалась.

– Малый Анжелес, штат Техас,– повторила та и беспокойно оглянулась на женщину.

Жанна еще с минуту молча напряженно смотрела на девушку, а затем решительно произнесла:

– Так, мне нужно на работу. Ты останешься здесь. Дверь я запру – выйти не сможешь. Я оставлю номер мобильного, если что, звони.

Жанна вышла в другую комнату и вернулась с визиткой.

– Можешь называть меня Жанна. Постараюсь скоро вернуться, и мы решим, что с тобой делать дальше. А сейчас пойдем, я тебя накормлю.

Жанна быстрой прошла на кухню, следом, прихрамывая на обе ноги, прошла Майя. Девушка осталась у порога и не осмеливалась пройти дальше. Жанна включила кофеварку и оглянулась на гостью.

– Чего ты стоишь? Живо за стол!

Майя послушно присела на первый стул и, ссутулившись, опустила голову. Фурье открыла холодильник, достала ветчину, сыр, хлебные палочки и молоко.

– Это все, что у меня есть. Приеду, привезу что-нибудь вкусного. Ешь…

Девушка вытянула худые руки из-под пледа и скромно взяла первое, что стояло ближе к ней. Было заметно, что Майя давно не ела, но даже при этом она не напихивала в рот все, что было на столе, а аккуратно откусывала и прожевывала, что не походило на манеры продажных женщин.

Фурье налила себе горячий кофе и, делая осторожные глотки, окинула девчонку критическим взглядом.

– Поешь, пойдешь в мою спальню и подберешь на себя что-нибудь простое. Не ходить же тебе голой. Да… и не звони никому, кроме меня. Ты мне нравишься. Я хочу тебе помочь. Ты согласна на мои условия?

– Вы очень странная женщина! Никто не заботился обо мне так, как вы,– признательно ответила Майя.

– А я и не собираюсь заботиться о тебе,– вдруг резко переменилась Фурье.– Я помогу тебе наказать этих подонков. А дальше ты будешь заботиться о себе сама.

– Я ни на что не рассчитывала,– начала оправдываться Майя.

– Отлично… И не болтай много… Ешь…

Девушка уткнулась подбородком в грудь и замолчала, чтобы не вызвать еще большего раздражения у хозяйки квартиры.

Фурье оставила девчонку доедать завтрак и пошла приводить себя в порядок. Спонтанная идея отомстить за Майю вызвала в Жанне неподдельный азарт. И все же ей не удавалось понять, что толкнуло ее на такой благородный жест. Неужели ее прошлое отзывалось в ней? Или она еще не искоренила в себе сочувствие и жалость? Но, не углубляясь дальше своего убеждения в правильности выбора, Жанна мысленно набросала план действий.

Первым делом она вернулась на заправочную станцию, где и произошел ночной инцидент, и хитростью, в чем была непревзойденной, забрала видеозапись того временного промежутка. Это была ее первая зацепка. А чтобы выиграть дело, Жанна приняла решение взять несколько выходных дней в ФАМО.

***

Новое утро Софии Мэдисон началось с маленьких неурядиц. Завтракая, она пролила на блузку какао, и пришлось быстро сменить весь ансамбль на другой, который не отвечал ее сегодняшнему настроению – был слишком ярким, а она не хотела привлекать к себе лишнее внимание.

По дороге в агентство София вспомнила, что оставила дома телефон, который мог понадобиться ей в любую минуту, ведь это было первое средство связи с Тедом Андерсоном. А потом она вспомнила, что вчера должна была поговорить с Лин, но так и не сделала этого, не поддержала ее в такой важный момент и не закрепила в ней приятные впечатления от знакомства с Ларсом. Возможно, Милинда и сама звонила ей, но София, сама не понимая, зачем, отключила все телефоны. И сейчас ее мучило чувство вины за то, что она проявила равнодушие к сестре.

А у пропускной системы в холле первого этажа один из сотрудников охраны сообщил ей, что лестницу перекрыли в связи с ремонтом системы вентиляции, и она может подняться на свой этаж только на лифте. И София с неохотой свернула в сторону лифта.

Она прекрасно осознавала, отчего в ее животе так холодело и колики сводили с ума. В любую минуту двери лифта распахнутся, и в узком пространстве, до потолка застекленном зеркалами, окажется мужчина, перед которым в коленях начиналась неодолимая дрожь, и растерянному взгляду не спрятаться ни в одном углу – безмолвные зеркала выдадут.

Лифт тронулся. Чем выше и быстрее он поднимался, напряжение Софии ослабевало и таяло в душном пространстве. На пятом этаже двери распахнулись, София невольно прижалась к стене, дыхание резко оборвалось, но не узнав во входящих объекта своего раздражающе смущенного состояния, она неловко улыбнулась в знак приветствия и тупо уставилась на свои пальцы в новых открытых босоножках. «Зачем я так глупо вырядилась? И этот лак на ногтях! Как это вульгарно!»– укорила себя она.

Переведя взгляд на отражение своих ног сбоку, София сомнительно повела бровью. Ее ровные аккуратные ножки с неброским педикюром смотрелись, как на обложке модных журналов, которые давно стали ее настольными книгами. Это было красиво! Постепенно поднимая глаза, она удостоверилась в своем безоговорочном превосходстве над прежней Софией. Взглянув на свое лицо, отметила, что ей нравится утренний макияж и необычная свежесть кожи. Невольно плечи распрямились, подбородок слегка приподнялся, губы приняли расслабленный, слегка улыбающийся вид. София мысленно призналась, что выглядит отлично и нравится самой себе.

Именно в этот момент она уловила легкий, незабываемый терпкий аромат парфюма. Ее взгляд скользнул по зеркалу и замер на знакомом профиле, неожиданно появившемся у нее за плечом. София не почувствовала остановки лифта, увлекшись переживанием своего образа. Ощутив знакомый приятный трепет в мышцах рук и груди, когда встречаешься с кем-то, поражающим до глубины души, девушка не решалась шевельнуться и обратить на себя внимание.

К ее великому желанию, Александр Ахматов был весьма серьезно занят чтением документов и, похоже, не обратил внимания на присутствующих в лифте. София беззвучно выдохнула и вдохнула только тогда, когда двери лифта распахнулись на ее этаже. Все стоящие перед ней вышли и разошлись в разные стороны. И последней вышла София. В холле уже никого не было.

«Тебе просто повезло! Или не повезло?! Или лучше было бы, чтобы он обратился к тебе, и ты в очередной раз растерялась, только теперь у всех на виду? Так, а что сделать, чтобы не растеряться? Пожалуй, лучше всего говорить прямо, без церемоний. А то стоишь, трусишь, выбираешь слова, а вылетают какие-то нелепости. Во-первых, нужно не бояться смотреть ему в глаза. Во-вторых, не болтать лишнего, а четко и кратко отвечать на поставленный вопрос. Что еще? А еще вернее – представить себе Кери Эдвардса и вести себя с ним соответственно… О-о, рыжий дьявол, а как я тогда буду выглядеть на ужине с ним? Как стерва? Ага…– остановила себя София.– Значит, я уже собралась на ужин с ним? Конечно, я буду выглядеть еще нелепее, если начну придумывать отговорки. Он и так видит меня насквозь! Интересно, как это у него получается? Ладно, Фисо, с Кери – неудачная идея. Не могу же я заранее обвинить человека в непорядочности. А что, лучше дождусь от него гадости? Уф, какая же я зануда! Хотя этот Давид уже дамский любимчик, и не особо-то это скрывает…»

София села в свое рабочее кресло и ощутила прилив сил. От вчерашнего недомогания не осталось и следа. «Ну вот, я почти привела свои эмоции в порядок»,– заключила она и с бодростью приступила к работе. У нее в запасе было еще тридцать минут, чтобы собрать информацию по вчерашней просьбе Теда Андерсона.

***

Приближался обеденный перерыв, София чувствовала себя относительно спокойно.

Неожиданно ее посетил Элиот Фачинелли и с искренней теплотой отозвался о ее работе в качестве системного аналитика. Софии было лестно выслушать его похвалу, хоть и с плохим, иногда смешащим произношением английских слов. Время от времени он забывал о том, что девушка владела итальянским и неуклюже переходил на английский. София деликатно улыбалась и отвечала ему по-итальянски. Фачинелли смешно чесал затылок и ударял себя ладонью по лбу.

Элиот вызывал у нее приятное впечатление и уважение как специалист в области программирования. Его характеристика ее способностей вызывала уважение и к самой себе. Еще Фачинелли отличался необычным, вероятно, в силу его национальности юмором, который оживлял их беседу, доставляя Софии искреннее удовольствие от общения.

Проводив коллегу до лифта и поблагодарив его за очередные наставления и комплименты, она вернулась в отдел. У одной из сквозных арок она остановилась, чтобы поприветствовать Кати Ла Саль, как обычно, куда-то летящую по коридору, а затем вошла на свою территорию. Тут же ее глаза заметили двоих, стоящих с другой стороны отдела под аркой. Это был Ахматов и Фурье, которая запомнилась Софии, как самая красивая и подозрительно загадочная женщина. Девушка замедлила и непринужденно задержалась у стола заявок. Она взяла в руки несколько бумаг и с умным видом стала их изучать.

***

– Алекс, удели мне несколько минут?– нежным голосом попросила Жанна, не сводя изумрудных глаз с любимого мужчины.

Ахматов окинул женщину прохладным взглядом и ответил строго деловым тоном:

– У вас одна минута, мисс Фурье.

– Больше мне и не потребуется,– упрекающим тоном произнесла Жанна.– Подпиши мне заявление на несколько выходных дней. Думаю, меня будет кем заменить?

Ахматов удивленно вскинул одну бровь и с легкой усмешкой в голосе проговорил:

– Вы у нас незаменимая! Но я с удовольствием выполню вашу просьбу.

Жанна терпеливо проглотила насмешку, не желая отвечать на нее в присутствии сотрудников. Она равнодушно подала мужчине лист с заявлением и шикарно улыбнулась.

Ахматов еще с начала разговора заметил присутствие в помещении Мэдисон и невольно задержал на ней взгляд. Но, приняв заявление от Фурье, он шагнул в сторону первого стола, чтобы поставить свою отметку. Однако подпись получилась несколько угловатой, то ли ручка была неудобной, то ли рука дрогнула от нетерпеливого желания как можно быстрее оказаться рядом с Леди.

***

Ахматов довольно далеко стоял от Софии, но и тогда ее зоркие глаза усмотрели, как он ловит каждый ее взгляд, движение, и, вероятно, погружен в мысли о ней. Что это были за мысли, она боялась вообразить. Она не подавала вида, что знает об этом, и просто любезно кивнула ему в знак приветствия. Но отведя взгляд в сторону, с волнением наслаждалась сладким томлением, разливающимся по телу изнутри. Он не смотрел на Фурье, и даже игнорировал ее. Это должно было что-то значить. Значит, не всех очаровывала безупречная красота этой женщины. Или это было только самовнушением? Однако эта пара стоила друг друга: оба были словно созданы одним творцом. И все же сегодня с ним ужинала София.

Но Фурье быстро исчезла, толпа в холле рассеялась, и Александр крупными шагами приблизился к девушке. Она невинно оглянулась на него, словно не ожидала его компании и замерла. В доли секунды его взгляд заставил Софию смутиться, и внутренняя паника отразилась ярким румянцем на ее щеках. Боковым зрением она заметила, как Ахматов внимательно, даже слишком нежно рассматривает ее лицо… и…

В следующий миг его ровный деловой тон смел все чувства прочь.

– Добрый день, мисс Мэдисон. Не пропустите и мою заявку на следующую неделю,– вежливо кивнул он на бланки заявок в ее руках.

В эту минуту Жанна вернулась в холл, чтобы кое-что уточнить у Ахматова, но неожиданно заметила, как тот приветливо беседует с сотрудницей информационно-системного отдела. Она мгновенно уловила в его жестах, мимике и тембре голоса, доносившегося до ее ушей, тактику обольщения. Александр был в своем репертуаре. Но, взглянув на девушку, Фурье посчитала, что та не соперница ей, и не стала растрачивать свое внимание и драгоценное время на размышления о пустяковом флирте. Сейчас ее гораздо больше волновала бедняжка, которую она подобрала этой ночью. Фурье усмехнулась и незаметно удалилась.

София злилась на себя, что вновь потеряла контроль над собой. Но, собравшись с мыслями, уверенно подняла голову и спокойно ответила Ахматову:

– Добрый день, мистер Ахматов. Я обязательно учту вашу заявку.

– Без пяти минут час. Вы идете на обед?– продолжил он.

– Да, спущусь в кафетерий на пятнадцать минут. Много работы, хочу успеть до начала рабочего совещания.

– Разве вы не слышали разговора в лифте сегодня утром?

Девушка почувствовала себя глупой и бездарной актрисой. Он знал, что она стояла с ним рядом, и не подал вида. Но почему?! Ни здравствуйте, ни доброе утро, ни кивок, ни улыбка? «Ты же сама не хотела его внимания, так чего ты добиваешься?!»– возмутилась София своим противоречивым желаниям.

– О чем вы?– искренно поинтересовалась она, потому что действительно не слышала, о чем говорили в лифте сотрудники.

– О том, что сегодня в кафетерии проводится дезинфекция.

– А-а…– приняла к сведению София и не сдержала любопытства:– А почему вы не окликнули меня в лифте?

– Вы были увлечены собственными мыслями, я не стал вас отвлекать, зная, что сегодня мы успеем посвятить друг другу массу времени.

Ахматов твердо намекал на ужин. София бросила взгляд на отдел, не наблюдает ли кто-нибудь за ней и мужчиной. Она не хотела отвечать на провокационные вопросы коллег, которые иногда бесцеремонно совали нос не в свое дело. И вновь обратила взгляд к Алексу. Тот будто ждал ее полного внимания и спросил:

– Пообедайте со мной?

София произнесла первое, что пришло ей в голову:

– Как вы и сказали, у нас еще будет время пообщаться, а, чтобы не опоздать на ужин, мне нужно многое успеть. Но, думаю, вы найдете себе достойную компанию…

В этот момент мимо прошел Андерсон и, с извиняющейся улыбкой, как нельзя кстати проговорил:

– Алекс, ты идешь на обед? Мне надо переговорить с тобой насчет новых требований к использованию базы данных в твоем отделе.

Ахматов нехотя отвлекся на Теда и кивнул.

– А вот и компания,– радостно заметила София и с улыбкой отошла к своему столу.– Приятного аппетита!

Ахматова задела реакция Мэдисон на несостоявшийся обед, но он не проявил эмоций и последовал за Андерсоном.

Алекс действительно был расстроен, что не удалось провести обеденный перерыв с Леди. И вот уже неделю наблюдая за собой выраженный интерес к этой девушке, он ощущал странное душевное смятение. А к вечерней встрече с Софией он готовился, как к чему-то торжественному, впервые происходящему. Хотя таких ужинов в его жизни было не счесть. И каждый был по-своему хорош и уникален, как и та женщина, с которой он проводил время, но никогда прежде у Алекса не захватывало дух от предвкушения такого события. Он раньше не анализировал, как теперь, свое состояние, эмоции, чувства, он просто окунался в них, как рыба в воду.

***

Жанна отсутствовала недолго. Майя одиноко, неподвижно сидела в углу дивана, в полной тишине, но заслышав щелчок дверного замка, с непривычки вздрогнула и вмяла спину в подушки дивана.

Появилась Фурье с бумажным пакетом в руках и быстро прошла в центр комнаты. Заметив испуганно смотрящую на нее девушку, она усмехнулась и сказала:

– Ты чего в тишине сидишь? Могла бы включить телевизор!

– Вы не сказали, что можно,– тихо ответила Майя.

– Ах, какая скромница!– с усмешкой восхитилась Жанна и, вынув из пакета чипсы, бросила их девушке.

Та не растерялась и поймала пакет.

– Похрусти. Через десять минут поедем в клинику.

– Зачем?– испугалась Майя и вытянула шею.

– Тебя нужно показать врачу. Вдруг у тебя что-то повреждено. Нужно вовремя позаботиться об этом,– спокойно поделилась Жанна и пошла к себе в спальню.

Она села на кровать, устало скинула туфли и взяла телефонную трубку. Она знала, кто не откажет ей в помощи.

– Клиника Беркли, Шейн, слушаю вас,– ответили в трубке.

– Добрый день, доктор Логан сегодня дежурит?

– Да, он как раз освободился после операции. Пригласить?

– Не нужно, скажите – он еще будет на месте?

– Конечно, у него ночное дежурство.

– Отлично!

Жанна быстро сняла с себя всю одежду, затем подобрала более скромный костюм, убрала волосы в улитку на затылке. Бенджамин должен был увидеть ее такой, как раньше. Она испытывала легкое раздражение оттого, что решила обратиться к нему. Она не могла смириться с тем, что он отверг ее. Но, взвесив все за и против, была уверена, что этот вариант надежнее все прочих.

Через полчаса Фурье с девушкой появилась в клинике, где работал Бенджамин Логан. Медицинский персонал сразу же узнал эффектную бывшую подругу доктора. Ее вместе с девушкой проводили в ординаторскую. Майя напряженно прижималась к плечу Жанны и прятала глаза, прикрывая лицо волосами.

– Посиди здесь, я вернусь за тобой,– сказала Жанна перед ординаторской.

Майя послушно села на кушетку у двери. Фурье взялась за дверную ручку и со спокойной уверенностью вошла в кабинет.

Бенджамин сосредоточенно изучал историю болезни. Мельком бросив взгляд на вошедшего, он сразу и не понял, что это к нему. Но через несколько секунд снова посмотрел в сторону двери и молча замер.

– Здравствуй, Бен,– тихо поприветствовала Жанна.

Логан не смутился, но и не отреагировал бурными эмоциями при появлении женщины.

– Добрый день, Жанна…

Она прошла к стулу у стола доктора и, не спрашивая разрешения, присела. Опустив глаза на свои колени, она некоторое время молчала, будто подбирая слова, но на самом деле исполняла одну из своих, может быть, самых лучших ролей.

– Хорошо выглядишь,– первым начал Бен.

– Спасибо, что не отправил за дверь,– слабо улыбнулась она.

– Разве я способен на это?!– удивился Логан.

– Нет, ты, конечно, не способен. Ты просто красиво прощаешься…

Логан сдержанно вздохнул на ее намек.

– Знаешь, я не хочу вспоминать, как повела себя при последней нашей встрече. Просто сразу много навалилось тогда…

– Не оправдывайся,– остановил Бен, испытывая неловкость.

Жанна расправила плечи и посмотрела прямо в лицо мужчины. Легкая теплая волна грусти прокатилась по ее внутренностям. Но она моргнула, и слабость прошла.

– Я пришла к тебе неслучайно. Если бы я не знала, какой ты специалист, то никогда не появилась бы здесь. Бен, мне нужна твоя помощь… То есть не мне, а моей родственнице. Для меня важно ее благополучие…

– Сделаю все, что смогу,– искренно отозвался Логан, все еще ощущая вину за их разрыв.

– Бен, это деликатное дело. Я знаю, что в таких случаях вы сообщаете в полицию, но этого не нужно делать. Будь с ней как можно мягче. Ее состояние очень беспокоит меня.

– Она здесь?

– Да, за дверью.

– Вот что,– Бен поднялся и сунул руки в карманы халата,– сейчас у меня плановая операция. Где-то через час освобожусь и осмотрю твою…

– Племянницу,– солгала Фурье.

–…племянницу,– повторил тот.– А пока медсестра устроит ее в свободную палату и подготовит анамнез.

Жанна тут же поднялась.

– Это будет замечательно! Мне как раз очень нужно быть в другом месте. Ты меня выручил. Ты присмотришь за ней?

– Заберешь ее вечером, часов в пять.

– Годится.

Жанна улыбнулась доброй, благодарной улыбкой, и это было искренне, и в сопровождении доктора вышла из ординаторской.

Майю поместили в палату, и Жанна, заверив, что вскоре вернется за ней, исчезла. Позаботившись об одном, она переключилась на другое: обратилась в уже известное ей детективное агентство и наняла человека, который должен был заняться поиском черного «кадиллака» и его пассажиров. А в помощь детективу она оставила видеокассету с заправочной станции. Уверенность, что скоро подонки будут наказаны, не оставляла ее, но беспокоило и кое-что другое. Майя будет отомщена, но с чем она останется в будущем… Школа-интернат не решит все ее проблемы, особенно душевные, о которых Жанна знала больше, чем кто-либо из руководства интерната. Девочке нужен был билет в будущее, где никто не узнает о ее горе, и никто не оскорбит и не унизит. У Мэри Синкли был такой билет, и она понимала, что может подарить его Майе. Жанна чувствовала ответственность за ту, с которой была знакома меньше суток. Но в ней словно проснулся материнский инстинкт… Или это была проекция? Но как бы там ни было, Жанна уже не могла мыслить по-другому и о другом. Она так увлеклась ролью благодетельницы, что отодвинула в сторону задачу, на которую потратила уже достаточно времени, чтобы ее завершить: афера с Тьерри Кристофом Гранжем откладывалась на некоторый срок.

***

Времени до приезда Александра Ахматова оставалось немного. В ожидании встречи София испытывала радостный трепет, смешанный с чувством вины перед собой. Она так давно не уделяла внимания своим желаниям, но одергивала себя каждый раз, когда желания предавали ее же принципы.

София решила отказаться от ужина, когда обнаружила, что ей нечего надеть и даже придумала массу отговорок. И тем не менее она то и дело выходила в коридор и смотрела в окно, выглядывая серебристый «мустанг», затем снова возвращалась в квартиру и приходила к мысли, что ей любопытно побывать на ужине с таким человеком и не так важно, в чем она будет одета. Однако к выбору туалета София подошла с особым вниманием. Она надела красный атласный топ с тонкими бретельками на плечах и черные атласные брюки-юбку. А на ноги она надела любимые вечерние босоножки, обвивающие стопу причудливым плетением из тончайших кожаных ремешков черного цвета. Волосы София выпрямлять не стала, оставив их виться в творческом беспорядке.

Больше всего времени ушло на макияж. Она несколько раз бегала в ванную, чтобы смыть то, что не угождало ее вкусу. И, наконец, решила не тратить время на тени, подводку и выбрала только тушь и блеск для губ.

А когда времени до восьми оставалось около десяти минут, София остро почувствовала прилив нервного напряжения, словно перед экзаменом.

Где-то без трех минут восемь раздался сигнал домофона. У Софии подогнулись колени, когда спешила ответить, и она чуть не споткнулась на повороте у дивана.

– Слушаю вас,– отдышавшись от волнения, произнесла она.

– Мисс Мэдисон, ваш экипаж у входа,– с удовольствием в голосе проговорил Ахматов.

– Одну минуточку, пожалуйста,– попросила девушка и прервала связь.

Затем она медленно наклонилась вперед и несколько секунд глубоко подышала, чтобы справиться с разбушевавшимся волнением в груди, потом заглянула в зеркало у входа, сорвала сумочку-кошелек с дверной ручки и вышла из квартиры.

Только когда за спиной раздался щелчок дверного замка, София с ужасом поняла, что забыла взять ключи от квартиры на полке у выхода. Но, вспомнив, что запасные есть у Майка, облегченно вздохнула и спустилась в парадный холл.

Еще раз перед выходом на крыльцо она одернула на себе одежду, глубоко вздохнула через нос, на секунду зажмурилась и, сжав губы, открыла дверь и вышла из дома.

Мужчина ожидал ее у последней ступеньки крыльца. Его откровенно-восхищенный взгляд сразу убедил Софию в правильном выборе наряда. А его реплика оглушила ее своим содержанием:

– Вы вогнали меня в краску, смутив своим очарованием!

София окинула мужчину смущенным взглядом и мысленно отметила его невероятное обаяние. Он вновь поразил ее своей внешностью и вкусом. На нем была кремовая футболка, черный кожаный пиджак и черные с проблесками серой нити джинсы. Он выглядел не так официально и даже демократично, Софии сразу захотелось улыбнуться и быть приветливой с ним. Но как только она об этом подумала, ее охватил страх от собственной беззащитности перед ним. Он имел слишком большую власть над ней. Почему она не могла его игнорировать?

Спустившись на последнюю ступень, София встретилась глазами с Алексом.

«Как же потрясающе она выглядит!»– подумал он, отмечая учащение своего пульса.

– Позвольте?– озвучил Ахматов, предложив девушке руку для последнего шага на тротуар.

Мэдисон не подала ему руки, но учтиво улыбнулась и в несколько шагов оказалась у машины. Ахматов нисколько не смутился и ловко обошел девушку, чтобы открыть ей дверцу.

София присела и с облегчением вздохнула, когда почувствовала опору под собой. Как ей еще удалось не споткнуться на лестнице?

«Мустанг» отъехал от дома, и на повороте София оглянулась на свое крыльцо, ощутив острое чувство вины за то, что посвятила время развлечению с мужчиной, которого даже не знает, а не продолжила заниматься задачами АМБ.

– И куда мы направляемся?– поинтересовалась она.

– Это одно из самых оригинальных романтических мест в Хьюстоне. Позвольте мне заранее не открывать карты?

– Вы азартный человек?

– А вы – нет?

София не сдержалась, чтобы не полюбоваться профилем мужчины, пока он смотрел в боковое зеркало, но, когда он неожиданно поймал ее взгляд, она робко потупила глаза.

Алексу доставляло удовольствие наблюдать ее смущение. Она выглядела невинной, чистой, светлой. На светофорах он отводил глаза от дороги и внимательно рассматривал ее лицо, позу и молчал.

София скромно сидела в кресле, прижав колени, и методично перебирала пальцами гладкую ткань своих брюк. Она пыталась выглядеть спокойной, даже несколько равнодушной, но быстрые бесцельные движения пальцев выдавали ее волнение.

Двадцать минут пути, и они были на месте. София с первого взгляда определила, что это место действительно особенное.

Это был излюбленный японский ресторан Ахматова. С тех пор, как Алекс выполнял задание АМБ в Японии пять лет назад, он посещал это место не реже двух раз в неделю. Дух и кухня японской культуры вызывали в нем чувства гармонии и воодушевления. Ахматова знали здесь как постоянного клиента. С большим уважением и почестями метрдотель проводил мужчину и его спутницу в отдельный шатер. Все столики традиционно не ниже колена располагались в шахматном порядке, отделенные друг от друга полотнами японской живописи, которые закреплялись в декоративном узле над столом. Зал наполняли восточные благовония, и мягкий, приглушенный свет декоративных фонарей придавал романтичности.

София еще раз обрадовалась, что выбрала правильную одежду. Если бы она надела черное платье, которое выбирала сначала, то ей было бы неловко сидеть на шелковых подушках на полу вместо стульев.

Звучала тихая национальная мелодия, заглушая тревожные нотки в душе. Внимательно осмотрев столик и место для сидения, София аккуратно расположилась на мягкой подушке. Напротив девушки присел Алекс, внимательно наблюдая за ее впечатлениями. Он вновь отметил скованность Софии: она с широко открытыми глазами медленно оглядывалась по сторонам и украдкой мяла пальцами свои ладони.

– Вас смущает это место?

– Здесь необычно!– осторожно призналась девушка.

– Да, согласен. Но тем оно и привлекательно. Вы не часто посещаете такие места?

– Правильнее сказать – совсем не посещаю.

– Значит, у меня есть возможность неоднократно удивить вас!– довольно сказал Ахматов.

«Куда он ведет?– настороженно подумала София.– Тонкий намек на продолжение ухаживаний? Что-то мне это совсем не нравится…»

Рядом незаметно оказалась девушка-японка. Дружелюбно улыбаясь, она предложила выбрать горячие блюда и закуски, которые повар может приготовить непосредственно у их стола.

София снова предоставила выбор мужчине, так как сомневалась, что выберет что-то съедобное. Прежде ее опыт ограничивался рисовой лапшой с жареными овощами.

– Здесь подают превосходное сливовое вино,– сказал Ахматов.

София робко пожала плечами.

– Но сегодня особенный вечер, может, выпьем шампанского?

– Пусть будет шампанское…

– Вы не против мускатного шампанского?

– Нет. Я люблю все, что отдает мускатом.

– Аромат детства?– полюбопытствовал Алекс.

– Нет, скорее, юности,– с нотками ностальгии ответила София, и воспоминания десятилетней давности легкой грустью тронули душу. От ее обожаемого Мистера «Х» пахло мускатом.

Через несколько минут к столу подъехала тележка с разными приспособлениями, сырыми продуктами в мисках, приправами и жидкостями. На их глазах шеф-повар, ловко жонглируя кухонными приборами и продуктами, приготовил заказанные блюда. От пряного аромата щекотало в носу и буквально текли слюнки. Затем официантка разлила шампанское по бокалам, и пару оставили наедине.

Ахматов взял свой бокал и мягко, но с уверенностью во взгляде предложил:

– София, давайте перейдем на «ты»?

Девушка стушевалась. Это был еще один неожиданный жест в ее сторону. Она сомневалась, что может себе это позволить. «Ты»– официально откроет двери Алексу в ее мир и обезоружит. «Ты»– это добровольный шаг за грань здравого смысла. И, видимо, внутренний протест на предложение мужчины отразился на ее лице, что Алекс понимающе на секунду опустил глаза и вновь посмотрел на девушку. София вздохнула и вежливо улыбнулась:

– Мы с вами почти незнакомы. Мне неловко обращаться к вам, как к…

София вдруг смешалась, оттого что не знала, кто он для нее, и, запутавшись в собственных мыслях, замолкла.

– Как мужчине, ухаживающему за вами?– смело продолжил за нее Ахматов и мягко улыбнулся.

– А это именно так?

– Вы имеете что-то против?– засмеялся он, чем еще больше смутил девушку.

София, внутренне пылая от смятения, попыталась сохранить спокойное выражение лица и тихо проговорила:

– Неожиданно…

С минуту она помолчала, ощущая на себе внимательный ожидающий взгляд мужчины, а затем решила, что прежняя форма обращения поможет ей поддерживать дистанцию с ним, а также будет ему намеком держаться на расстоянии от нее.

– Вы не против, если я воздержусь от резких переходов и оставлю все, как есть?

– Лично для меня все предельно ясно. Я не тороплю события, но, когда будешь готова, перейдешь на «ты»,– решительно заявил Ахматов и легонько коснулся своим бокалом бокала девушки.

Нежный звон стекла отозвался дрожью в теле Софии, и от пронизывающего чувства жалости к себе она судорожно сцепила пальцы рук под столом. Но вслух произнесла:

– Пусть будет так.

Алекс сделал глоток шампанского. София посчитала, что не прикоснуться к бокалу было бы проявлением неуважения к мужчине, и тоже сделала несколько глотков.

– Чем ты увлекаешься в свободное время?– продолжил Ахматов.

«Ему на самом деле интересно?! Хм, я агент АМБ. Очень жаль, что не профессиональный агент, но все же… Вот уж удивила бы! Ну, ладно, а теперь серьезно… Сибил учила не сочинять легенды, иначе будет сложнее запомнить нереальное».

– Наверно, я похожа на сумасшедшего программиста-одиночку. Все мое свободное время посвящено программированию, заказам, которые получаю от моих клиентов еще с университета.

– То, что ты серьезный и талантливый человек, – это видно невооруженным глазом. Но единственное сильное определение о тебе, которое приходит на ум, – это воодушевленность, но никак не сумасшествие,– искренно выделил Алекс.

– Вы мне льстите…

– Не имею такой привычки. К тому же неоправданная ложь ведет к разрушению доверия между людьми. А мне бы очень хотелось его завоевать.

– В рекордно короткие сроки?– сыронизировала София.

– Мне нравится, что ты остришь,– парировал Ахматов.

«А он не даст мне фору»,– с азартом отметила София и тут же упрекнула себя за излишнюю эмоциональность. Чтобы добавить непринужденности своему поведению, она села в позу лотоса и аккуратно сложила руки на колени. Она должна была научиться спокойно чувствовать себя в присутствии этого мужчины, не всегда это удавалось даже в течение одной встречи, но София очень старалась.

Ахматов сразу отметил, что девушка пытается уравновесить эмоции одним из приемов, которым ее обучал Эд Стивенсон. Но снова терялся в догадках, отчего она так напряжена. Может быть, подозревала его тем самым кротом в агентстве?

– София, попробуй эти креветки под соусом. Клянусь, что после этого блюда, ты захочешь быть постоянной посетительницей этого ресторана,– сменил тему Алекс.

– Я заметила, что вас здесь встречают, как родного,– обмакивая креветку в соус, сказала она.

– Я бываю здесь каждую неделю…– он загадочно улыбнулся и снова свернул на ту же тему:– Было бы приятно, если бы ты составляла мне компанию.

София бросила удивленный взгляд на мужчину, облизнула губы от соуса, выпрямилась и с деланной наивностью спросила:

– Ни за что не поверю, что вы не имеете достойной компании. Судя по откликам коллег, вы меняете эту «компанию», как перчатки.

А Леди была крепким орешком… Алекс принял ее ироничный укол с долей сожаления о влиянии собственной репутации на отношения с ней, но, прекрасно владея собой, отреагировал достойной остротой:

– Но перчатки прекрасней я еще не имел!

– А вы нахал!– улыбаясь заключила София.

– Несмотря на это, ты не смогла мне отказать?

– А с вашим упорством – это возможно?

– Попробуй!– с азартом продолжил он.

– Тогда сделайте мне какое-нибудь предложение,– осмелилась София ответить на вызов.

Алекс хитро прищурился, облокотился на столик, подался чуть вперед и с пленяющим взглядом воодушевленно произнес:

– На следующей неделе, в четверг в 10:00 состоится корпоративное совещание ФАМО. Ты выполнишь поданную мной заявку к 9:30 утра?

София напряженно слушала его, а когда до нее дошел смысл его предложения, она возмущенно открыла рот, поморгала ресницами и, поражаясь простой уловке, упрекнула:

– Вы нечестно играете! Это моя обязанность…

Он добродушно рассмеялся и откинулся назад.

– Но ведь не было ограничений в выборе предложения? Так ты откажешь?

Тут София не сдержала улыбки от его заразительного смеха и побеждено ответила:

– Этот раунд вы выиграли. Но я не сдаюсь!

– О-о, я был бы разочарован,– подзадорил Алекс и, не отступая от задуманного, тут же прибавил.– Но ты не осмелишься мне отказать в прогулке по пляжу в субботу?

София округлила глаза от невероятной настойчивости мужчины, но не успела раскрыть рот, как тот продолжил:

– Я познакомлю тебя со своей подругой.

София судорожно сглотнула и внутренне оскорбилась: «Вот это уже наглость!»

По выражению глаз девушки Алекс безошибочно догадался, о чем она подумала, но намеренно медлил с разъяснением, чтобы увидеть ее реакцию. Девушка посерьезнела, но ни в голосе, ни в словах не выдала своей обиды:

– С каждой минутой вы раскрываетесь для меня с новой стороны.

– Да и ты полна сюрпризов,– отметил он, продолжая наблюдать за ее тщательно скрываемым напряжением.

– Почему же вы не пригласили свою подругу в это особенное романтическое место?– София намеренно выделила интонацией последние два слова.

Алекс не мог устоять от того, чтобы не разыграть Леди и, не открываясь полностью, ответил:

– Видишь ли, у моей подруги, Афины, своеобразный вкус.

– Ага, значит, она еще и богиня?– усмехнулась София, и внутри у нее похолодело. «Что он о себе возомнил?! Играет со мной, как с очередной пассией. Думает, я плакать по нему буду?!»

Теперь взгляд Мэдисон стал непроницаемым, и Алекс решил остановиться.

– Афина – это сенбернар. На вид воинственная, но, по сути, мудрая и справедливая. Она тебе понравится.

На губах Ахматова появилась слабая улыбка раскаяния в нелепом розыгрыше. София не переменилась в лице, но тут же вспомнила фотографию в рамке на его рабочем столе, где были изображены он и большая рыжая собака. Вероятно, это и была Афина. София опустила глаза в тарелку и начала мысленно пересчитывать креветки, чтобы не дать возможности Ахматову уловить ее смущение.

Алекс протянул ладонь к руке девушки на другом краю стола и мягко коснулся ее пальцев.

– Прости мне мою шутку?

Прикосновение мужчины подействовало на Софию, как ожог. Она мгновенно подтянула руку ближе к себе.

Ахматова это снова задело: «Почему она так неприступна?! Словно я для нее враг!» Он опустил глаза, чувствуя, что если и дальше будет смотреть на девушку, то не сможет не выдать внезапно возникшее желание коснуться ее губ. Когда он перестал вести себя профессионально?

Девушка и сама не решалась смотреть в лицо спутнику, зная, что пока не может достойно скрыть своего патологического интереса к нему.

Некоторое время ужин длился в обоюдном молчании.

София прокручивала мысль о достойном ответе на новое приглашение Ахматова, потому что чувствовала, что он потребует его. Но теперь терялась в своих желаниях: с одной стороны, ужасный дискомфорт доставляла каждая встреча с ним, с другой – трепет, который она ощущала в его присутствии, был для нее, как наркотик, от которого трудно было отказаться.

Алекс терялся в догадках, почему его привычные методы обольщения не срабатывали с Мэдисон, ведь в любом случае он был самим собой, искренен. Он почти отвлекся от образа девушки как агента и смотрел на нее как на женщину, глубоко проникшую в его мысли. Прежде он подходил к каждой новой женщине с вполне осознанной целью, а от этой в его планах царила неопределенность. И все же его трогали ее глаза, их глубина; и знакомо то ощущение, когда смотришь в них и тонешь, испытывая блаженный восторг, и что-то неуловимое в них не дает покоя, каждый раз возвращая мысли к этим глазам.

– Тебе нравится?

София вернулась мыслями за столик и растерянно посмотрела на своего спутника.

– Что?

– Блюдо, которое пробуешь?

– А-а, это?..

София уже доедала содержимое широкой тарелки, но совершенно не концентрировалась на его вкусе. Она рассеянно посмотрела на оставшиеся кусочки, обвела языком небо и кивнула:

– Вкусно…

– Может, заказать что-нибудь еще?

– Нет, нет. Этого вполне достаточно.

– Не скромничай. Мне нравится смотреть, как ты ешь,– увлеченно улыбнулся Алекс.

Очередное проявление симпатии вызвало у Софии очередной прилив смущения.

– Добавьте мне шампанского,– тихо попросила она, заметив, что после напитка ей немного легче чувствовать себя в компании мужчины.

– С удовольствием!

И Ахматов легким движением руки наполнил бокал девушки.

– Поделишься, почему тебе нравится мускат?

– О-о, нет,– сразу отказалась София, но потом поняла, что ее реакция может вызвать еще больший интерес, и уже более сдержанно добавила:– Это детская история, которая не нуждается в комментариях.

– Ты обмолвилась, что мы совсем незнакомы. Почему бы не узнать друг друга поближе?– не уступал Алекс и сел в позу внимательного слушателя, подперев подбородок большим пальцем, а указательным – висок.

Тут девушка ухватилась за мысль, что может схитрить в свою пользу. Она сделала загадочный взгляд и с подкупающей улыбкой спросила:

– Алекс, а вы не откажете мне?

Вопрос его озадачил. Но после долгого изучающего взгляда он искренно ответил:

– Разумеется, сделаю все, что в моих силах.

Губы Софии расплылись в плутовской улыбке, и она произнесла по словам:

– Расскажите мне все о себе, начиная с детства и по сегодняшний день…

– Ну и лиса!– ласково заметил мужчина.

– Так вы откажете?– лукаво улыбнулась она.

– Нет, я добровольно признаюсь во всем,– шутливо сдвинув брови и понизив голос, произнес Ахматов.

София звонко рассмеялась от выразительности мужчины, сама не ожидая, что это так ее развеселит.

От ее смеха по телу Ахматова вдруг разлилось приятное тепло.

Теперь девушка скопировала его позу внимательного слушателя и ожидающе подняла брови.

– Как я уже говорил, я родом из Эль-Пасо,– начал Алекс, не сводя глаз с нее.

Он не вдавался в подробности жизни своей семьи, повествуя только о том, что влияло на его жизненный и профессиональный выбор. Иногда останавливался на курьезных случаях из его школьной, студенческой жизни и уже работы в ФАМО.

София ловила каждое его слово. Он был интересным рассказчиком, потрясающе красноречив, его живой, выразительный язык сражал своей проникновенностью. Она слушала и понимала, какой насыщенной и яркой была его жизнь уже с рождения, и как многого он достиг, а через его манеру говорить и рассуждения улавливала, как разносторонне он образован. София невольно отмечала, что получает редкое удовольствие от такого непринужденного и ни к чему не обязывающего общения. Только изредка ловила себя на мысли, что сожалеет о своем дурном опыте общения с мужчинами, который настраивает ее так враждебно (но что бы это изменило?), и снова возвращалась к истории жизни Ахматова, откликаясь на его слова улыбкой, а иногда и откровенным изумлением.

Ахматов же не был поглощен собственной персоной. Напротив, по профессиональной привычке, четко отбирал содержание для своего рассказа, одновременно отслеживая реакцию Леди на тот или иной случай из его жизни и странно радовался, что хотя бы некоторое время она была спокойна и расположена к нему. Он отметил, как приятно менялось ее лицо от веселой открытой улыбки, как озарялись задором и интересом глаза; как неописуемо нежно и трогательно спадали густые черные локоны на ее лоб и щеки, и как она откидывала голову назад, чтобы убрать их с лица, при этом открывая нежную кожу шеи и плеч.

– Вот, собственно, и все, что я успел сделать за тридцать два года своей жизни. А что касается последних недель, то своему вдохновению я обязан тебе,– неожиданным образом завершил Алекс.

София опустила глаза, чтобы избежать его прямого взгляда.

– Очень увлекательно,– похвалила она.– Боюсь, мне будет сложно с вами соревноваться.

– Я бы предпочел дружбу, а не соревнования,– вкрадчивым голосом проговорил тот.

– Вам придется нелегко,– самокритично заметила София и пожалела, что произнесла это вслух.

– Я готов,– не мешкая ответил Алекс, пристально рассматривая девушку.

София помялась и решила не развивать эту тему, зная, что ни к чему хорошему это не приведет. Она ненавязчиво посмотрела на часы и тут же услышала:

– Только не говори, что тебе пора?

София натянуто улыбнулась и кивнула:

– Вы совершенно правы…

– Тебе рано вставать, и еще масса дел?– догадливо предположил Ахматов.

– Вот видите, как хорошо вы меня уже знаете,– усмехнулась в ответ она.

– Что ж, я благодарен тебе за прекрасно проведенные три часа,– неожиданно быстро сдался Алекс.

София даже почувствовала легкую досаду, надеясь, что он не захочет ее отпускать. Но, сделав оживленное лицо, будто только и мечтала покинуть мужчину, она ловко поднялась на ноги и расправила плечи.

– Позвольте, я подожду вас на свежем воздухе…

– Я не в силах тебя удержать… Но уже стемнело, не отходи далеко…

София кивнула и летящей походкой вышла из зала. Приятным теплом в груди отозвалась его заботливая просьба.

***

Откинувшись на спинку сиденья в автомобиле, София ощущала легкое, но приятное утомление, а укачивающий ритм движения навевал воспоминания из детства: мама так качала ее на руках перед сном.

Ахматов включил радио и из всех мелодий выбрал самую спокойную. Мэдисон, не оборачиваясь, смотрела в окно и губы ее шевелились, попадая в такт и слова песни. Он не заговаривал с ней, любуясь и наслаждаясь ее умиротворенностью.

Автомобиль остановился у дома. София мгновенно привела себя в чувства, бодро выпрямилась и произнесла первое, что пришло на ум:

– Ужин был замечательный! Благодарю и… всего доброго, мистер Ахматов!

– Вечер действительно был особенный! Я готов на многое, чтобы его повторить,– откровенно сказал тот.

У Софии промелькнула беспокойная мысль, что сейчас он попытается воспользоваться своим обаянием, чтобы продлить этот вечер. Но мужчина загадочно улыбнулся и вышел из машины, чтобы открыть ей дверцу.

Девушка ступила на асфальт и ощутила себя на свободе, хотя уже и не сожалела о волнении, напряжении и замешательстве, преследовавших ее целый вечер.

– Не хочется с тобой расставаться, но, боюсь – это объективная необходимость,– вежливо прощающимся тоном сказал Ахматов и протянул девушке свою ладонь.

– До свидания,– робко подала руку София.

Алекс деликатно склонил голову над ее рукой и легко коснулся губами тыльной стороны ладони.

– До завтра, София.

София оцепенела от неожиданного волнующего жеста мужчины, предательская дрожь волной пробежала от головы до пят. Но она не отняла руку.

Алекс бережно опустил руку девушки, кивнул и отошел назад, собираясь вернуться в машину. Он интуитивно ощущал, что не стоит затягивать прощание. Потом почти обошел капот и еще раз взглянул на Мэдисон.

София тоже отошла к крыльцу и взялась за перила. Она вдруг глупо улыбнулась, но успела прикрыть губы ладонью.

– Поднимайся, я должен убедиться, что доставил свою даму в целости и сохранности,– попросил Ахматов.

– Я приятно удивлена, что вы не напросились на чашку кофе,– наконец решилась высказаться София.

– А что, у тебя какой-то особенный кофе?– сыронизировал Алекс и облокотился на крышу своего автомобиля.

– У меня его вообще нет. Кончился.

– Вот видишь, я это чувствовал…

София не сдержалась и улыбнулась на его шутку.

– Тем более, что ты не приветствуешь стремительное развитие отношений,– заметил Ахматов.

– А вы и не прочь?– съязвила она и тут же прикусила кончик языка за провокационный вопрос.

Алекс посерьезнел, окинул лицо Мэдисон внимательным взглядом и мягко ответил:

– Я не играю в такие игры…

«А я вообще не играю!»– мысленно бросила девушка и опустила голову.

–…Я слишком ценю время, проведенное с тобой…

Это было совсем лишним для ушей Софии. Она ощутила острое желание скрыться с его глаз. Но, внушив себе уверенность и твердость, сумела бесстрастно посмотреть в глаза мужчине и сказать:

– Вы очень увлекательный собеседник, внимательный и воспитанный. Боюсь, я не столь разносторонне образованна для общения с вами.

– Позволь мне выбирать?– твердо заявил тот.

– Я вас разочарую,– не уступала она.

– Вынужден признаться, если ты не разочаровала меня в первые минуты нашего знакомства, то поверь – это сложно будет сделать в будущем.

– Вы самоуверенны!– уважительным тоном отметила она.

– А еще упрям и целеустремлен,– с улыбкой прибавил Алекс.

София поняла, что устоять перед его обаянием невозможно, а противостоять его напору бесполезно.

– Уезжайте. Я поднимаюсь,– громко объявила Мэдисон и повернулась лицом к крыльцу.

Тут из окна квартиры на первом этаже высунулся мистер Зелвегер и прокряхтел полусонным голосом:

– Мисс Мэдисон, если вы сейчас же не войдете, у меня не хватит терпения ждать вас. У нас отключили электричество из-за поломки щитка. На лестнице и в коридорах темно. Если свернете шею, не говорите, что я вас не предупреждал.

– Не беспокойтесь, мистер. У меня есть зажигалка. Я провожу мисс Мэдисон до квартиры,– откликнулся Ахматов и быстро вернулся к девушке.

«Этого мне еще не хватало!»– внутренне запротестовала София и прошла к двери.

Алекс достал зажигалку, придержал дверь, чтобы София смогла свободно пройти в холл, и, щелкнув кремнем, вошел следом. Она очень торопилась попасть домой, но даже на высоких каблуках в темноте ни разу не запнулась, поднимаясь на свой этаж по ковровой дорожке. И когда они дошли до ее квартиры, девушка сунула пальцы в свою крохотную сумочку и растерялась.

– Рыжий дьявол, я же забыла ключи!

– Какой дьявол?!– рассмеялся Алекс.

София недоуменно оглянулась на мужчину и, мысленно вернувшись к своей реплике, догадалась, что его так насмешило. Она пожала плечами и повторила:

– Рыжий дьявол…

– У тебя оригинальные ругательства! И что же ты собираешься делать без ключей?

– Не волнуйтесь, под дверью ночевать не стану,– усмехнулась она и сделала несколько шагов к двери напротив.

После короткого стука, ей сразу же открыли.

– Майк, ты, наверное, спишь?– виновато улыбнулась София.– Мне понадобились ключи…

– Какие?– заглядывая за спину Мэдисон, спросил Келтон.

– Запасные, Майк,– нетерпеливо проворчала она.

– Ладно, не сердись,– невозмутимо буркнул тот и пошарил рукой по стене рядом с дверью.– На, держи… А кто это с тобой?

– Не важно,– шепотом бросила София и повернулась лицом к Ахматову.– Вот и ключи. Посветите сюда…

– Добрый вечер,– приветливо кивнул Алекс соседу Мэдисон.

– Здрасте,– по-мальчишески ответил Келтон с таким выражением на лице, будто впервые видит этого мужчину.– Майк Келтон.

– Александр Ахматов,– представился Алекс.

– София, ты не говорила, что у тебя есть друг?

– Это не друг,– резко оборвала Келтона девушка и невозмутимо оглянулась на Ахматова.

Алекс улыбнулся и повел плечами.

– Это мой коллега,– неуклюже поправила себя она.

– А, ну отлично! Значит, у меня еще есть надежда?– подмигнул Майк.

София отвернулась от Ахматова и скривила рожицу Майку за то, что тот болтает лишнее. Майк только усмехнулся и, пока соседка возилась с ключами, чуть вопросительно взглянул на Ахматова. Несмотря на то, что в свете зажигалки мало что можно было различить, но Келтон заметил легкое движение бровей Алекса. «Все хорошо!» – говорил этот жест.

– Наконец-то я дома,– облегченно выдохнула София, когда отперла дверь и распахнула ее.

– Не заблудишься в темноте?– спросил Алекс, невольно отмечая желание девушки избавиться от него.

– Вам пора,– без церемоний намекнула она.

– Да, а что ты ответила на мое предложение о прогулке по набережной в субботу?– напомнил Алекс, и в свете огня его глаза чарующе блеснули.

– Мы еще успеем это обсудить,– увильнула от ответа София.

– Если ты не дашь ответ сейчас, то я вынужден буду упасть на колени и умолять тебя согласиться.

Полусерьезный, но безапелляционный тон мужчины уверил Софию, что он способен и на это безрассудство. Она оторопела от его решительности. А тут еще и Майк любопытно поглядывал на них из проема своей двери.

– Нет, нет, нет,– выставила ладони навстречу Ахматову София.– Я согласна. Только, если вы не возражаете, встретимся до обеда? Вечером у меня важное мероприятие.

– Это идеальный вариант,– удовлетворенно согласился Алекс и очаровательно улыбнулся.– Неужели перспектива увидеть меня на коленях так испугала тебя?

– Что вы,– отмахнулась София,– этот порог повидал столько мужских колен… Вы будете не оригинальны.

Ахматов усмехнулся и иронично кивнул:

– Ну а теперь доброй ночи, София… И вам, Майк…

– Да, да, и вам,– отозвался Келтон.

София кивнула и, провожая Ахматова взглядом, прислонилась спиной к дверному косяку. Когда мужчина свернул к лестнице и свет зажигалки исчез, девушка прищурилась, но, не видя лица соседа, все же строго проговорила:

– И никаких любопытных вопросов, иначе вместо сахара угощу солью!

– А я вообще молчу,– в шутку обиделся Майк.

– Да, я заметила,– проворчала София, ощупывая пространство перед собой.– «Значит, у меня есть надежда» – что это еще за шутки?

– Э-э, так у тебя с ним серьезно?!– хитро улыбнулся Майк.

Но в ответ он услышал только громкий стук закрывающейся двери.

– Ну все ясно!– закрывая свою, прокомментировал Келтон.

***

Ахматов возвращался домой. Впервые за долгое время все его мысли были заняты одной особой. Он не думал о работе, о привычных увлечениях, не работал над операцией, он был пропитан душевностью сегодняшнего вечера с Леди. Не с той Леди, которая была ценным звеном в операции, а той, которая смотрела на него очаровательно-грустными глазами, смущенно отводила их, терялась перед ним, с милыми ямочками на щеках и звонким солнечным смехом. Алекс просто думал о ней, позволял себе думать, потому что в эти минуты ощущал глубокое душевное спокойствие и упоение. Ему было приятно сознавать, что существует на свете что-то, способное привнести такие проникновенные ощущения в его неумолимый ритм жизни, когда иной раз забываются истинные ценности жизни, теряются нити, связывающие с ее таинствами, и отдаешься всеобщим интересам и растворяешься в чужой правде, играя новую роль. И даже с Мэдисон ему приходилось играть. Но совесть его не мучила, потому что играл он наполовину, ровно столько, чтобы не навредить операции. Все остальное для самого Алекса было поразительным, но приятным. Он не хотел расставаться с этими ощущениями.

В томный ход мыслей врезался звонок мобильного. Ахматов с легким раздражением отвлекся и взял трубку. Это была Элен. Сквозь треск и гул, схожий с грохотом клубной музыки, тонкий голосок сестры прокричал:

– Эл, почему ты отключил телефон? Не могу до тебя дозвониться!

– Доброй ночи, сестричка,– мягко ответил Алекс.

– Дорогой, ты где сейчас? Точно – не дома. И если, конечно, ты не в объятиях очередной подруги, то забери меня из одного ужасного места?

– Элен, что еще за место?

– Новый ночной клуб, но я уже нагулялась,– с пренебрежением ответила Ахматова.

– Адрес. Я подъеду,– заботливо ответил Алекс.

– Ура!

Элен продиктовала адрес. Алекс огляделся по сторонам и ободряюще заметил:

– Я недалеко. Буду через несколько минут.

Ахматов подъехал к центральному входу названного клуба. Элен сразу же юркнула в машину брата и довольно обняла его за шею.

– Спасибо, что не отказал. Никогда больше не буду слушать коллег и брать у них пригласительные билеты в такие злачные места.

– Все учишься на своем опыте? А у брата отвратительный вкус?– пожурил Алекс.

– Давно ты не читал мне морали?– усмехнулась Элен.– Кстати, откуда ты едешь? Неужели у тебя сегодня свободный вечер? В это время тебя обычно не найти.

– Вечер был прекрасным, но уже закончился,– неожиданно соскучившись по Мэдисон, ответил Алекс.

– Ага, так значит, ты был не один?

– Меня возмущает твое любопытство!– строго покачав головой, ровным тоном отреагировал Алекс.

– И что же это за женщина?– не отставала сестра.

Брат только усмехнулся привычке Элен любопытничать и молча продолжал вести машину.

– Я все смотрю на тебя и поражаюсь. Почему все твои женщины не видят, что ты только азартный игрок, а не мужчина, способный осчастливить одну из них?

– Ты задаешь слишком сложные вопросы. Все гораздо проще. Они видят во мне то, что хотят видеть. А я выбираю, сколько времени доставлять им это удовольствие.

– Признаюсь, меня бы ты очень разочаровал.

– Ты единственный человек, которому я не доставлю такой неприятности,– улыбнулся Алекс.

Но слова Элен вдруг пробудили в нем ощущения, которые он неоднократно испытывал рядом с Мэдисон.

– Элен, а ты можешь себе представить, что у кого-то я могу вызывать неприятие и даже страх?

Элен внимательно посмотрела на брата и сомневающимся тоном ответила:

– Это был бы очень странный человек, разве что с паранойей…

«Ну, с этим у Леди все в порядке»,– уверенно подумал Алекс и усмехнулся словам сестры.

– А что тебе такие мысли в голову лезут?

– Интересно было услышать твое мнение… А вот и твой дом,– притормаживая, предупредил Ахматов.

– Зайдешь ко мне? Я отдам тебе ошейник Афины, который ты забыл в прошлый раз.

– Я думаю, она переживет,– не желая подниматься к сестре, отказался Алекс.

– Пойдем, пойдем,– Элен потянула брата за рукав пиджака, изображая маленькую упрямую девчонку.

– Ты ведь не отстанешь, да?– подчинился тот и вышел вслед за сестрой.

– Я еще кое-что тебе вручу,– интригующе поиграла бровями Элен.

Они вошли в квартиру. Элен включила свет и бросила ключи на столик.

– Проходи, я сейчас.

Алекс остановился у порога и неожиданно вспомнил, как София входила в свою квартиру в полной темноте. Что она сейчас там делала?

– Проходи, что стоишь, как гость?– вернулась Элен с несколькими предметами в руках.

В одной руке она держала ошейник, а в другой – черный конверт, декорированный серебряной волной.

– Это – Афине…

Элен вытянула руку с ошейником.

–…а это – тебе,– и протянула конверт.

– Неужели это то, о чем я подумал?

– Ну не знаю, насколько богата твоя фантазия,– сделала застенчивый вид сестра, прекрасно понимая, что он догадался о ее сюрпризе.

Ахматов открыл конверт и достал изысканное приглашение, на обложке которого серебряными буквами было выбито: «Галерея Элен Ахматовой. Экспозиция «Ночная фиалка». Он перевел восторженный взгляд на сестру и произнес:

– Вот и свершилось! Сбылась твоя мечта?

Элен радостно захлопала в ладони и повисла на плече брата.

– Ты первый оценишь мое творчество и мою галерею. Между прочим, приглашение на два лица. Не забудь, что ты обещал пригласить Джулию. Выставка через две недели, время и адрес указаны на развороте. Все, что от тебя полагается, – смокинг и отличное настроение.

– Это потрясающая новость!

Ахматов обнял сестру двумя руками и приподнял над полом.

– Родители будут?

– Конечно, я рассказала им первым.

Алекс опустил Элен на ноги и играючи подул на ее светлые кудряшки на висках. Она нежно, по-детски улыбнулась, а потом грустно вздохнула и опустила глаза, чтобы брат не усмотрел в них тоски.

– Что?– проницательно поинтересовался Алекс.

– Я хочу увидеть Брайана…

– Элен, милая, сколько лет прошло?

Ахматова упрямо покачала головой и оттолкнулась от брата.

– Ты ничего не понимаешь. Ты никогда не любил по-настоящему!

– Где уж мне, бессердечному донжуану?– смеясь над собой, ответил мужчина.– Хочешь, я не поеду домой? Побуду с тобой?

– Нет, уезжай. Я все равно сейчас буду упаковывать картины. Делаю это по ночам, потому что днем ни на что не хватает времени.

– Картины? Так они еще здесь?– оживился Алекс.

– Последняя партия в мастерской…

Алекс бросил короткий взгляд за спину Элен, в сторону мастерской и вдруг ощутил непреодолимое желание заглянуть в нее.

– Та картина еще там?– с тайным трепетом спросил он.

– Которую ты намереваешься у меня отобрать?– заулыбалась Элен и не успела моргнуть, как брат широкими шагами прошел мимо нее прямо в мастерскую. «Я представляю, что с ним было бы, если бы он встретил мою «Ночную фиалку» в реальности!»– мысленно отметила она и крикнула вдогонку:– Не спеши так, она там…

Ахматов распахнул дверь мастерской и с порога взволнованным взглядом обежал комнату.

– Элен, где это полотно?

– Оглянись, оно висит на прежнем месте,– спокойно ответила сестра, подперев дверной косяк и выставив руку на бедро.

Алекс оглянулся и, когда его взгляд коснулся полотна, будто энергетическая волна вырвалась из картины и ударила в его грудь. На несколько секунд он перестал дышать, мысли оторопели. Какое-то странное ощущение, похожее на глубочайшее изумление охватило его.

Это была она. София Мэдисон. Леди. Без макияжа, совсем юная, с другой прической и оттенком волос, но все та же София, ее черты теперь узнавались в портрете «Ночная фиалка». Нежно-грустные глаза, легкий румянец и невероятно теплая полуулыбка. Вот откуда Алексу были знакомы глаза Мэдисон… Эти большие синие глаза…

Брат смотрел на картину как завороженный. Такой его реакции Элен еще не видела.

– Эл, ты открыл что-то новенькое?

Тот мгновенно переменился в лице, мысленно пришел в себя и отвел взгляд от полотна.

– Элен…– начал он, но тут раздался телефонный звонок. Девушка поспешила ответить.

– Одну минутку, я скоро.

Алекс снова перевел глаза на картину и со странной тоской, ранее не известной ему, не мог отвести взгляд. С радостным и необъяснимым волнением он легко коснулся полотна подушечками пальцев, обвел контур изображенного лица и ласково улыбнулся. Образ был прекрасен и трогал с самого первого взгляда. Но увиденный недавно «оригинал» вызывал в нем столько разных переживаний, которые не сразу могли уложиться в его мыслях.

Несколько минут он не мог дать себе ясного отчета в том, что ощущает, но умение сосредоточиться и привести мысли и чувства в порядок всегда было его сильной чертой. Разглядывая портрет, Алекс с удивлением открыл, что питает к Софии гораздо более теплые чувства, чем обычно способен и желает испытывать к очаровательному женскому полу, и, интуитивно чувствуя ее настороженность и отстраненность, теперь с азартом охотника был не просто заинтересован в ее внимании, но и решительно желал ее искреннего расположения к нему.

Вошла Элен, и Алекс мгновенно сменил выражение лица с задумчивого на невозмутимое, почти равнодушное.

– Элен, напомни-ка, где ты впервые увидела эту девушку?

– Ты не поверишь, но я злорадствую, что ее одну ты не способен соблазнить!– хихикнула сестра.

– Ах ты, маленькая злюка!– резко подступив к сестре и напугав ее, шутливо сказал Алекс.

– Это было так давно, я уже не помню… По-моему, это было в Эль-Пасо. А что?– надула губы Элен от обиды за испуг.

Ахматов заложил руки за спину и отошел назад, чтобы еще раз взглянуть на портрет. Элен с любопытством заглянула в глаза брата и тоже повернулась к полотну.

– К чему такое любопытство?

– Хочешь, я познакомлю тебя с оригиналом?– загадочно улыбаясь, предложил брат.

– Что?!– округлила глаза Элен.– Конечно! А откуда ты ее возьмешь? Неужели ты ее знаешь?!

Алекс повертел в руке пригласительный билет и, продолжая улыбаться, сказал:

– Билет на двоих?

– Так ты придешь с ней?!

Элен раскрыла рот, но повела бровями, заподозрив брата в розыгрыше.

– Ты любишь сюрпризы. Я устрою тебе его. А сейчас мне пора.

– Эй, эй, заинтриговал меня и убегаешь?– возмутилась сестра.– Скажи хоть, как она сейчас выглядит?

– Очаровательно!– признался Ахматов.

– Здорово!– запрыгала Элен, будто получила первую премию за свою выставку.– А как ее зовут?

Алекс быстро направился к выходу. Элен не отставала. От восторга и нетерпения она умоляющим голосом повторила:

– Эл, ну как ее зовут?

Но брат уже вышел из квартиры и почти вошел в лифт.

– Испытаем твое терпение,– посмеялся он, отправляя лифт на первый этаж.

Двери кабины закрылись, и Элен сердито затопала ногами от разочарования, а потом приложила губы к щели между створками и прокричала:

– Ну я же не прошу познакомить нас прямо сегодня?

– София!– громко сказал Алекс, поражаясь нетерпеливости сестры и ее хулиганскому поведению.

Но из-за расстояния и шума опускающегося лифта слова брата было не разобрать.

– Шафи?! Что это за имя?– недоуменно пробормотала себе под нос Элен.– Чье оно? Индийское, что ли?

Потоптавшись на месте, девушка решила вернуться в квартиру. Войдя в мастерскую, она несколько минут изучала «Ночную фиалку».

– Ладно. Подумаешь – я столько ждала, чтобы открыть свою галерею. Подожду еще две недели. О-о, бог мой, это же сенсация! На презентации будет живая «Ночная фиалка»!

Элен была в восторге от предстоящего знакомства.

– Хм, и везет же Элу! Снова получил свое!

***

София смотрела на большие круглые часы в центре отдела под потолком, отмечая, как секундная стрелка неумолимо приближает час, когда пространство вокруг закишит служащими ФАМО. А она со вчерашнего вечера не могла войти в привычную колею. Она пыталась сопротивляться своему состоянию, но все указывало на то, что наступило полное торможение всех физических и психических функций. Одна навязчивая мысль, словно бегущая строка на табло, вертелась по кругу, без изменений, в абсолютной отрешенности: «Что происходит?»

Девушка ни спала, ни бодрствовала этой ночью. Она как заведенная раз за разом прокручивала в мыслях каждую минуту, проведенную в обществе Александра Ахматова: свои слова, его ответы, его вопросы, свои реакции, его жесты и взгляды, свое поведение. Физическое утомление дало о себе знать: голова была тяжелой, реакции замедленны, мысли вялы и тупы. И сейчас так не хотелось приходить в себя. Ведь пока София была в этом заторможенном состоянии, ей казалось, что все это только ее больное воображение. Но внутренний голос откуда-то издалека упрямо нашептывал: «Очнись, все настолько реально, насколько ты сама можешь себе это представить!»

Но сознание действительности медленно возвращалось. София подавленно закрыла лицо ладонями и, насколько могла, твердо приказала себе: «Прекрати раскисать, Фисо! Соберись! Что в Нем такого, что ты не можешь не думать о Нем? Что – у него две головы, три глаза? Да мало ли красивых мужчин на свете ты видела?! Вот Джейсон, например, очень даже симпатичный, а сын мистера Зелвегера – просто мальчик с картинки, и он не раз приглашал тебя на свидание… Алекс – это не твой уровень! Ты даже не знаешь, кто он и на что способен! Ты можешь, наконец, не сходить с ума?!»

Она раздвинула пальцы рук и сквозь них посмотрела на свой рабочий стол, глубоко вздохнула и упала лицом на поверхность стола. Мышцы шеи, плеч и спины настолько ослабли, что София уже не могла заставить себя подняться. В дремотном состоянии пролежала некоторое время, совершенно потеряв интерес к тому, как выглядит со стороны, и кто может ее заметить.

– София…

Странно-глухой звук расплывался в ушах.

– София…

Звук доносился все резче и ярче. Она резко открыла глаза и повернула голову в сторону голоса. У ее кресла, присев на корточки, оказался Андерсон. Он осторожно касался ее локтя и звал по имени.

– София, что с тобой?

По красным сонным глазам и замедленным движениям Тед догадался о плохом самочувствии девушки.

София поднялась, выпрямилась в кресле и рассеянно взглянула на часы, а затем по сторонам. Отдел работал в полную силу, а на часах было без двадцати минут десять. Виновато закрыв глаза ладонью и склонившись к Теду, София прошептала:

– Прости, у меня была ужасная ночь… Я сейчас выпью кофе и приду в себя.

– У тебя что-то случилось?– беспокойно спросил тот.

– Нет…– заверила она.– Небольшое недоразумение…

– Сегодня сможешь дать отчет?– почти беззвучно прошептал Тед, намекая на встречу с группой агентов.

София, наконец, вспомнила, что она не просто так находится в ФАМО, что у нее есть определенная ответственность перед АМБ.

– Да, я кое-что проверю сегодня, удостоверюсь,– так же тихо ответила она.

– Хорошо, сиди. Я принесу тебе кофе.

– Да… покрепче, пожалуйста.

Андерсон встал и вышел за пределы ее рабочего места. София выглянула через стеклянную перегородку – никто на нее не обращал внимания, значит, все обошлось. «Какой ужас!»– мысленно возмутилась она и с трудом начала включаться в привычную работу.

***

Андерсон вышел в холл к кофейному автомату. В это же время из лифта вышло несколько человек, в том числе и Ахматов. Алекс и Тед встретились глазами. Ахматов приветственно кивнул и свернул в его сторону. Тед сунул монетки в автомат и, нажав на кнопку заказа, немного подождал, когда холл опустеет, а затем поинтересовался:

– Как дела?

– Не поверишь, но лучше, чем обычно,– довольно ответил Алекс.

– Ты, случайно, не в курсе, что случилось с Мэдисон?– спросил Андерсон, не зная, что вчерашний вечер София и Алекс провели вместе.

Ахматов беспокойно сдвинул брови и наклонился ближе.

– А что с Леди?

– Ничего не рассказывает, но по виду, будто ее всю ночь пытали.

– Вчера, когда я провожал ее домой, она чувствовала себя нормально.

– Не понял? Ты что – активно взялся за Леди?!– изумленно и несколько осуждающим тоном заключил Андерсон.

Ахматов окинул Теда строгим взглядом и заправил руки в карманы брюк.

– Не понимаю твоего тона?

– Прости, это не мое дело,– поправился тот, виня себя за любопытство.

– Вот именно,– сдержанно подтвердил Алекс.– Я не нуждаюсь в оценке своих действий. Я работаю с Леди так, как считаю нужным.

– Все дело в том, что она не в состоянии работать ни физически, ни морально. Ее что-то выбило из колеи. Сегодня встреча, она хочет кое-что обсудить. Думаю, что ей трудно сосредоточиться на операции в таком состоянии. Не знаю, что тому причиной, но это состояние нужно устранить.

Внешне Ахматов не проявил замешательства, но мысленно озадачился состоянием Мэдисон. Что могло с ней случиться после их встречи? Алекс тоже взял порцию кофе и задумчиво повернулся в сторону своего офиса.

– Мы решим эту проблему, мистер Андерсон. С людьми иногда такое случается,– невозмутимым тоном проговорил он и махнул рукой на прощание.

Андерсон кивнул в ответ и осторожным шагом понес горячий кофе девушке.

***

Использовав несколько кодов доступа в базу данных отдела экономического анализа, София вошла в реестр учетных записей, а затем перешла к перечню команд, выполняемых пользователями, и обнаружила подтверждение своим догадкам насчет утечки денежных средств со счетов ФАМО. При всей своей грамотности она удивлялась тому, насколько профессионально кто-то выполнял свою черную работу, не оставляя и полследа, лишь маленькие вкрапления несанкционированного присутствия. Однако девушка не могла даже локализовать исходящий терминал, откуда были запущены эти команды. Одно было ясно, что кто-то пользовался специальной программой, которая скрывала все следы.

Софии нужно было как можно скорее завершить «Цербера». Но даже подумать об этом у нее не оставалось сил. К обеденному перерыву она совсем выдохлась, что решила никуда не идти, а остаться на рабочем месте и в отсутствие коллег подремать часок на своем столе. Это бы взбодрило ее физически и освежило мысли.

София с нетерпением проводила взглядом последних коллег из отдела, а затем, уютно устроившись в кресле, положила голову на локти, сложенные на столе. Чувство блаженства разлилось по телу, мысли отключились, и девушка погрузилась в дремотное состояние. Но не успела она проникнуться сном, как услышала осторожный стук о стеклянную перегородку. Нехотя, но из любопытства София подняла голову и долго щурилась оттого, что не могла сфокусировать взгляд. Как только она сосредоточилась, то увидела перед собой Александра Ахматова.

– О-о, не-е-т!– протянула она и снова упала лицом на локти.– Только вас мне еще не хватало!

– Я уже успел тебе надоесть?!– шутливо удивленно сморщил лоб Алекс.

Софию мгновенно обдало жаром. Она вскинула голову и недоуменно уставилась на мужчину.

– Я что, произнесла это вслух?– досадно спросила Мэдисон.

– Это даже лучше. Теперь я буду знать, что ты обо мне думаешь,– усмехнулся мужчина.

Щеки Софии густо покраснели, а кончики ушей точно воспламенились.

– Простите меня, я сегодня в таком состоянии, что сама не знаю, что говорю,– сгорая от стыда, призналась она.

Ахматов и не думал воспринимать ее реакцию всерьез, однако это высказывание слегка настораживало. И трогательная стыдливость девушки приятным теплом отозвалась в груди. Он хотел бы покрыть ее алые щеки легкими поцелуями и коснуться пальцами ее густых волос у лба, чтобы открыть взгляду очаровательные глаза. Но все это только пронеслось в его мыслях, и он позволил себе просто любоваться обликом девушки. Нарисованная, живая – все одно: прелестное хрупкое создание.

София подняла глаза на мужчину и, заметив загадочный пристальный взгляд, не смогла устоять перед ним и снова опустила голову.

– Вижу, что сегодня ты не в духе и не сможешь пообедать со мной?

София вяло кивнула.

– Неужели ты всю ночь чинила электрощит, чтобы не спать в темноте?

Невинная шутка достигла своей цели – она беззвучно улыбнулась, но спрятала улыбку, склонив голову еще ниже.

– Вы ко мне очень снисходительны.

– Так сжалься надо мной и позволь тебе помочь?

София недоуменно нахмурила брови и выпрямилась.

– Мне не нужна помощь,– сухо проговорила она, не понимая, что он имеет в виду.

– Пойдем со мной, я кое-что придумал,– настойчиво сказал Алекс и обошел перегородку, чтобы вывести девушку из-за стола.

От растерянности София потеряла ход мыслей, взялась за подлокотники кресла и молча проследила за приближением Ахматова. Он был деликатен, вежлив и решителен, и это ее пугало.

Алекс бросил догадливый взгляд на подлокотники кресла и с иронией сказал:

– Я могу прокатить тебя в кресле, если ты чувствуешь слабость в ногах?

– Что?!– воскликнула София, сдавленным от растерянности голосом.

– Мне кажется, или ты все-таки меня сторонишься?– прямо произнес Алекс и сделал расстроенное выражение лица.

И в этот момент София до конца осознала, ощутила всем своим существом, что этот мужчина настолько проницателен к ней, что читает ее, как книгу. Все ужимки, взгляды, жесты, улыбки угадываются им в точности с ее внутренним настроением в данный момент и им же отражаются в понимающем взгляде, улыбке и в словах.

– Нет,– солгала она.– Просто я не понимаю, что вы от меня хотите?

– Я не прошу доверить мне свою жизнь, но ты могла бы поверить мне сейчас и просто пойти со мной?– как можно мягче проговорил Ахматов.

– Хорошо…– сдалась она и неуверенно поднялась с кресла.

Ахматов не предложил девушке руку, потому что был уверен, что она ее не примет, но деликатным жестом указал направление в сторону своего офиса.

Не спрашивая ни о чем, следуя рядом с мужчиной, через минуту София оказалась перед его кабинетом. Алекс любезно открыл дверь и терпеливо выждал несколько секунд, пока девушка решится и войдет.

– Никак не могу понять, зачем я здесь?– ощущая себя глупо, сказала она.

Ахматов ласково улыбнулся, это сразило Софию, и добродушным жестом указал на диван.

– Если ты не пойдешь на обед, то хотя бы проведи этот час в комфортной обстановке. Диван мягкий, на нем удобно вздремнуть,– Ахматов подмигнул,– сам неоднократно пробовал. Твой стол – не очень подходящее место.

На лице Софии медленно появилось выражение, свидетельствующее о нелепости сделанного предложения.

– Не беспокойся,– поспешил заверить Алекс,– меня здесь не будет. У меня назначена встреча. Так что располагайся.

Алекс уверенной походкой обошел девушку и одним движением собрал несколько подушек с дивана, оставив самую удобную. София стояла посреди кабинета и недоуменно переводила глаза с дивана на мужчину и обратно. Тот быстро собрал необходимые документы в кейс, застегнул пиджак на все пуговицы и приготовился покинуть кабинет, но, взглянув на растерянную девушку, не сдержал улыбки и подошел к ней. Он нежно притронулся ладонью к ее спине и легонько подтолкнул к дивану.

– София, тебе не кажется, что это удачная идея?

Она помотала головой, не зная, что ответить.

– Тогда поблагодаришь после,– быстро сказал он и поспешил выйти.

– Зачем он это делает?– пробормотала София, оставшись одна.

Однако диван манил ее, и она подчинилась почти нестерпимому желанию уронить голову на подушку. Едва она прилегла, обеими руками обняла подушку, как растворилась в упоительной дреме, как будто только это и требовалось для полного счастья. Даже легкий голод не помешал уснуть. Но на грани между дремотой и сном, свободная от контроля сознания, она с восторгом отметила, как заботлив был Ахматов, и как приятно пахла подушка его парфюмом.

***

Час пролетел, как один миг. София проснулась от шелеста бумаг. Несколько секунд она пыталась понять, где находится, а затем живо поднялась с дивана и суетливо поправила на себе костюм.

Ахматов, видимо, только что вошел, так как еще держал в руках кейс и только успел поставить его на край стола, а также бумажный пакет и закрытый пластиковый стакан с надписью «Молочный коктейль». Он оглянулся на девушку и виновато сморщил лоб.

– Прости, не хотел напугать.

– Нет, что вы. Это я слишком расслабилась,– ответила София и сглотнула от приятного запаха.

– Так, значит, удалось расслабиться?– добродушно поддел Алекс и взял в руки стакан и бумажный пакет.

– Как ваша встреча?– вспомнила о манерах девушка.

– Как всегда: местами полезна, местами скучна и занудна,– искренно ответил тот.

София подчеркнула, что только Алекс мог так самокритично иронизировать.

– А это тебе,– он поднес девушке пакет и стакан с молочным коктейлем:– Не могу позволить тебе остаться голодной.

– Не стоило,– медленно проговорила София, смутившись от такой внимательности.

– Бери же…

Она взяла пакет и стакан и посмотрела на них так, будто не знала, что с ними делать.

– Яблочный пирог и твой любимый молочный коктейль.

– Спасибо. Вы так любезны…

– София,– устав от церемоний, выдохнул Алекс,– давай упростим наше общение. Когда ты обращаешься ко мне, я чувствую себя каким-то белым воротничком, а не обычным мужчиной, выказывающим внимание женщине…

«А ты и необычный мужчина!»– невольно подумала София, опуская глаза.

–…Может, ты все-таки перейдешь на «ты»? Или опасаешься, что после этого мои манеры кардинально изменятся?

Алекс пытался найти подход к Леди, но по ее реакциям понимал, что не может расположить к себе полностью, и это еще больше заинтриговывало его.

София посчитала, что сейчас будет уместнее проявить искреннюю симпатию к мужчине, но не смогла справиться с бунтующим сторожем внутри, и на выручку пришло воображение.

– Алекс, не сердитесь на меня. Я, правда, благодарна за ваше внимание. Но с детства я состою на учете у одного специалиста. Боюсь, бываю неадекватна…

Мэдисон намекала на психиатра. И глаза ее не лгали, если бы не одно «но». Из заключения агента Кайл Алекс прекрасно знал, кто она и на что способна. И тут он, наконец, в полной мере осознал, что девушка правдами и неправдами хочет избежать развития между ними романтических отношений. Это вызывало искреннее недоумение. И все же Алекс сыграл в ее игру, не выдал себя, но и с юмором проигнорировал ее слова.

– Ты не представляешь, у кого только не состоял я! Я понимаю: ты утомилась и немного запуталась в мыслях. В субботу я устрою тебе настоящий отдых.

«Он не поверил мне! Я что, была недостаточно убедительна?!»– возмутилась София про себя и решила не продолжать этот бессмысленный спектакль.

Где-то на уровне интуиции она почувствовала, что Ахматов давно наметил цель и ни на шаг не отступает от заданного курса. И при его целеустремленности и упрямстве он вряд ли отступит, пока не добьется своего. Только чего он добивался?

– Тогда до субботы,– без энтузиазма сказала София и покинула кабинет.

Алекс задумчиво сел на край стола, скрестил руки на груди и сидел так некоторое время, разбираясь в собственных чувствах и мыслях. Ощущение сознательного противостояния Мэдисон не доставляли ему удовольствия. Он пришел к выводу, что ему необходимо снова поговорить с Сибил Кайл.

***

С работы София сразу отправилась в пиццерию, откуда собиралась вызвать такси АМБ. Сидя за столиком у окна, она отсчитала положенное время, допила кофе и достала мобильный. Начав набирать номер диспетчера, она ответила на входящий звонок. Это была Милинда.

– Эй, привет!– ласково заговорила София.– Прости, что я так и не позвонила тебе…

– Все в порядке,– ответила Милинда,– я и сама не знала, что тебе сказать.

– Ты сейчас о твоем новом знакомом?– догадалась сестра.

– Ну…

– Ладно, не робей, скажи честно: он тебе понравился?

– На первый взгляд, да.

– Отлично. Устроим второй взгляд! Я жду тебя в субботу на ужин. К семи часам. Я была так занята эти два месяца, что ни разу не пригласила ни тебя, ни родителей к себе. Но родители потом, а ты будь обязательно.

– Фисо, может быть, не стоит?

– Вот и проверим, стоит или нет,– тоном, не допускающим пререканий, рассудила София.– А теперь, извини, я спешу. У меня занятия йогой.

Довольно закусив нижнюю губу, Мэдисон набрала номер службы такси. Через некоторое время ее забрал таксист АМБ.

В штаб-квартиру София ездила, как в клуб восточных искусств, якобы на занятия йогой. По пути она решила устроиться удобнее на заднем сиденье и вздремнуть, помня, как еще несколько часов назад не могла прийти в себя от дикого желания поспать. Но сейчас она даже не сомкнула глаз, потому что чувствовала себя бодрой. София с усмешкой вспомнила свой сон-час в офисе Ахматова. И все же он оказал ей большую услугу – она энергично проработала до самого вечера.

***

Леди заметили еще при въезде на территорию. Агент Стивенсон предупредил директора Макстейна и членов оперативной группы. Все они собрались в кабинете с двойным зеркалом и ожидали Мэдисон.

Чуть раньше прибыл и Ахматов. Вместе с Сибил он устроился за стеклом, чтобы негласно участвовать в собрании. Пока группа ожидала девушку, обсуждая другие детали операции, Алекс обратился к Сибил:

– Ответь мне откровенно, без уверток и секретности…

Сибил невозмутимо повела бровью и повернулась к коллеге.

– Что тебя беспокоит, Алекс?

Он усмехнулся привычной манере психоаналитика общаться с коллегами и продолжил:

– Меня беспокоит, как ты выразилась, отношения Леди с мужчинами. Я заметил одну странную особенность в ее поведении, и меня это удивляет.

– Какую особенность?

– Открытое противостояние и неловкие попытки пресечь контакты.

– Тебя это беспокоит?

– Сибил, я сейчас не в кресле пациента,– терпеливо намекнул Алекс на деловой тон разговора.

– Ты хочешь найти объяснение этому?– проницательно заметила агент Кайл.

– Я не могу установить с Леди доверительный контакт. Она мгновенно выпускает шипы.

– Ты сам дал ответ. Шипы – это защита.

– От чего?

– От кого,– поправила женщина.– Проблема в том, что ты уверен в собственной неотразимости для женщин. Но София отличается от привычного тебе круга женщин. Она из провинции, другое воспитание, другие идеалы…

– Ты хочешь сказать – она считает себя не достойной меня?– сомневающимся голосом спросил Алекс.

Сибил загадочно отвела глаза, вздохнула и вновь вернулась к разговору:

– Она считает недостойным тебя.

– Что?!– с трудом веря в услышанное, оскорбился Алекс.

– Не в прямом смысле. У Мэдисон были сложные взаимоотношения с отцом, а в последующем и с мужчинами, которые претендовали на ее внимание. Детское восприятие предательства отца, другие яркие эпизоды сформировали комплекс страха перед мужчинами. Ей хочется внимания, но она страшится отношений, как огня, боясь обжечься, получить новую травму. Здесь лишь самому терпеливому повезет. Но тебе как врач я настоятельно рекомендую не заводить с Леди романтических отношений. С твоим потенциалом, помноженным на своеобразное отношение к женщинам, ты можешь окончательно ее травмировать. А как член оперативной группы – настаиваю на смене приоритетов. Нам не нужны два отвлеченных агента. Сосредоточься на операции.

Ахматов неожиданно заметил, что мышцы его спины невероятно напряжены на протяжении всего разговора с Сибил. Он прогнул спину, умело маскируя свое напряжение под утомленность длительно занятой позой, и всерьез обдумывая ее слова, приложил указательный палец к подбородку.

– Ты считаешь меня отъявленным негодяем?

– Нисколько,– заметив не свойственную Ахматову реакцию на информацию, твердо ответила Сибил.– Похоже, она тебя сильно зацепила…

– Мы сейчас не об этом…

– Алекс, я не стану больше указывать, что тебе делать. Ты взрослый мужчина. Но, если ты рассчитываешь покорить и красиво бросить, то этот номер смертельный.

Выдержав паузу, Сибил поднялась и тихо сказала:

– Я должна присутствовать на собрании.

А при выходе добавила:

– Благоразумие всегда было твоей отличительной чертой. Сделай на него ставку.

Ахматов перевел взгляд на стекло, и зрачки его мгновенно расширились. В соседнюю комнату вошла Мэдисон. Он откинулся в кресле и ощутил болезненную тяжесть в плечах и шее. «Странное ощущение! Никогда еще не чувствовал себя таким негодяем! София… София… София! Что же с тобой случилось? Я не собираюсь тебя обижать, но так хочу быть ближе к тебе… Неужели ты не позволишь мне этого?!»

Алекс смотрел на милое, чистое лицо Мэдисон, ее серьезные глаза, когда она беседовала с группой, слушал ее увлеченный серьезный голос, и на душе у него уже накипало какое-то смутное и томительное ощущение, похожее на предчувствие тоски. Но это определение пугало его самого, и он усилием воли переключил внимание на разговор оперативной группы.

***

– Я проверила удаленные системные команды в сети за последний месяц и заметила, что несколько раз в неделю выполняется вход в базу данных,– сосредоточенно изложила Мэдисон оперативной группе.– Это длится всегда до 28 –29 секунд, не больше. В принципе, при малой загруженности сети этот временной промежуток достаточен для выполнения некоторых операций. Я подозреваю, что вход осуществляется с помощью программы-невидимки. Я не могу засечь терминал, с которого выполняется загрузка программы. Очевидно, что она не установлена на головной терминал, а используется непосредственно при выполнении входа. Возможно, с какого-то носителя. Но если я введу «Цербер» на все уровни доступа и будут задействованы все серверы ФАМО, даже локальные, то это существенно ограничит время пользователя этой программы. Не зная того, он попадется, и его можно будет отследить.

– За последний месяц? А информация по предыдущим месяцам?– тревожно спросил Макстейн.

– Сэр, я не могу знать этого, поскольку раз в месяц мы проводим чистку сервера и резервные копии заменяют предыдущие протоколы. Поэтому невозможно отследить, что было ранее.

– Н-да, как хитро все устроено!– возмущенно отметил Билл.

София чувствовала свою вину, что не может уделять больше времени своей программе. Все ее мысли утекали в какую-то бездонную пропасть. Она не могла сосредоточиться на операции, но не выдавала своих эмоций ни единым мускулом на лице.

– Когда будет готова ваша программа?– деловым тоном поинтересовался Стивенсон.

– Если приложить все усилия, минимум через полторы недели… Я стараюсь, сэр,– оправдывающимся тоном ответила Мэдисон.

Макстейн ободряюще кивнул девушке:

– Я верю тебе, девочка.

Мэдисон улыбнулась такому непринужденному комплименту директора, но тут же снова приняла серьезный вид.

– София, только не работай ночи напролет. Это ослабит твое внимание и может отрицательно сказаться на операции. Сегодня ты была в ужасной форме. Не допускай этого,– заговорил Андерсон.

Сибил подозрительно прищурилась и невзначай оглянулась на зеркало, за которым сидел Ахматов.

– Это вышло случайно,– тихо ответила София.

– Кто-нибудь контактирует с тобой чаще, чем есть повод для этого?– задала вопрос агент Кайл.

София сразу подумала об Ахматове, но что-то удержало ее от того, чтобы озвучить это имя.

– Такого я не заметила,– не глядя в глаза психоаналитика, но, обращаясь к остальным, солгала София.

– Хорошо, София. Если что-то важное, немедленно связывайся с Майком. Кстати, где он?– недовольно спросил Макстейн.

– В доме Мэдисон идет замена электрощита. Он контролирует,– отчитался Стивенсон.

Директор снова обратился к девушке:

– Будь внимательна, и, как только программа будет готова, – вызывай такси.

– Я поняла.

– Можешь быть свободна.

– Всего доброго,– проговорила София и в сопровождении Сибил покинула комнату.

Макстейн подождал несколько минут и громко проговорил, обращаясь к зеркалу:

– Ахматов, зайди.

Алекс поприветствовал всех присутствующих строгим деловым кивком и присел рядом с директором.

– Что у тебя?

– Ничего не могу сказать. Леди работает оперативно. Служба внутренней безопасности ФАМО не отмечает никаких сбоев. Работа корректная. Беспокоит эмоциональное состояние Леди, но, думаю, над этим поработает агент Кайл. У меня все,– доложил Ахматов и долгим взглядом посмотрел на Андерсона.

– Все верно, сэр,– подтвердил Тед.

– Какие у тебя взаимоотношения с Леди?– поинтересовался Макстейн.

– Сэр, я могу идти?– вставил Стивенсон, чувствуя, что не хочет слышать подробности знакомства Ахматова с девушкой.

– Иди,– удивленно разрешил Билл.

– Много неожиданностей, но, в целом, по плану,– ответил Алекс.

– Что значит – много неожиданностей?

– У Леди своеобразный характер,– улыбнулся уголком губ Ахматов.

– Ты обсуждал это с Сибил?

– Да, сэр.

– Надеюсь, ты не вскружил девочке голову так, что она забыла об операции?– полушутя-полусерьезно полюбопытствовал Билл.

Лицо Алекса было непроницаемым. Он только пожал плечами и в свойственной ему манере усмехнулся:

– У меня не было таких распоряжений. А прием Гименея будет действовать только в условиях полной информированности Леди о моем участии в операции. А этого мы не планировали…

Андерсон украдкой улыбнулся, но это заметил Макстейн.

– Что-то вы, парни, не договариваете?– подозрительно прищурился Билл и погладил свой подбородок.

– Скажу открыто, сэр: я люблю женщин, но рисковать государственными интересами ради них не стану. Это не в моих правилах,– ответил Ахматов.

– Смотри, сынок,– погрозил пальцем Макстейн и засмеялся его самоуверенности.

На этом встреча группы была окончена. Каждый отправился восвояси.

Ахматов покидал штаб-квартиру в тревожной задумчивости. Никогда прежде он не испытывал столько сомнений и смутных предчувствий. Сейчас он сомневался в объективной оценке своих действий. Вместе с тем он понимал, что слишком усложнил простую задачу – подружиться с Мэдисон, уделил ей много внимания, упустив корень проблемы. Одно он знал наверняка: операция «Леди» принесет ему немало хлопот.

***

– Открой мне, я знаю, что ты уже не спишь!– настойчиво попросила София, несколько минут стуча в дверь Майка.

– Что тебе нужно в такую рань?– зевая, выглянул Келтон.

На нем был надет серый, растянувшийся от времени махровый халат и дырявый тапок на левой ноге. София поморщила нос от нелепого внешнего вида соседа и прошла в его гостиную.

– Можно я у тебя посижу?– спросила она притворно-жалобным тоном, усаживаясь на диван и обкладывая себя его подушками.

– Мой дом – твой дом. А я еще посплю…

– Какой ты соня!– шутливо возмутилась София.

Майк почесал взъерошенный затылок, подошел к дивану и перегнулся через его спинку к плечу девушки.

– Что, настроение паршивое?

– Да, никак не могу сесть за программу. А тут еще один тип должен заехать в одиннадцать. Хочу, чтобы он меня не нашел.

– Это кто?

– Он пригласил меня на пляж погулять с собакой… Ты же был свидетелем?

– А-а, тип, который недавно тебя провожал?– догадался Майк.

– Да. Как он тебе, на первый взгляд? Кстати, он дружен с Тедом.

Келтон потуже завязал пояс халата и обошел диван, чтобы смотреть в лицо девушке и проговорил:

– Вообще-то, я не интересуюсь мужчинами…

– Майк, я серьезно!– цокнула София.

– А серьезно, – я его не разглядел в темноте, но, по-моему, ничего.

– Ничего – это пустое место, как говорит Бен,– проворчала Мэдисон.– Бен – это мой крестный.

– Я помню, ты рассказывала.

София повертела головой по сторонам, нашла глазами часы и отметила, что время неумолимо подходит к одиннадцати. Она уронила лицо в подушку на коленях и громко выдохнула:

– Ф-р-р! Майк, я не знаю, что мне делать! Я не хочу идти с ним, но он все равно пристанет!

Келтон украдкой улыбнулся, понимая, о ком говорит Мэдисон. И она была права: Ахматов всегда добивался своего. Но еще Майк понимал, что руководитель группы не стал бы отвлекать Леди от поставленных задач по мелочам. Видимо, эта встреча была важна для него. Поэтому Майк не собирался отговаривать девушку от свидания.

– Да брось, сходи, развейся?– отмахнулся Майк.

Она подняла глаза на соседа и нервно сжала губы.

– Или он к тебе пристает?– шутливо нахмурился тот.– Так ты только скажи – я ему наваляю…

София рассмеялась.

– Если бы он приставал ко мне, то давно бы лежал в какой-нибудь канаве, а не провожал бы меня… Нет, он не маньяк, но… но, может, даже хуже…

– Кто может быть хуже маньяка? А-а, давай я его все-таки нокаутирую?– улыбнулся Майк, представив себе эту сцену.

– С ума сошел!– возмутилась София.– Я сама с ним сегодня поговорю и расставлю все точки над «и».

София неожиданно открыла, что в ней начала просыпаться трезвость рассудка, что она и впрямь может быть честна с Ахматовым, и в любой момент поступить так, как считает нужным, не боясь этим кому-то навредить. «Обычно такое поведение пугает и отдаляет мужчин. Почему бы не попробовать такой ход?»

Девушка сбросила с коленей подушки и поднялась.

– Майк, одолжи мне свою бейсболку? Я пойду с ним на прогулку и покажу ему свой настоящий характер, чтобы не казалось, что я миленькая, безобидная девочка, которой можно манипулировать. Он у меня еще попляшет на горячей сковороде.

– Ты серьезно?– недоуменно проговорил Келтон, не ожидав такого пренебрежения к Ахматову.

София утвердительно кивнула и протянула парню руку, чтобы тот вручил ей бейсболку. Майк снял кепку с крючка у входной двери и подал девушке. Глядя на ее боевой настрой, он спросил:

– Ты так решительно настроена, а биту тебе не дать?

София скривила рожицу, показала Майку язык и, выходя за дверь, бросила:

– Бита – если не поймет с первого раза!

***

София собрала волосы в хвост на затылке, надела бейсболку. Убранные волосы и козырек необыкновенно подчеркивали ее большие глаза, поэтому она не стала накладывать макияж, лишь подвела губы увлажняющим блеском.

Утро было солнечным, поэтому девушка оделась легко – простая майка и свободные бриджи. Удобные, легкие белые кроссовки удачно завершили спортивный стиль. Она не старалась выглядеть сногсшибательно, но именно это и прочла на лице Ахматова, когда тот встретил ее на крыльце дома.

Алекс снова проявил пунктуальность и галантность: открыл дверцу машины, с шутливой торжественностью представил ей сенбернара, сидящего на заднем сиденье в наморднике и поводке, спросил пожелания девушки в выборе пляжа для прогулки – любезность сквозила во всем его поведении.

София настороженно покосилась на собаку, которая строго и неподвижно смотрела на нее, и поежилась от внутреннего трепета перед огромным зверем.

– Не бойся, Афина – умная собака. Она тебя не тронет,– успокоил девушку Алекс, заметив ее напряжение.

– Красивый окрас,– сделала комплимент София и снова оглянулась на собаку. Слова мужчины ее не успокаивали. Она затылком ощущала, как Афина пристально рассматривает ее.– Вы сами ее дрессировали?

– Некоторым командам, но в основном с нею занимался кинолог из клуба сенбернаров. Большую собаку необходимо правильно воспитать, иначе есть угроза стать жертвой своей привязанности.

София натянуто улыбнулась.

– Это успокаивает. Но не снимайте с нее намордник, пока я рядом. Я умру от страха, если она обнажит свои зубы…

Ахматов весело рассмеялся и окинул девушку умильным взглядом.

– Пока я рядом, ты в безопасности.

«Какое счастье! И почему тебя не было рядом раньше?»– грустно усмехнулась София и отвела глаза на проезжающие рядом машины.

Какой-то водитель – араб подмигнул ей, она нахмурилась, отвернулась и, положив локоть на дверцу, прикрыла лицо ладонью. Ее взгляд упал на обнаженные ноги Ахматова. Сегодня он был одет в короткие шорты и теннисную футболку. Белый цвет одежды оттенял бронзовый цвет его кожи и подчеркивал глаза. А его ноги – сильные, в меру мускулистые – явный предмет восхищения у многих женщин.

София обвинила себя в легкомыслии и снова отвернулась к дороге. Они уже двигались по главной магистрали, где по правую сторону начинал открываться берег. Неожиданно громко гавкнула Афина, и София вздрогнула. Алекс коснулся плеча девушки и поспешил успокоить.

– Не бойся. Она радуется. Каждое утро мы делаем пробежку по пляжу. Мой дом недалеко от берега.

«Вот почему он так потрясающе выглядит!»– отметила София и специально наклонилась вперед, поправляя шнурки кроссовок, чтобы сбросить с плеча руку мужчины.

Ахматов убрал руку, оглянулся и потрепал собаку за ухом. Афина сидела на месте, не поднимаясь на ноги, но нетерпеливо мяла сиденье передними лапами.

Несмотря на благоприятную погоду, берег был почти пуст. Ахматов кивал в сторону залива и спрашивал, где им лучше остановиться.

– Давайте поближе к людям,– предложила София, не желая оставаться с мужчиной наедине.

– Тогда чуть дальше, там есть бар.

Ахматов увеличил скорость и перешел на другую полосу движения, чтобы в нужный момент свернуть на пляжную парковку. София не сдержала желания взглянуть на мужчину и медленно перевела на него глаза. Салон машины был открыт, и ветер играл с волосами Алекса, бросая вьющиеся пряди в разные стороны. «Неужели этот мужчина вызвал во мне такие чувства только потому, что так красив?!.. Н-да, было бы глупо так думать… Он ведь меня ничем не обидел… пока…»

Алекс заметил, что девушка рассматривает его, и с внутренним наслаждением улыбнулся. И София, только чтобы сбить его с толку, спросила:

– А на кого из своих родителей вы похожи?

– Ты удивишься, но ни на одного из них,– продолжая улыбаться, ответил Алекс.

– Почему же? Я, например, тоже.

Ахматов сразу обратил внимательный взгляд на лицо Мэдисон, чем смутил девушку.

– Не смотрите на меня так,– усмехнулась она.

– Как?

– Так, как вы смотрите!– внутренне рассердилась София, но сохранила ровный тон.

– Красивая женщина не может запретить любоваться собой,– прямо ответил Алекс.

– Вы тоже красивый мужчина, но я не позволяю себе такой откровенности,– начала она и на середине фразы поняла, что проговорилась.

– Я разрешаю тебе,– снова улыбнулся он своей пленяющей улыбкой.

Девушка возмущенно покосилась на Алекса, но он не отреагировал на ее взгляд.

– А на кого же похожа ты?

– На прабабку,– все еще стыдясь своей оговорки, которая раскрыла неравнодушие к мужчине, тихо проговорила София. А главное, что Алекс видел ее насквозь, и не мог не догадаться о ее чувствах к нему. Это уже выглядело игрой в кошки-мышки, где мышкой была она.

София с досадой призналась себе, что поторопилась с выводами о том, что уже способна трезво оценивать себя рядом с Ахматовым. Глубоко в душе она радовалась его присутствию и уже не представляла, как это – быть незнакомой с ним. Но это было так глубоко, что на первый план вырывались только раздражение на себя. София осознала, что как бы она ни старалась, все равно не сможет противостоять силе обаяния этого мужчины. Она не находила в нем ни одного изъяна, ни одного недостатка, ни одной отталкивающей черты, кроме своей проекции – «мужчины-обидчика».

«Я слишком много уделяю ему внимания!»– недовольно заключила София, зажмурилась и подставила лицо ветру, чтобы освежиться и взять себя в руки. Она старательно пыталась скрыть правду от самой себя, потому что панически боялась признаться, что уже влюблена и вскоре ее сердце вновь разобьется. Все больше охватывало беспокойство за душевное равновесие, которого она достигала так долго и упорно, а в один миг растеряла все дороги к нему.

Ахматов припарковал автомобиль у пляжа и выпустил сенбернара на волю. Афина, ростом со взрослого тигра, встала на задние лапы, а передние закинула на плечи хозяину и довольно обнюхала его лицо.

– Дай-ка я тебя освобожу от намордника…

София с замиранием сердца смотрела на обоих и не торопилась выходить из машины. В детстве на ферме она гоняла собак без всякой осторожности, а повзрослев, стала бояться их, как огня, даже соседских пинчеров-близнецов обходила стороной.

Как только Алекс снял намордник и отцепил поводок, Афина со скоростью гончей умчалась на берег. София облегченно вздохнула и повернулась к дверной ручке, чтобы выйти, но Ахматов уже стоял рядом и предлагал руку для опоры. На этот раз она не смогла проигнорировать его жест и, благодарно принимая его, быстро вышла из машины. Но как только очутилась рядом с мужчиной, снова смутилась, потому что оказалась ему по плечо.

– Какой вы высокий!– поразилась она.– По сравнению с вами я просто Дюймовочка.

– Я надеюсь, это не преграда нашей дружбе?– как всегда, сострил Ахматов.

София посмотрела на него из-под козырька бейсболки и неоднозначно заметила:

– Дружбе – нет.

А потом, не давая мужчине шанса ответить, заявила:

– Если ваша собака тронет меня, я больше никогда не соглашусь на прогулку с вами.

– Моя собака со мной заодно. Я обещаю – Афина не тронет тебя.

София вежливо улыбнулась, но отвернувшись к заливу, посерьезнела, не только потому что не находила глазами огромного сенбернара, но и потому, что неожиданно узнала пляж, на котором она год назад познакомилась с Диланом Мэтьюсом. Ведь после их последней встречи она больше не появлялась здесь.

Ахматов надел солнечные очки и бейсболку и кивнул девушке, предлагая отправиться на берег. Не отходя далеко от Алекса, чтобы в случае приближения Афины получить его защиту, София пошла к воде. В легких матерчатых кроссовках ее ноги сразу начали утопать в песке, он набивался внутрь. Это было неприятно. Она остановилась и непринужденно сняла кроссовки. Алекс заботливо поддержал ее за локоть.

Босыми ногами идти по горячей поверхности тоже не вызывало удовольствия, но было удобнее стряхивать песок. Однако морской воздух, солнце и несколько довольных лиц отдыхающих невольно повысили настроение девушки.

Алекс предложил пройти в бар и выпить что-нибудь прохладительное. София с удовольствием согласилась. Они шли медленно, прогулочным шагом, молчаливо переглядываясь. Ахматов был задумчив, а София не имела представления, о чем говорить и просто наслаждалась теплым ветром, обдувающим ее лицо и плечи.

– Эй, чья собака в воде?– раздался громкий мужской голос за спиной.

Они оглянулись и заметили Афину: она с довольным видом кувыркалась в воде.

– Это ваш сенбернар?– снова крикнул тот же мужчина.

Ахматов оглянулся и признался:

– Да, моя…

– Собакам не положено находиться в воде,– строго, но уже негромко сказал мужчина в ярко-красных шортах.

София непроизвольно выглянула из-за плеча Ахматова, потому что узнала этот голос.

– Ой, а кто это там выглядывает?– расплылся в искренней улыбке радости Дилан Мэтьюс.– Привет, привет, София!

Алекс поймал себя на мысли, что ему неприятно это обращение к его спутнице, но не подал вида и просто оглянулся на Софию. Девушка вышла из-за него и сдержанно кивнула:

– Привет, Дилан…

– Как ты? Выглядишь потрясающе, все такая же соблазнительная…

София криво улыбнулась: появление и поведение Мэтьюса было совсем некстати.

– Извините за собаку… Мы уходим…

– Удачи, красавица!– усмехнулся Мэтьюс и отдал честь рукой.– А собаку – на поводок или оштрафую…

Ахматова покоробило поведение мужчины. Тот был заметно старше Софии, и явно не из ее круга, но говорил и смотрел на нее откровенно, как на сладкую вишенку. Мысль о возможных романтических отношениях девушки с этим спасателем, вдруг разозлила Алекса. Он мельком взглянул на нее, снял солнечные очки и командным голосом крикнул в сторону воды:

– Афина, ко мне!

София отвлеклась от встречи с Диланом и, оглянувшись на бегущую прямо к ним собаку, неожиданно оцепенела, покачнулась и уперлась в плечо Ахматова. Тот и забыл, что девушка боится собак, но, когда она прижалась к нему, повернулся к ней всем корпусом и обнял.

Афина уже стояла у ее ног, широко раскрыв пасть, обнажив белые длинные клыки и довольно отряхиваясь от воды. Брызги взлетали вверх и попадали на лицо. От ужаса София выронила из рук кроссовки, закрыла глаза и двумя руками ухватилась за плечи мужчины.

– Да ты вся дрожишь!– виновато и ласково проговорил Алекс и нежно обнял девушку за талию второй рукой.

– Ой-й,– испуганно протянула она, еще крепче сжимая пальцами футболку Алекса,– умоляю, уберите собаку…

– София, посмотри на меня,– мягко попросил тот.

Она медленно подняла голову и открыла глаза, и вдруг ее словно током ударило: Алекс был так близко, он прикасался к ней, и она кожей чувствовала тепло его тела. Очнувшись от охватившего ее волнения, София разжала пальцы и попыталась отстраниться.

– Умница! Теперь мы вместе присядем перед Афиной, хорошо?– похвалил он, не отводя нежного взгляда от ее лица, но девушка все еще сжималась от страха.– Перестань паниковать. Она еще ни разу никому не причинила вреда.

– Я бою-юсь…– прошептала София, теряя голос от смешения чувств: неконтролируемого страха перед животным и смущения такой откровенной близостью мужчины.

– А ты смотри на меня и не задерживай дыхание… Расслабь мышцы спины…

Алекс мягко провел ладонью между ее лопатками. От этого прикосновения Софии захотелось расплакаться. В этот момент она не понимала, чего боится больше: своих чувств к Ахматову или его собаки, все это время недоуменно следящей за ними.

– Простите…– не выдержала София, и на ее глазах появились слезы,– я сейчас буду плакать…

– Только не это…

Ахматов впервые растерялся оттого, что был глубоко растроган проявлением таких сильных эмоций у девушки. Он быстро взглянул на собаку, та на него, и приказал:

– Афина, лежать!

Собака тяжело упала на песок, послушно сложив передние лапы перед мордой, и исподлобья вновь разглядывала хозяина и его спутницу.

– Пойдем-ка, тебе нужно успокоиться. Не думал, что ты до такой степени боишься собак!

Алекс повернул девушку в направлении пляжного бара, ловко подхватил одной рукой ее кроссовки с песка и увел от сенбернара. Афина не сдвинулась с места.

Ощутив горячий ручеек на щеке, София быстро смахнула слезы пальцами и, стыдясь этого, опустила голову. «Ох, как неловко! Испугалась, как маленькая… Вот сейчас разревелась бы во весь голос… Что бы он обо мне подумал? Может, так и сделать? Ведь нет же больше сил!»– заныло внутри нее.

Алекс довел девушку до первого столика и мягко усадил на стул. Она не поднимала головы, а спасительный козырек бейсболки скрывал ее глаза. Ахматов присел напротив, положил на край стола свои очки и сплел пальцы в замок.

– Не ожидал, что ты так сильно испугаешься,– признался он.

Девушка, отходя от испуга, еле заметно кивнула и непроизвольно скрестила руки на груди. Она и сама не ожидала такого от себя.

– Ты можешь не стыдиться слез. Это нормально… Когда я смотрю мелодрамы, – тоже плачу…

София окончательно пришла в себя и удивленно выглянула из-под козырька.

– Вы смотрите мелодрамы?– сомневающимся тоном спросила она и улыбнулась уголком губ.

– Могу начать смотреть, только бы ты не плакала!– свел брови домиком Ахматов.

София не сдержала смущенной улыбки и, поставив локти на стол, подперла голову ладонями.

– Я трусиха. Никому об этом не говорите,– созналась она.

Ахматов наклонился ближе и клятвенным тоном произнес:

– Никому, обещаю!

«И почему ты такой милый?»– заметила София и поморгала мокрыми ресницами, чтобы высушить глаза. Одновременно она окинула взглядом место, в котором находилась, и поняла, что сидит за тем же столиком, за которым год назад сидела с Диланом. В ее памяти тут же ожил их разговор – во всех деталях и красках. Она перевела взгляд на руки Ахматова, там же когда-то лежали и руки Дилана, а на краю стола с его стороны виднелись три отметины, оставленные острым краем брелока его ключей.

«Что это значит? Что появление Дилана – знак предостережения? И почему ты здесь, Фисо, а не дома занимаешься «Цербером»?»

Она выпрямилась и решительнее взглянула на Ахматова, который в этот момент отвлекся на пляж, и жестом разрешил Афине сойти с места. Та мгновенно сорвалась и галопом понеслась по пляжу, хватая воздух широко распахнутой пастью. София немного помедлила, наблюдая за таким проникновенным и безобидным поведением мужчины, но как только он вернулся взглядом к ней, тут же напряглась. Она и сама не знала, что скажет, но что бы ни было, сегодня она даст понять ему, что он ей не пара. Для начала София глубоко вдохнула, но не успела выдохнуть, как Ахматов любезно сказал:

– Я отлучусь на минутку, что тебе взять из напитков?

– А-а… э-э…– на секунду потеряла ход мыслей она, но ответила:– Сок…

Она снова не могла ему противостоять. Но обрадовалась, что у нее будет еще несколько минут собраться с мыслями.

– Какой?– уточнил Алекс, вновь отмечая внутреннюю борьбу девушки.

– Что – какой?– снова растерялась она.

– Ты заказала сок. Какой сок?– вежливо напомнил он.

– Из цитрусовых,– коря себя за неловкость, тихо ответила София.

– Не скучай,– обмолвился Алекс и отошел к барной стойке.

Сама не замечая того, девушка проводила мужчину непозволительно пылким взглядом и вернулась к мыслям о задуманном разговоре. Она попыталась представить все возможные ответы Ахматова и на каждый из них подбирала слова. У нее не могло не получиться.

Алекс вернулся с напитками и мускатным мороженым. Его предусмотрительность настораживала Софию.

– Испуганным девочкам иногда нужно съесть что-нибудь сладкое, чтобы успокоиться,– шутливо ободрил Алекс и подвинул к ней креманку с десертом.

Она моргнула и ничего не смогла сообразить в ответ.

– Я думаю,– продолжил говорить Ахматов,– прогулка с собакой вышла для тебя несколько напряженной. Может, в следующий раз нам прогуляться без нее? Афина не обидится.

– Знаете, наверное, вы зря все это затеяли,– нашлась София.

– Затеял что?– вопросительно сдвинул брови Ахматов.

– Вы зря теряете время со мной,– уже более смелым тоном продолжила она.

– Разве я теряю время? Я наслаждаюсь отдыхом в приятной компании. А ты чувствуешь неловкость?

София осеклась и на секунду растерялась.

– Н-нет… Я подумала, что вы питаете какие-то надежды…

– София, мы просто отдыхаем. У тебя очень напряженная работа. Нельзя себя так изводить…

Из уст Ахматова это звучало так невинно, что София на миг поверила в чистоту его намерений, но, поймав на себе очередной загадочный взгляд, тут же разуверилась в этом. Однако такого ответа она не ожидала, и теперь говорить с ним о своих догадках насчет их отношений было нелепо. Могло быть так, что она все это себе придумала. И как теперь неловко было смотреть ему в глаза.

Сердясь на себя за бессилие поправить ситуацию, София склонилась над мороженым и стала бесцельно тыкать ложкой в тающие шарики. Ахматов откинулся на спинку стула и задумчиво завел пальцами назад упавшие на лоб волосы. Неприятно было наблюдать, как девушка намеренно старалась отдалиться, не узнав его ближе, и на что он готов ради нее. «И на что я готов ради нее?»– вдруг поймал себя на мысли Алекс и понял, что должен прояснить это как можно скорее, потому что перспектива потери контроля над чувствами, когда долгое время все и вся было ему подвластно, привела его в серьезное смятение.

Но и Ахматов не был железным: интересы государства – это одна сторона жизни, а милая, чистая, трогательная девушка – совсем другая. И ему всегда удавалось находить компромисс, и это не было сложно: он не оперативник, хотя обучался всякому.

– София, мы знакомы неделю, но признаюсь, что загадочнее женщины не встречал. В чем твой секрет?– пошел на уловку Ахматов.

– Глупости какие,– усмехнулась девушка.

– Расскажи, например, о твоем знакомом – спасателе?

Рука Мэдисон замерла над чашей с мороженым. Алекс почувствовал, что попал в точку.

– Зачем вам это?– покосилась она на него.

– Прости мое любопытство,– услышав ее напряженный голос, отступил он.– Тогда, может, расскажешь о себе? Я выложил всю свою биографию, очередь за тобой.

– Кроме того, что я из тех же мест, что и вы, мне больше нечего рассказать. Училась в колледже Хьюстона, поступила в университет, окончила то и другое с отличием и наградами и получила место в ФАМО. Как видите, ничего особенного. Вы и сами могли бы это угадать.

– Ни за что. Хотя можно попробовать,– вдруг оживился Ахматов.– Заключим пари?

София хитро прищурилась, соображая, что может выиграть в пари: например, чтобы Алекс оставил ее в покое.

– Почему бы и нет!– смело согласилась она и отодвинула мороженое.

– Отлично!– лукаво улыбнулся Алекс и потер ладонями.– Ты задашь мне три вопроса, а я угадаю ответ?

– Хорошо. Три отгадки и, тогда…

– И тогда,– подхватил Алекс,– ты не откажешь мне в трех желаниях?

«Опередил меня!»– мысленно возмутилась София, но сразу успокоилась, потому что была уверена в своей победе.

– А если не отгадаете?

– Твое условие?

– Позже…– загадочно ответила она,– когда вы не отгадаете.

– Я угадаю!

«Самоуверенный! Ладно, что бы ему такое загадать?..»

– Погоди, женщины коварны,– шутливо мигнул Алекс,– ты обещаешь, что не возьмешь слова назад?

– Вы все равно не угадаете, поэтому я твердо говорю – да!

Ахматов живо поднялся и попросил у бармена ручку.

– Запиши свои ответы на салфетке.

Мэдисон взяла ручку и немного подумав, записала три слова, затем сложила салфетку так, чтобы скрыть надписи и протянула мужчине.

– Если вы телепат – пари недействительно!– подзадорила она.

– Так я тебе и признался,– усмехнулся Алекс.– Начнем?

– Начнем,– уверенно откликнулась девушка.– Время на раздумья тридцать секунд.

– Минута,– поторговался он.

– Хорошо. Первый вопрос: в детстве, на день рождения отец подарил мне животное, оно стало моим любимым питомцем и другом. Кто это?

Алекс сосредоточенно прищурился, вспоминая, о чем рассказывала агент Кайл о Леди. София не сводила с него довольно-уверенных глаз, и легкая усмешка скользила на ее губах. Прошло секунд сорок, когда Ахматов с улыбкой произнес:

– Определенно – это не собака.

Девушка оценила иронию мужчины улыбкой. От этой улыбки у Алекса по шее побежали мурашки, сердце нетерпеливо дрогнуло, но он сдержанно выдохнул и осмелился предположить:

– В Эль-Пачито многие разводят лошадей. Скорее всего, это лошадь или жеребец.

Мэдисон посерьезнела, но не потеряла веру в победу.

– Второй вопрос: в университете я посещала театральный кружок, как называлась моя первая постановка?

– Ты безжалостная!– озадаченно произнес Алекс.

На этот раз ему не на что было опереться. Такие подробности в личном досье не указывались, да и с Сибил Леди вряд ли обсуждала вопросы искусства.

– Намекни хотя бы?

– Скажу только, что это достаточно известное произведение,– с внутренним нетерпением ответила София.

– Тонкий намек!– поддел он.

– Вы сами вызвались угадывать.

– Я не отказываюсь… Ладно иду ва-банк…

Перед ответом Алекс помедлил, коснулся пальцами подбородка, а потом неуверенно произнес:

– Известнее «Ромео и Джульетты» – не приходит в голову. Это первое, что ставят студенты…

София нервно опустила руки и сжала пальцы в кулаки. «На третий раз он ни за что не угадает!» Она ослабила пальцы, встряхнула кистью и взяла свой стакан с соком. Поднеся его к губам, быстро, но четко проговорила:

– Мифическое чудовище?

Затем она выдохнула и сделала несколько глотков. Алекс сдвинул брови и пристально смотрел на девушку, будто хотел прочитать ответ в ее глазах. Но взгляд Софии был непроницаем. На ум Ахматову сразу пришел ответ, но он боялся, что, назвав его, вызовет подозрение у нее, и все же не мог проиграть пари. Уж очень ему хотелось иметь козыри в руках.

– О мифах какой культуры ты говоришь?

– Никаких подсказок,– строго покачала головой девушка.

– Китайской? Русской?

Она была неподкупна.

– Греческой?

Она моргнула и невольно дала ему подсказку.

– Значит, мифы Греции?– вслух начал размышлять Алекс.– Н-да, чудовищ немало!

– Время вышло,– поторопила София.

И тогда Алекс со спокойным уверенным выражением на лице начал размышлять:

– Я бы сказал, что это моя Афина, но отказываюсь признавать ее чудовищем…

София улыбнулась шутке.

– А вот если бы у нее было три головы,– продолжил он,– меня бы это точно напугало. Тогда это была бы не Афина, а Цербер, кажется, его так называли?

Улыбка Софии медленно сошла с губ, и в выражении лица застыл немой вопрос.

– София,– настороженным голосом произнес Алекс,– надеюсь, у тебя такое выражение лица не потому, что тебя пугают три моих желания?

– Нет…– очнулась от недоумения и подозрительности девушка.– Но откуда вам все это известно?!

– А я угадал?!

– Все три раза,– не моргая, призналась она.

– Значит, я куда более проницательнее, чем полагал!– приятно удивился Алекс, хотя наверняка знал только два ответа.

– Или вы маньяк, следящий за мной каких-нибудь десять лет, чтобы сделать свое грязное дело!– нелепо заключила она.

У нее не было разумного объяснения, чтобы описать такое совпадение.

– О! У тебя богатая фантазия!– засмеялся Ахматов и развернул салфетку с ответами.– Я и в правду выиграл? Я счастлив!

«Или ты выдаешь себя за другого!»– подумала София и тут же испугалась своей мысли.

– По-моему, кто и загадочен из нас двоих, так это вы. Не могли же вы разглядеть ответы через салфетку?!

– Не мог, потому что не сводил глаз с тебя,– подтвердил Ахматов.

– Вам бы в секретные агенты!

Алекс сосредоточил взгляд на выражении глаз девушки. Вряд ли она могла догадаться о нем. Но он играл на грани разоблачения.

«Такое ощущение, что это он секретный агент, а не я!– с досадой подумала София.– Даже обидно, что я не могу понять, какой он внутри. Если бы он что-то и скрывал, то так умело это делает, что и не рассмотреть. Таким должен быть истинный агент… Или мужчины все таковы… когда играют роль, чтобы завоевать понравившийся «экземпляр»?»

Алекс отвлекся от девушки и взглянул на берег. Афина стояла у воды и готовилась прыгнуть на прибывающую волну. Ахматов приподнялся над стулом и строго окликнул собаку:

– Афина, нельзя! Ко мне!

София оставила размышления и оглянулась на пляж. Собака послушно неслась к их столику. Вмиг преодолев ступени, Афина вбежала на площадку бара и вдруг резко остановилась. София испуганно посмотрела на Алекса, который открытой ладонью дал команду собаке «стоять». Нервная дрожь в коленях отпустила, и девушка благодарно улыбнулась мужчине за заботу о ней.

– Она вас слушается…

– Я же говорил, что Афина умная собака,– присаживаясь на место, ответил Алекс.– Итак, у меня три волшебных желания?

– Я надеюсь, вы не воспользуетесь выигрышем превратно и прямо сейчас?– с досадой в голосе спросила София.

– Я приберегу просьбы на особый случай.

– Хорошо, а пока выполните мою?

– Все, что пожелаешь…

От откровенно-увлеченного тона мужчины, София опустила глаза, а потом, набравшись смелости, сказала:

– Я желаю, чтобы вы доставили меня туда, откуда забрали два часа назад.

В его глазах промелькнуло чувство разочарования, но он не возразил и не стал уговаривать ее задержаться.

– Мне было очень приятно провести это утро в твоей компании. Надеюсь, небольшая доза адреналина не испортит твоего впечатления от прогулки?– нашелся Алекс.

Девушка поправила бейсболку и осторожно взглянула на собаку.

– Она совсем не страшная, но я каменею от одного взгляда на нее.

– Афина, домой!– скомандовал Алекс и вышел из-за стола.

Как только собака выбежала из зала, София тоже поднялась и спустилась на пляж. Афина уже была далеко, почти у самой автопарковки.

– Ой, я забыла свои кроссовки,– вспомнила София, ощутив под ногами горячий песок, и повернула назад.

– Я принесу,– опередил ее Алекс и вернулся на открытую площадку бара.

Она потопталась по песку, ощущая неловкость и угрызения совести за нелепую неприязнь, которую так открыто проявляла к мужчине. Среди невежества, равнодушия, амбиций, часто наблюдаемых в большинстве своих отношений с чужими людьми и мужчинами, в частности, он поражал Софию своей искренней непринужденностью и великодушием, манерами и простотой общения. Разве он попытался хоть раз доставить ей неприятности? Но все, кто пытался подобраться к ней слишком близко, пугали ее. Она с детства привыкла держать дистанцию с людьми: ее игнорировали одноклассники, собственный отец, и она создала свой мир, в котором спасалась. А теперь над ней висело собственное заклятье, которое держало в клетке; София металась в ней, терзала себя вопросами и желаниями, но не выходила из нее; а ключ мирно висел на дверце и дразнил руку.

Смущенно приняв свою обувь из рук Ахматова, София надела ее. Затем они неспешно прошлись по пляжу к автопарковке.

Алекс подошел к машине первым, чтобы надеть на Афину намордник и поводок. Усмирив собаку на заднем сиденье, он пригласил девушку сесть в машину. София убедилась, что собака не заинтересована в ней, как в добыче, и осторожно присела. Сенбернар, получив невероятное удовольствие от прогулки, купания, даже ухом не повел, а утомленно закрыл глаза и мирно задремал.

– Интересно, как принимают Афину ваши девушки?– усмехнулась София.

Алекс удивленно взглянул на спутницу. На что она намекала: на то, что он имеет многочисленные связи или просто хочет убедиться в серьезности его намерений? Он никогда не вел двойную игру с женщинами, и София не была исключением.

– Не могу даже предположить, что еще ты обо мне думаешь?– с нескрываемым огорчением проговорил он.

– Я не хотела вас обидеть. Но вы создаете впечатление дамского угодника, и, с такой точки зрения, было бы уместно предположить, что у вас много поклонниц?– продолжила София, сама не понимая, почему вдруг снова проявляет пренебрежение к нему.

– А ты попробуй оттолкнуться от другой точки зрения. Например, такой мужчина, как я, может иметь вполне серьезные намерения по отношению к одной женщине.

– А вы такой мужчина?– покосилась она на него.

Ахматов только загадочно вздернул бровями и продолжил вести автомобиль. София ощутила себя полной дурой, заведя речь о том, о чем не говорят воспитанные люди, и тем более мужчина и женщина, которые знакомы лишь неделю. Всю остальную дорогу к дому она упрямо молчала, стыдясь своей прямоты.

Алекс дал девушке возможность привести свои мысли в порядок. Как странно и непредсказуемо она вела себя. В одну минуту могла быть трогательной, робкой, безобидной, в другую – словно в нее вселялся кто-то чужой: просыпались необъяснимые равнодушие, безжалостность и желание уколоть. К такому он не привык. Ахматов догадывался, что не только нравился девушке, но и производил на нее какое-то особое, глубокое впечатление. Но уже не был так уверен в правильности своего решения – вступить с Леди в контакт. Она была бы гораздо сосредоточеннее на операции, если бы он не вмешался.

Наблюдая за Леди первую неделю до знакомства, Алекс отмечал ее более уверенной с другими мужчинами. Сейчас же Софию бросало из крайности в крайность, и это могло сказаться на течении операции. Было бы полезно оставить девушку на некоторое время, но Алекс уже не мог позволить себе огорчить ее. Тогда бы она точно приняла его за легкомысленного повесу. Ведь он не раз намекал на симпатию к ней. И все же Ахматов решил не давить на девушку и на неопределенный срок продлить стадию знакомства.

В начале своего квартала София попросила остановиться:

– Благодарю, я выйду здесь.

– Я беспокоюсь, что не смогу доставить тебя до твоего дома,– недоумевая по поводу решения девушки, заметил Алекс.

– Не нужно беспокоиться, вы давно убедили меня в своем благородстве. Но у меня сегодня важные гости, я должна кое-что купить.

– Помощь нужна?

– Нет, нет, сидите! Я справлюсь сама…– остановила мужчину София, выбросив в его сторону раскрытую ладонь.

– Сижу,– обмяк в кресле Ахматов и неотрывно проследил, как девушка выходит из машины.

– Спасибо за прогулку. Удачи!– пожелала она и торопливо вбежала в двери супермаркета.

Ахматов даже не успел попрощаться с ней, и снова убедился в непредсказуемости девушки. Он оглянулся на Афину, та смотрела на хозяина, и огорченным голосом проговорил:

– Как тебе эта девушка?

Собака поводила носом и тоскливо отвела глаза.

– А мне нравится!– вздохнул Алекс и выехал на дорогу.

***

София с шумом опустила тяжелые бумажные пакеты с продуктами на пол у двери квартиры.

– Как успехи?– поинтересовался Майк, тоже возвращавшийся из супермаркета с пакетами.

София обернулась, и мужчина понял, что ее утро сложилось неудачно. Изможденное, грустное и слегка сердитое выражение лица девушки не изменилось, даже когда Майк помог ей открыть дверь и внес пакеты на кухню. София бессильно упала на диван и накрыла лицо подушкой.

– Эй, все так плохо?– попробовал разговорить девушку он.

– Майк, мало того, что я не смогла с ним поговорить, он еще и выиграл у меня пари. Ума не приложу, как ему это удалось?! Но теперь у него три желания, словно я джин.

– Нашла, на что спорить!– усмехнулся Майк.

– Все получилось само собой.

– Может, не все так плохо?

– Может быть. Сама не знаю,– грустно, потерянно пробормотала София в подушку.

– А продуктов зачем столько накупила? Ты же не съешь все это до истечения срока годности?

– Гости придут. Приходи тоже…

– Если будет нечем заняться, приду,– согласился Келтон.

– Захлопнешь дверь?

– Конечно.

София перевернулась на бок и прижала подушку к груди. Мысли ее были вялы, хотелось раствориться в тишине, забыться, потом проснуться и начать жизнь заново. Без терзаний, без смятений, без страха и жажды быть любимой, без жалости к самой себе, без тошных бессонных ночей, без синих глаз Александра Ахматова…

***

В шесть часов вечера пришел Джейсон Ларс. София оживилась, ее тяжелые мысли отступили до ночи, затаились, чтобы, когда она останется одна, вновь растерзать душу.

София намеренно пригласила Джейсона на час раньше, чтобы подготовиться к встрече Милинды и уже заранее знать о его планах на сестру. Джейсон удивил ее своим романтическим настроением, которое стало заметно даже по внешнему облику. Всегда деловой, строгий стиль в одежде на этот раз Ларс поменял на непринужденно-раскованный: обычные синие джинсы и тонкий хлопковый пуловер молочного цвета. Эта одежда вызывала очень приятное впечатление у девушки. Она не сомневалась, что у Милинды возникнут те же эмоции. А его маленький презент к ужину – фисташковое мороженое – порадовал ее еще больше. Где уж фермеру Джеку Маузеру было до Джейсона Ларса!

– Давай-ка закатывай рукава, поможешь мне с ужином,– с ощущением растущего радостного волнения пригласила София молодого человека.

– Честно говоря, я удивлен, что ты пригласила меня на ужин,– поделился он.

София выставила на стол продукты из холодильника и хихикнула. Ей хотелось признаться Джейсону в своем замысле, но было неловко. Она, как лиса, обошла кухонный стол, покрутила пальцами упавший на лоб локон и тихо виновато сказала:

– Джейсон, ты меня прости – я отвратительная девчонка. Но признаюсь тебе честно: я пригласила на ужин не только тебя, а и еще одного человека. Одну…

Ларс поставил руки на бедра и догадливо покивал головой:

– Я так и знал, что ты что-то задумала…

– Но ты ведь не огорчился?– улыбаясь плутовской улыбкой, промурлыкала София.

– Ладно… и кто это?

– Помнишь такую кареглазую блондинку?

Ларс вдохновленно расправил плечи и с надеждой в глазах осторожно предположил:

– Неужели Милинду?

София, довольная его реакцией, зажмурилась и кивнула. Тот смущенно опустил глаза, но затем закатал рукава пуловера и с настроением сказал:

– Ладно, какие будут распоряжения?

София радостно засмеялась и захлопала в ладони.

Бурное, веселое приготовление к ужину завершились точно в срок. За несколько минут до прихода Милинды они дружно накрыли стол и не успели еще снять передники, как зазвонил домофон.

– Давай-ка ты откроешь дверь?– попросила София мужчину.

Как только Милинда увидела перед собой приветливо улыбающегося Джейсона Ларса, а не сестру, немного растерялась и даже подумала, что пришла не по адресу. Они стояли по разные стороны порога и несмело переглядывались.

– Вы чего там застряли?– раздался голос Софии из кухни, а через секунду она сама появилась у двери.

Милинда глупо улыбнулась и кивнула Ларсу, но сказать ничего не смогла, чувствуя, что от волнения язык прирос к небу.

Однако к середине ужина все втроем дружно смеялись над нелепыми ситуациями из жизни. Джейсон и Лин оказались более разговорчивыми после нескольких бокалов вина и проявляли друг к другу больше внимания, чем к хозяйке дома, так что иногда София чувствовала себя лишней. Но это как раз ее и радовало. Глаза сестры светились радостью, похоже, она и не помнила своего грустного прошлого. И Джейсон поражал своим обаянием. С ней ему не удавалось так раскрыться. У Софии промелькнула нечаянная мысль, что все-таки он не был ее мужчиной, хотя мог бы им стать по своим человеческим качествам. «Для каждой женщины существует только один мужчина. И для Лин – это Джейсон,– уверенно подумала София.– А чей же мужчина Алекс? Да и существует ли он вообще, или это только призрак из моих грез?»

София наблюдала за сестрой и Ларсом и с досадой отмечала, что им не нужно было притворяться, лгать, они искренно нравились друг другу и открывались своим чувствам. Они чувствовали себя легко и жизнерадостно, не избегали и не противостояли, а просто наслаждались друг другом. В какой-то момент ей стало горько и обидно за себя, но она силой воли сдержала эмоции и, бросив какую-то шутку, тогда пришедшую в голову, рассмеялась вместе со всеми и вышла из-за стола якобы за добавкой мороженого.

Ей хватило несколько секунд, чтобы успокоиться и как ни в чем не бывало вернуться к гостям. Легко было уйти от тошных мыслей, когда рядом приятные сердцу люди. Тяжело было оставаться наедине с собой. И к концу вечера у нее появилось предчувствие длинной бессонной ночи. Но она успокаивала себя тем, что сосредоточится на «Цербере» и этим отвлечется.

Теплый, дружелюбный вечер заканчивался. Джейсон предложил Милинде проводить ее домой. Та с удовольствием согласилась. Ларс оставил сестер посекретничать, а сам пошел за машиной, которую оставил на свободной парковке далеко от дома.

Милинда помогла Софии убрать со стола. Но помыть посуду сестра ей не дала, а отправила к зеркалу поправить прическу и макияж.

– Ты такая хорошенькая!– искренно сказала София, любуясь длинными золотистыми волосами сестры.

– Это благодаря тебе,– отозвалась Лин и прижалась щекой к щеке сестры.– Я тебя обожаю! Теперь ты пример для подражания…

– Не преувеличивай…

– Серьезно! Я так сглупила, что не послушалась маму и тебя, когда тебя отправляли в колледж,– с сожалением вздохнула Лин.

– У тебя все впереди, главное – ты поняла свои ошибки.

– Я не рассказывала новость, которую оставила на потом, но уже не терпится рассказать…

– Секреты от меня?– шутливо возмутилась София.

– Я подала документы в медицинский колледж на вечернее обучение. А днем я буду работать у Бена в клинике регистратором.

– И ты скрывала это от меня? Какая же ты молодец! Я знаю, что у тебя непременно все получится!– обрадовалась София и крепко обняла сестру.– А Лили знает?

– Нет, мы с мамой хотели сделать сюрприз.

– Она будет за тебя очень рада,– заверила София.– Вот видишь, как все славно получается! Все перемены к лучшему, даже самые сложные и невыносимые.

– А куда запропастился Брайан?

София вдруг напряглась и медленно отстранилась от сестры. Зная, что они обе стоят в поле зрения скрытой видеокамеры, София тут же весело улыбнулась и слегка напряженным голосом проговорила:

– Не понимаю, о ком ты? Может, перепутала с Брэдом? Так зовут моего бессменного поклонника…

Милинда недоуменно поморгала и вопросительно подняла брови. София непринужденно подняла руки и встряхнула с плеч сестры несуществующие пылинки, а заодно и легонько развернула ее спиной к видеоточке.

– Ну да… про Брэда…– недоуменно продолжила Милинда.

Но София не дала сестре договорить, резко оборвав ее фразой:

– Лин, Брэд очень занятой. Да, он ухаживает за мной уже несколько лет, а я все отказываю ему во внимании. Бедный парень!

Талантливо играя, София изобразила на лице маску раскаяния, тут же улыбнулась и шагнула ближе к Лин, чтобы снова обнять. Прижав сестру к себе, она быстро и незаметно прошептала ей на ухо:

– Немедленно замолчи!

От удивления Милинда плотно сомкнула губы и напряглась.

София отстранилась, задорно подмигнула и торопливо сказала:

– Ты не забыла, что тебя ждет Джейсон? Пойдем… я тебя провожу.

Оказавшись на лестнице между вторым и первым этажом, София серьезным тоном негромко, но четко, чтобы Милинда поняла каждое слово и их важность, проговорила:

– Впредь никогда не заговаривай о Брайане у меня дома и где бы то ни было! Я сама буду заговаривать о нем там, где это безопасно. Ты меня поняла?

– Фисо, а в чем дело?

– Я работаю в серьезном государственном учреждении, на очень серьезной должности. Это в салоне красоты можно болтать все что угодно. У меня в квартире не меньше пятнадцати «жучков». ФАМО следит за каждым своим сотрудником. Они пекутся о безопасности информации.

Милинда была поражена новостью. От волнения она прикрыла рот ладонью и округлила глаза.

– Я не думала, что у тебя такая серьезная работа. А что, теперь тебе ни о чем нельзя там говорить?

– Не преувеличивай. Но о мистере Кроу тебе все ясно? У нас нет брата, и очень давно. И Джейсону об этом тоже нельзя говорить!

– Прости, я, наверное, тебя подвела?

– Ничего, надеюсь, я выкрутилась…

– Почему же ты заранее не предупредила меня?

– Понадеялась на твою сообразительность. Да и вообще, мы редко обсуждаем вопросы, связанные с братом.

Милинда медленно опустилась на ступеньку вниз и оглянулась на сестру.

– Как все это сложно!

– Ни капельки, это единственное, о чем нельзя говорить. И еще, пожалуй, не стоит употреблять фамилию Дьюго. Вся остальная наша жизнь как на ладони. Да… и предупреди родителей об этом… Только мягко, не напугай. А то неправильно поймут, будут зря беспокоиться.

– Хорошо, я расскажу им.

– А теперь иди к Джейсону.

София проводила сестру к парадной двери, поцеловала на прощание и через окно помахала Ларсу, ожидающему Милинду у крыльца.

Лин вышла за дверь, потом оглянулась и убедительно произнесла:

– Положись на меня. Я умею держать язык за зубами.

– Иди уже, рыбка!– засмеялась София, заметив, как на сестру подействовало ее строгое предупреждение. Теперь та долго будет помнить этот разговор и не вымолвит лишнего слова о брате. «Что было бы с ней, если бы я рассказала, что тоже варюсь в той же каше, что и Брайан?»

София содрогнулась, представив себе, как бы ей пришлось объясняться с родителями о своем выборе, с каким лицом и какими словами. Она не сомневалась, что крестный понял бы ее, но не одобрил, а мать потеряла бы найденный рядом с Беном покой. И София поклялась, что никогда не раскроет родителям свою причастность к секретной работе АМБ, даже если будет уверена в их одобрении.

***

– Как провела выходные?– услышала первый вопрос София в понедельник утром.

Тед Андерсон всегда был первым, кто приветствовал ее на рабочем месте. Его голос ободрял и настраивал на работу. При одном его взгляде она сразу вспоминала месяц обучения в АМБ, собиралась и включалась в работу над операцией. И сейчас она вспомнила не прошедшие выходные, а те субботы и воскресения активных занятий с Тедом.

– Если ты об отдыхе, то я не выспалась,– ответила Мэдисон с вялой улыбкой.

– Работала над чем-то?– намекая о программе, спросил Тед.

– Да. Очень крупный заказ, и я уже на полпути к завершению,– гордо сообщила София.

– Пчелка!– по-дружески ласково сказал мужчина и положил на стол девушки плитку шоколада.

– Спасибо!– расплылась в улыбке София, вспоминая, что уже несколько дней, как хочет шоколада, но забывает его купить.

Андерсон помахал ладонью и ушел за свой стол. Девушка тут же распечатала красочную обертку шоколадки и замерла. На самой плитке мелким шрифтом было написано сообщение для Леди: «Используй эти коды для теста внедрения ПО» и сами коды.

София довольно моргнула, отломила кусочек шоколада и перед тем, как положить его в рот, провела ребром по надписи. Информация была стерта, и София насладилась насыщенным молочным вкусом.

Удивительно, что после ночной работы над программой, София хоть и чувствовала усталость, но морально ощущала себя лучше, чем в предыдущие дни. Целенаправленная работа организовала ее душевное пространство и позволила осмыслить без терзающих сомнений свою готовность принять внимание Александра Ахматова, как временное неудобство. Ему надоест ее странное, порой неуклюжее поведение, и он исчезнет из вида, увлекшись более благодарным созданием.

Однако Софии пришла мысль проверить личность Ахматова. Еще с субботы она не могла отвлечься от смутных подозрений на его счет.

Ближе к обеду она отправила Андерсону электронное сообщение: «Жду к обеду в кафетерии. Есть вопросы».

Как только сотрудники отдела начали собираться на обед, девушка выскользнула из-за своей перегородки и, заметив, что Теда уже нет на месте, поспешила в кафетерий. У лифта собралось несколько человек. София не стала дожидаться его и свернула к запасному выходу. И неожиданно, а это уже вошло в привычку, натолкнулась на Ахматова.

– Добрый день!– воодушевленно поприветствовал Алекс девушку.

– И вам всего доброго,– быстро ответила Мэдисон и попыталась обойти мужчину.

Но, как всегда, он пресек ее попытку ироничным укором:

– А как же правила приличия? Ты могла бы перекинуться со мной парой добрых словечек?

«И откуда он только взялся? Как из воздуха!»– раздраженно подумала она, но мило улыбнулась и ответила любезностью:

– Простите, спешу. Хотите, загляну к вам после обеда и расскажу анекдот?

Любезность, притянутая за уши – это было слишком, и оба это поняли. София ощутила легкие угрызения совести, ведь Алекс никогда не позволял себе такого неуважения, и всегда был уважителен и приветлив. Опустив глаза, София с виноватым видом терла свой мизинец пальцами, но не позволила себе извиниться или как-то смягчить ситуацию.

Ахматов снисходительно заметил:

– Ты могла бы рассказать анекдот во время обеда?

– Вы обедаете на прежнем месте?– поинтересовалась она и подняла глаза.

Его приятное выражение лица: уравновешенное, мягкое, благородное успокоили Софию. Но, случайно взглянув в конец холла, она поймала на себе сверлящий взгляд рыжеволосой женщины. Ее нельзя было не узнать. Она была единственная в своем роде – Жанна Фурье. И она внимательно следила за ними. В этом София была уверена, но не вполне понимала ее явного неодобрения.

– Лифт пришел, едем?– сказал Алекс, прервав размышления девушки.

– Я пешком,– вежливо ответила София.

– До кафе далеко пешком,– улыбнулся Ахматов и снова указал жестом на лифт, в котором еще было место.

– Но и лифт туда, кажется, тоже не доедет,– парировала шуткой на шутку девушка.

– Мы пересядем на машину,– не уступал Алекс.

– Вы используете свое первое желание?– хитро воспользовалась пари София, чтобы скорее исчерпать просьбы мужчины.

– Нет,– сразу же сообразил Алекс.– На это я не стану тратить драгоценный выигрыш. Но мне будет очень приятно, если ты согласишься пообедать со мной.

– В таком случае, я вынуждена вам отказать,– с трудом скрывая мстительное удовольствие, ответила София, но заметив расстроенную улыбку Ахматова, тут же смягчила тон:– Просто у меня сейчас маленькое совещание с инженерами. Не сердитесь?

– Не могу сердиться на тебя. Но огорчен, что буду обедать в одиночестве.

Боковым зрением девушка заметила, как мисс Фурье направляется в их сторону с явной целью вмешаться в разговор.

– А вы пригласите мисс Фурье, чувствую: она жаждет составить вам компанию.

Ахматов нахмурился и обратился вслед за взглядом Софии. Жанна Фурье была в нескольких шагах от него.

– Ну, приятного вам аппетита!– засмеялась Мэдисон и убежала.

– Какой сюрприз! Вы вышли на работу, мисс Фурье?– с долей иронии в голосе высказал Ахматов, когда Жанна притронулась к его плечу пальцами.

– И я рада тебя видеть. Мне нужно поговорить с тобой. Ты обедаешь все в том же дешевом кафе?– настойчивым голосом спросила она.

– Присоединяйся,– без энтузиазма предложил Алекс и проводил женщину к лифту.

В прошлый раз Жанна не так была раздражена общением Александра с девчонкой из информационно-системного отдела. Сегодня она ощутила легкое беспокойство, но не верила, что Александр мог обратить внимание на это «недоразумение».

***

София вошла в зал кафетерия и глазами нашла Андерсона, который уже занял столик и ждал ее появления. Не успев еще присесть, она наклонилась к Теду и сказала:

– Можем пошептаться? Никто не услышит.

Андерсон придвинулся к девушке, улыбнулся, выставил перед ней порционный поднос с обедом и внимательно окинул ее взглядом.

– Где твой телефон?– тихо, но строго спросил Тед.

– Я оставила его в сумочке,– виновато вспомнила София.

– София, будь внимательнее – соберись. Я же просил тебя всегда носить его с собой. Если тебя засекут в базе данных, я первый об этом узнаю и смогу послать тревожный сигнал. А как ты собираешься его получить, если напрочь забыла об осторожности?

– Не сердись, пожалуйста. Я и так раскаиваюсь…– еще более виноватым голосом попросила Мэдисон.

– Еще раз забудешь – придется вживить в ухо микропередатчик. Мы не можем рисковать,– смягчил тон Андерсон, но еще больше насторожил девушку.

– Не надо…– округлив глаза от волнения, протараторила София.– Я повешу телефон на шею.

Тед не сдержал улыбки от ее безрассудной доверчивости и не стал больше отчитывать. София шевельнула бровью, прищурилась и ясно поняла, что Андерсон подшутил над ней. И когда оба догадались об эмоциях друг друга, то расслабленно откинулись назад и улыбнулись: София – с укором, Тед – по-хулигански.

– Ладно, какие у тебя вопросы?

София собралась с мыслями, снова придвинулась к мужчине и почти на ухо прошептала:

– Тед, у меня к тебе просьба…

– Слушаю…

– Нельзя ли проверить одного человека? У меня странное ощущение на его счет.

– Кого-то заподозрила?

– Нет, но…

– Как его имя?

– Александр Ахматов.

Андерсон кашлянул потому, что чуть не захлебнулся собственной слюной от услышанного.

– Осторожно,– ничего не заподозрила София и похлопала коллегу по спине.

– Что с ним не так?– прокашлялся Тед и прикрыл губы ладонью, чтобы не выдать своей реакции от абсурдности ее заявления.

– Он проявляет ко мне слишком откровенный интерес. Тебе не кажется это подозрительным?

Андерсон сдержал смешок, рвущийся из груди, и спросил недоуменным тоном:

– Ты считаешь подозрительным проявлять симпатию к привлекательной женщине?

София огорошено подняла брови, будто такое явление было абсолютно противоестественным по отношению к ней.

– За комплимент спасибо, но я ведь не об этом…

Андерсон отметил смешение чувств девушки и успокоил:

– Ахматов чист, как стеклышко. Ну, а с симпатиями разбирайтесь сами.

– Я заметила, что вы с ним дружны?

– Это меня компрометирует?– вскинул брови Тед.

София ощутила неловкость оттого, что Андерсон мог догадаться о ее смущении и заинтересованности Ахматовым.

– Нет,– сдержанно ответила она и решила, что одного его слова достаточно, чтобы исключить свои подозрения.– Честно говоря, мне начало казаться, что он может быть из службы внутренней безопасности ФАМО.

– Поверь, что сотрудники этой службы не вступают в контакт с объектом проверки, и тем более не проводят длительное время вместе с ним.

София изумленно покосилась на Теда.

– Откуда ты знаешь?

– За тобой наблюдает не только агентство. Майк сообщил, что вы встречались несколько раз вне рабочего времени.

– Вот сплетник!– возмутилась София.

– Это его обязанность. И не срывай на нем свое недовольство. Ешь свой обед, а то остынет.

– Хорошо, папочка!– София неодобрительно вздохнула и, мельком оглядевшись по сторонам, принялась за свой обед.

***

После обеда София так и не зашла к Ахматову и, скорее, не собиралась, хоть и очень хотелось. Но он не забыл о ней и вскоре напомнил о себе, прислав сообщение по электронной почте:

> Я соскучился без анекдотов!

София долго не могла определиться: отвечать ли ему или нет, а потом с удивлением открыла, что такая форма общения гораздо удобнее для нее и не вызывает бури эмоций и переполоха в мыслях, чем при встрече.

> Идея общения в чате мне нравится. Как-нибудь я пришлю вам онтологию анекдотов. Комиксами увлекаетесь?

Ответила она и улыбнулась самой себе. Это было даже забавно. В электронных словах можно было выразить столько разного смысла и одновременно спрятать свою неловкость и глаза, выдающие все движения души, утолить жажду общения с ним, не испытывая на себе его проницательного взгляда, и, наконец, привести свои мысли в порядок, не ожидая его внезапного появления. И судя по следующим трогательным сообщениям, Ахматов с удовольствием принял эту идею. Но так думала София.

В реальности Алекс испытывал огромное желание видеть девушку, любоваться ею, слышать ее голос, вдыхать незабываемый аромат ее духов и чувствовать ее внутреннее смущение и трепет перед ним. Ему нравилось, когда при его взгляде или нечаянном прикосновении она смущалась и неумело пыталась скрыть это, теребя кончики волос, перебирая пальцы рук или озираясь по сторонам, будто ее заинтересовала какая-то деталь окружающего. И каждый раз он мягко улыбался и нежно смотрел на нее, не отрывая глаз, что еще больше вызывало у нее внутреннее волнение. Однако усилием воли Ахматов следовал своему убеждению в том, чтобы в течение нескольких дней ослабить напряжение девушки, связанное с его вниманием, и дать ей возможность сосредоточиться на своей разработке. Поневоле приходилось жертвовать своими интересами ради успеха в операции. Но уже сейчас Алекс был глубоко уверен в том, что его интерес к Леди не ограничивался действующей операцией, и что в его ближайшем будущем отношения с Софией будут играть не последнюю роль.

И в следующие дни представился удачный повод для объективного сокращения личных контактов Ахматова с Мэдисон. В ФАМО началась подготовка к внедрению проекта глобального значения, и руководители всех отделов оказались включены в этот напряженный процесс. В эти дни София и Алекс встречались лишь мельком: в холлах разных этажей, в лифте, реже при получении Алексом пакетов с почтой. И в это время София слегка отстранилась от своих бурных переживаний, что привело ее в чувства и заставило более серьезно заняться своими обязанностями.

Тем не менее Алекс изменил своей привычке обедать в любимом кафе и стал обедать в кафетерии ФАМО. В рабочее время ему не всегда удавалось заглянуть в отдел Мэдисон, а встреча в кафетерии создавала объективную и ненавязчивую причину для их общения. Алекс понимал, что девушку нельзя резко лишать внимания – она и так не доверяла ему – поэтому он разумно дозировал его…

> Сегодня выдался напряженный денек. Жаль, что внезапно возникшие обстоятельства помешали мне увидеться с тобой :(

> О, прошу вас, не беспокойтесь. Я не обделена вниманием и тоже очень занята ;)

София отвечала иронично и представляла себе выражение глаз Алекса при прочтении ее послания.

Однако, где бы она ни находилась, что бы ни делала, если в помещение входил Алекс, София всей кожей чувствовала его внимательный взгляд, полный искренней нежности. В ее отделе уже многие заметили выраженный интерес Ахматова к девушке. Но, в отличие от других мужчин, которые проявляли к своим избранницам более откровенные чувства на виду у всех, Ахматов не бросался целовать ручки, нетерпеливо прижиматься к плечам и спине своей грудью, страстно впиваться взглядом в ее глаза и губы. Его поведение в эти моменты соответствовало примеру истинного джентльмена.

В кафетерии они обменивались вежливыми фразами или короткими новостями, так как на другое не хватало времени. Ахматова отвлекали телефонные звонки по важным вопросам, даже за обедом он был вынужден решать текущие дела. А девушка ловко исчезала из поля зрения, чтобы лишний раз не возвращаться к своим безудержным мыслям о нем.

Постепенно при помощи систематических мысленных упражнений София научилась владеть собой в его присутствии. С ним она была чуть сдержаннее и настороженнее, чем с другими мужчинами, но уже не бледнела и не краснела, не вздрагивала при его неожиданном появлении, не теряла дар речи, даже шутила и острила. Но как бы София ни старалась, она всегда отмечала, что творилось в глубине ее души, как от обиды и тоски сжималось сердце, и как трудно было держать откровенные желания подальше от его проницательных глаз.

И хоть она отрекалась от своей влюбленности, от той боли, что та несла за собой, София не могла найти весомых аргументов, чтобы убедить свое сердце и разум не поддаваться новому соблазну. С одной стороны, она сердилась на себя при каждом случае, когда Алекс уделял ей внимание, с другой – когда она проходила мимо него и он не отвлекался по причине занятости, всем своим существом София желала, чтобы он угадывал ее по шагам, смотрел ей вслед, и все его мысли были заняты только ею. Такое противоречие чувств утомляло и досаждало, и где-то под солнечным сплетением пиявкой высасывало энергию. Отвратительное, ноющее, разъедающее чувство, выбивающее почву из-под ног…

София всегда казалась себе сильной, но ее собственное поведение меняло это мнение. Чувства развивались стихийно, как в юности, не поддаваясь усмирению и контролю, но она упрямо не желала признавать свое поражение.

***

Стильный деловой конверт был открыт в два счета. На фирменном бланке оказалось всего несколько строчек:

Уважаемая мисс Фурье!

С удовольствием сообщаю Вам о том, что мисс Майя Папуш заочно принята в нашу школу «Бедлэнг-хаус».

Благодарим Вас за щедрый взнос на развитие нашего заведения. Будем рады оказать Вам любую помощь.

Директор Ульрих Хаймс

– Ха, еще бы они были недовольны!– усмехнулась Жанна и подмигнула Майе, сидящей рядом на диване.– Ты принята в школу. Теперь твоя жизнь изменится. И только ты одна можешь выбрать дальнейшее направление: плыть по течению – смириться и упасть духом, или против течения – обозлиться и питаться одной яростью, или же изменить направление течения в ту сторону, где обретешь гармонию и покой. Сделай правильный выбор!

Майя подтянула колени к подбородку и слабо улыбнулась:

– Мне так не хотелось возвращаться в интернат. Вы спасли меня от унижения.

Жанна коротко коснулась плеча девочки и сказала:

– Это все, что я могу для тебя сделать. Доктор Логан сказал, что у тебя все в порядке. Примерно через три месяца пройдешь профилактическое лечение в клинике Женевы. Уже через неделю придут документы на домик. До двадцати одного года ты поживешь вместе с управляющей этого дома. Она присмотрит за тобой. А дальше строй свою судьбу сама.

Майя раскинула руки и крепко прижалась к женщине. Всплеск собственных чувств смутил Жанну и заставил отстраниться и пересесть в кресло.

Девушка посмотрела на Фурье широко открытыми глазами, не понимая ее реакции на искреннее проявление чувств благодарности и признательности, и стесненно опустила плечи.

Жанна свернула письмо и сложила его в конверт, попутно рассматривая свой маникюр, делая вид, что ее не увлекают «телячьи нежности» и, вообще, проявление такого рода чувств. И только где-то глубоко в душе она горько сожалела о том, что не могла оказаться на месте Майи и выбрать другой жизненный путь.

Однако это было лишь мгновение непозволительной слабости. В следующую минуту Фурье ощущала себя могущественной и хитроумной львицей, способной зубами вырвать то, что ей причиталось. Она окинула девушку властным взглядом и спросила:

– Что у тебя с руками?

Майя недоуменно уставилась на свои пальцы и ладони.

– А что?– несмело спросила она.

– А то,– строго и поучающим тоном произнесла Жанна,– если хочешь стать успешной и добиться всего, не тратя на это много времени и сил, ты должна начать с внешнего вида. Завтра я приглашу моего стилиста и косметолога. Они научат тебя выглядеть шикарно. Остальной женской грамоте я научу тебя сама. А теперь – марш в ванную, приведи себя в порядок. Мы идем по магазинам! Тебе нужна приличная одежда.

Без лишних вопросов Майя поднялась с дивана и на носочках удалилась из гостиной. Жанна скрестила руки на груди и повернулась к широкому окну. Вид города с высоты ее этажа усмирял разбушевавшиеся чувства, приводил мысли в порядок, сосредотачивал на новых идеях выживания.

Неожиданное появление Майи изменило грандиозные планы женщины. Жанна впервые за долгое время ощущала противоречивые чувства. Она не хотела поддаваться пробивающейся из глубины души жалости к девушке, раздражалась и негодовала, и не могла просто отпустить ее, зная, что может без особых усилий кардинально изменить ее жизнь.

В ту ночь, когда Жанна оказалась на заправочной станции, план по устранению Тьерри Кристофа Гранжа был почти завершен. Она выполнила последний вход в банковскую базу данных ФАМО с личного компьютера Хоуэлла. Оставалось осуществить глобальный переброс суммы, накопленной в течение полугода и зависшей в виртуальном пространстве, в банк Ле Груф на счет Жюдит Годреш, и с Тьерри было бы покончено. Скрытая служба внутренней безопасности обнаружила бы, что в один миг со счетов агентства исчезло три миллиона долларов. А позже Жанна тонким жестом оставила бы след, ведущий к банку Ле Груф. Но сама не ведая, что творит, она подобрала на обочине совершенно чужую девчонку и привезла ее в свою квартиру. Жанна неожиданно для себя решила вложить украденные деньги в судьбу Майи Папуш. Недолго думая, она через риэлтерское агентство приобрела домик в Швейцарии, открыла счет на имя девушки и оплатила ее обучение в школе «Бедлэнг-хаус» на год вперед с перспективой перевода в колледж по выбранному профилю.

Теперь единственное, что раздражало ее, – это еще несколько месяцев терпеть Кевина Хоуэлла в своей постели. Идея расквитаться с Гранжем через Кевина была слишком хороша, чтобы ее сменить. Поэтому ей предстояло набраться терпения и проделать знакомую операцию еще раз. Но пройти весь путь заново Фурье предстояло только после того, как она отправит Майю в Швейцарию.

А сейчас Жанна активно занялась превращением девочки в леди. Все, что когда-то женщина постигала сама, Майя получила на блюдечке. И Жанна уже предвкушала удовольствие от будущего результата.

***

К концу недели София неожиданно открыла для себя, что ее работа над «Цербером» подходит к завершению. Все ее старания привели к поразительному результату. Предстояли последние штрихи и оформление оболочки программы для создания эффекта «невидимки», и «Цербер» можно было запускать в работу. Это знание вдохновило Софию и пробудило в ней искреннее и нетерпеливое желание поделиться своей радостью с Андерсоном.

Рабочий день подходил к концу, и она не находила Теда на месте. А от восторга и чувства удовлетворения собой хотелось взлететь и танцевать в воздухе. София отчаянно захотелось увидеть человека, которого она стремилась избегать, но который до сих пор был необычайно великодушен и уважителен к ней. Он смог бы разделить ее радость, даже не зная, о чем идет речь, отчего она была в состоянии восторженной взвинченности. София чувствовала, что если сегодня не окажется рядом с Ахматовым, не испытает на себе его нежного, полного внимания взгляда и не услышит голоса, который особенно звучал только для нее, то ощущение радости будет неполным.

«И почему я не могу просто заглянуть к нему в кабинет? Ведь мы не виделись уже сутки. Это совсем не признак слабости,– убеждала себя София, зная, что все равно увидит Алекса сегодня.– Это не изменит моего отношения к нему, я просто загляну и поздравлю с успешным внедрением международного проекта. Он всегда рад встрече. Почему я не могу быть признательна в ответ?»

Испытывая чувство полета, девушка выбралась из-за стола, оценила рабочую обстановку в отделе и с необычайной легкостью направилась в офис Ахматова. Она уже представляла, как войдет в дверь, увидит его реакцию, услышит приветствие и ощутит трепет в груди от его улыбки и манер. Это волнение было таким приятным, томным, что сегодня София запретила сомнениям и тревогам испортить себе безоблачное настроение.

Дверь в кабинет Ахматова была распахнута. Он сидел на диване, окруженный папками с документами, и что-то задумчиво вписывал карандашом в блокнот. Даже сосредоточенный на работе, усталый и озадаченный Алекс выглядел сногсшибательно. София содрогнулась от мгновенно поразившей ее мысли, что она могла бы быть с ним искренна. Но, вовремя одернув себя, она на носочках подкралась к дверному проему и, облокотившись на косяк, некоторое время наблюдала за мужчиной. Еще немного, и она окликнула бы его, но Алекс будто почувствовал чье-то присутствие и поднял голову.

Их глаза встретились, и оба замерли в трогательном молчании.

– Неужели я заслужил такое чудо?!– с неподдельной радостью заметил Алекс и поднялся с дивана.

– Я рада вас приветствовать!– улыбнулась София, ощущая искреннее удовольствие от встречи с ним.

Алекс быстро пересек разделяющее их пространство, чтобы коснуться ее локтя и проводить внутрь. Она без всякого смущения позволила ему это и вошла.

– Я действительно вижу солнце в твоих глазах, или мне это кажется?– заинтригованно спросил Ахматов, жестом предлагая место на диване.

София заметила, что недавняя усталость сошла с его лица, будто ее и не было, присела и охотно кивнула:

– Вам не показалось. Наверное, я вас отвлекла, но мне захотелось поделиться с вами своим хорошим настроением.

Теплая волна удовольствия от присутствия девушки пробежала по телу Ахматова. Его взволновала ее неожиданная приветливость. Как давно он желал ее простой душевной улыбки, подаренной именно ему. И мысль о том, что это было неслучайно, завладела им.

– Как редко тебя можно застать в таком настроении!– с приятным удивлением в голосе ответил Алекс.– Это нужно обязательно закрепить…

– Что?– засмеялась София, предвидя, что Ахматов вновь возьмется за старое.

Алекс суетливо взглянул на разложенные повсюду документы и с задором предложил:

– А давай сбежим с работы пораньше? Неделя была очень тяжелой, мы могли бы расслабиться где-нибудь в клубе?

«А почему бы и нет?»– подумала София, уверенная, что не позволит себе лишнего, а всего лишь проведет один – хотя бы один – приятный вечер в компании неотразимого мужчины. Она намеренно нахмурилась, поднялась с дивана и долго загадочно смотрела на Ахматова.

«Все ясно. Она снова сбежит!»– промелькнуло в мыслях Алекса. Но девушка лукаво изогнула бровь и веселым голосом спросила:

– Вы думаете, я откажусь? Ни за что! Сегодня мой день!

У Алекса на секунду перехватило дыхание. Он живо поднялся и довольно улыбнулся.

– Сегодня ты меня поражаешь! Кого мне благодарить за такой подарок?

София смущенно отвела глаза и покачнулась на каблуках.

– Ну, скажем так: сегодня родилась новая звездочка, и в этом моя заслуга.

Недоуменный взгляд Алекса насмешил Софию, но она сдержала улыбку и добавила:

– Знаю, вам ничего непонятно, но пусть это останется моей маленькой тайной. Главное, что я безмерно счастлива этому событию.

– Не буду любопытствовать, но заинтригован…

– Ну вот, а теперь живо доделывайте свои дела, у вас еще два с половиной часа до конца рабочего дня. Я буду ждать вас в холле,– с озорством проговорила она и буквально выпорхнула из кабинета.

Алекс ощутил прилив бодрости и настроения. Он не мог отказать себе в удовольствии провести с девушкой этот вечер, несмотря на решение не торопить события. Однако сегодня она была уверена в себе и благосклонна к нему. Он предположил одно из двух: либо София научилась владеть собой, либо решилась довериться ему. Второй вариант нравился ему больше, хотя и вызывал больше сомнения, чем первый.

Алекс томно потянулся, расправляя плечи и грудь. Мельком окинул взглядом кипы документов и понял, что в оставшееся время ему не сосредоточиться на них. Тогда он взял карандаш, чистый лист бумаги и сел за стол.

Ее больше синие глаза всегда жили в его памяти, и он мог без труда набросать их очертания… овал лица… линию губ… пряди волос в движении… И с листа на Ахматова смотрела «Ночная фиалка». В помещении присутствовал еле уловимый аромат сирени, и Алекс ощущал, как с каждым вдохом его душа наполняется томлением и тоской по этой трогательной женщине. Она нравилась ему не только потому, что была обаятельна, притягательна, но и потому, что в каждом ее движении, поступке присутствовало стремление перейти за грань условностей, отойти от жетонных манер, быть естественной и живой. Особую прелесть добавляла невинность, неопытность и прямота. Алекс впервые боялся быть неосторожным, чтобы не разрушить то малое проникновенное чувство, которое удалось вызвать в ней.

«Кто же дал тебе такую власть надо мной?»– неожиданно спросил себя он.

***

София закрывала последние приложения и собиралась еще несколько минут посвятить Теду, который, наконец, объявился в отделе. Она отключила оборудование и прошла к его столу. Андерсон был занят, но оглянулся, чтобы кивнуть ей.

– Тед,– окликнула София и присела на край его стола.

– Угу…– пробормотал тот, погруженный в работу.

– У меня приятная новость…

– Мэдисон, сейчас я немного занят,– старательно вежливо ответил Тед.

– Ладно, я ухожу, но знай, что трехглавая собака появится на свет в воскресенье. Приходи посмотреть на щенка!

Андерсон, раздраженный непониманием смысла выражения, поморщил лоб и, чтобы не обидеть ее, кивнул:

– Отлично.

– Ну пока…– усмехнулась София, догадавшись, что тот не понял ее, но не собиралась ничего разъяснять.

Через минуту после ухода Мэдисон до Теда неожиданно дошли ее слова. Она только что сказала ему, что «Цербер» будет готов в воскресенье. И он с волнением и досадой выругался:

– Вот тупица!

Тед тут же собрал свои вещи, выключил компьютер и вылетел из отдела как ужаленный. Информацию необходимо было передать директору Макстейну для срочной подготовки ко второму этапу операции «Леди».

***

Перед встречей с Ахматовым София заглянула в дамскую комнату, поправить макияж и прическу. Сегодня она была довольна всем и даже тем, что непокорные локоны легли не так, как обычно. Она нанесла блеск на губы, припудрила щеки и нос и кокетливо улыбнулась самой себе. И тут в зеркале София увидела позади себя известную ей женщину – мисс Фурье. Та вышла из кабинки и тоже направилась к зеркалу поправить макияж.

– Добрый вечер!– любезно произнесла София.

Фурье посмотрела на девушку, будто на незнакомку, и прохладно кивнула.

– Добрый…

Но потом окинула ее оценивающим взглядом и усмехнулась:

– Прихорашиваетесь?

София не ожидала такого тона от практически незнакомого ей человека, но вежливо улыбнулась и ответила:

– Да, хочу выглядеть хорошо!

– Для кого?

– Что вы имеете в виду?!

Жанна хитро прищурилась и оперлась одной рукой на тумбу с раковиной, а другой – стала непринужденно накручивать длинный рыжий локон у виска.

– Я заметила – ты выходила из офиса Ахматова? Да и в отделе говорят, что ты его новая пассия?

Софию будто окатили ледяной водой. Восторженное настроение слегка пошатнулось. Она растерянно опустила глаза и ничего не могла сообразить в ответ на такую бесцеремонность.

– К чему такой интерес?– сухо поинтересовалась она и напряженно собрала косметику в свою сумочку.

– О-о, бедная девочка!– убийственно-сочувствующим тоном ответила Жанна и склонила голову набок.– Ты, наверное, еще не знаешь, кто такой Ахматов?

У Софии похолодело внутри, но она смело взглянула прямо в лицо женщине и спросила:

– И кто же?

– Потрясающий мужчина, верно?

– Если вы что-то хотите сказать, то говорите прямо, без прелюдий. Но если нечего, то я пойду с вашего разрешения…

– Погоди, не сердись,– остановила Фурье девушку.– Ты взрослая девочка и можешь делать что угодно. Но мне хочется сделать доброе дело и предупредить тебя…

Жанна намеренно шла к своей цели.

Голос и выражение лица неприятной женщины были искренно-сочувствующими. Но что-то настораживало Софию в ее поведении. Она накинула сумочку на плечо и сделала внимательный вид.

– Красивые мужчины еще с детства чувствуют свое превосходство над всеми другими мужчинами. Они совершенно уверены в том, что женщина, которую они хотят иметь, будет принадлежать им. Да, что там – любая женщина, стоит только поманить пальцем. Ну и скажи, зачем же такому мужчине заводить прочные, угнетающие своим однообразием связи, если он может заполучить самых разных женщин и наслаждаться достоинствами каждой? А Александр именно из этой категории мужчин. Многие уже попали в его сети. Кто-то выбрался из них без особых потерь, а кто-то и…

– Не продолжайте,– холодно остановила София женщину.– Вы ошиблись на мой счет.

– Да? Тогда тебе повезло!– заключила Жанна и отступила назад.– Я уж было подумала, что его манеры и дивная улыбка и тебя ослепили. Что ж, тогда извини, что отняла у тебя время…

Уходя, Фурье мило улыбнулась, но эта улыбка прошлась ножом по сердцу. София не хотела верить своим ушам, и не поверила бы, если бы не знала, на что способны мужчины. Но Алекс – милый, искренний, благородный, разве он хотел так обойтись с ней? «Нет! Он столько раз мог соблазнить меня, но даже не сделал намека на это! Конечно, он – красив, обаятелен, но разве у таких людей не может быть серьезных чувств, уважения? Зачем она мне это сказала? Только испортила такое настроение! Что же делать? Может, плюнуть на все и просто пойти с Алексом? Я всегда могу отказать ему, если что… Да, так и сделаю. Почему я должна отказаться от хорошей компании ради чьих-то домыслов? Так ангельски красива, и так неприятна по сути!»– подумала София и настроилась на прежнее настроение, хотя, конечно, оно было заметно испорчено.

Выйдя из узкого коридора в холл этажа, София резко остановилась и тут же попятилась. У лифта стоял Ахматов. Но взгляд девушки был прикован не к его красивому лицу, а к женской руке, обвивающей его локоть цепкой змейкой. Это была мисс Фурье.

«Ах, вот для кого она старалась!– с обидой подумала София.– Да, они идеальная пара! Но тогда, что она делала с мистером Хоуэллом? Неужели у них все закончилось? И началось с Алексом?!»

Но самое главное, что ее беспокоило сейчас, – права ли была Фурье насчет Ахматова. Неудивительно, что Алекс позволял ей держать себя под руку. И хоть оба стояли спиной к Софии, она заметила, что Алекс не проявляет должного интереса к женщине: не заглядывает в глаза, не улыбается сладко и томно, как это делала Жанна. «Ну да… Все это уже не важно!– расстроенно решила София.– Просто я на время потеряла голову. Если я сейчас пойду домой, то завершу «Цербер» уже в субботу, а не в воскресенье. Все же этот мужчина не стоит того, чтобы так себя изводить. Он ведь просто еще один мужчина…»

София выдохнула и, приняв окончательное решение, вышла в холл. Ахматов оглянулся на стук каблуков и, заметив девушку, сразу же приветливо обратился к ней:

– Опаздываете, мисс Мэдисон? Мисс Фурье, до понедельника…

Алекс прохладно кивнул и отошел от женщины.

В его внимательном взгляде и улыбке, предназначенных только появившейся особе, Жанна уловила больше, чем симпатию. Александр был ценителем женской красоты, поэтому она недоумевала, что он мог найти в этой девчонке, и даже был в ее власти. Она не могла не признать, что Мэдисон была мила собой и в некотором роде привлекательна, но чувство собственного превосходства и ревность перекрывали доводы разума. Не покидала убежденность и в том, что Александр ее идеал и собственность. Так решила она. Он любил ее, и теперь был обязан любить. Время и прошлые поступки не принимались в расчет. Ведь она все еще желала его.

Жанна усмехнулась своим нелепым догадкам о серьезности увлечения Александра, окинула приближающуюся девушку ироничным взглядом и снисходительно попрощалась с обоими. Ахматов даже не оглянулся в ее сторону, будто и не слышал вообще. Фурье вошла в лифт и покинула этаж.

– Куда ты пропала?– нетерпеливо спросил Алекс, когда они с Софией остались наедине у лифта.

София внимательным, изучающим взглядом обвела лицо мужчины и тихо, будто смирившись с какими-то своими мыслями, произнесла:

– Я буду с вами откровенна. Нет смысла прятаться за маской вежливости. Пусть то, что я скажу, не умалит вашего достоинства, и все же мне будет гораздо проще, если между нами не будет недоразумений…

София нажала на кнопку вызова, и рядом распахнулись двери второго лифта.

– Начало звучит серьезно,– напряженно сдвинув брови, отметил Ахматов.

– Не иронизируйте, пожалуйста,– будто защищаясь, сказала она.– Вы очень востребованы среди других представительниц женского пола. И я бы не хотела оказаться на пути одной из них…

Алекс прищурился, догадываясь, к чему клонит девушка, но, сдержанно вздохнув, продолжал внимательно слушать.

–…Поэтому нам с вами лучше не давать повода для сплетен. Всего доброго, мистер Ахматов. До понедельника…

И девушка вошла в лифт, не дав мужчине возможности оправдать себя. Ахматов остался в холле один в недоумении, что с ней произошло за те два часа, пока они не виделись. «Какая муха ее укусила?!» Ахматов не стал ее догонять, зная, что его настойчивость может неправильно быть истолкована. И все же его огорчила внезапная смена настроения девушки, ее странная реакция на его общение с Жанной. Даже если бы это была ревность, в глубине души Алекс опасался, что у Софии может сложиться неверное представление о нем в силу ее обидного прошлого. Из головы не выходил разговор с Сибил о девушке и настоятельные рекомендации оставить ее в покое. Но он не мог…

Алекс поражался самому себе: он стал одержим мыслью о Софии. Его чувствительность и интерес к ней росли с каждым днем, он ощущал малейшие движения ее души, если находился рядом, и игнорировал все попытки девушки выстроить неприступную стену между ними. Он и сам не хотел такой глубины отношений, которая уводила его от бесстрастности, сосредоточенности и твердости. И тем не менее, осознавая свою прошлую жизнь до встречи с Софией, Ахматов отмечал, что был самодостаточен и удовлетворен всем, но со дня, когда впервые заговорил с девушкой, а может, и раньше, когда увидел ее на картине Элен, его перестали удовлетворять привычные вещи, дела, привычный круг, и появилось неодолимое желание участвовать во всем, что было связано с ней. Возможно, это было одно из самых светлых чувств в его жизни, которое сейчас он не согласился бы променять на любое другое.

София была обычной и загадочной девушкой одновременно, не выделялась ярким поведением или экстравагантным вкусом и в то же время была чистой и непосредственной. В общении с людьми она была вежлива и дружелюбна, порой остра и прямолинейна, в манере одеваться ее вкус отличался от многих простотой и легкостью сочетания модных направлений, опрятностью и некоторой безупречностью. Она была аккуратным, грамотным, знающим свое дело молодым специалистом, чаще руководствовалась здравым смыслом, использовала обстоятельно продуманные идеи, проверенные и логически обоснованные аргументы. Но Алекс знал и другую ее сторону: София в одно мгновение могла изменить, перевернуть ситуацию, находящуюся в ее руках и действовать совершенно инстинктивно и импульсивно, не обращая внимания на разум, опираясь на собственную логику, чувства, интуицию, на видимые только ею знаки и сигналы.

Особым образом Алекс выделял ее развитую интуицию – шестое чувство. И в этом София была похожа на него. Все, что девушка использовала при решении задач в операции АМБ, вызывало восхищение не только у Ахматова, но и у Билла Макстейна. По его личному убеждению – это был природный талант агента АМБ.

Была и еще одна особенность у Софии, которая трогала и неотвязно преследовала Алекса, – ее бездонная грусть в больших синих глазах. Иной раз он не мог контролировать свое воображение. Первое, что видел перед собой, просыпаясь, – ее глаза, а перед сном – она улыбалась ему загадочной теплой улыбкой.

Продолжая размышлять о девушке, Алекс спустился на подземную парковку. Не спеша направляясь к своей машине, он услышал за спиной торопливые шаги. Оглянувшись, увидел Теда, который спешил к нему с необычно оживленным выражением на лице.

– Тебя подбросить?– внимательно глядя на Андерсона, спросил Ахматов.

Тот остановился рядом с Алексом, наклонился вниз, опираясь ладонями на коленные чашечки, и отдышался.

– Фу-х, думал, не успею тебя застать. Подбросишь до сервисного центра? Мне не везет – опять пробил колесо.

– Садись,– согласился Ахматов, догадываясь, что у Теда есть важные новости.

Они оба сели в машину, но, не успев дать задний ход, Алекс заметил Джулию Каан, которая помахала рукой, чтобы он притормозил.

– Мальчики, добрый вечер,– весело и непринужденно обратилась Каан,– уделите мне несколько секунд?

Она подошла к машине со стороны водителя и вынула из сумочки пару цветных буклетов.

– Алекс, моя племянница – актриса в местном театре, и завтра там состоится премьера новой пьесы. Я купила билеты и, к сожалению, не смогу появиться там. Сандра очень расстроилась, но я пообещала, что придут мои друзья, которые давно хотят увидеть ее творчество. Не откажите мне?

Джулия умоляюще улыбнулась и протянула билеты Ахматову.

– Это приглашения на два лица. Вы можете пойти вчетвером…

Алекс переглянулся с Тедом и вдруг понял, что это прекрасный повод встретиться с Софией.

– На меня не рассчитывай,– отказался Тед.– Я уже занят походом с сыном на водный аттракцион.

– А я с удовольствием,– искренне улыбнулся Ахматов и принял билеты.

– Спасибо, я знала, что на тебя можно рассчитывать,– и Джулия, нагнувшись, благодарно поцеловала Алекса в щеку.

Когда мужчины выехали с парковки, Тед по привычке включил радио и тихо, чтобы Алекс разобрал его речь, сказал:

– В воскресенье Леди представит программу. Возможно, скоро у нас в руках будут все козыри!

Ахматов сразу воодушевился. Для него эта новость означала не успешное продвижение вперед в операции, а то, что теперь он мог уделять Софии столько внимания, сколько пожелает.

– Значит, в воскресенье нужно организовать встречу с Леди? Сегодня я проработаю все детали внедрения программы, но, безусловно, мне нужна информация от Леди: способна ли она самостоятельно внедрить программу, либо понадобится прикрытие. Мы оговаривали этот вопрос с Биллом. У него есть несколько идей по этому поводу.

– Недавно Леди открыла мне, что сеть ФАМО не является строго локализованной, а существуют дополнительные автономные серверы, с которыми работают сам директор Фарлонг и Кевин Хоуэлл. Она полагает, что придется задействовать их личные терминалы, которые стоят у них дома. Вся информация ФАМО дублируется на их серверы, но не имеет обратного доступа, то есть в их терминалы не пробраться через внутреннюю сеть. Необходим непосредственный доступ. Я не знал, что их терминалы и серверы тоже. Этой информацией я не владел, но Леди как-то вычислила. Талант, что тут скажешь!

– Да, она – очень полезный человечек!– с нескрываемой теплотой отозвался Ахматов.– Передай Майку, чтобы предупредил ее о встрече в воскресенье. И пусть она подготовит исчерпывающую информацию о своей разработке. А я обо всем сообщу Макстейну… Кстати, твоя остановка.

Ахматов притормозил. Андерсон открыл дверцу машины, но, прежде чем выйти, не сдержал любопытства и спросил:

– Можно личный вопрос?

– Валяй…

– Ты пригласишь в театр Мэдисон?

На лице Ахматова напряженно заиграли жилки. Спустя несколько секунд он загадочно улыбнулся, не отрицая, но и не подтверждая догадок коллеги.

– До встречи, Тед!

Андерсон почувствовал, что снова проявил бестактность, улыбнулся извиняющейся улыбкой и вышел на тротуар.

***

София не спала всю ночь, упрямо работая над «Цербером», чтобы разочарование и обида не одолели ее. Глаза слипались от усталости и слезились от напряжения. Но действия Софии были точны и обдуманны. Она не простила бы себе и малейшей ошибки.

Время летело незаметно, сменяя глубокую ночь предутренней зарей. И, когда София поняла, что ей осталось совсем немного до завершения, отстранилась от компьютера и оттолкнулась ногами от пола. Кресло вместе с ней глухо прокатилось по паркету, замедлило ход на середине комнаты. Девушка сладко потянулась, размяла кисти рук и обмякла в кресле. От общего утомления в мыслях уже не было волнения, обиды и грусти, а было желание провалиться в сон и оставить все решения на потом. Лень было даже подумать, чтобы встать и лечь в постель.

В форточку ворвался свежий поток воздуха, и София почувствовала, что сегодня будет чудесное утро, и что если бы она не была смертельно уставшей и не хотела спать, то непременно бы прогулялась с сестрой или матерью по любимым местам Хьюстона. Середина августа в этом году отличалась от всех прошлых лет своей ласковой безветренной погодой. София вспомнила августовские пыльные туманы в Эль-Пачито, а затем дожди, прибивающие эту пыль к окнам, которую впоследствии трудно было отмыть. Она вяло улыбнулась своим воспоминаниям, невольно отмечая, что нисколько не жалеет о своем переезде в Хьюстон. Хотя ей часто снилось их поместье, пышный сад, клумбы с азалиями, даже их запах щекотал в носу при пробуждении. Тогда ностальгические нотки трогали ее душу, и единственное, о чем она могла сожалеть, так это о расставании с Джинжер, с которой было связано много незабываемых событий. Именно Джинжер привела Софию к шалашу из кустов шиповника, где она встретила своего Мистера «Х»…

«Кому достался мой рыжий дьяволенок?»– подумала София, чувствуя, что уже сползает с кресла от бессилия.

Она лениво добралась до постели и, не раздеваясь, с головой завернулась в одеяло. Сон мгновенно поразил ее сознание. Но во сне София не отдыхала. Ей снились алгоритмы, коды, шифры, нули и единицы и пальцы невольно искали клавиши клавиатуры; вперемешку возникали лица Ахматова и рыжей Фурье; Майк снова напоминал ей о встрече с оперативной группой; Стивенсон пытался научить ее новым тактическим уловкам; а потом она карабкалась на скалу невероятных размеров без страховки, с диким ужасом и с замиранием сердца, а сверху на нее смотрели до боли знакомые глаза, и губы шептали: «Иди ко мне!»

И вдруг она проснулась, смутно отдавая себе отчет в том, что это был сон. И тут же ее напугал звонок домофона. София выбралась из-под одеяла, поправила на себе одежду, мысленно возмущаясь, что та очень измята и непригодна для встречи незваных гостей. Пробегая мимо часов, она сердито заметила, что двенадцать – слишком ранний час, и она могла бы еще поспать.

– Кто там?– спросонья недовольно проговорила София в домофон.

– Добрый день, София! Уверен, что ты не ждала меня, но сегодня такой чудесный день, и у меня к тебе не менее приятное предложение,– невероятно дружелюбно проговорил мужской голос, который только звучал во сне.

София оторопела и сделала шаг в сторону зеркала. В этот момент она выглядела ужасно: взъерошенные волосы, заспанное лицо и пьяные глаза.

– Э-э…– вырвалось у нее в ответ,– конечно, я вас не ждала, Алекс… Совсем не ждала… А что вы хотите?

– Может, ты позволишь мне войти и все объяснить?– ответил Ахматов.

«Ну да, неудобно держать его там»,– подумала София и нажала на кнопку «пропуск». Затем она метнулась в ванную, сорвала с крючка махровый халат, закрутила банное полотенце вокруг головы и вернулась к входной двери.

Рассеянно поправляя на себе одежду, и, пальцами разглаживая кожу лица, чтобы удалить заспанное выражение, София прислушалась к шагам за дверью. «Что он здесь забыл?!– теперь уже стала рассуждать она.– Я ему ясно сказала, что не хочу встречаться с ним. Или я была неубедительна? Вот глупая: почему я опять волнуюсь, как школьница?»

В дверь раздался деликатный стук. Девушка глубоко вдохнула и так же выдохнула, помогая себе плавными движениями рук. Восстановив дыхание и настроившись на ровный тон, протянула руку к щеколде и повернула ее. Отперев дверь, отшагнула назад и уверенно вопросительно уставилась на мужчину.

Ахматов выглядел потрясающе. София смотрела на него и чувствовала стыд от слишком откровенного любования им, но не могла отвести глаз. Его удивительное лицо – идеально симметричное, одухотворенное и поразительно красивое всегда вызывало в ней трепет. Ясные глаза, крепкие скулы, волевой подбородок, гладко выбритая кожа без изъяна, чувственные губы – не большие, не маленькие, и ровные здоровые зубы, которые показались, когда он улыбнулся открытой, радостной улыбкой.

– Я тебя разбудил?– вскинул одну бровь Алекс и окинул девушку любующимся взглядом.

В розовом халате, с полотенцем на голове, без макияжа она выглядела еще обаятельнее – естественная, нежная и трогательная.

– Да,– призналась она и смущенно помяла губами: от его глаз ничего не утаишь.

– И даже в этом ты выглядишь очаровательно,– с неподдельным восхищением заметил Алекс и оперся плечом на дверной косяк.– Я могу войти?

София отреагировала на комплимент легким румянцем.

– Уж если все равно разбудили меня, то уделю вам несколько минут,– сразу ограничила Мэдисон и жестом пригласила войти.

Ахматов вошел и прикрыл за собой дверь, но проходить дальше холла не пытался, так как девушка смотрела на него настороженно.

– Мне нескольких минут хватит, но тебе понадобится чуть больше времени, чтобы собраться,– уверенно заявил он.

И София поразилась безаппеляционности его тона.

– Что это значит?– недоуменно спросила она и скрестила руки на груди.

– Мне предложили два билета на премьеру спектакля. Это маленький театр в центре Хьюстон-авеню. Мне кажется, это интересно. Пойдем вместе сегодня в три часа? А до спектакля мы могли бы где-нибудь пообедать?

«Спектакль?! Это что-то новенькое! И как мне себя вести? Опять начать все заново?!»– пронеслось в мыслях Софии.

– Вы просто неиссякаемый источник упорства!– безобидно подчеркнула она и не сдержала улыбки.

– Это упрек? Или комплимент?

– И то, и другое, если хотите…

Ахматов грустно вздохнул и опустил голову, чтобы руками взъерошить волосы на висках. Потом он с загадочной улыбкой обвел лицо девушки взглядом и сказал:

– Меня расстроил наш последний разговор. Чувствую какую-то недосказанность. Может, избавишь меня от дурацких догадок и сомнений?

Разговор выходил на откровения, но София чувствовала, что не может позволить себе затронуть эту тему, так как поток смятения тут же вынесет ее из почти укрепившегося состояния равновесия. Она опустила глаза, но решительно ответила:

– Боюсь быть не объективной, но мы с вами – люди разного уровня. Интересы, увлечения, привычки, воспитание, сложившееся мнение…

– Мнение? Ты судишь обо мне по чужому мнению, но только не по своему собственному? С воспитанием у нас обоих в порядке. А интересы и привычки имеют свойства меняться. Я не понимаю, что ты хочешь сказать?

– Вы и у меня создаете впечатление человека, как бы это мягче выразить… свободолюбивого…

– Только не убеждай меня в том, что я продолжаю подвиги донжуана и веду счет каждой женщине…– слегка оскорбился Алекс.

Софию взволновала такая искренняя реакция Ахматова. Она чувствовала, что он обижен и рассержен из-за ее отношения к нему, но имеет завидное самообладание, чтобы не выразить это ни словом, ни жестом.

– Прошу прощения за прямоту,– проговорила она, не зная, куда спрятаться от его пронзительного взгляда.

– Мне нравится твоя прямолинейность,– мягко признался Алекс,– но в рассмотрении меня ты опираешься на недостоверные источники.

София еще больше ощутила свою вину и непроизвольно замедлила дыхание от огорчения. Ахматов сделал шаг навстречу, склонился и заглянул ей в глаза, которые она не осмеливалась поднять.

– Так ты пойдешь со мной на «Мигелию»?

– Куда?!– внезапно оживилась София и вскинула голову ему навстречу.

Ахматов вынул из кармана пиджака яркий билет-программку и протянул девушке.

– «Мигелия де Сантос», премьера пьесы.

– С удовольствием!– воскликнула София, не осмыслив, хочет ли она этого в действительности, и что ее будет ждать потом.

– Прекрасно!– воодушевился Ахматов, несколько удивленный ее непредсказуемостью.– Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

– Полчаса будет достаточно…

– Тогда я жду тебя в машине?

София кивнула, благодарно отмечая манеры воспитанного человека, который не стал напрашиваться подождать ее в гостиной или просить чашку кофе, желая остаться в квартире. «Утро и впрямь чудесное!– со странным ликованием подумала она, а ведь вчера вечером она послала бы его куда подальше.– Мигелия де Сантос! Йюху-у, Тим, ты все-таки вывел ее на большую сцену?!»

Ахматов, конечно же, не догадывался о причине неожиданного всплеска энтузиазма Софии к его предложению. И у нее был маленький козырь, чтобы поразить его.

Софии хватило двадцати минут, чтобы привести себя в порядок. Еще десять – она приводила в порядок свои мысли и чувства. Она со странным спокойствием отметила, что рада приглашению Алекса, и что с каждым днем ей становится все комфортнее и легче с ним. Он ни к чему ее не принуждал, не обязывал и даже не намекал. Он просто хотел видеть ее чаще. Это многое определяло.

Когда она вышла из дома и спустилась на тротуар, первое, что бросилось ей в глаза, – это огромный букет оранжевых роз, крупных свежих бутонов. У нее перехватило дыхание от восторга и сознания, что эти цветы – первые в ее жизни – были для нее и от Ахматова.

– Розы!

– Это тебе!– заметив реакцию девушки, удовлетворенно произнес Алекс.

– Я обожаю розы!– устремив взгляд в глубину полураскрытых бутонов, сказала София и вдохновленно добавила.– Это божественные цветы…

И вдруг оба переглянулись, поймав себя на том, что произнесли эту фразу одновременно. Ее щеки порозовели, и от этого лицо стало еще прекраснее. Алекс отвел откровенно любующийся взгляд, чтобы не смутить девушку еще больше.

София села на переднее сиденье, положила букет себе на колени и проследила за мужчиной взглядом, пока тот обходил капот.

– Почему оранжевые?– поинтересовалась она, когда Алекс оказался в кресле водителя.

– Красные, белые – это классика, а это особый вид, только для рыжего дьявола!– подмигнул Ахматов и открыто улыбнулся.

«Как же мне нравится его улыбка!»– засмеялась София и спрятала лицо за упавшими вперед крупными завитками волос.

***

У театра на Хьюстон-авеню стояло кафе мороженого. София согласилась посидеть в нем до начала спектакля.

Они присели за свободный столик у самого окна. София положила свой огромный букет, с которым не хотела расставаться, на край стола и с гордостью обвела взглядом присутствующих, ловя их любопытные взгляды.

Официант подал мороженое, и София невольно вспомнила, как пыталась съесть мороженое на пляже, но только неблагодарно растолкла его ложкой по креманке.

Неожиданно кто-то из зала кафе воскликнул:

– Ахматов? Это ты?

Алекс отвлекся от спутницы, оглянулся на оклик и узнал своего однокурсника, с которым учился в Вашингтоне.

– Клод?! София, я на одну минутку?– извиняющимся тоном попросил Ахматов.

– Идите, идите,– отослала его девушка, облизывая ложку с шариком мороженого.

Он отошел на несколько метров и встал рядом со знакомым, но так, чтобы все время видеть Софию. Даже общаясь с приятелем, он уделял ей внимание. «Наверное, это самый прекрасный день в моей жизни! Такого больше не будет!– устремив взгляд в окно и подставив лицо лучам солнца, подумала она.

Рассматривая прохожих и улицу, София прищурилась и поняла, что если сфокусирует взгляд, то увидит четкое отражение Ахматова в стекле. Она улыбнулась самой себе. Сиренево-стальной цвет рубашки отлично гармонировал с бронзовым тоном его кожи. София вновь отметила тонкий вкус мужчины. Четкие линии, идеально подобранные тона и детали костюма, простота и легкость, с которыми он держался в одежде, вызывали зависть даже у женщин. Ахматов не выглядел дэнди, но всегда был одет к месту, ко времени, поразительно стильно. София с усмешкой подумала о том, что если бы натянуть на него рваные джинсы и вытянувшуюся выцветшую майку, то и тогда бы он очаровывал всех окружающих.

И тут она поймала себя на мысли, что очень заинтересованно следит за поведением Ахматова, ловит каждый его жест, слово. А самым неожиданным было то, что уже несколько секунд он внимательно смотрел на то же отражение в стекле, и на его губах играла загадочная улыбка. София тут же непринужденно перевела взгляд на собеседника Ахматова, затем вдаль, потом и вовсе в другую сторону, надеясь, что Алекс не заподозрил ее в тех чувствах, которые она пыталась скрыть даже от себя. «Это всего лишь эмоции, а не секретная информация!»– оправдала себя она, чувствуя вину за то, что рядом с Ахматовым не может-таки проявлять бесстрастность, хотя и училась этому. Видимо, недостаточно…

Алекс быстро вернулся к Софии, еще раз извинившись за то, что оставил ее. Она изо всех сил старалась изобразить невозмутимость, но не могла оценить, насколько это у нее хорошо получалось.

***

За пятнадцать минут до спектакля София и Алекс вошли в зрительный зал и заняли свои места. Зал был полон, несмотря на то что это была премьера никому неизвестной пьесы. София раскрыла программку и с любопытством стала изучать имена актеров, режиссера-постановщика и сценаристов. А изучив все содержимое программки, она несколько расстроилась, но, перевернув последнюю страницу, вдруг наполнилась вдохновением и довольно прищелкнула языком.

Ахматов с интересом взглянул в программку, пытаясь понять, отчего так расцвела девушка, но тут погасили свет, и он устремил взгляд на сцену. София мельком взглянула на спутника, выпрямилась в напряженном ожидании, подвинулась на край кресла и, внимательно следя за сценой, превратилась в абсолютный слух.

Действие началось. Зазвучала волнующая музыка, занавес поднялся, на сцене расстелился дым, и в тусклом сиреневом свете появился человек в черном атласном плаще и шляпе, читающий слова автора.

С первых же секунд действие захватило внимание зала. София взволнованно ухватилась за спинку стоящего впереди кресла и затаила дыхание. Сегодня и вправду был чудесный день…

Ахматов тоже мгновенно увлекся зрелищем. Он с первых же сцен оценил глубокий смысл постановки. Пьеса была пропитана шекспировским духом, романтизмом, а мистические мотивы добавляли остроту и погружали в философские раздумья. Актеры играли гениально, проникновенно, язык был точен, богат и разил в самую душу. Алекс не ожидал увидеть в малобюджетном театре постановку такого уровня и был рад, что предложил девушке пойти на нее.

Изредка он оборачивался на Софию и умиленно улыбался, наблюдая, как она с нескрываемым интересом, восторгом и волнением поглощена разворачивающимися на сцене событиями, словно сама принимала в них участие. Ее эмоции были настолько выразительны, что невольно отвлекали Алекса от сцены и возвращали внимание к ней: глаза ее блестели от удовольствия, выражение лица менялось ежеминутно, словно она сама проигрывала каждую роль: губы шевелились в беззвучном шепоте, она довольно кивала на какие-то реплики, а на какие-то удивленно изгибала бровь, хмурилась, щурилась, неожиданно вздрагивала при смене музыки, смешно покусывала нижнюю губу.

И вот уже человек в черном плаще и шляпе читал заключительные слова автора, актеры по сценарию разбредались по сцене в мрачном шепоте. Пьеса подходила к концу. Вдруг мужчина в черном замолчал, видимо, забыл текст, и в доли секунды София волнительно соскользнула на самый край кресла, глубоко вздохнула и…

– И если б нрав людской стоял на том, то б не был проклят этот дом!– выразительно и проникновенно закончила Мэдисон партию автора.

Алекс бросил на девушку быстрый взгляд и снова устремил внимание на сцену.

И неожиданно со сцены прозвучали только что произнесенные Софией слова. Свет погас. Занавес опустился, музыка стихла, и зрители шумно зааплодировали. София облегченно выдохнула и расслабленно откинулась на спинку кресла.

Алекс с любопытством повернулся и задержал удивленный взгляд на лице спутницы.

– Откуда ты знаешь текст пьесы? Это премьера…

София отвлеклась от распирающих грудь гордости и восхищения за постановку пьесы, мыслями вернулась к Алексу и улыбнулась довольной открытой улыбкой.

– Хотите знать секрет?

– Очень!– заинтригованно ответил тот.

– Эту пьесу написала я!

– Ты?!

– Я! Спустя три года она вышла на большую сцену. Впервые она состоялась на сцене университетского кружка. Я решила записаться в театральный кружок. Занятия так вдохновили меня, что однажды, придя домой, я за ночь набросала пьеску. Она приснилась мне! Чудно, правда? А потом я показала ее руководителю. Через месяц он предложил мне поставить «Мигелию». Я была помощником режиссера. Это так трогательно и забавно вспоминать!– София радостно засмеялась и пожала плечами.– Простите, но я сейчас в таком восторге, что даже не могу усидеть в кресле…

– Я изумлен!– тихо признался Ахматов.

И София заметила, что его глаза как-то загадочно мигнули.

– Однако на афише и программе нет твоего имени? Это вопиющая несправедливость!– шутливо заключил он.

– На афише – нет, но в программке…

Она открыла последнюю страницу и гордо указала пальцем. В самом низу страницы мелким курсивом было напечатано: «Особую благодарность выражаю моей ученице, Софии Мэдисон, подарившей мне великое счастье поставить эту пьесу. Режиссер Тим Робинсон».

– Немного помпезно, но Тим не забыл обо мне,– просто ответила София.– Он звонил мне еще год назад и просил разрешения на постановку пьесы за пределами университета. Конечно, он мастер своего дела: многое доработал, шикарные декорации и костюмы! Удивительно точно подобраны актеры, главные герои.

– Должно быть, сейчас ты гордишься собой!

– Не скрою – я вне себя от счастья! Здорово ощущать свою причастность к чему-то прекрасному, имеющему успех!

– Признаюсь, я в восторге от пьесы, а теперь в двойном! Не думал, что человек, производящий такие сложные логические операции в работе с электронными информационными системами, может обладать таким тонким воображением!

– Вы мне льстите…– смутилась София.

– А разве несмолкающие аплодисменты и крики «браво» не убеждают тебя в правдивости моих слов?

София оглянулась на зал, который все еще аплодировал актерам на сцене, и была вынуждена согласиться с комплиментом своего спутника.

– Благодарю…– скромно ответила она.– Вы не будете обижены, если я подарю цветы режиссеру?

– Они твои, распоряжайся ими.

– Тогда пойдемте за кулисы? Я хочу быть первой, кто его поздравит.

У гримерки София и Алекс простояли недолго. Вскоре в шумном, радостном сопровождении актеров появился Тим.

– Бог мой, кого я вижу?!– обрадовался Тим, узнав девушку, и неожиданно для нее расцеловал ей руки.– София, я не мог тебе дозвониться, а твой адрес твоя тетка не дала. Наверно, подумала, что я один из твоих сумасшедших поклонников. Это здорово, что ты пришла!

София рассмеялась юмору мужчины, украдкой посмотрев на Алекса, у которого слова «сумасшедшие поклонники» вызывали легкую усмешку.

– Тим, это потрясающая постановка!– с чувством произнесла София и вручила Тиму букет роз.

– Внимание!– громко и гордо воскликнул тот присутствующим.– Это мисс София Мэдисон!

Группа восторженно захлопала в ладони, засвистела, зашепталась.

– Вы были гениальны!– кивнула девушка актерам.

Алекс почувствовал гордость за Софию и протянул руку Тиму.

– Александр Ахматов!

– Тим Робинсон… София, это твой мужчина?– переведя глаза на девушку, подмигнул Тим.

– Нет, мы работаем вместе…– смущенно начала София.

– Но я ее сумасшедший поклонник,– с улыбкой вставил Алекс, чтобы прилюдно намекнуть девушке, насколько она ему интересна.

Тим догадливым взглядом окинул окончательно смутившуюся ученицу, а затем вынул из подаренного ею букета самую крупную розу и протянул ей.

– Это на удачу!

София уткнулась носом в лепестки цветка и благодарно кивнула в ответ.

***

На улице еще было светло, когда Ахматов вез девушку домой. И несмотря на прекрасно проведенное время, София чувствовала себя неважно, словно ее раскололи пополам. С одной стороны, она была в восторге от происходящего с ней, с другой – обеспокоена открытым проявлением интереса Ахматовым к ней и все более усложняющимся отношением к нему. Она хотела бы злиться на него, обвинить во всех своих тревогах, но он не позволял ей этого сделать своим безупречным поведением, как будто это был не человек, а робот, запрограммированный ею самой. И даже то, что она услышала об Алексе от мисс Фурье, не оказало значимого влияния на все более растущее положительное впечатление о нем.

Алекс, как всегда, был чуток и давал Софии возможность оставаться наедине с собственными мыслями, пока они ехали в машине. Но как отчаянно ему хотелось говорить с ней о чем угодно, лишь бы слышать ее голос, пусть даже строгий, ироничный, напряженный или холодный, или ее искристый смех, от которого тепло разливалось по всему телу.

Уже подъезжая к дому, она заговорила сама:

– Я нисколько не жалею, что провела этот день с вами и получила массу впечатлений… Я, наверное, и не усну сегодня, все буду вспоминать сцены из «Мигелии».

Ахматов свернул к обочине и остановился.

– Почему до сих пор ты называешь меня на «вы»? Это становится смешным,– с задумчивой улыбкой спросил он.– Неужели я так стар для тебя?

София ответила ему молчаливой улыбкой, не представляя, чем может оправдаться.

– Конечно, у меня возраст Христа, но родился я не в первом веке нашей эры,– серьезным тоном пошутил снова Алекс.

Это раскрепостило девушку, и она откровенно ответила:

– У меня не получается… Я слишком уважаю вас…

– Мне не нужно, чтобы ты меня так уважала… Хотелось бы, чтобы ты доверяла мне,– высказался Ахматов, и его взгляд впервые так увлеченно задержался на милых ямочках на ее щеках, а затем и губах, подведенных блеском. Но он сумел справиться с соблазном коснуться лица девушки рукой.

– Пожалуй, мне пора…– испугалась своих волнующих желаний София и выбралась из автомобиля.

Ахматов тут же поспешил догнать беглянку и, легко коснувшись ее запястья, нежно попросил:

– Разреши мне проводить тебя? Вдруг тебе снова понадобится моя зажигалка?

София осторожно отняла руку, внутренне сгорая от желания, чтобы он не отпустил ее, а привлек к себе. Но и этого она не смогла допустить, зная, что, легкомысленно перешагнув черту, не сможет вернуться назад.

Алекс не противился ее движению, но и не отвел глаз.

– Только до квартиры…– все же произнесла она.

Они вошли в холл, поднялись на второй этаж и пошли по коридору к двери. София шла на полшага впереди и спиной ощущала испытывающий взгляд Алекса. Чтобы не споткнуться от волнения, она замедлила шаг и стала доставать из сумочки ключи.

И вдруг из ее квартиры вышел Майк. София резко остановилась, не зная, что и подумать, как объяснить поведение соседа Ахматову. Майк непринужденно и весело улыбнулся, заметив хозяйку квартиры и Ахматова, и сказал:

– Как погуляли?

– Что ты у меня делал?– возмущенно спросила София, играя перед Алексом, но, подозревая, что ей была оставлена секретная информация.

– Надеюсь, ты не против, что я впустил к тебе твоих родителей?– ответил тот.

– Они здесь?!

– Да, проходили мимо и зашли к дочери, а ты где-то пропадаешь. А тут я пришел, гляжу – они расстроенные стоят у двери. Ну… я и впустил,– по-детски оправдался сосед.

Не успел Келтон договорить, как на голос дочери из квартиры выглянули Хелен и Бенджамин.

Алекс сразу обратил внимание на женщину, которая показалась ему очень знакомой. Очевидно, он видел ее не раз, черты лица напоминали ему кого-то очень близкого. Но несмотря на отличную память, Алекс не мог вспомнить, что перед ним стояла мать Брайана Дьюго. Он видел миссис Дьюго в юности всего несколько раз и теперь не смог узнать ее в пятидесятилетней женщине.

– Здравствуй, милая! Прости, мы без предупреждения,– извинилась Хелен и перевела заинтересованный взгляд на необычайно красивого мужчину, стоящего за спиной дочери.

– Добрый вечер,– незамедлительно уважительным тоном поприветствовал Ахматов родителей девушки.

– Здравствуйте,– приветливо улыбнулась Хелен и переглянулась с Беном.

Тот любезно протянул руку молодому мужчине и представился:

– Бенджамин Логан.

– Александр Ахматов,– пожал руку Алекс.

София растерянно опустила глаза, обдумывая, как представить своего спутника.

– Хелен Логан,– представилась мать и вопросительно посмотрела на дочь.

Майк улыбнулся всем и скрылся за своей дверью.

– Мама, это…

София запнулась и напряженно оглянулась на Ахматова.

– Мы работаем вместе,– деликатно помог девушке Алекс, заметив ее неловкость перед родителями.

– Да,– подтвердила София, чувствуя угрызения совести, что не может быть такой же искренней, как он. Однако она и сама не могла с точной уверенностью сказать, кем был для нее этот мужчина.– Ну… Спасибо за театр…– продолжила София, решив попрощаться с Алексом. Она махнула ему розой и с неловкостью отступила к двери квартиры.

– И тебе спасибо. Мне было приятно провести с тобой этот день,– сдержанно ответил Алекс.

Хелен и Бен еще раз переглянулись.

– София, может быть, ты пригласишь Александра на чашку кофе?– вежливо спросила мать.

Девушка ощутила себя меж двух огней и не знала, в какую сторону смотреть, чтобы не обжечься.

Наблюдая ее смятение, Алекс учтиво улыбнулся, сделал легкий кивок в знак благодарности и сказал:

– Я всегда сдерживаю обещание, а обещал проводить только до квартиры… Но если серьезно, то я тороплюсь.

Ахматов повернулся лицом к девушке, неожиданно для Софии, взял ее за руку и легко коснулся губами тыльной стороны ладони.

– Всего доброго!– почти прошептал он, глядя точно в ей зрачки.

Все, что она сделала в ответ, это просто немо закрыла глаза.

– Всего доброго, миссис Логан,– обернулся Ахматов к родителям девушки,– мистер Логан. Рад был познакомиться.

– До свидания,– радушно улыбнулась Хелен на прощание.

Алекс повернулся и, широко шагая по коридору, удалился.

София облегченно выдохнула, убрала упавшие на лоб волосы и уже уверенным голосом произнесла:

– Привет, мам, Бен.

Прикрывая дверь квартиры, Хелен подмигнула мужу и обратилась к дочери:

– Ты не хочешь поделиться, кто этот сногсшибательный мужчина?

София бросила свою сумочку на диван, крутнулась на месте и с деланным равнодушием сказала:

– Так, ничего серьезного. Просто вместе работаем…

– Просто коллега пригласил тебя в театр и подарил розу?!– удивилась Хелен.

София украдкой улыбнулась уголком губ. Бен в сомнении сдвинул брови и, намекая на ложь девушки, улыбнулся жене.

– Тогда откуда такая растерянность и смущение?

– Крестный, ты всегда заставляешь меня краснеть,– слегка возмутилась София.

– Ага, так значит, что-то да есть?– засмеялся он и обнял крестницу.

– Ну, может быть, чуть-чуть…– закатила глаза девушка.

– Знаешь, а мне показалась знакомой фамилия этого мужчины – Ахматов. Ты ничего не припоминаешь?– поделилась Хелен своими размышлениями.

– Мне тоже так показалось,– согласился Логан и задумчиво погладил затылок рукой.

– Ничего странного. Он из Эль-Пасо. Вы могли слышать о его семье,– невольно сообщила дочь и равнодушно пожала плечами.– Погодите, что мы все не о том. Давайте я сварю кофе и угощу вас пончиками?

София живо переключилась на другую тему и оставила родителей одних.

– Я только переоденусь…

Хелен и Бен уже не слышали ее последних слов, а взволнованно смотрели друг на друга, одновременно сообразив, откуда им было известно это имя – Александр Ахматов. Это был друг детства Брайана. Александр бывал в их доме, да и сам Брайан подолгу задерживался в Эль-Пасо. И в колледж они поступили вместе. Это был единственный друг Брайана, о котором мать и Бен всегда слышали от сына с восхищением и уважением.

– Брайан,– прошептала Хелен и опустила голову.

Бен еле заметно кивнул ей. Оба они были предупреждены Милиндой об особой обстановке в квартире Софии, и что Брайан был запретной темой для разговора здесь.

Вернулась София и пригласила родителей на кухню.

Бен и Хелен негласно решили не касаться вопросов, связанных с Брайаном, и молча озирались по сторонам, представляя, что везде и всюду на них смотрели видеокамеры.

– Я давно хотела вас пригласить, но все не было времени. Последние дни я так занята,– оправдалась София, усаживая гостей за стол.

– С таким мужчиной трудно найти свободное время,– продолжила восхищаться Хелен Ахматовым.

– Мам,– возмутилась дочь,– за месяц мы встречались всего три раза. И это не то, что ты думаешь.

– А мне он тоже понравился,– искреннее вступил Бен,– такой галантный, серьезный…

– А какой красивый!– мечтательно улыбнулась Хелен и подмигнула мужу.

Бен пристально посмотрел на крестницу, пытаясь прочитать в ее глазах правду, но София была непроницаема.

– А как вам моя квартирка? Здорово, правда?– упрямо не желала говорить о мужчине София и развела руки в стороны.

– Все замечательно!– согласилась мать, а потом как-то нерешительно осмотрелась и спросила:– Я могу говорить откровенно?

– Конечно, мама,– разрешила София, недоумевая, почему мать так напряжена.

– Лин была у тебя в прошлую субботу…

– А-а…– догадалась дочь о волнении и растерянности родителей после разговора с Милиндой. Тогда она лихо повернула разговор в другое русло:– Вы об этом? Да, я познакомила Лин с Джейсоном. Они замечательно смотрятся вместе!

Хелен хотела услышать о другом и, не сумев скрыть нервозности, стала хрустеть пальцами на руках. София ободряюще посмотрела на Бена, затем на мать и с откровенностью в голосе и в глазах сказала:

– Мам, вы можете говорить со мной обо всем откровенно и смело. Я буду честна с вами. Но…

София сделала многозначительную паузу, и ее взгляд подчеркнул не случайность молчания, а затем продолжила:

–…Но если вы хотите поговорить со мной о моем давнем поклоннике, с которым я познакомилась в университете, то ничего не хочу слышать. Мы давно стали друзьями, и замуж я за него не собираюсь.

Именно об этом родителям говорила Милинда, когда объясняла, как вести себя в квартире сестры, если они окажутся там. Им не трудно было молчать о Брайане, они давно приобрели эту необходимую привычку. Хелен немного расслабилась. Бен взял жену за руку, придавая ей большей уверенности.

– Мы знаем о Лин с Джейсоном, она рассказала о нем. Он каждый день отвозит ее на работу в клинику,– сообщила Хелен.

– Вот уж за кого не надо беспокоиться. Джейсон – отличный парень и никогда не обидит Лин.

– Я это сразу почувствовала, но я волнуюсь не за нее. Мы так давно не говорили с тобой. Ты отдалилась от нас. Бен тоже волнуется…

Хелен посмотрела на мужа, и тот согласно кивнул крестнице.

– Ты очень изменилась с тех пор, как переехала. Мы тебя практически не видим. А твой голос по телефону всегда такой грустный,– проговорил Бен.– У тебя что-то случилось?

– Не обманывай нас,– поддержала Хелен.

София зажмурилась, предчувствуя волнительный разговор с родителями и, смирившись с этим, решила быть откровенной с ними.

– Что вы хотите от меня услышать?

– Правду,– уверенно попросила мать, но потом чуть смягчилась и добавила,– если это возможно…

– У меня все в порядке… Еще немного… и будет в порядке. Просто сейчас я немного растерянна…

– Отчего?– забеспокоился крестный.

– Причину вы видели в коридоре,– смутившись, призналась дочь, и на ее губах появилась стыдливая полуулыбка.

– А-а, так, значит, мы с мамой все правильно поняли?– намекнул Бен и по-доброму улыбнулся.– Иди к нам ближе…

Он протянул руки через стол и пригласил подвинуться к ним. Девушка, соскучившись по обоим, присела на стул между родителями и прижалась к ним.

– Я вас так люблю!

Она закрыла глаза и положила голову на плечо крестного, а другой рукой обняла мать за спину. Хелен по-матерински заботливо погладила волосы дочери и мягко поцеловала в висок.

– Что же не так с этим мужчиной?

– С ним все в порядке. Это я с трудом понимаю, что мне делать.

– Софи, посмотри на меня…

Та внимательно обвела лицо матери взглядом.

– Я всегда за тебя беспокоилась. И когда ты неожиданно увлеклась Крисом, и когда Лили рассказала мне о Кери, а потом и ты сама призналась… Я ужасно беспокоюсь за тебя. Я не хочу, чтобы ты досталась какому-то проходимцу, невеже и лихачу. Но Софи, ты уже такая взрослая, и я вижу, как тебе хочется внимания… Совсем другого внимания. Это естественно. Ты молодая и жизнерадостная, но спряталась в скорлупу, еще вот-вот – и она прирастет к тебе. Я вижу, как ты становишься все более равнодушной, даже жестокой. Но, так или иначе, когда-нибудь с тобой рядом появится мужчина, и мне хочется, чтобы он был достойным молодым человеком, который не будет похож ни на одного мужчину из твоей жизни. Он будет прекраснее. И вряд ли я ошибусь, если скажу, что этот молодой мужчина смотрел на тебя не как обычный коллега, а с особым интересом. И мне показалось, что он порядочный…

– Вот так, с первого взгляда?– недоверчиво удивилась София.

– А ты вспомни, что сама почувствовала, увидев его в первый раз?– провокационно спросила Хелен и улыбнулась.

София тоскливо вздохнула и опустила глаза.

– Знаете, я не рассказывала вам об еще одном мужчине, которого, пожалуй, не вырвать из памяти никогда…

– Кто же это?

– Прекрасный, таинственный, который, возможно, и не такой, как я его себе представляю, но все же эта прекрасная мечта из моего прошлого. И все годы, что я прожила в Хьюстоне до того, как встретила Кери, Дилана, я думала о том, что, может быть, когда-нибудь встречу такого. Знаю, что любить мечту – нелепо! Но этот образ пророс во мне, и я была не в силах прогнать его. Как будто я потеряла бы самое сокровенное. С ним я была не одинока, с ним я чувствовала себя королевой… Глупо?! Пусть! Но я сходила с ума по нему… А потом враз все вспыхнуло синим пламенем, и мечты превратились в пепел…

Брови Софии вздрогнули от болезненных воспоминаний.

–…Но вы не переживайте. Все уже в прошлом. Теперь я более трезво смотрю на жизнь и мужчин. И, честно говоря, я потеряла веру в счастливую встречу.

Хелен и Бен сочувственно переглянулись и обняли девушку с обеих сторон, разделяя ее тяжесть и не уютность на душе.

– Но ты же не можешь всю жизнь бегать от себя?– осторожно произнесла мать.

– Знаю. Как раз сейчас я пытаюсь остановить себя и посмотреть на все другими глазами. Но давайте больше не будем об этом. Ваш кофе уже остыл…

София сдержанно вздохнула, чтобы не показать, как тяжело ей было говорить об этом, отстранилась от родителей, поднялась и заняла прежнее место за столом.

– Расскажи-ка о Милинде, а то она такая молчунья!– сменил тему Бен, видя, как погрустнела девушка.– Что там у нее с Ларсом?

София с удовольствием приняла этот вопрос и мгновенно переменилась в настроении, с задором начав рассказывать о сестре и Джейсоне, в то же время мысленно анализируя, кто из АМБ мог прослушивать ее откровения о себе, и как это могло ей навредить.

Родители пробыли у Софии недолго. Она не стала их провожать, чувствуя, что невероятно устала за день, хочет спать, а ей еще предстояло завершить работу над «Цербером», записать его на диск и сделать несколько копий.

***

Хелен и Бен сели в свою машину. И вдруг Хелен напряженно выпрямилась в кресле, и на ее лице отразилась отчаянная тревога. Бен тронулся с места и оглянулся на жену.

– Хелен, успокойся. Ты переволновалась из-за того, что мы находились под наблюдением? Так я тоже целый день под наблюдением в клинике. Там везде стоят камеры. Это нормально,– попытался ободрить он.

– Нет. Это полбеды. Но, Бен, мне вдруг в голову пришла мысль о том, откуда Софи знает, что ее прослушивают. Может быть, она замешана в чем-то опасном вместе с Брайаном?! Вся эта секретность у меня в голове не укладывается. Мои дети находятся в постоянной опасности. И эта неожиданное знакомство с Ахматовым?! Софи знает, что он – друг Брайана? А он знает, что Брайана Дьюго уже давно нет? Я чувствую здесь какую-то ужасную тайну, которую не могу разгадать, и от этого у меня сердце заходится.

– Может, это все очень просто объясняется. А ты преувеличиваешь…– рассудил Бен.

– Нам нужно обязательно поговорить с Софи!– не унималась мать.– Я хочу все знать о ней. Мне только еще одного секрета не хватает!

– Хелен, Хелен, умоляю, не спеши с выводами. Девочка работает в Федеральном агентстве. Это действительно не пустяк. И подумай, с чем она работает? У нее доступы к разной конфиденциальной информации. Естественно, что ее контролируют службы безопасности. Возможно, Брайан знает об этом и предупредил, что за ней могут наблюдать. Поэтому она осторожничает и не произносит имя брата. И мы не должны навредить своим неосторожным любопытством.

Хелен беспокойно посмотрела в глаза мужа и с сомнением спросила:

– Ты действительно так думаешь?

– Я думаю, что, если бы было что-то страшное, София рассказала бы нам первым.

– Ах, не знаю… Все равно я позвоню ей завтра и попрошу прийти к нам на ужин.

– Я не против, но не драматизируй, дорогая.

– Еще и Брайана нет в городе… Он бы все объяснил…

Чтобы отвлечься от напряженных мыслей, Бен включил радио, взял Хелен за руку и, раскачиваясь в такт мелодии, стал подпевать. Хелен слабо улыбнулась: муж всегда умел разряжать атмосферу, но материнское сердце не унималось.

***

В воскресенье в 13:00 Мэдисон и Келтон вместе вышли из дома и сели в такси АМБ. Через полчаса они сидели за круглым столом в офисе директора Макстейна вместе с участниками операции «Леди».

Ахматов находился в кабинете Стивенсона и наблюдал за ходом собрания через монитор. Когда директор предоставил слово Леди, она объявила, что программа-ловушка готова, представила копии «Цербера», поделилась своими соображениями об особенностях ее установки.

– Через Майка я уже передавала информацию, каким образом нужно установить «Цербер». В агентстве три ключевых терминала, через которые можно и нужно запускать все программное обеспечение для внутреннего пользования. Через обычные терминалы, который есть у меня и у любого пользователя невозможно установить ни одну системную программу. Мне потребуется распаролить три терминала и ввести «Цербер», иначе не получится. Первый терминал находится в кабинете директор Фарлонга. Туда можно попасть с помощью Теда…

Андерсон одобрительно кивнул.

–…Второй – в серверной, туда у меня свободный доступ, главное, чтобы там никто не присутствовал из моего отдела. С третьим, главным терминалом, я не знаю, что делать. Это охраняемый этаж, двери лифта и запасной ход доступны только для пропусков уровня «С». Понятия не имею, как туда попасть! Если только Тед сам установит программу, хотя это очень рискованно, так как я не смогу предусмотреть все детали инсталляции и обучить его обойти ловушки. На каждом из терминалов установлена своя система защиты, временная и кодовая, и действовать нужно быстро и наверняка. Я могу попробовать научить Теда, но нет гарантии, что его не засечет программа системной безопасности.

– Почему не ввести данные Мэдисон в базу скрытой службы внутренней безопасности, убедив их, что она имеет пропуск на уровень «С»?– спросил Майк у Андерсона.

– Это невозможно,– категорично заявил Тед.– Передача прав доступа сообщается лично Фарлонгом с подтверждением начальника отдела Генри Фокли. Сотрудники службы безопасности знают всех обладателей такими правами поименно и в лицо.

Все задумчиво нахмурились. Макстейн покачал головой, погладил себя по лбу и проговорил:

– Так, это обсудим позже… Что еще нам нужно знать, София?

Мэдисон скованно вздохнула и заговорила:

– Это только полдела. Если заботиться о полной безопасности внедрения на уровень «С» и получать исчерпывающую информацию, то для этого необходимо установить «Цербер» еще на двух терминалах.

– Вы же сказали, что только на трех?– возмутился Стивенсон.

София строго покосилась на мужчину и, вернувшись глазами к Макстейну, разъяснила:

– У Фарлонга и Хоуэлла есть автономные серверы…

– Не продолжай, Андерсон сообщил нам о твоем наблюдении. Понимаю, что Фарлонг имеет свой, домашний терминал, но, что есть у Хоуэлла, – это наводит на подозрения.

– Я бы тоже так подумал,– вступил Тед,– но Хоуэлл управляет базами данных по всем видам финансирования: банковские операции, валютные счета, биржи – поэтому информация нужна ему в любой момент. А также он ведет международные переговоры в нерабочее время – доступ к информации нужен круглосуточно. У него есть доступ на уровень «С» и давно.

– Все ясно. Об этом чуть позже, и не с Мэдисон. Главное сейчас – установить «Цербер» в агентстве. Теперь обговорим пошаговую схему установки программы в кабинете Фарлонга и в серверной,– направил Макстейн.

– С серверной проблем нет. Это можно сделать прямо завтра, в обед. В это время никто не посещает серверную. Мне понадобится десять – двенадцать минут,– заверила Мэдисон.

– Очень хорошо!– поддержал директор.

– Я смогу проконтролировать весь процесс,– ответил Тед.

– Как сможешь провести Мэдисон к Фарлонгу?

– Кабинет Фарлонга – единственное помещение, где не ведется системное наблюдение. Все аудио- и видеосигналы включаются и выключаются по его распоряжению через щиток, который находится в сейфе его секретаря, Хайди. Нужно каким-то образом убрать ее. Она не уходит на обед,– вспомнил Тед.

Неожиданно Софии пришло в голову, что можно использовать Ахматова, как человека с безотказным обаянием, способного очаровать любую женщину, и она тут же высказала эту мысль.

– Есть вариант. Тед, я знаю, что ты дружен с Ахматовым? Это руководитель отдела по экономическому анализу,– уточнила София для присутствующих.– Ты мог бы попросить его увести Хайди на обед в какой-нибудь милый ресторанчик. Уверяю – Хайди согласится.

Услышав от Мэдисон имя Ахматова, все сидящие непринужденно переглянулись. Алекс у монитора усмехнулся от предложения Леди. Она вела себя как стратег и использовала все доступные средства для решения задач операции.

Сибил улыбнулась от находчивости девушки. Андерсон повел плечами и украдкой взглянул на Макстейна. Тот задумчиво прикрыл ладонью губы и подал только Теду заметный знак пальцем.

– Да, я действительно в хороших отношениях с Александром Ахматовым. Но не уверен, как он примет эту идею. Хм, говорят у него новое увлечение,– иронично заметил Тед.

София укоризненно покосилась на Андерсона, но со всей серьезностью наклонилась к столу, облокотилась на край и рассудительно проговорила:

– Он человек с юмором, и поймет тебя. Ну, поспорь с ним, что ли…

Сибил Кайл прикрыла глаза ладонью, будто поглаживает лоб, и покосилась на рядом сидящего Эда. Тот повел бровью и взглянул на маленькую точку в углу потолка, где располагалась видеокамера.

Пауза затянулась, даже София ощутила некое напряжение за столом и недоуменно обратилась ко всем:

– Я что-то не то сказала?

– Нет,– поспешил рассеять подозрительность девушки Макстейн.– Если уж у вас там есть такой человек, то почему не использовать его?

– Так ты попросишь его?– спросила София Теда.– Я бы сама это сделала, но это будет не только нелепо, но и подозрительно.

– А в то время, пока он будет занят Хайди, я отключу видеонаблюдение и останусь в приемной? Ты сможешь войти в кабинет Фарлонга. Это неплохая идея. Назначим на вторник?

– Да, пожалуйста. И я настроюсь.

София встряхнула головой, представив себя уже на месте, поежилась и откинулась на спинку стула.

– Справишься?– догадавшись о волнении Мэдисон, спросил Билл.

– Конечно,– заверила она.– Это же не по бункеру бегать с пистолетом.

Ахматов умиленно улыбнулся и коснулся пальцем монитора в том месте, где высвечивалось лицо Софии.

Майк рассмеялся непосредственности девушки. И на лицах остальных тоже промелькнули легкие улыбки. Только Эд Стивенсон, как и всегда, был строг и невозмутим. И именно его выражение лица вызвало у Софии ощущение нелепости брошенной ею реплики.

– Что ж, София, если есть потребность поговорить с агентом Кайл, можешь пройти в ее кабинет. По поводу доступа к третьему терминалу соберемся дополнительно. А мы продолжим собрание,– сказал Макстейн и привстал, чтобы проводить Мэдисон.

София попрощалась со всеми и вышла вместе с Сибил. Но задерживаться у психоаналитика не стала. Она формально ответила на несколько ее вопросов, связанных с эмоциональным состоянием, и уехала из штаб-квартиры. Не хотелось говорить о том, что она реально чувствует, пришлось бы рассказать обо всех своих сомнениях и терзаниях, связанных с Ахматовым, бессонных ночах, а это вызвало бы неодобрение у Сибил, потому что выяснилось бы, что София плохо контролировала свое состояние.

Остаток дня девушка посвятила себе самой. Она заехала домой, переоделась в легкое летнее платьице, плетеные сабо и отправилась в косметический салон. Там Софии сделали выпрямление волос, которое она давно не делала, пилинг лица и тела, а после водных процедур с ароматическими маслами «антистресс» ей предложили пройти к новому мастеру массажа из Кореи. Такого удовольствия она еще не получала. С музыкальным сопровождением, дымящимися ароматическими палочками и фантастическими движениями рук мастера восточного массажа София растворилась в блаженстве, ощутив внутреннюю гармонию и умиротворение.

Еще долгое время после этой процедуры София находилась в состоянии опьянения, она не чувствовала собственного тела: небывалая легкость, воздушность присутствовали в каждом ее движении. Она не преминула взять визитку мастера, чтобы иногда позволить себе расслабиться в домашних условиях.

***

В первый рабочий день София чувствовала себя бодрой, легкой и способной на многие подвиги. Ее настроение выразилось и в одежде. Сегодня она была одета в ансамбль блузы и брюк из вискозы голубого цвета. Блуза с круглым вырезом была подпоясана широким плетеным поясом из бежевой замши на бедрах. Широкие брюки прикрывали бежевые плетеные сабо на невысоких каблуках. Небесный цвет хорошо сочетался с черными волосами, со светлой кожей лица и особым образом подчеркивал синие глаза девушки. София нравилась самой себе и была полна вдохновения. Она чувствовала себя почти так же, как тогда, в университете, после постановки «Мигелии».

Перед перекрестком в ФАМО на светофоре зазвонил мобильный телефон. София остановилась у перехода и взяла трубку.

– Мам, ты что так рано?

– Ты спишь?

– Нет, я иду в агентство. Но ты никогда так рано не звонишь? Что-то случилось?

– Нет, я просто не могла дозвониться тебе вчера, а хотела пригласить на ужин. Придешь сегодня?

София вспомнила о важном мероприятии во вторник и что к нему нужно настроиться и ответила:

– Давай, лучше завтра? Сегодня у меня напряженный день.

– Завтра мы с Лили записаны на прием к доктору…

– Вот и отлично. Не нарушайте своих планов. Тогда в среду?

– Хорошо, Софи.

– Ну, все, мам, я на светофоре…

София послала в трубку воздушный поцелуй, отключилась и быстро перешла дорогу в направлении ФАМО.

Как только девушка оказалась на другой стороне улицы, она замедлила шаг и весело огляделась по сторонам. И вдруг ее глаза остановились на мужчине, который шел навстречу, именно к ней, не сворачивая, не отводя глаз. София резко остановилась и с легким удивлением рассмотрела его.

Она узнала мужчину – это был Кери Эдвардс. Возмужалый, деловой. Она долго смотрела на него, но, когда тот подошел к ней и улыбнулся, надеясь на ответную радость, только учтиво кивнула. На ее красивом лице отражались лишь снисхождение и легкая усмешка.

– Узнала?– произнес он.

– Тебя нельзя не узнать,– бесстрастно ответила девушка и все пыталась прочитать в его глазах чувство вины или хотя бы сожаления.

– Ну привет, красавица!

Кери снова улыбнулся и подошел так близко, что София ощутила его дыхание. С внутренним пренебрежением она отступила назад и, склонив голову набок, выдержала длинную паузу.

София не могла поверить, что в недавнем прошлом была так наивно и безрассудно влюблена в него и столько времени после не могла прийти в себя из-за причиненной им обиды. Как странно теперь было не узнавать себя прошлую. Кери стоял перед ней такой обычный, несколько потрепанный шальной жизнью, по-прежнему с самодовольной ухмылкой на лице. Но как бы ни старалась, сейчас София не могла рассмотреть в нем той красоты и безупречности, которая когда-то вызвала в ней бурю эмоций и тронула до глубины души. Теперь она явно разглядела в Кери отталкивающую слащавость и ничем не выдающуюся, весьма посредственную натуру, а все то яркое, головокружительное и, казалось, особенное и талантливое, что присутствовало в нем раньше, было не чем иным, как присущей юности страстностью и жизнерадостностью. Словом, сейчас его вид был жалок и не задевал ни одну струнку ее души. Это был прожитый этап.

Однако, будучи уже взрослым человеком, София проявила положенную ситуации учтивость:

– Привет, привет. Как поживаешь, Кери?

В ее голосе Эдвардс уловил полное равнодушие. Хотя своим появлением, он ожидал вызвать совершенно противоположные чувства.

– Как всегда, – отлично!– с неубедительной искренностью ответил он.

– А Блэнда?– не смогла удержаться от язвительности София.

– Блэнда уехала в Европу сразу после окончания университета…– Кери замолчал на секунду, затем с внутренней неловкостью, спрятанной за усмешкой добавил:– Я теперь полностью свободен. Такая приятная встреча! Я рад тебе… Может, выпьем кофе, поболтаем?

Софию насмешил такой поворот, и она не сдержалась, звонко рассмеявшись прямо в лицо Кери. Потом, откашлявшись и проморгав мокрыми ресницами, бесстрастно сказала:

– Извини, но у меня нет времени на пустые разговоры. Удачи тебе, Кери!

И София оставила обескураженного Эдвардса стоять на углу улицы в полном недоумении и возмущении. Она не чувствовала ни вины, ни угрызений совести, только грусть от воспоминаний о разочаровании в любви.

***

Еще некоторое время навязчивые мысли об утренней встрече с Кери не оставляли Софию. Но, случайно столкнувшись с Ахматовым на пути к своему отделу, она почувствовала, что все ее неприятные эмоции, связанные с прошлым, улетучились. Голос и интонация, с которой тот сделал комплимент ее облику, подняли настроение.

Как и было задумано, в обеденный перерыв она осталась в отделе, якобы была загружена работой. Заранее София сообщила Ахматову, что уедет из здания по личному делу, чтобы он не воспользовался своим обаянием и не уговорил ее пообедать с ним. Андерсон тоже остался на рабочем месте, чтобы помочь Леди.

Как только большинство сотрудников покинуло отдел, коридоры и холлы опустели, девушка мигнула Теду, приглашая его пройти за ней. В дамской комнате она незаметно надела наушник в виде маленькой улитки с силиконовой оболочкой под цвет кожи и, проверив связь с Тедом, прошла в серверную. Все десять минут, что София пробыла в серверной, устанавливая «Цербер», Андерсон заботился о ее безопасности и самочувствии: стоял в холле у кофейного аппарата, читая газету, и тихо бормотал ободряющие слова.

София была в полном восторге от выполнения секретного задания и одновременно не верила в происходящее, потому что дело было таким легким и не замысловатым: всего-то установить какую-то программку. Об успехе первого дня работы с «Цербером» Софии не терпелось рассказать Майку. Она воображала, как вбежит в его квартиру, завизжит от радости и получит в ответ его оригинальные поздравления. Конечно, до полного погружения «Цербера» в сеть нужно было еще многое сделать, но сегодня она была абсолютно довольна собой.

***

Казалось, ничто не сможет испортить настроение сегодняшнего дня. София попрощалась со службой безопасности при выходе из агентства и привычной дорогой отправилась к своему дому. Но не пройдя и пяти метров от здания, услышала, что ее окликнул мужской, неприятно знакомый голос. Она машинально оглянулась и увидела за спиной Кери Эдвардса, который, похоже, битый час ожидал ее у выхода.

– Кери?– сухо произнесла София и проследила взглядом за его уверенным приближением к ней.

Она уж точно попрощалась с ним, но, очевидно, у того были свои планы.

– Наконец-то я тебя дождался,– довольно высказался Кери.

– Что ты здесь делаешь?

– Я увидел, что ты вошла в это здание утром, и подумал, вероятно, ты здесь работаешь. Пришел к концу рабочего дня… И вот – гляжу в твои очаровательные глазки!

Она скривила губы в снисходительной улыбке и ответила:

– Если у меня закончился рабочий день, это не значит, что я свободна. Если честно, то я вообще не понимаю, что тебе нужно? И ты извини, но я опаздываю…

София сделала несколько шагов в противоположную сторону, но Эдвардс преградил ей дорогу. Она мгновенно почувствовала себя в западне.

– Постой, куда же ты? Ты забыла, что мы с тобой дружили?– настойчиво окликнул Кери.

– Знаешь, мы с тобой давно не пара, да и вряд ли были… И уж точно не друзья. Поэтому мне не о чем с тобой говорить!– жестко ответила София, испытывая уже неодолимую неприязнь к этому человеку.

Девушка отвернулась и обошла его. Но Кери догнал ее и крепко схватил за плечо, остановил и развернул к себе. Она испуганно уронила сумочку и с широко раскрытыми глазами посмотрела на мужчину. Никогда прежде он не был так агрессивен.

– Что ты себе позволяешь?!– негромко возмутилась София, потому что из здания ФАМО вышли несколько коллег и направились в ее сторону.

– Н-да, много же ты о себе возомнила!– нахально заявил Кери и сжал пальцы на ее плече.

От неожиданного поступка мужчины и ощутимой боли в руке София на мгновение оторопела. Но придя в себя, она ухватилась за запястье Эдвардса и попыталась откинуть его руку, но тот был заметно сильнее нее. Тогда она не постеснялась применить один из приемов самозащиты, которым ее обучал Эд Стивенсон. Прямой ладонью другой руки София с размаху ударила Кери по уху.

Не ожидая такой смелости и ловкости девушки, и от резкой боли в ухе Кери отшатнулся. Его глаза наполнились яростью и, оправившись от изумления, он шагнул вперед и выпалил:

– Стерва! Да я тебя порву…

Откуда ни возьмись рядом появился Ахматов и вовремя встал между девушкой и свирепо надвигающимся мужчиной. София оцепенела от смеси страха, стыда и глубокого недоумения.

– Я запрещаю тебе так говорить с леди!– ледяным тоном проговорил Алекс.

София не видела лица Ахматова, но Кери разглядел в глазах защитника ярую готовность отразить не только нападение, а даже пойти на крайние меры.

– Ха!– выдавил Кери, отдавая себе отчет в неравности сил, и отступил назад.– Да пошла ты – «леди»!

С негодованием глядя на Софию, он резко одернул на себе одежду и удалился.

Никогда она не ощущала себя такой униженной, и все это на глазах у коллег, которые, однако, благоразумно прошли мимо и не оглядывались, разинув рты. Девушка спрятала глаза, прикрыв их ладонью, и медленно подышала через рот.

Алекс убедился, что обидчик ушел и повернулся к Мэдисон.

– С тобой все в порядке, София?– заботливо спросил он.

– Угу…– тихо откликнулась девушка.

– Лихо ты его! Научишь?

Софию согрела его шутка, но она с горечью усмехнулась и наклонилась к асфальту, чтобы поднять сумочку. А Алекс уже склонился к ее ногам, чтобы сделать то же самое. Они встретились глазами так близко, что у Софии перехватило дыхание. А когда он опустил взгляд на ее губы, от волнения покачнулась, и, если бы не крепкая рука Алекса, поддержавшая ее за локоть, оказалась бы на асфальте. Стыдясь своей неуклюжести, София торопливо взяла свою сумку и поднялась. А Алекс только украдкой улыбнулся и больше не стал смущать девушку.

– Что бы ты ни придумала в оправдание, мне придется проводить тебя домой,– уверенно сказал он.

– Хорошо,– неожиданно согласилась девушка.– Только при одном условии: мы пойдем пешком!

– А это вдвойне приятно!– довольно заметил Ахматов и галантно предложил ей взять себя под руку.

София скромно просунула руку под его локоть, и они вместе пошли по улице.

– Вас, наверное, распирает от любопытства?– поинтересовалась София, спустя несколько минут молчания.

– Разве я что-то спросил?– удивленно ответил Алекс.

Но по его выражению лица она поняла, что он не признается в очевидном.

– Спасибо за деликатность,– лукаво изогнув бровь, уступила она.

– Признаюсь, я бы не хотел видеть этого типа рядом с тобой.

– Поверьте, я и сама этого не хотела бы.

Ахматов долгим внимательным взглядом посмотрел на профиль девушки и с искренним беспокойством произнес:

– София, если у тебя какие-то неприятности, ты можешь рассчитывать на меня.

Софию тронула нежная преданность в его голосе. Взглянув на него в ответ, она вдруг испугалась нахлынувших чувств. Всем своим существом девушка ощущала, как близко стоит у пропасти, через которую могла бы перекинуть мост одним своим словом, но не решалась даже открыть рот, потому что боялась сотворить непоправимое. «Неужели я так просто сдамся?– мысленно прохныкала она, будто ее судьба решалась в этот момент.– Немедленно остановись! Смени тему, поговори о чем угодно, только не думай, не чувствуй, не выбирай!»

И София подчинила мысли воле и справилась с внутренним волнением. А потом и сама не заметила, как они с Ахматовым весело смеялись над курьезами из жизни.

Алекс проводил девушку до крыльца ее дома, и на этот раз не поднялся. Но сердечно попрощался с ней на ступеньках.

***

На следующее утро целенаправленно проходя мимо приемной директора Фарлонга, София прислушалась к своим внутренним ощущениям и не открыла ничего нового: ни дрожи в коленях, ни суеты в мыслях. Ей предстояла элементарная операция, которая не требовала специальных навыков и интеллектуальных затрат. Но это бесстрашие удивляло ее. София подумала, что настроение резко изменится тогда, когда придет время войти в этот кабинет и начать второй этап операции. А пока ее мысли были заняты поиском решения проблемы доступа к терминалу номер три.

Приемная осталась позади. София возвращалась на рабочее место. В лифте она неожиданно встретилась с Ахматовым и Андерсоном.

– Доброе утро, джентльмены!– кокетливо поприветствовала она их.

Те любезно расступились, и девушка оказалась между ними.

– Как высоко забралась?– улыбнулся Алекс.

– Выполняла редкую заявку,– солгала София, зная, что тридцать третий этаж обслуживают другие сотрудники информационно-системного отдела.

– Небось, пешком поднималась?– подшутил Тед.

– Остроумно,– иронично покосилась она.

Лифт остановился, и они втроем вышли на девятом этаже. Мэдисон замешкалась у выхода, а Алекс не спешил уходить. Андерсон догадался, что он третий лишний и, махнув ладонью, сказал:

– Мэдисон, без тебя совещание не начнем. А вы – джентльмен, не забудьте о нашем пари!

Тед загадочно мигнул Алексу, будто последняя фраза была предназначена только для него. Однако София сразу сообразила, что Андерсон уже вовлек ничего не подозревающего Ахматова в их операцию. Она с любопытством взглянула на Алекса и проговорила:

– Пари?!

– Не бери в голову,– отговорился он с очаровательной улыбкой.

«Интересно, не сопротивлялся ли он просьбе Теда – приударить за Хайди?– с нетерпением подумала София, украдкой изучая выражение лица мужчины.– Любопытно, что он придумает в ответ на приглашение на обед? Скажет, что у него деловая встреча или много работы? Вот и будет ему испытание на честность… Уверена, соврет и не покраснеет!» Девушка не сдержалась и спросила:

– А как вы смотрите на то, чтобы пообедать сегодня?

Алекс догадался, что София поняла намек Теда, но недоумевал, зачем она приглашала на обед, если сама должна быть в другом месте. А еще через секунду он не мог поверить, что девушка решила его испытать. Это показалось забавным. И с искренним сожалением на лице он ответил:

– Как жаль, что именно сегодня у меня важная встреча.

«Ну, конечно, лжец, такой же, как и все!»– с досадой подумала София.

– Впервые я приглашаю вас, и вы находите причину, чтобы отказаться? Но я не в обиде,– почти дружелюбно улыбнулась София, зная, что он не откроется ей, чтобы не потерять расположения.

Однако услышанное в следующую секунду сразило ее уверенность наповал.

– Даже не думай, что та встреча, на которую я иду, важнее, чем обед с тобой… Это глупо, но я заключил пари, и мне не хочется его проиграть, потому что тогда я потеряю возможность видеть тебя целую неделю. А это категорически неприемлемо!

София сморщила лоб в недоумении от его признания и тут же проговорила:

– Не понимаю?..

– Не проси меня раскрывать подробности пари с Тедом. Скажу лишь, что он поставил в качестве условия – не показываться тебе на глаза целую неделю. А я не могу этого допустить! И сделаю то, о чем он попросил, как бы нелепо это не выглядело.

– Мальчишки!– мягко пожурила София и покачала головой.– Не увлекайтесь пари – однажды можете все потерять.

Она повернулась в направлении своего отдела и уже сделала несколько шагов, как услышала за спиной:

– И ты будь осторожна…

Она оглянулась и вопросительно вскинула брови. В волнении за исход сегодняшнего этапа операции Алекс на минуту выпустил из внимания, что для Софии он всего лишь сотрудник ФАМО, и тут же обратил свое предостережение в шутку:

– Андерсон – великий шутник. Он и тебя может подбить на спор.

Девушка улыбнулась:

– Ну, это мы еще посмотрим!

– Удачного дня!– уже соскучившись по ней, пожелал Алекс.

– И вам не скучать…

Софии не хотелось уходить, но она здесь работала, а не прохлаждалась. Уже присаживаясь в кресло, она испугалась звонка своего мобильного. На дисплее высветился номер домашнего телефона Кроу, и София поняла, что брат вернулся в город.

– Да, мистер Кроу…– официальным тоном ответила она.

– Доброе утро, стрекоза!– радостно поприветствовал Брэд сестру.

– Доброе, доброе… Как я рада, что вернулся!

– Да, только что вышел из душа и отлеживаюсь в постели.

– И, конечно, мечтаешь, чтобы я оказалась рядом?– ласково спросила София, ужасно соскучившись по брату.

– Конечно, я думал о тебе. Когда увидимся?– как и прежде, играя ответил Брэд.

– Завтра я ужинаю у родителей, может быть, после?

– Как поживают твои родители?

– Отлично!

– Я рад за тебя. Почему же ты не сообщила мне, твоему преданному поклоннику, что ты перевелась в ФАМО? Неожиданный выбор!

София начала подозревать, что брат догадывается о ее неслучайном переходе в агентство, но решила не паниковать, а выяснить все при встрече.

– Так в среду годится?– увильнула от ответа сестра.

– Годится. Позвони, как освободишься, я заберу тебя?

– Окей, Брэд!

София положила телефон в маленький футляр на подвеске и задумчиво прикусила кончик ногтя на мизинце. «Если он ничего не знает – это хорошо. А если знает? Какие должны быть аргументы, чтобы убедить его в абсолютной безопасности моего участия в операции? Даже с Тедом не могу посоветоваться. Эх, позвонить бы Биллу… Ладно, Фисо, не решай проблему еще до ее появления!»– остановилась она и взглянула на монитор.

В углу экрана мигал значок нового сообщения. По инерции щелкнув на значок мышкой, она расслабленно улыбнулась. Это было послание Ахматова.

> Чувствую себя ужасно виноватым за отказ от обеда. Но хочу загладить вину и пригласить тебя в потрясающее место. Скажи – да!!!

> Какой милый кот в мешке!

> Не посмею предлагать кота, но прошу довериться мне! Этот сюрприз такой же «мягкий и пушистый». Тебе понравится!

Девушка тихо засмеялась и придвинулась ближе к экрану. Предложение Алекса было загадочно и привлекательно, и тревожно одновременно. Мигающий курсор в поле для ответа испытывал терпение, но София медлила. Чего она боялась?

Ахматов был увлечен ею, внимателен, но не навязчив и не нахален. Говорил и смотрел так, что сердце заходилось от волнения. София не могла игнорировать этот факт. Он мог бы стать ей таким же другом, как Джейсон или Майк, как парни из департамента, гораздо чутким и заботливым другом, чем первые, и все же из всех известных ей мужчин к нему одному она испытывала совсем не дружеские чувства. В какой-то момент ей пришла мысль о том, что она могла бы попробовать довериться ему, но мгновенно из глубины души поднялся неукротимый протест такой силы, что она ощутила это почти физически и, не сопротивляясь внутреннему голосу, отказалась от заманчивой мысли. «Лучше все оставить как есть. Или еще немного подождать? А чего ждать? Будто от времени что-то изменится? Кажется, еще ни один мужчина так не владел моими мыслями, как он… И он не дурак: чувствует, что я думаю о нем и как думаю… Интересно, как он использует свои три желания? Если пригласит на ужин к себе, – не поеду! Может, все это лишь увлечение… Почему я должна вызывать у него какие-то серьезные чувства – он вольный мужчина? И слишком безупречный, чтобы быть плененным одной женщиной,– припомнила девушка слова мисс Фурье.– Он прекрасно понимает, какой у него потенциал… И тем не менее уже месяц настоятельно добивается моего расположения! У другого просто не хватило бы терпения! У Кери, например! Пожалуй, я рискну!»

София положила пальцы на клавиатуру и быстро набрала ответ:

> Когда и где?

> Завтра, в 19:00, художественная галерея на Юнивер-стрит. Это значит – да? Умоляю, скажи – да!

«Слава Марии, это галерея! Там много людей, и я буду чувствовать себя спокойнее»,– обрадовалась София.

> Вашими молитвами – да!

> Заеду в 18:30?

> Буду готова!

– И чего я так радуюсь?– выходя из чата, тихо пробормотала София.– Нельзя расслабляться, а то могу пропустить удар!

У Софии вдруг возникла мысль пригласить в галерею и брата, чтобы заодно узнать его мнение об Ахматове на этом она и успокоилась.

– Брэд, ты еще не уснул?

– Мне всегда приятно слышать тебя,– сонным голосом ответил Кроу.

– Прости, но давай перенесем нашу встречу на семь вечера. Меня пригласили в одно приятное место, и мне будет приятно, если рядом будешь ты. Там и поговорим?

– В семь вечера? Хорошо, это даже удобнее, чем в девять.

– Тогда подъезжай на Юнивер-стрит к семи часам. Целую.

«Убью двух зайцев одним выстрелом!»– довольно отметила София.

***

Ахматов сработал четко и красиво: секретарь Леона Фарлонга, Хайди, давно плененная синеглазым Давидом, без тени сомнения приняла его приглашение и покинула рабочее место, как только директор уехал на деловой обед. Алекс передал зашифрованное сообщение на мобильный Андерсона, предупредив о начале операции, и увез Хайди в ресторан.

Тед и София дождались, когда холл тридцать третьего этажа опустеет и свободно вошли в приемную директора. Только очутившись перед реальной дверью в кабинет, где предстояло установить «Цербер», девушка слегка занервничала. Но, получив от Андерсона ободряющий взгляд и знак, что видео- и аудионаблюдение отключено, набралась смелости, по сигналу вошла в внутрь и захлопнула за собой дверь.

– Не забудь надеть перчатки,– проговорил Тед в наушный передатчик.

– Уже,– успокоила его Леди, натягивая тонкие эластичные перчатки.

И уже через двадцать минут оба стояли в лифте, направляющимся на седьмой этаж. Андерсон весело рассказывал анекдоты. Оказавшись в холле девятого этажа, по пути в отдел Тед взял Софию под руку и обеспокоенно полголоса спросил:

– Сегодня ты потратила семнадцать минут на запуск программы. Что тебя задержало?

– У него серьезная защита, пришлось вводить пароли на нескольких уровнях,– тяжело дыша от волнения, сообщила Леди.– Если на третьем терминале такая же система, то придется провозиться не меньше двадцати минут, а при дополнительной защите – и все тридцать.

– В пятницу это обсудим.

– Почему не сегодня?

– По техническим причинам,– уклонился Тед от ответа, взглядом дав понять, что эта информация не обсуждается.

София послушно кивнула.

– Как себя чувствуешь?– продолжил он.

Девушка посмотрела на Андерсона широко открытыми глазами, в которых, кроме пережитого напряжения, читалось чувство удовлетворения собой, но она сдержанно ответила:

– Необычно… Щекочет нервы… Уверена продолжать.

– Молодец, боец!– засмеялся Тед.– Удачного дня!

София остановилась у своего стола и проводила удаляющегося Андерсона задумчивым взглядом. Еще один маленький прорыв, и «Цербер» будет в сети ФАМО, а она овладеет полным доступом на уровень «С». С «Цербером» ей нечего было опасаться. Проникновение в базу данных агентства будет происходить незаметно для охранных программ, отслеживающих взлом паролевой защиты, потому что будет происходить изнутри. «Цербер» растворится и сольется в едином процессе функционирования сети, и поэтому внутренняя служба безопасности не обнаружит нарушителя. «Цербер» – был идеальным решением. Софию охватывал восторг от сознания своей причастности к глобальному погружению в одну из самых защищенных систем в стране.

***

Фиалковый шелк переливался в ярком свете лампы. Тяжелая играющая материя восхитительно струилась по бедрам до самых щиколоток. Тонкой каймой был отделан круглый широкий вырез на груди, он открывал шею и часть плеч.

София покружилась у зеркала и в профиль, и в анфас и признала, что не зря потратила вчера вечером уйму времени на поиск этого платья. А целый день ее лихорадило от мысли, что надеть на открытие выставки, чтобы быть под стать величественному Давиду и, конечно же, вызвать у него сильное впечатление.

Девушка закрепила пряди волос с висков на затылке с помощью невидимок, открыла лоб, уложив челку волной, и довольно отметила, что такая прическа особенно подчеркивает ее глаза. Легкий макияж и любимые духи завершили ее романтический образ. Она взглянула на запястье, на котором были часы с психотропным веществом, и решила, что сегодня они ей не понадобятся, к тому же они не соответствовали изящному вечернему наряду.

Перед выходом она еще раз крутнулась перед зеркалом и грустно подумала: «Он, конечно, будет очарован, наговорит оригинальных комплиментов… Только я, как и всегда, не поверю ни одному ему слову. Отвратительное противоречие: я не нахожу ни одного признака его лживости, но не могу принять мысль о его искренности! Ух-х, зачем снова ворошить угли прошлого? Пусть все идет так, как предназначено…»

София спустилась к Алексу.

Как только Ахматов увидел девушку при свете уличных фонарей в дивном платье, плавной походкой спускающейся по ступеням, его охватило глубокое желание, пронизывающее тело и душу настолько, что запекло в груди. «Как же она прекрасна, моя Ночная фиалка!»– восхищенно подумал он, не пытаясь подавить свою сентиментальность.

София все прочитала по глазам и, кротко улыбаясь, приняла руку для опоры, чтобы сесть на сиденье автомобиля.

– Ты выглядишь волшебно, как фея из сказки!– вслух восхитился Алекс, прибавляя скорости.

София разочарованно нахмурилась.

– Я ожидала от вас комплимента, но, по-моему, вы перестарались!

– Я намеренно использовал это определение…– таинственно прищурился Алекс и улыбнулся своим мыслям.– И скоро ты поймешь, почему…

Он протянул руку назад и взял с заднего сиденья маленький очаровательный букетик фиалок. Ласково улыбнувшись, он молча протянул его девушке.

София признательно улыбнулась в ответ и приняла цветы. А затем она долго изучала выражение лица и глаз мужчины, пытаясь понять, что он скрывает. Но так и не смогла разгадать.

– Кто же вы такой, Мистер «Х»?– иронично спросила она, тонкими пальцами перебирая хрупкие лепестки фиалок.

Глаза Ахматова приняли загадочное выражение, и она отвернулась к окну, чтобы не смутиться.

Эта простая фраза прозвучала для Алекса с такой приятно-тоскливой интонацией, и в глубине души он ощутил непонятный ностальгический трепет, вовсе не относящийся к девушке, сидящей рядом, а касающийся чего-то далекого и почти забытого. Но Алекс не привык впадать в смятение из-за неопределенных ощущений и живо продолжил беседу:

– Я обещаю – тебе понравится!

– Алекс, а у вас, случайно, нет еще одного пригласительного?

– Нет. Очень нужен?

– Просто я пригласила одного человека, с кем мне необходимо увидеться по делу, и боюсь, его не пропустят без приглашения,– слукавила она.

– Нет ничего проще: ты можешь назвать его имя распорядителю у входа, и его пропустят.

– Правда?– обрадовалась девушка.– Спасибо!

– Только я надеюсь – это не мой соперник?– шутливо улыбнулся Ахматов.

– Нет. Он вообще не соперник.

***

На площади Юнивер-стрит у галереи собралось небывалое количество приглашенных. Все они толпились у входа с пригласительными в руках. Прибывали все новые лица.

София оторопела от пышности и торжественности нарядов мужчин и женщин, от суеты и вместе с тем от проникновенности атмосферы.

Вместе с Ахматовым она прошла в центральный вход, ловя на себе множество любопытных взглядов. Алекс оказался в центре всеобщего внимания, его многие узнавали и очень тепло и уважительно приветствовали. Но его появление с новой дамой вызвало неуемный интерес. Для Софии такое внимание к его персоне стало неожиданностью и вызвало легкий дискомфорт, потому что после всех любезностей с ним все взоры обращались к ней. И Ахматов с откровенным удовольствием представлял очаровательную спутницу коллегам, партнерам и знакомым. Девушка только и успевала подавать руку для знакомства с мужчинами и улыбаться на приветствие женщинам.

Когда они прошли в большой выставочный зал, Алекс осторожно коснулся ладонью спины девушки.

– Наслаждайся искусством и не обращай внимания на слишком назойливых и любопытных особ,– тихо проговорил он у самого ее уха.

Напряжение чувствовалось не только в осанке девушки, но и в ее рассеянно-блуждающем взгляде.

– Вы можете оставить меня и пообщаться с друзьями, их у вас целая армия,– обмолвилась София.

– Не могу,– категорично ответил Алекс, глядя прямо в глаза Софии.– Я пришел сюда, чтобы насладиться вечером вместе с тобой. Все эти люди, будь они министрами, сегодня для меня не имеют никакого значения.

– Ладно,– согласилась она и огляделась.– Ладно, и что же здесь такого необычного, кроме, разумеется, искусства?

Брови Ахматова увлеченно взвились, и он довольно ответил:

– Я хочу познакомить тебя с одним человеком. А главное, этот человек очень хочет познакомиться с тобой.

София снова удивилась словам мужчины и решила проявить терпение, предоставив ему возможность объяснить причину такой таинственности.

– Пока вы строите планы, давайте посмотрим полотна?– предложила она.

Алекс быстро окинул зал глазами, будто кого-то искал, затем вновь обратился к девушке:

– Тогда позволь мне быть твоим гидом?

Он предложил начать осмотр с края выставочного зала, хотя основная масса присутствующих крутилась в центре. Но София не стала прекословить и даже испытала облегчение, скрывшись от оценивающих, любопытных, снисходительных взглядов публики.

Переключившись на выставку, София отметила, что оформление зала отличалось своей оригинальностью: все картины были не на стенах, а подвешены за рамы на кованых ажурных цепочках и такими же прикреплены к мраморному полу. Цепи были настолько тонкие, что казалось, полотна парят в воздухе. Это было эффектно и интригующе. София с неожиданным интересом стала рассматривать сюжеты картин. Разнообразие тем, стилей, направлений и дизайна, и в тоже время одна смысловая линия, объединяющая эти полотна, впечатляли и поражали. София даже увлеклась обсуждением с Алексом одной из картин, забыв, что здесь должен был появиться Брэд Кроу.

***

Кроу оставил свою машину подальше от площади Юнивер-стрит и прогулочным шагом прошелся до центрального входа в галерею, адрес которой ему прислала сестра.

– Простите, мистер, ваш пригласительный?– остановил мужчину распорядитель выставки.

– Меня здесь ждут. Наверное, должны были предупредить. Я Брэд Кроу.

Распорядитель пробежал глазами по списку с именами и отрицательно покачал головой.

– Вас нет в списке приглашенных.

– А мисс Мэдисон уже здесь?

– Не могу этого сказать,– вежливо отозвался распорядитель.

– И как же мне быть?– прищурился Брэд и набрал сестре на мобильный, надеясь, что телефон при ней.

***

– Необычное смешение цветов!– улыбнулась София, указывая на одно из полотен.– Напоминает ощущение, когда после долгой работы за монитором на секунду закроешь глаза.

Алекс засмеялся и был вынужден согласиться с ней.

– Логичная ассоциация…

Не успел Алекс закончить мысль, как София отвлеклась на звонок мобильного. Определив имя звонящего, она извинилась и отошла в сторону.

– Святая Мария, Брэд, я совсем забыла предупредить распорядителя… Здесь так увлекательно! Я сейчас выйду.

София вернулась к Алексу и спросила:

– Я отлучусь на минутку. Я забыла о своем госте. Вы не против?

– Только не оставляй меня надолго среди акул?– подмигнул Ахматов, косясь на компанию женщин позади них.

– Я скоро!

София выбежала из зала. Уже из холла она увидела брата, который топтался у входа.

– Мистер Кроу, простите меня, я не внесла вас в список приглашенных!– виновато воскликнула София и подошла к распорядителю.– Этот мужчина со мной…

– Ваше имя?

– София Мэдисон.

– Хорошо, проходите, мистер Кроу. Добро пожаловать! Наслаждайтесь,– вежливо откликнулся распорядитель.

Она взяла брата под руку и увела за собой. По пути к выставочному залу Брэд окинул сестру удивленным взглядом и с восхищением произнес:

– Ты невероятно очаровательная леди!

– О-о, еще один дамский угодник,– застенчиво рассмеялась София и признательно прижалась к плечу брата.– Брэд, я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня. Но об этом позже. Я припудрю носик и вернусь. А ты пока прогуляйся по залу. Здесь интересные полотна.

Она свернула в дамскую комнату, а Кроу вошел в большой зал. «И что Фисо здесь делает?– подумал он, критическим взглядом оценивая пространство, наполненное людьми – элитой Хьюстона, и лица многих ему были знакомы.– Она увлеклась искусством? Это вряд ли… Хотя… зал оформлен со вкусом и… тонким вкусом!»

Брэд прошелся между людьми, делая вид, что увлечен происходящим, и неожиданно встретился глазами с Ахматовым.

Алекс тоже был удивлен встречей, особенно тем, что друг явился на выставку Элен. Хотя самой хозяйки галереи еще не было.

Мужчины приблизились и дружелюбно протянули друг другу руки.

– Что ты здесь делаешь?– удивился Алекс.

– Здравствуй, Эл. Договорился здесь кое с кем встретиться.

– Ты решил показаться Элен?

– Элен!– приглушив голос, удивился Брэд.

– Да, Элен! В пригласительном так и указано: «Галерея Элен Ахматовой». Ты что – не заглядывал в него?

– Нет! Я без пригласительного,– с внутренним волнением ответил тот.

– А что ты тогда здесь делаешь? Ты ведь всегда занят, как сто буйволов!– засмеялся Алекс.

– Кое-кого искал. А ты здесь, значит, команда поддержки?

– Что-то вроде того. И не только. Во-первых, ты только взгляни на эти полотна! Ну, а во-вторых…

– Подыскиваешь новую пассию?– предположил Кроу.

Ахматов серьезно завел руки за спину и мечтательно улыбнулся.

– Я здесь не один!

– Неужели? Как я не догадался!? В таком шикарном костюме – это точно к новой женщине.

– К особенной женщине!– проникновенно уточнил Алекс и оглянулся вокруг.– Она где-то здесь, сейчас подойдет.

Брэд изучающим взглядом посмотрел на выражение лица друга и с подозрением отметил:

– Что-то в твоем взгляде меня настораживает? Что, очень хороша?

– Брэд, мы не будем это обсуждать,– деликатно ответил Алекс.– Однако ты можешь посудить об этом сам. Я хочу, чтобы ты кое-что увидел…

– Еще один сюрприз?– поддел Кроу.

– Не ерничай, я хочу, чтобы ты это увидел.

– А Элен здесь?

– Нет, еще не приехала, так что у тебя есть время.

– Несколько минут,– напряженно согласился Брэд.– Ну пойдем, покажешь свое «кое-что»?

***

София пробыла в дамской комнате несколько минут и уже собиралась выйти, как в двери столкнулась с женщиной. Она отступила назад, прося прощения за спешность, и вдруг, подняв глаза на даму, онемела.

Перед ней стояла Жанна Фурье точно в таком же платье, что и на ней, только ярко-изумрудного цвета. Огненно-рыжие волосы бросились в глаза, словно пламя, и София разочарованно отвела взгляд. Какова была вероятность того, что самая стильная красивая женщина выберет платье того же модельера, что и София? Это было досадное совпадение. И все бы ничего, но мисс Фурье окинула ее таким взглядом, будто хотела испепелить на месте.

Если бы Жанна обладала такой силой, то сожгла бы эту выскочку не раздумывая, потому что рядом с Александром сегодня была именно девчонка, а не она. Но она ограничилась снисхождением и бесцеремонностью:

– Н-да, не ожидала, что у тебя такой вкус!

– Добрый вечер, мисс Фурье,– холодно поприветствовала София и попыталась уйти от неприятной особы.

– Погоди,– повелительным тоном остановила ее Жанна и преградила дорогу.– Ты здесь с Ахматовым?

– Это имеет значение?

– Ты что, не восприняла всерьез мои слова?

– Извините, мисс Фурье, но у меня нет желания это обсуждать…

Твердое намерение Софии уйти от разговора не подействовало на женщину, и та с еще большей язвительностью продолжила:

– А я бы на твоем месте порассуждала, почему такой мужчина обратил на тебя внимание?!

– И почему же, любопытно узнать?– усмехнулась девушка.

– Понимаешь, милая, Александр – человек очень жизнерадостный, энергичный, уверенный в себе и в том впечатлении, которое производит на женщин,– при последних словах Жанна насмешливо окинула Софию взглядом.– При всем его таланте, благородном воспитании и положении он не опустится ниже своего уровня.

В эту минуту София почувствовала, как нелепо, должно быть, она выглядит в глазах женщины – «замухрышка, вырядившаяся в модное платье».

Жанна подошла вплотную к девушке и, посмотрев точно в ее зрачки, самодовольно продолжила:

– Он знает, что нравится каждой женщине, с которой хотя бы раз заговорит. Но эти женщины будут в центре его внимания ровно столько, сколько им отведено.

Это звучало унизительно и жестоко, особенно когда сама София металась от доверия к неверию Ахматову. Ее сердце облилось кровью, и легкие испарины выступили на лбу и висках.

Фурье была проницательна и добавила масла в огонь:

– А на таких простушек, как ты, у него считанные минуты!

«Неправда!– яростно подумала София.– Он уже три недели ухаживает за мной и ни разу не позволил себе лишнего! Не может быть так, что меня снова обманывают! Я не хочу в это верить! Она просто ревнует! Мне надо к брату… Больше ничего не хочу…»

Жанна насмешливо покачала головой и удалилась, упиваясь своей беспощадностью и красноречием, оставив девушку наедине с мучительными переживаниями.

«И надо же было явиться ей в такой момент! Зачем она это делает? Не потому ли, что сама добивается Алекса? Странно, но мне казалось, что такой женщине не нужно кого-то добиваться: мужчины сами падают к ее ногам?! Вот рыжая бестия! Фисо, забудь о ней, выбрось из головы и иди к нему. Нельзя же просто струсить и сбежать… Откуда она только взялась!»

Возмущенная и раздосадованная София поспешила вернуться к брату, чтобы скорее познакомить его с Ахматовым и выяснить его мнение о нем. Может быть, тогда она не будет чувствовать себя такой уязвленной.

***

В это время Алекс провел Брэда в центр зала, туда, куда еще не довел Софию и остановил у одной из картин. Она единственная из всей коллекции не была подвешена к потолку и стояла на резном мольберте, будто только что нарисована, даже кисти и краски лежали на подставке. Это была жемчужина коллекции и виновница премьеры Элен Ахматовой.

– Мы пришли,– объявил Алекс и со счастливой улыбкой и взглядом, излучающим восторг, кивнул на картину за спиной Кроу.

Брэд с любопытством оглянулся. И в тот момент, когда его глаза запечатлели изображение, – губы дрогнули, брови сомкнулись на переносице, ком встал в горле: Кроу был потрясен. На него смотрела София, юная, прелестная, словно живая. Но не это потрясло Брэда больше, а то, почему Эл обратил его внимание на портрет сестры. Кроу, смятенный увиденным, рассеянно улыбнулся и тихо произнес:

– Это же моя Фисо!

Алекс сразу отметил странную реакцию друга на портрет и ревностно спросил:

– Фисо?! Кто это?

Брэд пришел в себя и отвлекся от картины, озадаченно шаря пальцами по затылку.

– Это моя сестра, о которой я всегда тебе рассказывал,– еще тише ответил он.

– Сестра?!– ошеломленно повторил Алекс, и у него самого появилось то же выражение лица, что и у Кроу секунду назад.– Погоди, она ведь Мэдисон?

– Да, еще в колледже сменила фамилию… А ты откуда ее знаешь?!– удивился Брэд и подозрительно уставился на Эла.

– Вот ты где, а я тебя ищу?– неожиданно рядом возникла София, но из-за спины брата не разглядела Ахматова.

Только когда Брэд оглянулся на ее голос, девушка смешалась от присутствия второго мужчины. Она несколько секунд переводила растерянный взгляд с брата на Алекса, а они недоуменно смотрели на нее.

– Вы знакомы?!– наконец нерешительно спросила София, и вдруг ее взгляд остановился между ними, на той самой картине.

В глубоком изумлении девушка замерла с открытым ртом.

Алекс и Брэд взволнованно переглянулись и тоже уставились на портрет.

– Это я!..– ошеломленно выдохнула София.

– Это ты, Фисо,– тихо подтвердил Брэд.– Эл, вы знакомы?

Алекс, все еще находясь в недоумении, окинул девушку внимательным взглядом и объяснил:

– Да, Брэд, мы работаем вместе…

– Эл?!– подхватила София и вопросительно взглянула на обоих.

Она ничего не понимала. Рассудок отказывал в прояснении происходящего.

Кроу сообразил, что придется напомнить сестре о своем друге из Эль-Пасо, и спокойным голосом представил сестре:

– Это Эл. Помнишь, я дружил с ним в школе, а затем мы вместе уехали в колледж. Потом наши дороги разошлись…

– Эл!– еще раз повторила София и взволнованно посмотрела на Алекса.

Он улыбался ей чуть растерянной улыбкой. София совсем запуталась и еще больше смешалась. Неужели Эл знал о секретной работе брата так же, как и вся ее семья? Если они были друзьями, значит, могли быть откровенны друг с другом. Она опустила голову, не зная, что и думать, что говорить, как реагировать.

– А-а…– бессвязно начала девушка и кивнула на картину,– это… вот… откуда?

– Ты не помнишь Элен?– проговорил Алекс, вспомнив, что Элен в детстве несколько раз посещала дом Дьюго и была дружна с сестрой друга.

– Элен?!

Имя показалось очень знакомым, а когда София вспомнила ее и соотнесла фамилию, то вдруг осознала, что Алекс был братом Элен Ахматовой и не раз бывал у них в поместье. «Рыжий дьявол! Почему я этого сразу не поняла? Я видела его еще тогда, в детстве!– мысленно поразилась она.– Невероятно! Я знала его всю жизнь! Какое странное совпадение! И этот портрет… Когда он был нарисован? «Ночная фиалка»,– прочитала София название картины и год ее рождения.– Ничего не понимаю!»

Она глубоко вздохнула, чтобы ослабить напряжение в груди и снова обратилась взглядом к полотну.

– Я выгляжу волшебно!– повторила она слова Алекса, сказанные ей по дороге в галерею.

– Это несомненно!– подтвердил Алекс и улыбнулся.

Брэд подозрительно прищурился, улавливая в голосе Эла трепетные нотки.

– Значит, вы – друг Брэда?– понемногу приходя в себя, спросила София у Ахматова.

– Дружили с детства, а потом разъехались в разные концы страны и только недавно встретились в Хьюстоне,– с убедительной искренностью ответил Алекс, слегка переиграв историю, чтобы скрыть все, что может вызвать подозрения у Софии о его причастности к АМБ.

– Да, буквально полгода назад встретились,– подыграл Ахматову Брэд, напряженно соображая, как объяснить сестре то, почему Эл знает, что Брайан Дьюго жив и здоров.

Алекс оглянулся на портрет и недоуменно спросил:

– А почему ты назвал ее Фисо?

Девушка неловко пожала плечами.

– Это ее детское прозвище,– с любовью улыбнулся брат сестре.

Она почувствовала еще большую неловкость.

– Да, я – Фисо, наоборот по слогам – Софи,– обиженно проговорила София.– Так прозвали меня в школе и зовут родные. Ничего особенного.

– Дорогая, никто и не смеется,– ободряюще тронул сестру за руку Брэд и огляделся вокруг. Посетители выставки бродили по залу поодаль от них.

– А я и не обиделась,– притворно равнодушно ответила она и скрестила руки на груди. Она снова ощутила свое недавнее смятение и беспокойство, которое почти научилась контролировать в присутствии Ахматова. Теперь она чувствовала себя еще хуже, потому что не знала, как вести себя с ним и что скажет брат.

Кроу мягко улыбнулся, взглянул на часы и, опасаясь встречи с Элен, торопливо проговорил:

– Ну, мне пора. София, поговорим с тобой позже…

– Хорошо, созвонимся,– кивнула она, недоумевая, почему брат оставляет ее.

– Эл, проводишь меня?

Алекс догадался, чего избегает Брэд, и охотно кивнул.

– София, ты меня простишь? Я скоро вернусь. Не скучай…

Девушка только растерянно моргнула и проводила мужчин настороженным взглядом. «Если Алекс знает о Живчике, то я не нарушила слова. Возможно, он тоже хранит его тайну… Они же были такими друзьями… Наверное, мне нечего бояться, если брат так спокоен?..»– подумала она и со смутной тревогой огляделась вокруг.

Гости разбрелись по огромному залу, она стояла почти в одиночестве. Переведя взгляд на свой портрет, София медленно подошла к мольберту и, склонив голову, стала сосредоточенно рассматривать себя. Это и вправду была она. Такая интересная, непривычная глазу, еще глупая и наивная девчонка, но, как фея в окружении мерцающих пылинок в воздухе. София трогательно улыбнулась самой себе и подушечками пальцев коснулась полотна.

– Эй, мисс, вас не предупредили, что экспонаты руками трогать нельзя?– раздался за спиной строгий женский голос.

София вздрогнула и быстро оглянулась.

– Простите, я от сильного впечатления забылась,– извинилась она и вдруг ощутила еще большее волнение, взглянув на молодую белокурую женщину.

Самым неожиданным было и то, что женщина, как только встретилась с ней глазами, тут же ошеломленно воскликнула:

– Бог мой!

– Это вы мне?!– недоуменно сморщив лоб, спросила София.

Женщина вприпрыжку пробежала то расстояние, которое разделяло их, и остановилась прямо перед девушкой.

– Это вы?!

София молчала, находясь в полной прострации. Молодая женщина бросила изумленный взгляд на картину, затем снова на девушку и восхищенно произнесла:

– Вы – Ночная фиалка! Откуда вы взялись? Я просто потрясена! На моей премьере – сама Ночная фиалка!

Элен засияла от счастья.

– Святая Мария!– догадалась София.– Ты Элен Ахматова? Как ты изменилась, тебя и не узнать!

– Мы знакомы?!– поразилась Ахматова и всплеснула руками от невероятности происходящего.

– Элен, я София… София Дьюго…

– Бог мой!– обхватила Элен пальцами свое лицо.– София! Как же я могла это забыть?! Бестолковая голова! Алекс говорил, что познакомит меня с прототипом «Ночной фиалки», но я не догадывалась о такой головокружительной встрече!

София засмеялась, чувствуя, как от радостной встречи распирает грудь. Элен тут же взяла ее за руки и обняла, как самое дорогое на свете существо.

– Как ты, где ты? Откуда ты?– протараторила Ахматова.

– Я давно живу в Хьюстоне. Выучилась здесь, работаю, кстати, вместе с твоим братом… хм, как оказалось…

– Элом? А где же он?

– Скоро вернется…

– Чудесно! Родители уже приехали!

Элен, умиляясь, рассмотрела лицо девушки и подпрыгнула от удовольствия, словно все еще была той озорной девчонкой из детства.

– Ух, как же здорово, что ты здесь! Это потрясающий подарок на мою премьеру!

София скромно улыбнулась и с чувством кивнула на свой портрет:

– Как ты смогла его нарисовать? Когда? Где?

Элен с присущей ей эмоциональностью и задором стала воспроизводить события почти десятилетней давности. Они душевно разговорились, не обращая внимания на любопытные взгляды приглашенных.

***

Ахматов и Кроу задержались в маленьком холле перед выходом и, став за колоннами, чтобы не привлекать внимания, заговорили.

– Сегодня просто поразительный вечер!– заметил Эл.– Я просто в недоумении, почему Билл не сказал мне, что София твоя сестра?

– Что?!– оцепенев от услышанного, произнес Брэд.

– Я говорю о том, почему Билл скрыл от меня правду о Софии? И в ее личном деле не фигурирует имя Дьюго.

И вдруг оба округлили глаза и остолбенели. Только теперь Брэд ясно понял, что София работала в ФАМО неслучайно. И что была с Алексом здесь – тоже. А Алекс с удивлением догадался, что Брэд и не был посвящен в планы АМБ на Мэдисон.

– Ты не знал!– расстроенно заключил Ахматов, наблюдая за переживанием Кроу.

Лицо Брэда мгновенно переменилось, глаза налились кровью, ноздри гневно раздулись.

– Немедленно выкладывай все!– процедил он сквозь зубы.

– Прости, что ты узнаешь об этом от меня. Я понятия не имел о связи Софии с тобой. И она никогда не обмолвилась о тебе или о чем-то, напоминающем о тебе. Она из Эль-Пачито, но я не придал этому значения…

– Хватит!– жестко прервал друга Брэд.– Коротко и по сути: давно она сотрудничает с АМБ? И какую роль играешь ты?

Эл беспокойно отметил, что Кроу мгновенно потерял способность здраво мыслить, не на шутку разозлен и встревожен.

– Брэд, не горячись! София – системный аналитик. Она только проверяет для нас информацию. Я руковожу операцией, но она не знает, кто я…

– И ты не сказал мне об этом?

– Да откуда я знал, кто она?– вспылил Алекс и тут же успокоился, чтобы не осложнять ситуацию своими эмоциями.

– Что за операция?

– Брэд, ты знаешь правила: я не могу посвящать в ход операции людей, не имеющих к ней непосредственного отношения. Ты бы поступил так же.

– Но она моя сестра, черт подери!– прошипел Брэд.– И я волнуюсь за нее! Ты представляешь, куда она влезла?

– Тише,– попросил Алекс,– ты здесь не один. Я понимаю твои опасения, но иначе дела не делаются. Она – необходимое звено в нашей операции. И я прошу тебя не сеять панику в ее мыслях. София очень впечатлительная, это может сбить ее с толку. Да и нет никакой опасности для нее…

Видя, как друг непримиримо качает головой, Эл подошел к нему, встряхнул за плечи и еще более убедительным тоном сказал:

– Брэд, София – ценный человек для АМБ, она должна оставаться уверенной в себе и внимательной. Уверяю тебя – я лично слежу за ее безопасностью. Ты веришь мне?

Кроу несколько секунд пристально смотрел в глаза Ахматова, а затем напряженно ответил:

– Я верю… Но я заметил, что между вами что-то творится. Объясни мне…

– Я не обижу ее. Это все, что я могу сказать,– искренне признался Эл.– Кажется, я понимаю, почему Билл не раскрыл карты. Но, наверное, так даже лучше…

Брэд нахмурился, закрыв глаза, глубоко вздохнул, а затем сдавленным голосом проговорил:

– Я не прощу Биллу, если с Софией что-то случится…

– С ней ничего не случится!– поспешил заверить Эл и еще раз встряхнул друга за плечи.– Я этого не допущу!

– Ты про нее сегодня говорил?– остывая от эмоций, но не менее беспокойно спросил Кроу.

– Да, это она.

– Фисо… хм… София очень ранимая, несмотря на ее дерзкий характер. Только попробуй обидеть ее!

– Брэд, мы не будем ссориться из-за нее. Она очень ранимая, я это знаю, но постоять за себя может,– улыбнулся Эл.

– Ссориться не будем. Я просто предупреждаю тебя: обидишь – не прощу!

– Я ни на чем не настаиваю. Я предоставил Софии решать, чего она хочет…

Кроу взглянул в глаза друга и увидел в них то, что хотел. Пожалуй, Брэд был единственным, кто мог так проницательно читать Ахматова, предугадывать его реакцию, отношение и даже некоторые поступки. Одно не укладывалось в голове – это его бесстрастное отношение к женщинам, легкость и непосредственность, зачарованность ими, но полная независимость от них. Эл часто менял женщин, но в чем нельзя было его упрекнуть, так это в благородстве и деликатности: никогда он не обидел ни одной из них, был честен и справедлив. Ахматов никогда не играл на два поля одновременно, кто-то интересовал его дольше, в ком-то он разочаровывался сразу, словом, легкие безобидные романы длились в зависимости от женщины, способной вдохновить и не доставлять хлопот. Но сейчас он говорил серьезно, осмысленно и, как никогда, проникновенно. Тем не менее – Брэд был в замешательстве от отсутствия четкой осведомленности. Он напряженно размял плечи, шею и сказал:

– Ума не приложу, что теперь делать?

– Прошу тебя, сохрани благоразумие. Я понимаю твое волнение, но ракета уже запущена, нельзя отменить старт.

– София хоть знает, что работает на АМБ?

– Знает. Ее вербовал сам Билл.

– Дьявол!– разозлился снова Кроу, только уже на себя.– Это я их познакомил перед командировкой в Австралию… Погоди, так он заранее все спланировал?! Командировка была неслучайна?

– Он и меня отослал на время ее обучения. Наверное, предполагал, что я знаком с ней и расскажу об этом тебе. Билл давно знает, что я с тобой контактирую.

– Вот интриган!

– Брэд…

– Да ладно… Я спокоен…

– Сомневаюсь.

– Иди ты!

Ахматов усмехнулся, но промолчал. Должно было пройти время, чтобы друг принял мысль об участии сестры в операции АМБ.

– Поезжай домой, отдохни. Поговорим позже.

– Да, что-то я чувствую перегруз!..

– Прими совет: не ходи к Биллу.

– Не сегодня. Остыну, приду в себя и поговорю с ним. И не уговаривай!

– Окей,– не стал спорить Эл, видя, что сейчас бесполезно что-либо советовать другу: он все равно сделает по-своему.

Ахматов и Кроу вышли из-за колонн и направились к выходу. Кроу достал ключи от машины и, играя ими в руках, отвлекаясь от переживаний за сестру, спросил:

– А как там Элен?

– Превосходно!– слегка расстроенно ответил Эл, чувствуя, насколько Брэд подавлен, хоть и умело скрывает это.– Кстати, она при каждой нашей встрече спрашивает о тебе, и очень хотела бы, чтобы ты посетил ее первую собственную выставку.

На лице Брэда появилась мягкая полуулыбка:

– Когда-нибудь она узнает, что я был здесь и оценил ее талант. Портрет Фисо – потрясающий!

– Когда-нибудь…– предположил Эл.– Ну… Ты как?

– А как ты думаешь?

– Положись на меня. Не бойся за Софию. Я о ней позабочусь.

Кроу тяжело вздохнул и, прощально кивнув, вышел на улицу.

Ахматов проводил друга взглядом через окно и вернулся в выставочный зал.

***

София и Элен стояли в окружении гостей выставки и принимали поздравления. Многие нашли сходство «Ночной фиалки» и Софии и высказывали искреннее изумление от тонкого, глубокого и трогающего душу изображения художником реальной девушки. И Ахматова ликовала от собственного успеха и высокой оценки ее таланта людьми, тонко разбирающимися в искусстве. Но вместо того, чтобы заострять внимание на своей персоне, Элен торжественным тоном представляла своим гостям Софию как подругу своего брата.

Ахматов не спешил отвлекать девушек от столь приятного общения с гостями, одновременно наблюдая за тем, как в этой атмосфере чувствует себя София. По мере того, как впечатленное окружение его дам редело, разбредаясь по залу, Алекс медленно приближался к ним со спины.

– Элен, почему ты всем представляешь меня, как девушку Алекса?– чувствуя себя скованно, спросила София, когда они с Элен остались одни.– Мы только работаем вместе…

– Разве?– раздался за спиной разоблачающий тон Алекса.

Девушки сразу оглянулись. За восторженным возгласом Элен, приветствующей брата, Софии удалось скрыть смятение по поводу услышанного.

Несмотря на то что сестра повисла на шее, Алекс продолжил:

– Элен, это то самое сокровище, которое я хотел тебе представить. Однако я слегка разочарован тем, что вы познакомились раньше.

– А мы и не знакомились,– радостно засмеялась Элен.– Мы знаем друг друга с детства. Это же сестра Брайана!

София вдруг снова внутренне напряглась, теряясь в догадках, что ответить Элен, если она спросит ее о брате. Или Ахматова тоже была посвящена в его тайну?

– Кстати, София, может быть, ты ответишь, куда запропастился Брайан? Я не видела его тысячу лет и ничего о нем не знаю. А Эл,– Элен сердито ткнула брата пальцем в живот,– тоже ничего о нем не знает. Друзья называются!

Вопрос поставил на место одни мысли Софии и запутал другие. «Если она не знает тайну о Брайане, то почему говорит о нем, как о живом?– недоуменно подумала она и украдкой взглянула на Алекса. Его выражение лица не изменилось.– Почему Эл… то есть Алекс, зная о Брайане, не рассказал сестре про его смерть? Ничего не понимаю!»

– Я не…

– Элен, не думаю, что София сможет дать тебе вразумительный ответ,– оборвал Алекс Софию на полуслове.– Она и сама не знает, где ее брат. Я «зверски» ее пытал, похоже, она действительно не знает.

Алекс улыбнулся и подмигнул Софии. Она тут же перевела глаза на удивленную Ахматову и убедительно кивнула, подтверждая слова мужчины.

– Ну, если сестра не знает, где брат, то, вероятно, он просто испарился,– огорченно заключила Элен.– Я надеюсь, что он жив…

– Элен, а где родители?– отвлек ее от ненужной темы брат.

– Ах, у мамы что-то с давлением. Они у меня в офисе… Пойду посмотрю, как они там, и приведу сюда, а то пропустят все самое интересное.

Элен грустно улыбнулась и быстро удалилась в конец зала.

София настороженно посмотрела на Ахматова, не решаясь что-либо сказать. Но вопрос с мистером Кроу не выходил у нее из головы.

Алекс оглянулся по сторонам и сделал шаг навстречу девушке.

– У тебя, наверное, много вопросов ко мне?– не отрывая глаз от ее лица, спросил он.

– Не знаю, что и сказать,– растерянно пожала плечами она.

– Нам обоим известна тайна Брэда… Сложно говорить о чем-то конкретном, но мы оба соблюдаем свое обещание – не выдавать его… Верно?

София напряженно свела брови и решила проверить, насколько Ахматов информирован о друге.

– Вы знаете, чем он занимается?– наивно-беспокойным тоном спросила она, делая вид, что ничего не знает о брате, кроме того, что он жив.

Алекс мысленно оценил способность девушки вводить в заблуждение, и он повелся бы на ее игру, если бы не был уверен, что она лжет.

– Знаю, что его работа требовала такой жертвы, как отказ от прошлого, семьи, друзей. Несмотря на это, в наших отношениях ничего не изменилось. Мы друзья навек!– ответил он, так же вводя ее в заблуждение.

– А когда я познакомила вас с родителями, вы разве не узнали мою мать? Вы ведь часто бывали у нас?

– Определенно, я заметил знакомое лицо, но не придал этому значения. Мало ли где я мог встречать эту женщину. Тем более прошло больше пятнадцати лет. Она изменилась. К тому же, если бы ты представила ее как Хелен Дьюго, я бы сразу догадался, но имя Хелен Логан мне ни о чем не сказало на тот момент.

– Да, верно… А почему же Элен не сказали, что Брайана нет в живых?– прошептала София.

– Не смог,– напряженно свел брови Алекс и как-то тоскливо окинул лицо девушки.– Элен с детства влюблена в него. Она до сих пор его ждет. А эта новость станет для нее бедой на всю жизнь. Она с виду такая бойкая, оптимистка, но у всех есть слабые места…

София понимающе покачала головой и больше не стала задавать вопросов. Она понимала, как больно и горько быть во власти сильных чувств и не иметь возможности выразить их.

– Совершенно с вами согласна.

Алекс оглянулся на картину «Ночная фиалка» и поинтересовался:

– Я не разочаровал тебя волшебством этого места?

Девушка проследила за его увлеченным взглядом и, не сомневаясь в искренности его поведения, с усмешкой вспомнила слова Фурье: «А на таких простушек у него считанные минуты».

«Каким нужно быть актером, чтобы так искусно притворяться?– подумала София об Алексе, смеясь над Жанной.– Он так любуется моим портретом! И так внимателен ко мне! А еще – он друг Брайана. А друг Брайана не может быть подлецом! Только почему-то меня это еще больше настораживает?! Никакой логики! Я так запуталась…»

– София…

София вернулась мыслями в зал галереи и рассеянно перевела глаза на Ахматова.

– Тебя что-то тревожит? Я несколько раз окликнул тебя, но ты словно где-то далеко отсюда…

– Задумалась… Со мной такое бывает,– неловко улыбаясь проговорила она.– Вы, кажется, что-то спросили?

– Ты не разочарована вечером?– переспросил Ахматов, любуясь мелкими кудряшками на висках девушки.

– Я была в восторге от многих полотен Элен, но, когда увидела это,– София кивнула на свой портрет,– не знаю, что и сказать. Я поражена! А после того, как все эти люди вокруг начали узнавать меня, чувствую себя неуютно. Хотя, наверное, должна быть довольна собой.

– Если тебе неуютно, мы можем пройти в офис Элен. Я познакомлю тебя с родителями?– вдруг предложил Алекс.

– Знаете… уже поздно, а у меня еще ужин с родителями. Я давно обещала приехать к ним,– ощутив внезапное беспокойство от предложения Алекса, проговорила София.

– Ты так плохо обо мне думаешь? Мне будет приятно проводить тебя. Но прежде давай зайдем к Элен?

– Нет. Не стоит… То есть мне действительно пора,– неуклюже протараторила девушка, всем своим видом показывая, что готова уйти.

– Подожди, от чего ты убегаешь?– подойдя ближе, пытаясь поймать ее взгляд, проницательно спросил Алекс.

– Иногда ваши вопросы меня просто поражают,– неожиданно высказалась София.

– А меня поражает твое поведение,– парировал Ахматов с таким невозмутимым видом, что София опешила от его критики.

Девушка ясно понимала, что он догадывается, почему она себя так ведет, и знает, что она знает о его догадливости, но упрямо делала вид, что не понимает, что происходит между ними. От стыда и чувства неловкости София злилась на себя и готова была провалиться сквозь землю, только бы избежать его проницательных глаз.

– Я пойду… Не нужно меня провожать,– настойчиво попросилась она и попятилась.

– Ты даже не попрощаешься с Элен?– усмехнулся Алекс.

– Мы обменялись телефонами… Мы созвонимся…

Ахматов с уверенной улыбкой двигался параллельно движению Софии, не отдаляясь от нее ни на шаг.

– Я не отпускаю тебя,– возразил он.

Девушка остановилась, боковым зрением заметив ярко-зеленое пятно в толпе гостей. Она не перевела взгляд в ту сторону, потому что это была Жанна Фурье. Одна женщина была здесь в таком ярком платье и, несомненно, следила за ними. София больше не хотела оставаться с Ахматовым, но и не хотела доставлять рыжей фурии удовольствие наблюдать ее бегство. В этот момент все мысли переключились на то, как досадить этой особе, не поддаваясь влиянию Ахматова. София просто опустила глаза на уровне груди мужчины и молча выжидала.

– Что-то вдруг опять с тобой произошло,– заметил Алекс, приблизившись к девушке на расстояние вытянутой руки.

– Ничего,– сухо ответила она.– Я устала от впечатлений, и с утра было много работы…

– В следующий раз мы можем пойти не в такое шумное и многолюдное место?– не сомневаясь в своем обаянии, заявил Ахматов.

София затылком чувствовала, что Фурье следит за каждым их движением, и одновременно пыталась уловить, что говорит ей Алекс, и сообразить достойный ответ.

– По-моему, мне надо вызвать такси…

– Не надо. Я отвезу тебя прямо сейчас, если ты так торопишься. Только выполни одну мою просьбу?

София настороженно подняла глаза на мужчину и медленно произнесла:

– Какую?

– Перейди ко мне на «ты». Я уже в третий раз прошу тебя об этом.

– Я привыкла иначе обращаться к вам, и каждый раз, если оговорюсь, мне будет неловко…

– Ничего, привыкнешь.

София напряженно молчала.

– Чувствую, ты готовишь очередную отговорку. Поэтому я воспользуюсь выигрышем в пари,– схитрил Алекс и его брови лукаво дрогнули.– Ты не сможешь отказать мне в этом!

Она долго смотрела в глаза мужчине, сердито щурясь, отчего он только улыбался ей, а затем еле слышно проговорила:

– Ловко.

Алекс задорно рассмеялся и сказал:

– Пожалуйста, улыбнись и не сердись…

– Надеюсь, это второе и третье пожелание?– иронично перебила София.

– Ты очаровательна!– искренно ответил Алекс и посерьезнел.

Он сделал короткий шаг вперед и оказался еще ближе к девушке. Она не устояла перед его любующимся взглядом, ощутив, что тот длиннее, чем обычно, и отвела глаза. Осознавая, что Ахматов может сделать что-то непредсказуемое, София все же не шелохнулась, только замедлила дыхание, словно в засаде, и смотрела поверх его плеч. Фурье все еще наблюдала за ними, но София не отдавала себе отчета, что дразнит хищницу.

Алекс не сводил глаз с Мэдисон, наслаждаясь редкой возможностью видеть ее так близко, ловить каждое волнение на ее лице и чувствовать себя словно парящим над землей от пьянящего запаха ее кожи и волос, вперемешку с ароматом сирени. Никогда так не сводило живот от жгучего желания прижать женщину к груди, уткнуться лицом в ее шею, чтобы полной грудью вдохнуть ее томительный аромат и раствориться в этих объятиях.

Не тая чувств, он медленно поднес руку к лицу девушки, но, не успев коснуться, поймал ее испуганный взгляд и, несмотря на это, все же дотронулся тыльной стороной ладони к ее щеке.

– Ресничка,– нашелся Алекс, чтобы не напугать своим откровением, и тут же опустил руку.

В этот момент София была так напряжена, что даже не обратила внимания на действия мужчины, испугавшись лишь его неожиданного движения, но отметила, что Фурье демонстративно развернулась и ушла из зала. Только потом, осознав жест Ахматова, София почувствовала, как пылают ее щеки, и «ресничка» здесь была ни при чем. И наконец она испытала облегчение, что за ней больше никто не следит, а значит, могла быть свободна.

«Наверное, рыжую фурию перекосило от ревности! Но ты-то, что так радуешься, Фисо?»– мысленно возмутилась София, не одобряя свое злорадство.

– Отвезите меня поскорее,– очнулась она, но, заметив вопрос в глазах мужчины, тут же поправилась,– то есть… отвези… пожалуйста.

– С удовольствием,– исполнив поклон, как перед госпожой, отозвался Ахматов и предложил взять себя под руку.

Когда София вышла из галереи, ей не стало уютнее. Она была уже не рада тому, что согласилась на это мероприятие. Вечер начинался так хорошо, но было в нем несколько событий, наслоившихся друг на друга, которые выбили из колеи.

Ахматов пытался поднять настроение девушке, шутил, рассказывал забавные истории. Но она была погружена в собственные мысли и только изредка улыбалась и кивала ему, создавая видимость, что увлечена беседой.

Софию согревала мысль, что между ней и Ахматовым появилась маленькая тайна – о Брайане. И, вообще, он вел себя так, будто ничего не произошло, был вполне удовлетворен вечером и не замечал поддельного внимания или деликатно делал вид. И все же что-то теснило грудь. Предчувствие чего-то необъяснимого, подозрительно-настораживающего не давало покоя ни мыслям, ни сердцу. София сама не могла объяснить, когда появилось это гнетущее ощущение: то ли, когда увидела брата рядом с Алексом и испугалась за его тайну; то ли, когда узнала, что Ахматов – это друг Брайана; то ли, когда неожиданно появилась Фурье со своей навязчивой «доброжелательностью»; то ли, когда поняла, что Алекс привел ее сюда неслучайно; то ли, когда он так трогательно коснулся ее лица рукой… Словом, чувства перемешались с мыслями, и в голове Софии царил хаос. Она даже не могла усидеть на месте: то ерзала в кресле, то смыкала пальцы в замок, то трепала свою сумочку. Только взгляд часто замирал на своем отражении в боковом зеркале.

– Вот здесь поверните направо,– отвлеклась от мыслей София, заметив, что они проехали нужный поворот на Франклин-авеню.

– Я развернусь,– успокоил Ахматов.

Когда он припарковал машину у дома Логанов, София почти выпрыгнула из нее на тротуар. Алекс не мог отпустить девушку в таком состоянии и спешно преградил ей дорогу, когда она, обогнув капот, направилась к крыльцу дома.

– Что вы хотите?– не контролируя эмоции, набросилась она на него.

– Опять на «вы» и так враждебно?– невозмутимо проговорил Ахматов.– В чем я виноват? Может быть, сам не зная того, обидел тебя?

Смутившись, София виновато вздохнула и скрестила руки на груди, не решаясь что-либо сказать. Но потом собралась с духом и, покачав головой, ответила:

– Это не вы… ты. Это я все время не соответствую. Вы… ты меня прости… Я, всегда была ненормальная, но вы… ты меня сбиваешь с толку…

– Хочешь, мы поговорим об этом?– перебил Алекс и мягко дотронулся ладонями до плеч девушки.

– О чем?– смешалась София, взглянув на него большими, по-детски наивными глазами.

– О том, что между нами происходит… и ты боишься в этом признаться себе,– сокровенно ответил Алекс.

– Разве что-то между нами происходит?!

– А разве нет?

Девушка отстранилась от Ахматова, опустила голову и поняла, что сейчас тот момент, когда она может разрешить все недоразумения, связанные с ним. Но София смалодушничала и спряталась в свою скорлупу.

– Если я дала вам… ах, простите, я никак не могу привыкнуть… Если я дала тебе повод так думать, то прошу извинить меня. Признаю, у меня немного друзей, поэтому я приняла твое внимание… Но не хочу, чтобы ты думал…

– Остановись…– попросил Алекс.

София замолчала и бросила несмелый взгляд в его сторону.

– Сейчас ты скажешь то, о чем потом можешь пожалеть. Я не тороплю время. Я терпелив. И тебя прошу не торопиться с выводами.

Из внутреннего кармана пиджака он вынул визитницу и достал из нее карточку.

– Это мои телефоны: домашний и мобильный. Я хочу, чтобы они были у тебя. Если тебе понадобится моя помощь или ты захочешь поговорить, то звони мне в любое время дня и ночи. Я всегда буду рад тебе. Ну а теперь желаю тебе приятного вечера с твоими близкими и до встречи в агентстве.

Ахматов мягко улыбнулся. Но было что-то в его улыбке и в глазах, что заставило Софию почувствовать еще большую вину за свое поведение. Она обидела мужчину ни за что, так нелепо и неуклюже, будто ни совести, ни воспитания. Но с детства отвергаемая всеми сверстниками, а потом и преданная близкими людьми, она просто не знала, как это – доверять. А ведь Алекс был с ней честен, и она могла ему просто нравиться.

София проводила отъезжающую машину Ахматова взглядом и, откинув голову назад, вгляделась в темное небо, посылая свои вопросы тому, кто знал о ее боли:

– Что же мне делать? Может, мне и впрямь не торопиться? За что я так взъелась на него? Ведь он такой замечательный!

София застонала от бессилия и досады. Как и всегда, ответа не было…

Она подышала прохладным воздухом, тоскливо посмотрела на светящиеся окна дома родителей, взяла себя в руки и, взъерошив локоны на макушке, пошла к парадной двери.

София сразу окунулась в душевную семейную атмосферу. В окружении матери, Бена и сестры она всегда чувствовала себя, словно в защитном вакууме, и не страшны были любые трудности, неудачи и разочарования. Их улыбки, глаза и слова – это все, о чем ей не нужно было мечтать, это все было с ней теперь всегда, в любой день. Но сегодня душу раздирали обида, невольное нетерпение и досада, тревога ищущая, неопределенная, печальная – ком спутавшихся чувств и ощущений, который камнем давил на грудь.

И когда Милинда радостно улыбалась при упоминании Джейсона и щебетала, щебетала, и когда Бен нежно-любящим взглядом окидывал Хелен, прижимался лбом к ее виску, а она трепетно вздыхала, и ее глаза озарялись теплым светом, у Софии сжималось сердце, и к горлу подкатывали слезы. Но тогда она громко и задорно начинала рассказывать какой-нибудь случай на своей работе, а заливистый смех оправдывал слезящиеся глаза и дрожь в голосе.

Из головы не выходил разговор с Алексом, его разочарование, недоумение, какая-то небывалая грусть – все это было в его улыбке и взгляде при прощании с ней, и София ругала себя самыми жестокими словами за то, что трусила и отказывалась от очевидного. Ведь где-то на заднем плане все время маячила неуемная мысль: «А что, если это самообман?»

На столе стояло вино, и Софии вдруг захотелось избавить себя от мучительных мыслей, и без стеснения она наполняла бокал несколько раз.

– Какой редкий вкус у этого вина!– нашлась она, когда заметила беспокойный взгляд матери в ее сторону.

– Давайте пить кофе? Лин, принеси пломбир из холодильника,– попросила Хелен.

Милинда собрала пустые тарелки и вышла из столовой.

Хелен дотянулась до руки Софии и заботливо спросила:

– Что-то ты сегодня сама не своя: смеешься, рассказываешь что-то, а глаза стеклянные?

– Мам,– непринужденно засмеялась дочь,– я просто много выпила…

– Тогда тебе достаточно,– строго решил Бен и отставил бутылку вина на другой конец стола.

– Эй, вы что?!– притворилась недоумевающей София, чувствуя, что переиграла веселье.

– Дорогая, у тебя дома мы не смогли толком поговорить. Но здесь-то безопасно. Скажи откровенно: в чем ты замешана?– серьезно заговорила Хелен.

Взгляд Бена тоже требовал объяснения.

– С чего вы взяли, что я в чем-то замешана?– напряглась София, но сохранила внешнее спокойствие.

– За обычными служащими не устанавливают следящие устройства,– волновалась мать.

– За обычными – да. Но я не какой-нибудь уборщик помещений, бухгалтер или ассистент, а специалист, который работает со всей информационной сетью агентства. А это сотни тысяч гигабайт конфиденциальной информации. Это говорит само за себя.

С болью в груди Хелен вздохнула.

– Откуда ты знаешь, что за тобой наблюдают?– спросил Бен.

– Об этом, что – заранее сообщают?– поддержала вопрос мужа Хелен.– Они что, вот так пришли и установили тебе видеокамеры?

– Я могу понять наблюдение в офисе, но это же твоя квартира – частная собственность,– размышлял Бен.

«Придется лгать по полной программе!»– решила София, и откровенно посмотрела в глаза родным.

– Об этом мне сказал Брайан. Он должен был позаботиться о собственной безопасности. Я или вы могли начать разговор о нем и выдать его. А всех, кто контактирует со мной, тщательно проверяют. Все мои телефонные разговоры тоже прослушиваются. Во всем этом нет ничего страшного и опасного! Я сменила работу на более престижную, а Брайан остается мистером Брэдом Кроу, только и всего. Я понимаю, что вы беспокоитесь и в отсутствии информации можете столько вообразить, но все это беспочвенно. Я вам все рассказала. Мне нечего скрывать. Вы же знаете – я трусиха, ни за что не влезла бы во что-то сумасбродное…

Бен недоверчиво усмехнулся:

– Так можно сказать о Милинде, но не о тебе.

– Крестный!– возмущенно удивилась София.– Ты мне не веришь?!

– Да, в общем-то, у меня нет оснований для этого… И все же – я волнуюсь…

– Я тоже волновалась первое время, позируя перед камерами, но потом привыкла и не вспоминаю о них. Ведь я обычный гражданин, что мне скрывать? Я не собираюсь красть информацию и продавать ее каким-нибудь спецслужбам,– засмеялась София.

Хелен приняла ответ дочери и более спокойно продолжила:

– София, мы с Беном не стали заговаривать о том мужчине, который провожал тебя, об Александре Ахматове…

«Ну вот. Только я немного отвлеклась от него. И снова он меня настиг!»– расстроенно подумала девушка.

– И что, мама, мы еще забыли обсудить о нем?

– Не ерничай, Фисо,– пристыдил Бен.

– Извините… Но давайте мы не будем говорить о нем.

– О ком?– вошла Милинда и любопытно вздернула бровь.

София поставила на стол локти и со вздохом протеста подперла голову ладонями.

– Спасибо за кофе, дочь,– поблагодарила Хелен и снова обратилась к Софии:– Тебе известно, что этот мужчина – друг Брайана?

София на секунду задержала напряженный взгляд на матери, а затем, убедительно играя, непринужденно ответила:

– Конечно, это Эл – друг Брайана с детства.

Хелен и Бен переглянулись.

– Какие странные совпадения!– поразился Бен.

– А откуда вы это знаете?– поинтересовалась София.

– Как только услышали его фамилию. Она редкая…

– Да, русская,– подтвердила она, с досадой думая, что одна не знала, кто такой Алекс и даже не запомнила его редкой фамилии. Хотя брат не так часто упоминал ее, а может, и называл только раз. Она мало что помнила из детства.– Да, бывают совпадения. Вот, например, я сегодня была в художественной галерее, и вы не представляете, кого я там встретила… Элен Ахматову, сестру Алекса. А коллекция, которую она выставила под названием «Ночная фиалка», поразила меня тем, что ее жемчужиной – еще одно невероятное совпадение – стала картина, на которой нарисована… Кто бы вы думали? Я! У меня чуть колени не подогнулись, когда я увидела свой портрет.

Милинда, еще не вникшая в суть разговора, замерла с открытым ртом. На лицах родителей тоже отразилось удивление.

София, заметив реакцию родных, громко засмеялась:

– Теперь мое лицо знает вся элита Хьюстона. И практически со всеми я познакомилась.

– Серьезно?!– спросила Лин.

– Ага,– равнодушно ответила сестра.

– Элен? Я помню эту девочку с золотыми кудряшками,– вспомнила Хелен.– Миленькая девочка, но такой же сорванец, что и ты.

София по-доброму скорчила рожицу и высунула язык.

– Как была сорванцом, так и осталась,– улыбнулся Бен и щелкнул крестницу по носу.– Останешься сегодня у нас?

– Да, да, да… Оставайся, будем до утра болтать о том о сем, устроим бой подушками. Помнишь, как в детстве?– оживилась Милинда.– У меня большая кровать.

София поочередно окинула взглядом лица родных и ласково улыбнулась.

– Почему бы и нет… Только на завтра мне придется позаимствовать что-нибудь из твоего гардероба, Лин. Не могу же я пойти на работу в вечернем платье?

– Софи, а этот Эл… знает о Брайане?– настороженно спросила Хелен.

– Могу сказать одно: Ахматов знаком с мистером Кроу и, по-моему, они тоже друзья,– оригинально призналась София.

– Если Брайан рассказал о своем секрете и ему, то это значит, что они действительно близки. Брайан всегда умел выбирать друзей. А с Элом они просто одно целое,– заметил Бен.

София опустила глаза на чашку кофе и задумчиво ловила свое отражение на поверхности напитка. «Брайан и Алекс – одно целое! Не мог Живчик выбрать себе в друзья человека лживого и подлого! Я, в самом деле, просто трушу, отвергая его внимание. А он терпеливо ждет и выносит мои истерические припадки… Рыжий дьявол, так стыдно будет смотреть ему в глаза завтра…»

София вспомнила долгий многозначительный взгляд Алекса, его меняющееся поведение при ней, его тайное, скрываемое от посторонних глаз, но легко угадываемое ею желание быть ближе и чаще с ней – все говорило о не простом увлечении. И это было так сладко переживать, что ее кожа покрылась мурашками, и она вздрогнула от волнения.

Кофе был выпит. Хелен и Бен пожелали девочкам доброй ночи и ушли к себе.

– Ну что, пойдем ко мне?– предложила Милинда.

– А посуда?– спросила София, желая немного побыть наедине со своими мыслями.

– Оставь, я завтра утром уберу.

– Дай я хоть в посудомоечную машину сложу?

– Она не работает. Все некогда вызвать мастера.

– Хорошо, пойдем.

С сестрой они проговорили до полуночи. Лин никогда не была словоохотлива и откровенна, как теперь. Ее переполняли радость и восторг из-за последних событий в своей жизни. София была искренне рада за сестру, и все время обращалась к себе, что и она могла бы сейчас делиться своим счастьем. Только счастья не было, как и покоя, как и удовлетворения собой.

Вдоволь наговорившись и излив душу, Милинда сладко уснула. А София не могла сомкнуть глаз. Тяжелое сознание сделанной глупости не оставляло ее. Сейчас больше всего на свете хотелось позвонить Алексу и сказать, как она сожалеет о том, что их прекрасный вечер так закончился, что была холодна и недоверчива, что позволила себе быть дерзкой и прямолинейной. Но она не осмелилась взять трубку и набрать его номер.

София проворочалась еще час и, не выдержав собственных терзаний, поднялась и вышла из спальни.

В доме стояла оглушающая тишина. Девушка прошла в гостиную и, закутавшись в плед, села перед камином. В темноте воображение сгущало краски и становилось не по себе. София поднялась и, чиркнув спичкой, зажгла камин. Причудливые тени от огня разбрелись по стенам и потолку, но предметы стали различимы, и она немного успокоилась. Склонив голову на спинку дивана, София разглядела в окне ночное небо, усыпанное звездами, и зевнула.

– Как же я вам завидую!– тихо произнесла она звездам.– У вас есть небо… У неба есть вы… И больше нечего желать…

– Уверен, у тебя есть что еще рассказать мне?– раздался голос крестного за спиной.

София испуганно оглянулась.

– Почему ты не спишь?

– А ты?

– Бессонница,– грустно ответила она и отвернулась к камину.

Бен затянул пояс халата потуже и прошел к крестнице. Он сел рядом и ненавязчиво поинтересовался:

– И давно у тебя бессонница?

– Бывает…

– Поговорим?

София посмотрела в глаза крестному и положила голову на его плечо.

– Не знаю, стоит ли затевать разговор…

– Ты стала такой взрослой. С каждым годом замечаю, как ты теряешь свою детскую привычку разговаривать по душам. У тебя появились маленькие тайны, и я не прошу раскрывать мне их – это твои секреты. Но тебя что-то тревожит. Ты могла бы разделить тревоги со мной, как в старые времена?

– Только не рассказывай маме,– попросила она и спрятала лицо в плед.– Все дело в этом мужчине… в Ахматове. Ты помнишь мое детство?

– Каждый шрамик на твоих коленках,– тепло улыбнулся тот.

– Какая я была наивная, мечтательная и доверяющая абсолютно всем. Так вот – сейчас я завидую себе той… Такой, какой я стала сейчас, – мне трудно. Я жестока, холодна и недоверчива. А еще я открыла в себе, что могу обидеть человека и совсем не пожалеть об этом. А потом вдруг оглядываюсь, и тошно на душе.

Бен понимающе и ободряюще взял крестницу за руку, а другой рукой обнял за спину. София придвинулась к дорогому человеку и содрогнулась от нахлынувших жалости к самой себе и тоски.

– Этот мужчина много значит для тебя?– догадался Бен.

– О-о, крестный,– дрогнул ее голос в преддверии слез.– Я сама не могу понять, что между нами происходит. Мысли и чувства сплелись в такой клубок, что трудно разобрать, злюсь ли я, что он появился так внезапно и забирает мой покой, хотя я ждала его, просила господа о нем, а теперь не могу сладить с собой; то ли злюсь, что так слаба перед ним. Я ведь обещала себе, что больше не дамся в руки мужчине, какой бы он ни был. Да и, вообще, я не знаю, правда ли то, что я чувствую? Правда ли он сам? Может, я снова обманываюсь…

– Ну-ну, девочка моя, не плачь,– переживая вместе с девушкой, сказал Бен и крепче прижал ее к груди.– Тобой управляет страх. Ведь ты не глупая. Ты всегда поступала интуитивно, и все получалось. Почему же сейчас ты не слышишь внутреннего голоса?

София растерянно повела плечами:

– Я боюсь его слушать. Меня затягивает в его сети…

– И ты отчаянно борешься с этим?– заключил крестный.– А ты не думала, что это не сети, а добрые, заботливые руки?

– Бен, ты ведь его не знаешь?– сквозь тихие слезы возразила София.– А если и так, почему я не вижу этому доказательств? Да, он вроде бы ведет себя достойно… Но он молчит…

– О-о, ты святая наивность, Фисо!– улыбнулся крестный.– Послушай меня: не все мужчины способны говорить вслух слова, за которыми стоят что ни на есть самые серьезные чувства. Ты должна читать это между строк.

– Мне не нужны легкомысленные отношения на пару месяцев. Я хочу вечности… Не понимаю, как может быть иначе, ведь у вас с мамой именно такая любовь. И я так хочу! Не могу же я его спросить: «Сколько мы будем вместе, и когда я перестану тебя привлекать?» – цирк, да и только.

Бен тихо рассмеялся. София отстранилась от крестного, утерла слезы с щек и подбородка и сопя продолжила:

– А почему ты так в нем уверен?

– Я помню Ахматова, когда они с Брайаном приходили ко мне в гости. И, хоть Эл был совсем юным, признаюсь, что и сейчас редко встречаю людей, тем более мужчин, у которых проявление внешнего благородства не уступает внутреннему. А жизненные ценности, идеалы складываются именно в юности.

– Иногда я считаю его самовлюбленным красавцем, не уступающим манерам ловеласа. Если бы ты видел, как он внимателен и галантен с любой из сотрудниц ФАМО. Всегда великодушен, доброжелателен – неспроста это все! И неспроста все женщины, даже замужние, так откровенно желают его внимания.

– Я думаю, что мужчине, у которого нет комплексов и других проблем, да к тому же образованному, воспитанному, энергичному, с высоким положением в обществе и красивому, наконец, ничего не стоит вести себя именно так и при этом быть истинным джентльменом. Ведь ты обратила на него внимание не за то, что он красив?

– Значит, ты его защищаешь?

– Мне нет нужды это делать. Я его понимаю, вот и все.

– И что, такой тип мужчины может всерьез испытывать привязанность к одной женщине, остаться ей верным и навсегда?

Взгляд крестного был проницателен, и от него София почувствовала себя неловко. Если бы сейчас был день, он увидел бы ее покрасневшие щеки.

– Тебя это беспокоит?

София нервно засмеялась и, с фальшивым безразличием отводя глаза, высказалась:

– Почему меня это должно беспокоить? Это его проблемы – пусть он беспокоится. Честно говоря, с моим характером и его привычками вряд ли у нас что может получиться. Слишком все просто. По прошлому опыту я поняла, что такой девушкой, как я, интересуются либо неудачники, либо сексуально озабоченные мужчины, которым наплевать, что у тебя на душе и какая у тебя внешность…

– Фисо, боюсь, что ты не в состоянии объективно себя оценить. Такой импозантный утонченный мужчина, как Алекс, как мне показалось при нашей недавней встрече, открыл в тебе то, что ты сама в себе еще не рассмотрела. И по его взгляду на тебя нетрудно было догадаться, что он к тебе испытывает.

– Это было так заметно, или ты успокаиваешь меня?– с умоляющим взглядом спросила София.

– О-о, поверь: разве я, человек, который безумно дорожит твоим счастьем, вводил бы тебя в заблуждение? Мне вообще нет смысла навязывать тебе этого мужчину. Я стараюсь судить объективно.

– Знаешь, что меня действительно бесит? Мне двадцать пять, а я маленькая, глупая, неопытная девчонка, которая захотела поиграть во взрослую жизнь, а ума-то не хватает! Все остальное – работа, отношения с коллегами, бытовые дела – все как у взрослого, а как дело доходит до личных отношений, становлюсь просто смешной! Мозг отключается, и я овечка…

Бен сочувственно улыбнулся девушке и подбодрил:

– Перед сильными чувствами мы все глупцы. Так что не вешай нос, маленькая, глупая девчонка. Все придет, когда ты сама будешь готова. Вот увидишь… В один прекрасный день все станет на свои места.

– Какой ты у меня замечательный!– искренно призналась София и обняла крестного за шею.– Что бы я без тебя делала?

– Тебе полегчало?

– Немного…

– Может, пойдем спать?

София ласково потерлась щекой о щеку крестного и устало кивнула.

***

Свет приглушили. На большом экране появилась карта-схема тридцать четвертого этажа ФАМО. Оперативная группа и директор Макстейн сосредоточенно рассматривали карту и обсуждали варианты проникновения Леди в зону головного терминала для установки программы «Цербер».

София же с отсутствующим видом сидела за другим концом стола и пальцем рисовала бессмысленные узоры на полированной поверхности. Она никак не могла включиться в их рассуждения и не осмысливала, что ей предстоит. Она бесцельно переводила глаза с экрана на проектор, с проектора на затемненные окна и снова возвращалась к лицам агентов.

София не ощущала предстоящей угрозы, не задумывалась о результате ее действий, даже не делала попыток рассуждать вместе с группой, когда взгляды присутствующих обращались к ней. Словом, она была обескуражена и в скверном настроении.

Она не видела и не слышала Ахматова уже два дня. Возможно, он был обижен и не хотел видеть ее, возможно, его не было на работе, но об этом она не решалась спросить даже у Андерсона. У нее был телефон Алекса, и она могла проявить инициативу, но не могла найти серьезных оснований и смелости, чтобы объяснить ему свой звонок. Впереди были два выходных, и ей не хотелось провести их в одиночестве.

«Почему же он не попросил мой телефон? Хотя, конечно, он знает адрес, но мог бы позвонить и спросить, хочу ли я прогуляться с ним и его ужасной собакой? Я бы не отказалась. А может, мне позвонить Элен? Встретиться с ней, поболтать? Все равно в выходные у меня нет дел. Мы могли бы позагорать на пляже? Она рассказала бы мне о брате. Она знает его лучше всех. А потом, если не дождусь его, позвоню сама и попрошу пообедать со мной? Он ведь не откажет? Тогда надо скорее освободиться и позвонить Элен… Так, о чем там говорят?..»– София воодушевленно подставила ладонь под подбородок и внимательно прислушалась к разговору оперативной группы.

– Доступ к охранной системе для Леди закрыт. Установить связь с терминалом без непосредственного доступа невозможно, к тому же требуется отключить персональный код терминала,– проговорил Тед.

– Воспользоваться пропуском – нет смысла,– рассудил Стивенсон.

– Проникнуть в помещение через дверь невозможно, так как система слежения зафиксирует ее. А отключить камеры нельзя. Они работают автономно,– снова отметил Тед.

– Если только покопаться в щитке, который находится за панелью в холле?– предложил Майк.

– Но опять проблема – это рискованно. Технику как минимум необходимо тридцать секунд, а за это время в холле может появиться служба безопасности…

– И видеокамеры работают автономно,– напомнил Эд.

– Да-а,– тяжело вздохнула Сибил.

Андерсон потер подбородок, мучительно пытаясь выдвинуть идею, способную разрешить все их трудности, но мысли зациклились на видеокамере, холле и необходимости срочно найти решение.

– А дублировать пустую картинку на пульте управления охраны, остановить время?– вставил Майк.– Это вариант всегда действует!

– Ты уже предлагал его,– без энтузиазма напомнил Тед.– С установкой новой охранной системы – это провальный ход. Теперь программа ежесекундно сверяет системное время на всех видеокамерах, даже ни один пользователь не может выставить свои компьютерные часы на свой лад.

– Да какой же долбанный кодер¹ это придумал?– возмутился Келтон.

– Специалисты из «Ай-Ви-Ти».

– Давайте вырубим всю электроэнергию в здании?– предложил Стивенсон.

– На тридцать-сорок минут?– усмехнулся Андерсон.– Ты соображаешь, чем это грозит?

– На пятнадцать секунд. Леди успеет проникнуть в помещение с помощью чьей-нибудь карты доступа…

– Что ты несешь?– рассердился Тед и раздраженно откинулся на спинку стула.

– Значит, все дело в камерах, которые мы не можем отключить?– заключил Макстейн, невозмутимо поглаживая свою седую бороду.

– Именно так. По крайней мере, это первая проблема,– подтвердил Андерсон.

– Какая вторая?

– Если даже нам удастся отключить камеру, то с охранного пульта сразу вышлют техника, чтобы исправить это.

– С этой проблемой можешь справиться ты,– уверенно спрогнозировал Макстейн.– Будешь отвлекающим маневром на охранном пульте, ты ведь там свой человек? И в целом будешь держать ситуацию под контролем.

– Это, конечно, допустимо,– задумался Тед, почесывая затылок.– Остается вырубить камеры? Сибил, увеличь на схеме область расположения камер…

Тед указал на три камеры, которые следовало отключить, чтобы Леди проникла в помещение незамеченной: вход на этаж, коридор и само помещение.

– А каким образом она попадет на этаж? Лифт ей тоже недоступен.

Агенты сосредоточенно устремили взгляды на схему. София, как мышка, неуверенно изучала лица группы и ожидала их решения. Ведь это ей предстояло выполнить задание, и от того, как она это сделает, будет зависеть исход операции и жизнь многих людей, включая ее собственную. Она следила за их блуждающими взглядами в поиске решения и не осмеливалась поторопить их с выводами.

Было уже далеко за полночь, организм не выдерживал, клонило в сон. София подняла глаза на карту-схему этажа и спонтанно отодвинулась от стола. Скрежет металлических ножек по полу невольно отвлек внимание присутствующих, и их взгляды обратились к девушке.

– Сэр, может, Леди отправить домой?– усмехнувшись, спросил Стивенсон у Макстейна.

Не обращая внимания на тон, София просто и с энтузиазмом ответила:

– Агент Стивенсон, правильно ли я поняла, что камера, которая фиксирует помещение терминала, расположена в вентиляционной коробке?

Эд под пристальным строгим взглядом Макстейна, осуждающим за резкость к девушке, молча кивнул.

– Если я не могу попасть на этаж через лифт, пройти по лестнице и войти в дверь, то это можно сделать через вентиляцию. Заодно я отключу камеру, если вы меня научите… Я достаточно миниатюрная, чтобы свободно, без шума проползти по вентиляционному туннелю. В следующую пятницу день рождения директора Фарлонга. Я тоже приглашена на общий банкет и участвую в поздравительной программе своего отдела. Мы выступим первыми, и, пока будут поздравлять другие, я спокойно выполню операцию. Войду в женский туалет… Сибил, покажите, пожалуйста, карту-схему тридцать третьего этажа… Вот, посмотрите…

София направила лазерную указку на экран и показала на расположение вентиляционных туннелей.

– С тридцать третьего этажа не так трудно подняться на тридцать четвертый… Я могу потренироваться целую неделю…

Увлеченная своей идеей София говорила без остановки, а присутствующие украдкой улыбались друг другу, смеясь неожиданным всплеском воображения неопытной девушки.

–…Затем включу камеры и проделаю путь назад, спокойно вернусь в туалет и выйду как ни в чем не бывало.

София опустила глаза с экрана и увидела разные выражения на лицах группы. Сибил задумчиво сверлила взглядом карту-схему, Майк напряженно размышлял о своем, Эд усмехался, а Тед почесывал затылок. Она и не говорила, что ее идея гениальная. Просто размышляла вслух. Но схожесть мыслей с содержанием шпионских сериалов насмешило ее саму, и стало стыдно за свою инициативу. Однако София была дилетантом в этом деле, и что ей оставалось делать, как не фантазировать, если решения не находилось у профессионалов.

Но потом Келтон и Андерсон медленно переглянулись и покачали друг другу головами.

– И почему эта мысль не пришла нам в голову?– недоумевал Майк.

– Потому что это слишком банально… банально, но возможно…– подтвердил Тед.

Лицо Софии озарилось весельем: ее нелепую идею приняли? Но вдруг она ясно осознала, что говорила не про какую-то девушку, которая выполнит эту операцию, а ставила задачу перед самой собой. Она растерянно поводила ладонями по столу и нервно улыбнулась:

– А что – это возможно?

– Все гениальное – просто!– похвалил Андерсон.– Давайте попробуем проработать этот вариант.

Макстейн помял губами, погладил виски и ободряюще подмигнул девушке. София напряженно, но с неожиданным азартом улыбнулась и решила подсесть ближе к агентам. Она присела между директором и Сибил и деловито посмотрела на Теда, который начал отображать на бумаге схему действий по предложенной идее.

Эд недовольно кашлянул и отстранился от стола. Его прямое неприятие идеи девушки отметили все и украдкой усмехнулись. А София не удержалась и вежливо произнесла:

– Не стоит так дуться, мистер Стивенсон, что моя идея оказалась полезной. Лучше принесите кофе, а то я сейчас усну…

Тот опешил от дерзости Мэдисон, а, оглянувшись за поддержкой группы, обнаружил, что все еле сдерживаются, чтобы не рассмеяться. Тогда он строго поднялся и сухо сказал:

– Кому еще кофе?

Все подняли руки. Оскорбленный Стивенсон покинул зал.

– Простите, не сдержалась,– лукаво улыбнулась девушка на взгляды присутствующих.

А затем все сосредоточенно включились в процесс разработки нового этапа операции.

***

Субботний день София тоже провела в работе с оперативной группой АМБ. Она не предполагала, что в таком простом решении, как проползти по вентиляционному туннелю из одной точки в другую, таится столько подводных камней.

План прорабатывался до мельчайших деталей, начиная от специального наряда Леди, вплоть до каждого аксессуара, и заканчивая обсуждением возникновения непредвиденных ситуаций и способов выхода из них. София была в восторге от того, как тонко и изобретательно ей подобрали выходной костюм, где каждая деталь имела свое назначение.

А в воскресенье София решилась позвонить Элен Ахматовой, чтобы, пригласив ее на прогулку, невзначай поговорить об Алексе. Девушки весело провели день на пляже. Но самое главное – София узнала, что Алекс еще с четверга был в командировке и вернется только в среду. У нее появилось время, чтобы обдумать свое дальнейшее поведение с мужчиной. И она очень надеялась, что в его отсутствие ей удастся привести чувства и мысли в порядок.

***

Утренний рейс из Вашингтона прибыл с опозданием на час. Ахматов, не заезжая домой, сразу отправился в штаб-квартиру АМБ. По телефону Тед намекнул, что с операцией все складывается удачно и Леди самостоятельно завершит третью стадию установки программы в пятницу.

Алекс испытывал волнение во всем теле. Не зная подробностей, он не мыслил участие Мэдисон в таком рискованном деле. Прежде она была прикрыта со всех сторон, и обстоятельства не были столь напряженными. Сейчас же он не находил себе места, переживая не за исход операции, а за способности девушки выполнить определенный алгоритм действий и не попасться. Если бы мог, он лично выполнил бы каждый этап операции, не рискуя Софией. Однако в сложившихся условиях Алекс ничего не мог изменить. Теперь ему оставалось изучить составленный без него план и дать свое заключение и одобрение.

Ахматов никогда не был склонен к панике, но всю дорогу от аэропорта до штаба он чувствовал, что ему как будто не хватает кислорода. Воображение посылало ему тревожные картины с участием девушки, и голова словно закипала. София Мэдисон – милая, нежная Ночная фиалка – не покидала его мыслей. Они, словно щупальца спрута, окутывали сердца Алекса, сжимали грудь, сдавливали виски и все больше приводили в состояние беспокойства и осознания собственной беззащитности перед растущими чувствами к девушке.

София, сама не ведая того, имела огромную власть над ним. Алекс досадно отмечал, что навязчивая мысль о ней делала его напряженным, рассеивала внимание и заставляла отвлечься от годами натренированных привычек. Он вспомнил, что не осмотрел свою машину на парковке аэропорта на наличие признаков проникновения, как делал это ежедневно для собственной безопасности и тренировки внимания и памяти, что не помнит ни одного лица людей, которые сидели с ним в самолете. И только случайно проехав на красный свет светофора и услышав шквал гудков возмущенных водителей, Алекс внезапно осознал, что иначе облегчить свое бесконтрольное состояние, как открыть сердце и впустить с силой пробивающееся чувство, невозможно. Принять эту истину было единственно верным решением.

Ахматов облегченно вздохнул, что не придется идти к штатному психоаналитику, к которому Макстейн обязательно послал бы его, заметив изменившееся поведение. И в кабинет директора Ахматов вошел в полной готовности принять любые обстоятельства операции.

Макстейн сразу пригласил агентов Стивенсона и Кайл. Они посвятили Ахматова в суть третьего этапа операции.

– И кому же это пришло в голову?– спросил Алекс, выслушав все детали.

– Леди,– ответил Стивенсон.

– Мэдисон?!– воскликнул Ахматов, удивленно подняв брови.– Она что, фильмов насмотрелась?!

– Возможно, именно поэтому. Но по анализу имеющихся вариантов – этот самый оптимальный, при условии, что она пройдет спецтренировку,– спокойно заключила Сибил.

– Ну, разумеется!– сердито согласился Алекс.– Что, нельзя найти человека, который выполнит это?

– Мы не можем заменить Леди никем другим. Она единственная знает сеть агентства. К сожалению, у нас нет возможности послать своего техника: чужого сразу обнаружат. Опять же нельзя пренебрегать способностями Леди. И потом, не можем же мы доверить это Андерсону. Он должен быть на пульте охраны и отвлекать внимание. А ты тоже не можешь быть задействован…

– А кто будет подстраховкой? Она просто девчонка! А если с ней что-то случится? Тед должен быть на пульте, а Леди одна будет разгуливать по этажам?– выдал Ахматов.

– По вентиляционным туннелям,– с усмешкой уточнил Эд.

Алекс непримиримо выдохнул. Такого решения он не ожидал.

Макстейн прищурился, чувствуя внутреннее напряжение Ахматова, но спокойным тоном, с расстановкой проговорил:

– Андерсон, Келтон и Мэдисон проработали все детали. Да, это рискованно, но не более, чем каждая наша операция. У тебя есть иные предложения?

– Нет, сэр,– приведя эмоции в порядок, ответил Алекс.– Я включусь в ход операции, как это запланировано. Но ставлю вас в известность, что после того, как Леди выполнит эту часть операции, я сообщу ей о своей причастности к ней. Далее прием Гименея будет более уместным для продолжения операции. Я знаю, что через две недели в доме Фарлонга состоится прием по случаю его годовщины свадьбы. Леди будет присутствовать там в качестве моей спутницы и сможет координировать действия нашего техника, который должен будет установить «Цербер» на личный сервер Фарлонга. Наш специалист вернется к тому времени?

– Да, если не возникнет непредвиденных обстоятельств,– сообщил Стивенсон.– Я дополнительно проинформирую его.

– Я принимаю твое решение,– обдумав слова Ахматова, ответил Макстейн.– Только выбери подходящий момент, чтобы девочка пришла в себя и не испугалась.

– Разумеется, сэр.

– Мы все вопросы обсудили? Если да, то группа свободна. Ахматов задержись.

Сибил и Эд молча поднялись, взяли свои папки и пошли к двери. Та неожиданно распахнулась, и в кабинет вошел Брэд Кроу.

Ахматов, предвидя дальнейший разворот событий, не выдал волнения и сдержанно поприветствовал коллегу. Остальные удалились.

– Агент Кроу?! Что-то случилось? Меня не предупредили о твоем приходе?– подозрительно спросил Макстейн.

– Я по личному делу, сэр,– строго ответил Брэд, мельком покосившись на друга.

– Порядок для всех один,– неодобрительно высказал директор.

– Простите, сэр. Такого больше не повторится,– извинился Кроу и плотно прикрыл дверь.

Макстейн внимательно посмотрел сначала на Алекса, затем на Брэда и уловил, что оба в курсе происходящего и связаны какой-то одной тайной.

– Полагаю, Ахматов может остаться?– заключил Билл.

Агенты переглянулись. Кроу пересек кабинет и приблизился к столу директора.

– Садись, сынок. Выкладывай.

Брэд напряженно вздохнул и обратился к Макстейну:

– Сэр, могу я спросить, зачем вы привлекли мою сестру?

Директор замер. Постепенно его лицо покраснело от негодования, а потом он разъяренно хлопнул ладонью по столу и воскликнул:

– Ты будешь меня учить?!

Ахматов и Кроу нервно выпрямились, но, не опуская глаз и голов, достойно выдержали грозный взгляд руководителя.

Макстейн вскочил с кресла и, недовольно закинув руки за спину, прошел к окну. Молчание длилось недолго.

– Откуда это стало известно?– уже более сдержанно спросил он.

– Что София работает в ФАМО, я узнал и без нее, но в прошлую среду я оказался вместе с Ахматовым и Софией в одном месте. Там это вышло совершенно случайно…

– Простите, сэр. Я не знал, что Мэдисон – сестра Кроу,– вмешался Алекс.

Билл резко развернулся лицом к мужчинам и укоряющим тоном спросил:

– Сколько раз вы читали устав агента АМБ?

– Сэр, я…– попытался оправдаться Брэд, но тот не дал ему продолжить.

– Мало того, что вы, мальчишки, продолжаете дружить, так еще и языки за зубами держать разучились! Вы напрашиваетесь на трибунал!

– Сэр, виноват я,– начал Алекс.

– Я тебе слова не давал!– отрезал Макстейн.– Девушка знает, что ты агент?

Алекс отрицательно покачал головой и осуждающим взглядом посмотрел на Брэда. Кроу упрямо сжал губы и высоко поднял голову.

– Посмотрите на них! Орлы! Думаете, если вы в цене, то имеете право на исключения?

– Нет, сэр,– выдали оба.

– Мальчишки!– негодуя процедил Билл и снова отвернулся к окну.

– Какого дьявола, Брэд?– прошептал Алекс.

– Это мое личное дело,– не таясь ответил Кроу и Алексу, и Макстейну.– София не агент, у нее нет никаких навыков, она, как беззащитный ребенок!

– Один боится выпускать Мэдисон на операцию, второй твердит, что она слаба и беззащитна,– возмутился Билл.

– Сэр, я не боюсь выпускать… я беспокоюсь за исход операции,– начал Алекс.

– Не прикидывайся, а то я не вижу, о чем ты беспокоишься!– прервал его Макстейн.

Брэд нахмурился, глядя на друга, который несколько смутился при замечании Макстейна.

– Разве это ненормально – переживать за сестру?– нервно проговорил Кроу и от избытка тревоги утомленно помассировал переносицу.– Сам я готов отдать жизнь за дело, но если дела АМБ вмешиваются в жизнь моих родных, я не могу принимать это как должное. Это значит, что я не в состоянии обеспечить их безопасность…

Билл не сразу отреагировал на слова Брэда. Только через несколько минут он беззлобно вздохнул и тихо проговорил:

– Я намеренно скрыл от вас обоих, кто такая Мэдисон. Я не мог допустить, чтобы кто-то из вас повлиял на нее. Но оказалось, что Алекс не знаком с Софией, но активно контактирует с тобой, Брэд. Поэтому я и отправил тебя подальше от Хьюстона, а в личном досье Леди изменил некоторые сведения. Теперь, когда Леди активно поставляет нам информацию, вы не смеете вмешиваться. Она взрослый человек, и сама отвечает за свои поступки. Ее никто не принуждал сотрудничать. Решение было принято ею самой. Вы же ведете себя, как мальчишки, заявляя, какая Мэдисон беззащитная и слабая. Я тоже беспокоюсь за девочку. Но по сравнению с тем, как вы себя повели, она образец выдержки. Я приказываю вам обоим забыть, кто она такая, чья сестра, и работать, как прежде. Вам ясно?

– Сэр, могу я поговорить с вами наедине?– твердо попросил Брэд.

Ахматов напряженно вздохнул и, не ожидая распоряжения руководителя, вышел за дверь.

– О выводе Софии из операции даже не заикайся,– строго предупредил Макстейн, понимая переживания Кроу, но, не забывая о главном.

Брэд напряженно сглотнул и прошел к директору. Встав плечом к плечу и уставив взгляд на носки своих туфель, он проговорил:

– Сэр, вы гарантируете, что София защищена?

– Понимаю твое беспокойство, но, если бы ты видел, как ведет себя эта девочка, был бы поражен.

– Кто еще знает, что она моя сестра? Мне бы не хотелось, чтобы ее имя вообще фигурировало в базе данных АМБ.

– Не переживай. О Софии знает только группа. Она не официальный агент, а только сотрудничает с нами. О том, что она твоя сестра, знаю я и Стивенсон. И теперь – Ахматов, но тут ты сам виноват. Остальные члены группы контактируют с ней только как с завербованным специалистом.

– Кто непосредственно контактирует с ней?

– Брэд, ты не имеешь права задавать такие вопросы!

– Я уже неделю не могу уснуть от этой мысли. Вы же хорошо знаете – я не наврежу операции.

Видя безмерную тревогу Кроу за сестру, Билл взял на себя ответственность и раскрыл имена участников операции.

– Брэд, ты можешь быть спокоен. Это твоя бывшая группа. А Майк охраняет покой Леди. Он ее сосед.

Кроу оглянулся на Билла и облегченно расслабил плечи.

– Вы меня ободрили. Эта группа не подведет. Но я не понимаю, почему же вы меня сразу не проинформировали?

– Черт подери, агент Кроу!– снова вспылил Билл.– Ты прекрасно знал, куда вступил. У тебя нет прошлого, которое ты помнишь. Твоя жизнь изменилась. Единственное, что спасло тебя от наказания за то, что ты открылся семье и тем самым подверг опасности свою и их жизнь, так это моя сентиментальность. Потому что это я нашел вас, это я учил вас… Да, я не выполняю главное правило агента АМБ: никаких привязанностей, но ты и Алекс – мои мальчишки. Это я научил вас всему, что вы знаете, что умеете, и я чувствую ответственность за вас. Но не проси меня делать еще большие уступки. Я не могу прикрывать весь белый свет из-за одной слабости. Операция «Леди» – всего лишь информационная игра, никаких перестрелок, пыток и погони. Не сгущай краски и на время операции перестань контактировать с девушкой…

– Прошу прощения, сэр,– виновато склонил голову Брэд.

Билл тяжело вздохнул и снова заговорил:

– Если дело требует, – я нахожу нужных людей и сотрудничаю с ними, и мне не жаль, что это оказалась твоя сестра, – хорошая генетика. Я заверяю, что она в безопасности, прикрыта со всех сторон… Вон и Ахматов печется о ней…– Билл слегка улыбнулся.– Она сообразительная девушка, и все делает правильно.

– Почему ее курирует Ахматов? Нельзя задействовать других?

– Не понимаю твоего опасения?! Ты, как никто другой, знаешь Алекса, у него ни одного провала. К тому же он отличный стратег и проявляет гибкость в трудных ситуациях.

На этот вопрос у Брэда не было ответа. Умом он понимал, как нелепо не доверять другу, а также вызывать у Макстейна лишние вопросы и недоумение, но беспокойство за сестру было сильнее логики. Нужно было все обдумать еще раз и найти рациональное зерно в происходящем, иначе дурные мысли отравят его будни. Ему оставалось надеяться, что операция завершится быстро.

Брэд потоптался на месте и ровно проговорил:

– Простите, сэр, не сумел справиться с эмоциями.

Макстейн по-отечески любящим взглядом окинул его лицо и сдержал порыв прижать парня к груди.

– Иди уже, а то у меня голова разболелась,– хмыкнул Билл.

– Спасибо, сэр. До свидания,– с улыбкой сказал Брэд и, кивнув напоследок, вышел за дверь.

В холле его ждал Ахматов. В присутствии других людей в помещении они только обменялись взглядами и разошлись. По выражению глаз друга Алекс понял, что разговор завершился положительно, но все же тот не был удовлетворен положением дел.

***

После короткой беседы с Макстейном об операции Ахматов вернулся домой. Он принял душ, переоделся и собрался ехать в ФАМО, но потом вдруг передумал. Срок командировки оканчивался только в четыре часа вечера, а значит, он мог посвятить свободное время изучению подробностей операции.

Алекс созвонился с Тедом и отправил шифрованное сообщение Майку, пригласив их обоих на морскую прогулку по заливу Тринити. Там, среди шума волн, криков чаек и под полным прикрытием они обсудили вопросы, которые волновали Ахматова: практическая готовность Леди к выполнению задания, ее физический и моральный настрой, качество и исправность спецсредств для связи, инструментов и другое.

– Она хоть видела этот вентиляционный туннель?

– Не беспокойся, это уже отработанный материал,– успокоил Тед, заметив, что Алекс больше волнуется за девушку, чем за саму операцию.– В понедельник мы опробовали «жучка» на приводе. Я заслал его в туннель. Трехмерную модель туннеля Леди и Майк уже изучили. Проблем не будет. Я лично обследовал исходный пункт движения в женском туалете. Решетка находится над одной из кабинок, видеокамера не захватывает этот квадрат. Винты и защелки на решетке я проверил, слегка ослабил. Леди легко ее откроет. По инженерным картам такая же решетка стоит и в помещении третьего терминала.

– Вчера София без проблем прошла весь путь на учебной конструкции,– довольно отметил Майк.

– Без проблем?– повторил Алекс.

– Это и семилетний ребенок сможет сделать,– уверенно рассудил Майк.– А камеру я научил ее отключать. Она талант!

Ахматов мрачно перевел глаза на волны, бьющиеся о борт небольшого судна, помолчал несколько минут, а затем произнес:

– Майк, возьмешь спецфургон и будешь следить за ходом операции с подземной парковки агентства…

– Но я не собирался выходить из квартиры,– недоуменно возразил тот.

– Не обсуждается. В фургоне есть все необходимое оборудование для работы. Станешь в указанное место. И не перепутай каналы связи, чтобы Мэдисон не услышала в эфире меня.

– Разве я когда-нибудь подводил?– оскорбился Майк.

– Алекс, ты перегибаешь палку,– заметил Тед.

Ахматов согласно кивнул.

– Да знаю… Не принимайте близко… Есть сигареты?

Майк и Тед вопросительно переглянулись.

– Ты же не куришь?!– одновременно выговорили они.

Алекс нахмурился и замер.

– Майк, сигареты есть?– спросил Тед, чувствуя, что сейчас Ахматову необходима разрядка.

– Что, сходить выпросить у кого?

– Сходи, сходи…

Как только Келтон отошел, Тед серьезным тоном сказал:

– Ты меня извини, я не слепой и не глухой, но ты перестал контролировать эмоции.

Алекс напряженно пропустил сквозь пальцы волосы на висках и, замкнув пальцы на затылке, постепенно переменился в лице, став невозмутимым и отстраненным.

– Так лучше,– отметил Тед.– А чтобы ты успокоил душу, скажу, что София – еще та штучка. Она выдвинула идею, проработала ее вместе с группой и без малейших сомнений и паники прошла путь от начала до конца. Она бесстрашная и сообразительная. Да и мы не промах: постарались предусмотреть все…

– Учебная модель и реальность – разные вещи.

– Ты что, не знаешь нашу подготовку?

Ахматов вздохнул, опустил глаза и тихо спросил:

– Ты видел ее сегодня?

– Она в порядке,– заверил Тед и чтобы подбодрить друга, добавил:– И, по-моему, тоже очень скучает.

Алекс выпрямился, бодро выдохнул и с улыбкой произнес:

– Вот и славно!

Затем он поднялся с кресла, дернул воротничок рубашки и, высоко подняв голову, прогулочным шагом пошел по палубе.

***

Оформление этажа в честь дня рождения директора ФАМО началось в четверг. Сразу после обеда группа затейников поздравительного мероприятия отправилась украшать один из холлов тридцать третьего этажа. Среди них была и София.

Как девушку с приятным звонким голосом ее выбрали представлять свой отдел и сказать поздравительное слово. А поскольку после обеда ей нечем было заняться, она решила помочь украсить холл административного этажа и приемную Леона Фарлонга. Заодно и сориентироваться на месте.

Оформление прошло дружно, быстро, но Софии не хотелось возвращаться на свой этаж, потому что чувствовала, что ей не избежать встречи с Ахматовым, с которым еще в воскресенье она намеревалась откровенно поговорить. Дело было не в том, что она передумала, и не в том, что могла смутиться и сделать что-то не так, а в том, что произошло вечером в понедельник, когда неожиданно по дороге домой Софию окликнул Кроу и предложил подвезти.

Брэд был приветлив, как всегда, заботлив, но то, что он сказал, засело в ее голове и пошатнуло уверенность в своем решении. Брат не расспрашивал о работе, не подозревал, в чем она замешана, но между прочими разговорами неожиданно затронул тему ее отношений с Ахматовым.

– Я хочу тебя предупредить, Фисо, что Эл – хороший человек, очень обаятельный мужчина, умеет нравиться женщинам, проникает им в душу, красиво ухаживает, искренен и деликатен… И все же пусть твои глаза и уши удержатся от соблазна. С Элом весело, приятно проводить время. Пока он рядом, женщина чувствует себя богиней, но его романы имеют привычку быстро заканчиваться…

– Зачем ты мне это говоришь?– изумленно и обиженно проговорила София, уставившись на брата широко открытыми глазами.

– Эл может влюбить в себя в три минуты, а ты не тот человек, с которым такие игры проходят бесследно. Я волнуюсь за тебя.

В груди Софии мгновенно похолодело. Не подозревая того, брат словно обескрылил ее. Сердце застучало, как сумасшедшее, так, что пульс ощущался в горле. София не могла принять эти слова. Она противилась им, но они глубоко засели в ней.

– Не волнуйся,– с металлом в голосе отрезала София.– У меня с мужчинами короткий разговор!

Брэд сразу почувствовал перемену в настроении сестры и мягко сказал:

– Я не хотел тебя расстраивать.

– С чего это я расстроюсь?– тут же равнодушно отреагировала она.– Ты плохо меня знаешь.

– Вероятно, да,– согласился Брэд, имея в виду ее молчание о сотрудничестве с АМБ.– Ты все еще не доверяешь мужчинам?

– Почему же – трем мужчинам я готова отдать все, что у меня есть,– натянуто улыбнулась София, благодарно вспоминая крестного и дядю.– Знаю, что они сделают то же самое и для меня.

Брэд грустно улыбнулся, зная, с какой болью сестра говорит об этом.

– Ты совершенно права, дорогая…

После этого разговора София испытывала тяжелое недоумение и путалась в собственных мыслях. Все, что ей сказал брат, было полной противоположностью того, что ощущала она при общении с Алексом, а также того, что услышала от Элен накануне встречи с братом.

Когда София встретилась с Ахматовой на пляже, первое, что она услышала, зарядило ее оптимизмом на целый день и до самого вечера понедельника.

– Какая же ты хорошенькая! Теперь я поняла, почему Эл до сих пор уговаривает меня подарить или продать ему «Ночную фиалку». А я ни в какую!

– Ты серьезно?– воодушевилась София.

– Я не болтушка!– шутливо возмутилась Элен.– Конечно, иногда я слишком много говорю, но это совсем другое. Ну-ка выкладывай начистоту, что у тебя с моим братом?

– Совсем ничего,– смутилась девушка, но голос ее не дрогнул.

– Не хочешь говорить – не надо. Я и сама все прекрасно разглядела. Он смотрел на тебя, как на ангела.

– А мне показалось, что он на всех женщин так смотрит?

– Можно смотреть, но ничего не чувствовать, а он будто светится изнутри,– настойчиво отметила Элен.– Ну, пожалуйста, скажи: он хоть капельку нравится тебе?

– Элен, ты меня смущаешь!

– Я умру от любопытства,– нетерпеливо добавила та умоляющим голосом.

София нерешительно покачала головой и, прищурив глаза, посмотрела на подругу.

– Я скажу, если ты пообещаешь ничего ему не рассказывать?

– И-и-их,– радостно завизжала Элен и захлопала в ладони.– Обещаю! Клянусь! Честное слово! Это будет наш с тобой секрет!

– Хорошо,– согласилась София.– Я впечатлена его воспитанием, манерой держаться, говорить. Он ведет себя очень сдержанно и вместе с тем так открыто, благородно, что ли, и все его поведение пропитано… э-э… как бы это сказать…

– Проникновенностью?

– Именно… ну… то есть можно так сказать,– согласилась София, ощущая удовлетворение от найденного определения.

– А еще – он великодушнее самых великодушных великодушев на свете!– с серьезным видом произнесла Элен.

Они обе весело рассмеялись.

– Я не могу говорить о будущем, но то, что происходит сейчас, мне нравится. И еще мне приятно, что он рядом.

– Ты скромничаешь!– возмутилась Элен.

– Нет. На сегодня это то, о чем я могу сказать с уверенностью. Все остальное только воображение.

– Н-да!– восторженно воскликнула Ахматова и босиком закружилась на песке.– И почему мы не сдружились с детства?

– Ты приезжала только летом, иногда на Рождество…

– Да, Новый Орлеан отобрал у меня детство и подругу.

Элен подмигнула Софии, а потом вдруг обняла, прижала к себе, как родную, и шепнула на ухо:

– Я рада, что Алекс выбрал тебя!..

Два мнения таких разных и искренних, высказанные двумя людьми, знающими Ахматова как свои пять пяльцев, сестрой и другом, не укладывались в голове. Вот уже три дня для Софии было чем-то запредельным осмыслять правдивость того и другого. София чувствовала лишь одно, что, пока не примет четкого решения, ей нельзя встречаться с Алексом ни на минутку, ни мельком, чтобы вновь не поддаться его обаянию.

Не поленившись, она спустилась по запасной лестнице на свой этаж и быстро направилась на рабочее место. Шагнув в сквозную арку отдела, София тут же попятилась назад и прижалась спиной к стене. С другой стороны отдела под аркой стоял Ахматов, беседуя с кем-то из своих подчиненных. Она не могла долго прятаться у стены, обращая на себя вопросительные взгляды проходящих мимо сотрудников. Тогда она двумя широкими шагами перешла к другой арке, к третьей и оказалась в другом конце отдела. Издалека она заметила, что Ахматов не смотрит в ее сторону, и, как воришка, забежала за перегородку одной из своих коллег.

– Как дела, Марта?– любезно поинтересовалась девушка и склонилась над рабочим столом ассистентки ведущего программиста отдела.

– Все хорошо, мисс Мэдисон,– удивленно озираясь на нее, ответила та.

– Работай, работай,– улыбнулась София и украдкой выглянула из-за перегородки.

Ахматов уже направлялся в ее сторону. София резко присела на корточки и, заметив на полу скрепку, протянула к ней руку и ахнула с таким выражением, будто нашла стодолларовую бумажку.

Марта недоуменно поморгала короткими ресницами, но ничего не сказала.

– Я посижу у тебя пять минут, ладно?– призналась София, понимая неловкость ситуации.

Девушка растерянно улыбнулась в ответ и кивнула. Тут София услышала голос Ахматова совсем рядом, за соседней перегородкой. Алекс заговорил с Андерсоном.

– А где же наш системный аналитик? Я не вижу ее с утра?

– Где-то на этажах…

– С ней все в порядке?

– Она немного рассеянна, но в настроении…

София удивленно свела брови. Они говорили о ней и вопросы Алекса показались ей странными.

– Завтра праздник. Надеюсь, все готово?

– Вполне.

– Ладно, я у себя…

– Что-то передать Мэдисон?

– Нет. Не буду ее отвлекать,– ответил Ахматов, и София услышала удаляющиеся шаги.

«И чего ты сюда приходил?– она осторожно поднялась из-за перегородки и, поправив на себе костюм, вышла из укрытия.– Лучше бы сегодня мне тебя не видеть. В голове каша, не хватало завтра завалить задание! Соберись, Фисо! Сколько можно?»

Обойдя отдел, София вернулась на рабочее место и занялась электронной почтой. От Ахматова сообщений не поступало.

***

Вечер Мэдисон был посвящен подготовке к завтрашнему дню. София, наконец, смогла увидеть и пощупать свой спецкостюм, который ей следовало надеть на задание. Раньше он был представлен только на фото. Теперь же Майк вручил его девушке и еще раз подробно объяснил назначение деталей костюма. Келтон повторно проэкзаменовал девушку на знание пошаговых действий от начала операции до ее завершения. София чувствовала себя Бондом в юбке и мысленно усмехалась над своей впечатлительностью.

Наставления Майка продолжались до полуночи. У нее от зубов отскакивали ответы на все его вопросы.

– А теперь еще раз посмотри на фото комнаты, где стоит головной терминал.

Майк разложил перед девушкой несколько фотографий, снятых с разных позиций, и пытливо посмотрел в глаза девушки.

– Эх, если бы ты была руководителем отдела информационной безопасности, у нас бы не было таких сложностей,– добавил парень.

София хихикнула.

– А еще меня обвиняете в бурной фантазии. Ближе к делу! Смотри, как здесь высоко находится вентиляционная решетка. Хорошо, что под ней стоит стеллаж, иначе я разбилась бы, спрыгнув с такой высоты.

– Ой, всего-то три метра,– улыбнулся Майк.– Назад сможешь влезть?

– Да, подставлю кресло к стеллажу.

– Не подставишь, это заметят. Заберешься по ручкам стеллажа.

– Хорошо. Я здорово лазала по деревьям – это мне по плечу.

– Поджилки не дрожат?

София отвлеклась от фотографий и серьезно взглянула на парня.

– Чувствую, что завтра что-то будет происходить, но сейчас у меня полное торможение.

– Только не паникуй, я буду на связи, если что, – подскажу выход. Тед будет нас слушать. Все будет слажено.

– Кстати, а мои туфли готовы? Платье здесь, а туфли где?

– Вот женщины! Я ей об операции, а она о туфлях да о платье!– засмеялся Келтон.– Туфли здесь. Я их примерял и в спальне забыл…

София рассмеялась и щелкнула соседа по носу. Майк шаловливо улыбнулся и пошел за обувью, которая была изготовлена специально для Леди.

Толстые каблуки туфель были полыми, а внутри них прикреплены специальные отвертки и маленький фонарик, чтобы справиться с решетками вентиляционных туннелей, отключить камеры и безопасно проползти по ним в темноте.

– А я смогу в них ходить?– увидев необычно высокие каблуки, растерянно спросила девушка и взяла обувь в руки.– О-о-х, они еще и тяжелые…

– Всего-то по триста двадцать граммов каждый.

София опустила туфли на ковер, скинула тапочки и примерила обновку.

– Если только я натру мозоли, я предъявлю АМБ счет,– шутя пригрозила она.

– Я лично возьмусь лечить твои ножки,– облизнулся Келтон.

– Кот шелудивый!– возмутилась девушка и повалила парня на диван, забросав его подушками.

Они еще несколько минут острили и хохотали, устроили бой подушками, но потом остыли, посерьезнели и вернулись к обсуждению операции.

В час ночи София собралась в свою квартиру.

– Выспись хорошенько. Ни о чем не думай. Ты умница, у тебя все получится,– подбодрил Майк, провожая девушку к двери.– Не забыла, во сколько ты должна выйти…

– Майк, отстань. Мы уже сто раз повторили одно и то же. У меня уже глаза закрываются,– проворчала та.

– Только не говори потом, что ты забыла что делать!– посмеялся Келтон и выпустил девушку из квартиры.

– Спасибо, Майк, я классно провела время… И спасибо, что забрал мое платье из химчистки,– громко сказала София, кивая на пакет со спецкостюмом в руках.

– Приходи завтра, еще сыграем,– ответил сосед и захлопнул дверь.– Удачи тебе, Леди!

***

София вошла в свою спальню, поставила пакет с костюмом посреди комнаты, села на край постели, обняла себя за плечи и долго смотрела на него. Но мысли были не о том, что предстоит ей завтра, как только она вышла от Майка, к ней вернулись раздирающие душу мысли об Алексе. В то же время она была удивлена, что ее больше заботили мысли о мужчине, а не об операции «Леди». Это показалось ненормальным.

София разделась, забралась под одеяло и выключила лампу.

Девушка ворочалась, ворочалась, вздыхала, мяла подушку и снова ворочалась. Потом резко поднялась и твердо решила, что размышлять о мужчинах ей больше некогда. Обстоятельства требовали сосредоточения на делах совсем другой важности. Усилием воли София запретила все мысли об Ахматове и переключилась на задачи АМБ.

Три часа ночи.

София лежала в постели и настороженно ждала, когда же появится чувство беспокойства или паники. В мыслях тысячу раз прокручивалась одна и та же картина: последовательность шагов третьего этапа операции, результат которого напрямую зависел от нее. Но, как ни странно, в организме все будто замерло: ни холодка по спине, ни нервной чесотки, ни дикого сердцебиения – пустота и глухой звон в ушах. И бессонница…

Сегодня медленно перетекало в завтра. Бесшумно вдыхая и выдыхая, София лежала неподвижно, и только в открытых глазах отражался свет уличных фонарей. За окном светлело небо, усиливался шум машин. Перед самым звонком будильника София на секунду закрыла глаза, и ее сознание унеслось далеко…

Но кто-то, просыпающийся раньше, выходя из квартиры, традиционно хлопнул дверью, и девушка тут же очнулась. Опередив будильник на несколько секунд, София отключила его и поднялась с постели. Встряхнув головой, она не заметила тяжести и сонного настроения. Как ни странно, она ощущала свежесть и бодрость во всем теле.

Холодный душ с освежающим гелем окончательно привели ее в чувства. «И я готова спасать мир!»– улыбнулась себе в зеркало София.

Через двадцать минут она надела на себя все содержимое черного пакета. Черное облегающее платье-брюки, ткань которого не оставляет ворсинок и пропитана специальным раствором для легкого скольжения по металлу; кулон в котором был вмонтирован маячок, определяющий местонахождение носителя и специальная заколка с видеокамерой, при помощи которой Майк мог вести наблюдение за действиями Леди и инструктировать; серьги с радиопередатчиком на одном ухе и передатчиком помех, чтобы радиоволны не были засечены посторонними, – на другом; и необыкновенные туфли с инструментами банального воришки в полых каблуках. Софии было и смешно, и странно видеть себя в зеркале, внешне совершенно обычную, обаятельную девушку, но с тайными замыслами и скрытыми средствами их исполнения.

В довершение образа София надела часы и взяла в руки сумочку, в которую положила телефон и пушистый брелок с картой памяти внутри, на котором был записан «Цербер».

***

По дороге в ФАМО девушка все еще находилась в состоянии беззаботности и неосознанности своего первого серьезного задания. Но как только она вошла в здание, поднялась на свой этаж и увидела Теда, который никогда так рано не приходил и который выразил свое восхищение ее обликом, на нее вдруг стали накатывать волны сомнения и тревоги.

София сразу погрузилась в работу, но с каждым убывающим часом, она ощущала, как натягиваются нервы, словно закручиваясь в пружину, ожидая прыжка в неизвестность. Девушка несколько раз пыталась проверить исправность переговорного устройства, ощупывая серьгу и потирая пальцами. И когда вдруг она услышала Андерсона у себя в ухе, вздрогнула.

– Тебя что-то беспокоит?– негромко прозвучал его голос.

София приподнялась, чтобы посмотреть на рабочее место Теда, и заметила торчащую из-за перегородки голову мужчины. Он мигнул ей и, прикрыв рот ладонью, будто зевая, сказал:

– Передатчик работает. Но у меня скоро голова расколется от твоих сигналов. Оставь серьгу в покое.

София села на место и прошептала:

– Ты уже подключился?

– Конечно, и Майк тоже. Ты сегодня весь день на прослушке. Конец связи. Больше никаких переговоров.

– Прости…

Тед улыбнулся наивной суете девушки и отключился.

***

Сегодня обеденный перерыв в ФАМО отменили, а в три часа дня всех пригласили на фуршет в честь дня рождения директора Леона Фарлонга. Кто-то из сотрудников остался в отделах, кто-то украдкой ушел домой, но большая часть служащих скопилась в организованном для праздника холле тридцать третьего этажа.

София долго думала, подняться ли ей по служебной лестнице или проехать в лифте, но пройдясь по коридору, определилась, что на своих непривычно высоких каблуках ей не пройти двадцать с лишним этажей.

Она вошла в лифт, когда девятый этаж уже опустел, и нажала на кнопки управления. В уже закрывающиеся двери неожиданно протиснулась мужская рука, и София испуганно отпрыгнула к стене. Двери раскрылись, и вошел Александр Ахматов. Все внутри Софии подпрыгнуло и задрожало.

– Добрый день, мисс Мэдисон,– вежливо поприветствовал Алекс и кивнул на панель кнопок.– Тридцать третий?

Девушка кивнула и, чтобы обрести равновесие, крепко сжала в руках свою сумочку.

– Выглядишь по-особенному!– подчеркнул Ахматов и встал у плеча девушки, чтобы не волновать ее своим прямым взглядом.– Я так давно тебя не видел…

– Вы, как всегда, внимательны,– отозвалась она, не зная, куда спрятать глаза в сплошных зеркалах вокруг.

– Опять на «вы»?

– Ты уезжал. У меня не было времени привыкнуть,– оправдалась она, мысленно умоляя лифт двигаться быстрее.

– Нервничаешь?– загадочно спросил он.

– С чего ты взял?

– Ты будешь представлять свой отдел…

– Ах, это…

– А есть еще повод?

Девушка посмотрела на отражение мужчины в зеркале и внутренне смешалась.

– Не люблю лифты,– нашлась она и раздраженно притопнула каблуком.

– Не бойся, я с тобой,– успокаивающе улыбнулся Алекс.

На какой-то миг София ощутила спокойствие и уверенность в себе, но тревожные мысли не дремали и снова ввели ее в напряженно-сосредоточенное состояние.

Через секунду двери лифта распахнулись, и София вылетела из него, словно птица из клетки. Ахматов даже не успел окликнуть ее, как она скрылась в толпе сотрудников в холле. Он медленно вышел из лифта и направился на исходную позицию, с которой должен был наблюдать за Андерсоном и Мэдисон и прослушивать их переговоры.

София отыскала Теда. Он был поразительно спокоен и без суеты поедал тарталетки с многоэтажных блюд на накрытом столе и запивал их шампанским.

– Тед?

– Ты уже здесь? Ла Саль сказала тебе, что мы поздравляем четвертыми по счету?

– Нет, в первый раз слышу!

– Хочешь вишенку?

Она возмущенно посмотрела на жующего Андерсона и недоуменно сказала:

– Как ты можешь быть таким спокойным?

Тот улыбнулся и уловил взглядом то же выражение лица Ахматова в другом конце холла.

София непонимающе вздохнула и раздраженно пихнула Теда ладонью в грудь. Как он мог быть таким невозмутимым, когда ее от одной мысли влезть в вентиляционный туннель и проползти бог знает сколько метров, передергивало и бросало то в жар, то в холод.

– Хочешь?– непринужденно спросил Андерсон, предлагая девушке канапе.

– Не-е-т,– протянула она и лихорадочно потерла себя ладонями по плечам.

– Ты что, забыла текст?– намеренно уводя девушку от переживаний, спросил Тед и весело улыбнулся.

– Издеваешься?!– резко выдохнула София и отошла от него, чтобы взять себя в руки.

Через несколько минут зазвучала музыка, в зале появился Леон Фарлонг в окружении своих замов и гостей, и торжественная часть началась.

Девушка отдалилась от общей толпы, встала у окна. Ей хорошо был виден весь холл: Андерсон, который общался с коллегами как ни в чем не бывало, и проход в коридор, в который она скоро должна была выйти, чтобы выполнить назначенное. София чувствовала себя отвратительно. У нее не было времени привыкнуть к тем чувствам и ощущениям, которые возникли недавно, и паника лавиной сносила всю рассудительность и объективность. «А где же они были ночью?»– злилась она, желая провалиться сквозь землю.

– Мэдисон, ты потрясно выглядишь!– неожиданно раздался голос коллеги Лэсли Майлза.

Вместе с Майлзом подошел и Ник Савински.

«А вам-то от меня что надо?»– раздраженно подумала София, но учтиво улыбнулась мужчинам.

– Шампанское?– предложил Ник.

«Да, только этого мне и не хватает… Чтобы меня развезло в вентиляции на полпути к терминалу?»

– Спасибо, но я не пью.

– Слушай, а может быть, сходим сегодня после всей этой суеты в ночной клуб? Оторвемся, а?– подмигнул Лэсли.

Она окинула Лэсли критическим взглядом, посерьезнела и, склонившись к мужчине, сквозь зубы вежливо проговорила:

– А курнуть не предложишь, чувак?

Лэсли отпрянул от девушки и недоуменно сморщил лоб.

София усмехнулась и добавила:

– Что – слабо? А без этого – не оторвешься!

– Ладно, понял. Так бы и сказала, что занята,– догадался тот и, подхватив Ника под локоть, отошел в сторону.

«Чего это я нагородила?!»– одумалась София и закрыла глаза ладонью.

Откуда-то снова прорезалась агрессия и нетерпение к мужчинам. Она давно не позволяла себе резкости, и тем более к коллегам, которые уже относились к ней с уважением и симпатией. «Нужно будет обязательно извиниться перед ними. Вот только переживу этот вечер…»

Шум аплодисментов и традиционная мелодия Happy birthday to you ненадолго отвлекли внимание Софии от собственных переживаний. Однако случайный взгляд на Андерсона снова взвинтил нервы, и она не могла думать ни о чем другом, кроме как о последовательности шагов по задаче. В воображении вертелись отвертки, отмычки, стальная коробка вентиляции, пароли для входа в терминал, кабинка туалета, фотография и заголовок на первой странице «Таймс» статьи, изобличающей системного аналитика ФАМО в государственном заговоре. Мысли лихорадочно сменяли друг друга, и в них ни разу не промелькнул текст, который должна была произнести для поздравления Фарлонга, а София ведь его даже не читала, так и оставила на своем столе.

Она поежилась от нервных мурашек по всему телу. Чувствуя, что новое платье слишком плотно облегает ее в области груди и шеи, затрудняя дыхание, оттянула воротничок и дунула себе за пазуху, а затем напряженно потянула шею в стороны и помяла пальцами плечи.

И все же наряду с тревожными сомнениями где-то глубоко в душе ее пленяло предчувствие чего-то тайного, интригующего своим замыслом, дразнящего авантюрой и, щекоча нервы, питало давнее желание испытать что-то неизведанное, балансирующее на грани успеха и провала, манящее остротой ощущений, захватывающим действием и предчувствием впечатляющего результата. София попыталась собраться и трезво оценить свои способности и знания, понимая и тем успокаивая себя, что ее дилетантские действия будут сопровождаться грамотными специалистами в своей области. Словом, девушка уповала на свою сообразительность и проворность, но не допускала и мысли об отсутствии рядом, вернее, на радиоволне Андерсона и Келтона и их четких указаний и направлений. Время от времени она поглядывала на свою сумочку и нащупывала пальцами брелок с картой памяти, отыскивала глазами Теда и немного успокаивалась. И в конце концов, дело было неизбежным.

Осматриваясь по сторонам, она заметила Ахматова, который непринужденно общался с гостями и совсем не обращал на нее внимания. «Может, так и надо? Что было бы, если бы он знал о том, что я из себя представляю? Ведь он чуть ли не верхушка всего этого айсберга, и вполне вероятно, что может участвовать в плетении заговоров… Хотя, его имя не звучало в черных списках АМБ, и Брэд вряд ли так доверял ему. Ха-ха, но ведь и мое начальство хорошего мнения обо мне и даже чересчур доверчиво. А я просто змея, пробравшаяся в его курятник,– иронично отметила она и сама себе хитро улыбнулась.– Змея, которая кусает кормящую руку. Рыжий дьявол, куда я влезла?!»

Но последний вопрос только укрепил ее решительность выполнить задачу, отчего София почувствовала себя бодрой и способной на все. Даже Андерсон заметил сменившееся настроение Леди: она всем своим видом демонстрировала безоговорочную готовность.

Настала очередь поздравлений информационно-системного отдела. София пропихнулась сквозь толпу к микрофону и вдруг поняла, что не подготовила речь. Мгновение растерянности и колебаний, и неожиданно слова сами пришли на ум. И все, что сказано ею, было воспринято Фарлонгом, его гостями и коллегами с восторгом и благодарностью. А сотрудники отдела спели для Леона забавную юмористическую песню на мотив гимна.

Как только София отошла от микрофона, чтобы пожать руку Фарлонгу, и вернулась на свое прежнее место, ее мысли включились в напряженную работу. Тед должен был подать знак начала операции. Она замерла в ожидании, как пантера, готовящаяся к прыжку на дичь.

– Тед, дай мне одну минуту,– попросил Ахматов Андерсона, кивая на Леди.

Андерсон кивнул, а сам направился к лифту, чтобы спуститься на пульт управления службы внутренней безопасности, который находился на специально оборудованном закрытом этаже.

София беспокойно искала глазами в толпе лицо Теда, но не находила. Пульс начинал биться все быстрее, оглушая и дезориентируя девушку.

– Мисс Мэдисон, можно вас на пару слов?

Откуда ни возьмись появился Ахматов, и его официальный тон огорчил и еще больше напряг Софию. Она повернулась к нему лицом, но глаза ее были заняты поиском Андерсона.

– Слушаю вас, мистер Ахматов…

– Могу я сегодня проводить тебя домой после работы?– ровным тоном спросил тот.

– Не думаю, что это так необходимо,– вежливо отказалась девушка.

– Мне нужно поговорить с тобой,– настаивал он.

– В чем же дело? У меня есть пять минут.

– Пяти минут недостаточно. То, что я хочу сказать, должно быть сказано тет-а-тет.

София напряженно свела брови и изучающим взглядом окинула лицо мужчины.

– Мы можем отойти в сторону?– не желая оставаться с ним наедине вечером, предложила она.

– Боюсь, это неприемлемо,– не отводя взгляда от синих глаз, ответил Ахматов.

«Что же такое ты хочешь мне сказать?!»– задумалась София.

– Так ты согласна?– торопил с ответом Алекс.

– Нет. Я буду занята.

– Хорошо. Тогда ты вынуждаешь меня использовать вторую просьбу из выигранного пари.

София сердито цокнула:

– Опять пари! Что ж, я всегда держу слово. Я согласна. А сейчас извините, мне нужно кое с кем переговорить.

– Будь осторожна!

– В смысле?!– удивилась София.

– У тебя высокие каблучки. Не споткнись в толпе,– нашелся Алекс, поймав себя на том, что чуть не проговорился.

София недоуменно нахмурилась и бросила в ответ:

– Не беспокойтесь, у меня есть знакомый ангел-хранитель.

Ахматов поблагодарил девушку за согласие мягким кивком и напряженным взглядом пронаблюдал, как широко шагая уверенной походкой, она удалилась от него и стала пробираться к выходу из холла. Затем он отвернулся к окну и еле слышно сказал:

– Леди твоя…

Через секунду Алекс услышал голос Теда, который дал Мэдисон команду приступать к операции. Ахматов мог слышать всех, но передатчик Софии был настроен на прием волн только Теда и Майка.

– Майк, ты на месте?– спросил Алекс, непринужденно рассматривая город из окна.

– Я на месте. Готов сопровождать Леди,– ответил Келтон.– Отключаюсь…

– Всем удачи!

***

София шла по коридору в другой конец этажа. Все ее мысли были сконцентрированы на подавлении эмоций. Она видела дверь в женский туалет, но остановилась на повороте в другой коридор и замешкалась с сумочкой. Как по сигналу в коридоре погас свет, и девушка тут же метнулась к двери, вбежала внутрь, захлопнула ее на замок и спряталась в последней кабинке. Зажмурив глаза и отдышавшись, София прошептала:

– Я на месте.

Тут же зажегся свет. На двери женского туалета висела табличка: «Уборка».

София повесила сумочку на шею, присела на крышку унитаза и наклонилась к туфлям, чтобы расстегнуть застежку.

– Леди, я тебя не вижу?– прозвучал голос Майка в правом ухе.

– А-а,– забылась она и, выпрямившись, подняла руки к макушке и включила видеокамеру, встроенную в заколку.

– Леди, в вентиляции могут быть помехи, не пугайся, если не будешь меня слышать.

– Хорошо. Не нервируй меня, дай мне сосредоточиться. У меня от этого передатчика голова раскалывается… Давай так, если мне что-то нужно будет, я спрошу?

– Окей,– согласился Майк, наблюдая на мониторе, как девушка снимает обувь и откручивает каблук.

София достала инструменты, закрепила их резинкой на запястье и поднялась. Закинув голову вверх, увидела решетку, за которой было темно. Незнакомое сочетание страха и неопределенности вызывали приступ тошноты, но она вытянула перед собой ладони и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Затем встала одной ногой на крышку унитаза и соизмерила вес своего тела и прочность пластика – выдержит ли он ее. Пластик не прогнулся. Тогда София смело вынула из-за пазухи тонкие эластичные перчатки с микроотверстиями для вентиляции кожи и поднялась к решетке. Немедля ни секунды, Мэдисон открутила три болта, поддела решетку отверткой, отодвинула ее, оставив висеть на одном болте, и от увиденного неожиданно растерялась.

Идея проползти по воздухопроводу была выдвинута в лучших традициях шпионских боевиков. Но почему-то туннель, вернее, жестяная коробка была чуть больше микроволновой печи, и мысли о комфортном движении по ней с уверенностью в собственной гениальности не оправдывали себя. София уже с предчувствием несостоятельности намеченного плана представляла себе, как ее таз будет тяжело ерзать по стенкам металлической коробки, прогибая ее тонкие стенки, с последующим шумом от вибрации железа, а руки скользить по гладкому металлу в попытке протиснуться вперед. Она почти физически ощутила себя запертой в этой узкой коробке и на какой-то момент даже перестала дышать. Кровь прилила к лицу, и в глазах резко потемнело. Девушка инстинктивно расставила руки и уперлась в стенки кабинки туалета. Это дало ей возможность удержать равновесие и не поскользнуться на крышке унитаза.

«Кто это придумал? Не ты ли, дорогуша?! Кто тебя дергал за язык? Вот теперь бери и делай! Нет, это, конечно, забавно, но раньше это казалось простым… Уф-ф, успокойся, это просто туннель… Какая ты впечатлительная!– укорила себя она.– Они бы не послали тебя сюда, если бы знали, что пролезть в туннель не удастся».

И все же время не терпело, и Софии было необходимо проникнуть внутрь вентиляционного туннеля.

– Почему Тед не сказал мне, что здесь так узко? Учебный макет был и то шире!– возмутилась она, подхватывая свои туфли.

– Есть трудности?– спросил Майк.

– Нет…

– Зачем ты берешь с собой туфли, они будут только мешать?

– Не знаю, но уже взяла,– смутилась София, прикусывая ремешки туфель зубами.

Включив фонарик, она вставила его под заколку на макушке и убедилась, что тот дает направленное освещение. Вытянув руки вперед, София просунула их в вентиляционную коробку. Упираясь в стены кабинки, она оттолкнулась ногами и ловко по пояс проникла внутрь туннеля. Поерзав бедрами, София еще продвинулась вперед и поняла, что это не так уж и сложно и что учебный макет был идентичным, а у страха глаза велики. Теперь оставалось проползти несколько метров до развилки, а затем вскарабкаться вверх на пять метров.

Она нервно улыбнулась и поползла вперед. Но потом вдруг остановилась, ощутив непреодолимое желание вернуться назад и задвинуть решетку вентиляции изнутри, хотя это не было предусмотрено планом. Однако, сообразив, что здесь ей не развернуться, но это можно было сделать на развилке, снова двинулась вперед.

Майк напряженно следил за действиями девушки, комментируя их Теду и Алексу. Андерсон уже находился на пульте управления службы внутренней безопасности и непринужденно общался с коллегами, рассеивая их внимание шутками и сплетнями. Ахматов внимал каждому слову Майка, одновременно ведя беседу с Джулией Каан. И, хотя в действиях Леди, по словам Келтона, не было ничего опасного и безрассудного, от волнения за нее внутренности сковывало будто льдом.

София доползла до развилки, где вентиляционные туннели расходились в разных направлениях: вверх, вниз и влево. Закинув свои туфли в короб слева, она ловко выгнулась и перебросила ноги вниз. Развернувшись корпусом в обратном направлении, быстро поползла назад. И вдруг с шелестом и треском прозвучал тревожный голос Майка:

– Ты куда?! Тебе наверх! Что ты, мать твою, делаешь?!

В этот момент напряглись все, кто был в эфире. Алекс неожиданно замолчал, вызвав у Джулии вопросительный взгляд. Тед замер в кресле и медленно развернулся к мониторам видеонаблюдения.

– Что ты паникуешь, Майк? Это секундное дело. Я хочу закрыть решетку изнутри…

– Ты с ума сошла?! Не трать на это время, тебе назад возвращаться!

– А вдруг кто-то зайдет в туалет и обнаружит открытую вентиляцию. Думаешь, это не вызовет подозрений?

– Никто не зайдет туда в ближайшие полчаса, а ты тратишь драгоценное время! Тед не сможет долго сдерживать внимание службы безопасности. Немедленно возвращайся назад!– возмущенно приказал Майк.

Но приказной тон Келтона не убедил девушку. Она делала то, что интуитивно считала нужным. Она знала, что вернется к решетке через тридцать минут, но почему-то была уверена в правильности своих действий.

София доползла до решетки и с легкостью вернула ее на прежнее место, слегка защелкнув на креплениях. Двигаться назад оказалось не просто, но, перевернувшись на спину, помогая себе пальцами ног, София быстро достигла развилки и облегченно выдохнула. Теперь ей ничто не мешало сосредоточиться на дальнейшем пути.

– Вот и все, а ты волновался,– самоуверенно объявила она, когда без осложнений забралась вверх по коробу с помощью силиконовых перчаток и присосок на стопах в виде следов.

Упираясь ногами и руками в холодные металлические стенки короба, она осмотрелась, куда бросить свои туфли и как бесшумно принять горизонтальное положение, чтобы проползти над холлом тридцать четвертого этажа, который круглосуточно патрулировала служба безопасности. Сгруппировавшись, София подтянулась и как можно осторожнее плавно выбралась из вертикального положения в горизонтальное и медленно поползла вперед. По пути ей встретилось несколько развилок вправо и влево, но она четко помнила, что свернуть ей нужно на четвертой вправо. Центральный туннель был шире, чем ответвления, и ползти по нему не доставляло особого дискомфорта, если не учитывать того, что для Софии это было впервые.

Четвертый проем оказался не так близко, как хотелось бы, но она добралась до него быстрее, чем на тренировке. Заглянув в него, девушка изловчилась и проскользнула внутрь, ловко обогнув угол в узком пространстве. Это был туннель, ведущий прямо в помещение головного терминала, и до решетки оставалось около пяти метров. Сквозь щели решетки София видела слабый свет в комнате, а перед решеткой по центру была прикреплена маленькая видеокамера. Индикатор активности мигал красной точкой. София напряженно выдохнула и отключила свой фонарик.

– Я вижу камеру. Осталось три метра… Теперь два… Майк, ты меня слышишь? Тед, я отключаю…

Взгляд Алекса замер на одной точке, а пульс отсчитывал тревожные секунды. Андерсон внимательно смотрел на монитор. Сейчас должна была отключиться одна из камер, и на экране исчезнет один сектор. Тед медленно протянул руку к чашке с кофе и ровно в тот момент, когда погасло изображение помещения головного терминала, он резко дернулся и перелил кофе на стол с учетными журналами.

– Эй, ты чего, Тед?– возмутился один из сотрудников внутренней безопасности и побежал к шкафу за салфетками.

– Вот дерьмо! Извините, ребята, сегодня я сам не свой. Меня девчонка бросила, представляете: стерва, ушла к своему племяннику. Не захотела моего сына воспитывать!– сыграл Андерсон и развернулся в кресле так, чтобы спиной прикрыть тот край монитора с отключенным изображением.

– Да ты что?!– хором поразились мужчины.

Андерсон взахлеб стал рассказывать о своих отношениях с несуществующей девушкой, чем отвлек внимание коллег от монитора.

Через щели решетки София взглянула на комнату – в помещении никого не было – затем аккуратно сняла ее, точно так же оставив висеть на одном болте, и высунула голову из вентиляционного короба.

Заветный компьютер стоял в центре помещения, только и ожидая, когда к нему доберутся ее умелые руки. София облизнула губы и широко улыбнулась.

– Вот он, миленький! Я спускаюсь…

– Алекс, что сегодня с тобой такое? Ты такой напряженный, рассеянный?– спросила Каан, заметив, как Ахматов сам себе улыбается.

– Ничего… Ночью работал много.

Джулия догадливо засмеялась. Но Ахматов только улыбнулся уголком губ и устремил взгляд на свой бокал шампанского.

София потянулась вперед и посмотрела вниз, где должен был стоять высокий металлический стеллаж. И вдруг! Она оцепенела оттого, что внизу не обнаружила стеллажа. Вентиляция располагалась под самым потолком, и до пола было чуть больше трех метров. София оглянулась на комнату и увидела, что стеллаж находится в другом ее углу.

– Ах ты, рыжий дьявол!– испуганно проговорила она.

– Что случилось?– встревожился Майк.– У меня помехи, я ничего не вижу?

– Ничего. Я справлюсь,– глубоко вздохнув, уверенно ответила София и беспокойным взглядом оценила расстояние до пола.

– Леди, я не вижу, куда ты двигаешься?– проговорил Келтон.

– Я уже в комнате,– солгала Мэдисон и сбросила вниз сумочку и туфли.– Не мешай мне!

– Майк, не сбивай ее,– произнес Алекс, когда Каан отошла от него.

– Я не сбиваю, но я не вижу ее! Сигнал плохой…

– Если она в комнате, значит, все хорошо!– проговорил Ахматов и взглянул на часы. Девушка отсутствовала уже пятнадцать минут.

София не смогла спуститься в помещение, как планировала, ей пришлось вернуться в центральный вентиляционный короб и развернуться так, чтобы проползти на животе ногами вперед. Она потратила еще две минуты, но успешно справилась.

Полностью высунувшись из короба, она повисла на руках и на счет «три» разжала пальцы. Не потеряв равновесия, оказалась на полу перед головным терминалом. Отдышавшись и волнительно потерев ладони, она поспешила к монитору и включила его.

Заученные пароли мгновенно вспыли в памяти, и София без труда вошла в операционную систему последнего терминала.

– Тед, мне нужно еще пятнадцать минут, и я выхожу,– проговорила Мэдисон, молниеносно выполняя операции для подготовки инсталляции «Цербера».– Майк, сходишь со мной сегодня в ночной клуб? Я хочу расслабиться…

– Что?!– не понял Келтон.

– Неужели нельзя было подкупить человека, который бы вошел сюда через дверь и спокойно установил мою программу? Сколько сложных движений!– полушутя-полусерьезно возмутилась София.

Майк весело рассмеялся.

– Ладно, пойдем. Отпразднуем твой дебют!

София глубоко вздохнула, чтобы унять внутреннюю дрожь, сопровождающую ее на протяжении всей операции, и с сожалением вспомнила:

– Ай, рыжий дьявол! Не могу. Меня сегодня будут провожать.

– Кто это еще?– шутя сердито поинтересовался Келтон.

– Ты его знаешь,– с волнением ответила девушка.

Майк не решился продолжать разговор, зная, что Ахматов их слышит.

– Не отвлекайся и держи ушки на макушке!

София замолчала. До завершения установки программы оставалось семь минут, и ее вдруг посетили тревожные мысли по поводу обратного путешествия по вентиляционному туннелю. Она беспокойно озиралась по сторонам. Все было бы ничего, если бы стеллаж стоял на том месте, как был изображен на фотографиях. Теперь же София ничего не могла изменить в комнате. Во-первых, ей нельзя было шуметь, во-вторых, стеллаж был неподъемный, в-третьих, и, самое главное, любая перестановка мебели в помещении могла вызвать непоправимые последствия и организацию расследования несанкционированного вторжения.

На последних минутах, когда София осмыслила все обстоятельства, ее вдруг охватил ужас от сознания своего провала и провала операции. Она нервно вскочила с кресла, напряженно закинув голову вверх, посмотрела на вентиляционное отверстие, затем на пол и снова вверх. Даже подставив кресло, София все равно достала бы только до нижнего края проема, но дотянуться, и тем более крепко ухватиться за край, а затем и подтянуть свое тело при всем желании и подготовке, она была не в состоянии. И в ее руках не было столько сил. София никогда так не сожалела, что была маленького роста.

«Беда, беда! Что же делать?!– осознавая безвыходность положения, запаниковала она. Ее дыхание стало поверхностным, прерывистым, громкие, тяжелые удары сердца оглушали.– Так тебе и надо! Ты была такой самоуверенной, думала, что нет ничего невозможного, все просчитала? Глупая… Надо же что-то делать! Я не могу всех подвести… И Брайана тоже… Святая Мария, что же будет, если…»

Ладони стали влажными, на лбу появилась испарина, и внутренняя дрожь перешла на все тело – колени задрожали, плечи нервно содрогались. София несколько раз обошла комнату, нервно поглядывая на монитор и с ужасом отмечая оставшееся время на раздумья. «А Алекс? Он хотел со мной о чем-то поговорить? О чем? О чем-то серьезном? Наверное, я уже никогда не узнаю, о чем! Дьявол, если меня арестуют… Да что я говорю?.. Что же делать? Фисо, где же была твоя голова?!»

София остановилась. «Так, возьми себя в руки! Ты же умница, Фисо! Ты обязательно что-нибудь придумаешь!» Ее взгляд упал на туфли, и она, вопреки всякой логике, села на пол и стала надевать их и застегивать ремешки. Взгляд ее был сосредоточен, зрачки расширены, движения рук резки, но точны. София напрягла воображение, нацелила все свое внимание на варианты выхода. Но, увы, мозг не срабатывал так точно, как машина. На первом плане крутилась одна мысль, рядом возникала другая, перебивая разумность первой, с появлением других вариантов из поля зрения уплывала суть проблемы, и все шло по новому кругу, заводя в тупик. А выход необходимо было найти!

И вдруг София поймала себя на мысли, что из-за паники выпустила из внимания, что должна сообщить о возникшей проблеме Майку и Теду. Они не могли оставить ее в беде. Она живо поднялась на ноги, подбежала к монитору, как раз в тот момент, когда появилось сообщение, что «Цербер» установлен, выключила систему, сложила карту памяти в сумочку и, набрав воздуха в легкие, как можно спокойнее проговорила:

– У меня огромная проблема!

– Что случилось?– тревожно ответил Майк.

– Ты все еще не получаешь изображение?

– Нет… Не тяни, Леди: что не так?!

– На фото стеллаж стоял под вентиляционной решеткой. Сейчас он стоит в другом углу помещения… Майк, я не смогу дотянуться до вентиляции, даже подставив кресло… Что мне делать?

Закончив говорить, она закусила дрожащие губы и зажмурилась.

Андерсон смешался, поморщился, чтобы не вызвать подозрений у коллег, стал утомленно массировать переносицу, прикрывая ладонью половину лица. Он ничего не мог произнести в присутствии сотрудников службы внутренней безопасности и покинуть ее не мог, отвлекая внимание от монитора. Тяжелое осознание провала операции осело в груди и мешало дышать.

Ахматов нервно пригладил волосы пальцами, судорожно вздохнул и сжал пальцы в кулаки так, что костяшки побелели. Он осторожно пробрался через холл, наполненный людьми, в пустой коридор и быстро проговорил:

– Майк, Тед, Леди нельзя там бросить! Какие идеи?

Майк сунул в зубы карандаш и, нервно постукивая ботинком о ботинок, напряженно просчитывал возможные варианты.

– Какой идиот перенес стеллаж в другой угол? Мы учли все случайности, но такой банальный – пропустили!– протараторил Келтон, покраснев от нервного напряжения.– И ведь стеллаж еще два часа назад стоял на месте.

– Майк, не молчи,– прозвучал умоляющий голос Леди.

– Еще минутку,– попросил Майк.

«Минутку? Через минутку я просто с ума сойду!»– подумала София и обтерла мокрый лоб рукавом.

Грудь сжимали тиски страха и отчаяния. Дыхание стало сбивчивым, и София чувствовала, что ей не хватает кислорода. Все тело бросило в жар, кружилась голова. Она кинулась к креслу, подкатила его к стене под вентиляционной решеткой и взобралась на него. Нет! Она не дотягивалась до точки опоры, чтобы подтянуться и влезть внутрь короба. Ее пальцы касались только края отверстия и могли нащупать видеокамеру. Все остальное было не под силу.

В эту минуту Ахматов лихорадочно просчитывал один вариант, спонтанно возникший в его мыслях, но не запланированный и не отработанный группой. Он сомневался в безопасности его плана, но ничего другого не мог предложить.

Неожиданно голос Мэдисон и то, что она произнесла, окончательно убедило Алекса действовать решительно.

– У меня идея…

– О чем ты, какие идеи?!– возмутился Майк, сам не находя ни одного разумного решения. Таких безнадежных ситуаций в его опыте еще не было.

– Если бы вы смогли выключить свет в здании хотя бы на пятнадцать секунд, я бы успела выбежать отсюда через дверь до включения автономного питания? Майк, это возможно? Майк, почему ты молчишь? Я успею пробежать до запасной лестницы, а там как-нибудь выкручусь, если попадусь на глаза службе безопасности?

– Майк, ты слышал?– спросил Ахматов, удивляясь совпадению мыслей Леди с его собственными, и торопливо направился к лифту.

– Ну и…

– Тед займи своих, чтобы они не паниковали… Майк, твой фургон стоит рядом со щитком. Подключись напрямую к системе энергоснабжения, и жди команды. Быстрее…

– Слышу… Черт подери… А как она откроет дверь без пропуска?– выскакивая из фургона и осматриваясь вокруг, спросил Майк.

– Изнутри дверь открывается кнопкой. Майк, скажи Леди, чтобы она приготовилась и после отключения электроэнергии аккуратно подключила камеру и вернула решетку вентиляции в прежнее положение. На это у нее будет десять-двенадцать секунд, а дальше пусть выходит в коридор и стоит на месте… Ее встретят…

Тед удивленно округлил глаза и, отвернувшись к мониторам, под шум разговора удивленно прошептал:

– С ума сошли? Кто?!

Майк тоже повторил этот вопрос.

«Она возненавидит меня!»– тревожно, но, не видя другого решения, подумал Ахматов и вошел в лифт.

– Майк, действуй. У тебя двадцать секунд,– твердо приказал Алекс и нажал кнопку тридцать четвертого этажа.

Ахматова расстраивал такой исход операции, и его вынужденное раскрытие перед Мэдисон. Но сейчас было гораздо важнее вывести девушку с этажа, не привлекая внимания службы внутренней безопасности, чем озадачиваться проблемой их взаимоотношений. Алекс был уверен, что Тед справится со своей задачей, и молил бога, чтобы в холле тридцать четвертого этажа не появился сотрудник службы безопасности и не засек девушку, выходящей из помещения головного терминала.

Лифт прибыл на этаж. Алекс тихо вышел, достал свой пропуск на уровень «С» и устремил напряженный взгляд прямо перед собой. Дверь, из которой должна была выйти София, находилась прямо напротив, а за его спиной, чуть влево – выход на запасную лестницу. Ахматов прислушался и, не заметив никого поблизости, украдкой огляделся, прошел несколько шагов по холлу и присел на диван у стены.

– Майк, ты готов?

– Минутку… Леди?– связался Келтон с девушкой.

– Я слушаю, Майк?– тревожно отозвалась та.

– Ты можешь подключить камеру и установить решетку на место?

– Кажется, смогу… Что, сделать это прямо сейчас?– неуверенно протараторила София.

– Десять секунд в полной темноте тебе хватит?

– Я думаю… хватит… Я постараюсь, у меня есть фонарик,– смотря на дрожащие от волнения пальцы, ответила она и включила фонарик на макушке.

– Тогда приготовься и дай мне знать? Я отключу электроэнергию. И убери фонарь, чтобы его не заметили в холле…

– Хорошо. Я уже… уже стою на кресле и держу проводок камеры…. Умоляю, вытащи меня отсюда!

– Леди, только без паники… Вспомни уроки Сибил… Как только все сделаешь, выходи из комнаты. В холле тебя встретит наш человек. Ничего не бойся!

– На счет «три»…– благодарным голосом проговорила София и подтянулась на каблуках как можно выше.

В одну секунду погас свет. Мэдисон среагировала мгновенно, на ощупь воткнув проводок в нужный канал камеры, и стремительно ввернув болты в отверстия решетки, стала закручивать их, мысленно отсчитывая секунды.

Она справилась за двенадцать секунд. Спрыгнув с кресла и быстро откатив его на прежнее место, София рванулась к двери и, затаив дыхание, нажала на кнопку замка. Замок щелкнул, и дверь открылась.

Вспомнив схему этажа, девушка знала, в каком направлении двигаться, но Майк предупредил, что ее встретят. Однако страх обнаружения и неумолимо убегающие секунды спасительной темноты заставили Софию двигаться вперед.

Сделав шаг в направлении запасного выхода, София услышала шорох прямо перед собой. Она метнулась в сторону, но вдруг кто-то крепко схватил ее за запястье и резко рванул к себе. У нее перехватило дыхание, язык одеревенел, и мышцы живота свело до боли.

В другое мгновение вспыхнул свет, и София остолбенела, увидев, кто держит ее за руку.

– Все в порядке, не сопротивляйся,– мягко прошептал Ахматов, по глазам и выражению лица девушки понимая, как она напугана и шокирована его появлением.

София судорожно сглотнула, в ее глазах отразился ужас и недоумение, и она стала отчаянно упираться ногами в пол, пытаясь освободиться от цепких рук мужчины.

Алекс еще крепче сжал свои пальцы на запястьях девушки, чувствуя, что доставляет ей боль, но приводя этим в чувства.

– Мэдисон, немедленно прекрати! Камеры вокруг!– резко, но тихо проговорил Ахматов, выдавливая на губах улыбку и стараясь удержать девушку как можно ближе к себе.

Но, видя, что она настолько ошеломлена, что не слышит его и не подчиняется, продолжил:

– Извини, но я должен сделать это…

Алекс обхватил Софию свободной рукой и прижал к себе так, словно страстно обнимая. С одной стороны, он испытывал облегчение, что она оказалась в его объятиях, с другой – его тревожили непредсказуемые последствия спонтанного раскрытия себя перед ней.

София не верила своим глазам. Это был Александр Ахматов! Сердце выпрыгивало из груди. Но неожиданно за его спиной послышался строгий голос, который отрезвил ее и привел, наконец, в чувства, и она слегка обмякла в руках мужчины.

– Здесь запрещено находиться посторонним!– настороженно произнес мужчина в форме, держа руку на кобуре с пистолетом.

София зажмурилась и уткнулась носом в грудь Ахматова, чувствуя, как немеют ноги и отнимаются руки. Такого страха она еще никогда не испытывала.

Ахматов сделал непринужденно-приветливое лицо и оглянулся, слегка отстраняя девушку от себя.

– А, офицер Грэм, простите, что мы нарушили правила… хотелось побыть наедине, а здесь нам никто не помешал бы …

Алекс глупо улыбнулся и поцеловал Софию в макушку.

– А, мистер Ахматов,– узнал офицер мужчину и улыбнулся, понимая, в чем здесь дело.– У вас, конечно, есть доступ, но рабочий день уже закончен, и в конце концов, есть другие места для уединения…

– О-о, благодарю за понимание, мы сейчас же покинем этаж,– подмигнул Ахматов офицеру.– Только не выдавайте нас вашему начальнику, а то как-то неловко вышло…

Офицер Грэм усмехнулся, окидывая соблазнительную фигуру девушки в черном, и отдал честь рукой.

– На этот раз не сообщу. Но поторопитесь. Перебои с электричеством, сейчас начнут проверять этажи.

– Спасибо, офицер,– признательно ответил Алекс.

Он развернул Мэдисон за плечи к лифту, и они вместе спешно удалились с глаз охранника.

– Тед, встречай нас в холле на первом этаже,– прошептал Алекс, одной рукой нажимая кнопку вызова лифта, а другой – прижимая к себе девушку.

София, раскрыв рот, медленно повернула голову к Ахматову и, получив невозмутимую улыбку в ответ и кивок, икнула от напряжения в горле и часто заморгала.

– Не надо слов, дорогая,– ласково намекнул Алекс.

Двери лифта распахнулись, и Ахматов подтолкнул все еще ошеломленную девушку внутрь. София забилась в угол кабины, прикрывая лицо ладонями, и лихорадочно задышала. Алекс отправил лифт на первый этаж и приблизился к ней. София вздрогнула, но не сопротивлялась, когда он нежно обнял ее за талию и привлек к себе. Склонив голову к ее уху и коснувшись его губами, Алекс прошептал:

– Веди себя естественно. Сейчас не подходящий момент для объяснений, но я обещаю, что все разъясню…

София замерла, не зная, чему доверять: своим ощущениям, глазам, ушам или логике.

Алекс чувствовал, что Мэдисон все еще напряжена и напугана.

– Ты потрясающе пахнешь!– нежно произнес он, чтобы переключить ее на другие мысли.

– Что?!– хрипло отозвалась она.

Алекс поднял голову и открыто посмотрел в лицо Софии. Она смотрела на него широко открытыми глазами, напуганными стеклянными глазами, и боялась каждой последующей секунды рядом с ним.

– Все закончилось. Ты молодец! А сейчас расслабь плечи, мышцы груди и дыши глубоко,– продолжил он.

– Дышать?!

– Глубоко…

– Ага…

Мэдисон заморгала и покачнулась от неожиданно возникшей слабости в коленях и лодыжках. Но Ахматов подхватил ее и крепче прижал к груди.

– Ну-ну,– прошептал он, касаясь губами ее лба.– Моя девочка, все хорошо. Держись. Сейчас нас встретит Тед, а потом я отвезу тебя домой. Только, пожалуйста, держи себя в руках.

София немного отошла от испуга, почувствовала, что к ней возвращается способность мыслить. Кратковременный ступор прошел, и она невольно последовала совету Алекса. Она закрыла глаза и сделала первый за несколько минут полноценный вдох.

Появление Алекса и его присутствие так близко вызывало в ней массу противоречивых чувств и представлений. В мыслях царил хаос, София еще не успела осознать все происходящее с ней. Горячие губы мужчины все еще касались ее лба, а потом и щеки, и она не понимала, отчего так сковывает ее сердце и тело охватывает судорожная дрожь. Она не представляла, что произойдет, когда лифт остановится. Ей хотелось остановить время, заморозить этот миг и осмыслить происходящее: она жива или мертва, спит или бодрствует, бредит или все это реальность, которую она не может принять, потому что не может объяснить. Все так запуталось и сплелось: мысли с ощущениями, сердцебиение с дыханием, дрожь со слабостью в теле и Его теплое дыхание заблудилось в ее волосах.

– Леди, все в порядке? Я отключаюсь. Встретимся дома,– где-то издалека прозвучал голос Майка.

София открыла глаза, но не смела ответить ему. За девушку шепотом ответил Алекс, от этого она снова оцепенела:

– Майк, спасибо…

Мэдисон откинула голову назад, чтобы взглянуть на Ахматова и нерешительно оттолкнулась от него ладонями. Тот освободил девушку от своих объятий, заметив, что она уже в состоянии держать себя в руках, однако все еще растерянна, и, сунув руки в карманы брюк, отступил назад.

Словно яркая вспышка прожектора к Софии пришло озарение: перед ней стоял Ахматов, не тот Ахматов-обольститель, а новый, незнакомый, серьезный и еще более загадочный, чем раньше; Ахматов, каким-то образом связанный с АМБ или его профессиональный агент. И он знал, кто такая она, кто такие Тед и Майк. И, конечно же, он знал, кто такой Брайан, а Брайан знал о нем. «Они всегда были вместе, всегда заодно! Почему же Брайан не сказал мне правду?! Значит, и Брайан знает обо мне?! Почему он промолчал?.. Вот почему при встрече в галерее они ничуть не удивились друг другу,– София исподлобья покосилась на Ахматова и напряженно опустила глаза.– Как умело он притворялся, играл! У меня ведь никогда не возникало мыслей о его причастности к АМБ. Но то, как он вел себя в холле и ведет сейчас… и то его предупреждение об осторожности говорит само за себя. Он профессионал и следил за мной все это время, с самого знакомства! Вот тебе и самообман! Но зачем всем остальным было скрывать его имя? Или они изначально не доверяли мне и приставили его следить за мной? Обворожить, войти в доверие и… следить! И как же красиво он это делал! Просто гениально! Моя театральная школа – просто детский сад по сравнению с его выучкой! А Тед и Майк – те еще подлецы! Дьявол, а я, как дура, чуть не поверила в его искренность! И еще извиняться собиралась! Дура, дура, дура!»

София сморщила нос от щекочущих глаза слез и обиженно закусила нижнюю губу. Она зажмурилась, и сквозь длинные ресницы просочились капли слез. София подняла руки и закрыла глаза ладонями, чувствуя, что уже не сможет сдержаться.

Ахматов взволнованно потянулся к девушке и коснулся рукой ее плеча. София резко отпрянула и, словно волчица, пронзила мужчину ледяным, озлобленным взглядом. Слезы тут же высохли, она почувствовала такую дикую ярость, что почти была способна разорвать в клочья. Он медленно отстранился, чтобы под натиском эмоций девушка не сорвалась.

Мэдисон уже не столбенела перед ним, а ощущала, как наполняется ненавистью и презрением. Она не сводила с мужчины испепеляющего взгляда. И впервые Алекс не знал, что ответить на немой вопрос в ее глазах. «Почему я не сообщил о себе раньше? Она не простит мне лжи! Что б его, этого идиота, который переставил стеллаж!»– злился Ахматов, а на его лице нервно играли желваки.

Лифт остановился. София ни на секунду не задержалась и, обойдя мужчину, быстро направилась к выходу из здания. Ахматов последовал за девушкой, чтобы догнать ее и успокоить.

У турникета их встретил Андерсон и только сделал шаг навстречу, как отскочил в сторону, чтобы София не сбила его с ног.

– Как дела?!– растерянно проговорил Тед, хватая девушку на лету за руку и подтягивая к себе.– Эй?

Но София так гневно посмотрела на него, что тот разжал пальцы и выпустил ее руку.

– Ладно, счастливо,– растерянно проговорил он и оглянулся на Ахматова.– Ты-то мне объяснишь, что с ней?

Алекс остановился, мельком взглянул на пост службы безопасности, откуда на них любопытно смотрели двое, повернулся к ним спиной и, смятенно взъерошил волосы на висках, а затем тяжело выдохнул:

– Тед, догони ее. Она в таком состоянии, боюсь, может что-нибудь случиться… Отвези ее домой.

– Хорошо,– торопливо разворачиваясь к выходу, сказал Тед и выбежал.

Ахматов закрыл глаза и облокотился на турникет в мучительном осознании провала. Провала не операции, а своего собственного. Он даже не мог предположить, что сейчас испытывала к нему Мэдисон, и даже не хотел об этом думать. Самым досадным было то, что между ними оборвалась всякая связь, которая, может быть, и была тоньше паутины, но все же была. Алекс надеялся, что девушка остынет, приведет свои мысли в порядок, и он сможет поговорить с ней откровенно. Однако его небывалое нетерпение прояснить все сегодня росло с каждой минутой, словно он стоял на раскаленных углях, и единственное, что могло облегчить боль, – это немедленный разговор с Софией. На этом Ахматов и остановился.

Он вернулся в лифт и направился на подземную парковку. Машины Андерсона уже не было. Ахматов запрыгнул в свой «мустанг» и на бешеной скорости умчался по известному адресу.

***

Андерсон поймал Мэдисон у перекрестка ФАМО и силой убеждения заставил сесть в его машину.

София села, но за всю дорогу к ее дому не произнесла ни слова и даже отказалась смотреть в сторону Теда. Она знала, что если заговорит, то не сможет обуздать лавину чувств, которая накроет ее с головой, разожжет ярость, и тогда она полностью потеряет контроль над собой. Тед что-то говорил, звал ее, убеждал, расспрашивал, но Софию оглушали собственные переживания, которые хотелось с силой вырвать из груди и головы и развеять по ветру, но, замкнувшись в своей скорлупе, она не могла отстраниться от них.

– Ты ответишь мне, наконец?!– громко возмутился Андерсон, когда притормозил у дома девушки.

София очнулась, увидела родное крыльцо и оглянулась на мужчину.

– Скажи мне только одно – ты будешь благоразумна?– требовательным тоном спросил Тед.

Взгляд Софии потемнел, но, глядя на выражение лица мужчины, она осознала, что глупо срывать личную обиду и злость на человеке, который не понимал, что с ней происходит, а если и понимал, то, по крайней мере, не причинил ей обид.

– Я не завалила операцию?– глухо спросила она.

– Нет. Все прошло не так, как мы ожидали, но ты молодец!

– Тогда оставь меня в покое,– отчеканила девушка и вышла из машины.

Тед хлопнул себя по щеке, потер губы и подбородок и озадаченно положил голову на руль.

***

София поднялась в свою квартиру, нетерпеливо отперла дверь и вошла внутрь. Бросив сумочку на пол, не зажигая свет, она усталой походкой прошла в гостиную. Через окно уличные фонари освещали комнату, и все предметы в ней отражали их свет. София остановилась посреди гостиной и молча смотрела на стены, слушала тишину и чувствовала, как пустота поглощает последнюю каплю веры в бескорыстие и благородство людей вокруг нее, заменяя чувством бесконечного отвращения и жалостью к самой себе.

«Как можно быть такой глупой, легковерной? И зачем нужно было так стараться? Ха-ха-ха, а еще это пари! Лошадь, Цербер, «Ромео и Джульетта»… Он знал обо мне все с самого начала. Какой талант! Какой цинизм! Ах да, я ведь могу быть агентом ЦРУ, ФБР и кем-то еще, и им нужно было держать меня на коротком поводке… Я понимаю! Нет, я, правда, понимаю! Я все понимаю, но, дьявол, я же просто София Мэдисон, которую завербовали в один прекрасный день! А главное, они знают Брайана… Это вдвойне унизительно! Ладно, они не обязаны верить мне, обращать внимание на сантименты и всякую чепуху, но как Алекс мог так вести себя со мной?! Зачем же было притворяться, что он ухаживает за мной? Все эти слова, намеки… Ах, нет, Фисо, зачем ты обвиняешь профессионалов? Они ведь только делают свою работу,– с сарказмом усмехнулась она.– Это ты виновата, что снова забылась, что поверила в еще один шанс… А теперь у тебя не осталось ничего! Только одна большая пропасть – здесь, в груди…»

София устало сняла заколку с волос и, повертев ее в руках, бросила на диван, а затем сняла серьги, кулон и часы. Очень хотелось освободиться от платья, которое стесняло грудь. София потянулась к молнии на спине, но вдруг услышала скрип двери и оглянулась вполоборота.

В дверь вошел Майк и, нащупав выключатель, зажег свет.

– Ты чего без света?

Мэдисон грозно молчала. Майк прошел в гостиную и, дружелюбно улыбаясь, махнул соседке рукой. Та продолжала молчать.

– Привет! А ты чего так поздно?– спросил он, с первого взгляда уловив ураганное настроение девушки.

Она круто развернулась и стиснула зубы, чтобы сгоряча не сказать того, о чем нельзя в комнате, напичканной «жучками». Но как ей хотелось выругаться и послать его к дьяволу. Однако София натянуто улыбнулась и сухо проговорила:

– У шефа был день рождения, фуршет и…

Майк подошел ближе и прочитал в глазах девушки: «Что тебе от меня еще нужно?»

– Слушай, мне подкинули работенку – одну программку. Я что-то обнаружил, но не могу уловить, в чем проблема. Не посмотришь?

София догадалась, что тот пытается вызвать ее на разговор, но у нее не было сил обсуждать то, что сегодня произошло, она раздраженно вздохнула и твердо проговорила:

– Не сегодня!

– Эй, ты хочешь, чтобы я с голоду умер? Ты лишаешь меня целой тысячи долларов, если я не разберусь с программой,– жалобно играя, упрашивал Келтон, всем своим видом показывая, что не уйдет без нее.

София долго, внимательно смотрела на соседа в надежде, что тот поймет ее нежелание, но того было не пронять. Тогда она обреченно кивнула:

– Дай мне десять минут…

– Окей, я поставлю кофе,– фальшиво развеселился Майк и, хлопнув в ладони, вышел из квартиры.

София бессильно опустилась на диван, склонила голову к коленям, обняла ее руками и с обидой, и с отчаянной злостью сказала про себя: «Какие же вы все подлецы!»

Еще в машине Андерсона у нее дико разболелась голова, глаза будто выдавливало из орбит, а к затылку словно прикрепили гирю в тонну, и голова не держалась на плечах. От пережитых сегодня потрясений София ощущала себя не в своем теле, будто ее поместили в чье-то неуклюжее, несоразмерное, неподъемное и лишенное многих функций тело, отчего ей было тошно и неуютно. Она чувствовала, как пол уходит из-под ног, стены комнаты отодвигаются, и все вокруг кружится и мечется в поисках своего места.

Накопив в себе силы, она поднялась и, взмахнув головой, отбрасывая упавшие на лицо волосы, настроила себя на короткий, сдержанный разговор с Майком.

Дверь его квартиры была приоткрыта. София раздраженно толкнула ее ладонью и шагнула в холл. Майк тут же появился перед ней уже не в домашних шортах, а в брюках и рубашке и, торопливо хватая пиджак с крючка на стене у двери, сказал:

– Проходи, посиди немного, я на пять минут. Кофе кончился,– и выбежал, захлопнув за собой дверь.

София недовольно вздохнула, но прошла в гостиную. И только она переступила порог комнаты и подняла глаза, как увидела Ахматова, который стоял у окна и, очевидно, ожидал ее. Она мгновенно переменилась в лице и приняла воинственную позу, скрестив руки на груди и высоко подняв голову.

– Тоже пришли выпить кофе?– пренебрежительно бросила она и выдавила на губах циничную улыбку.

Ахматов был убийственно спокоен и не отреагировал на ее тон.

– Обстоятельства сложились так, что ты узнала о моем участии в операции прежде, чем я смог тебе об этом рассказать,– открыто начал он.

– Неужели? А вы собирались?– язвительно поддела она и обожгла мужчину гневным взглядом.

– Разговор должен был состояться сегодня вечером. Как ты помнишь, я заранее договорился с тобой? Увы, возникла сложная ситуация, когда кто-то должен был тебе помочь выйти из нее. Тед не смог бы в любом случае, мне ничего не оставалось, как сделать это самому…

– И вы убиты горем, что пришлось раскрыть себя!– ядовито вставила Мэдисон.– Теперь вы рассекречены, и весь ваш театр обольщения вспыхнул, как спичка! Что дальше, мистер Ахматов… или – как вас там?

– Я понимаю твое негодование,– терпеливо начал Алекс.

Но София не дала ему закончить, резко повысив голос:

– Что вы понимаете? Да кто вы такой? Откуда взялись? Интриган и заговорщик! А Брайан тоже хорош! Вы это вместе придумали?!

Алекс быстро шагнул в ее сторону и остановился на расстоянии вытянутой руки.

– Не нужно кричать!– вежливо, но твердо сказал он.– Здесь тонкие стены.

– Ах, тонкие стены?!– возмутилась София и, взбешенно размахивая руками, сорвалась с места и ринулась к пульту от музыкального центра, который лежал на диване.

Через секунду обоих оглушил заводной рок-н-ролл. Волна звука, ударившая по барабанным перепонкам, немного отрезвила Софию, и она замерла на месте, понимая, что теряет контроль над собой, но ни за что не хотела показывать Ахматову своей слабости и подавленности.

– Убавь звук, София,– унимая внутреннее волнение, громко произнес Алекс и встал за спиной девушки.– Позволь мне все объяснить?

В бессильной злобе София склонила голову к груди и зажмурилась. Несмотря ни на что, ей хотелось услышать его объяснения, и из-за этого она еще больше злилась на себя.

– Присядь…

Она взяла себя в руки, изобразила на лице снисхождение и бесстрастность и убавила звук музыки до терпимого уровня.

Ахматов обошел девушку и, указывая жестом на диван, ожидал, когда она выполнит его просьбу. София молча присела, выпрямилась, как струна, скрестила ноги, сомкнула ладони на коленях и вызывающе-ледяным взглядом медленно окинула мужчину с носков туфель до макушки и остановила взгляд на его губах, которые всегда только красиво лгали. И сейчас они будут лгать. Но она окажется уже не такой наивной.

Алекс присел в кресло напротив и несколько медлил, подбирая слова. Мэдисон не сводила с него испытывающего взгляда, и он не избегал его.

– Брэд здесь ни при чем,– искренне начал Ахматов.– Он сам впервые узнал о тебе, когда увидел в галерее со мной. Я не представлял, что ты его сестра. И сам был поражен этим фактом…

София слушала его и не верила ни одному слову. Если Макстейн знал о ней все, то почему же оперативная группа не должна была знать? Это была очередная ложь. Только для чего?

Будто угадывая, о чем думает девушка, Алекс продолжил:

– Макстейн намеренно скрыл информацию о твоем родстве с Брэдом. Брэд, как и ты, был взбешен и растерян. Я лично просил его не подавать вида, что он тоже в курсе твоего участия в операции. Он очень волнуется за тебя…

– Алекс, к чему эти оправдания?– холодно бросила София.

– Ты должна все правильно понимать…

– Мне известны все члены группы и их функционал. Чем же заняты вы? Прогулкой под луной и страстными ухаживаниями? Только цели не пойму?– не сдержалась она и усмехнулась.

– Все не так просто, как ты думаешь,– понимая, как задела девушку его скрытность, ответил Алекс и подвинулся на край кресла, чтобы быть ближе к ней.

Та откинулась на спинку дивана, не позволяя ему приближаться.

– Все всегда очень просто! Для вас… для мужчин. Зачем же усложнять? Просто признайте, какую роль играете вы, мистер Ахматов?– холодно спросила она и скрестила руки на груди.

– Ты вернулась к тому, с чего начинала? Снова пренебрежение и ирония?– внутренне огорчаясь непримиримому настрою Софии, произнес Ахматов.

– О чем вы говорите? Разве это сейчас актуально для вас? Вы раскрыты! Так хоть ведите себя достойно и просто признайте, что играли на благо своей конторы,– уже с нескрываемым пренебрежением высказала она.

– Ты обвиняешь меня в неискренности?!

– Лихо вы прикрывали свое истинное лицо. Я почти купилась, хотя что-то подсказывало, что вы непростая птица. Как вы талантливо играли! И с пари вы лихо схитрили!– язвительно восхитилась София.

Не показывая своего разочарования, Ахматов окинул ее лицо строгим взглядом и опустил глаза. Помолчав несколько секунд, он подавил растущее напряжение, сдержанно вздохнул и продолжил:

– Кроме того, что я причастен к АМБ, я больше ни в чем не солгал…

София напряглась всем телом, чувствуя, что если не сдержится в этот момент, то потом ее будет не остановить. Слишком много обид накопилось в душе, и теперь они вырывались наружу, как лава из жерла вулкана. Как она могла верить его словам, если их знакомство было запланировано заранее, как одна из уловок. Его интерес был неискренним, ведь он знал о ней все еще тогда, когда они не были знакомы. Вероятно, Макстейн и Сибил предоставили ему все материалы по обучению и работе с ней, и, очевидно, что Тед и Майк всякий раз передавали ему сведения о ней. А еще ее собственная квартира была утыкана камерами видеонаблюдения, и он мог видеть ее круглосуточно и, наверняка, не упускал этого шанса.

– О какой искренности вы говорите? Считаете меня наивной и глупой?– сквозь зубы процедила София.– Конечно, я дилетант в вашем деле, но не совсем же идиотка.

– Разве я хоть чем-то дал это понять?– возразил Ахматов.

– Не всё говорят вслух. Я сама догадалась.

– Ты необъективна… Я поражен, как ты сегодня выкрутилась из ситуации. Несмотря на то, что вы с Майком планировали каждый шаг, по ходу операции ты внесла свои поправки: взяла с собой туфли, вернулась назад и закрыла решетку… Это детали, которые не все агенты могут учесть, и ты молодец…

– Хватит,– раздраженно прервала София.– Я делала то, что считала нужным. Я – это я. Но вам нет оправдания!

– Мэдисон, что ты хочешь от меня?!

– Я?!– удивленно подняла брови София и тут же выпалила:– Это вам что-то нужно от меня! А мне же – ничего! Ни вас, ни вашего внимания, ни вашего участия в операции тоже! Кстати, вы так и не сказали, каким образом причастны к АМБ? Оказываете услуги деликатного характера?

– Я не понимаю твоего тона?!– посерьезнел Алекс.

– И никогда не понимали! Я никогда не доверяла вам!– высказала София.

– Это для меня не ново,– невозмутимо ответил Алекс, не сводя проницательного взгляда с девушки.

– А я и не была обязана вам доверять!– защитилась она, понимая, что Ахматов всегда чувствовал ее настороженность к нему, даже тогда, когда она не знала, что он агент.

– Но я – доверял…

– Ложь!– категорично возразила София.

– Не сомневаюсь, что именно так ты воспринимаешь любое слово из моих уст,– тонко упрекнул тот.

И даже сейчас, злясь на него и презирая за обман ее надежд, она с досадой отметила его деликатность. Ахматов не уступал ей, но делал это с присущим ему благородством и завидным самообладанием. Хотела бы София иметь хотя бы каплю такого самообладания.

– Я руководитель оперативной группы, но, скрывая это, во всем остальном я был искренен… в отличие от тебя.

От сделанного заключения София опешила, но ненадолго. Придя в себя, она громко раздраженно заявила:

– Я все поняла!

– Что ты поняла?!– неожиданно повысил голос Ахматов, разозлившись на себя, что не может изменить ситуацию, и на Софию, что так упряма.

– Все!– резко поднялась София, считая бессмысленным продолжать дальнейший разговор.

Алекс тут же преградил ей дорогу и жестко потребовал:

– Сядь, Мэдисон!

София проглотила этот тон и, сдерживая себя от желания послать его куда подальше, сквозь зубы прошипела:

– Я вам не подчиняюсь!

Заметив, как его рука потянулась к ее локтю, чтобы удержать на месте, София резко подняла ладони вверх и, уже угрожающе щурясь, продолжила:

– А если вы еще раз дотронетесь до меня, – я выцарапаю вам глаза!

И Мэдисон нервно, спотыкаясь на каблуках, выбежала из квартиры. Ахматов сердито сунул руки в карманы брюк и, хмурясь, затоптался на месте. Он не собирался усмирять ее несносный характер. Его злило поведение девушки, ее импульсивность и хладнокровие, и в то же время мучило нестерпимое желание укротить и покорить эту женщину. Даже зная о неприятном опыте Софии с мужчинами, Алекс откровенно не мог понять, почему при всем его обаянии, доброжелательном отношении, терпеливости и заботе она отбивалась от него, будто от чумы, вела себя враждебно и все время норовила сбежать. Что он делал не так? Почему не мог оставить попыток завоевать эту женщину? И почему вот уже месяц не думает о других женщинах? Что-то перевернуло его мир вверх ногами, и он не узнавал себя. Неукротимые чувства переполняли Алекса и делали его уязвимым, омрачали настроение, утомляли физически.

***

София вылетела из квартиры Майка, и уже открыв свою дверь, замедлила шаг и оглянулась на коридор. Боковое зрение не подвело: в конце коридора у окна стоял Келтон и разговаривал по мобильному.

– Майк!– жестко окликнула София соседа.

Тот обернулся, попутно прощаясь с собеседником и, виновато улыбаясь, направился к девушке.

– Прости, я немного задержался…

София резко ухватила мужчину за рубашку на груди и дернула к себе. Гневно прищурив глаза, она еле слышно проговорила прямо ему в лицо:

– Никогда тебе не прощу… И больше не смей входить ко мне без предупреждения или открывать дверь своим ключом!

Майк округлил глаза, не вполне понимая перемену в настроении девушки, и особенно ее крепкий, яростный кулак, которым она сжимала его рубашку.

– Что тебя так разозлило?– мягко разжимая ее пальцы на своей рубашке, спросил Майк.

– Если тебе еще раз принесут такую «программку», больше никогда не приглашай меня посмотреть!

Келтон недоуменно сдвинул брови.

– Тебе ясно?– громко спросила София.

– Ясно…

Она сразу развернулась и скрылась за дверью своей квартиры. Майк расслабленно выдохнул, поморгал, соображая, что произошло, а затем поправил на себе рубашку и пошел к себе.

***

София размышляла всю ночь: как такое с ней могло произойти. Еще не отойдя от нервного напряжения, которое испытывала на протяжении всего дня и особенно, когда выполняла одно действие операции за другим, она не могла уложить в голове мысли о собственном поражении. Снова кружилась голова, и тело ломило от нервного возбуждения. Она представляла, что будет с ней утром… на следующий день… через неделю… Было ощущение какой-то незавершенности, опустошенности, обескрыленности. Самым мучительным было то, что София не могла понять, из-за чего такой дискомфорт и подавленность, что ее больше задевало и вызывало головную боль. Все еще перед глазами мелькали коридоры ФАМО, вентиляционные туннели и решетки, пароли, коды и таймер установки «Цербера» на голубом экране; обрывки физических ощущений: комок страха, застрявший в горле, влажные пальцы в перчатках и тугой ворот платья и нервный голос Майка, и через все это – крепкие руки Алекса, которые прижимали ее к своей груди, и его глубокий, многозначительный взгляд, при котором ее мысли разбегались в разные стороны.

Уснув в час ночи и проснувшись в одиннадцать утра с одним и тем же ощущением дискомфорта во всем теле и полным хаосом в голове, София приняла решение не разбираться с этим в одиночестве и заказала такси в промышленный район Хьюстона.

***

Мэдисон вошла в холл перед кабинетом Билла Макстейна и направилась прямиком к его двери. Неожиданно перед дверью возник агент Стивенсон и строго уставился на девушку.

– Приветствую вас,– жестко бросила София и двинулась вперед.

– Куда вы, Мэдисон?– остановил девушку Эд, надвигаясь на нее скалой.

– Мне нужно поговорить с директором Макстейном,– требовательным тоном ответила та, пытаясь обойти мужчину.

– Сейчас он занят, а о приеме нужно договариваться заранее!– не сдвинувшись с места, сказал тот.

– Эд, из-за своего малодушия вы не даете мне покоя. Где ваше хваленое самообладание агента?– раздраженно поинтересовалась Мэдисон и строго выставила руки на бедра.

С высоты своего роста Стивенсон окинул девушку снисходительным взглядом и строгим жестом указал на стул.

– Придется подождать. Директор занят.

София поняла, что Стивенсон не сдвинется с места и не пропустит ее в кабинет директора, терпеливо кивнула.

– Хорошо, а агент Кайл у себя?

– Можете пройти к ней,– равнодушным тоном ответил тот и властно сложил руки на груди.

– Спасибо… зануда,– уже шепотом добавила она и вышла.

София прошла к кабинету Сибил Кайл и постучала в дверь. Никто не ответил. Тогда она заглянула и, никого не обнаружив, вошла и присела в кресло пациента. В ожидании женщины на Софию нахлынули воспоминания о ежедневных утомительных, но захватывающих занятиях и процедурах во время ее обучения здесь. Мягкое кресло с откинутой назад спинкой снимало напряжение и упорядочивало мысли. Мягкий свет ламп и ровный поток свежего воздуха из вентиляции над креслом заставил задуматься над смягчением своего отношения к инциденту с Ахматовым, но она была настроена на выяснение всех подробностей.

Только девушка прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться, настроить тембр голоса, подобрать слова, вопросы, погасить остатки яростного протеста, как за дверью послышались чьи-то шаги, а затем и мужской, и женский голоса. София невольно прислушалась.

– В этом я тебе не помощник. За тонкостями приема Гименея обратись к Ахматову. Это его излюбленный прием,– иронично сказал женский голос.

– Мне больше нравится название «прием Джеймса Бонда»!– рассмеялся мужчина.– Обязательно обращусь…

Дверь неожиданно распахнулась, и в кабинет вошла Сибил Кайл.

– Что ты здесь делаешь?

Мэдисон приветливо улыбнулась, сделав вид, что ничего не слышала из разговора за дверью.

– Зашла поздороваться, а вас нет. Вот присела в кресло, и так не хотелось с него вставать…

– У-ум,– протянула женщина и дружелюбно подала девушке руку.

Мэдисон подала свою. Сибил задержала внимательный взгляд на Софии и проницательно спросила:

– Вижу беспокойство в глазах? Хочешь это обсудить?

– Я обсужу это с директором,– сухо ответила Мэдисон, с лица которой мгновенно сошла улыбка.– А от вас я хотела бы получить ответы на вопросы. Вы провели со мной много сеансов. У вас на меня целый банк информации. Она доступна всем членам группы? Включая и видеозаписи…

В свете последних событий Сибил сразу поняла, что имеет в виду София, и не стала лукавить.

– Есть информация, которая необходима для эффективной работы группы. А есть та, которая не подлежит общему обсуждению.

– Но для руководителя группы получить эту информацию не проблема, да?– язвительно усмехнулась София.

– Ты сердишься. Из-за чего?– спокойно поинтересовалась Сибил.

– Неважно,– отмахнулась Мэдисон, спрыгнула с кресла и прошла мимо женщины к двери.– Все это уже не так важно. Я контролирую свои эмоции.

– Сомневаюсь,– не сводя глаз с девушки, ответила Сибил.

Мэдисон остановилась у самой двери и, не оглядываясь, жестко заключила:

– А я сомневаюсь, что и далее обязана обсуждать свои дела с психоаналитиком.

Дверь захлопнулась за девушкой. Сибил деликатно поправила свою бровь мизинцем и разочарованно проговорила:

– Да, Ахматов, ты перестарался…

***

– Здравствуй, Эд. Макстейн у себя?– появился Ахматов.

– Да, Алекс. Он ждет тебя.

– Спасибо. Сделай так, чтобы нас не беспокоили?

– Хорошо.

Стивенсон проводил Ахматова взглядом и только потом подумал, что мог бы сообщить ему о приходе Мэдисон, но Алекс уже закрыл за собой дверь.

– Проходи, Алекс, я как раз о тебе вспоминал,– доброжелательно улыбаясь, проговорил Билл.

– Сэр, я по поводу операции «Леди».

– Я догадался. Присаживайся, или так и будешь у двери стоять?

Макстейн невозмутимо пожевал в зубах сигару и проследил за приближением Ахматова к столу.

– Давай-ка присядем,– предложил он, указывая на диваны в дальнем углу кабинета.

Алекс проследовал за директором к дивану, подождал, пока тот удобно расположится, а затем сам присел напротив него. Внутренне Алекс был напряжен, но во всех его движениях ощущалась легкость, уверенность, разве что во взгляде читалась глубокая задумчивость.

– Майк уже доложил вам об инциденте в пятницу?– деловым тоном начал Ахматов.

– Да, я в курсе. Девушка сработала замечательно. И слава господу! Я вчера места себе не находил. И все-таки у нее задатки брата.

– Возможно, сэр, но…

Билл поднял указательный палец вверх, чем перебил Ахматова и продолжил свою мысль:

– Одного не понимаю, что там между вами происходит? Не разъяснишь?

Макстейн загадочно прищурился. Взглянув точно в глаза Билла, Алекс интуитивно понял, что тот догадывается о причинах такого поведения Мэдисон, но не стал подкреплять его догадки, высказав свою версию.

– Видите ли, сэр, Мэдисон восприняла нашу стратегию, как личную обиду. Она переживает, что мы ей не доверяем.

– Так ли это?– сомневающимся голосом заметил тот.

Ахматов бесстрастно повел бровью и ответил:

– Что вы имеете в виду?

– Я полагаю, ты оказал на Софию сильное впечатление…

На лице Алекса появилось ложное удивление.

– Разве не так?– уверенно произнес Билл и усмехнулся способности агента скрывать свои чувства.

Ахматов не реагировал, продолжая вводить Макстейна в заблуждение.

– Сынок, это твой отец не смог бы отличить правду от лжи. А я учил вас этому. Поэтому оставь попытки скрыть то, что творится у тебя внутри.

Билл наклонился и ладонью мягко хлопнул Алекса по груди.

Ахматов опустил глаза, а когда поднял их, выражение его лица кардинально поменялось. Он откинулся на спинку дивана и сложил руки в замок.

– Вы, как всегда, проницательны, сэр.

– Сколько раз ты мне это говорил, а?– улыбнулся Макстейн.

Алекс грустно вздохнул, чувствуя себя глупым подростком, который стыдится признаться, что влюблен.

– Сэр… я не подведу.

– Я и не сомневаюсь. Но ведь дело не в этом? Справишься ли ты теперь с Мэдисон?

– У Софии… то есть у Леди неуравновешенный характер, но она умеет мыслить рационально. Ей нужно остыть и немного времени и информации для осмысления ситуации в целом.

– Да, да, Сибил показывала мне результаты психофизиологических тестов девушки,– засмеялся Билл.

Губы Ахматова дрогнули в грустной улыбке. Макстейн замолчал, задумчиво вздохнул и некоторое время наблюдал, как Ахматов мысленно ищет подходящие слова для своего оправдания, но не может собраться и выразить их достойно агента АМБ.

Действительно, Алекс был растерян и ощущал вину перед директором за то, что не смог сохранить хладнокровие, и теперь был подвержен тревоге, страху за другую жизнь, излишне рассеян, словом, обезоружен и пленен.

– Ладно, сынок,– заботливо потрепал Билл парня по затылку.– Замечу, что Софии повезло, что у нее такой…

Ахматов резко оглянулся на Макстейна.

–…новый инструктор и партнер по операции,– закончил тот и украдкой улыбнулся.

– Сэр…

– Не надо оправдываться,– перебил Билл.– Ты справишься, я в этом уверен.

– Да, сэр. Я справлюсь,– решительно подтвердил Алекс и взбодрился.– Мы все немного переволновались. Думаю, следующие этапы операции пройдут без неожиданностей.

– Если это сказал ты, то так оно и будет,– заверил Макстейн.– А теперь скажи мне: Фарлонг уже пригласил тебя на свой прием?

– Да, сэр, приглашение пришло.

– На двоих?

– Конечно.

– Ну что ж, надеюсь, за полторы недели ты подготовишь Мэдисон к приему? Теперь ей не стоит больше приезжать в штаб-квартиру. Слишком часто она здесь бывает. Объяснишь ей ситуацию. И теперь я полностью поручаю ее тебе.

Ахматов опустил голову, чувствуя, как трудно ему дастся разговор с девушкой о более плотном сотрудничестве. И хотя он сдержал свои эмоции, Билл понял все без слов.

– Я могу поговорить с Мэдисон…

– Нет, сэр,– оборвал мужчину Алекс.– Это моя задача.

– Отлично, если возникнут сложности, я вас соберу. А без особой необходимости и ты здесь не появляйся. У меня все.

Ахматов поднялся с дивана, прощаясь, кивнул. Билл ответил тем же. И вдруг дверная ручка дернулась раз, потом еще раз, и за дверью раздался возмущенный женский голос:

– Сколько можно ждать?! Вы даже не сообщили ему, что я здесь…

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась Мэдисон, упрямо отпихиваясь от рук Стивенсона. Макстейн и Ахматов напряженно замерли.

Эд опустил руку с локтя девушки и выпрямился по стойке смирно. София тряхнула плечами, поправила сумочку на плече и, нервным движением рук заведя волосы за уши, оглянулась на кабинет. Встретившись глазами с Ахматовым, а затем и с Макстейном, София замерла.

– Эд, все в порядке, пропусти леди в кабинет,– спокойно произнес Билл и мельком взглянул на Алекса, чтобы подтвердить свое убеждение в его способности сохранять самообладание.

Алекс невозмутимо кивнул девушке и вежливо-деловым тоном сказал:

– Добрый день, мисс Мэдисон!

София не могла заставить себя быть столь же любезной и бесстрастной. Она сделала несколько шагов к столу Макстейна и, не глядя в сторону Алекса, тихо произнесла:

– Здравствуйте, сэр. Могу я с вами поговорить?

Макстейн приветственно кивнул, прошел к столу, тяжело сел в кресло и, жестом указав на стул, дал понять, что готов ее выслушать. Мэдисон сделала еще шаг и, заметив, что Ахматов не спешит уходить, добавила:

– Благодарю, сэр, но у меня к вам личный разговор.

Билл строго повел бровью. Он понимал, что сейчас нельзя допускать, чтобы эмоции девушки возобладали над разумом, и решил поправить ситуацию, придав разговору деловой тон.

Ахматов ждал реакции Макстейна.

– Маловероятно, что ты пришла сюда побеседовать о делах, не связанных с нашим сотрудничеством. А раз так, то сообщаю, что теперь ты будешь отчитываться агенту Ахматову. Ты уже познакомилась и знаешь, что он руководит операцией «Леди». Но раз уж ты здесь, то мы выслушаем тебя вместе.

От бессильной злости София чуть было не уронила сумку, но вовремя взяла себя в руки и присела за стол спиной к Ахматову.

Билл кивнул, чтобы тот присоединился к ним. Алекс присел напротив девушки.

Его непринужденная поза и уверенность в себе нервировали Софию, и она всем корпусом повернулась к Макстейну, показывая Алексу свое полное пренебрежение им, как руководителем операции.

– Мы тебя слушаем, София,– поторопил Билл.

– Сэр, я могу узнать, по какой причине вы скрыли от меня, что мистер Ахматов – агент АМБ? И почему теперь я буду отчитываться ему?

– С этим будут проблемы?– притворно удивился Макстейн.

София стиснула зубы и сжала пальцы в кулаки под столом.

– София, ты работаешь на АМБ. Мы разрабатываем операцию, ты выполняешь свою часть. Причин того или иного решения я обсуждать с тобой не буду. Теперь все детали и дальнейшие этапы операции ты будешь обсуждать с агентом Ахматовым. Он будет координировать и направлять тебя. Более того, поскольку между вами уже завязались дружеские отношения, вам будет несложно создать видимость пары, и, следовательно, иметь возможность находиться наедине где и когда угодно, чтобы обсудить все рабочие вопросы. Эта задача тебе по силам, София?

Девушка была настолько изумлена новостью, что кончики ее волос на голове наэлектризовались так, что вид у нее был взъерошенный. Она медленно повернула голову в сторону Алекса и не моргая окинула его пренебрежительным взглядом. Затем снова повернулась к директору и дрогнувшим голосом спросила:

– И я не могу отказаться?

Билл удивленно переглянулся с Алексом. Тот улыбнулся уголком губ, понимая нелепость вопроса, и невозмутимо перевел глаза на нее.

– Основание?– хмуро сдвинул брови Макстейн.

София колебалась, подыскивая весомые аргументы, но, понимая, что пауза неестественно затянулась, а она не может оформить свои претензии должным образом, обиженно опустила голову и едва слышно выдохнула:

– Издевательство какое-то…

Мускулы на лице Ахматова еле заметно дрогнули.

– О чем ты?– все же расслышал Билл и покосился на Алекса.

София усмехнулась, но не заметила, с какой горечью это получилось, и, набрав в легкие воздуха, ровно сказала:

– Я поняла вас, сэр…

Билл сухо кашлянул, вышел из-за стола и обратился к обоим:

– Если у вас друг к другу есть какие-то вопросы, решите их здесь и сейчас, не вынося за пределы этого кабинета. Я настоятельно рекомендую тебе, София, больше не вызывать такси до штаб-квартиры. Вот твой руководитель, больше мне некогда выступать посредником между вами. Я выйду пообедать, а когда вернусь, надеюсь, не застать вас здесь. До свидания, мисс Мэдисон… Ахматов.

Макстейн строгой походкой прошел за спиной Софии и вышел из кабинета. Она чуть со стыда не сгорела от осознания, что директор все понял. Но София непокорно вскинула голову, окинула Ахматова презрительным взглядом и насмешливо произнесла:

– Ваш прославленный прием Гименея сработал отлично! Только вы не учли мой характер…

– Как раз его-то мы и учли,– ответил Алекс, чувствуя, что начинает закипать.

– Что? У вас это в порядке вещей – подбираться так близко, как змея, чтобы потом в самый неподходящий момент выпустить свой яд?

Ее обвиняющий тон не понравился Алексу, и он возразил:

– Сейчас в тебе говорит уязвленное самолюбие. Остановись, пока не наломала дров!

– Уязвленное самолюбие?!– скрывающимся к крику голосом, усмехнулась она и подскочила на стуле.– А может быть, вы еще прикажете и в постель с вами лечь, чтобы выглядело более натурально?

– Какая вульгарность!– усмехнулся Ахматов и опустил глаза.

София, словно получила пощечину, но одумалась. Набрав воздуха в легкие, она досадно передернулась и напряженно вздохнула. Давно она не позволяла себе быть такой дерзкой и грубой.

– Что, довольны собой?– язвительно бросила она.– Мало того, что вы все время врете, мне еще нужно притворяться вашей девушкой! Шикарная стратегия, ничего не скажешь!

– Снова упражняешься в дерзости?– невозмутимо ответил Ахматов и скрестил руки на груди.– Не понимаю, что тебя так напрягает?

Его непроницаемость взбесила Софию, и она с жаром выпалила:

– Как удобно возомнить себя неотразимым и безупречным!

– А разве это не так?– подлил масла в огонь Алекс вместо того, чтобы успокоить девушку.

– Хм… может, глупые блондинки и рыжие штучки ведутся на ваши приемчики, но я не верила и не поверю ни единому вашему слову! Вы бессовестный, эгоистичный и бездушный тип! Глаза бы мои вас не видели. И плевать я хотела на то, что вы думаете,– распалилась Мэдисон.– А раз мне рекомендуют больше здесь не появляться, то все вопросы я буду решать с Тедом и Майком. А вы, неуемный Джеймс Бонд, не приближайтесь ко мне и на десять метров!

Мэдисон замолчала, яростно испепеляя взглядом мужчину напротив. За всю ее речь в недопустимо-оскорбительном тоне Алекс не мигнул и не подал вида, что разозлен. Когда в кабинете воцарилась тишина, он иронично прищурился и убийственно спокойным тоном спросил:

– Ты выговорилась?

– Да!– резко бросила она.

– Так мы будем сотрудничать?

– Нет!– категорично отрезала София, на половине слова осознавая, что ей все же придется подчиниться чужой воле и она не может терять над собой контроль, и следом, с выражением одолжения в голосе сдержанно выговорила:– У меня есть выбор?

– Нет.

– Тогда к чему все эти церемонии?

– Ты потрясающе умеешь играть на нервах!– заметил Алекс и устало помял переносицу пальцами.

София молча проглотила укор и с выражением своей правоты на лице вышла из-за стола, чтобы покинуть кабинет.

– Когда ты остынешь и станешь вести себя, как и полагается взрослой женщине, говорить ровно, без личных антипатий, успех каждого этапа операции будет гарантирован.

Эти слова вызвали у Софии огромное недовольство, которое мгновенно отразилось на ее лице.

– Не стоило меня обманывать, чтобы потом просить о доверии!– снова не сдержалась она.

– Научись держать себя в руках – это все, о чем я могу тебя просить,– терпеливо ответил Алекс.

– Я научусь,– раздраженно заверила София,– но увольте меня от частого общения с вами! Только по мере необходимости, иначе мне будет очень трудно сдерживать себя.

– Правила устанавливаешь не ты, София. Позволь мне выбирать время и способы взаимодействия с тобой!– твердо поставил девушку на место Ахматов и тоже вышел из-за стола.

Мэдисон почувствовала себя в западне, причиной которой отчасти были ее убеждения, отчасти интрига АМБ. Но больше всего ее тревожило вынужденное подчинение обстоятельствам. Она могла бы бросить все и сбежать, но тогда ради чего была вся эта суета. Конечно, цель оправдывала средства, но София не желала быть средством и внутренне не смирялась. Однако обстоятельства требовали от нее серьезных, зрелых решений, а не детских капризов.

– Понимаю, что я лишь пешка в большой игре. И, конечно, я доведу начатое до конца. Но и вы не злоупотребляйте своим статусом,– едва сдерживая себя, произнесла София.

Эти слова, словно ударили Ахматова, но он не показал своего огорчения.

– Я вам больше не нужна, сэр?– не поднимая глаз, снисходительно спросила Мэдисон.

– Я провожу тебя домой.

София тут же недовольно отреагировала:

– Мы еще что-то не обсудили?

– Простая учтивость…

– Оставьте «простую учтивость» для своих дам…

– Мэдисон!

– Я не вижу смысла лишний раз оставаться с вами наедине!– отрезала она и демонстративно сердито вышла из кабинета.

Ахматов вытянул губы трубочкой и, сжав пальцы в кулаки, медленно выдохнул. «Сколько это еще будет продолжаться? Неужели я и впрямь попался? Сам себе не верю! Ведь вчера в клубе познакомился с такой девчонкой, а весь вечер, как ненормальный, думал о другой! Об этом диком зверьке, который не подпускает ближе, чем на вытянутую руку! Что это? Когда такое было, чтобы женщина вела себя так со мной?..»

Алекс прошел к окну и еще некоторое время мерил раздосадованным взглядом пространство за стеклом. Внутри кипело от возмущения и нетерпения. Но тоска, поднимающаяся откуда-то из глубины, постепенно остужала острые чувства, приводя его в задумчиво-интригующее настроение. «А это даже любопытно – взломать такую систему защиты! Вот тебе, Эл, и задачка! Не думаю, что все было бы иначе, если бы я играл открыто с самого начала… Ну… что ж, может быть, в скором времени все изменится!? Не может же она вечно меня отвергать! Ты будешь моей, рано или поздно!»

Хьюстон, сентябрь 1999 года

На рассвете пляж был почти пуст. В это время суток Жанне особенно нравилось гулять здесь. Песок был уже теплый, но не горячий, и пальцы ног приятно утопали в нем. Вода в заливе почти неподвижна, еще спит, но уже появляется легкий задиристый ветерок, пробуждающий ее. Волны лениво накатываются на берег и смывают следы. Мелкие соленые брызги попадают на губы, щеки, освежают кожу, будоражат душу.

У Жанны возникло желание погрузиться по шею и ощутить, как невесомо и свободно ее тело. Ступив босыми ногами в воду, она улыбнулась приятной прохладе. Но что-то отвлекло ее внимание от желаемого, и она оглянулась.

В нескольких метрах от нее на песке – полуобнаженные, счастливые – лежали Александр и София. Они восторженно смеялись, покрывали друг друга пылкими поцелуями и не могли насладиться друг другом.

Жанна зажмурилась от охватившей ее ярости, пронзившей насквозь огненной стрелой.

– Мэри, иди к нам!– со счастливой улыбкой крикнул Александр.

– Мэри, откройте глаза, иначе споткнетесь,– радостно поддержала София.

Но мышцы ног Жанны сковало судорогой, она не могла сдвинуться с места и раскрыть глаза. Каждая ее попытка пошевелиться доставляла невыносимую боль. А голоса двоих слились в один, и они кричали:

– Мэри, открой глаза… Мэри, иди к нам…

Жанна почувствовала, как ее кожа покрылась липким потом, как ее сорочка (почему-то она была именно в ней…) прилипла к телу и леденеет от ветра. Солнце поднималось из-за горизонта, и его лучи слепили даже сквозь закрытые веке.

– Мэри, открой глаза!– пронзительно завизжал голос Софии.

Жанна вздрогнула, резко запрокинула голову назад, и вдруг неведомая сила отбросила ее в сторону, как баскетбольный мяч.

Она открыла глаза и поняла, что сидит на полу своей спальни рядом с кроватью в насквозь мокрой сорочке, дрожа от холода. Яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь щели жалюзи, слепили глаза. Жанна обняла себя за плечи, обвела комнату рассеянным взглядом, убеждаясь, что она одна и не на пляже, морщась от боли в мышцах, поднялась на ноги и накинула на себя простыню.

– Что, решили надо мной поиздеваться?– проворчала она, будто это был не сон, а реальность.

Она вошла в ванную, сняла с себя белье, закрепила волосы на затылке и поднялась в душевую кабину. Горячие струи ударили по лицу и плечам, и только тогда Жанна перестала дрожать.

«Что-то я совсем размякла, пока занималась Майей, и совсем упустила из вида, что у тебя, Александр, новая пассия! Похоже, новый роман? И ты уже забыл, что все твои последние амуры оканчиваются трагически? Прямо злой рок преследует тебя!– женщина громко рассмеялась над своей иронией.– Что ж, сезон охоты вновь открывается! Теперь мне ничто не мешает заняться очередной девчонкой. Ты не успеешь насладиться ею, как придется расстаться… Хм, что же приготовить для нее? Итак, пункт А – выяснить все об этой выскочке; В – найти ее слабые стороны; С – как всегда, использовать свою сногсшибательную внешность. Ну, а потом, может быть, и не придется применять крайние меры – это слишком утомительно… Гораздо интереснее наблюдать, как он с презрением отвергнет ее, а на ее глазах будут появляться слезы разочарования и обиды каждый раз, как пройдет мимо него… Когда вокруг тебя не останется ни одной чистой женщины, когда ты поймешь, что ты – проклятье для них, что любая связь превращается в дурную память, ты увидишь, что только я остаюсь верной тебе, и ничто нас не разлучит! Можешь считать меня сумасшедшей, но я получу тебя, Александр, чего бы мне это ни стоило!»

Жанна выключила воду, выбралась из душа и завернулась в полотенце. Зеркало на стене запотело, она провела по нему ладонью и взглянула в свои глаза.

– А чтобы ты не сомневался, что у меня все получится, первый шаг я сделаю сегодня!– зловеще прозвучал ее голос.

***

София сидела за своим рабочим столом, задумчиво грызя зубами кончик карандаша. Ее волосы были убраны назад в аккуратный хвост, легкий макияж и неяркая губная помада тонко подчеркивали достоинства ее лица. Белоснежная рубашка с накрахмаленным воротничком с рукавами в три четверти, узкий зелено-сиреневый шарфик, повязанный на шее, сочетался с белой узкой юбкой до колен в крупную косую зеленую полоску. Аккуратные бежевые туфли с острым носом на тонкой невысокой шпильке подчеркивали стройную линию ног.

«У нее определенно есть вкус!– с усмешкой заметила Жанна Фурье.– Но нет изящества, блеска, огня!»

Она пристально наблюдала из холла за девушкой, и в ее мыслях по кирпичикам складывался план отлучения Ахматова от этой простушки. «У тебя испортился вкус!– иронично отметила она, адресуя мысль Александру.– Каан и Уайтекер и то были утонченнее… Хм, хотя Уайтекер – та еще уродина!»

И тут внимание Жанны привлекла появившаяся в конце коридора Кати Ла Саль, менеджер по кадрам. Фурье тут же переключилась на нее.

– О-о, Кати, как мило ты сегодня выглядишь!

– Спасибо, Жанна, беру пример с тебя.

Жанна довольно улыбнулась и махнула рукой.

– Ты мне льстишь.

– Нисколько,– искренно ответила Кати.– Я даже хотела разузнать у тебя, в каких салонах ты одеваешься, но все смущаюсь.

Жанна хитро прищелкнула языком и подмигнула.

– Тебе повезло. У меня есть свободных полчаса. Пойдем в твой кабинет и обсудим все наши женские вопросы, а?

– Как здорово!– обрадовалась Ла Саль и засмеялась.

Женщины взялись под руку и удалились к лифту.

***

Сегодня София была апатична и неработоспособна. Мало того, что она не могла сосредоточиться на работе, ее постоянно отвлекали коллеги и неуемные мысли об Александре Ахматове.

За выходные она уже примирилась с тем, что теперь ей придется быть неразрывно связанной с Алексом и стараться быть благоразумной. Но она никак не смирялась с мыслью, корила и винила себя, что поверила ему и желала быть его женщиной, но самая мучительная и не имеющая решений проблема: желает до сих пор.

«Замкнутый круг! Когда ты получаешь желаемое, и оно вдруг ускользает от тебя со скоростью света, и ты бежишь за ним, а потом от себя, натыкаешься на стену… и тошно! Тошно! Мерзко! Гадко! Каким нужно быть циником, лицемером и хладнокровным типом, чтобы так поступить со мной? Где были мои глаза и интуиция? Погоди, Фисо… Что это ты врешь самой себе? Тебя ведь тревожила его предусмотрительность и ловкость во всем? Не раз возникало чувство, что с ним что-то не так… Ну, как же я могла вляпаться в ту же лужу?! Нет мне оправданий! Я просто свихнулась на нем… Макстейн мог бы попросить меня сыграть его девушку, и не было бы проблем. А теперь мне даже думать об игре противно! Какие тут уж театральные навыки…»

Вдруг зазвонил мобильный, и София равнодушно ответила:

– Да…

– Привет, Фисо, как у тебя со временем в субботу?

Задорный, ликующий голос Милинды слегка взбодрил ее.

– Я свободна, как ветер,– с нотками горечи в голосе ответила София.

– Извини, что отвлекаю тебя на работе, но мы едем на природу на семейный пикник. Я пригласила твоего мистера Кроу, чтобы ты не скучала. А со мной будет Джейсон. Ну, целую, пока.

– Пикник?– безрадостно проговорила София, глядя на погасший дисплей телефона.– С какой радости? Ах-х да, у Лин день рождения…

– Развлекаешься беседой с самой собой?– пошутил Андерсон, прижавшись лбом к стеклянной перегородке над столом Мэдисон.

София равнодушно окинула мужчину взглядом и безразличным тоном спросила:

– Чем обязана, мистер Андерсон?

– Эй, ты на меня дуешься?– расстроился Тед и обошел перегородку, чтобы быть ближе к девушке.

Та не повернулась к нему лицом, не желая притворяться милой и любезной.

– Я все понимаю, но чем я-то тебе не угодил? Я подчиняюсь приказам руководства,– попытался смягчить девушку Тед.

София сердито вздохнула, поднялась и, направляясь к столу заявок, на несколько секунд задержалась у плеча Андерсона.

– Взгляни на меня – я что, горю желанием услышать твои оправдания?– сухо сказала София, и не думая этим обидеть мужчину.

Но это прозвучало жестоко. Тед развернулся и недоуменно посмотрел вслед девушке.

В ту же минуту у стола заявок появился Ахматов. София сразу узнала его боковым зрением, но сделала вид, что настолько занята работой, что не заметила его прихода. Она встала спиной к нему и зашелестела бумагами.

Алекс вопросительно посмотрел на Теда. Тот еле заметно напряг губы и указал взглядом на Мэдисон, мол, «Поговори с ней». Ахматов медленно подошел к Софии со спины и тихо проговорил ей на ухо:

– Доброе утро, мисс Мэдисон! Ты чудесно выглядишь!

София напряженно отвела глаза от бумаг и, выдавив фальшиво-радостную улыбку на губах, не оборачиваясь, ответила:

– Оставьте ваши дежурные фразы. Что вам нужно?

– Сегодня ты не в духе. Пойдем выпьем кофе?– невозмутимо продолжил Алекс и за локоть повернул девушку к себе лицом.

– Возможно, у вас есть на это время. У меня же его нет,– выговорила София, не переставая притворно вежливо улыбаться.

Но глаза ее вовсе не смеялись, а смотрели на мужчину, словно дуло пистолета.

– Александр, могу я с тобой поговорить?– неожиданно на весь отдел раздался сладкий голос Жанны Фурье.

София отклонилась в сторону и выглянула из-за плеча мужчины. Рыжая фурия стояла в другом конце отдела в откровенно завлекающей позе и ожидала, когда Ахматов среагирует на нее. Вырез на ее блузке был очень откровенен и притягивал многочисленные взгляды.

София сразу отметила, как мужская половина отдела устремила любопытно-любующиеся взгляды на эту дамочку. «Хм, какой безотказный прием!»– мысленно возмутилась она и вернулась глазами к Алексу. Тот продолжал внимательно рассматривать ее лицо.

– Пожалуй, вам некогда: вас ждут такие люди!– усмехнулась София.

– Сегодня я не иду на обед. Зайди ко мне, пожалуйста, в час дня. Нам нужно кое-что обсудить,– вежливым, но не допускающим отказа голосом сказал Ахматов и, нежным взглядом окинув девушку, повернулся в сторону Фурье.

Жанна уже была перед ним и обольстительно улыбалась.

– Обед у тебя уже занят, но вечер ты посвятишь мне? Я так соскучилась,– тихо проговорила Жанна, но так, чтобы могла услышать Мэдисон, и прильнула к мужчине всем телом, обвила его руку, словно лиана.

Алекс даже не успел среагировать на действие Фурье. Та вцепилась в него и не отпустила даже тогда, когда он попытался отнять свою руку.

– Пойдем, пойдем, мой дорогой,– ласково прощебетала Жанна, уводя Александра с глаз Мэдисон.

Ахматов оглянулся вполоборота, но София равнодушно опустила глаза в бумаги, пытаясь убедить себя и его в полном безразличии к происходящему. Возможно, она убедительно сыграла для других, но не для самой себя. Почти мгновенно ее тело непроизвольно отреагировало на самообман. София неосторожно перевернула страницу документа и краем бумаги рассекла кожу на пальце. От неожиданной пронзительной боли, словно от лезвия, она выронила бумаги и поднесла кровоточащий палец к губам. С досады София еле слышно всхлипнула и едва сохранила невозмутимость на лице. Потом присела и стала собирать упавшие на пол бумаги. К ней подбежала Марта и, заметив капли крови на бумаге, а затем и порез на пальце, сочувственно сказала:

– Мисс Мэдисон, сходите в медпункт, я соберу документы.

София сквозь надвигающиеся слезы благодарно кивнула и выбежала в коридор.

***

Сегодня же Софию ожидала еще одна сцена, наполнившая ее ненавистью и пробудившая безжалостность. Как бы она ни сопротивлялась, но к часу дня ей нужно было встретиться с Ахматовым.

«Я не буду унижаться, проявляя слабость. Мне безразлична его личная жизнь, его мнение, его внешность… Главное, чтобы я получала от него точную информацию об операции, а все остальное только эмоции. Пусть знает, что ему меня не одолеть!»– заранее умерив пыл и настраиваясь на деловой тон беседы, София уверенно направилась в офис Ахматова.

За несколько шагов до двери София заметила, что та приоткрыта. Она замедлила шаг и на носочках подошла ближе к щели. В проем открывался вид на диван и край стола, на который опирался Ахматов. Судя по его открытой улыбке и активной жестикуляции, Алекс был не один. София напряженно сглотнула и отстранилась от двери. Но потом неведомая сила заставила ее вновь приникнуть к щели, чтобы не только посмотреть на то, что происходит внутри, но и услышать.

– Ты просто уникальна, Жанна!– иронично улыбаясь, отметил Ахматов.– Что придает тебе столько энтузиазма и упорства?

– Ты, мой дорогой. Только ты!– ответил сладкий женский голос.

София узнала его – Жанны Фурье. В ту же секунду в поле зрения оказалась рыжеволосая женщина, подступившая к Ахматову так близко, что сомневаться в характере их взаимоотношений было бы наивно. Ее губы почти коснулись подбородка Ахматова, и в этот момент София больше не желала медлить и решила расставить все точки над «и». Она резко распахнула двери, сделала шаг вперед и сверлящим взглядом окинула пару. Ахматов взволнованно отстранился от Фурье и проронил:

– Мисс Мэдисон?

– Да. София Мэдисон. Вы приглашали меня к часу, помните, мистер Ахматов? Но я вижу, вы изменили планы? Не буду вам мешать,– холодно бросила София и изобразила вежливую улыбку.

От этой улыбки у Алекса пробежал холодок по спине.

Девушка повернулась и, делая над собой усилие, чтобы не хлопнуть дверью, вышла в коридор и стремительным шагом удалилась в свой отдел.

– Упс!– на лице Жанны появилась фальшиво-виноватая улыбка, и она отошла к дивану.

Ахматов хотел бы выбежать за девушкой и развеять недоразумение, но, зная горячность Мэдисон, удержался от порыва. Он возмущенно покосился на Фурье и, сдерживая эмоции, выдохнул:

– Чего ты добиваешься, Мэри?

Фурье опустилась на диван, закинула ногу на ногу и, разглядывая свой маникюр, будто сожалеющим тоном проворковала:

– Прости, получилось как-то неловко.

Алекс сдержанно, но очень недовольно отметил:

– Да нет… Все очень даже ловко! Ты никогда не была интриганкой. Не понимаю, как ты могла стать такой бессердечной?!

– Какой?– удивилась Жанна и кокетливо вскинула брови.

– Хладнокровной и расчетливой интриганкой!– холодно повторил он.

Услышанное стерло с лица Жанны какое-либо сожаление и вину за свое поведение, хотя оба понимали, как фальшивы ее эмоции. На лице и во взгляде осталось выражение собственной безнаказанности и самодовольства. Странно, но чары Жанны не действовали на Александра, но было очевидно, что девчонка из информационно-системного отдела, которая не обладала и толикой ее достоинств, завладела его мыслями. Этот факт выводил Фурье из себя. И она не преминула выразить свое отношение к сложившейся ситуации:

– Печально наблюдать, как мужчина твоего положения снизошел до уровня обслуживающего персонала. Неужели ты потерял вкус и чувство собственного достоинства? Она же просто фермерша, которая чудом выбилась из навоза и оказалась в цивилизованном обществе!

Ахматов вдруг осознал, что Жанна никогда не упускала его из вида и по сей день продолжает плотно заниматься его личной жизнью, используя всевозможные средства добычи информации. Алекса оскорбило откровенное унижение его чувств к Софии, но, обладая крепкими нервами и деликатностью, он скрестил руки на груди, прищурился и с легкой усмешкой произнес:

– Мисс Фурье, однажды я познакомился с девушкой, не помню, кем и откуда она была, но в то время она вызвала у меня уважение. А звали ее – Мэри…

– Не стоит продолжать!– резко оборвала Жанна и обожгла его взглядом.

Алекс не сомневался, что она поняла его намек, но не ожидал такой острой реакции.

– Что ты обо мне знаешь? Все твое внимание направлено на каких-то дешевок, которые и в подметки тебе не годятся!

– Да ты эксперт в этом?!– усмехнулся Ахматов, не обращая внимания на ее тон.

Жанна поднялась с дивана, нервно тряхнула головой, пышные локоны рассыпались по плечам. Она демонстративно невозмутимо прошла к выходу, но остановилась, облокотилась о дверной косяк, будто потеряла равновесие, и подавленно опустила плечи.

Ахматов спокойно-вежливым тоном поинтересовался:

– Помочь открыть дверь?

– Скажи, а когда ты стал таким жестоким?– глухо проговорила Жанна.

Алекс вопросительно качнул головой, поражаясь бесцеремонному притворству женщины.

– Прости, наверное, мне привиделось, что одна – в прошлом замечательная, искренняя, благоразумная девушка – стала преследовать меня много лет спустя. Причем сегодня она просто дьявол в юбке – хладнокровна и коварна. Мне продолжать?

– Да, ты прав,– Жанна повернулась спиной к двери и медленно сползла вниз на корточки.– Я хладнокровна и коварна, а еще бесстыдна и непокорна. Я переспала со всеми мужчинами, которые попадались на моем пути. Одних я использовала мягко и нежно, других жестоко и беспощадно… но ни разу ни с одним из них я не получила удовольствия. Представляешь? Я – знойная, обворожительная, пленяющая одним взглядом женщина, и ни разу не получила удовольствия от секса. Женщина, на которую ни один мужчина из уличной толпы не посмеет не обернуться… и ни разу… Какая жалость!

Жанна горько усмехнулась и блестящими от накопившихся слез глазами посмотрела на Ахматова.

– Я спала со всеми мужчинами, а с тобой… тогда, на том диване у тети Амелии – не смогла. Ты, который для меня всегда был символом чистоты, доброты, всем тем, чего у меня никогда не было, даже сейчас… А сейчас мы совсем чужие друг другу, и ты уже не смотришь на меня так, как смотрел тогда…

Ахматов терпеливо молчал и слушал мрачную исповедь женщины.

– Знаешь, когда я убегала тогда… Да, именно так это можно назвать – убегала. Я думала, что вернусь, только возьму свой шанс и вернусь. Вернусь к человеку, которого по-настоящему любила… Я думала – получу образование, стану ровней тебе, ты будешь гордиться мной, и между нами будет столько тепла и любви… Но все закружилось так быстро – я не успела опомниться. Там, далеко отсюда, я вдруг поняла, что могу покорить не только тебя, но и весь жестокий мир, который так обошелся со мной, что умею делать так, что все вертится вокруг меня и на пользу мне. Это свело меня с ума… И все же, когда я мечтала вернуться к тебе, когда шла навстречу к тебе, я ожидала увидеть те глаза, которые впервые по-настоящему тепло посмотрели на меня и желали меня… там, на диване… тем вечером… Но я вошла и увидела неприступную стену, что ни в одном глазу нет и капли того, что между нами было. Любезная, учтивая, деликатная стена… Как больно осознавать, что для единственного человека, которого люблю, я больше не существую…

Все это время Алекс не отводил глаз от Мэри. Его долгий, ничего не выражающий взгляд, будто застыл на ее лице: ни волнения, ни сочувствия – полное равнодушие. На удивление, и внутренне он был спокоен. Он слишком хорошо владел собой, чтобы позволить воспоминаниям растрогать его, и слишком хорошо узнал Мэри, чтобы поверить в ее раскаяние. Его воспоминания отличались от ее воспоминаний. Они не были столь болезненны, в них сквозила легкая грусть, но все было лишь юношеским увлечением. Что было бы, если бы Мэри осталась в его жизни? Тогда, возможно, в его жизни не появились бы синие бездонные, дорогие сердцу глаза Ночной фиалки…

Молчание Александра вызвало у Жанны яростную усмешку. Ей хотелось силой вырвать из его груди хоть какое-нибудь признание, хоть одну эмоцию, но он демонстрировал ей поразительное хладнокровие. Она моргнула, и крупная капля слезы упала ей на ладонь. Она словно обожгла кожу, и привела Жанну в чувства. «Бог мой, ты опять расчувствовалась?! И никакого эффекта! Только посмотри, Жанна – он такой бессердечный… Но ты еще будешь страдать, Александр!»

– Что же ты молчишь? Посмейся надо мной. Теперь у тебя это отлично получается!– проговорила она.

– Мне не смешно,– с грустью проговорил Алекс.

– Ты как-то сам сказал, что от жизни нужно брать все! И я это сделала,– словно оправдываясь за прожитые годы, бросила она.

– Но я не учил тебя быть циничной, жестокой и пренебречь всеми правилами приличия и морали. В тебе погибла талантливая актриса. Мэри, ты стала эгоисткой, и это убивает мою добрую память о тебе…

– Меня зовут Жанна! Мэри умерла!– холодно бросила Фурье.– И та дурочка Мэри уже никогда не вернется. Ни одной промашки, ни одной уступки, никаких сантиментов, никакой пощады в этой жизни никто от меня не получит.

– Мэри нравилась мне больше…

– Уволь меня от сентиментальных воспоминаний. Мэри – никто. А Жанна всегда получает то, чего хочет!

– Ты сама вынесла себе приговор!– без возражений заключил Ахматов.

– Зато условия диктую я! Я знаю настоящую жизнь: она полна жестокости и бесконечной гонки за мерцающим на горизонте счастьем. Я не хочу бежать – я просто возьму у судьбы свое.

– Извини, но никто и никогда не диктовал условий мне. И теперь не будет.

– И тем не менее – фермерша проделывает это с тобой?– язвительно упрекнула Жанна и поднялась.

Алекс бросил пренебрежительный взгляд в сторону уже совсем незнакомой женщины и вернулся за свой стол.

– Мэри я доверял больше, но поскольку передо мной Жанна, то скажу – никто не имеет права совать свой нос в мою личную жизнь. Твое личное дело, с кем ты проводишь свободное время. Ты сама сделала выбор – наслаждайся последствиями! Меня уже не трогают твои истории о несчастной любви. Мы по разную сторону реки. И сблизиться нам мешает не твое прошлое, а наше настоящее. А сейчас, считаю, вопрос исчерпан. Единственное, что я тебе гарантирую, – мы можем оставаться деловыми партнерами.

Фурье оскорбленно усмехнулась, облизнула губы кончиком языка и ненавистным взглядом обвела лицо мужчины, а затем взялась за дверную ручку.

– Будь осторожен, Александр: я ведь жестока и коварна!– полушутя-полусерьезно пригрозила Жанна и летящей походкой вышла за дверь.

Ахматов подозрительно прищурился и, утомленно откинувшись на спинку кресла, сцепил пальцы рук на затылке. Угроза Жанны не выходила из головы, но все же уступила мыслям о Софии. Как обиженно прозвучал ее голос, когда она увидела другую женщину рядом с ним, как екнуло его сердце, когда он поймал на себе потемневший взгляд девушки. Алекс уже не сомневался в том, что Жанна неслучайно оказалась в его кабинете в то самое время, когда должна была прийти София. Не сомневался и в том, что ее предостережение имело под собой конкретное содержание. Что-то интуитивно вернуло его мысли к Мишель Жако, а потом и к Джулии Каан. К случаю с Жако Жанна вполне могла быть причастна, но могла ли она иметь отношение к неприятностям Джулии? Ахматов уже не вспоминал еще о нескольких женщинах, которые были у него в промежутке между Уайтекер и увлечением Мэдисон. Их тоже окружали сплошные неприятности, и в конце концов, они покидали его: либо уезжали из города, либо внезапно теряли интерес к нему. Ахматова будто преследовал рок. Или чей-то хитрый замысел каждый раз одерживал победу…

«Хитра и коварна? Неужели это ты, Мэри?– с тяжелым сердцем принимая эту мысль, рассудил Алекс, и в его груди кольнуло от беспокойства за Софию.– Нет! За нее я тебе глотку перегрызу, Жанна!»

***

Бесчувственные машины были заняты своей работой: вычисляли, шифровали, считывали, перерабатывали бездну информации. Маленькие лампочки на панелях серверных коробов подмигивали, загорались и тухли, внутри щелкали электромагнитные импульсы, трещали жесткие диски и хором гудели вентиляторы, охлаждающие груду металла и электроники. Но ни один сантиметр этого железа не мог чувствовать того, что сейчас творилось на душе Софии. И она завидовала ему.

В оставшееся свободное время девушка уединилась в серверной, где ее никто не потревожит, и в горьком отчаянии пыталась смириться с мыслями о новой неудаче. Она снова обвиняла себя и всем сердцем презирала Ахматова. Ей следовало бы все понять гораздо раньше, как только она увидела эту пару в первый раз, как только Жанна заговорила с ней о нем. Нет, еще раньше, когда увидела Ахматова впервые и уловила его необыкновенную способность очаровывать с первого взгляда и испытала на себе магическое притяжение. Такая страстность мыслей о нем и трепет в теле не могли быть чем-то истинным, постоянным и безобидным. И вот результат: София снова была поражена до глубины души тем, что тот, кого она считала почти идеалом, – самый обыкновенный паяц, притворщик и лицемер.

«Конечно, наивная! Как я могла подумать, что у него с ней ничего нет? Такую женщину нельзя пропустить. Ха, а у меня еще возникали наивные мыслишки о его искреннем отношении ко мне, о его уникальности. Дважды дура!– злилась София.– Фисо, ты не меняешься… Сколько раз тебе нужно сделать больно, чтобы ты перестала строить иллюзии? Да только это не просто какой-то там Кери или Дилан – это настоящий ураган, который смел все своей фальшивой безупречностью и не оставил даже слабой надежды на то, что я смогу его забыть…»

София схватилась за голову и склонилась к коленям. Казалось, сердце своим биением разорвет грудь, за грудиной плясали обжигающие волны ярости, и напряжение росло в каждом сантиметре тела. «Святая Мария, помоги мне это пережить! Зачем ты меня испытываешь?.. А что, если мне просто уйти? Исчезнуть? Тед вполне справится сам. Мир не рухнет из-за того, что я не доведу операцию до конца… Эх, Билл, зачем нужно было устраивать этот балаган? Все было бы проще, если бы я владела всей информацией… Как поступить, – ума не приложу? Но, что бы ни случилось, я больше не позволю им водить меня за нос…»

Неожиданно в серверную вошли Лэсли и Ник. Девушка выпрямилась и учтиво кивнула им.

– У тебя проблемы?– заметив ее подавленное настроение, спросил Лэсли.

– Да, из-за сбоя в сети я не успела пообедать, и теперь мой желудок сжирает меня,– на ходу придумала София и поднялась.

Лэсли и Ник рассмеялись. София прошла к двери и, глубоко вздохнув напоследок, обернулась и сказала:

– Сейчас все в порядке, можете не диагностировать матрицы.

Девушка вышла в холл, огляделась по сторонам, взглянула на часы и вялой походкой направилась к своему рабочему месту.

***

В течение всего дня Ахматов не появлялся ей на глаза. София только убеждалась в своей правоте: «Он даже не идет, чтобы оправдаться. Настолько в нем полно бесстыдства!– думала она, спускаясь по запасной лестнице в конце рабочего дня.– А я и не хочу его видеть. Что он может мне сказать? Зато я ему могу столько высказать, что… Ай, рыжий дьявол, убирайся из моих мыслей!»

София толкнула рукой дверь в центральный холл и вышла. В холле было многолюдно, сотрудники агентства, прощаясь друг с другом, выходили из здания. Девушка вежливо улыбнулась нескольким коллегам и ускорила шаг к турникету. И тут уловила знакомый профиль. У турникета стоял Ахматов, и кого-то ожидал. София резко остановилась. В движущемся потоке людей со спины на нее наткнулись двое. Она виновато поджала губы и развернулась в другую сторону.

– Извините… извините,– шепотом произнесла девушка, пробираясь в обратном направлении к выходу на подземную парковку. «Только бы он меня не заметил!»– молилась София.

Оказавшись за дверью, она напряженно выдохнула и на носочках побежала в сторону выезда машин. Выбравшись из туннеля и взглянув на улицу, она зрительно просчитала свой маршрут и уже быстрым шагом пошла к автобусной остановке. В ее мыслях как-то неожиданно созрело решение провести этот вечер и ночь с родителями. Она понимала, что опять убегает и, прежде всего, от себя, но ничего не могла с собой сделать.

Родителей дома не оказалось, но была Милинда. Перед сестрой Софии было нетрудно изображать довольного жизнью человека. К тому же у Лин оказалось столько новостей об отношениях с Джейсоном, что Софии не пришлось много говорить, а только активно слушать и умиляться.

Родители вернулись поздно, застав сестер у камина в полусонном состоянии. Перекинувшись парой фраз с крестным и матерью, София отправилась в спальню для гостей.

Контрастный душ, который она начала практиковать по совету мастера корейского массажа, и родной запах постели сделали свое дело – явились самым лучшим снотворным на эту ночь.

Наутро у нее возникла случайная и удачная мысль: не идти на работу, а взять отгул. «Один день моего отсутствия ничего не решит. Я приведу нервы в порядок, схожу на массаж и наберусь храбрости для следующего рабочего дня… Храбрости? О-о, как ты уронила лицо! Пожалуй, не храбрости, а хладнокровия. Да, хладнокровия, именно так. Чистая голова, холодная кровь, и все пройдет как по маслу. АМБ может не беспокоиться».

София набрала номер Кати Ла Саль и слабым голосом вежливо предупредила, что чувствует себя неважно и сильно опоздает. Кати была понимающим человеком и предложила ей взять выходной. София отблагодарила ее и заверила, что одного дня будет достаточно, чтобы привести себя в форму. Предупредить Теда или Майка о своем исчезновении девушка не удосужилась. Она все еще была сердита на них.

Но спустя день ей пришлось выйти на работу. И как бы она морально ни готовилась к встрече с Ахматовым, ей не удалось сдержать своих эмоций, когда тот появился сразу после ее прихода в отдел.

– Доброе утро, мисс Мэдисон!– как и всегда, доброжелательно поприветствовал он.– Как ты себя чувствуешь?

– Все в порядке,– сухо ответила она и то, только потому что в холл вошел коллега и нужно было играть роль. Но всем своим видом она демонстрировала Алексу пренебрежение к нему и нежелание продолжать разговор.

Ахматов склонился над столом и в полголоса проговорил:

– Тебя что-то гнетет… Поговорим?

– У меня все в порядке,– холодно произнесла София и презрительно покосилась на мужчину.

– Я поверил бы, но слишком хорошо тебя знаю…

– Ах да, легко знать человека, когда в столе лежит килограммовая папка с его личным делом!– язвительно заметила Мэдисон.

– Ты несправедлива ко мне,– невозмутимо ответил Алекс и отстранился от стола.

– Я и не обязана таковой быть!

– И все же – я настаиваю…

– Мне не о чем с вами говорить!– прошипела София.

– Мисс Мэдисон, смените тон, я не заслужил такого отношения,– все еще мягко попросил Алекс.

– А это мне решать!– усмехнулась она и окинула его ледяным взглядом сверху донизу.

Ахматов не изменился в лице, и на его губах по-прежнему скользила приветливая полуулыбка, а глаза, точно два сканера, пронизывали ее насквозь. У Софии возникло ощущение, что он прекрасно знал, о чем она сейчас думала, и намеренно испытывал ее терпение своим молчанием.

Алекс действительно не собирался оправдываться в недоразумении с Жанной в его кабинете, хотя очень хотелось убедить Софию в своей порядочности.

– Ладно, согласен, что сейчас неподходящее время для разговора. И все же мы поговорим. Думаю, на этот раз ты не скроешься так быстро?

София поразилась его упорству и невозмутимости и уже приготовилась возмутиться наглостью мужчины, но неожиданно заметила за его спиной Андерсона, который, строго нахмурив брови, качал ей головой. Она тут же опустила глаза и умерила пыл.

– Я приглашаю тебя пообедать в моем любимом кафе. Ты дождешься меня?– спросил Алекс, интонацией подчеркивая бессмысленность отказа.

Тут София все равно не сдержалась и сквозь зубы процедила:

– Как прикажете, сэр.

Алекс на секунду задержал дыхание и разочарованно покачал головой. Девушка сделала занятой вид и развернула к нему спинку кресла. Ахматов напряженно стиснул зубы так, что на лице жилки задергались и напоследок сказал:

– Я зайду за тобой без пяти минут час… Удачного дня!

Когда за спиной послышались удаляющиеся шаги, София медленно, с внутренней дрожью втянула голову в плечи и до боли в костяшках сжала пальцы в кулаки.

– Мой тебе совет – не перечь ему. Он – руководитель. И мы все работаем в одном месте,– послышалось за спиной.

София передернулась, но не от неожиданности, а от смысла услышанного. Андерсон облокотился на спинку ее кресла и рядом с ухом проговорил:

– Мы искали тебя позавчера. Майк сказал, что ты так и не появлялась дома. Конечно, у родителей мы не стали тебя беспокоить. Но в следующий раз предупреждай кого-то из группы, где ты, чтобы мы не тратили ресурсы на отслеживание.

София медленно перебрала ногами по полу и развернулась к Теду лицом. Тот отошел на шаг. Ее глаза были, словно стеклянными, и понять, что она сделает в следующую минуту, было невозможно.

– Как прикажете, сэр,– глухо повторила девушка, без какого-либо выражения на лице продолжая смотреть на него.

Андерсон раздраженно вздохнул:

– Ты невыносима!

Но на нее эти слова не оказали никакого влияния: по инерции проводила Теда взглядом и тупо уставилась на свои мониторы.

***

И вот, сидя в кафе напротив Ахматова, глядя на него с явной враждебностью, София с горечью думала: «Вот он – жестокий обманщик! Именно о таком типе мужчин говорил Дилан. Красивый, великодушный, благородный, душа компании – этакий властелин жизни. Завоевывает, влюбляет в себя, проникает в душу, а потом, как гром с небес: «Счастливо, детка: ты же не думала, что я влюблен в тебя?» А этот еще и использует меня на благо мира, будто я кукла какая-то…»

Обида прожигала грудь, но София словно каменная ни на секунду не изменилась в лице. Когда для нее Ахматов был простым сотрудником ФАМО, а потом оказалось, и другом детства Брайана, София боролась с неодолимым желанием отклонить все его попытки завоевать ее доверие и симпатию, но была куда более сдержанна в выражении чувств. Теперь же она дала себе полное право проявлять истинные чувства – безотчетно и бесцеремонно.

Ахматов некоторое время невозмутимо пил кофе, одновременно просматривая документы из офиса. София напряженно ковыряла вилкой в тарелке, ожидая повода высказать все, что думает о нем. Но Алекс молчал, и ее нетерпение росло. Тогда она сама нашла способ избавиться от раздражения.

– Вы отнимаете у меня время!– жестко сказала она и взглянула на мужчину, чтобы увидеть его реакцию.

– Мне тоже было жаль тратить время на твои поиски. Ты могла бы предупреждать меня о своих шагах? Или, по крайней мере, не отключать мобильный?– не отрываясь от бумаг, непринужденно ответил Алекс.

– Мне нездоровилось.

– Это правдоподобная версия, но не убедительная. Это что, новая тактика – скрываться от меня?

– К вашему сведению, у меня есть личная жизнь,– возмущенно начала София, но не успела договорить, как он оборвал ее строгим движением руки.

– А у меня ее нет?

– Меня это не интересует…

– А что тебя интересует? Тебе доверили важную задачу. Мы не в игрушки играем,– тихо, но очень серьезным тоном проговорил Ахматов и, наконец, обратил свой взгляд на девушку.

София оторопела. Он никогда не повышал на нее голоса, и его взгляд не был таким суровым. Она почувствовала, как кровь прилила к лицу, а пульс в бешеном ритме отбивает чечетку. Она опустила голову. Очертания столовых приборов перед ней стали расплывчатыми.

Ахматов смягчился и коснулся руки девушки. София боялась моргнуть, чтобы не показать своих слез и молила себя успокоиться, чтобы не выглядеть еще большей дилетанткой, чем ее считали. Но все же осторожно вынула руку из-под его пальцев и опустила на колено.

– Ты очень эмоционально воспринимаешь все, что происходит. К тому же не все выглядит так, как тебе кажется…

– Мне не нужен психоанализ,– не поднимая глаз, но не уступая, выговорила девушка.

– Я пытаюсь исключить причину твоей враждебности. Она не дает тебе сосредоточиться на реальных проблемах.

Сказанное Алексом тут же высушило глаза Софии. Ее взгляд потемнел, и слова сами собой сорвались с губ:

– Не удивительно, что натренированному до бездушия специалисту теперь трудно понять эмоции обычного человека. Но я не собираюсь становиться такой же черствой, и тем более начать сомневаться в своем рассудке.

От услышанного у Алекса округлились глаза, и рука с чашкой на секунду замерла на пути ко рту. София на мгновение испытала мстительное удовлетворение, что задела мужчину. Но следующий прямой вопрос привел ее в замешательство.

– Чего ты добиваешься, София?– сердито, но требовательно спросил Алекс.

Она с внутренней растерянностью отклонилась назад и сжала губы.

– Хочешь разорвать меня на части? Что ж, можешь не трудиться: я и так места себе не нахожу. Но я буду великодушнее и щедрее к тебе. Я дам тебе пять минут, к сожалению, больше нет времени, чтобы ты высказала все, что думаешь обо мне, выплеснула весь свой гнев, ярость… только без рукоприкладства,– огорченно усмехнулся он.– А потом мы поговорим с тобой как партнеры, а не как непримиримые враги. Мое предложение тебя устраивает?

– Вы что, издеваетесь?– не веря своим ушам, спросила София.

– Я даю тебе откровенный повод, чтобы ты прояснила для меня и для себя все, что тебя не устраивает в нашем партнерстве. Мне мешают твои немотивированные всплески настроения, непредсказуемые поступки. В нашем деле все должно быть точно и наверняка. Я внимательно слушаю тебя, София.

Взгляд Ахматова вдруг изменился, стал непроницаемым и хоть направлен в сторону девушки, но словно сквозь нее. От этого Софии сделалось не по себе. Она сжала пальцы рук в замок и с ощущением своей вины и неуместной принципиальности опустила глаза. И все же ей хватило духа внешне не проявить свое истинное отношение к происходящему. «С какой стати он огорчен? Как можно так играть, что глаза и уши верят? Или я все еще хватаюсь за соломинку?»

Ахматов долго внимательно рассматривал ее лицо и ожидал ответа. София и сама понимала, что нужно ставить точку в своем упрямом отношении к обстоятельствам, но не могла взять себя в руки и заставить относиться к Ахматову как к агенту АМБ, а не как к мужчине, обманувшему ее.

– Будьте со мной предельно искренни и не стройте из себя невинного. И я буду стараться сдерживать свои эмоции. И, пожалуйста, не общайтесь со мной больше, чем того требует операция. Мне трудно с вами…

– Никогда не проявлял большей искренности, чем в отношении к тебе,– произнес Ахматов и разочарованно сорвал со своих колен салфетку и бросил ее на край стола.

София ослабила свой напор и несмело поинтересовалась:

– А с Жанной Фурье вы тоже искренни?

Алекс грустно усмехнулся и, не пряча глаз, честно ответил:

– Не хотел касаться этой темы, но раз уж ты спросила, я отвечу. Эта дама добивается меня с того самого момента, как появилась в Хьюстоне. А я испытываю некоторое раздражение к назойливым женщинам. Хотя в чем-то мы с ней похожи: она так же упорна в достижении своей цели, как и я своей,– на последнем слове Алекс так взволнованно посмотрел на девушку, что не было нужды разъяснять, что он имел в виду.

София отвернулась к окну и сделала вид, что она равнодушна к его словам.

– София…

– Хватит,– остановила она его, глядя на прохожих за окном.– Я все равно лезу не в свое дело. Не нужно больше ничего объяснять. Извините за любопытство. Мы партнеры, не более того. Я буду стараться следовать всем вашим указаниям, только не напирайте на меня… Пожалуй, я прогуляюсь пешком до агентства… Мне так удобнее…

Она поднялась. Салфетка с колен упала на пол. София наклонилась, и в этот момент ей так захотелось, чтобы Алекс поднялся, взял ее за руки и обнял крепко-крепко. Но она зажмурилась, схватила салфетку и бросила ее на сиденье.

– София,– окликнул Алекс девушку и поднялся в тот момент, когда она торопливо повернулась к выходу.

Когда Мэдисон выскочила за дверь, Ахматов не пошел за ней, дал возможность побыть наедине со своим решением. Но как задели ее последние слова, как потяжелело в груди, что ему стало больно дышать, и он ничем не мог погасить эту боль. Он закрывал глаза и чувствовал, что теряет самообладание, что София превратилась для него в навязчивую мысль и желание. Как хотелось, чтобы злосчастная операция «Леди» скорее завершилась, чтобы Софии больше не было повода обвинить его в игре – игре, которая сводила его с ума.

***

Еще несколько дней подряд они не могли найти общий язык. Несмотря на свое обещание, она прекословила ему во всем, дерзила, игнорировала, избегала его. Никогда прежде Алекс не испытывал на себе столько негатива и яростного протеста от женщины, от прелестной девушки, которая вызывала в нем противоречивые чувства – нежный трепет и запретную страсть и в то же время возмущение и негодование. Она была так близка и недосягаема одновременно. Из славной, скромной, робко прячущей глаза, веселой, смущенно-приветливой девушки София превратилась в дерзкую, своенравную, горделивую, упрямую, нетерпимую к недостаткам девчонку. Что больше всего забавляло и поражало Ахматова, так это то, что все самые отрицательные эмоции обрушивались в основном на него. Остальное окружение не имело понятия о переменах в характере всегда обходительной девушки. Такое неуважение, порой откровенное игнорирование с ее стороны дразнило самолюбие Алекса и нередко вызывало ответную реакцию: от иронии, легкой насмешки до строгих и требовательных замечаний. Попытки контролировать свое поведение на провокацию девушки приводили в жуткое раздражение. Он прекрасно понимал, что его недовольство и ответное упрямство исходят не только из-за неумения справиться с растущими чувствами к Софии, но и из-за искреннего недоумения оттого, что она была первой женщиной, отвергающей его во всех проявлениях. Она овладевала его мыслями, всем его существом, и Алекс не успевал выставлять щиты, чтобы не дать слабину и не попасть полностью под влияние ее дерзких, обжигающих, сверлящих, но таких пленяющих глаз.

В то же время оба будто получали тайное удовольствие от обоюдного сопротивления, словно их притягивал момент состязательности в отношениях, борьба самолюбий, гордости, принципов. София получала мстительное удовольствие от его тщательно скрываемой раздражительности, рассеянности при очередном общении с ней. Она отыгрывалась на нем сразу за все свои поражения. Алекса же не оставляла отчаянная мысль о завоевании искренней благосклонности Софии к нему. Чувствуя, что она испытывает к нему, он ломал голову в поисках способов завладеть ее мыслями так же проникновенно, как это делала она, и стереть разделяющую их черту недоверия и враждебности.

Но изо дня в день встречаясь случайно или намеренно, еще не сделав и полшага, не сказав ни слова, не успев поднять глаз, оба ощущали, что между ними уже сквозило напряжение, кратное разряду молнии, метко вонзающей свои копья в цель.

***

На праздничный пикник в честь дня рождения Милинды семья Логанов и София отправились за город в один из самых живописных уголков Хьюстона. Природа, свежий воздух, солнечный день, радостные лица родных – раньше все это располагало к веселью и гармонии души, но теперь на Софию это не действовало. Казалось, день рождения сестры должен был стать праздничным днем, тем более что за долгое время вся семья была в сборе, кроме Хардов, так как они были в круизе по Атлантике, однако София чувствовала себя скверно и не была впечатлена происходящим.

Хелен, Бен и Милинда сразу занялись обустройством места отдыха: достали складные кресла, покрывала, гриль, накрыли стол. Джейсон Ларс, приглашенный Милиндой, и София беседовали на берегу маленького озерца, набирая воду в емкости для мытья рук. Все были в превосходном настроении, из машины звучала заводная мелодия, и эта атмосфера вроде бы должна была отвлечь Софию от всяких навязчивых и досадных мыслей. Девушка старалась не огорчать близких своим настроением, выглядеть довольной и искренней, и ей это удавалось, пока не появился мистер Кроу.

С одной стороны, София была рада его видеть, несмотря на то что всем пришлось разыграть перед Ларсом спектакль о давней симпатии Кроу к Софии и сыграть невинную сцену приветствия. С другой – София поняла, что в присутствии брата ее мысли заняты еще и сомнением в нем. Могла ли она теперь ему доверять? Он оказался совершенно прав насчет Ахматова: тому нельзя было доверять, но почему брат выбрал правила АМБ, а не ее?

К появлению Брэда приготовления к праздничному обеду были завершены, и все с нетерпением расселись вокруг импровизированного стола-покрывала на траве. Первые минуты ощущалась какая-то неловкость и рассеянность родителей и Милинды в присутствии якобы малознакомого гостя, но уже через полчаса Брэд разрядил атмосферу озорными поздравлениями виновницы торжества и интересными подробностями о жизни города. Не обошлось и без оригинальных и трогательных подарков.

Милинду было не узнать. Она щебетала без умолку, весело смеялась и не отходила ни на шаг от Джейсона. Хелен и Логан умиленно переглядывались между собой и подмигивали Софии и Брэду, искренно радуясь отношениям дочери и Ларса. Теперь в достойности выбора Лин никто не сомневался, полностью одобряли и поддерживали ее интерес.

София улыбалась, но глаза ее не смеялись, она с тоской и тайным сожалением поглядывала то на родителей, то на сестру с парнем. Когда появился повод удалиться от всеобщего веселья, которое все больше навевало на Софию мысли о собственной несостоятельности, она тут же покинула компанию и уединилась на берегу озера. Ей было легче смотреть на водную гладь, на прыгающих жучков и летающих над травой мошек, чем весь день притворяться.

– Позволь составить тебе компанию?– нарушил ход мыслей сестры Брэд своим внезапным появлением и присел у нее за спиной.

– Брэд, ты меня любишь?– неожиданно спросила София, своим вопросом введя брата в замешательство.

– Даже не знаю, что тебе и ответить,– растерянно сказал тот, размышляя о причине ее сомнений в нем.

Сестра долго молчала, а потом повернулась к брату и посмотрела на него серьезным тяжелым взглядом. Брэд беспокойно свел брови.

– Почему ты не сказал мне, что знаешь о моем участии в операции АМБ?– вдруг произнесла она.

Его плечи мгновенно опустились, лицо вытянулось и еле заметные морщинки у глаз задрожали. Знала ли сестра детали договора с Ахматовым и Макстейном или нет, скрывать информацию от нее было бесполезно, когда огромные проницательные глаза улавливали малейшее волнение на его лице и лучше детектора распознавали ложь. Кроу протяжно выдохнул и с готовностью ответить на любой вопрос признался:

– Впервые я был неискренен с тобой. Но не по своей воле…

София горько усмехнулась уголком губ, сжала руки в замок и опустила глаза на них, чтобы скрыть поднимающуюся из груди обиду.

– А если говорить начистоту, то я очень встревожен тем фактом, что ты попала в АМБ,– раздраженно сказал Кроу, вспоминая разговор с Алексом в галерее.– Я, вообще, не понимаю, как это могло произойти, кто тому причиной и почему именно ты?!

В голосе брата слышалось волнение и непримиримость.

– Брэд, я не виню тебя за то, что я там оказалась. Это мой выбор, и я им горжусь. Но почему ты не доверял мне? Мы же такие близкие люди…

– Я не доверял тебе?– рассердился Кроу.– Интересное умозаключение! Если бы я не доверял тебе, ты бы до сих пор по выходным вместе с мамой посещала могилу Брайана Дьюго. Ты хоть понимаешь, как я волнуюсь за тебя, как испугался, когда узнал о тебе от Эла? Я рвал и метал у Макстейна, желая оградить тебя от любого риска. А ты говоришь мне о недоверии?!

– Ты, правда, узнал обо мне недавно?

– В тот день, когда увидел тебя в галерее с Элом.

Девушка пытливо взглянула на брата и по выражению глаз убедилась в его искренности. Новость о непричастности брата к интриге Ахматова и Макстейна обрадовала ее, но еще больше разочаровала в Алексе. Не проявляя своих переживаний, София поерзала на коленях и дотянулась до руки Брэда.

– Ладно, не сердись на меня. Все хорошо,– ободряюще проговорила она.

– София!– строго и даже жестко произнес Кроу и тряхнул сестру за плечи.

Его поведение встревожило Софию параллельно с тем, что за столько времени из его уст впервые вырвалось ее настоящее имя, а не прозвище. Она недоуменно нахмурилась, будто ее имя звучало оскорбительно, и втянула голову в плечи. Кроу немного ослабил хватку, но не опустил руки.

– Ты назвал меня Софией, наверное, это что-то серьезное?– с внутренним любопытством спросила она.

– Фисо, а почему ты не доверилась мне? Ведь у тебя наверняка было много вопросов и мало ответов, когда Билл предложил тебе работу?

От несправедливого обвинения София раскрыла рот и замотала головой, чтобы встряхнуть сдавливающее виски напряжение.

– Брэд, когда я говорила с мистером Макстейном, ты был далеко. В Австралии, помнишь? А, вообще-то, мы с тобой собирались в тур по Европе,– напомнила сестра.

– Почему ты мне не позвонила?

– Позвонила?! Тебя что, вдруг амнезия поразила?! Меня прослушивают днем и ночью, тебя прослушивают днем и ночью, я, вообще, не должна знать тебя. А ты такое говоришь, что в голове не укладывается!

Брэд нервно зажмурился, понимая, что сейчас его эмоции перевесили логику, но возмущенно продолжил:

– Ты не понимаешь, куда ты влезла!

– Брэд!– остановила брата София, возмущенная его непониманием.– Ты так горд своей принадлежностью к АМБ. Я ни разу не замечала за тобой такого негативного отношения к своему призванию.

– Это другое!– не уступал Кроу.

– Какое другое?! Не пудри мне мозги…– беззлобно вспылила она.– Тебе не кажется, что я имею право сама выбирать, что мне делать, куда ввязываться? Если я могу так или иначе помочь стране и мне это ничего не стоит сделать, то почему я должна оставаться равнодушной?

– Ты с ума сошла? Нельзя быть такой безрассудной! Это Билл промыл тебе мозги?

– Брэд, послушай…

София, крайне удивленная непримиримостью брата, недовольно прищурилась, сбросила его пальцы со своих плеч и, уверенная в своей правоте, не сводила прямого твердого взгляда с его лица.

– Какие у тебя основания утверждать об опасности моего предприятия? Я уверена в своих возможностях, всему, что нужно, меня обучили и, в конце концов, я всего лишь работаю с информацией ФАМО. Я уверена в себе так же, как и был уверен ты, когда однажды пришел к нам с мамой и сообщил о своем решении. И не говори, что мама не понимала, как это опасно. Однако же с тобой все в порядке? Ты служащий большой конторы, выполняешь свой долг перед людьми не только своей нации. Вот и я хочу послужить добру. К тому же мой приход в АМБ не был связан с липовыми похоронами.

– Добро, патриотизм – это все романтика. У тебя нет навыков, достаточных знаний…

– Меня научили, и я благоразумна…

– Ты – девушка!

– Что!? Что я слышу? Разве в АМБ нет женщин? А Сибил Кайл? Да ты просто свихнулся от беспокойства за меня. Или ты ревнуешь?

– О чем ты?– отворачивая голову, сердито высказал Брэд.

– Ты не хочешь объяснить мне, что я такого сделала, чем вызвала у тебя такое неприятие?– требовательно заглядывая в глаза брату, спросила София.

– Я думаю, что ты не справишься с заданием…

– Я?!– оскорбилась она и обиженно закусила нижнюю губу. «Да знаешь ли ты, сколько времени я провела в вентиляционном туннеле и что я пережила в помещении главного терминала?! Разговаривает со мной, как с ребенком!»– мысленно возмутилась сестра.

– Нет, не потому что не сможешь выполнить техническую сторону, а потому, что…

– Что? Ну что?!

– Тебя могут обидеть…

– Кто?– удивилась она.

Кроу был раздражен, что не может обсуждать с сестрой личность Ахматова. Он был недоволен знакомством Эла с Софией, потому что интуитивно чувствовал их взаимное тяготение друг к другу. Но что его беспокоило больше всего, он и сам не мог определить: то ли интерес друга к его сестре, то ли сумасбродная идея сотрудничества Софии с АМБ, и, самое главное, что изменить обстоятельства было уже невозможно. Тогда Брэд взял себя в руки и решил ограничиться повторным предупреждением сестры о характере взаимоотношений с Ахматовым.

– Хорошо,– подняв ладони вверх, будто сдается, продолжил он.– Как знаешь. Тебя всегда было трудно в чем-то убедить. Но, Фисо, не будь такой самонадеянной. Если что-то тебя встревожит, насторожит, если будет нужна какая-то информация, я прошу тебя – незамедлительно обращайся ко мне.

Брэд тяжело вздохнул, покачал головой, никак не смиряясь с решением Софии, и выпрямил ноги перед собой.

– Я буду очень осторожна,– успокоившись, понимающе заверила сестра.

– Да, уж постарайся… И еще… я никак не предполагал, что ты знакома с Элом…

Губы Софии дрогнули, но она не отвела глаз, приняв максимально бесстрастное выражение лица.

– Не знаю, что там между вами, но мои предостережения остаются в силе. Он хороший человек, но это не тот мужчина, который сделает тебя счастливой.

– Кроме того, что он теперь мой основной информатор и партнер в шпионских играх, между нами ничего нет,– сухо ответила София и через вздох тихо добавила:– И быть не может… Я многократно убедилась в том, что мужчинам нельзя доверять. Можешь не учить меня…

– Я и не думал…

– Вот и отлично!– не дала договорить ему София и наигранно весело подмигнула.– И не говори мне больше об этом.

Кроу заметил, как напряглась сестра, как на одно мгновение дрогнули ее ресницы, и почувствовал себя виноватым, что всколыхнул в ней болезненные воспоминания, связанные с горьким опытом.

– Прости меня, Фисо…

– Почему ты извиняешься?– с деланным равнодушием поинтересовалась она.– Все в прошлом. Я просто наслаждаюсь своей жизнью и работой.

– И все-таки я был резок.

– Был. Но я тебя прощаю,– улыбнулась сестра и склонила голову на плечо брата.– Пожалуйста, не волнуйся за меня. Знаешь, сколько агентов меня оберегает?

Кроу напряженно рассмеялся и обнял ее.

– Я люблю тебя, Фисо!

– Ну неужели ты это сказал?– засмеялась она и крепко обняла его в ответ.

– Эй, я понимаю – влюбленной паре нужно уединение, но вы здесь уже больше часа. Мы соскучились без вас,– шутливо возмутился Джейсон, подошедший сзади.

Брэд и София оглянулись, улыбнулись друг другу и поднялись с травы.

– Мы уже идем,– в один голос отозвались оба.

***

Операция «Леди», казалось, стоит на месте. София хоть сейчас была готова осуществить вход на уровень «С» и отследить все последние операции и действия лиц, имеющих к нему доступ, но ее тормозило два нюанса: два связанных с ФАМО сервера, но с автономным программным запуском, на которых не был установлен «Цербер» – индивидуальные терминалы Фарлонга и Хоуэлла, находящиеся в их домашних кабинетах.

Поскольку она старалась обходить Ахматова стороной, ему никак не удавалось поговорить с ней о деталях следующего этапа операции. А если речь заходила об этом, София четко давала понять, что не испытывает затруднений по поводу дальнейших своих действий. Схема работы на приеме у директора Фарлонга была самой удобной для того, чтобы реализовать следующий этап операции. Она знала, что ей нужно будет всего лишь находиться рядом с Ахматовым и давать указания по установке программы в радионаушник специальному агенту, который в определенное время должен был находиться в кабинете Леона Фарлонга. И она откровенно не понимала, о чем еще Алексу нужно было говорить с ней. «Разве что порекомендовать, какое платье надеть?– смеялась она.– Или какой танец выбрать для создания видимости влюбленной пары? Скорее всего, он ищет встречи со мной, чтобы в очередной раз выгородить себя и вернуть прежнее расположение. Как банально! Если бы было что-то серьезное, о чем нужно было бы предупредить, думаю, Майк или Тед озвучили бы это. А они молчат!»

София старалась меньше думать обо всем этом. Она переключала свое внимание то на семью, Лин и Джейсона, то на маленькие удовольствия в своей жизни, которым она еще могла радоваться, в конце концов, ей предстояло выбрать вечернее платье для приема, а салоны с модной одеждой и обувью всегда поднимали настроение.

На выходных девушка пригласила мастера корейского массажа, в руки которого она влюбилась с первой процедуры в одном из часто посещаемом ею салоне красоты. До его прихода она обустроила место для массажа в гостиной: перенесла продолговатый кухонный стол к окну, накрыла его махровым покрывалом. Теплые солнечные лучи из окна попадали прямо на покрывало и к появлению мастера приятно согрели место для нее.

София легла на стол и спустила полотенце с груди, оставшись только в домашних хлопковым шортах на бедрах. Мастер плохо говорил на английском, комментируя все свои действия по приготовлению масел для втирания в кожу и каким точкам сегодня следует уделить внимание, но она интуитивно понимала суть его слов и полностью доверилась его мастерству.

Волшебные руки массажиста, медитативная музыка и эфирные масла приводили Софию в необыкновенно расслабленное состояние. Возникало чувство стремления ввысь, чудесное ощущение воздушного полета, блаженная легкость, почти невесомость, голова кружилась от опьянения радостью и навеянными мелодией образами. Время перестало существовать, а вместе с ним и все, что создавало суету и хаос. Посторонние звуки рассеивались в пространстве, терялись ощущения материальности своего существования и, казалось, что тело утопало в махровом покрывале, а умиротворенное сознание парило над ним. Теплые энергетические волны заботливо обволакивали Софию, залатывая ее ауру от черных прорех.

К запаху сандалового дерева примешался тонкий аромат муската, и из груди Софии вырвался стон умиления. И вдруг, как вспышка света, в ее воображении возникла сцена, оглушившая и поразившая своей яркостью и необузданностью. Она на пляже, лежит на горячем песке, солнце припекает спину, а волны ласково плещутся в ее ногах. Она поворачивает голову в другую сторону и видит перед собой Ахматова, который нежно улыбается ей и машет рукой. Затем он садится с ней рядом, кладет свои руки на ее спину и начинает мягко массировать кожу. И это ощущение так приятно и волнующе, что София невольно отмела все разногласия между ними и нежилась под его руками. Кожа на его руках была такой же теплой и гладкой, как и у корейца, а движения гармоничны и благородны, будто он сам был мастером. София улыбалась, и Алекс тоже, им обоим нравилось это действо. Их дыхание стало почти синхронным, ритм сердцебиения волнующим и страстным. София растворялась в своем невысказанном блаженстве и молила, чтобы он не останавливался…

«Что я делаю? Нельзя быть такой беспечной»…– проносилось у нее в мыслях. Но Софию еще дальше уносила фантазия, и она не хотела ее обрывать. Однако через несколько секунд что-то тревожное закралось в мысли, и она усилием воли вернула себя в реальность. Образ был настолько яркий и живой, что когда София пришла в себя, то содрогнулась от реалистичности ощущений. Но она не стала открывать глаза, чтобы резко не испортить эффект от массажа. Она еле заметно потянулась и сладко зевнула.

– Святая Мария, какие же у вас волшебные руки!– умиротворенным голосом проговорила она.

– Благодарю за комплимент,– отозвался до боли знакомый голос.

Софию, словно током пронзило, она раскрыла тяжелые веки и, преодолевая слабость в теле, резко оглянулась на мастера. Но каково было ее удивление, когда на его месте оказался Александр Ахматов. От перехватившей горло судороги София ничего не смогла произнести, но стала растерянно барахтаться руками по столу в попытке прикрыть свою наготу. Она перевернулась на бок, прижимая к груди лежащее под ней махровое покрывало, и вдруг потеряла равновесие. Если бы Ахматов не обхватил ее руками за талию, то она упала бы со стола.

– София, не волнуйся так,– засмеялся Алекс от возникшей у девушки паники.

Она, задыхаясь от возмущения бесцеремонностью мужчины и сознания того, что его руки прикасались к ее коже, отбилась от него, соскочила со стола и, кутаясь в покрывало, в растерянности и смущении отбежала в ближайший угол.

– София, прости, что позволил себе эту слабость. Дверь была открыта, а мастер заканчивал работу. Признаюсь, я не сдержался,– виновато, но без сожаления произнес Алекс.

София еще некоторое время широко раскрытыми глазами не моргая смотрела на Ахматова и не верила себе. Ее руки дрожали, а мышцы всего тела сковало железным обручем, как и не было этого часа наслаждения. Только когда Ахматов шагнул ей навстречу, она испуганно прижалась спиной к стене, словно ей угрожал маньяк, и заикаясь выговорила:

– Ч-ч-то вы себе поз-з-воляете?!

На губах Алекса промелькнула трогательная улыбка. Казалось, он совсем не был смущен произошедшим и даже доволен, что позволил себе такую шалость.

– Я надеюсь, что последние десять минут доставили тебе удовольствие?

Он словно издевался над ней.

– Вы совсем потеряли стыд?!– осмелев воскликнула София, но, вспомнив, что стоит в поле зрения одной из видеокамер, а рядом, за картиной висит «жучок», с усилием воли смирила злость и смягчила выражение лица. Однако ее глаза готовы были испепелить Ахматова на месте.– Что вы здесь делаете? Я вас не приглашала!

– Именно поэтому я осмелился прийти сам. Можно я присяду?– уверенно спросил Алекс и зрительно обмерил гостиную взглядом, подыскивая удобное место.

– Я надеюсь, вы ненадолго?– севшим голосом проговорила София и, наконец, сообразила, что никто не держит ее под прицелом и она может уйти в другую комнату, чтобы одеться. Отступив от стены, она попятилась к двери спальни.

– Это зависит от тебя,– загадочно ответил мужчина, любуясь естественными красками на лице девушки.

«Рыжий дьявол, что же ему нужно на этот раз? И я убью этого мастера-извращенца!– негодовала София, спешно натягивая на себя первую попавшуюся одежду.– За что я ему плачу? Теперь любой мужчина может войти в дом и сделать мне массаж? Сама виновата: кто забыл запереть дверь!? Да и этот тоже хорош! Деликатен и благороден – чушь!»

Исподлобья покосившись на себя в зеркало, София грозно вздохнула, набрала воздуха в грудь и, посчитав, что не произошло ничего, что нельзя было бы пережить, вышла в гостиную.

– Я вижу, вам нравится ставить меня в неловкое положение?– первое, что слетело с ее уст, когда она встретилась взглядом с Алексом.

– Признаюсь, да,– оглядывая девушку любующимся взглядом и улыбаясь, ответил Ахматов.– А когда ты злишься, ты выглядишь еще привлекательнее!

Его ровный тон вызывал еще большее раздражение, но София понимала, что в данный момент она бессильна. Но как же ей хотелось выругаться ему в лицо или пнуть под коленку, чтобы тот взвыл от боли. Она покраснела от возмущения и спрятала глаза, еще чувствуя смущение за то, что он видел ее наготу. Чтобы как-то снять напряжение, она прошла к маленькому столику на колесиках, на котором еще тлели ароматные палочки с сандаловым запахом, стояли блюдца с маслом, лежали салфетки, и стала раздраженно с грохотом и звоном собирать предметы в большую чашу.

– И особенно, когда ты в ярости!– игнорируя бурную реакцию девушки, совершенно спокойно добавил Алекс.

После этих слов у Софии мгновенно наступило эмоциональное торможение, замедлились движения рук, и она уже не понимала, что делает. Она растерянно уставилась на дно чаши, в которую собирала предметы со стола, и неожиданно осмыслила, как нелепо ведет себя. «Да, по-моему, я увлеклась, не видел же он меня полностью обнаженной…»– подумала она и напряженно сглотнула.

– У вас потрясающее самообладание,– нехотя признаваясь в собственной неадекватности, еле слышно пробормотала София.

– А ты до сих пор его испытывала?– иронично улыбнулся Александр, наблюдая сдачу позиций девушкой.

– Нет. Но не понимаю, что вы за явление такое: чем больше мне не хочется сближаться с вами, тем упорнее ваши попытки подавить мое нежелание…

– Это явление называется – гордость и предрассудки, единственное, что ты демонстрируешь мне на протяжении всего нашего знакомства.

София оглянулась. Она редко могла выдержать его прямой, откровенный взгляд. И сейчас отвела глаза.

– У меня нет желания обсуждать это с вами. Зачем вы пришли?

– Хочу пригласить тебя на прием Леона Фарлонга. Думаю, я заслужил компанию такой прелестной дамы, как ты?

– Прием?– София вздохнула: снова нужно было играть на камеру.– Это интересное предложение, я люблю приемы. Если вы пообещаете больше не врываться в мою квартиру и не заставать меня врасплох, я, пожалуй, подумаю над этим.

Алекс одобрил поведение девушки теплой проницательной улыбкой и поманил ее рукой.

– Присядь со мной рядом. Давай поговорим?

Она сопротивлялась своему желанию присесть рядом и даже позволить ему играть свою роль. Колеблясь, помяла свой мизинец и все же подчинилась его просьбе. Но присела не рядом, а напротив мужчины на другой конец мягкого уголка.

– Честно говоря, сегодня я специально освободил день, чтобы провести его с тобой. Мы очень мало проводим времени вместе. И ты никак не можешь привыкнуть называть меня на «ты»?– мягким голосом искренно проговорил Алекс, совершенно не играя перед камерой.

Его голос действительно звучал по-доброму и искренне, и София могла бы поверить ему, если бы не знала, какими талантами блистал Ахматов. Она завидовала тому, что не могла быть столь же убедительна и хладнокровна. Легким движением руки она поправила упавшую на глаза челку и сдержанно выговорила:

– Вынуждена огорчить, но на этот день у меня свои планы.

– Я мог бы прокатить тебя по салонам, чтобы ты подобрала себе вечернее платье?– в надежде на согласие добавил Алекс.

Девушка довольно улыбнулась, но, скорее всего, она смеялась над ним.

– Увы, совершенно случайно вчера я приобрела себе одно новое платье.

– Что же мне делать?– расстроенно спросил он, и взгляд его тоже погрустнел.

– Займитесь Афиной,– нашлась девушка.– Она, наверное, очень скучает без хозяина?

Софию немного смутило, когда на лице Алекса отразилось чувство, похожее на острое разочарование. Он опустил голову, и устало провел пальцами по вискам.

– Помоги мне, София,– поникшим голосом сказал он через несколько секунд напряженного молчания.

– Что?– недоуменно выдохнула она.

– Что мне сделать, чтобы ты проявила ко мне хоть каплю великодушия? Чем мне заслужить твое доверие?

София переменилась в лице. В этот момент она явственно ощутила, как внутри нее борются две силы: разум и сердце, и ни одна не уступает другой. Она не понимала, для кого он играет, она и так почти согласилась на прием.

Ахматов поднял на нее глаза, полные обожания, но не смог пробиться сквозь ее непроницаемый взгляд.

– Это нелегко,– прищурилась София.

– И как нам быть?

– Не играйте со мной!– заглушая собственные чувства, ответила она.

– Ты все прекрасно понимаешь. Мне ничего не нужно тебе объяснять. Просто загляни в себя…

София нахмурилась. Эти намеки смущали ее, и в свете последних событий она терялась в догадках, что действительно чувствует она и что чувствует он. Тогда же как Александр был совершенно уверен в своих чувствах и не сомневался в ее.

– У вас есть странная черта – чего-то недоговаривать,– тихо сказала София.

– А у тебя – говорить то, что думаешь,– парировал Ахматов.

– Не вижу ничего в этом предосудительного…

– Людям это не всегда нравится.

– Я не стремлюсь ко всеобщему обожанию!

– Ты безжалостна!– усмехнулся Алекс.

София лишь пожала плечами в ответ.

И снова между ними сквозило напряжение. Они одновременно взглянули друг другу в глаза и задержали пристальные взгляды на несколько секунд. Но девушка первой отвела взгляд, решительно поднялась и направилась к выходу из гостиной. Вытянув руку в направлении двери, она настоятельным тоном проговорила:

– Вам уже пора!

Ахматов беззвучно вздохнул и не стал испытывать ее терпение.

У самого выхода, когда София уже приготовилась открыть ему дверь, Алекс задержался и, неожиданно повернувшись, обхватил девушку за талию так быстро, что она не успела отпрянуть назад и, склонив голову к ушку, откровенно прошептал:

– Ты не представляешь, чего мне стоит держать себя в руках!

София оцепенела, и ее изумленный взгляд замер на его подбородке. Алекс так же резко отстранился, открыл дверь и исчез за ней.

На Софию пахнуло ароматом муската, и ее колени вдруг задрожали. Что значили этот поступок и эти слова, она даже боялась предположить, потому что знала, что снова запутается в своих чувствах и мыслях.

Простояв у двери с минуту, София обняла себя руками и, ссутулившись, пошла в гостиную. На журнальном столике лежало приглашение на прием. Она с неприязнью покосилась на него и отвернулась в сторону кухни. Жутко захотелось съесть чего-то сладкого.

Когда София вышла из кухни, ее взгляд снова упал на приглашение. Прием Фарлонга был назначен на среду. Это означало, что у нее оставалось три дня на подготовку. Она уже мысленно прикидывала, что из спецсредств всучит ей Майк в этот день и радовалась тому, что не будет тех жутких туфель на невообразимо высоких каблуках и удушающего черного платья. И как бы она ни противилась мысли о присутствии рядом Ахматова, она все равно понимала, что он будет ее спасительным кругом. Ну и, конечно, у нее будет еще один удачный естественный повод побыть с ним вместе, как бы она на него ни злилась.

***

Утро понедельника по ощущениям напоминало суровое, туманно-дождливое утро в Вашингтоне. Алекс был задумчив и встревожен произошедшими изменениями в планах операции «Леди». Об изменениях знал только он и директор Макстейн, остальные агенты, непосредственно контактирующие с Леди, еще не были оповещены. Все изменения касались лично Мэдисон. И Алекс выбирал слова и ждал подходящий момент, чтобы поставить девушку в известность.

Он стоял у окна в кабинете, напряженно всматриваясь в очертания зданий и улиц, и с волнением вспоминал разговор с Биллом, состоявшийся на кануне…

– Я сам нервничаю, мягко говоря… Но ничего не поделаешь. Время не терпит. Мы планировали использовать Леди только в агентстве, у нее это прекрасно получается: есть доступ во многие места или, по крайней мере, вы с Тедом можете ей его обеспечить. Только вот загвоздка в том, что у нас больше нет специалиста, который мог бы установить «Цербер» у Фарлонга. Нашего агента неожиданно перебросили на серьезную точку…

Макстейн напряженно помассировал висок двумя пальцами и расстроенно покачал головой.

– Понимаю, что мое предложение прозвучит слишком неожиданно, но, боюсь, нам больше некого послать на установку программы, кроме Леди. Сейчас все специалисты такого профиля на выездах, на поиски нового опытного техника уйдет минимум три – пять дней. А у нас нет времени…

– Я понимаю, сэр,– ощутив тревожный комок в горле, проговорил Алекс.– Вариантов больше нет?

– Нет. И у вас всего два дня, чтобы поработать с Леди.

– Сэр, я встревожен не менее вашего,– с нескрываемой тревогой произнес Ахматов.– Впервые у меня закипают мысли и дрожит в груди. Боюсь, я теряю квалификацию.

Макстейн удивленно глянул в сторону агента и тоном, ожидающим серьезных объяснений, произнес:

– По какой причине?

Алекс знал, что без объяснений не обойтись и лукавить не собирался. Директор чувствовал любую отговорку на первом же слове. Ахматов поднялся, прошел к окну, застекленному от пола к потолку, и, всматриваясь в темное небо, откровенным тоном признался:

– Я плохо сплю, не могу сосредоточиться на деле…

– И все это называется – София Мэдисон?– глядя ему в спину, перебил Макстейн и улыбнулся уголком губ.

– Это так заметно?– удивился Алекс и оглянулся.

– Боюсь, что да.

Ахматов громко нервно выдохнул, сунул руки в карманы брюк и уперся лбом о холодное стекло.

– Сумасшествие какое-то! Что бы я ни делал, не могу избавиться от навязчивых мыслей о ней. Никогда не думал и представить не мог, что буду так привязан к женщине. Я переступаю порог агентства и усилием воли сдерживаю себя, чтобы не найти лишний повод увидеть ее, поговорить с ней, пройти мимо ее стола… Перестаю себя контролировать рядом с ней… Простите, что признаюсь в таком, но это сильнее меня и, самое ужасное, что я уже не представляю, что будет как-то иначе…

Билл внимательно слушал и, вместо ожидаемых Алексом упреков и порицаний, тихо понимающе ответил:

– Нет, Александр, это чувство придает тебе силы. Ты не можешь быть слабым. Я полагаю, все дело в яблоке…

Ахматов недоуменно отстранился от стекла и растерянно оглянулся.

– В яблоке?!

– Да, в яблоке,– грустно улыбнулся Билл и задумчиво погладил свой подбородок.– Ты разве не слышал легенду о яблоке?

Алекс сдвинул брови: неожиданный странный поворот в беседе вывел из охвативших его тяжелых переживаний.

– Я знаю о таком не понаслышке, сынок,– продолжил Билл тоскливо-печальным голосом.– Прошло уже семнадцать лет, как я потерял Лизу. Но по сей день каждое воскресенье я посещаю ее могилу… В доме остался ее запах, я не переставлял мебель, не менял даже вышедшие из строя приборы. Все, к чему она прикасалась, – свято для меня, хранит тепло ее рук. Раз в год, в Рождество, я неожиданно заболеваю. Мои ноги и руки слабеют, голова тяжелеет, я ни на что не способен – слаб и уязвим. Этот день мы всегда проводили особенно. Наедине. На побережье… Я даже не переехал в Вашингтон, потому что не смогу забрать с собою дом, в котором она жила…

Билл часто заморгал и протер влажные глаза пальцами. Потом внимательно посмотрел в глаза Алекса.

– Это не любовь, не страсть, не сумасшествие… Это воздух для дыхания, это вода для жизни, это зрение, слух, осязание… Это то, без чего ты не сможешь жить, лишь раз взглянув в ее глаза. Именно в ее, и больше ничьи…

– Я не успел заметить, когда она проникла в мои мысли. Как будто все происходило без моего ведома,– смятенно произнес Алекс.

– Ты хочешь избавиться от этого чувства?– серьезно спросил Билл.

– Оно доставляет мне много хлопот…

Алекс замолчал. Нет. Это были не те слова. Его мысли и чувства спутались в такой клубок противоречивых ощущений, что трудно было определить, что являлось главной причиной его беспокойства. София не висела у него на шее, не претендовала на особое внимание, наоборот, упорно и воинственно отвергала его ухаживания. Возможно, он был недостаточно откровенен с ней?

– Я не понимаю себя. Мне хочется владеть своими мыслями, собой, но и сознание существования этой девушки в моей жизни дает мне такой заряд энергии. Я словно становлюсь беспечным мальчишкой. Только во что может вылиться моя беспечность?

– Не все в жизни поддается контролю. Я всегда учил вас этому. Агенты не бесчувственные машины. Мы все – люди со своими слабостями. Главное – понимать, в чем твоя сила.

– К сожалению, это может отразиться на операции, на моей работе в АМБ. Боюсь, что могу отнестись слишком субъективно к некоторым нюансам. Например, я уже уверен в том, что не смогу остаться в стороне, если на приеме у Мэдисон возникнут проблемы. Я боюсь безотчетных, безоглядных действий. Если бы я был простым служащим, а не агентом…

– Это облегчило бы тебе жизнь?– усмехнулся Билл.

Алекс недоуменно сдвинул брови и, глядя на Макстейна, засомневался в своих последних словах.

– Ты привык к четким принципиальным действиям. Все, что ты делал, никогда не вызывало сомнений в качестве результата. Но вот возникло что-то, чего ты никогда не ощущал, что проникло слишком глубоко в мысли, что изменило твое отношение к миру, твое отношение к себе, и ты впал в панику? Это несерьезно, сынок.

– Если бы это было возможно, лучше бы я работал в Вашингтоне или в Европе.

– Хочешь сбежать?

– Я был бы более полезен,– сказал Алекс, понимая, что теперь бессмысленно желать чего-то другого.

Макстейн усмехнулся, пожевал нижнюю губу и, углубившись в собственные ощущения и мысли, проговорил:

– Знаешь, что я тебе скажу? Никогда не произносил этого вслух, но сейчас скажу. Мир не меняется. Он всегда будет таким, какой есть. Политика всегда будет политикой, люди всегда будут гибнуть по чьей-то вине, будут войны и предательства, будут победы и успехи на разных поприщах. И когда тебя будет охватывать радость или печаль за то, что ждет тебя впереди… не верь этому! Никто и никогда не вселит в твою душу мира и покоя, кроме тебя самого. Если ты в своей жизни не поймаешь момент, который принесет тебе высшее наслаждение, удачу, счастье, вдохновение, покой, то твоя жизнь не состоялась. Ничто и никто уже не сможет исправить твою ошибку. Поэтому подумай, за что бороться? За женщину, которая может быть той самой половинкой, или за вечную гонку по вертикали. А может быть, ты найдешь способ удачно сочетать и то, и другое?!

Ахматов долго молчал. В нем словно рождались новые чувства и ощущение самого себя. Ему казалось, что он уже не тот человек, который вошел сюда час назад, и что, выйди он отсюда, это чувство не потеряется, а только усилится.

Билл помолчал вместе с Алексом, а затем, когда сам пришел в себя от грустных мыслей, покашлял и, будто не было всего этого разговора, бесстрастным тоном сказал:

– А теперь прочь лирику и настрой себя на разговор с Мэдисон. Я знаю, ты сумеешь это сделать!

Строгий тон сразу вернул Ахматова в боевую готовность.

***

Предупредить Мэдисон об изменениях в планах следовало как можно быстрее. Времени на подготовку было слишком мало. Оставалось два вечера и три ночи, и Алекс решил, что ради успеха операции он может воспользоваться своим авторитетом в агентстве и сегодня через Ла Саль освободить Мэдисон от работы. Придумать вескую причину было несложно.

Первым делом Ахматов поставил в известность своего заместителя Джулию Каан, что уезжает на целый день для решения вопросов, связанных с их недавним Европейским соглашением. Затем позвонил Кати Ла Саль и обратился к ней с невинной просьбой:

– Кати, вы очень грамотный специалист по кадрам, прошу – помогите мне с одной проблемой?

– Для вас все, что угодно, мистер Ахматов,– растаяла Кати.

– Выделите мне одного сотрудника из информационно-системного отдела, который справился бы с анализом экспериментального программного обеспечения. Я подумываю оснастить наш отдел новейшей технологией, но сам боюсь ошибиться в качестве продукта.

– Конечно, я подумаю, кого можно к вам прислать,– задумчиво ответила Кати.

– Человек нужен мне через полчаса, мы вместе должны выехать к поставщику продукта,– вежливо поторопил Алекс, прекрасно зная, что Кати обратится с вопросом к Андерсону, а тот порекомендует Мэдисон.

Ахматов сделал еще несколько деловых звонков, собрал свой кейс и стал ожидать появления девушки.

София появилась через пятнадцать минут после звонка Кати Ла Саль. Крайне удивленная просьбой Ахматова, она даже не стала проходить в его офис, а остановилась в двери и подозрительно на него посмотрела.

– Почему для такой ерунды вы выбрали меня?– недовольным тоном спросила она.

– Это не мой выбор, это предложение менеджера по кадрам,– разъяснил Ахматов, снова отмечая, что девушка явно стремится испортить ему настроение.

– Тогда давайте скорее, у меня еще масса дел,– нетерпеливо проговорила София и постучала туфелькой об пол.

Строптивость и нетерпеливость только позабавила Ахматова. Он украдкой улыбнулся и, надевая пиджак, довольным тоном сообщил:

– Это на весь день, мисс Мэдисон. Так что будьте готовы провести его в моей компании.

София раздраженно выдохнула, показывая мужчине свое недовольство. Но делать было нечего, и она подчинилась обстоятельствам.

Ахматов взял кейс, запер кабинет и вместе с Мэдисон направился к лифту. Ждать пришлось дольше, чем у Софии хватало терпения выдерживать на себе неотрывный, но замкнутый взгляд мужчины. Будто он смотрел на нее и хотел бы думать о ней, но что-то более важное отвлекало его мысли. Она ерзала каблуком по полу, считала клетки на своей юбке и изредка поглядывала в сторону запасной лестницы.

На табло лифта высветилось, что он уже прибыл на этаж, но двери почему-то не раскрывались.

– Может, спустимся по запасной лестнице?– предложила девушка.

Не успел Алекс ответить, как двери кабины разошлись.

– Я думаю, так быстрее,– проговорил он, жестом приглашая войти в лифт.

Тот тронулся, а София стала копошиться в своей сумочке, чтобы спрятать глаза от зеркал, которые со всех сторон отражали внимательный взгляд мужчины.

– Не скажете, как долго продлится наша поездка? Кстати, а куда мы едем?

– Не думаю, что название этой компании тебе о чем-то скажет,– просто ответил Ахматов.

«Очень мило!» – мысленно возмутилась София. И вдруг ярко моргнул свет, лифт качнулся, и откуда-то сверху раздался пронзительный скрежет. Кабина остановилась.

– Рыжий дьявол!– испуганно выдохнула девушка и прижалась спиной к стене.

– Не пугайся, это небольшой сбой,– успокоил Алекс и нажал кнопку вызова диспетчера.

Но тут погас основной свет, и остались видны лишь неоновые кнопки пульта, а сигнал к диспетчеру не проходил. Ахматов взглянул на еле различимые черты лица девушки и спокойным тоном предположил:

– Похоже, перебой с электричеством…

– Я же говорила, что нужно идти по лестнице,– возмутилась она и тут же смутилась, поймав себя на мысли, что стала похожа на старуху-ворчунью.

– Возможно, если бы ты не была заряжена только отрицательной энергией – лифт не застрял бы,– намеренно поддел Алекс и снова взглянул на Софию, чтобы предсказать ее реакцию.

– Как вы любезны! У вас всегда во всем виноваты женщины?– вспылила девушка.

– Ты совсем не понимаешь шуток, София.

– Я застряла в лифте с потрясающим юмористом! Что прикажете делать?– вздохнула она.

– Мне тоже все это не нравится, но не будем сгущать краски,– все с тем же невозмутимым видом сказал Алекс и достал мобильный телефон.– Сейчас позвоню техникам, пусть сообщат, когда починят лифт.

Ахматов перекинулся с кем-то парой фраз, из чего София поняла, что техники пока не знают причины остановки лифта, а значит, и не могут ответить, когда его починят.

– Ничего, подождем,– мягко улыбаясь и поворачиваясь лицом к Софии, проговорил Алекс.

В неоновом свете ее глаза выглядели особенно, несмотря на то что она косилась на него, как волчица.

– Мне невдомек, как вам удается быть таким спокойным?– сердясь на обстоятельства, спросила она.

– Наверное, чувствую себя уверенно и достаточно оптимистично смотрю в будущее, чего нельзя сказать о тебе.

– Конечно, человеку с вашим положением нечего бояться…

– Прости, с каким положением?– прищурился он.

София остро почувствовала, что зря затеяла этот бессмысленный разговор.

– Ладно, забудьте.

– Нет уж, позволь выяснить, что означает твое замечание?– не уступил Ахматов.

– Нечего выяснять,– пожала плечами девушка и отвернулась в другую сторону. «Ну вот, загнала себя в неловкую ситуацию, а теперь несу такой вздор, что самой себе стыдно признаться,– мысленно укорила она себя.– И надо же было зависнуть с ним в лифте! Кто-то явно надо мной издевается?!»

Ахматов не стал настаивать на ответе, он понимал, что все сегодняшние недомолвки и недоразумения – результат его собственной промашки, ведь она почти поверила ему, если бы не этот срыв на операции. Когда-нибудь он вернет ее доверие, и все будет по-другому. Как ему хотелось прижать ее к себе, как тогда после операции, он помнил аромат ее духов, чувствовал ее стройное подтянутое тело, хотел обнимать и целовать его… И не знал, как к ней подступиться, чтобы не разрушить хрупкий мост, который они оба начали возводить друг другу, даже если это касалось только сотрудничества.

София стояла вполоборота и нервно покусывала нижнюю губу. Алекс смотрел на нее увлеченно и нежно, в тусклом неоновом свете пытаясь рассмотреть каждую видимую черточку ее лица. И хотя было достаточно темно, чтобы видеть боковым зрением, девушка ощущала на себе его взгляд, как электромагнитную волну. Она сдерживала желание оглянуться, чтобы не показать, что ее волнует его поведение.

Волнение росло, но совсем не потому, что лифт мог сорваться в шахту или они могли задохнуться, так как вентиляция отключилась вместе с электричеством, а потому, что Ахматов был так близко и, как бы она себя ни вела, не поддавался на ее провокации, а был обходителен, внимателен и заботлив. Каждый раз при возникновении противоречивых чувств София презирала себя за слабость и задавалась вопросом: «Почему я чувствую совсем другое, чем знаю? Неужели я заблуждаюсь на его счет?»

Она мельком покосилась на Ахматова и заключила: «Наверное, у него в голове, как в конторе: все на своей полочке, по алфавиту и строго учтено. Только так можно быть таким спокойным и уверенным в себе. А мне было бы безумно интересно заглянуть на полочку под буквой «М», тогда бы я вообще не питала никаких иллюзий… А может, окончательно сошла бы с ума?»

София медленно повернула голову к мужчине и, прищурившись от напряжения, посмотрела ему в глаза.

– Перестаньте смотреть на меня, как удав на кролика!

Ахматов даже не усмехнулся в знакомой ей манере, хотя мог бы, она была к этому готова, и выпустила бы в ответ свои острые коготки. Но он слегка задумчиво свел брови и продолжил увлеченно смотреть на нее.

«Если я скажу, что у него проблемы со слухом, это будет очередная нелепость с моей стороны – пререкания школьницы. Вот упрямец!»– мысленно возмутилась она.

Тут почему-то Алекс улыбнулся, будто прочел ее мысли, будто все было написано у нее на лице и, наконец, отвел глаза. Это могло бы обрадовать Софию, но она ощутила себя еще более неуютно. Она вновь отвернулась, скрестила руки на груди и стала разглядывать потолок.

– Ты мне нравишься!– тихо произнес Алекс и как-то тяжело вздохнул.

– Хм, вдохновляющее признание!– нервно сглотнув, насмешливым тоном бросила София.– Придумайте что-нибудь оригинальнее.

– Ты права – это подходящее место и время для откровения…

– Что?!– возмутилась София и покосилась на него.– Не смешите меня.

Затем девушка вдруг поднялась на носочки и строго шепнула ему на ухо:

– Хватит играть, это никому не интересно слушать!

Алекс же прекрасно понимал, что если в лифте отключился свет и даже вентиляция, то ни камеры, ни «жучки» не функционировали. Но он не собирался сообщать ей об этом, чтобы иметь возможность быть откровенным и контролировать ее эмоции. Он невозмутимо повел бровью и беззвучно улыбнулся. Но потом улыбка сошла с лица, его взгляд посерьезнел:

– Ты настолько себя недооцениваешь, что у тебя и мысли не возникает о серьезности моих намерений?

София нервно рассмеялась:

– Вы вращаетесь в таких кругах, вас добивается столько сногсшибательных и успешных женщин, вашего внимания жаждут все сотрудницы нашего агентства, даже замужние солидные дамы. С чего бы вдруг вас заинтересовала моя особа?

– Ты хочешь обидеть меня? Мне это понятно: ты сердишься на меня, и я признаю, что был не прав. Но объясни тогда, почему я не могу выбрать тебя? Почему ты так упрямо не принимаешь мои знаки внимания? Ты боишься, что я тебя разочарую?

Его голос был таким спокойным, немного расстроенным, но таким откровенным и приятным. София опустила глаза и не знала, куда спрятаться, чтобы избежать его требовательного взгляда. Он, как всегда, был прав. Ей казалось, что в этот момент Алекс может позволить себе прикоснуться к ней, а она не сможет противиться натиску чувств. И никогда не могла. И впервые ей в голову пришла странная мысль, от которой ей стало стыдно перед самой собой: она хотела бы, чтобы Алекс сломил ее сопротивление, даже если бы ей пришлось отбиваться от него. Хорошо, что в лифте не было света, иначе бы он заметил, как от внутреннего жара, возможно, покраснели ее щеки и как на ее лице отражаются мысли.

«О-о, Фисо, умоляю, держи себя в руках. Он словно гипнотизирует тебя. Сейчас же сделай что-нибудь! Только не поддавайся на его уловки! Что бы ты там ни придумывала, – это ложь. Красивая ложь… Не доставляй ему удовольствия обезоружить тебя!»

– Чем же я вас так поразила?– скептически усмехаясь, спросила София.

Алекс долго изучал девушку загадочным взглядом, а затем чуть склонился к ее плечу и с каким-то тайным сожалением, с хрипотцой в голосе проговорил:

– Ты особенная!

У Софии неожиданно из рук выпала сумочка. Но ни он, ни сама она не среагировали на это, будто ничего не произошло, и продолжали напряженно молчать. Алекс настороженно ждал ее реакции и не мог предугадать, что сделает девушка в следующую минуту. София онемела на несколько секунд, но не подала вида, что признание мужчины так взволновало ее. Мысленно она расценила этот тон и взгляд, как мастерски сыгранную попытку обольстить ее, сбить с толку, заставить плясать под его дудку.

Она холодно взглянула на мужчину. Он был так близко, что она различала ширину его зрачка. И как бы София ни трудилась, не могла рассмотреть иронии, фальши в его глазах. Его проникновенно-чувственное выражение лица, голос без дрожи и внимательный, прямой, ожидающий откровенности взгляд был совершенно искренен и естественен, без тени напряжения. Но София силой мысли притупила сентиментальность и не позволила себе поверить ощущениям в этот момент и, опустив холодный взгляд на его губы, убийственно-вежливым голосом заговорила:

– Вы, наверное, произносите эту фразу раз этакий сто тридцать пятый?

Мгновенно сменившееся выражение лица Алекса немного поколебало уверенность Софии, но она продолжила:

– И сколько женщин вам поверило? Причем очень талантливо сыграно! Этот ваш взгляд! Этот голос! Браво!

Тон Софии стал почти издевательским, а глаза заблестели от невыразимого желания уколоть, вывести из равновесия этого железного человека. И, видимо, в выражении глаз Ахматова или по его еле заметным движениям тела она снова осмыслила, как выглядит со стороны, что те эмоции, которые она пытается изобразить, вовсе не свойственны ей. Но она упрямо наступала, пряча угрызения совести за маской снисходительности.

– Почему же вы молчите? Простите, я вас со счета сбиваю?!

Алекс почувствовал, как в его жилах закипает кровь от желания схватить девушку за плечи, припечатать к стене и не дать вырваться из его объятий, закрыв рот поцелуем. Но, не сделав ни малейшего движения, он освободил Софию от пристального взгляда и чуть огорченно, но спокойно и искренно признался:

– Ты единственная, кто слышит это от меня…

– А, ну да, вы большой оригинал и используете индивидуальный подход к каждой женщине!– оборвала она его на полуслове.

–…Жаль,– настойчиво продолжил Ахматов,– что ты не отличаешься от всех прочих одним – открытостью и доверием.

Он знал, что София правильно расценит смысл его слов, но не ждал, что она изменит своему характеру. И Алекс не ошибся. В ее глазах мелькнула растерянность и что-то отдаленно напоминающее чувство вины. Но через мгновение взгляд Софии холодно скользнул по нему, став таким же бесстрастным и неумолимым, как несколько секунд назад.

– А мне искренне жаль, что вам так не повезло со мной,– иронично ответила девушка и присела на корточки, только теперь обнаружив, что в ее руках чего-то не хватает.

– Н-да, нам обоим есть, чем поразить друг друга!– разочарованно заключил Ахматов и отошел к противоположной стене лифта, чтобы не мешать ей собрать предметы, выпавшие на пол из сумочки.

Его дальнейшее молчание начало смущать Софию. Она шарила рукой по полу, хотя уже собрала все вещи в сумку и чувствовала, как давит его взгляд. «Как глупо вышло! Опять я что-то не то наговорила. Мы же должны изображать пару, а я, как идиотка, сражаюсь неизвестно, за что. Кто поверит, что мы нравимся друг другу? Хотя электричества нет, но камеры то работают автономно? Наверное, и микрофоны тоже… Ладно, придется это все как-то смягчить. Что я так нервничаю? Только раздражаю его своей болтовней, будто он в самом деле пристает ко мне»,– остыв, виновато подумала она.

И как по мановению руки вспыхнул свет, и через секунду лифт тронулся с места. София подняла голову вверх и оживленно окинула Ахматова взглядом.

– Ну вот, вам больше не придется меня терпеть,– словно извиняясь, проговорила девушка и выпрямилась.

– Ну что ты, это у тебя вырастут крылья,– поддел Алекс.

София нахмурилась и покачала головой. Он умел дать отпор. Пожалуй, он был единственным мужчиной из ее окружения, способным вежливо тонко поставить на место одним лишь жестом или взглядом. Это дразнило самолюбие Софии, а порой невыносимо раздражало.

***

Через сорок минут они были уже на другом конце города и сидели в уютном закрытом баре, где не было никого, кроме них и бармена за стойкой в дальнем углу. И София не понимала, почему Алекс делает заказ, вместо того чтобы работать над тем, для чего пригласил ее. Все это было подозрительно, потому что никакого оборудования и программного обеспечения, которое София должна была проанализировать, не наблюдалось. Она настороженно рассматривала помещение бара, напоминающее трюм корабля, и ожидала, когда Алекс раскроет ей смысл их совместной поездки.

Долго ждать не пришлось. Алекс отпил свой кофе, кашлянул и деловым тоном сказал:

– Я намеренно освободил тебя от работы на сегодня. Этот бар – надежное место, поэтому будем говорить открыто. В плане операции произошли серьезные изменения, тебе нужно подготовиться к новому заданию…

Голос и серьезное выражение лица Ахматова еще больше насторожили Софию. Уже было ясно, для чего он вытащил ее с работы, но еще не понятна причина изменения в планах операции.

– Что, мне опять придется лезть в вентиляционный туннель?– нервно улыбнулась девушка.

– Нет. На этот раз пространство будет намного шире,– Ахматов никак не мог решиться сказать ей все прямо, потому что невероятно переживал за нее.

София медленно выпрямилась, прищурилась и сдавленным голосом спросила:

– Нельзя ли конкретней?

– У нас больше нет специалиста, который установил бы «Цербер» в то время, когда мы были бы в зале на виду у всех,– без остановки выговорил Алекс.– Мне неприятно тебе это сообщать, но, кроме тебя, это некому сделать…

– Поэтому вы завели в лифте такой трогательный разговор?– язвительно поинтересовалась София.– Могли бы и не тратить драгоценное время, которого у вас слишком мало, а сразу приступить к сути. Я никогда не нуждалась в вашем ободрении, тем более в такой форме.

– Откуда в тебе столько агрессии?– невозмутимо спросил Алекс.

– Если покопаться в моем личном деле, то, возможно, обнаружите причину,– упрекнула в очередной раз девушка и выдавила на губах снисходительную улыбку.

Ахматов раздраженно вздохнул, но не изменился в лице:

– Я могу продолжать?

София закрыла глаза, мысленно одергивая себя, и не успел тот заговорить, как услышал твердый ответ:

– Я согласна.

Девушка и сама не ожидала от себя такой решительности, хотя даже не понимала, что ей предстоит совершить. Однако брать слова назад уже было поздно.

– Ты в этом уверена?– спросил Алекс.

– А есть варианты?

– Нет. У тебя плюс-минус двадцать часов на подготовку. Подключим Майка, Тед тоже будет на приеме. Кстати, они сейчас подъедут, и мы подробно обсудим план.

София сосредоточенно смотрела на Ахматова широко открытыми глазами и неосознанно скручивала пальцами уголок предложенного барменом меню.

Алекс следил за нервным движением ее рук, понимая, что она вовсе не так смела, как хочет показать, но восхищался ее храбростью.

– Пока Теда и Майка нет, может быть, съешь что-нибудь?– предложил он, чтобы хоть как-то снять ее напряжение.

– Да, виски со льдом…

– Что!

– Я шучу,– моргнула София и слабо улыбнулась.

– А я бы выпил,– сознался Алекс.

– Что, нервничаете?– усмехнулась она, делая вид, что уже смирилась с новостью.

– Не скрою – я встревожен.

Мэдисон удивленно вскинула брови.

– Я понимаю, с дилетантами работать сложно.

– Не ерничай, ты знаешь, что дело не в этом.

– Нет, именно в этом и ни в чем другом,– настояла София на своем, только чтобы не принимать во внимание другую причину, о которой она и думать не хотела. – Кстати, мистер Кроу тоже так считает.

– Ты говорила с Брэдом?

– Да, обмолвились парой любезностей,– с легкой усмешкой сообщила она.

– Я советую тебе не общаться с ним по поводу операции,– строго сказал Алекс.

– Я что, похожа на сплетницу?

– Не сердись…

– Не сержусь. Но не делайте мне таких замечаний. Я знаю требования. Ладно, я согласна что-нибудь перекусить. А где меню?

Ахматов указал взглядом на лист бумаги в ее руках и, сдерживая улыбку, ответил:

– Ты практически превратила его в мусор.

Она сразу взглянула на предмет в своих руках и, чувствуя себя неловко, смущенно сморщила лоб.

– Это было меню?

– Что тебе заказать?– улыбаясь спросил Алекс.– Может быть, омлет с салатом?

– Отличный выбор,– согласилась девушка, опуская голову и пряча свое смущение.

За время обеда девушка больше не позволила себе дерзких выпадов. А когда прибыли Андерсон и Келтон, Мэдисон была внимательна и сдержанна, даже когда Алекс долго смотрел на нее.

Майк привез визуальную трехмерную карту-схему дома Леона Фарлонга со всеми техническими каналами, аудио-, видеовыходами, которая была сделана специально для операции несколькими агентами под прикрытием. На экране ноутбука дом смотрелся, как настоящий, и София уже представляла, как идет по его коридорам, касается ручек дверей, и все казалось простым и выполнимым. Но, как вспышки, в ее мыслях возникали картинки из прошлого «приключения», и росло беспокойство, что на месте в плане так же могут появиться неожиданные изменения.

Подробный план действий Леди группа не обсуждала, никто не мог предвидеть, как будет расставлена охрана в доме директора, в какой момент будет лучше всего попасть в кабинет. Рассматривались разные варианты и приблизительные схемы действий в каждом. Но Ахматов уже знал, что ни на секунду не оставит девушку одну ни в зале, ни в коридорах дома, ни в кабинете Фарлонга. Главное, что должна была усвоить София, – это то, как она будет двигаться по дому, быстро найти пути отхода в случае опасности, запомнить точки видеонаблюдения и избегать попадания в прямое поле их действия до того, как Майк даст команду. С пультом охраны дома разобраться было проще, чем в ФАМО, так как автономное питание можно было отключить на месте и задать ложные изображения на то время, сколько нужно будет Леди для установки «Цербера». Тед предупредил Софию, что личный пароль Фарлонга для входа в сеть неизвестен, поэтому потребуется больше времени, чтобы его взломать, а обновленные коды доступа он сообщит ей в среду перед приемом.

София не фантазировала насчет своих действий на этом этапе операции. Она четко представляла, что будет чувствовать и как будет себя вести в напряженной ситуации. И это было уже не так забавно, как при первом обсуждении ее выхода в вентиляцию.

Алекс следил за каждой реакцией Мэдисон, когда Тед или Майк рекомендовали ей способы поведения в возможных ситуациях затруднения, а она со всей серьезностью задавала уточняющие вопросы. Ее проницательность впечатляла, а уверенность в положительном исходе операции, хоть и внешняя, несколько унимала тревогу.

До самого позднего вечера агенты обсуждали всевозможные варианты достижения цели четвертого этапа операции и к концу одиннадцатого часа примерный план действий и обязанности каждого участника были закреплены и приняты за основу.

К концу собрания приехал Эд Стивенсон. Майк и Тед решили задержаться, чтобы обсудить вопросы технической поддержки операции. А у девушки уже не было сил сосредоточиться на чем-либо, и она попросила бармена вызвать такси. Но Ахматов отменил ее просьбу, уверенно заявив, что отвезет Софию лично.

– Но мне не нужна ваша помощь,– отказалась она уже у самого выхода из бара.

– Я хотел бы еще кое-что уточнить по плану операции. В присутствии агентов это будет не очень корректно,– догоняя ее, серьезно сказал Алекс.

– Вы снова будете откровенничать?– посмеялась она, прощаясь взглядом с агентами.

– Есть то, о чем я должен тебя предупредить. Поскольку мы оба – центральные фигуры в операции и должны действовать сообща, то нужно быть готовым к любым неожиданностям. И я хочу предупредить тебя об одной из них.

– Хм, вы уже ее предвидите?– насторожилась София.

– София, пожалуйста, давай обсудим это по пути?

– Как скажете, сэр. Но у моего дома вы не выйдете из машины. Договорились?

Ахматов только улыбнулся и неопределенно пожал плечами. Не столько у него была важная информация для нее, сколько хотелось побыть с девушкой наедине. Он уже ощущал, как будет скучать по ней, когда вернется домой.

София устало закатила глаза и нехотя согласно кивнула:

– Хорошо, только отвезите меня быстрее домой, я умираю, как хочу спать.

В машине она намеренно выбрала заднее сиденье и, откинув голову назад, следила за Ахматовым из-под полузакрытых век.

Алекс некоторое время ехал молча, наблюдая за девушкой в зеркало заднего вида. Когда их взгляды встречались, София переводила глаза на вид за окном. Наконец, он решил поговорить о той щекотливой детали в их поведении на приеме, но, взглянув на девушку, обнаружил, что та уже сладко сопит. Алекс умиленно улыбнулся и убавил громкость радио.

У дома Ахматов заглушил двигатель и немного понаблюдал за дремлющей девушкой. На ее лице была такая безмятежность, которую он наблюдал впервые. Обычно в его присутствии у Софии было напряженное лицо и изображало только то, что хотела показать она или чаще ее острые эмоции, и редко Алексу удавалось застать девушку в приятно расслабленном настроении.

Неожиданно София приоткрыла глаза, и они встретились взглядом. Она тут же выпрямилась на сиденье и взглянула за окно.

– И долго мы здесь стоим?– проговорила девушка.

– Каких-то несколько минут,– по-доброму улыбнулся Алекс.

София сердито нахмурила брови и открыла дверцу машины, но потом вдруг задержалась и оглянулась на мужчину.

– Вы, кажется, что-то хотели мне сказать?

– Доброй ночи, София!– ласково отозвался тот.

Она смягчилась и ответила:

– И вам доброй…

Алекс не сдвинулся с места, когда Мэдисон выходила из машины, но с тоской следил за каждым ее шагом, пока она не вошла в дом. Когда девушка скрылась за дверью, Алекс сложил руки на руле и лег на них лбом. В салоне еще присутствовал еле уловимый аромат сирени, и в груди Ахматова тоскливо тяжелело. Что-то рвалось на свободу, но до поры до времени должно было оставаться в заточении. Хотелось силой вырвать эту тяжесть, но в то же время эта мучительно-сладкая ноша согревала его душу.

***

Следующий день и у Мэдисон, и у Ахматова прошел в напряженном ожидании приема.

Так перед операцией Ахматов еще не нервничал. Но он держался очень уверенно и невозмутимо, и София, видя такое поведение мужчины, приходила к выводу, что в ее очередной «вылазке» нет ничего опасного. Только вот при одной мысли о завтрашнем вечере у нее схватывало живот, внимание рассеивалось, и она начинала напряженно вспоминать, чем занималась в данный момент.

Выехав вместе с Ахматовым пообедать, София так и не смогла ничего съесть. Он пытался ободрить ее разными способами, но она даже не реагировала на него. Казалось, что она буквально отсчитывает часы до начала приема. В остальное рабочее время София только и ждала, чтобы отправиться домой и уточнить у Майка несколько вопросов, которые появились в течение дня напряженного размышления об операции.

Вечером Ахматов появился у Келтона, заранее договорившись с Софией о встрече. Все выглядело естественно. Алекс не нашел девушку дома и постучал к соседу. Тот пригласил мужчину составить им с Софией компанию за игрой в покер. А за закрытой дверью они обсудили организационные моменты этого этапа операции.

Алекс и Майк без особых противоречий договаривались о способах поддержания связи между собой и Андерсоном, о кодовых словах с особым значением и о чем-то своем на профессиональном языке, а София, удобно расположившись в углу дивана, подобрав под себя ноги и обняв подушку, внимательно слушала и пыталась уловить логику их разговора.

– Можно мне кофе?– попросил Алекс, когда возникла пауза.

– София, тебе сделать?– поднялся Майк.

Она отрицательно покачала головой и добавила:

– Я и так толком не сплю.

Ахматов, сидевший рядом с рабочим столом Келтона, поднялся и прошел к девушке. Присев рядом, он положил руку на спинку дивана за спиной Софии и понимающе вздохнул:

– Не нагружай себя беспокойными мыслями заранее.

– Они сами меня грузят,– жалобным голосом ответила София.

– Я всегда буду рядом, тебе нечего бояться,– заботливо проговорил Алекс и чуть не протянул руку, чтобы заправить непослушный локон у ее лица за ухо.

– Погодите,– вдруг беспокойно перебила его девушка,– из вашего разговора я поняла, что не буду слышать его и Теда?

– Тебе не нужно слышать наши переговоры, чтобы не отвлекаться,– убедительно проговорил Алекс.

– А если я останусь одна? Ведь так тоже может получиться?– недоуменно разведя руками, спросила София.

– Если я потеряю тебя из виду, Майк включит твой радиопередатчик. Не волнуйся.

Вошел Майк с кофе и солеными орешками на подносе.

– Да… вот еще что, Майк,– вспомнил Алекс и повернулся к коллеге,– когда мы будем идти по коридору в кабинет Фарлонга, замени видеокартинку, параллельно запиши на пленку момент, как мы входим в кабинет и секунд сорок нашего присутствия, затем жди дальнейших указаний. Если все пойдет без сюрпризов, запись не понадобится. Будешь следить за эфиром охраны. Если кто-то будет подниматься в кабинет, – предупредишь меня и тут же заменишь картинку записью. Все понял?

– О чем речь? Сделаем все в лучшем виде,– заверил тот.

Ахматов кивнул и обратился к Софии.

– За сорок секунд, которые будет писать Майк, мы должны изобразить страстно влюбленную пару, поэтому будь максимально убедительна в своей роли…

– И что мы будем делать?!– огорошено спросила София.

Майк хихикнул и тут же отвернулся к своему компьютеру, когда девушка бросила на него недовольный взгляд.

– Думаю, тебе известно, что делает влюбленная пара, оставшись наедине друг с другом?– спокойно ответил Алекс и вопросительно поднял брови.

– Догадываюсь!– возмущенно ответила она.– А вам это известно куда более подробно! Может быть, предупредите меня, когда организовать стриптиз?

– Не понимаю твоего тона?– возразил Алекс.

– Да ну вас!– вспылила София и швырнула подушку в мужчину.

Алекс поймал подушку почти у лица и терпеливо оглянулся на Майка. По его взгляду Келтон сразу догадался, что он здесь лишний, и тихо ушел в другую комнату.

София поднялась с дивана, нервно всунула ноги в тапочки и собралась уйти.

– Мы еще не закончили,– требовательно произнес Алекс, не двигаясь с места.

– Мне нечего больше обсуждать. Все и так ясно,– бросила девушка.

– Ты никогда не идешь на компромисс? Тебе обязательно нужно настоять на своем?

– А вы никогда не спорите?

– Не имею такой дурной привычки.

– Что?– возмущенно воскликнула София, но получила в ответ лишь невозмутимо-ангельскую улыбку и загадочный прищур синих глаз.– Вот и отлично! Никогда не спорьте с женщинами.

– Тем более с женщинами…

София выдавила улыбку, будто оценила его юмор, а затем предельно настойчивым тоном сказала:

– Я все могу сделать одна, без вашей помощи. А вы со своими «покорными коллегами» можете оберегать меня в коридоре.

– Ты опустошила весь запас колкостей на сегодня? Или же дать тебе еще время?– почти раздраженно дрогнул голос Алекса, и его цепкий взгляд впился в ее растерянные глаза.

– Да!– жестко ответила София, понимая, что ее дерзость не доведет до хорошего. Она сжала пальцы в кулаки и присела на подоконник. «Больше слова тебе не скажу!»

– Отлично! Раз уж ввязалась в дело государственной важности, веди себя соответственно,– сдерживая недовольство, сказал Алекс и ослабил узел галстука на шее.– Наши личные отношения не должны влиять на ход операции. Имей это в виду.

– Какие личные отношения?– возмутилась София.– У нас с вами нет ничего общего, и тем более каких-то там отношений!

– Ты опять за свое?!– наконец возмутился в полную силу Алекс.

Она сердито стиснула зубы и больше не стала отвечать ему. Алекс глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, затем поднялся с дивана и застегнул пиджак.

– Я потрясен! Ты – единственная женщина на всем свете, которой удается выводить меня из себя,– откровенно признался он.– Мне очень жаль, что у нас нет «никаких» отношений.

София равнодушно повела бровью, но так и не взглянула в его сторону.

– Ты можешь идти. Сегодня с тобой невозможно разговаривать. Надеюсь, ты будешь спать спокойно.

На этой напряженной ноте вечер вторника завершился. София не хотела возвращаться к мыслям о своем поведении, перемалывать их, чувствовать угрызения совести или злиться. Она просто выпила на ночь снотворного и крепко уснула.

***

Весь день София ходила, как сомнамбула.

«Снотворное на ночь – не лучший способ избежать чувства вины и злости,– призналась себе она, когда крепкий кофе не помог взбодриться.– Ты не можешь вечно беситься, когда он произносит очередное требование. Мне казалось, ты уже давно повзрослела, Фисо? Можешь игнорировать его как мужчину, но не как агента. Если постараешься, то сможешь… Надо извиниться перед ним, а то уже просто смешно! И ведь сил нет вовремя остановиться!»

Через несколько минут она стояла перед дверью офиса Ахматова и не могла заставить себя войти. Но из кабинета напротив вышли двое сотрудниц его отдела, и из-за возникшей неловкости София тут же взялась за дверную ручку и толкнула дверь.

Ахматов сидел за свои столом и сосредоточенно изучал бумаги. Он мельком оглянулся на вошедшего, на секунду замер, узнав Мэдисон, но не поддался искушению задержать на ней взгляд.

– Доброе утро, мисс Мэдисон,– сухо произнес он.

– Здравствуйте, Алекс,– вежливо проговорила София, заметив его равнодушное поведение. «Сердится,– заключила мысленно она.– Но я не собираюсь раскланиваться и умолять о прощении. Еще чего! Хватит с меня и простой вежливости».– Я вижу, что вы заняты, и не буду долго отвлекать. Вчера я была несколько взвинчена. Прошу меня простить…

– Если точнее, – дерзка,– сурово заметил Алекс, не отрывая глаз от бумаг, не пытаясь унять желание наказать девушку за строптивый характер.– Если бы не твои способности, вряд ли агентство прибегло к услугам дилетанта.

Услышанное Софией смело прочь все сожаление о своем поведении. Он пытался завоевать ее доверие, и тут проявил традиционную мужскую сущность. Она церемонно, чтобы это заметил противник, развернулась на каблуках и, не говоря ни слова, вышла из кабинета, не забыв хорошенько хлопнуть дверью.

Ахматов даже вздрогнул от резкого хлопка и сразу пожалел, что повел себя холодно и не дал девушке извиниться. «Теперь она мне это не простит!»– подумал он и тут же встал из-за стола, чтобы ее вернуть.

Алекс резкими шагами прошел к двери, а когда открыл ее, то наткнулся на Каан и Мэдисон. Джулия держала Софию за руку и ободряюще улыбалась ей. София холодно оглянулась на мужчину и кивнула женщине:

– Извините, мне нужно идти.

Джулия недоуменно посмотрела на Алекса, а затем на быстро удаляющуюся девушку и вполголоса спросила:

– Что стало с твоим самообладанием?

Ахматов нахмурился.

– Ты о чем?

– Девушка вылетела из твоего кабинета как ужаленная. Нельзя грубить такому замечательному человечку…

– Это она тебе сказала?– удивленно поинтересовался Алекс.

– Да, сказала, что ты незаслуженно нагрубил ей. Я не знала, что Александр Ахматов умеет грубить?! Что с тобой происходит?– заглядывая в глаза мужчины, спросила Джулия и взяла его под руку.

Ахматов сделал занятой вид и поспешил удалиться.

– Э-э, нет. Ты от меня не сбежишь,– остановила его женщина и потянула за руку обратно.

Ахматов всмотрелся вдаль коридора, по которому шла София и, резко вздохнув, кивнул:

– Познакомься – это София Мэдисон.

Джулия проследила за его взглядом и недоуменно пожала плечами:

– Не поняла? Мы знакомы…

Алекс помял переносицу пальцами и пояснил:

– Ты просила познакомить тебя с женщиной, которая изменит мою жизнь…

Он глупо улыбнулся и легонько качнулся, задевая своим плечом плечо Джулии. Глаза той озарились непонятной Алексу радостью. Она толкнула его плечом в ответ и рассмеялась:

– Так вот кто занял твои мысли?! Надеюсь, это достойный выбор?

Ахматов снова бросил вдаль коридора невольно тоскливый взгляд и разочарованно ответил:

– Я не выбирал… Впервые в жизни.

Джулия долго внимательно изучала лицо мужчины, а затем мягко погладила его по руке и проговорила:

– Значит, это настоящее. Никогда не видела тебя таким мрачным. Пойдем-ка в мой кабинет? Поговорим…

Они вошли в офис Джулии и одновременно присели на диван.

– Ну, выкладывай?– шутливо повелела Джулия.

– Ты не поверишь, но я не знаю, как найти к ней подход. Она упряма, дерзка и откровенно невыносима. Она не верит мне.

– Тебе? Может, она что-то знает о тебе?

– Что именно?

– Ну, например, твое прозвище в агентстве – Давид?

– Это все ерунда… Я прекрасно понимаю, что женская сущность тоньше паутины и неуловима, но к ней можно проникнуться.

– Ты великий знаток женской психологии,– согласилась Джулия.– Но в чем же дело?

– Нет. У меня большой опыт. Но, как оказалось, недостаточно надежный, чтобы воспользоваться им в случае с Софией. Не понимаю, почему она отвергает меня?!

– То, что говорит женщина, не всегда то, что она думает, и далеко не то, что она чувствует… Может, потому что влюблена в другого?

– Нет!– категорично ответил Алекс.

– Ладно, успокойся. Я только предположила…

Джулия пожала плечами и грустно вздохнула. Друг действительно переживал.

– Женщина – точно такая же сила природы, как ветер, молния, и состязаться со стихией невозможно, а тем более покорить. Ты это знаешь?

– Немногим раньше мне поддавались все стихии,– усмехнулся Ахматов.

– Но наконец-таки нашлась та, на которую у тебя нет управы,– улыбнулась Каан.

– Злорадствуешь?

– Ты это мне?!

Алекс проницательно прищурился.

– Ну, может быть, немного,– по-доброму призналась Джулия и улыбнулась.

– Так мне и надо!

Оба замолчали. Некоторое время они сидели, вздыхая и переглядываясь. Затем Алекс поднялся и выдохнул:

– Все. Я расчувствовался, прости за откровенность.

– Ну что ты?! Мы ведь друзья?

– Спасибо, Джулия,– пожимая ее локоть, поблагодарил Алекс.

«Я уже начал обсуждать свои проблемы с другими?– возмутился мысленно Ахматов, направляясь в свой кабинет.– Ты доводишь меня до безумия, София Мэдисон! Боюсь, однажды я не совладаю с собой, и тебе придется мне покориться!»

***

Перед уходом домой София получила от Андерсона новые пароли доступа в сеть и предупреждение о времени, когда за ней заедет Ахматов.

Она вышла из здания и, оглядевшись вокруг, почувствовала, что не хочет идти домой. Там ее ждал Майк, оттуда она должна была поехать на прием, где и произойдет очередное представление, там она не могла побыть наедине с собой – за ней всегда наблюдали чужие глаза. Но все же ее уютная квартирка была такой дорогой и родной. И вспомнив, как она любит свою кровать, воздушные подушки, как обожает сидеть в гостиной на мягком уголке перед телевизором, как нравится ей копаться на кухне с завтраком и ужином, София медленно побрела к дому. Времени до приема оставалось немного, но она больше не собиралась проводить его в нервной дрожи, с бестолковыми мыслями, постоянно лезущими в голову, а сделать все, чтобы быть самой прекрасной дамой на вечере.

С помощью Майка София в считанные минуты была вооружена всеми средствами, которые могли помочь ей в операции, и все, что ей оставалось, – это привести свою внешность в соответствующий светскому приему вид.

Надевая на себя платье, София довольно отметила, что ее выбор был достаточно удачен. Платье из черного флера, прошитого серебряными нитками, сидело плотно по фигуре, не сковывало движения, кожа дышала, и, хотя оно было длиной до щиколотки, глубокие разрезы по бокам делали шаг свободным и широким, можно было смело бежать в случае необходимости. Все, что было на ней из аксессуаров АМБ, это постоянные спутники: часы и серьги с радиопередатчиком, карта памяти была замаскирована под гребень, захватывающий волосы в декоративный узел на макушке. Босоножки из серой замши с Х-образным перехлестом на пятке на невысокой тонкой железной шпильке и сумочка-кошелек в тон придавали наряду законченный вид. Софию немного смущали оголенные плечи, потому что верхняя часть платья была на тонких бретельках, она даже хотела распустить волосы, чтобы они отвлекали любопытные взгляды от ее декольте, но тогда некуда было деть карту памяти. Когда в домофон позвонили, София знала, что это Ахматов, времени на смятение уже не оставалось.

– Я уже спускаюсь,– предупредила она.

– У нас есть еще полчаса, могу я подняться к тебе?– не навязчиво спросил Алекс.

– Ладно, я заварю чай,– через некоторую паузу ответила София и открыла парадную дверь.

Ахматов поднялся, вошел в квартиру и остановился у порога. Его никто не собирался встречать. На кухне гремели чашки, шумел электрочайник. Он медленно прошел в гостиную и мягко улыбнулся, вспомнив, как недавно крайне смутил девушку своим появлением в роли массажиста. Приятное тепло разлилось внизу живота, когда Алекс почти физически вспомнил, как касался нежной кожи Софии. Он непроизвольно потер подушечки пальцев рук и тоскливо вздохнул.

– Сядьте, сейчас будем пить чай,– повелительным тоном произнесла София, неожиданно возникшая рядом с чашками в руках.

Как только Ахматов перевел глаза на нее, то замер в немом восхищении. Она была уверена, что вызовет у него такое впечатление своим внешним видом, но как ни в чем не бывало прошла мимо и поставила чай на столик.

– Ну, вы будете пить чай?– спросила она, разглядывая мужчину.

В смокинге он выглядел потрясающе: точеный профиль, ни одной заминки и складочки, орлиная осанка, безупречно уложенные волосы и невероятно красивое благородное лицо. Но София не хотела показывать своих эмоций и с напускным безразличием окинула его сверху вниз.

– Из твоих рук что угодно!– вымолвил Алекс и прошел к дивану.

– Оставьте свои уловки для других,– невозмутимо ответила София.– Лучше пейте чай и молчите, иначе я могу наговорить вам столько гадостей, что снова буду чувствовать себя злодейкой. А это не так.

– Надо понимать, что злодей – я?– улыбнулся Алекс.

– Вполне это допускаю,– смело отозвалась она.

– Хорошо. Мы можем молчать. Рядом с тобой это делать не скучно…

– Вы опять?

Алекса подзадоривал ее ультимативный тон. Он тонким движением руки откинул ворот смокинга и вынул, будто из груди, нераскрывшийся бутон красной розы. Молча обогнув столик и галантно склонив голову перед девушкой, глядя точно в глаза, он протянул ей цветок.

– Ты похожа на него – еще не раскрыта, но такая же колючая,– пленительным голосом произнес он.– И все же так притягательна и восхитительна!

София устремила взгляд на цветок и почувствовала, что не может игнорировать такие трогательные жесты, даже если они не вполне искренни. София снова начинала сомневаться в правдивости своих ощущений. Но упрямые мысли делали выбор за нее. Она сделала шаг назад и присела на край дивана.

– Другая бы на моем месте просто в обморок упала от умиления,– иронично прищурилась София.

У Ахматова, словно огненная дорожка пробежала по позвоночнику, сковав мышцы спины до боли. Но, не подав вида, он шагнул навстречу и, не отрывая от нее пленяющих глаз, присел на край столика так, что при всем желании Софии некуда было отступать, если только не сделать акробатический кувырок назад через спинку дивана.

Она напряженно отодвинулась от края сиденья, оценивая свои шансы избежать неловкости в таком близком присутствии мужчины. И он уловил это желание и только проницательно улыбнулся. София невольно смирилась с происходящим и медленно опустила глаза на свои колени, а затем вкрадчивым голосом произнесла:

– Не боитесь, что уколю?

– Боюсь, что у меня иммунитет на тебя, мне уже не больно,– довольно улыбаясь, сказал Алекс.

Девушка скрестила руки на груди и подняла на него глаза, полные обиды и упрека и прошептала:

– Вам весело? Вас это развлекает? Мне это не доставляет никакого удовольствия… Я вас презираю…

Ее взгляд был наполнен бессильным отчаянием. Ее слова ударили по живому, будто рассекли сердце лезвием. И Ахматов был взбешен и обезоружен одновременно. По его лицу пробежала тень обиды и разочарования, но он не сдвинулся с места и с искренним недоумением, ровным, но требовательным тоном спросил:

– Маловероятно, что до сих пор ты срываешься на мне из-за того, что я скрыл правду о некоторых вещах…

Пауза дала ей понять, что он имел в виду.

–…Так же маловероятно, что я настолько противен тебе, что ты органически меня не перевариваешь. И тем не менее – с каждым днем ты все больше вымещаешь на мне свою злобу, негодование, раздражение. Я уверен, что был достаточно дружелюбен и честен. Так в праве я узнать действительную причину, по которой ты ведешь себя так? Я ведь очень трепетно отношусь к тебе?

Софии не хотелось скрывать своих чувств, и, может быть, сейчас ей стоило выговориться, чтобы снять хотя бы часть напряжения перед операцией.

– Не обманывайте самого себя. Вас влечет ко мне потому, что я не пресмыкаюсь перед вами, как все другие женщины. Я не влюблена, не очарована вами и даже не испытываю к вам интереса. Я отлично знаю, что стоит мне только поддаться вашему влиянию, как ваш интерес иссякнет, и вы скажете: «Пока, бэйби!» Меня не привлекает перспектива легкомысленного увлечения…

– Ты не влюблена – это мы выяснили,– холодно усмехнулся он, прекрасно зная, что она лжет.– Но неужели я тебе совсем не симпатичен? Посмотри мне в глаза…

София отказалась посмотреть на него, но искренне ответила:

– Нет… я, конечно, не отрицаю, что вы достаточно привлекательный мужчина, весьма обходительный… Глупо было бы обманывать, что я не симпатизирую вам…

– Однако же странно ты проявляешь свою симпатию?

– У вас могут возникнуть вредные иллюзии, как только я уподоблюсь пустоголовой красотке,– иронично вставила она и отвернулась в другую сторону.

– Поэтому ты так дерзка и несговорчива?

– А что вы ожидали после лжи?– невозмутимо оглянулась девушка, понимая, что разговор идет на грани дозволенного в известных обстоятельствах.

– Какая ложь? Это же глупо?– расстроенно проговорил Алекс.

– Глупо и наивно бросаться в омут с головой, не оценив прежний опыт!– тут же жестко вставила София.

– Тебя часто обманывали?

На Софию нахлынули яркие воспоминания из прошлого, по коже побежали мурашки, и на глаза навернулись слезы. Она опустила голову, поднесла ладонь к лицу и отрицательно покачала головой, а сказать ничего не сумела, потому что не хотела показывать ему своих слез.

Но как бы она ни прятала свое лицо, Алекс заметил, что ее ресницы дрожат, и отложил разговор, чтобы не расстроить девушку совсем. Он огорченно опустил цветок ей на колени и поднялся.

– Прости, я проявил бестактность… Я подожду тебя у машины.

Ахматов бесшумно вышел из квартиры.

София всякий раз ожидала от Алекса ошибки, жестокости, беспринципности, но, если и было в нем что-то раздражающее, то это настойчивое проявление искреннего внимания к ней. И зачем ему было нужно заводить такой разговор, зная о «жучках»? Она не позволила себе расплакаться, хотя сейчас ей только этого и хотелось. Умом София понимала, что нельзя сливать в одно целое Ахматова-агента АМБ – серьезного, строгого, неподкупного и Ахматова-мужчину – внимательного, заботливого, терпеливого. Но чем больше она сопротивлялась своим мыслям о нем, чем больше противостояла самому Алексу, тем глубже увязала в своих чувствах к нему.

София успокоилась по пути к машине Ахматова. У нее не было времени на слабость. И где-то в глубине души она радовалась тому, что, несмотря на переполох в мыслях и в чувствах, она уже намного быстрее справляется с эмоциями. И главным сейчас было сделать все, чтобы четвертый этап операции закончился успешно.

Она спустилась с крыльца, Алекс открыл ей дверцу. София наклонилась, чтобы присесть на сиденье, но потом сделала шаг назад и, не глядя на него, а прямо перед собой, сдержанно сказала:

– Я не поблагодарила вас за розу… Спасибо.

Мэдисон села в машину, а Алекс утомленно вздохнул.

– Я скажу вам, почему так реагирую на вас,– сама заговорила София, когда он сел за руль и включил зажигание.– Я устала от предательства, поэтому так враждебно настроена. И даже если бы вы не были тем, кем являетесь, все равно никогда не получили бы желаемого отношения к себе. Вам не повезло с партнершей.

– А, по-моему, очень повезло,– не согласился мужчина.– Ты очень искренне поступаешь, говоришь…

– Некоторое время назад вам это не нравилось?!– усмехнулась она.

– Могу я тоже иногда быть капризным?– мягко улыбнулся Ахматов.

София не ответила и всю остальную дорогу не проявила желания продолжать разговор. Неумолимо приближаясь к дому Фарлонга, она могла думать только об одном: как бы не запаниковать, хотя присутствие Алекса рядом вселяло в нее уверенность.

Дом Леона Фарлонга находился на окраине Хьюстона, на возвышенности перед диким пляжем. Воздух здесь был свеж и даже прохладен. Машина въехала в узорные кованые ворота и остановилась для предъявления приглашения охране. Когда Алекс показывал приглашение, София случайно остановила взгляд на ремне охранника, на котором висели дубинка и кобура с пистолетом, и сама не зная, почему, озорно улыбнулась и подмигнула одному из охранников. Машину пропустили. София судорожно вздохнула и оглянулась назад.

Ахматов понимающе коснулся руки девушки и слегка сжал ее. Пальцы Софии были ледяными и влажными. Как ни странно, она не отдернула руку, но и сжала его пальцы.

Ахматов припарковал автомобиль на широкой площадке перед домом и заглушил двигатель. София напряженным взглядом окинула трехэтажный особняк, находя окно того самого кабинета, где ей еще предстоит оказаться.

– Что бы ты ни решила, знай, что я никогда не посмел бы обидеть тебя,– вдруг искренне признался Алекс.– И на операции или вне ее я буду оберегать тебя любой ценой.

Слова Ахматова эхом отдались в голове Софии. Она широко раскрытыми глазами посмотрела на него и промолчала.

Алексу не нужна была ее реакция, он разжал пальцы, быстро вышел, поправил смокинг и обошел машину, чтобы вывести свою даму. Операция «Леди» началась.

София споткнулась сразу же, как только вышла из машины, и настороженно посмотрела на Ахматова.

– Это ничего не значит,– подбодрил Алекс, заметив ее напряженный взгляд.– Ты прекрасно выглядишь! У тебя все получится.

– Если бы я знала, что мне предстоит, ни за что бы не согласилась на предложение Билла,– сдавленным голосом произнесла она.– Когда пробиралась по вентиляции, я чувствовала себя гораздо лучше.

Ахматов протянул ей свою ладонь и уверенно кивнул:

– Тед сообщил мне, что охраны на этажах нет. Это хороший знак! Мы просто войдем в кабинет и сделаем это…

– Тед уже там?

– И Майк рядом. И я…

София протянула свою руку ему, немного смущаясь, что та холодная и влажная. Но Алекс нежно взял ее ладонь и мягко коснулся губами.

– Никогда не был в обществе настолько обворожительной дамы. Улыбайся, и все получится!

София невольно улыбнулась и, последний раз окинув особняк тревожным взглядом, взяла мужчину под руку и решительно шагнула вперед.

Звучала нежная мелодия. Зал был полон мужчин в черных смокингах и дам в самых обворожительных нарядах. Многие лица показались Софии знакомыми, она видела их по телевизору или на страницах газет и журналов, другие лица были ей известны, так как она работала с ними ежедневно – здесь были все руководители отделов ФАМО и некоторые служащие. Официанты разносили шампанское, гости непринужденно общались, по залу то там, то здесь раздавался чей-нибудь веселый смех. Атмосфера действительно напоминала праздничную, и София открыла для себя, что в такой суете никто не обратит внимания на ее исчезновение, и все может получиться само собой. Это сняло напряжение в спине, и она оживленно осмотрелась вокруг. А когда ее взгляд остановился на лице Ахматова, то смутилась от его откровенно-обожающего взгляда, и, похоже, он был горд тем, что с ним была именно она. Он провел пальцами по ее руке, обвивающей его локоть, и подмигнул. В ответ София подарила ему ослепительную улыбку.

Оказавшись в центре зала и приветствуя всех, кто узнавал их и обращался к ним, София и Алекс явно ощутили, что на них были устремлены десятки внимательных любопытных глаз. Они были красивой парой под стать друг другу, и среди угодливых дипломатов, амбициозных политиков, чрезмерно раскрепощенных бизнесменов, их чопорных, льстивых и пышно разодетых жен их пара обладала завидным преимуществом: молодостью, красотой и грацией, непринужденностью и романтичностью.

Как только София вошла в зал, сразу отметила, что ей потребуется большая выдержка, чтобы вынести это «великосветское собрание» с его правилами, условностями и невероятно раздражающей фальшью, слетающей с его уст буквально с первого слова. Она ощущала, что именно по ее вине на Ахматова обращались недовольные взгляды присутствующих дам, и понимала, что своим выходом она бросила вызов многим соперницам, так как негласно заявила о своих отношениях с ним. Но, мельком окидывая лицо Алекса, София отмечала, что его это не беспокоило, и украдкой удовлетворенно улыбалась себе. «Как странно, что здесь еще нет Жанны Фурье! Хотя, Кевин Хоуэлл здесь. Возможно, она где-то рядом?– возникли беспокойные мысли у Мэдисон.– Ага, а вот Тед! О-о, как он элегантно выглядит!.. Интересно, кто будет решать, в какой момент мы должны подняться в кабинет? Скорее бы все закончилось…»

Андерсон беседовал с Фарлонгом, и Алекс кивком указал Софии в их направлении. Встретившись глазами с Тедом, она загадочно улыбнулась, а Тед восхищенно выдохнул:

– Вау! Кто бы мог подумать, что это наш системный аналитик? Ты выглядишь потрясающе!

– Добрый вечер, сэр, Тед,– скромно улыбаясь, поприветствовала София мужчин.– Мистер Фарлонг, у вас красивый дом. Ваш прием впечатляет! Примите мои поздравления!

– Мисс Мэдисон, как приятно вас видеть!– искренне заметил Леон и, не обращая внимания на Ахматова, поцеловал девушке руку.– Вы обязательно должны оставить один танец для меня. Супруга будет не против.

Ахматов шутливо сердито нахмурился и проговорил:

– У этой дамы все танцы расписаны.

– Алекс, ну что ты,– София на секунду замерла оттого, что перешла на «ты», но быстро опомнилась и продолжила:– Не будь эгоистом.

Глаза Ахматова как-то счастливо сверкнули, и он поцеловал вторую руку девушки. София совсем смутилась и отняла обе руки у мужчин. Те рассмеялись.

– Простите меня, я удалюсь на минутку,– извинилась она и отошла в сторону.

– Если ты вскоре не вернешься, от Алекса ничего не останется,– сказал Тед вслед девушке.– Его разорвут поклонницы!

– Я скоро вернусь,– улыбаясь заверила София и поспешила удалиться.

София прошла к бару в другой конец зала и попросила у бармена воды со льдом. Она понимала, что нельзя удаляться от своих, но в горле пересохло от волнения, и в области желудка пекло. Она должна была без чьей-либо помощи справиться с волнением. «Чтобы я еще раз согласилась на подобное? Лучше убейте меня сразу!– София поднесла руку к голове и нащупала карту памяти.– Ура, ты на месте… Хоть бы Майк что-нибудь говорил в ухо, а то я совсем разнервничалась… Так, так… Фисо, сосредоточься… Тебе нужно пройти в кабинет, включить компьютер, загрузить диск… Каких-то пятнадцать-двадцать минут, и все будет кончено… Только сейчас у меня одно дикое желание – оказаться в Эль-Пачито, в моей конюшне, сесть на Джинжер и мчаться, мчаться, куда глаза глядят…»

София обвела беспокойным взглядом зал, полный людей, и подняла глаза на балкон, которым оканчивалась витая лестница на второй этаж, затем отыскала взглядом камеры на потолках. Как и предупреждал Майк, они не были статичны, а двигались по дуге туда-обратно. Она опустила глаза на часы и тревожно сглотнула. Ожидание было хуже смерти.

София допила воду залпом, поставила стакан на стойку и собралась вернуться к Ахматову, как неожиданно наткнулась на мисс Фурье. София даже не поняла, то ли сама так неловко повернулась, то ли женщина намеренно налетела на нее.

– О, простите,– разочарованно проговорила София, не обрадовавшись присутствию этой женщины на приеме.

– Смотрите, куда ступаете!– не то угрожающе, не то упрекающее произнесла та.

– Добрый вечер, мисс Фурье,– сухо ответила София и поспешила уйти с ее глаз.

– Вы здесь снова с Ахматовым?– остановила девушку вопросом Жанна и цинично вскинула бровь.

– Почему вас это все время интересует?

– Милочка, я подозреваю – у вас с ним роман?

Губы Софии дрогнули от глубокого неприятия этой женщины, но, невозмутимо высоко подняв голову, она призналась:

– У нас глубокая симпатия! Подозреваю, вас это раздражает?

София не только играла по правилам АМБ, но и сама испытывала мстительное удовольствие – досадить этой высокомерной, заносчивой женщине.

– Я вам не завидую!– подчеркнуто насмешливо ответила та.

– А я не завидую всем женщинам, которые могли бы его завоевать, да упустили свой шанс. И, похоже, навсегда!

София мечтательно закатила глаза и вдохновенно улыбнулась, мысленно поражаясь умению быть стервой.

Намеренно равнодушное выражение на лице Жанны заметно сменилось враждебностью и надменностью. Взгляд стал напряженным и готовым просверлить дыру во лбу девчонки, чтобы насладиться кровоточащей раной соперницы. А та еще и самодовольно улыбнулась.

– Что ж, наслаждайся временной победой, девочка! Когда-нибудь он воткнет тебе нож в спину, и ты будешь горько сожалеть, что не послушала меня.

– А кого же не послушали вы?– нашлась София, и это окончательно вывело Жанну из равновесия. Она, словно обожгла девушку взглядом, презрительно усмехнулась и, отвернулась от нее, сдерживая яростное желание своими руками придушить эту выскочку.

Глядя в спину удаляющейся женщины, София сделала губы трубочкой и медленно выдохнула.

– Интересно, кто-нибудь это слышал?– спросила тихо она, обращаясь к Майку, Теду или Алексу.

– Что это за дамочка?– прозвучал голос Майка.

– Просто ехидна какая-то!– возмутилась София.– Ты видел, как она на меня смотрела?

– Камеры были повернуты в другую сторону. И, кажется, Алекс волнуется по поводу твоего отсутствия. Иди к нему.

– Вот так распилят пополам, а вы и не заметите,– проворчала София.– Уже иду…

Приветливо улыбаясь, она прошла между гостями и отыскала взглядом Ахматова. Он стоял на том же месте, где она оставила его, и был совершенно один.

– Я уже соскучился,– искренне признался он, беря девушку за руку.

– Так скоро?– притворно умиленно улыбнулась София.

– Я серьезно…

– Вы можете сказать, когда все это закончится?

– «Вы»? Что изменилось за эти пятнадцать минут?– разочарованно улыбаясь, спросил Алекс.

– Я играла!– обезоруживающе сказала она и невозмутимо посмотрела в его глаза.

– Очень проникновенно! Не устала притворяться?

– Вы так говорите, будто действительно все обо мне знаете?

– Мой опыт позволяет судить о…

– О-о, у вас большой опыт!– язвительно буркнула София.– Напоминайте мне о нем почаще.

– Не пытайся меня уколоть. Из твоих уст это звучит неубедительно.

– Не обольщайтесь на свой счет. Если я сказала, что симпатизирую вам, то это еще ничего не значит,– не уступала девушка.

– Чем дальше, тем больше убеждаюсь в том, что я тебе не безразличен. Если не сказать, что ты от меня без ума!– уверенно заявил Ахматов, зная, что эта схватка лишь подзадоривает их обоих.

Это была жестокая ирония по отношению к Софии. Именно это было написано на ее лице. Она могла бы развернуться и оставить его одного, но чувство ответственности за операцию пересилило все эмоции и вернуло ей благоразумие.

– Какое красноречие!– поддела она и умышленно крепко сжала его ладонь.

Ахматов только рассмеялся и расцеловал побелевшие от напряжения пальцы Софии.

– Прекратите!– возмутилась вполголоса девушка, на самом деле смущенная этим жестом до глубины души.

– Может, прогуляемся? Найдем уютное местечко?

София вдруг выпрямилась, как струна, услышав кодовые слова, означающие «Приступаем к операции». С начала приема прошло полтора часа, казалось, это слишком мало для начала, но так долго до конца. Ахматов заложил руку девушки под свой локоть и, не отводя от нее влюбленных глаз, медленно повел к лестнице.

– Я вас вижу, веду… Тед, займи позицию,– неожиданно вступил Майк, и София это услышала. У нее начало щекотать под ребрами, и пальцы рук снова стали холодными. Но она плавной походкой следовала рядом с Ахматовым, стараясь выглядеть как можно естественнее.

Ахматов не спеша стал подниматься по лестнице. Девушка осторожно ставила ноги на ступеньки, чтобы не споткнуться.

– Майк, ты нас видишь?– быстро проговорил Алекс в микрофон радиопередатчика.

– Конечно, классно смотритесь!

– Как только камера отвернется, пускай видеокартинку и включай запись.

– Я готов. Жду…

Алекс и София остановились на балконе и, любезно улыбаясь друг другу, напряженно ждали команды Майка, который следил за движением камеры.

– Еще семь секунд…

София отставила одну ногу назад, чтобы приготовиться к резкому отступлению в сторону коридора. Дыхание замерло от волнения. Алекс крепко обвил талию девушки рукой…

–…пять… три… приготовьтесь…

Ахматов взглянул в глаза Мэдисон и уверенно шепнул:

– Все будет хорошо. Просто сделай все, как раньше…

–…пошли,– скомандовал Майк.

Изображение на мониторах охраны едва моргнули, но никто не заподозрил подмены. На одном мониторе Майка высветилась картинка пустого коридора к кабинету Фарлонга, на втором – коридор, по которому быстрым шагом шли мужчина и женщина.

– Все, как всегда!– довольно усмехнулся Келтон и откинулся на спинку кресла.– Как же я скучаю по оперативке!

Все это время Жанна пристально следила за Ахматовым и Мэдисон, и, как только те поднялись на балкон, лихорадочно стала соображать, как досадить обоим. Они смотрели на всех сверху вниз и выглядели такими счастливыми, что Жанне немедленно хотелось стереть ликование с их лиц. Она отправила Кевина за шампанским, а сама стала мысленно перебирать варианты осуществления своего беспощадного плана.

Алекс и София, крепко взявшись за руки, быстро шли по коридору второго этажа. Кабинет Фарлонга находился в самом его конце. Дверь не была заперта. Об этом позаботился Андерсон, когда целенаправленно приехал раньше назначенного для приема времени, чтобы побеседовать с Леоном о делах скрытой службы внутренней безопасности и, заморочив голову текущими делами, увел его из кабинета, оставив дверь открытой.

Они вошли в кабинет, прикрыли дверь и остановились. В комнате было достаточно светло от уличных фонарей, чтобы их фигуры могла различить камера, но и темно, чтобы не распознать выражения из лиц. Алекс действовал по плану. Он тут же страстно подхватил девушку на руки и усадил на край рабочего стола Фарлонга. София онемела от волнения и растерянности. Он положил свои руки на колени Софии и, глядя в ее растерянные глаза, медленно раздвинул ее колени, чтобы подойти вплотную. Девушка подчинилась, но все ее мышцы одеревенели от смущения и страха выдать то чувство, в котором ей так не хотелось признаваться даже себе. Она чувствовала его теплое дыхание на своем лице, еще немного… и он коснется ее губ… София стала откланяться назад, но Ахматов вдруг резко скинул с себя пиджак, бросил его на пол рядом со столом и, словно тугим кольцом обвил ее талию и спину руками, а затем еле заметно пошевелил губами:

– Перестань сопротивляться! Играй…

Тогда София в растерянности крепко обхватила руками его за шею, уткнувшись лицом в его плечо. Ахматов хотел иного, но стал покрывать ее оголенное плечо горячими поцелуями. Девушка вздрагивала от каждого его прикосновения. Трудно было удержаться от соблазна и не закинуть ее голову назад, чтобы почувствовать вкус ее губ, но он держал себя в руках, чтобы не испортить то, чего добивался долгое время, и не самому не потерять контроль. Мысленно он отсчитывал сорок секунд, по завершении которых необходимо было начать установку «Цербера». И, к облегчению Софии, Майк вскоре предупредил:

– Эй, я понимаю, вы увлеклись, но пора браться за дело!

Девушка тут же отстранилась, уперлась в грудь Алекса ладонями и возмущенно посмотрела на него, потому что он не хотел ее отпускать.

Ахматов отклонился и случайно задел рукой подол ее платья, оголив нижнюю часть бедра. Его взгляд скользнул по ее ноге и замер на еле заметных буквах и цифрах, выведенных шариковой ручкой на коже.

– Что это?– нахмурился он.

София недовольно оттолкнула мужчину и прикрыла ногу.

– В таком волнении я могла забыть пароли! Должна же была я их как-то зафиксировать.

Алекс беззвучно засмеялся.

– Не смешно!– рассердилась она и спрыгнула со стола.

– Нет, это трогательно!– искренне ответил Ахматов.

Девушка живо вынула из волос карту памяти, отделила его от гребня и ловко вставила в разъем системного блока компьютера.

Ахматов, не отводя восхищенных глаз от нее, отступил к выходу из кабинета и прислонил голову к двери. В коридоре было тихо.

– Майк, отключи передатчик Леди,– тихо попросил он.– Следи за эфиром.

– Обижаешь!– сказал Майк.

Девушка села в кресло и, бросая мимолетные взгляды на Алекса, включила питание компьютера. Включился монитор и осветил лицо Софии. Ахматов с внутренней тоской наблюдал, как она быстро и профессионально действует, как изменяется выражение ее лица, как она задумчива и сосредоточенна, как ловко перебирают пальцы клавиатуру.

София справилась со взломом пароля меньше, чем за три минуты, и сразу ввела коды доступа для входа во внутреннюю сеть ФАМО. Доступ был разрешен, и она смело ввела команду установки программы «Цербер».

***

Жанна уловила момент, отошла от Кевина и глазами отыскала в зале одного из сотрудников службы безопасности Фарлонга. Продумав заранее, что скажет, она нацелилась на молодого мужчину.

Пленительная улыбка и кошачья походка женщины изумительной красоты сразу обратила на себя внимание охранника, и он не смог оторвать взор от приближающейся гостьи.

– Мистер, вы мне поможете?– заискивающими глазами и мягким голосом проговорила Жанна.

– Что-то случилось, мэм?– ответил охранник, смело любуясь женщиной.

– Боюсь, что у меня кое-что украли, и я знаю, кто это сделал и даже видела, куда она пошла. Вы могли бы задержать ее?

– Украли? Что именно?– недоуменно и несколько скептически спросил парень.

– Это неважно, но мне важна эта вещь. Вы поможете мне?

– Вы уверены, что это произошло здесь, на приеме?

– Я видела это собственными глазами,– убедительно заявила Жанна и расстроенно покачала головой.

– Хорошо, я постараюсь помочь вам, мэм.

– Просто – Жанна,– поправила женщина парня.

Охранник немного смутился, но не позволил эмоциям взять вверх. Он поднес к губам рацию и вызвал своего напарника. Когда второй охранник подошел, первый перекинулся с ним парой фраз и уточнил у Фурье приметы той женщины, которую следовало искать. Жанна в точности описала Софию Мэдисон и указала примерное направление, куда она могла пойти. Даже если она будет с Александром, то охранники помешают их уединению, а если они задержат ее одну, то девчонка надолго запомнит этот прием.

Охранники разделились и, переговариваясь по рации, побрели по залу в поисках «воровки».

***

Установка «Цербера» продолжалась уже тринадцать минут. Оставалось совсем ничего, и Софию постепенно отпускало напряжение, но ликовать она еще не могла, потому что все еще находилась в чужом доме, в чужом кабинете и играла со случаем. Одновременно с этим ее не оставляли мысли о произошедшем несколько минут назад. Она была смущена и напугана тем, что Алекс позволил себе прикоснуться к ней так откровенно, не без наслаждения, словно пользуясь своим превосходством и в силе, и по статусу. Что еще он может себе позволить? И сможет ли она противостоять натиску чувств и не перейти границу данных себе обещаний? София понимала – это игра, где правила устанавливает другая сторона, а она каждый раз изловчается их обходить, но когда-нибудь удача изменит ей, и она окажется один на один со своими чувствами.

В полумраке девушка не видела глаз Ахматова, но он следил за каждым ее движением, одновременно прислушиваясь к любому шороху вне комнаты. Пока что у него не было причин сомневаться в результате сегодняшней операции.

Но неожиданно тишину эфира нарушил Майк:

– Алекс, не знаю, что случилось: охрана ищет девушку, по описанию похожую на Мэдисон, они обходят дом.

– Сколько у нас времени?– с внутренней тревогой спросил Алекс, отходя от двери и направляясь к Софии.

– До второго этажа они еще не дошли… минуты две, не больше…

Ахматов склонился к девушке и, сохраняя спокойствие, спросил:

– Сколько тебе еще нужно времени?

– Чуть-чуть…

– Точнее?– поторопил он.

– Секунд пятьдесят,– растерянно ответила София.

– Майк, включай запись, как только охрана начнет подниматься по лестнице,– приказал Ахматов, обошел стол и встал позади девушки.

София напряженно выгнула спину и нервно постучала подушечками пальцев по клавиатуре, чувствуя, что что-то пошло не так.

– Все в порядке?– дрогнул ее голос.

– Завершай и не волнуйся,– строго прозвучал голос за спиной.

На экране монитора появилось сообщение, что программа успешно установлена, и требование перезагрузить систему. Она подтвердила перезагрузку, вынула карту памяти и поднялась с кресла. Чрезмерно спокойный взгляд Ахматова пугал ее.

– Сейчас компьютер перезагрузится – максимум тридцать секунд, и я закончила.

– Теперь я скажу,– серьезным голосом проговорил Алекс,– через минуту сюда заглянет охрана, они должны поверить, что мы оказались в этом кабинете только ради секса…

Глаза Мэдисон округлились, и из груди вырвался невольный протест:

– Выбирайте выражения!

– Некогда выбирать выражения! Я прошу тебя быть максимально убедительной,– строго потребовал Ахматов.

– Только объятия, не больше!– бросила недовольно София, враждебно скрестив руки на груди.

– У нас уже есть сорок секунд объятий, этого недостаточно! Особенно, если охрана ищет женщину, похожую на тебя!

– Вы это только что придумали?– вспылила девушка и тут же засомневалась, что это розыгрыш.

– Да, специально, чтобы тебя подразнить!– раздраженный недоверием, бросил Алекс.

София оцепенела от неопределенности своих ощущений. О чем говорил Ахматов? Кто мог ее искать и почему?

– Алекс, пленка уже на половине, и два охранника движутся по коридору в вашем направлении. Им уже сообщили с пульта охраны, что в кабинете хозяина посторонние,– напряженным голосом предупредил Майк.

Ахматов быстро обхватил Софию за талию и притянул к себе. Девушка не успела даже осмыслить, что происходит.

– Я выключу компьютер… Садись на стол в ту же позу, что в начале… Нас уже засекли…

Алекс резко поднял девушку, усадил на край стола, а сам кинулся к компьютерной мыши и завершил работу системы. Выключив монитор, он оглянулся на Софию и решительными широкими шагами приблизился к ней. Одной рукой он обвил ее талию, другой – крепко обхватил тонкую шею и наклонился к ней. София вытянула руки вперед, упираясь ладонями ему в грудь, а в ее глазах отражался испуг и непокорность.

– Хватит сопротивляться, я все равно сильнее тебя,– сказал Ахматов прямо в лицо девушке, заслышав за дверью шаги.– Если тебя о чем-то спросят, – молчи. Я все сделаю за тебя…

Сейчас в его голове не было ни одной мысли о том, чтобы получить удовольствие от прикосновения к любимой женщине. Нужно было спасать ситуацию и Мэдисон. Выбора не было. И, видя, что София не сдается даже под страхом обнаружения, Алекс воспользовался давно задуманной уловкой. Он живо задрал рукав рубашки на той руке, которой держал девушку за шею и, задержав дыхание, нажал на кнопку своих часов с психотропным газом.

В доли секунды София почувствовала, как в ее горле запершило, слегка перехватило дыхание, перед глазами все поплыло, руки и ноги перестали слушаться, мышцы шеи обмякли, и голова стала слишком тяжела, чтобы сопротивляться.

– Что-о это-о?– все, что смогла выговорить София, и словно растворилась в крепких руках мужчины.

Сквозь звенящую тишину София услышала, как знакомый голос попросил прощения, и почувствовала, как что-то горячее, влажное коснулось ее губ, щеки, кожи на шеи, а затем на плечах, ближе к груди, как что-то теплое скользит по ее голени, приближаясь к бедру. София не теряла сознания, но веки становились все тяжелее, она не могла открыть глаза, но чувствовала, что кто-то крепко обнимает ее, кладет на спину и склоняется над ней всем телом. Однако же по телу разливались мягкие, сладкие, прежде незнакомые, но пленительные ощущения. Невероятно приятные и трепетные прикосновения смели чувство тревоги. София ощутила, как каждое движение отвечает ее желанию, и она искренне перестала им сопротивляться, и все же не могла дать себе ясного отчета в том, что с ней происходило.

Через несколько секунд Ахматов услышал, как дернулась дверная ручка и, в то же мгновение, как только распахнулась дверь кабинета, он вынул из кармана брюк крохотную капсулу и раздавил ее прямо у носа девушки. София вдохнула, резко вздрогнула и открыла глаза. В кабинет вошло двое высоких крепких мужчин в строгих черных костюмах, с рациями в руках и недовольно уставились на мужчину и женщину, лежащих на столе в деликатной позе. Один из них протянул руку к стене у двери и включил свет.

Ахматов, будто его застали врасплох, растерянно оглянулся, облизал губы и глупо улыбнулся парням. Затем поднялся и следом поднял девушку. София могла встать на ноги, пошевелить любой частью тела, но ничего не соображала, а только тупо озиралась вокруг. Он отвернул девушку от взгляда охранников, прижимая ее голову к своей груди.

– Простите,– виновато улыбнулся Алекс перед вошедшими и поправил застежку на ширинке.

– Это кабинет мистера Фарлонга, а не бордель,– строго проговорил один из парней.

– Эй, да ладно – это гость Леона со своей подружкой,– одернул его второй.

– Здесь не положено находиться,– смягчил голос первый и отошел от двери, указывая паре выход из кабинета.

– Еще раз извините, но вы же понимаете, как это бывает?– подмигнул Алекс охранникам и, крепко держа девушку под руку, быстрыми шагами вывел ее из кабинета.

– Эй, пиджак забыли,– окликнул второй охранник и, подняв вещь с пола, вышел вслед за парой.

Алекс благодарно кивнул и протянул руку за пиджаком.

– Надеюсь, это недоразумение останется между нами?– заметил Ахматов и ожидающе посмотрел на охранника.

– Ладно,– усмехнулся тот и взглянул на девушку, которая прятала свое лицо на груди гостя.– А что с вашей дамой, сэр?

– Ужасно неловко. Мы пойдем,– увильнул Алекс и вместе с Софией развернулся по направлению к лестнице.

Девушка ухватилась рукой за рубашку Алекса на спине и, смутно восстанавливая в памяти происходящие события, слегка запинаясь, следовала рядом. Ужасно кружилась голова, пугала бессвязность и туманность мыслей.

Охранник проводил взглядом пару до конца коридора и вдруг при свете ламп разглядел в девушке приметы той самой гостьи, на которую указала рыжеволосая женщина.

– Эй, Пол, по-моему, это та самая девчонка, которую мы ищем?

Напарник прищурился и строго кивнул другому:

– Иди выясняй. Я пройдусь по третьему этажу.

***

– София, дыши глубже, и все пройдет,– тихо сказал Алекс, оказавшись на балконе и встречаясь взглядом с Тедом.

– Что со мной было?– недоуменно выговорила она и подняла глаза на него.

– Легкое головокружение,– успокоил Ахматов девушку, еле заметно кивая Андерсону.

Тед довольно улыбнулся и расслабленно поправил галстук на шее. Ахматов повернулся к девушке, нежно взял ее за плечи и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Девочка моя, ты молодец! Можешь вздохнуть спокойно, все прошло удачно.

София напряженно окинула лицо мужчины и пожала плечами, все еще разбираясь с собственными ощущениями. Что-то ее тревожило даже после того, как Алекс сообщил об успехе операции.

– Сэр, задержитесь…

Вдруг за их спиной появился один из охранников, заставших их в кабинете. Алекс и София оглянулись.

– Сэр, могу я задать вопрос вашей даме?

– Моей даме?– изображая недовольство, но внутренним недоумением спросил Алекс.

София в волнении стиснула зубы и заметно побелела.

– Одна из гостей мистера Фарлонга сообщила нам приметы женщины, укравшей у нее личную вещь. Ваша спутница подходит под ее описание.

Ахматов возмущенно переглянулся с девушкой. Та устремила на него глаза, полные вопросов, ощущая себя так, будто ее кто-то вынул из собственного тела, вселился в него, что-то натворил, а затем снова вернул ее на место.

– На каком основании вы это заявляете? И кто эта загадочная гостья, которая обвинила мою даму в недостойном поведении?– с полной уверенностью в себе и в Софии заявил Алекс и требовательным взглядом окинул охранника.

– Возможно, сэр, это недоразумение. Давайте разберемся?

– Я уверен в этом!

– А-а… вот и та женщина… Сейчас я ее приглашу, и мы все выясним. Оставайтесь на месте,– попросил парень.

Ахматов проследил за взглядом охранника, и мгновенно в его поле зрения попала фигура Жанны Фурье, которая непринужденно общалась с коллегами в зале.

– Погодите,– остановил он охранника.– Я действительно думаю, что это недоразумение. Пройдемте вместе к мисс Фурье…

– Она вам знакома?– соглашаясь с мужчиной, спросил охранник.

– И очень хорошо!– ответил Алекс.

София окончательно запуталась в своих мыслях и в том, что происходило вокруг нее. Ахматов взял ее под руку и, ободряюще улыбаясь, повел вниз по лестнице к огненной бестии.

Фурье весело смеялась в компании нескольких мужчин, окружающих ее со всех сторон и внимающих каждому ее слову и жесту.

– Господа, прошу меня извинить, но мы лишим вас общества мисс Фурье на несколько минут?– учтиво обратился Алекс к коллегам, глядя на Жанну с тайной угрозой.

Та перевела удивленные глаза на Александра, затем на охранника и на Мэдисон и сразу почувствовала, что ее план не удался.

– Я на одну минуточку,– любезно улыбнулась своим поклонникам Фурье и смело шагнула навстречу Ахматову.

Она искренно верила, что ее план должен был сработать, даже если не на сто процентов, то на семьдесят точно, но он не то чтобы не сработал, но и, похоже, выйдет ей боком. Однако отступать некуда, и нужно было поправить ситуацию в свою пользу.

– Мисс, объясните, что произошло?– строго спросил охранник Жанну.

– Что же украла у тебя эта девушка?– сверля взглядом Жанну, добавил Алекс.

Женщина обольстительно улыбнулась молодому охраннику и с внутренней враждебностью взглянула на Мэдисон. Понимая, что обвинить ту в чем-либо при Ахматове ей не удастся – он мог заподозрить ее в большой игре против него – и сказать охраннику, что это не та девушка, хотя все указанные приметы были налицо, тоже было глупо. Жанна не нашла ничего лучше, как сыграть роль обиженной и несчастной. Она снисходительно пожала плечами и ответила:

– Мужчину!

На лице охранника сначала появилось недоумение, а потом недовольство.

– Простите, мэм, но вы отвлекли нас от работы. С такими проблемами советую вам разбираться самостоятельно,– недовольным тоном выразил охранник и взглядом извинился перед Ахматовым и его девушкой. – Отдыхайте. Извините за беспокойство.

– Благодарю,– напряженно улыбаясь, ответил Ахматов уходящему парню, и сурово обратился к Жанне.– Надеюсь, еще сюрпризов не ожидается?

Ахматов ожесточенно прищурился, пытаясь осмыслить поведение Жанны, но не находил ему достойного оправдания.

Фурье презрительно цокнула и, не сказав ни слова, виляя бедрами, растворилась в толпе гостей.

София растерянно встряхнула головой и бессильно проговорила:

– У меня такое ощущение, что я что-то пропустила?

Алекс переключился на Софию, виновато вздохнул и нежно обнял девушку за талию.

– Приятная мелодия… Потанцуй со мной?

София вдруг осознала, что уже находится в окружении нескольких десятков людей и должна соответствовать пассии Ахматова, и без особых сопротивлений позволила ему привлечь себя к груди.

– Все уже закончилось, или мне это снится?– тихим растерянным голосом проговорила она почти на ухо мужчине.

– Ты была великолепна!– прижимая девушку все ближе, ответил Алекс и коснулся губами ее виска.

– А что все-таки случилось наверху?– испытывая желание заполнить беспокоящий пробел в памяти, спросила София.

– Позволь мне насладиться такой редкой возможностью – танцевать с тобой?– ловко уклонился от ответа Ахматов.

Его горячая ладонь прожигала кожу на спине сквозь ткань платья, второй рукой он нежно взял ее руку и положил себе на грудь. София украдкой покосилась на него, давая понять, что необязательно так увлекаться ролью влюбленного. Но Ахматов, будто не заметил этого взгляда, ласково окинул ее лоб, виски, ушко и слегка коснулся щекой ее макушки.

София на время смирилась с поведением Алекса. Когда еще она могла позволить себе быть так близко к нему, но не признать своих чувств. Она положила ладонь на плечо мужчины, а чтобы не встречаться с ним глазами, отвернулась в другую сторону и опустила голову ему на плечо.

От Алекса пахло дорогим французским парфюмом. София закрыла глаза, слушая сердцебиение мужчины и на несколько минут, словно выпала из времени и забыла, зачем здесь находится. Она была в его объятиях и представляла, что ее обвивают руки самого прекрасного мужчины на свете. И это было почти так… Он двигался мягко в такт мелодии, и Софии было уютно прижиматься щекой к его теплому плечу.

Но мелодия закончилась, и девушка открыла глаза. «Это всего лишь танец»,– подумала она и вместе с выдохом сожаления отстранилась от мужчины.

– Благодарю,– с обожанием выдохнул Алекс, неохотно отпуская ее от себя.– Ты доставила мне огромное удовольствие!

Это прозвучало искренно, но София запретила себе поддаваться эмоциям.

– В этом ведь и состоит моя часть работы?– ответила она, наблюдая, как изменяется выражение его лица.

– Я пропущу это мимо ушей,– невозмутимо улыбаясь, сказал Алекс и закинул рукав пиджака, чтобы взглянуть на часы.

София машинально опустила глаза на его запястье, и вдруг ее зрачки расширились от неожиданной догадки. На запястье Ахматова были приблизительно такие же часы, как и у нее, только мужские, и она сразу узнала форму металлических ампул, содержащих психотропное вещество. Перед глазами промелькнула сцена, когда Алекс прижал ее к себе на краю стола и неожиданно она потеряла способность сопротивляться.

«Першение в горле… обездвиженность, ты, будто в наркотическом опьянении…»– она сразу вспомнила слова Стивенсона.

София ошеломленно подняла глаза на мужчину, не веря своим мыслям, свела брови и, дрожащими губами сдавленным голосом выговорила:

– Вы меня использовали?!

Ахматов сначала не понял, о чем говорит девушка, но по выражению ее лица, по моментально багровеющим щекам и ярости в глазах, быстро сообразил, что она догадалась, что с ней произошло в кабинете. Его лицо посерьезнело. Скулы напряглись. Желваки задергались.

– Я должен был,– взволнованно начал он, но девушка жестко подняла ладонь, останавливая его оправдания.

София больше не смогла держать себя в руках от захлестнувших ее негодования и обиды. Она попятилась назад, не желая больше видеть его, слышать его и дышать с ним одним воздухом. То, что он сделал, было немыслимо, подло и мерзко. Девушка отвернулась и, расталкивая людей руками, поспешила к выходу.

У парадной двери ее остановил Тед и недоуменно спросил:

– Ты куда?

– Я хочу домой,– выдавила София и ринулась вперед, но чья-то сильная рука ухватила ее за запястье и остановила.

– Я отвезу тебя,– настойчиво сказал Алекс, тревожно глядя ей в глаза.

– Не смейте ко мне прикасаться!– сквозь зубы выпалила она, силой отдернула руку и не медля убежала от него.

Ахматов дернулся догнать девушку, но его остановил Андерсон и убедительно-твердым тоном проговорил:

– Я сам. А ты иди к Леону, он тебя искал.

Алекс нервно пригладил волосы на голове и, взяв себя в руки, вернулся в зал.

Андерсон догнал Софию и усадил в свою машину. Выехав за ворота особняка Фарлонга, Тед оглянулся назад и со вздохом спросил:

– Какая муха тебя опять укусила?

Мэдисон упрямо молчала, ненавидя даже имя обидчика.

– Мы не решим проблему, если будешь молчать?– продолжил Тед.

– Отвези меня к Макстейну,– через минуту сдержанно попросила София.

– Он больше не работает с тобой,– напомнил Тед.

– Если ты меня не отвезешь сейчас же, завтра я пойду в серверную и удалю «Цербер» одним махом. И вся ваша операция – коту под хвост!

Андерсон был крайне удивлен настроем Софии. И глядя на выражение ее лица, глаз не сомневался в ее решимости навредить операции. Однако у него были четкие инструкции Ахматова, и он сделал вид, что выполнит ее просьбу.

Тед привез Софию к тому бару, где они разрабатывали последний этап операции, завел ее внутрь и усадил за стол. Сам он заказал кофе и воды и присел напротив девушки.

Она яростно бросила на стол серьги-передатчики прищурилась и скрестила руки на груди.

– Надеюсь, ты понимаешь, что твои угрозы могут привести к глобальным последствиям? Можешь сказать мне, все, что считаешь нужным,– ровным тоном сказал Тед,– потому что Макстейна не будет.

– Я больше не намерена терпеть выходки Ахматова!– выпалила София дрожащим голосом.

Тед недоуменно пожал плечами:

– Какие именно?

И она эмоционально, в деталях расписала ему все, что произошло в кабинете Фарлонга. Тед лишь опустил глаза. Он прекрасно понимал, что, если Ахматов так поступил, значит, у него была веская причина. Но Мэдисон был взвинчена не на шутку и могла натворить глупостей. Поэтому он оставил девушку остывать, вышел и сообщил Ахматову, где они находятся.

Ахматов приехал в бар через полчаса. Хмуро переглянувшись с Тедом, и, морально настроившись на очередную схватку с Мэдисон, молча прошел внутрь.

Как только София увидела Ахматова, тут же напряженно откинулась на спинку кресла и взглядом исподлобья проводила мужчину от двери к своему столу. Он вел себя спокойно, не был сердит или подавлен. Он ровно отодвинул кресло и присел.

Ее взгляд прошелся по нему, словно лезвием, и вернулся к лицу Теда у барной стойки.

– Признаю, что я был недостаточно убедителен и пошел по пути наименьшего сопротивления,– начал Алекс.– Конечно, можно было обойтись без хитрости, если бы ты вела себя профессионально…

– Я не давала согласия на такого рода действия! Это оскорбительно и унизительно!– процедила София, не желая даже смотреть на мужчину.

– В таком случае, объясни, как я должен был выйти из ситуации, когда тебя невозможно было контролировать, а время на решение ограничено?– невозмутимо спросил Алекс.

– Меня не нужно контролировать!– недовольно возразила София.– Я умею играть!

– Ты отлично мне это доказала, отказавшись сыграть невинную сцену!

– Невинную сцену!– чуть не поперхнулась от потрясения София и густо покраснела от чувства несправедливости.– Я не хочу, чтобы меня использовали так низко! Вы не имели права пичкать меня наркотиками!

Ахматов громко вздохнул и озадаченно покачал головой.

– Я требую заменить вас агентом Андерсоном. Мы несовместимы, и мне с каждым днем труднее держать себя в руках,– высказала София, не смиряясь с мыслью, что и дальше будет находиться под руководством Ахматова.– Да, я не профи, как вы.

Ахматов тихо усмехнулся требованию и устало помассировал виски.

– Ты невероятно импульсивна и нетерпима, непоследовательна и упряма, советую тебе задуматься над своим поведением,– ответил он.

– Так вы ничего не измените?– поднялась София.

– Ты действительно мало что смыслишь в работе наших служб. Я еще раз обращаюсь к твоему благоразумию – возьми себя в руки, София!– едва сдерживая себя, громко сказал Алекс.

– Значит, вам все сходит с рук?– гневно возмутилась она.– Никто не сказал мне, что придется играть любовные сцены, когда я принимала решение участвовать в вашем балагане!

– Выбирай выражения, Мэдисон!– сердито воскликнул Ахматов.

– А дышать я могу?!– вырвалось у Софии и она, едва сдержав слезы обиды, выбежала из-за стола.

Тед дернулся, чтобы пойти за Мэдисон, но Ахматов, понимая, что ему нельзя оставлять Софию одну остановил его рукой.

– Я сам…

Но ни рядом с баром, ни через дорогу Алекс не нашел девушку, заметив, как только что отъехало такси.

***

Неожиданно грянувший ливень устроил на дорогах Хьюстона огромные пробки. Такси свернуло на улицу Мэдисон спустя час после того, как отъехало от бара АМБ. Девушка подавленно смотрела на дорожки воды, стекающие по стеклу, и беззвучно плакала. Слезы катились по щекам, а она ловила их в ладони и размазывала по коже. Резкий толчок вперед привел ее в чувства, и она посмотрела в окно. Машина, стоящая впереди, на повороте столкнулась с микроавтобусом, и оба автомобиля перекрыли движение. До дома оставалось несколько сот метров, и София не стала дожидаться, пока водители разберутся между собой, и вышла из такси.

– Эй, куда ты, дождь же?– крикнул таксист в окно.

Но София не обратила на него внимания, вышла на тротуар и пошла к дому.

Уже перед крыльцом девушка остановилась и растерянно посмотрела на улицу сквозь плотную сетку дождя. Стало прохладно, в воздухе сконцентрировался запах озона и мокрого асфальта. Дождь хлестал по лицу, плечи дрожали, и зубы невольно постукивали. София не спешила укрыться под козырьком дома, крупные капли дождя на щеках скрывали слезы. Она дрожала и рывками хватала прохладный, сырой воздух ртом, но не двигалась с места, наказывая себя за глупость и слабость, желая быть пронзенной молнией или развеянной ветром в каждой капле дождя. В ее голове не было мыслей о простуде, о том, что одежда прилипла к телу и волосы сосульками облепили лицо и шею, что выглядит жалко и странно для прохожих, которые пробегали мимо в надежде укрыться от ливня… Только обида и жалость к самой себе.

Когда София продрогла так, что онемели пальцы на руках, наконец, заставила себя сдвинуться с места и войти в дом. Пожилой домовладелец сидел на диванчике в холле и, увидев промокшую насквозь и замерзшую девушку, заохал:

– Что же ты так себя не бережешь, красавица?

София только растерянно поморгала и, путаясь в длинном промокшем платье, мелкими шажками поднялась в свою квартиру.

В коридоре ее настиг Майк и радостно воскликнул:

– Эй, соседка, классно повеселилась?

Но, заметив, в каком девушка состоянии, удивленно поинтересовался:

– Ты что, гуляла под дождем?

София молча открывала свою дверь и даже не оборачивалась на парня.

– Проклятье, да ты же вся промокла и дрожишь, как котенок!

Майк кинул рюкзак у своего порога и вошел вслед за соседкой в квартиру. София равнодушно прошла в гостиную. Не включая свет, не снимая обуви, села на диван и тупо уставилась на темный экран телевизора. Майк в недоумении, зашел в ее спальню и сорвал с кровати плед.

– Ты, наверное, перенервничала, но это скоро пройдет,– предположил он.– Давай-ка я тебя укутаю. Извини, в душ я тебя не поведу, а то ты придешь в себя и устроишь мне головомойку, а вот обеспечить тебе тепло я обязан.

Майк накрыл плечи девушки пледом и присел напротив. София не реагировала и даже не моргнула. Майк заглянул ей в глаза, но они были пусты. Потеки туши, мокрые ресницы, смазанная помада делали лицо Софии еще мрачнее.

– О-о, по-моему, я что-то пропустил! Тебе нужен горячий чай. Я мигом…

Парень включил освещение, быстро прошел на кухню и затарахтел посудой.

София вздрогнула, сняла босоножки, подняла ноги на диван и прижала колени к груди, а затем натянула плед плотнее. Ее взгляд нечаянно упал на край журнального столика, где перед выходом на прием она оставила розу, подаренную Ахматовым, и сейчас этот цветок вызывал в ней лишь одно желание: забыть обо всем, что связывает ее с мужчиной, который прикасался к нему.

– Еще немного, и я принесу чай,– крикнул сосед.

– Майк, иди домой,– без выражения проговорила София.

– Я не могу оставить тебя в таком состоянии,– отказался тот.

Она закрыла глаза и положила голову на колени. С мокрых волос на плед стекали ручейки воды, но Софии было все равно, она почти не чувствовала своего тела – ни тепла, ни холода. Шорох за спиной стал громче, и София вновь произнесла:

– Майк, пожалуйста, уходи…

– Это не Майк…

Девушка напряженно подняла голову, засомневавшись, что услышала другой голос.

– Майк, ты что, не понимаешь, что мне хочется побыть одной?– раздраженно сказала она и покосилась на соседа через плечо.

Однако за спиной стоял не Майк, а совсем другой мужчина, и София поняла, что действительно правильно узнала этот голос. Это был Александр Ахматов. Снова он появился неожиданно и принес с собою новую боль. Она отвернулась и спрятала лицо под пледом.

Алекс обошел диван и тихо присел рядом. В его руках был горячий чай с лимоном, сделанный Майком для Софии, и он медленно протянул его девушке. Она не шевельнулась. Он поставил чашку с блюдцем на столик.

– Не наказывай меня молчанием,– мягко попросил Ахматов, недоуменно глядя на промокший плед.

София только сильнее прижалась к спинке дивана и напряженно ссутулилась. У нее не было достойных слов для этого человека, и она предпочла молчать, отчаянно молясь, чтобы тот скорее ушел.

– Хочу, чтобы ты знала, что я волновался, прежде всего, за тебя, а не за то, что… происходило вокруг. Не могу сказать, что я удачно выбрал способ тебя уговорить сделать то, что хотел я…

Ахматов делал большие паузы и тщательно подбирал слова, чтобы не выдать себя и девушку. Но, похоже, его откровенность на грани раскрытия не трогала ее. Он был расстроен. Все его расчеты всегда были скрупулезны и выверены, каждая деталь имела свое место и значение, каждый этап любой операции складывался из отдельно продуманных и подобранных индивидуально для каждого агента шагов. Беспрекословное следование этой программе гарантировало успех операции. Но! Это вечное «но» в отношении Софии не давало покоя и вызывало смятение. Она могла следовать не программе, а какой-то своей логике, и это вносило элемент неожиданности, а иногда и потерю контроля над ней. Алекс был вынужден использовать психотропный препарат, так как другого быстрого способа сломить сопротивление девушки в тот момент не было: ситуация была критической, нервы были на пределе. Если бы на месте Софии был профессиональный агент, Ахматов не дрогнул бы. Но это была неопытная, испуганная девчонка, нежная, хрупкая София, которая была обижена на него, и ее страх мог навредить ей самой. Он не чувствовал вины, но что делать с девушкой не представлял.

– Не хочешь говорить, тогда прими мои искренние извинения,– тихо сказал Алекс.

– Искренние?– неподкупным тоном проговорила София и сбросила с себя плед.

Ахматов увидел ее мокрые волосы, темные потеки краски на щеках, мокрое, прилипшее к телу платье и взволнованно вздохнул в недоумении, почему девушка так промокла.

– Я сожалею, что использовал давление…

– Сожалеете?!

София поднялась с дивана и убрала спутавшиеся мокрые волосы с лица назад. Ее не впечатляла его игра.

– Какой же вы лицемер!– разочарованно высказала она.

– Еще никто не называл меня лицемером,– сдержанно возразил Ахматов.

– Кто-то должен быть первым!

София потерла свои холодные ладони, отошла к окну и произнесла:

– Вы извинились… Не вижу повода, чтобы вы здесь задерживались.

Ахматов резко поднялся и сделал несколько шагов к ней.

– И ты по-прежнему прогоняешь меня?– сердясь и на себя, и на Софию спросил он.

– Как вы справедливо заметили, – я не отличаюсь дружелюбием,– саркастично усмехнулась она.

– Увы, я не могу отказаться от своих чувств, только потому, что ты неблагосклонна ко мне,– откровенно заявил он, не отводя глаз от девушки.

«Каких чувств?»– хотелось спросить Софии, но она усилием воли сжимала губы.

– Иногда сложно говорить о том, что и так очевидно,– с внутренним волнением продолжил Алекс.

– Я не так проницательна,– бросила она, сама не понимая, почему до сих пор терпит его присутствие.

– Лжешь!– мгновенно среагировал тот.– Мы оба знаем, что испытываем друг к другу сильные чувства. И кем бы я ни являлся, этого не укрыть.

– Я вам не верю!– жестко отрезала она и оглянулась, чтобы посмотреть обманщику в глаза.

Ахматов сделал еще один шаг навстречу девушке.

– Что мешает все выяснить?!

София почувствовала, как к горлу подкатывает волна смятения, и легкое головокружение заставило ее ухватиться за подоконник, чтобы устоять на ногах. Она окинула его лицо долгим печальным взглядом и дрогнувшим голосом проговорила:

– О-о, вы великий игрок!

– Игрок!– впервые возмутился Ахматов тоном, от которого она вздрогнула и опустила глаза.– Посмотри на меня!

София не осмелилась выполнить его просьбу, чувствуя, что еще немного и выдаст свою слабость, – разрыдается в полную силу.

– Посмотри мне в глаза!– снова потребовал Алекс более мягким тоном, потому что заметил, как дрогнули плечи девушки.

Он не верил своим ушам, его чувства были оскорблены. Неужели он был так фальшив?!

– Если отбросить все, связанное с сегодняшним днем, что во мне не так? Чем я заслужил твою неприязнь?– не оставляя попытку разобраться, с напряжением во всем теле, но как можно спокойнее спросил Алекс.

София даже не думала, что ей ответить, она просто открылась и стала говорить, говорить…

– Был первый… но я решила, что он – досадная случайность. Чего не бывает в детстве? Потом второй – это было нечто! Так я еще не смеялась над собой… С третьим я просто попалась в собственную ловушку. А потом был случай, который напомнил мне собственного отца. Еще несколько эпизодов, и я вдруг осознала, что это не я такая обделенная, это закономерность мужской психологии – заманивать и предавать. С того дня воспринимать мужчин иначе я не могу. В итоге все возвращается к одному и тому же – к разочарованию собой. Но даю руку на отсечение, что и вы не различаете предательство от доверия и уважения, игру от истинных чувств. Все превращаете в фарс, подгонку чувств, нелепо оправдываете в реальности животные инстинкты… В общем, все, что я хотела сказать так бессвязно и неуклюже, – больше меня провести не удастся.

Ахматов был поражен откровением и огорчен до глубины души. Осмыслив все сказанное, он с досадой заключил:

– Ты никогда не простишь меня, потому что я мужчина?

Грудь Софии сковали наступающие слезы. Она зажмурилась, не давая им хода.

– Каждая наша встреча, будь то мимолетное приветствие или беседа, беглый взгляд или жест – это очередной укол. Мне только трудно представить, каково тебе самой терпеть ту же пытку, ведь неприятие исходит только от тебя. Тогда разъясни мне – недогадливому, как я должен себя чувствовать?

София неожиданно поняла, что попала в западню. Хотелось обвинить Ахматова во всех своих страданиях, но она прекрасно понимала, что он прав. Он словно поставил перед ней зеркало, в котором она была отображена в своей собственной сети негатива, которую так усердно и самозабвенно плела, чтобы спрятаться за ней. Под силой чувств мышцы груди свело еще сильнее, до остановки дыхания, и София ощутила предательскую слабость в ногах. И как бы ни хотелось достойно держать себя перед мужчиной, она все же дала слабину и, скользя ладонью по стене медленно, закрывая глаза, присела на корточки.

Ахматов взволнованно наклонился и протянул к ней руки, но она отвергла их резким движением ладони.

– Не могу!– еле слышно проронила София.

В этих словах было столько отчаяния, бессильной злобы и жалости к самой себе, смешанной с презрением к своей слабости. Алекс даже растерялся от волнения.

– Не могу,– снова прошептала она уже сквозь зубы.

Ее лицо исказилось от нестерпимой боли, почти физической. Ахматов упал на колено и потянулся к ней, но София вытянула руки и уперлась ладонями в его грудь. Она спрятала лицо в упавших вперед волосах и срывающимся к рыданию голосом взмолилась:

– Уходите! Я умоляю вас… отпустите меня… Вы не даете мне дышать… Не могу… Я не сплю, я устала и измотана. Еще чуть-чуть, и я сорвусь… А мне нельзя! Я должна быть сильной! Не могу вас больше видеть! Убирайтесь!

Ахматов был ошеломлен, шокирован, растерян. Его лицо окаменело, взгляд потемнел. Он с растущей болью в груди оскорбленно выговорил:

– Разве я могу обидеть тебя?!

– Уходите! Вы не одержите надо мной победы!

– У меня и в мыслях этого нет!– в замешательстве осел Ахматов.

– Уходите же!– хрипло потребовала она, и ее глаза заблестели от слез.

София опустила голову и накрыла ее руками. Алекс больше ничего не смог выговорить. Его сердце рвалось из груди, от жара во всем теле стало душно и захотелось выйти под проливной дождь, чтобы остудить свои мысли и чувства. Несколько секунд спустя Алекс глухо попрощался и вышел из квартиры.

Как только захлопнулась дверь, София упала на пол и разрыдалась от безысходности и бессилия перед этим человеком, которого она не могла возненавидеть ни за что другое, кроме власти над ней… И любила его какой-то сумасшедшей любовью, потому что он был воплощением ее юношеских грез. Сильное ощущение, что она была связана с ним уже навсегда чем-то сложным и будто магическим, не оставляло ее, и только вгоняло в отчаяние. Горько было от сознания того, что эта связь была односторонней. Она отказывалась верить ему.

Зазвонил телефон, и с первого звонка София даже не поняла, что это было – звон в ее ушах или реальный звук. Нехотя она поднялась с пола, прислушалась и, понимая, что звонит телефон, всхлипнула и на коленях доползла до трубки.

– Кто это?– стараясь изменить голос с рыдающего на ровный, спросила София.

– Приветствую вас, дорогая София!– бодро прозвучал голос мистера Кроу.

В эту минуту София никого не хотела слышать, и тем более у нее не было моральных сил говорить с братом. Слезы снова подкатили к горлу.

– Прости, я не могу сейчас с тобой говорить… Я позвоню тебе как-нибудь потом,– еле слышно проговорила она.

– Как-нибудь потом?– недоуменно переспросил Брэд, но в ответ услышал лишь прерывистый гудок.

***

Свое подавленное настроение София на следующее утро спрятала за ослепительным внешним видом. Идеально уложенные волосы, изысканный макияж, атласное платье цвета хаки, открывающее взгляду все достоинства фигуры, кардинальная смена духов: тонкий романтический аромат сирени на смелый, страстный запах «Шанталь де Франс» – такой предстала девушка перед сотрудниками. И хоть на душе кошки скребли, но новый смелый образ придавал ей уверенности и несокрушимости.

Весь отдел сегодня обратил на нее внимание. И оттого, что она купалась в восторженных комплиментах, ее отвратительное настроение все больше уходило на задний план. А когда к ней лично спустился директор Фарлонг, чего она никак не ожидала, и предложил войти в совет аналитиков, то от оказанного доверия София воодушевилась. Она без раздумий согласилась.

Собрание совета было назначено на полдень.

Помимо информационных аналитиков, на собрание были приглашены все руководители комитетов и некоторых отделов агентства. В конференц-зале собралось чуть более пятидесяти человек. Девушка отметила, что все присутствующие ей знакомы, в том числе и Ахматов.

Но Алекс как раз не ожидал встретить Мэдисон на собрании такого уровня. И как агента АМБ его это порадовало. Они обменялись учтивыми взглядами, заняв места за длинным овальным столом почти друг напротив друга, но оба были напряжены. Все члены совета расположились на привычных местах за тем же столом перед индивидуальными мониторами. В течение нескольких минут коллеги общались между собой на личные темы. София взглянула на стоящее рядом пока пустое кресло и подумала, что не хотела бы, чтобы это место занял Ахматов, потому что тогда она не смогла бы думать ни о чем другом, как только всем своим существом ощущать его близко. И ее мысль материализовалась. Через секунду рядом с ней шумно сел Кевин Хоуэлл, руководитель комитета финансирования проектов. София приветственно кивнула ему, а в ответ получила неожиданную откровенность.

– Как приятно оказаться рядом с таким прелестным цветком! Вас, кажется, зовут София? Будем дружить?– с улыбкой протянул ладонь Кевин.

София мельком обвела взглядом лица сидящих напротив, которые, несомненно, слышали реплику мужчины в ее адрес, и с внутренним дискомфортом, но с уверенным выражением на лице как можно мягче ответила:

– Становитесь в очередь, мистер Хоуэлл.

Она тут же отвернулась в другую сторону и поймала на себе взгляд Ахматова. Он смотрел на нее изучающим взглядом и, казалось, не одобрял за пренебрежение, но и не был доволен, что Хоуэлл проявляет к ней особенный интерес.

– Ах, как обидно!– с сожалением сказал Хоуэлл.– Ну ничего, я терпеливый.

По залу пронесся гул усмешек. София сразу отметила, что ее первое впечатление о Хоуэлле было правильным, и сейчас она в этом убедилась: его манеры отталкивали и вызывали органическую неприязнь. Хотя внешне мужчина выглядел вполне интеллигентно.

Спустя минуту совещание началось, и София сделала вид, что включилась в работу. Однако вновь все ее мысли были прикованы к Ахматову. Сегодня она видела его впервые и по выражению глаз догадалась, что он был не в духе. Вероятно, у него было тяжелое утро, но София мечтала о том, чтобы он переживал то же, что переживает она: чтобы он не спал этой ночью, не находил себе места в своей постели, чтобы завтрак остался на столе нетронутым, чтобы в этот момент его не интересовали тезисы докладчиков, а только дикое желание остаться с ней наедине. София без единого волнения во взгляде, со спокойно-деловым выражением на лице, время от времени переводила глаза с монитора на Алекса и отмечала, что тот больше не пытается смутить ее свои внимательным взглядом и совершенно не обращает на нее внимания. Это было непривычно, заставляло задуматься о своем вчерашнем поведении и повергало в уныние.

«То прощаю ему все, то злюсь и готова разорвать его на части. Словно я из двух половин, которые бесконечно борются, не прощают друг друга, побеждает то одна, то другая. А когда очередная битва оканчивается, остается отчаяние и пустота»,– мысленно созналась она.

Собрание закончилось через полтора часа, и София невероятно устала от обрушившегося на нее потока информации. После завершающей речи Фарлонга сотрудники поднялись и шумно стали удаляться из зала, высказывая друг другу впечатления от совета. Девушка не спеша собрала бумаги в папку и у стола ожидала, когда в двери можно будет выйти спокойно, не наступая на пятки друг другу.

– Мистер Ахматов и мисс Мэдисон, задержитесь, пожалуйста,– неожиданно окликнул директор.

София недоуменно оглянулась и нашла глазами Алекса. Тот был невозмутим. Она развернулась и пошла вдоль длинного стола. Ахматов шел параллельно с ней по другую сторону. Оба остановились рядом с Фарлонгом, но поодаль друг от друга.

Когда все остальные покинули конференц-зал, Фарлонг шагнул ближе к паре и окинул их умиленным взглядом.

– На приеме я устал не только от поздравлений, но и от вопросов. Признавайтесь: вы были на приеме как пара или это слухи? Что мне отвечать твоим разъяренным поклонницам, Алекс?

София сдержанно покосилась на Алекса и опустила глаза.

Ахматов, как всегда, был неподражаем и убедителен. На его губах сверкнула довольная улыбка, он с чувством посмотрел на смутившуюся девушку и спросил:

– Мисс Мэдисон, мы оставим мистера Фарлонга в неведении или признаемся?

– Неужели наше появление наделало столько шума?– рассеянно улыбнулась она мужчинам.

Фарлонг громко засмеялся и потрепал Ахматова по плечу.

– Вы замечательно смотритесь! Уж простите мне мое любопытство. Вы мне оба очень нравитесь! И мне кажется, ваш союз будет удачным!

«Что он имеет в виду?»– мысленно адресовала вопрос София Алексу, когда перевела на него вопросительный взгляд.

Алекс только загадочно улыбнулся и благодарно кивнул:

– Мне тоже так кажется, сэр.

– Ну вот, теперь я знаю, что отвечать любопытствующим,– улыбаясь, сказал Фарлонг и пожал руку Ахматову.– Удачи, мисс Мэдисон!

И директор покинул конференц-зал.

София нерешительно повернулась в сторону выхода, но не хотела уходить от Алекса. Жадно хотелось ощущать на себе его взгляд, повергающий иной раз в оцепенение, но оцепенение сладкое, пробуждающее самые глубокие чувства.

Однако Ахматов был расстроен вчерашним и не знал, что сказать. Он тоже медлил с уходом и задумчиво смотрел в окно.

– Простите за вчерашний разговор,– несмело тихо проговорила она, не оборачиваясь к нему лицом.

– Иногда полезно говорить то, что чувствуешь,– сухо ответил он.

– Нет, нет. В моем случае – это недоразумение,– заволновалась София и оглянулась.– Понимаете, часто у меня… у многих людей возникают ложные представления об отношениях с другими людьми, часто обманываюсь… ются… То, что представляешь о человеке, не всегда есть то, что он на самом деле. То есть… В общем, я неправильно подумала о том, что чувствуете вы… Вернее…

– Не стоит так тщательно подбирать слова,– Ахматов повернулся лицом к девушке и тяжело вздохнул,– в любом случае ты искажаешь все мои инициативы…

Алекс прошел мимо нее к выходу из зала и напоследок искренне произнес:

– Кстати, потрясающе выглядишь!

– А…– открыла рот София, но ничего не смогла придумать, чтобы задержать его.

Дверь за ним безнадежно захлопнулась. Она разозлилась на себя за то, что чувствует, за то, что, не желая – желает, за то, что противится самой себе и ему, за то, что этот мужчина переворачивает ее жизнь вверх дном, а она ничего не может с этим сделать. София поникла, уныло вздохнула, какая-то странная смиренная грусть пронзила все ее мысли, было такое ощущение, что она безоружна, беззащитна и готова сдаться во власть судьбы.

От мыслей Софию отвлекло сообщение, присланное Андерсоном на мобильный. Взглянув на часы, она поспешила в указанное им место встречи – в закусочную на углу.

Тед ожидал ее за столиком в самом конце, где вокруг не было людей. София расстроенно присела и поставила локти на стол.

– Что случилось?

– Нам просто везет,– начал оживленно Тед.– В это воскресенье Хоуэлл организует бал-маскарад. Ты должна сделать так, чтобы он пригласил тебя на него.

– А что, я не смогу просто пойти с Ахматовым?– удивилась она.

– Кевин – большой оригинал. Все приглашения на одно лицо и строго подписаны им лично.

– А с чего это вдруг бал-маскарад? До Хэллоуина еще далеко? До Рождества тоже?

– Это его собственная традиция. В конце каждого сентября он проводит такой прием.

– И как я это сделаю?– невозмутимо спросила девушка.

– Что-нибудь придумай.

– Но ведь он – мужчина Жанны Фурье?

Тед усмехнулся и подмигнул Мэдисон:

– Поверь мне, этот мужчина такой любвеобильный, что не упустит ни одной обаятельной дамочки.

– Проще говоря – бабник?

– И еще какой!

– Второй Давид?– иронично поинтересовалась София.

– Нашла с кем сравнить!– шутливо возмутился Тед и поморщился:– Зевс! Не меньше!

– Ах да, наш герой ни с кем не сравним по силе обаяния!– посмеялась девушка.

Андерсон укоряющим взглядом покосился на нее и грустно вздохнул:

– Зря ты так с ним.

– С кем – с ним?– наивно удивилась София.

Андерсон не стал развивать мысль дальше и снова переключился на Кевина Хоуэлла.

– Соври что-нибудь, попытайся понравиться Кевину…

– Соврать?– растерянно проговорила София тоном, будто такое поведение было для нее оскорбительным.

– Что, никогда не пробовала?– усмехнулся Андерсон.

– Да нет. Я уже убедилась, что все ваши дела начинаются с вранья,– смирилась София.– Думаешь, я не справлюсь?

– Справишься.

– Я только надеюсь, что АМБ нашло специалиста, который установит «Цербер» у Хоуэлла?

– Нет,– осторожно сообщил Тед, ожидая ее бурной реакции.

Но София только повела бровью, мол, «Я так и знала» и спокойно ответила:

– Ну, конечно, у вас есть я… Когда обсудим очередной гениальный план?

– В общем-то, схема та же. Карту дома изучишь с Майком, а в субботу соберемся в нашем баре обговорить детали.

– Ладно, не буду тратить времени, пойду… навяжусь мистеру Хоуэллу,– сказала она равнодушно, поднялась и вышла из закусочной.

– Удачи тебе!– провожая девушку беспокойным взглядом, прошептал Тед. Ее невозмутимость и покорность настораживала.

***

По мере того, как финансовые дела Жанны шли в гору и не было причин сомневаться в полной победе над Тьерри Кристоф Гранжем, ее все больше начинали беспокоить отношения Александра и фермерши. Причем Жанну откровенно удивлял стиль их взаимоотношений: они практически не встречались наедине ни в ФАМО, ни где бы то ни было еще, девчонка никогда не бывала в его доме (за этим четко следил ее детектив). Ахматов бывал у нее дома, одно время они пересекались в промышленном районе города – в так называемом восточном клубе и, как правило, входили и выходили в разное время. Это был обычный клуб восточных искусств, члены которого практически не менялись поколениями – деды, отцы, сыновья… Как Фурье ни пыталась попасть в этот клуб, ей не удавалось получить членский билет из-за большой загруженности. Тогда она оставила эту идею и просто продолжила отслеживать частную жизнь этой парочки.

Все же ее не оставляла мысль о странном поведении Ахматова по отношению к девчонке. Он будто дорожил ею, не мог надышаться, берег на потом, его теперешний взгляд увлеченного мужчины отличался от того, что был еще несколько месяцев назад. Фурье все больше задевало за живое это необъяснимое явление. Она даже не могла сосредоточиться на работе. А Кевин, который еще был нужен ей для завершения крестового похода на Тьерри, с каждым разом раздражал все сильнее. Она скрепя сердце согласилась пожить у него неделю, чтобы только скорее закончить перевод денег на счет в банк Ле Груф. От его любвеобильности и юмора уже тошнило, но Жанна была сильной и ради великой цели выжимала из себя все соки, была убедительна в своей увлеченности им.

В эту пятницу Хоуэлл уехал на работу раньше обычного. Жанна проснулась от шума занавески на окне спальни. Она приоткрыла глаза и увидела, что окно и дверь распахнуты, и ощутила, что по комнате гуляет сквозняк.

– Идиот!– проворчала она и накрылась с головой одеялом.

Пролежав так несколько минут, Жанна вдруг резко поднялась с постели и огляделась. «У меня есть еще несколько минут, чтобы заняться счетами месье Гранжа. Целых три дня этим не занималась. Пожалуй, опоздаю немного на работу…»

Она всунула ноги в тапочки и, сладко потягиваясь, поднялась на носочках. На полу у двери в гардероб стояли две большие сумки. Это были вещи Жанны, с которыми она прибыла вчера вечером, чтобы остаться на неделю. «Последнюю неделю! О-о, как я мечтаю оказаться где-нибудь на Карибах, когда тебя, мой дорогой Тьерри, будут везти в черном лакированном автомобиле спецслужбы США».

Жанна вышла на лестницу и крикнула прислуге дома:

– Иза, распакуй мои сумки… Да смени постель, она чем-то пропахла!

Пока горничная Хоуэлла застилала кровать и распаковывала сумки, дворецкий болтался на заднем дворе вместе с водителем и садовником, Жанна спустилась в щитовую и отключила электроэнергию, чтобы вырубить видеокамеры. Затем поднялась в кабинет Кевина, подключила к компьютеру независимый блок питания, который должно было хватить на несколько минут, и загрузила систему. Подготовив платежный документ, ввела команду, а перед тем, как подтвердить, вставила съемный диск с программой-ловушкой и активировала ее.

На часах было 9:21. Жанна включила секундомер и нажала кнопку выполнения команды. Время пошло. Она напряженно держала руку на мыши, чтобы вовремя стереть следы своего проникновения. Но внезапно на двенадцатой секунде на экране появилось мигающее красным цветом предупреждение: «Запрещенный доступ! Сеть будет заблокирована через 30 секунд…»

Что было написано дальше, от испуга Жанна не успела прочитать, тут же остановила выполнение предыдущей команды и вышла из сети. Как ужаленная она судорожно вынула диск, закрыла все программы и выключила компьютер. Только спустя несколько минут она пришла в себя и вздохнула полной грудью. «Такого никогда не было! Нужно немедленно бежать!– вскакивая с кресла и направляясь к щитку, подумала Фурье.– Что-то изменилось. Я делала все точно так же, как и три дня назад на этом же месте. Какого дьявола?! Что не так?»

Жанна бегом поднялась в спальню, пронеслась мимо прислуги, надела на себя первое, что попалась из своей одежды, схватила сумочку и в растрепанном виде выскочила из дома.

Иза, горничная, с любопытством выглянула в окно и только заметила, как красный «кабриолет» стрелой вылетел из ворот.

– Хм, наиграются ночью, а потом опаздывают,– с усмешкой проворчала служанка и вернулась к своим обязанностям.

***

София взглянула на часы, было 9:17. Она оглянулась на отдел, все сосредоточенно работали. Тогда она поднялась с места и направилась в серверную. После установки «Цербера» у Фарлонга дома ей еще раз хотелось убедиться в жизнеспособности программы в такой нагруженной и сложной структуре сети агентства.

София вошла в серверную и с деловым видом присела к монитору. Она ввела пароль доступа системного аналитика, вошла в операционную систему и стала сканировать системный файлы на наличие связи с ее детищем. Вдруг в углу монитора засветился значок тревоги. София нахмурилась и кликнула указателем мыши на тревожный знак. Открылось окно с расширенным предупреждением о несанкционированном входе в базу данных и запуск программы оповещения службы внутренней безопасности ФАМО. Она срочно завершила все программы и выключила монитор. Не подавая тревожного вида, София вышла в коридор и направилась в свой отдел. Из лифта выбежал Андерсон и, бросив на девушку беспокойный взгляд, пробежал мимо.

«Что происходит?– с недоумением задала себе вопрос София.– Это не могла быть я! Это не логично! Я уверена, что не нарушила границы доступа на секретные уровни… Рыжий дьявол, а там что творится?!»

Еще из коридора София заметила, как быстро вбегают в ее отдел начальник отдела информационной безопасности, мужчины в форме и, вероятно, агенты службы внутренней безопасности ФАМО, фотографии которых ей показывал Тед Андерсон, слышатся возмущенные голоса. Эта картина вызвала в ней уже серьезное беспокойство. Она остановилась у арки отдела и напряженно заглянула внутрь.

Все сотрудники отдела стояли у окна, а за их столами и за столом Софии работали какие-то мужчины. Трое незнакомых в темных очках шепотом беседовали у стола заявок и строго поглядывали на служащих. Девушка напряглась всем телом. «Что происходит?! Неужели я прокололась? Так, так, что я могу сказать в свое оправдание?– бешено завертелись мысли в ее голове.– Где Тед, хоть бы какой-нибудь знак подал… Рыжий дьявол, если меня схватят, то найдут в кармане карту с «Цербером». Мне нужно срочно избавиться от нее!»

София испуганно посмотрела по сторонам и вдруг почувствовала, как чья-то рука взяла ее под локоть.

– Мисс, это вы системный аналитик?– спросил мужчина в форме офицера.

У нее чуть колени не подкосились от страха. Она широко открыла глаза, и взгляд ее замер на его лице. Она ничего не понимала.

– Пройдемте, ответите на несколько вопросов.

У Софии онемели губы, она ничего не могла произнести и только кивнула. Кровь леденела от предчувствия своего провала.

Офицер провел ее в отдел и оставил у ее собственного стола. От внутреннего напряжения у Софии свело желудок, и она приложила дрожащую ладонь к животу. «Святая Мария, умоляю тебя, если ты дашь мне хоть один шанс выжить, я исправлюсь, я буду паинькой, я сделаю все, о чем ты меня попросишь… Я еще не успела поцеловать мужчину своей мечты… Дай хоть еще раз увидеть его и сказать ему, что люблю, даже если он не любит меня… Умоляю, пожалуйста…»

София нервно выдохнула и медленно моргнула, ощущая, как режет глаза от долгого напряженного взгляда в одну точку. А когда она открыла глаза, то увидела в нескольких метрах от себя Андерсона, с которым беседовал Генри Фокли, начальник отдела информационной безопасности.

Нарастающее чувство тревоги, переходящее в панику, сковывало Софию изнутри. На ее губах появилась натянутая улыбка, дыхание сделалось поверхностным, еле заметным, взгляд неподвижно замер на глазах Теда, мышцы спины и ног напряглись, будто в готовности к прыжку. Паранойя… Этого она боялась больше всего. Преследующее ощущение провала, слежки, подозрений и невозможности выполнения операции, недостаточные способности и прочее…

Стиснув зубы и прижав обе руки к животу, девушка стояла поодаль от напряженно беседующих мужчин и вслушивалась в их голоса. Но ее отменного слуха было недостаточно. Она напряженно всматривалась в выражения их лиц и с ужасом ждала конца. Карта памяти, будто горела в кармане ее пиджака и обжигала бедро. София только и думала о том, как избавиться от нее и какой вопрос ей зададут первым.

Боковым зрением София вдруг заметила, как с другой стороны отдела входит мужчина до боли знакомой походкой и его останавливают в двадцати шагах от нее. Она повернула голову, мышцы шеи, словно заржавели, и увидела Ахматова. Он ободряюще подмигнул, но ей было не до этого.

«Матерь божья, ты издеваешься или спасаешь? Я так рада, что он здесь, но что же мне делать дальше? Офицер держит на прицеле… Другие тоже поглядывают… Должен же быть способ подать Алексу знак? Сейчас бы мне не помешали мозги Джеймса Бонда…»

И внезапно Софию осенило. Она ярко вспомнила, как в юности мама учила ее говорить пальцами. «Не знаю, поймет ли? Но другого варианта нет!»– подумала она и отняла ладони от живота.

Она встала вполоборота так, чтобы ее руки хорошо мог видеть Алекс, не зафиксировала видеокамера и не могли заметить мужчины из службы безопасности, и пристально посмотрела в глаза Ахматова. Тот серьезно разговаривал с одним из офицеров и долго не мог посмотреть на нее. «Ну давай же, Алекс, посмотри на меня!»– взмолилась София, и, наконец, он услышал ее.

Она сразу же намекнула ему взглядом, куда смотреть. Ахматов, непринужденно продолжая беседу, опустил глаза на руки девушки и уловил какие-то быстрые движения пальцев. Сначала он не понял, но при повторе уловил, что это буквы и прочитал:

«В-Л-Е-В-О-М-К-А-Р-М-А-Н-Е-К-А-Р-Т-А-П-О-М-О-Г-И»

Алекс еле заметно сдвинул брови. Он понял, о какой карте идет речь, и, еще не зная причины проверки отдела, тревожась за Софию, стал действовать решительно. Он ласково улыбнулся девушке и обратился к офицеру:

– Позвольте мне пройти к моей девушке? Я через полчаса уезжаю, хотел бы попросить присмотреть за собакой?

– Не долго,– строго кивнул тот.

– Благодарю. Я не помешаю вашей проверке.

Алекс попрощался и направился к Софии. Она просто повернулась к нему лицом и растерянно улыбнулась. Он приблизился к девушке вплотную, склонил голову к ее уху и коснулся его губами. Рукой, которая была скрыта от взгляда наблюдателей, Ахматов влез в левый карман ее пиджака, вынул карту и спрятал его в кармане своих брюк. Затем отстранился и мягко улыбнулся. Она напряженно выдохнула.

– Как ты?– прошептал он, пытаясь прочитать в ее глазах ответы на свои вопросы.

– Я, правда, ничего не понимаю,– сдавленным голосом ответила она и вздрогнула от ужасающей неопределенности.

Сердце Ахматова сжалось в комок от страха за нее, но он не выдал своего переживания ни одним мускулом на лице, только задумчиво опустил глаза.

– Мисс Мэдисон?– раздался за спиной голос Генри Фокли.

София переменилась в лице и растерянно оглянулась.

– Да, мистер Фокли?

– Наблюдали ли вы какие-нибудь сбои в работе сети ФАМО?– спросил тот, внимательно следя за лицом девушки.

– Я работаю здесь недавно, при мне ни одного сбоя не было, но слышала, что до меня таковые случались часто,– нашлась София, не отводя от мужчины растерянного взгляда.

– Это действительно так?

София почувствовала комок в горле и поняла, что не сможет ответить ровным тоном, и просто кивнула.

– Вы не против, если наш аналитик еще поработает за вашим столом?– отступил офицер.

– Конечно, нет. Но помните, что мне нужно выполнять свои обязанности,– максимально открыто улыбнулась София.

– Разумеется, мисс.

Фокли кивнул девушке и рядом стоящему Ахматову и отошел к своим коллегам.

Напряжение немного отпустило, но София все еще не могла свободно вздохнуть. Она оглянулась на Алекса и снова получила от него взгляд одобрения. Это придало ей спокойствия, но не полной уверенности.

– Я ухожу. Встретимся позже,– проговорил Ахматов с такой интонацией, будто наверняка знал, что ничего страшного не происходит.

София отпустила его взглядом и шагнула в сторону своего стола, чтобы опереться локтем на стойку и немного перевести дыхание.

И вот офицеры и начальник отдела информационной безопасности закончили обсуждать проблему и повернулись лицом к сотрудникам. Девушка поймала на себе нечаянный или умышленный взгляд одного из офицеров и смотрела на него в упор, боясь отвести глаза и вызвать у него подозрения. Тот слегка поднял голову, словно смотря сверху вниз, и улыбнулся уголком губ. София быстро моргнула и медленно втянула воздух сквозь зубы. Затем, совершенно не ожидая от себя такой реакции, смущенно улыбнулась и робко отвела глаза в сторону. Офицер широко улыбнулся в ответ и кивнул своим:

– Свободны…

Потом обратился к сотрудникам информационно-системного отдела и проговорил:

– Все в порядке. Пройдите на свои места.

– Так что же все-таки случилось?– смело спросила София, когда Генри Фокли собрался уходить.

– Небольшой сбой по техническим причинам, мисс,– улыбнулся тот, не раскрывая истины.

Когда служба безопасности покинула отдел, София лишь неопределенно пожала плечами и оглянулась на коллег, которые возмущенно переговариваясь, прошли на свои места.

Она присела в свое кресло и, еще раз оглядевшись вокруг, медленно провела пальцами по коленям, вытирая влажные ладони об юбку. «Фу-у, вот это встряска… Будет, что детям рассказать!– иронизируя, подумала София.– Но что же случилось на самом деле?..»

Девушка вошла в систему и стала просматривать реестр команд всех активных терминалов, желая выяснить, был ли это сбой по ее вине, или что-то другое. И каково было ее удивление, когда она ясно поняла, что во время сканирования матрицы «Цербера» в сети ФАМО, кто-то несанкционированно проник в сеть, но не оставил следов. И этот кто-то был тем самым кротом. Значит, «Цербер» работал, и тот, кто действовал тайно, был почти пойман. С осознанием своей непричастности к сбою, София успокоилась, потому что могла доказать любому, что она ни при чем.

***

Красный «кабриолет» остановился на окраине Хьюстона. Жанна больше не могла усидеть за рулем, потому что ее трясло от негодования и страха, который она не испытывала уже очень давно. Она вышла из машины и обхватила руками голову.

– Как со мной такое могло произойти?– вскрикнула она, обращаясь в небо.– Ты что, не хочешь упрятать этого ублюдка в тюрьму? Ты не сможешь меня остановить! Потому что это несправедливо!

Из машины раздался звонок мобильного, и Жанна резко оглянулась. Она подбежала к автомобилю, достала телефон и на экране увидела высветившийся номер Кевина Хоуэлла.

– А тебе что от меня надо?

Жанна помедлила, но ответила на звонок, надеясь услышать что-то утешающее.

– Дорогая, ты где? Все еще спишь?– спросил Кевин в своей обычной заигрывающей манере.

Фурье насторожилась.

– Кевин, что случилось?

– Это я тебя спрашиваю. Я пришел в твой офис, чтобы пожелать доброго дня, а тебя нет, и сказали, что ты еще не появлялась…

Жанна подозрительно свела брови и выпрямилась.

– Меня еще кто-то искал?– с усмешкой ответила она.

– Только я,– недоуменно сказал Кевин.

– А что, что-то срочное или у нас потоп?– попыталась прощупать почву женщина.

– Ничего такого не случилось… Хотя был небольшой переполох из-за сбоя в информационно-системном отделе, только и всего…

– Правда?– сделав вид, что удивлена, спросила Жанна и облегченно выдохнула.– Набрали дилетантов… Ты знаешь, пожалуй, сегодня я не выйду… Позвоню Кати Ла Саль, предупрежу ее. Ты ведь помнишь, что в воскресенье у нас бал-маскарад. Нужна колоссальная подготовка. Я тебе помогу!

– Ты такая умница!– похвалил Хоуэлл и послал поцелуй в трубку.

– Да, уж я умница!– гордо сказала Жанна, когда положила мобильный в сумку и села за руль.

Она включила зажигание и улыбнулась своему отражению в зеркале.

– Бог мой, Жанна, ты ужасно выглядишь! Скорее в салон…

А потом наклонилась к лобовому стеклу, хитро посмотрела на голубое небо и самодовольным тоном добавила:

– Не тягайся со мной: только ноги обобьешь!

***

Вечер пятницы и почти всю ночь София просидела с Майком за трехмерным изображением дома Хоуэлла и изучала схему расположения камер видеонаблюдения. Келтон сразу предупредил Софию, что в доме стоят еще и радио «жучки». И с ее стороны вести переговоры через наушник не получится, возможна только односторонняя связь, поэтому Софии необходимо будет надеть видеокамеру. Андерсона на маскараде не будет: ему никто не даст приглашения, но он вместе с Майком в фургоне будет отслеживать ее передвижения. Ахматов – единственный, кто сможет обеспечить ее безопасность. К тому же кабинет Кевина находился недалеко от зала, где будут находиться гости и, вероятно, Алекс будет прикрывать Софию у входа в кабинет. Она смирилась со всем, что предстояло совершить. Удивительно, но после утреннего переполоха ее уже не пугало новое задание. Она сама чувствовала себя окрыленной и способной… хоть и не на все, но на многое.

***

Лай Афины раздался на весь дом. Казалось, стены содрогнулись, и все стеклянное в доме задребезжало. Алекс открыл глаза и взглянул на будильник. Было десять утра. Он перевернулся на спину и потянулся. Афина все еще лаяла у двери его спальни. Но Алекс не реагировал на собаку, отходя от ужасно-тоскливого чувства после пробуждения, когда прекрасный сон, в котором хочется раствориться и забыть, что это сон, обрывается на самом интересном месте, и нет надежды вернуться в него. Сквозь звенящий лай Афины Алекс уловил еще один звук. Это был телефон. Он оглянулся по сторонам. Трубки не оказалось рядом. Пришлось встать и выйти из спальни. Лай прекратился, как только Ахматов открыл дверь комнаты и увидел, что у лап Афины лежит телефонная трубка, обслюнявленная и слегка поцарапанная.

– О-о, Афина,– беззлобно рассмеялся Алекс и потрепал сенбернара за ушами,– ты моя красавица. Спасибо за доставку, но можно было обойтись без слюней?

Он поднял трубку и, держа ее на расстоянии нескольких сантиметров от уха, ответил:

– Вы оторвали меня от божественного сна, если это реклама кабельного телевидения, моя собака разорвет вас на части… Слушаю…

– Простите, мистер Ахматов, это действительно кабельное телевидение, не желаете заключить договор?– прозвучал в трубке знакомый, но намеренно искаженный голос.

Ахматов почесал макушку и облокотился о дверной косяк.

– Ладно, Кроу, так уж и быть – дарю тебе жизнь…

– Привет, ты стал соней?– засмеялся Брэд.

– Сейчас выпью кофе и проснусь,– зевая ответил Алекс.– Что там у тебя?

– Не против, если я заеду через часик, как раз проснешься, приструнишь свою Афину?

– Заезжай и привези чего-нибудь прохладительного, у меня закончились все напитки. Я буду на заднем дворе.

Алекс отключил трубку и встряхнул рукой, чтобы удалить с пальцев вязкую слюну Афины. Собака невозмутимо встала на лапы и пошла вниз по лестнице, зная, что сейчас хозяин даст ей сочную кость и выпустит на задний двор.

Через час Алекс играл с сенбернаром на зеленой лужайке за домом. Афина ловила пластиковую тарелку, подпрыгивая необычно высоко для собаки такой породы. Он так увлекся, что не услышал очередной звонок телефона. Но Афина вдруг пропустила брошенную в воздух тарелку и бросилась к двери дома.

– Эй, тебе надоело?– шутливо возмутился Ахматов, но потом прислушался и с улыбкой пошел следом.– Если бы ты еще научилась сама отвечать на звонки, тебе цены не было бы!

Это была Элен Ахматова.

– О-о-о, я нашла тебя дома?! Только не говори, что ты уже уезжаешь?– по-детски умоляющим голосом проговорила Элен.

– Привет, сестричка!

– Эл, я заеду после обеда, надо кое-что обсудить. У меня небольшая просьба, и только ты можешь помочь…

Алекс прикинул, что в это время будет уже свободен. Брэд редко задерживался у него в гостях больше часа и, скорее всего, они с Элен не пересекутся.

– Конечно, я буду ждать. Только будь пунктуальна?

– Ну что ты, я сама пунктуальность,– хихикнула сестра и послала поцелуй брату.– До встречи!

Алекс задумчиво свел брови. Что еще задумала невыносимая энтузиастка Элен. И в это время он услышал шум подъехавшей машины. Выглянув в окно, махнул Кроу рукой.

– Ты опоздал на семь минут,– серьезным тоном упрекнул Алекс.

– Ты не представляешь, какие очереди в субботу в супермаркетах,– серьезно оправдался Брэд, доставая из багажника упаковку кока-колы.

У двери дома они пожали друг другу руки и с улыбками обнялись.

– Давно не выделись.

– Давно.

– Какие дела на сей раз привели тебя ко мне?– усаживаясь в кресло и предлагая присесть другу, спросил Алекс.

– Я весь в делах. Представляешь, сегодня у меня еще две деловых встречи в офисе и деловой ужин. Заехал на часик к тебе, хоть как-то отвлечься.

– Занят в субботу? Не завидую.

– Да, а завтра придется идти на одно умопомрачительное собрание, чтобы поймать одного партнера, который все время пытается от меня уйти,– поделился Брэд.

– Куда?

Не успел Брэд раскрыть рот, как парадная дверь распахнулась, и послышался стук женских каблучков. Алекс тут же поднялся и настороженно оглянулся.

– Привет, я освободилась раньше и подумала, что мы еще сможем позавтракать вместе,– протараторила Элен сразу у порога гостиной.

Ахматов напряженно перевел взгляд на Брэда. Кроу поднялся с кресла и, не показывая своего смятения, вежливо кивнул девушке. Как только Ахматова перевела взгляд на гостя брата, замерла на месте. Алекс и Брэд мельком переглянулись. Элен сначала засомневалась в первом впечатлении, но, приглядевшись, ошеломленно закусила нижнюю губу. На ее лице явно читалось узнавание, даже через столько лет и изменившуюся внешность.

– Элен, это Брэд Кроу, мой деловой партнер,– опередил Алекс, чтобы сестра не произнесла лишнего.– Брэд, это Элен Ахматова, моя сестра…

– Очень приятно,– не своим голосом произнес Брэд.

– Брэд?!– растерянно выдохнула она и снова засомневалась в том, что не ошиблась.

– Ты рано, мы же говорили о пунктуальности?– непринужденно подходя к сестре и беря ее под руку, проговорил Алекс.– Пойдем-ка на задний двор, пока я решаю дела, ты побудешь с Афиной…

На недовольный возглас Элен брат ответил суровым взглядом, она растерялась, но поддалась и, беспрестанно оглядываясь на мужчину в гостиной брата, вышла на задний двор дома.

– Ты с ума сошел? Я ничего не понимаю, что за ерунда?– возмутилась Элен, когда они вышли на лужайку.

Алекс повернулся к дому спиной и, тоном, не терпящим возражений, проговорил:

– Элен, будь здесь и не входи в дом!

– Это же Брайан!– округлила глаза она.

– Это Брэд Кроу, ты ошибаешься!– настойчиво процедил он.

– Черта с два!

Видя, что сестру не усмирить, Алекс грозно прищурился и очень тихо проговорил:

– Я все тебе объясню, но до того момента ты будешь держать язык за зубами! Ни слова, ни полслова никому: ни по телефону, ни в письме! Тебе ясно?!

Девушка нахмурилась, надула губы. Когда брат был таким серьезным, она знала, что не стоит ему перечить. И все же от волнения таким странным требованием и нетерпения спросила:

– Но ты же мне точно все расскажешь?

– Ты сейчас войдешь в дом, вежливо попрощаешься и уйдешь. А позже я все тебе объясню. И никаких капризов: это вопрос жизни и смерти!– снова сказал брат таким пугающим тоном, что Элен притихла.

– Но это же Брайан?– уже шепотом спросила она.

Тот молча моргнул, зная, что сестра не успокоится без ответа.

Элен изменилась в лице, задумчиво хмурясь, а потом кивнула:

– Хорошо. Но, если ты сегодня же не объяснишь все, – ты мне больше не брат! А с этим бессовестным парнем я еще разберусь!

– Я позвоню тебе… Никаких имен в доме!

Ахматова недоуменно поморгала, но повернулась и быстрыми шагами вошла в дом. Алекс последовал за ней.

– Простите, что оторвала вас от беседы,– немного напряженно проговорила девушка, мельком окинула молодого мужчину взглядом, нервно улыбнулась и прошла к выходу.– Я лучше заеду позже…

Кроу учтиво кивнул и опустил глаза, когда за Элен закрылась дверь.

– Моя сестра – непоседа,– иронично проговорил Алекс.

– Симпатичная,– отметил Брэд, проницательно улыбаясь.

– Слушай, а на улице так свежо, и Афина выделывает такие фокусы, пойдем на задний двор?– предложил Ахматов.– Захвати колу.

Оба вышли из дома, в котором нельзя было обмолвиться лишним словом, на лужайку и остановились у беседки.

– Я совсем забыл об Элен, что она может появиться в любую минуту,– расстроился Кроу.

– Она тебя узнала. Уж не знаю, как. Она теперь не отстанет. Тебе нужно будет поговорить с ней. Меня не упоминай, да и о себе не распространяйся. В общем, знаю, что выкрутишься.

– Как опрометчиво… Она все еще…

– Да, она все еще любит тебя,– опередил Алекс.– Ты не волнуйся, она умеет держать язык за зубами, когда это нужно. А если этого потребуешь ты, она и мне ничего не скажет.

Брэд усмехнулся и размял напряженные плечи.

– А знаешь, я ее увидел и понял, что скучал по ней, по ее задору и неутомимости.

Ахматов согласно кивнул:

– Да, с Элен не соскучишься… Кстати, ты ведь заехал не просто так?

– Ты прав,– посерьезнел Кроу.

Алекс интуитивно уловил, о ком пойдет речь. Брэд тяжело вздохнул и пристально всмотрелся в глаза друга.

– Эл, скажи мне честно: что между тобой и Софией? Вот уже несколько дней я не могу с ней поговорить. Она кладет трубку или молчит, приглашаю ее на встречу, она не приходит. Что с ней происходит? Ты ближе всего к ней, может, объяснишь?

Ахматов с протяжным вздохом отвел глаза, чего никогда не делал в любом, даже самом напряженном разговоре с другом. Он ничего не отрицал, но и говорить ему было трудно.

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Тебе есть что сказать?

– Ты говоришь, как прокурор.

– Слушай, Эл, я знаю тебя, ты прекрасно играешь роли, ты умело очаровываешь женщин, и мне никогда не было до этого дела. Но я не позволю тебе играть с Софией!

– Я не играю. Хотел бы, да разучился.

– Что это значит?– раздраженно спросил Кроу.

– Брэд, в чем ты хочешь меня обвинить?– сердито проговорил Алекс, заметив, что друг взвинчен и твердо настроен защищаться, хотя никто не давал ему повода.

– Обвинить?– удивился тот.– Возможно, я преувеличиваю, но ты никогда не увиливал от ответа?

– Я не увиливаю. Просто не знаю, что тебе сказать… У нас с Софией сложные отношения. Она настроена враждебно, как бы я ни вел себя с ней. С самой первой встречи. Впервые я в недоумении и растерян…

– Ты!.. С чего бы это?

Алекс досадно покачал головой и очень тихо сказал:

– Неужели и ты считаешь меня циником?

Кроу нахмурился, но справедливо заметил:

– Только не по отношению к дружбе и к делу.

– Тогда мне нечего тебе сказать,– усмехнулся Алекс и отвел глаза к заливу.

– Она нравится тебе?– с опаской предположил тот.

Алекс тяжело вздохнул, сунул руки в карманы брюк и закинул голову назад, обратившись лицом к солнцу.

– Это недоразумение. Но не бойся, я не обижу ее… И я поговорю с ней о тебе.

Кроу это не успокоило, ему все еще не давало покоя настроение сестры. Но враждовать с другом он не собирался, да и оснований обвинять Эла в непорядочности по отношению к Софии было недостаточно. Он резко выдохнул и взмахнул руками.

– Эл, я просто очень волнуюсь за Фисо. Не считай это личной обидой, но я побаиваюсь за нее. Ты непостоянный. А ей сложно потом выбираться из скорлупы. Она и так никому не верит. Понимаешь?

– Хорошо, что Элен не столь ранима.

Это прозвучало как укор и как скрытая обида.

– Ты прав,– покаялся Кроу.– Элен – твоя сестра. Но ты прекрасно знаешь, как я к ней отношусь. Я ничего ей не обещал и не давал надежды на будущее… А что между вами с Фисо, я и представить себе не могу.

– Фисо,– задумчиво произнес Алекс и тоскливо улыбнулся.

Брэд подозрительно свел брови.

– Она снится мне каждый день, а когда я бодрствую…– Алекс сделал паузу и оглянулся на друга:– Можешь злиться сколько угодно, но это моя женщина, и я открыто тебе это заявляю. Я от нее не отступлюсь…

Кроу опешил от откровенности Ахматова, это ярко отразилось у него на лице.

– И, наверное, тебе пора на деловую встречу в офис,– закончил Алекс и медленно побрел к дому.

– Ты это серьезно?– крикнул Брэд, осмыслив слова друга.

– Железно!– ответил тот и вошел в дом.

***

Вечер обещал быть напряженным. Сегодня оперативной группе Ахматова предстояло проработать детали пятого этапа операции «Леди». Вся активная группа должна была собраться в закрытом уютном баре, где назначались явки.

Ахматов и Андерсон прибыли на место в пять вечера. Макстейн прислал Сибил Кайл с особой задачей – отследить и отреагировать на отношения главных фигурантов операции – Ахматова и Мэдисон. Алекс и Тед давно привыкли к работе психоаналитика с эмоциональными проблемами агентов, но ни один из них не мог предположить, как будет вести себя Леди сегодня и что придется отрабатывать Ахматову на обязательных сеансах с Сибил.

Келтон привез Мэдисон к шести вечера. Как только они вошли в бар, двери за ними захлопнулись. Бармен приветливо кивнул и вышел из-за стойки в свою каморку, оставив группу обсуждать свои дела.

София взглянула на Сибил, сидящую к ней спиной, и догадалась, что ее присутствие здесь не случайно. Спокойно выдохнув, девушка прошла к столику и дружелюбно улыбнулась:

– Добрый вечер!

Ахматов привстал и подвинул ей стул. София нисколько не смутилась и благодарно кивнула.

– Итак, все в сборе,– начал Ахматов, заставляя себя переключиться с мыслей о девушке на работу с группой.– Майк, ты отработал с Леди схему дома? Есть проблемы?

– Никаких. София – умная девочка!

Мэдисон закатила глаза от неловкости из-за Келтона, который не скрывал дружеской привязанности к ней. Сибил загадочно улыбнулась в сторону Софии. Ахматов кашлянул, чтобы сосредоточить внимание группы на операции и продолжил:

– София, тебе удалось получить личное приглашение Хоуэлла?

– Да,– коротко ответила София.

– Как же тебе это удалось?– похвально улыбнулся Тед.

– Я просто сказала, что услышала о его традиции, что никогда не была на таких вечеринках и так хочется надеть на себя костюм Евы,– иронично ответила девушка.

Ахматов сглотнул от напряжения.

– Да, ты тоже оригиналка!– рассмеялся Тед, заражая смехом и Майка.

– Хорошо, что не пришлось использовать вариант «Б»,– отметил Алекс.

– Что это за вариант?– настороженно поинтересовалась София.

– Убить уже приглашенную Кати Ла Саль и сделать тебе пластическую операцию,– басом проговорил Майк.

Ахматов и Андерсон бросили на Келтона осуждающий взгляд. Сибил поморщила лоб, сдерживая смешок. София закатила глаза, но вежливым тоном отметила:

– Глупая шутка!

– Уже и пошутить нельзя?– беззлобно возмутился Майк.

– Отлично, проговорим о дополнительных условиях в операции. Небольшая трудность состоит в том, что в кабинете Хоуэлла Леди не сможет использовать голосовую связь, но при ней будет видеокамера. Майк, я думаю установить в мою маску мини-экран, на который будет идти сигнал с камеры Леди. Это возможно?

– Если бы у тебя был шлем, это было бы возможно, но рискованнее, и мы остановились на костюме амфибии.

– Хорошо, тогда будешь комментировать каждое ее действие.

– Окей.

София мысленно представила Алекса в костюме человека-рыбы и усилием воли сдержала улыбку. «А кем буду я? Представить себе не могу. Наверное, женщиной-кошкой?– усмехнулась она.– Рыжий дьявол, я буду очаровательна!»

Такой Софию, как сегодня, Алекс еще не видел. И все заметили перемены в ней. Она уверенно спокойно отвечала на все вопросы Алекса, решительно смотрела в глаза, не встречала его просьбы колкими фразами и усмешками, не возражала его рекомендациям. Более того, на протяжении всего собрания София не шелохнулась, не изменила позы, ничего не трепала в руках, не выкручивала пальцы, будто перед ними сидела другая девушка.

Алекс был слегка удивлен, когда она без какого-либо сопротивления приняла ту же уловку, что и на приеме у Фарлонга, – выступить на маскараде в роли его девушки. Кроме этого, она даже высказала несвойственное ее прежнему поведению пожелание – вместе подобрать маскарадный костюм. На что Ахматов, конечно же, согласился. Сибил отметила положительную динамику в развитии партнерских отношений Ахматова и Мэдисон.

И в целом сегодняшнее обсуждение операции прошло эффективно и достаточно быстро. Уже в завершение разговора Андерсон сообщил:

– София, возможно, это только мои сомнения, но возникло опасение, что «Цербер» может быть не эффективен? Я узнал кое-что. То, что произошло вчера утром в ФАМО, не было сбоем. Это было несанкционированное проникновение в базу данных. Служба информационной безопасности не стала сообщать этот факт, но начала свое расследование.

– Конечно, он не эффективен, поскольку еще не установлен на сервере Хоуэлла,– подтвердила Мэдисон.– Но я уверяю, что после установки будет положительный эффект. А что это было проникновение, то я и без твоих секретных служб знаю. Я как раз была в сети в то же самое время. Это тот самый случай, о котором я говорила. Человек, пользующийся специальной программой, входит в сеть, но он не знает, что в там уже стоит наша ловушка. Еще несколько секунд, и его бы засекли, но, видимо, ему тоже пришло уведомление о сбое, и он свернул работу. Теперь он будет осторожнее и может изобрести что-нибудь новенькое.

– А что ты делала в сети?– возмущенно спросил Тед.

– Я забралась на доступный мне уровень, но я еще не вводила пароли…

– Зачем?!

– Хотела проверить жизненную способность «Цербера»…– с недоумением призналась София.

– Ты чуть не подставила саму себя!– голосом, срывающимся к крику, проговорил Андерсон и, недовольно глядя на Мэдисон, поднялся и поставил руки на бедра.

– Тед, не кипятись,– успокоил Ахматов.

София опустила голову.

– Ты действительно знала, что делаешь?– обратился Алекс к девушке.

– Разумеется,– спокойно ответила она.

– Я так и думал. Тед, присядь. У нас впереди предпоследний этап операции, паниковать нельзя.

– Я и не паникую,– возразил Тед, присаживаясь на свой стул.

– Паникуешь,– заверил его Алекс.

– Я паникую?– удивился Тед и взглянул на Майка за поддержкой.

– Паникуешь,– улыбнулся Келтон.

Андерсон покосился на Сибил. Она покивала и сдержанно улыбнулась.

– Хорошо,– недовольно признал Тед,– я паникую. Как будто вы за нее не переживаете?!– и он кивнул на Мэдисон.

Алекс мягко рассмеялся и бросил мимолетный взгляд на Софию. Она тоже взглянула на него и улыбнулась. В одно мгновение между ними, словно ток пробежал, словно между ними было полное доверие и гармония. Оба опустили глаза. Ахматов посерьезнел и проговорил:

– На сегодня достаточно. Тед, Майк, займитесь завтра с утра фургоном. А маскарадные костюмы мы с Леди привезем после обеда. Расходимся.

Все дружно поднялись и, разминая спины и ноги, разошлись по бару. Сибил ушла первой. Майк заглянул за стойку бара, чтобы промочить горло.

Алекс посмотрел на Софию, как она накидывает джемпер, и кивнул Андерсону, чтобы тот уходил без него.

Когда Тед попрощался и вышел, Алекс приблизился к девушке и тихо сказал:

– София, я хочу предупредить тебя. Ты, наверное, понимаешь, что завтра на маскараде будет и мисс Фурье?

София разочарованно моргнула, но понимающе кивнула.

– В прошлый раз она сыграла с нами злую шутку. Прошу тебя, будь внимательна, не снимай маску и обходи Жанну стороной. Не контактируй с ней ни при каких условиях, пока не выполнишь операцию… А потом можешь сделать с ней все что угодно.

Девушка улыбнулась его шутке, но лицо Алекса было серьезным, и она поняла, что эту женщину действительно стоит опасаться.

– Я постараюсь. Выберу маску пострашнее, чтобы она сама меня обходила.

Ахматов улыбнулся и легко коснулся пальцем кончика носа Софии.

– Выше нос!

– Я не успела вас поблагодарить за карту… Спасибо,– открыто протянула свою ладонь София, надеясь быстрее распрощаться с ним, чтобы тот не предложил проводить ее.

Ахматов ответил ей мягким рукопожатием.

– Это моя часть работы,– улыбнулся он, вспоминая ее реплику на приеме у Фарлонга, но, заметив, как опустились плечи девушки, искренне добавил:– Мы понимаем друг друга с полуслова, верно?

София с внутренним смущением опустила глаза на свою ладонь в его руке и нерешительно попыталась освободить ее. Но Алекс крепче сжал пальцы девушки и притянул ее к себе. Она поддалась, и он обнял ее второй рукой за плечо. София прижалась щекой к его груди и подумала: «Это объятия благодарности и не больше… Но как же я люблю тебя! Спасибо, что ты оказался рядом… Матерь божья, прости меня, но я не смогу сказать ему этого… Прости, не смогу…»

Отстранившись от Ахматова, София отняла руку и сказала:

– Я жду вас завтра утром. А сегодня, с вашего позволения, меня отвезет Майк?

Алекс не мог возразить ей, но как он хотел еще немного побыть с ней наедине. Однако уступил.

– В одиннадцать будет не рано?

– Я не соня!– шутливо возмутилась София.

– Ты должна выспаться.

– Спасибо за заботу,– сдержанно ответила она и отошла к Майку, ожидающему ее у барной стойки.

Алекс прощально кивнул и с надеждой глубоко вздохнул. Сегодня Мэдисон его удивила. Возможно, это было начало чего-то большего.

Но никто не догадывался, что София играла перед Сибил. Хотя вести себя прилежно было даже приятно. Однако она не собиралась показывать Ахматову, что сдалась.

***

Бал-маскарад. Одно название означало что-то непредсказуемое, удивляющее своей пышностью, яркостью и захватывающей дух атмосферой. Здесь было возможно все: баловство и притворство, невежество и фривольность, бесцеремонность и необузданность, беспечность и безрассудство – все были в масках и играли роли.

В особняк Кевина Хоуэлла София приехала на такси. Ахматов прибыл немного раньше, чтобы охарактеризовать обстановку в доме, атмосферу, уточнить количество охранников и подготовить девушку к операции.

Из такси София последний раз связалась с Майком и Тедом, убедившись, что они слышат ее, и, накинув маску, вышла прямо у парадной двери.

С первого шага ее захватил дух маскарада. Это действительно было нечто. Огромный зал был украшен в стиле бразильского карнавала: окна затянуты темными полотнами с изображением фантастических масок, стены были увешены гирляндами и светильниками с неоновым светом, такое же освещение было повсюду, блики от вращающихся зеркальных шаров под потолком рассыпались по залу. Пол был устелен крупными переливающимися блестками, и при каждом шаге слышался шелест, словно при прогулке по парку с опавшей листвой. По залу разгуливали приглашенные, облаченные в маскарадные костюмы необыкновенной красоты, необычайно смелых форм и впечатляющих своей оригинальностью. Многих людей даже по походке и жестам трудно было определить, кто из них мужчина, а кто женщина. Но абсолютно все костюмы были узнаваемы.

София с удовольствием отметила, что несмотря на нешуточный повод присутствия здесь, все-таки она испытывает радость от погружения в загадочную и интригующую атмосферу маскарада. Страстная экзотическая музыка подчеркивала характер события и создавала настроение. И неловкость, которая возникла у нее еще дома, когда она увидела себя в зеркале в своем маскарадном костюме, исчезла среди множества еще более откровенных костюмов.

Девушка была неподражаема в своем образе женщины-кошки. Она замедлила шаг у стены с зеркалом и окинула себя критическим взглядом. Все ее тело с головы до пят было обтянуто черной, как смоль, лакированной кожей, что делало его еще стройнее. Шапочка-маска прикрывала лицо лишь до середины носа, и единственное, что не было скрыто под черной кожей, – это аккуратный носик с нарисованными усиками под ним и красные сочные губы на фоне белой кожи лица. И глаза – яркие, с зелеными линзами с узким вертикальным зрачком, с хитрым прищуром, с длинными пушистыми ресницами – создавали завершенный образ кошки-охотницы. Радиопередатчик был скрыт за плотной шапочкой с острыми ушками на макушке, в одном из которых скрывалась и видеокамера.

«Очень даже неплохо!– довольно оценила себя София.– А я не хотела его выбирать! Зато так удобно: ни за что не цепляюсь, и в темноте меня почти не видно! Хм, эти милые ушки на макушке и пушистый воротничок – просто чудо! Алекс обалдеет, когда меня увидит… И пусть облизывается, потому что я ему никогда не достанусь! Сладкой будет моя месть за всех сразу!»

Только почему-то внутри было тоскливо, а в глазах не хватало хладнокровия.

«Ладно, Фисо, ты немного погорячилась,– призналась она себе.– Но я могу его хотя бы поразить?»

София провела пальчиками, обтянутыми тонкими блестящими перчатками с серебристыми коготками на концах, по скользкой лакированной коже на талии и бедрах, взяла в руки свой хвостик и, соблазнительно вертя им перед собой, кошачьей походкой направилась в центр зала.

Ахматова нигде не было видно и слышно, видимо, он отключил свой радиопередатчик или молчал. Но София была уверена, что он наблюдает за ней. А пока он отсутствовал, у нее было время осмотреться, немного привыкнуть к обстановке и сосредоточиться. Она, обольстительно улыбаясь, подошла к столу с закусками, увидев нарезку из рыбки, облизнулась. Зацепив лакомый кусочек коготком, София не постеснялась закинуть голову и, широко раскрыв рот, положила его на язык.

– Какая прелесть!– восхитилась она и встряхнула рукой, будто кошка лапкой.– Мне все больше это нравится!..

– Ах, какая знойная кошечка!– раздалось рядом с ее плечом.

Она тут же повернулась и округлила глаза. Перед ней стоял Хоуэлл в костюме омара и бесстыдно пялился на ее формы.

– А-а, мистер Хоуэлл?– изобразив радушную улыбку, проговорила девушка.– Замечательный выбор костюма, вам идет!

– Что вы, София, просто Кевин. А вы сказали, что будете в костюме Евы, где же он?– разочарованно окидывая девушку взглядом, спросил тот.

– Передумала в последний момент,– не растерялась София и невинно закатила глаза.

– Но вы и так очаровательны,– заключил мужчина и потянулся к девушке, чтобы поцеловать ее в щечку.

– Э-э, мистер Хоуэлл… Кевин, простите мне мою хитрость, но я здесь не одна,– нашлась девушка, отступив на шаг в сторону.

Хоуэлл нахмурился и оглянулся вокруг:

– А с кем же?

– Со мной,– вставил высокий мужчина, неожиданно появившийся за спиной Софии в маске, скрывающей большую часть лица.

Девушка замерла с дерзкой улыбкой на губах.

– А-а, как я сразу не догадался, что такая кошечка не может быть одна,– огорчился Кевин и укоряющее посмотрел на девушку.– Кто же ваш обольститель?

София оглянулась назад и увидела человека-амфибию. Неожиданный образ Ахматова рассмешил ее, и она весело засмеялась. Милые ямочки показались на ее щечках, и глаза озарились необычайно счастливым светом.

– Не расстраивайся, Кевин. У тебя ведь уже есть дама сердца,– намекнул человек-амфибия, кивая на рыжеволосую русалку в другом конце зала.

– Ну что ж, это не последняя моя попытка очаровать вас, София,– усмехнулся Кевин, узнав амфибию по подбородку и губам, и учтиво склонил голову.– Ничего личного, Алекс.

– Конечно, это просто отчаянная попытка увести мою даму,– невозмутимо улыбаясь, поддел Ахматов.

Хоуэлл досадно повел бровью и отошел к гостям с другой стороны стола.

София еще раз окинула Ахматова любопытным взглядом. Он выглядел озорно: большие блестящие глаза из пластика, напоминающие рыбьи на облегающей шапочке, плавник на макушке веселили взгляд. И, хотя фигура Алекса была действительно давидовская: осанка, атлетическое сложение, костюм с чешуей и плавниками придавал, скорее, цирковой облик, чем вид мужественного суперагента.

– Плавник не жмет?– сдерживая улыбку, спросила София.

– Ты находишь меня смешным?!– удивленно воскликнул Алекс.

Софию это еще больше насмешило, но она всеми силами сдерживала смех, прикрыв рот ладонью.

– Нет, но…

– Но ты хихикаешь!

Ахматов сам рассмеялся и потрепал хвостик в ее руках.

– Хотите рыбки?– улыбнулась София.

– Если честно, я только что с охоты,– оглядываясь на стол с закусками, пошутил Алекс.– А вот роллы – деликатес, от которого не откажусь никогда!

– О-о, это роллы?! После того, как вы сводили меня в японский ресторан, я обожаю их,– аппетитно облизнулась девушка и потянулась к блюду с экзотической закуской.

– Завтра в восемь?– улыбнулся Алекс, нанизывая на острую палочку ролл.

– Что?– не поняла София.

– Ужин в японском ресторане.

– Как вы живо реагируете!

– А разве кошки любят вялую рыбу?

София устремила изучающий взгляд на маску Ахматова, но сквозь темный пластик не могла разглядеть его глаз.

– Некоторые кошки совершенно равнодушны к рыбе,– заметила она и выдернула свой хвостик из его рук.– Пойду прогуляюсь по залу.

На небольшом подиуме в центре зала появился распорядитель маскарада и громко объявил в микрофон:

– Дамы и господа, леди и джентльмены, не забывайте проявить всю свою находчивость и смелость, в конце вечера мы выберем лучший маскарадный костюм, и его обладателя ждет сюрприз. Веселитесь и играйте, пока вы в масках! В полночь маски падут, и вы будете раскрыты! Так давайте же выпьем за великое торжество Сатира!

«Причем здесь Сатир?– иронично отметила София и зааплодировала вместе со всеми.– У меня начинает болеть голова от всего этого замысла. По-моему, я переоценила свои силы…»

Для непринужденного вида она взяла бокал шампанского и только пригубила. А потом отошла к коридору, который вел в кабинет Хоуэлла, и заглянула в него. Дверь в кабинет была первой.

«Рыжий дьявол! Так близко от зала. Надо быть невидимкой, чтобы пройти туда незамеченной»,– расстроилась она и издала хныкающий стон.

– Леди, у тебя проблемы?– спросил в наушник Тед.

София сразу оживилась и, скрывая напряжение, промурлыкала:

– Мне все так нравится!

– И мне тоже!– раздался приятный мужской голос рядом с девушкой.– Разрешите представиться, Бэтмен!

Девушка медленно развернулась на каблуках и широко открытыми глазами взглянула в лицо мужчине. Его лицо вдруг резко поменялось, когда он узнал даму, стоящую перед ним. Лицо Софии тоже напряженно вытянулось.

– Фисо!

– Мистер!..– София осеклась, вовремя вспомнив, что ее слышат и Майк, и Тед.– Бэтмен? Вау!

– А ты что здесь делаешь?– рассматривая сестру в потрясающем и к тому же невероятно соблазняющем костюме, спросил Брэд.

– Я веселюсь,– солгала она.– А ты как здесь оказался?

– По этой же причине.

– Ты здесь женщин соблазняешь?

Брэд напряженно рассмеялся и взял сестру под локоть.

– Честно говоря, не ожидал, что ты у меня такая соблазнительная девочка! Пойдем прогуляемся на свежем воздухе?

Она слегка отстранилась от брата и покачала головой.

– Прости, я не могу уйти.

– Почему?– недоуменно поинтересовался Кроу.

София опустила глаза и, колеблясь с ответом, вытянула губы в трубочку.

– Что эта мышь тут делает?– с усмешкой, не подавая вида, что удивлен, спросил Ахматов.

Брэд подозрительно прищурился и поочередно окинул сестру и друга тревожным взглядом. Ахматов протянул руку девушке и притянул ее к себе. Та с внутренней растерянностью поморгала пышными ресницами и с извиняющейся улыбкой отошла к Алексу.

– Только не говорите, что вы здесь…

«На операции»– хотел продолжить Брэд, но не осмелился произнести это вслух.

– А мы и не говорим,– отозвался Ахматов и оглянулся на Софию.– Мы отойдем, а ты веселись!..

Ахматов развернул девушку в другую сторону от Кроу и увел. Брэд нервно оттянул ворот костюма и тяжело задышал. Это было для него пыткой. Что делала здесь его сестра вместе с Ахматовым, он даже предположить боялся. Помешать он им не мог, но надеялся, что Фисо – лишь прикрытие Эла, а не активный участник операции. Чтобы немного успокоиться и не нагнетать тревогу, Кроу снял маску и вышел на свежий воздух. «Дьявол, это невероятно! Куда он втянул ее?»– беспокойно подумал он. Отсутствие какой-либо информации пугало.

Ахматов подвел девушку к динамику, откуда звучала музыка, и сказал:

– Через пятнадцать минут в доме отключат электричество на одну минуту, в это время тебе нужно будет пробраться в кабинет. Если не сможешь, то следующее отключение света будет только через час. Поэтому сделай это с первой попытки.

София нервно свела брови и от нарастающего напряжения в теле стала притопывать каблучком в такт музыке.

– Никаких импровизаций. Полное молчание в эфире.

– Я поняла,– кивнула она.

– Прошу тебя, будь осторожна…

София смирила дух и пристально посмотрела на его маску из-под пышных ресниц.

– Я поняла!– повторно чуть повышенным тоном заверила она и выглянула из-за его спины.– Нам же никто не помешает?

– Никто,– ответил Алекс, понимая, что она беспокоится о присутствии брата на маскараде. Но, очевидно, тот был здесь по своим делам.

София скептически дернула плечами, но больше не стала задавать вопросов и взглянула на свои часы.

– Леди, займи исходную позицию,– проговорил Тед, слыша каждое слово агентов.

Девушка послушно исполнила команду и ушла от Ахматова в направлении коридора, ужасающего своим предназначением.

Пятнадцать минут пролетели, как минута, как бы София ни умоляла время остановиться. Ей стало страшно, пальцы на руках леденели, колени дрожали, но все-таки от этой авантюры захватывало дух.

Внезапно в зале погасли все гирлянды. Стало темно и тихо, как в склепе. Вокруг пробежали возгласы недоумения. Блестки под ногами шуршали, а пульс отбивал барабанную дробь. София немедля вошла в коридор и протянула руку к дверной ручке кабинета Хоуэлла. Дверь подалась вперед, и она проскользнула внутрь.

В комнате было темно. На ощупь девушка добралась до стола и нащупала кнопку включения системного блока. Через несколько секунд появилось электричество. Маленькие красные точки в углах комнаты замигали. Это были видеокамеры.

– Камеры заблокированы, приступай,– прозвучал уверенный голос Майка.

София тут же включила компьютер и достала из-под пушистого воротника карту памяти.

Через семнадцать минут «Цербер» был успешно установлен на последнем из пяти главных терминалов. София торжествовала. Она облегченно выдохнула, завершила работу программы и выключила питание компьютера. Но только она двинулась в сторону выхода, как вдруг книжный шкаф с полками отъехал в сторону, и в кабинет ввалились какие-то люди и упали на диван напротив стола. София среагировала мгновенно: тут же присела и проползла под столешницу.

«Рыжий дьявол! Вот это провал! Что же делать?!»

Как назло, в эфире было полное молчание. И сама София не могла подать сигнал тревоги, ругая себя за то, что забыла тревожную кнопку в виде кольца в сумочке, а сумка в гардеробной.

«Где же Алекс? Он даже не знает, что произошло!»

Девушка леденела от ужаса, представляя себе возможные последствия ее обнаружения. Воображение играло с ней в жестокие игры, дразнило и бросало в растерянность. Но она продолжала нагнетать напряжение отчаянными мыслями, с каждой секундой теряя способность рационально мыслить. Мышцы груди свело, и ей стало не хватать кислорода. София сжала пальцы в кулаки и попыталась взять себя в руки, сосредоточиться на дыхании. Потом она прислушалась и услышала странные звуки, напоминающие сопение и стоны удовольствия. По голосам она разобрала, что в комнате находятся мужчина и женщина. А интуиция подсказала, чем они занимаются. София прикрыла рот ладонью и прошептала:

– Алекс, помоги…

Но в эфире была полная тишина. София поняла, что ее голос слишком слаб, чтобы его колебания уловил передатчик.

Время шло, нужно было что-то предпринять, но ей ничего не приходило на ум, и она отчаянно боролась с растущим чувством вины и паники, подбирающимся к горлу.

Она зажмурилась, но потом вдруг открыла глаза и осознала, что в комнате все еще темно и ее пока никто не заметил. «А что, если я просто тихо выйду отсюда. Вряд ли они в своем состоянии заметят это? Больше не могу, сейчас сердце разорвется… Почему никто не предупредил, что здесь еще один вход?! Если выберусь отсюда, убью Майка и Теда за дезинформацию. И Алекса заодно…»

Девушка беззвучно развернулась под столом, выгнулась и выглянула в щель между столешницей и горизонтальной перекладиной.

На диване творилось что-то невообразимое. В памяти Софии сразу возникли сцены из жизни: отца с Кларенс, Кери с Блэндой. Она еще никогда не чувствовала себя так мерзко. Брезгливо сморщив губы, София отвернулась и осела на пол.

– Кевин, ты просто зверь!– неожиданно раздался страстный женский возглас.

И София чуть не ахнула, узнав обоих. Это были Жанна Фурье и хозяин дома. И они занимались сексом прямо у нее за спиной. «Матерь божья, за что мне это?!»– взмолилась София и снова взглянула на диван.

В полумраке были различимы только резкие движения двух тел, но куда были направлены их головы, рассмотреть не удалось. Тут София подумала о том, что после секса они захотят привести себя в порядок и включат свет, и тогда умолять бога о пощаде будет бессмысленно. Она должна была действовать прямо сейчас.

Стиснув зубы, встав на четвереньки, женщина-кошка пригнулась и выползла из-под стола в сторону двери. Широко открыв глаза и улавливая малейшее движение на диване, она стала быстро, но бесшумно перебирать руками и коленями по ковру. Резкий мужской возглас заставил на секунду замереть на месте, но потом девушка только еще решительнее задвигалась в направлении двери… И, наконец, достигла цели.

– Леди, ты в порядке?– спросил Тед в передатчик.

Но девушка не могла ни ответить, ни подать шумовой знак.

– У меня нет картинки, ты выключила камеру?– спросил Майк.

«Да, заткнитесь вы!»– подумала София, дотягиваясь до дверной ручки. С замиранием сердца она потянула ее вниз… Дверь приоткрылась. Еще две секунды, и она была бы на свободе, но неожиданно послышался тревожный мужской голос:

– Здесь кто-то есть?!

София собрала всю волю в кулак и выскользнула из кабинета. Напротив двери у стены стоял Ахматов. София буквально врезалась в его плечо и, схватив его за руку, ничего уже не соображая, втолкнула в узкую дверь напротив. Алекс даже не успел открыть рот и среагировать, настолько его выбило из колеи поведение девушки. Они оба оказались в кладовке размером с коробку холодильника, вплотную друг к другу, стоя на носочках, ошеломленные, бешено дыша.

– Дьявол, Мэдисон, что происходит?– сквозь зубы выпалил Алекс.

– Тш-ш,– прикрыла ладонью рот мужчины София и замерла.

В коридоре вспыхнул центральный свет, и его проблески упали на лица Ахматова и Мэдисон сквозь щели в двери кладовки.

– Кажется, здесь кто-то был?– беспокойно проговорил мужской голос.

– Не сходи с ума, тебе показалось,– ответил женский голос.

– Я вызову охрану…

София зажмурилась и ухватилась за руку Алекса, чтобы удержаться на каблуках, так как на полу совсем не было места поставить ногу удобно, а стоять на носочках – мышцы голени сводило судорогой. Ахматов откликнулся, легко подхватил ее рукой за талию и приподнял над полом. Она оказалась прижатой между стеной и его широкой грудью. Алекс склонил голову к дверной щели и понял, что в коридор им не выйти: дверь в кабинет Кевина была открыта, и там горел свет. Возможно, Хоуэлл уже связался с охраной, и та вот-вот появится в коридоре. Тогда другой рукой он нащупал в двери защелку и заперся изнутри.

София открыла глаза и напряженно всмотрелась в холодные очки-маску на лице мужчины. Ее голова была вровень с его головой, и между ними было расстояние не больше, чем в развернутую ладонь. Он держал ее одной рукой, словно перышко, а ее ноги болтались в воздухе, задевая каблучками не то ведро, не то швабру. Ахматов дышал тихо, ровно, хотя и слишком часто. Она же нервно хватала воздух ртом, иногда задерживая дыхание, прислушиваясь к каждому шороху. Они оба не знали, сколько еще простоят в этой каморке.

Тут в коридор из своего кабинета вышел Кевин и стал громко разговаривать по телефону. София, растопырив пальцы рук, оперлась о стену, чтобы не потерять равновесие и не перевеситься в сторону двери. По телу побежали нервные мурашки, и она вздрогнула. Губы Алекса приоткрылись. Он потянулся и прижался щекой к щеке девушки, губами касаясь ее уха.

– Не бойся! Тебе все удалось сделать?

Девушка быстро кивнула, невольно прижимаясь к мужчине всем телом.

– Молодец! Теперь нам надо выждать, пока коридор опустеет, и сообщить Майку, чтобы он отключил электроэнергию в доме. У нас все получится, только держись!– ободрил Алекс, а потом отстранился и улыбнулся.

«Ему, наверное, не привыкать,– подумала София.– Может, мне его обнять? Так этого хочется… Висеть же неудобно…»

Но София опустила глаза и не дала воли своим чувствам.

Неожиданно откуда-то сверху со стены на плечи Ахматова упало что-то большое и твердое. Он рефлекторно наклонил голову вперед, чуть не коснувшись губами ее губ. София скованно прижала затылок к стене настолько плотно, насколько могла это позволить. Алекс замер, опасаясь уронить предмет на пол и шумом привлечь внимание Хоуэлла, все еще говорящего по телефону у самой двери. Вторая его рука была свободна, но он не мог поднять ее, чтобы вернуть предмет на место, потому что негде было развернуться.

Однако упавший предмет был несколько тяжеловат и давил на затылок и плечи мужчины. Тогда София отняла руки от стены и протянула их за плечи Ахматова, чтобы немного помочь ему. Она взяла предмет, на ощупь похожий на складной матрас, и зафиксировала его на одном месте. А Алекс помог ей тем, что обнял ее второй рукой.

– Эй, куда вы пропали?– раздался голос Теда в наушниках обоих.

Девушке отчаянно хотелось сказать Андерсону, что им нужна его помощь, но, покосившись на дверь, только сжала губы и судорожно выдохнула.

– Алекс, София, вы что там, уснули? Подайте хоть какой-то знак? Хотя, если охрана молчит, то, вероятно, вы на свободе?

По тому, как Алекс напряг мускулы груди и рук, София догадалась, что он начал уставать и мышцы его рук немели от напряжения, к тому же она прижимала их к стене своим телом. Она попыталась рассмотреть, что было под ее ногами, чтобы постараться встать на носочки, но не удалось: Ахматов слишком плотно прижал ее к стене, и любое движение могло выдать их.

Наконец, Хоуэлл завершил разговор по телефону и отошел от кладовой. Сердце Софии тревожно дрогнуло.

– Майк,– прошептала она.

– Молчи,– остановил Алекс, прошептав это почти в ее губы.

В другой конец коридора прошло несколько человек. София закусила губу. Из зала послышалась музыка, и тогда Ахматов тихо, но достаточно для передатчика заговорил:

– Тед, внимание! Как только подам сигнал, отключи электричество буквально на тридцать секунд.

– Проблемы?– спросил напряженно Тед, готовясь выполнить приказ.

Но отвечать было некогда. Ахматов опустил одну руку вниз, чтобы размять пальцы и приготовиться открыть дверь.

София почувствовала, что постепенно соскальзывает вниз по стене и сильнее прижалась к нему. Алекс поднял голову так, что девушка поняла: он смотрит на нее сквозь свою маску.

– Я аккуратно опущу тебя на пол, постарайся ничего не задеть,– прошептал Алекс.

Его теплое дыхание у ее лица, чувственно подрагивающие губы смутили девушку, и она сама поторопилась опуститься на ноги, чтобы избежать соблазна и прильнуть к его щеке, а может быть, и губам. Опускаясь, София не могла не коснуться лица Алекса. Кончик ее носа медленно прошелся по его горячим губам и подбородку, отчего ее сердце заколотилось еще быстрее, и закружилась голова. Под плотным кожаным костюмом тело покрылось испариной, и с шеи к груди потекли струйки пота. Но когда ее ноги коснулись пола, София потопталась на носочках и подняла голову к Алексу.

– Почему вы не даете команды?– прошептала она.

– Потерпи еще немного.

– У меня скоро сердечный приступ случится…

– Тихо…

По коридору в обратном направлении прошли люди. Она повернула голову к двери и прислушалась. Тишина.

– Ну а сейчас?

– Тед, действуй!– быстро сказал Алекс и приготовился.

В одно мгновение потух свет, прекратилась музыка. Ахматов открыл защелку и толкнул дверь от себя. Затем быстро подхватил Софию за талию и буквально вынес из кладовой. Складной матрас с глухим стуком упал на пол.

Через несколько секунд они оказались в зале, и Алекс поставил девушку на ноги.

– Ну уж этого не нужно было делать!– возмутилась София, разминая руки и вздыхая полной грудью.

– Ты неисправима,– улыбнулся Ахматов и снял свою маску, чтобы остудить голову.

Вновь появился свет. София украдкой осмотрелась по сторонам и остановила взгляд на лице Ахматова. Он смотрел на нее с довольным видом, будто ничего и не происходило в те минуты страха и напряжения. Она снова оглянулась по сторонам.

Глядя только на Мэдисон, Алекс уловил в ее взгляде тревогу.

– Что случилось?– беря ее за руку одной рукой, а другой – за талию, спросил он.– Почему не подала знак тревоги?

Софии не хотелось признаваться в своей оплошности и, заметив в толпе Хоуэлла, она сама прижалась к Ахматову и прошептала:

– Вы не поверите – там была Жанна!

Алекс поднял ее лицо двумя пальцами за подбородок и посмотрел прямо в большие испуганные глаза.

– Кто?

– Мисс Фурье!– нервно повторила София.

– В кабинете? Что же она там делала?– недоуменно проговорил Ахматов, будучи совершенно уверенным в том, что никто не прошел мимо него в кабинет, когда там была София.

Девушка отвела глаза в сторону и несмело ответила:

– Она была не одна…

– Что она делала?

– Не заставляйте меня называть то, чем они занимались… Они просто появились из-за шкафа. Видимо, там второй вход, о котором меня никто не предупредил… И я убью кого-то, как только выйду отсюда,– намеренно разъяренно произнесла последнее предложение она, зная, что сейчас ее слышат и Майк, и Тед.

Ахматов догадался, о чем говорила София, и улыбнулся ее смущению, а затем, пританцовывая, увлек ее за собой в центр зала. София мельком увидела брата, который стоял неподалеку и, казалось, очень серьезно наблюдал за ней, и выдавила на губах довольную улыбку, будто была здесь именно для того, чтобы танцевать и развлекаться.

– Волнуешься?– спросил Алекс, заметив мимолетный взгляд девушки в сторону Брэда.

– У меня к вам просьба…

– Все, что угодно.

– Пожалуйста, скажите ему, что мы здесь только потому, что этого требует этикет?

Девушка умоляющим взглядом посмотрела на Алекса. Ахматов вдруг коснулся своего передатчика на шее и отключил его. София поняла, что проговорилась, но тут же отмотав слова назад, успокоилась: вряд ли Тед и Майк догадаются, о чем она. Ахматов протянул руку к шее девушке и нащупал микрофон на пушистом воротничке, и через секунду мигнул, мол, «Можно продолжать разговор». Она мысленно укорила себя за неосторожность, и виновато поджала губы.

– Я сделаю все, что требуется, чтобы он не беспокоился за тебя,– искренне ответил Алекс.– Но и у меня просьба…

У Софии мгновенно мелькнула мысль, что он чего-то потребует взамен, и она пристальным взглядом обвела его лицо.

– Брэд очень волнуется за тебя, и не только потому, что ты связана с нами со всеми, но и потому что ты странно ведешь себя с ним. Ты избегаешь его?

– Нет!– удивилась София. «С чего бы мне избегать его?– но вспомнила, что несколько раз отказала ему во встрече.– Неужели он разволновался из-за этого?»

– Не мне нужно успокаивать твоего брата. В первую очередь, ты сама должна вселять в него уверенность в своей безопасности. И теперь это уже действительно так. Я поздравляю тебя с завершением активной фазы.

София оглянулась вокруг, не слушает ли их кто, но музыка играла так громко и другие танцующие пары были от них на таком расстоянии, что можно было говорить в полный голос, а не считывать половину слов только с губ.

– Вы говорили обо мне?

– Он только спросил о твоем настроении, и я пообещал, что постараюсь его улучшить.

– А-а… Кстати, вы не заметили, что музыка несколько изменилась?– улыбнулась она и отстранилась от мужчины.

И действительно, гости танцевали рок-н-ролл.

Ахматов не выпустил руку Софии из своих пальцев, увлеченно наблюдая, как она стремится отнять ее, а его взгляд был таким ласкающим, будто рукой обводил каждую черточку ее лица.

– Пустите же!– нетерпеливо возмутилась София от смущения и оттолкнулась второй рукой от его груди.– Если вам хочется потанцевать, пригласите кого-нибудь еще. А я пойду съем еще несколько роллов. У меня разыгрался жуткий аппетит.

Девушка отвернулась и пошла к столам с закуской, тоскливо потирая свою ладонь в перчатке, которая только что ощущала тепло пальцев Ахматова. На пути она включила свой микрофон, чувствуя себя уверенней, когда ее слышит группа.

«Что-то мне не по себе. Я бы прямо сейчас ушла отсюда! Что бы такое придумать, чтобы не вызвать подозрений?– мысленно озадачилась София и вдруг ощутила на своей талии руку.– О-о, почему он так настойчив?!»

София резко оглянулась, готовясь высказать Алексу все, что думает по этому поводу, но оторопела, когда увидела позади себя Хоуэлла. Она тут же выгнулась так, чтобы его рука соскользнула с ее талии, и притворно вежливо улыбнулась:

– Вам некуда положить свои клешни?

– О-о, как остроумно!– нисколько не обиделся Кевин и помахал ей своими красными перчатками-клешнями.

Перед глазами Софии возникла сцена, увиденная в кабинете, которая еще недавно повергла ее в шок, и она почувствовала, как к горлу подкатывает волнение, а ноги наливаются тяжестью. Но усилием воли она отвернулась, изобразив на лице увлеченность предложенными закусками, и потянулась к блюдам.

– Я слышал, вы любите японскую кухню?– продолжил Кевин.

– Вы правы, это моя слабость,– натянуто любезно улыбнулась София, но чувствовала, как кровь закипает в жилах от нетерпения и органической неприязни к Хоуэллу.

Кевин надвинулся на нее и, заигрывая бровями, вожделенным голосом проговорил:

– Как вы смотрите на то, чтобы провести завтрашний вечер в «Красном драконе»?

– Это уже второе приглашение за вечер,– тихо усмехнулась София, но более громко ответила:– Не думаю, что мне это интересно. К тому же «Красный дракон» – это китайский ресторан.

– А конкретней?

Девушка оглянулась на мужчину и ледяным тоном проговорила:

– А это очень конкретно.

– Боюсь, я вас не понимаю?

София сердито нахмурилась и, устав от вынужденной вежливости и церемоний, не сдерживая своих истинных чувств к мужчине, смело бросила:

– Как я устала от этого балагана!

– Что?!– возмутился Кевин, и щеки его побагровели, стали такими же красными, как его костюм омара.

– Мистер Хоуэлл, вы уже встречаетесь с одной стервой, зачем вам еще одна?– сказала девушка, ненавидя его за то, что он заставил ее пережить сегодня.

Кевин опешил от дерзости девушки.

– Не понял!

– Да что ж вы такой непонятливый?– раздраженно улыбаясь, сказала София и поправила свою маску.– Всего доброго, мистер Хоуэлл! И спасибо за приглашение! Боюсь, мне уже нечего здесь делать…

Девушка насмешливо подмигнула, повернулась в сторону выхода и мигом исчезла из вида, оставив Хоуэлла с уязвленным самолюбием наедине.

«Матерь божья, спасибо тебе за повод убраться отсюда! По мне уже соскучилась моя постель и теплая ванна»,– с невероятным облегчением подумала София, спеша выбраться с территории особняка. Она забрала свою сумочку, плащ в гардеробной, сняла с себя удушливую маску и, встряхнув головой, вышла на свежий воздух.

– Пришлите за мной такси,– тихо попросила София в микрофон.

– Что за самодеятельность, Леди?– возмутился Тед.

– У меня прекрасный повод уйти, вы же сами слышали?

Послышался недовольный вздох, затем кашель, а потом Тед проговорил категоричным тоном:

– Жди… Только стой на месте и ничего не предпринимай… Слышала?

– Жду, жду,– нетерпеливо сказала она и осмотрелась по сторонам.

Через несколько минут перед Софией остановился серебристый «мустанг Шелби», и она не успела даже моргнуть, как известный мужчина открыл ей дверцу, приглашая сесть в машину. София не смутилась и быстро забралась внутрь автомобиля.

– Тебе не терпелось убежать оттуда?– выезжая из ворот особняка, спокойно спросил Ахматов.

– Операция выполнена?– поинтересовалась София.

– На сто процентов.

– Майк, Тед, спокойной ночи,– решительно проговорила София, отключила передатчик и вынула из уха улитку-наушник.– Уф-ф, наконец-то в моем ухе никто не будет жужжать!

Алекс засмеялся и посмотрел на нее умиленным взглядом. Несмотря на то, что ее волосы были примяты маской и сейчас лежали непокорными локонами, усы, нарисованные черным карандашом, немного смазались, от помады остался только контур, она была еще очаровательней и притягивала его взгляд.

– Так ты принимаешь мое приглашение на ужин завтра, в восемь?

София глубоко вздохнула, надеясь выглядеть спокойной, и, хоть внешне ей это удалось, голос выдал ее:

– По-моему, вы меня не поняли?

– Я такой же непонятливый, как и Хоуэлл?– с улыбкой напомнил Алекс.

– Вы слышали? Тогда мне не придется повторять,– дерзко улыбнулась София.

– А как же пари?

Она с возмущенным удивлением обернулась на Алекса.

– Три отгадки, три пожелания?– напомнил он.

– Пари заключалось в нечестных условиях,– смело возразила она.

– Но я честен, когда говорю, что хочу твоего внимания…

– Благодарю, что щадите мои уши, не высказывая более откровенных желаний,– с оттенком насмешки ответила София, и выражение ее глаз стало нестерпимо холодным.

Алекс не смутился, а только испытывающим взглядом окинул лицо девушки и с уверенностью и интригой в голосе сказал:

– Таковые действительно имеются, но для них свое время.

Софию словно обдало огнем с головы до пят. Только он мог так эффектно обезоружить ее и смутить до крайности. Она не находила слов, чтобы достойно ответить ему и оставить последнее слово за собой. Она скомкано подбирала слова, но ничего столь же дерзкого не придумала и огорченно отвернулась к окну.

– Не объяснишь свой тон? Три дня я наслаждался твоей безмятежностью. А теперь моя искренность вновь вызывает у тебя враждебность?

София закрыла глаза и обиженно опустила голову:

– Не стыдно вам притворяться? Вы же знаете обо мне все, что мне вам объяснять? Ведь вы просмотрели все видеозаписи сеансов с Сибил. Я просто сплошное недоразумение, что там еще самого худшего можно сказать…

– Все верно, но в одном ты ошибаешься,– перебил девушку Ахматов.– Я действительно знаю о тебе многое, но у меня не было нужды опускаться до того, чтобы изучить твои откровения с психоаналитиком.

– Что, этика Сибил не позволила?– горько усмехнулась София.

– И это тоже,– спокойно согласился он.

– Как вы можете быть таким невозмутимым, хладнокровным?– раздраженно фыркнула София.

– Мое внешнее поведение не всегда соответствует внутренним переживаниям. Это выработанная привычка,– терпеливо объяснил Алекс.

– Хотя бы раз вы можете быть настоящим?!

– Я никогда ничего не скрывал!

– Ну, конечно, это просто привычка!

– Хватит цепляться за слова и искажать их смысл,– ровным тоном попросил Алекс, чувствуя, что уже теряет терпение.

– А вы не цепляйтесь ко мне, как клещ,– бросила в ответ София.

Алекс раздраженно вздохнул, понимая, что ничего не изменилось. Она снова была прежней девчонкой – непокорной, неподкупной, жесткой.

– У тебя просто дар выводить меня из себя!– сердито высказал он и ответил на ее изумление осуждающим взглядом.– Я не какой-нибудь мальчишка, чтобы ты так обходилась со мной!

Получив жесткий укор, София одернула себя: снова проснулась совесть, но она не показала смятения и вновь отвернулась к окну. В самом деле, она вела себя по-детски. Это уже не выглядело достойным отпором, а расценивалось, как прихоть взбалмошной девчонки. Одновременно с чувством протеста ей до ужаса стало стыдно, надев на себя маску безразличия, она понимала, что уже скоро будет переживать из-за сделанной глупости.

За всю дорогу Ахматов больше не заговорил с ней и не посмотрел в ее сторону. Она чувствовала его внутреннее напряжение и укоряла себя за каждое брошенное слово, до боли кусая кончик языка, желая провалиться сквозь землю прямо из его машины. Ей казалось, что она уже никогда не поднимет глаз на Ахматова, потому что если посмотрит, то сгорит от стыда и чувства собственного ничтожества. И ведь каждый раз София прекрасно осознавала последствия своего поведения, но упрямо шла напролом, потому что не могла остановиться. Глупо было начинать разговоры об их отношениях, так как они всегда заканчивались одинаково – отчаянием с ее стороны и раздраженности с его.

Они расстались без лишних церемоний. Ахматов просто открыл ей дверцу машины и сдержанно пожелал доброй ночи. А девушка только учтиво кивнула, не поднимая головы, и поднялась в свою квартиру.

Она винила себя за глупость. Он винил себя за резкость.

***

– Эндрю, мне никто не звонил?– с надеждой спросила хозяйка галереи своего помощника.

– Нет, Элен. А кого ты так ждешь?– любопытно улыбаясь, спросил Эндрю.

Элен с деланным равнодушием пожала плечами, но грустно вздохнула:

– Один клиент должен был приобрести несколько картин, но не явился на встречу…

Ахматова обиженно взмахнула руками и возмущенно обратилась к помощнику:

– Если человек что-то обещает, он ведь должен держать слово? Терпеть не могу, когда меня обманывают или, еще хуже, избегают!

– Да не волнуйся ты так. У нас высокая прибыль, с тобой мы не разоримся.

– Какая к дьяволу прибыль?– выругалась девушка и отвернулась к окну.

День заканчивался. Небо становилось темнее с каждой минутой. А Алекс не звонил уже третий день и не объяснял ей причину своего странного поведения в прошлую субботу. Но не это беспокоило Элен, а знание, что появился самый дорогой человек в ее жизни, находился где-то в этом городе, общался с ее братом и, что было удивительным, не искал встречи с ней даже для того, чтобы просто поприветствовать давнюю знакомую.

Она старалась быть терпеливой, но желание вновь встретиться с Брайаном Дьюго забивало все мысли и мешало сосредоточиться на работе. Отчаянно хотелось увидеть его, услышать его голос, поговорить с ним и высказать все, о чем она долго молчала и никогда не произносила вслух. Но поведение Эла и самого Брайана, почему-то вдруг оказавшегося Брэдом, тревожило ее. И от этого она не предпринимала никаких попыток связаться с братом и потребовать ответов. Она знала, что все равно получит их.

– Эндрю, пожалуй, на сегодня достаточно. Ты отправил моим родителям картину, которую я тебе называла?– успокоившись, спросила Элен.

– Еще вчера утром…

– Отлично. Можешь идти домой. А я еще посижу…

Молодой человек встал из-за стола и накинул пиджак на плечо.

– Тебе, правда, ничего больше не нужно?

– Ничего,– грустно опускаясь в свое кресло и закутываясь в палантин, ответила Элен.

Эндрю вышел из офиса и спустился вниз по лестнице. В выставочном зале еще не погасили свет, уборщик чистил паркет. Эндрю осмотрелся вокруг и пошел к выходу. Неожиданно прямо в двери зала перед ним появилось двое мужчин.

– Эндрю, добрый вечер! Моя сестра у себя?– вежливо произнес Ахматов.

– Здравствуйте, Александр! Да, она у себя,– ответил молодой человек, приветственно кивая молчаливому мужчине рядом с Ахматовым.

– Это – мой партнер и любитель современного художественного искусства, Брэд Кроу. Он хотел бы обсудить с Элен покупку одной картины. Ты не пригласишь ее к нам в зал?

– Да, разумеется. Элен всегда рада клиентам,– обрадовался Эндрю и поспешил в офис.

– Ну вот, сейчас я тебя познакомлю с Элен. А дальше действуй самостоятельно. Но будь уверен – Элен от тебя так просто не отстанет. Поэтому будь мягче, если решишь, что вам больше не нужно видеться. Она все-таки моя сестра,– сказал Алекс, строго хлопая друга по плечу.

Брэд был в растерянных чувствах. Сейчас ему совсем не нужна была эта встреча. Из-за проявленной неосторожности теперь ему предстояло посвятить еще одного человека из прошлого в свою тайну, не вдаваясь в подробности. Как не хотелось огорчать Элен, но, так или иначе, ему пришлось бы ее расстроить. Он не понимал, за что она была влюблена в него в детстве и в юности, почему ее чувство все еще сохранилось спустя столько лет. Элен всегда была для него озорной прямолинейной девчонкой, и Брэд симпатизировал ей за яркий неудержимый характер, потому что она напоминала ему Фисо, но никогда не испытывал к ней того интереса, о котором она мечтала, был откровенен с ней и никогда не давал повода думать, что все может быть по-другому. И ничего не изменилось с их последней встречи, кроме того, что Дьюго изменился до неузнаваемости и вел иную жизнь, чем прежде.

Через минуту со стороны лестницы послышались быстрые короткие шаги. Алекс и Брэд устремили взгляды в конец зала. К ним направлялась девушка в сопровождении своего помощника, и в ее походке угадывалось нетерпение и сердитость.

– Ты, наконец, соизволил появиться мне на глаза!– возмутилась Элен, подходя ближе к брату и не обращая внимания на его спутника.

Алекс повернулся лицом к сестре и, улыбаясь Эндрю, напряженно завел руки за спину. Кроу выглянул из-за плеча друга и внимательно окинул взглядом молодую женщину. И, прежде чем Элен остановилась рядом и успела перевести на того глаза, Алекс подчеркнуто-убеждающим тоном проговорил:

– Элен, это Кроу, Брэд Кроу. Однажды он был на твоей выставке, ему очень понравилась одна картина. Он хочет обсудить с тобой ее покупку.

На лице Элен снова появилось выражение недоумения и растерянности.

– Брэд, вы уже виделись у меня. Моя сестра – Элен Ахматова, талантливый художник и хозяйка галереи,– продолжил убедительно играть Алекс.

– Мне очень приятно познакомиться с вами лично, мисс Ахматова,– непринужденно проговорил Кроу и протянул ей руку.

– Не понимаю?– заикаясь произнесла Элен и машинально протянула свою.

– Это покупатель…– недоуменно напомнил Эндрю.

Элен отвлеклась от Брайана и строго посмотрела на своего помощника.

– Эндрю, спасибо. Ты можешь идти, я сама разберусь.

– Ладно… всего доброго, господа,– пожал плечами парень и вышел из галереи.

Ахматова проводила помощника взглядом и обратилась к обоим мужчинам:

– Вам не кажется, что вы ведете себя странно?

– Элен, к сожалению, у меня нет времени быть с вами дольше. Брэд тебе все объяснит,– ответил Алекс и ободряюще посмотрел на друга.

Элен, не сводя глаз с Брайана, кивнула брату и отпустила его. Кроу приветливо улыбнулся, сделал короткий шаг навстречу молодой женщине, а затем настороженно оглянулся на уборщика, который был недалеко от них.

– Что ж, мистер… Как вас там?– с усмешкой проговорила Элен, догадавшись, что его беспокоит чужой человек.

– Брэд Кроу…

– Ага, Брэд Кроу… пройдемте в мой офис. Там нам не помешают.

Они поднялись в кабинет. Элен заперла дверь, прошла к своему столу, оперлась на столешницу и, скрестив руки на груди, изучающим взглядом окинула мужчину сверху вниз. А Брэд молчал, рассматривая ее лицо, и все еще подбирал слова для легенды о себе.

Да, от того Брайана не осталось почти ничего, только губы, овал лица и до боли родные глаза, хоть и другого цвета. Он говорил с северным акцентом, двигался иначе, был выше и шире в плечах. Она даже заметила пару родинок на щеке, которых раньше не было. Но она давно его не видела. Он возмужал. Все-таки ему было за тридцать. И Элен терялась в догадках, что же с ним такое произошло. Ее смущало его молчание, но она не отводила глаз от мужчины, зная, как много потеряла из-за своей нерешительности в прошлом.

– Наверное, сложно начать?– первой нарушила тишину Элен.– Я помогу тебе… Только, пожалуйста, не лги мне…

– Не буду,– пообещал Кроу.– Можно присесть?

– Конечно… Где ты так долго пропадал? И почему тебя зовут иначе?– чуть взволнованным голосом спросила она.– И еще: почему даже София не знает о тебе ничего? Она ведь твоя сестра!

– Столько вопросов сразу… за один вечер не ответить,– улыбнулся Брэд.

– Не уходи от темы…

– Ты говорила обо мне с Софией?

– Да, мы недавно встретились и снова подружились…

– Что она обо мне сказала?– попытался выяснить Брэд, чтобы его легенда не противоречила словам сестры.

– В том-то и дело – ничего!– расстроилась Элен.

– Тогда ты все услышишь от меня. Присядь, пожалуйста…

Ахматова обошла стол, выдвинула из-за него свое кресло и медленно присела. Кроу сложил руки в замок на коленях, сосредоточил взгляд на лице молодой женщины и с грустью поведал свою историю.

Легенда была отчасти правдой, отчасти выдумкой, каждое слово в ней должно было убедить ее сохранить в тайне существование Брайана Дьюго и все то прошлое, которое было связано с этим именем. Брэд рассказал о своей вымышленной смерти и следующей за этим смене имени, причиной чему были его свидетельские показания об увиденном убийстве помощника сенатора в Вашингтоне, после которых ФБР предложило ему стать участником программы защиты свидетелей; о том, что все родные до сих пор считают его мертвым, кроме Софии, которой он не смог не рассказать о себе и которая хранит его тайну; рассказал о недавнем «знакомстве» с Элом, который тоже ничего не знал о друге юности, и что все это было суровой необходимостью, чтобы защитить свою семью и самого себя.

–…Я очень рискую, рассказывая тебе это, но иначе ты бы начала свое расследование и только усложнила бы ситуацию,– закончил Кроу.

– Ты столько пережил?!– ужаснулась Элен.

– Это было давно, и многое стерлось из памяти. И все же я всегда держу руку на пульсе. Привычка.

– Неужели ты думаешь, что я не сохранила бы твою тайну?– чуть обиженно спросила она и поднялась с кресла.

– Не трудно смолчать, когда тебя об этом спрашивает незнакомый человек. Но в других обстоятельствах, хоть в обычной беседе с Элом у него дома, это сложно контролировать. Особенно, если не знаешь, что дом находится под наблюдением…

– Что? Его дом?!– поразилась она.

– Прошу тебя, Элен, ты должна понимать, в какой организации служит твой брат! ФАМО всех держит под контролем, равно, как и мой департамент. И лучше, если ты не будешь посещать дом брата, пока не поймешь, что сможешь вести себя естественно и не станешь смотреть по сторонам, выискивая, откуда на тебя смотрит камера или где находится «жучок». Понимаешь меня?

Элен в тревоге задумчиво свела брови и сделала несколько бесцельных шагов по кабинету. Нелегко было сразу принять рассказ Брайана, но она понимала, что ей нужно было только немного времени, и все стало бы на свои места. Она нисколько не сомневалась в своей способности сохранить тайну Дьюго и не сомневалась, что смогла бы жить с ней и помогать любимому мужчине. Только бы он остался в ее жизни навсегда.

Брэд наблюдал за Элен, вспоминая детали состоявшегося разговора, и неожиданно поймал себя на мысли, что перед ним уже не та юная девушка, что была десять лет назад, а совершенно иная, уже взрослая женщина – восхитительно выразительная, утонченная, деловая леди, от которой уже не хотелось бежать и скрываться и от которой трудно было отвести глаза. Она выглядела потрясающе. И впервые Брэд почувствовал сожаление, что его мысли и душа не увлечены женщиной, которая самозабвенно хранит свое сердце для него, а все еще принадлежат жестокосердной, амбициозной, но такой горячей и ослепительной рыжеволосой Мэри – Жанне. В груди резануло, словно лезвием. Однако он не дал воли воспоминаниям о мисс Фурье испортить впечатление от присутствия Элен и, кашлянув, обратился к молодой женщине:

– Я тебя шокировал?

– Еще как!– нервно улыбнулась она.

– Элен, знаю, что ты меня поняла, но прошу тебя – ни с кем ни при каких условиях не заводи речь обо мне. Ни с братом, ни с родителями, ни с Софией. Ни на улице, ни у кого-либо в доме – нигде… По телефону особенно!

– Бог мой!– ахнула Элен и прикрыла рот ладонью,– ведь София тоже работает в ФАМО!? За ней тоже следят!?

– Даже за уборщиками помещений…

– А она об этом знает?

– Нет. И не стоит ей об этом говорить. Она живет обычной жизнью, мы встречаемся редко, и она просто никому не говорит обо мне. София не смогла бы жить в квартире, зная, что за ней следят,– солгал Кроу, но поймал себя на том, что ему любопытно понять, как Фисо удалось свыкнуться с этим фактом.

Элен остановилась напротив Брайана, присела у его колена и вкрадчиво спросила:

– Ты ведь теперь не исчезнешь?

Брэд подался вперед и заглянул в ее глаза.

– Мне нравится моя жизнь, работа. И мне не хочется это менять. Но если ты не сумеешь держать язык за зубами, мне придется исчезнуть навсегда из жизни всех. Не причиняй мне такой боли!

– Нет! Что ты?!– клятвенно заверила она.– А мы бы могли видеться… хотя бы иногда?

– Не вижу в этом ничего опасного.

– Правда?– обрадовалась Элен и, не сдержав чувств, обняла его за шею.

И когда теплые пальцы Элен коснулись кожи на шее Брэда, он вдруг ощутил в себе решимость освободиться от власти Мэри и открыться новому чувству, появление которого никак не ожидал: такого теплого, трогательного, что невольно крепко обнял женщину и, преисполненный энтузиазма, улыбнулся себе.

– Брайан, я так рада, что ты появился!– нежно призналась Элен и отстранилась от него.

– Брэд,– поправил он, пристально глядя ей в глаза.

– Прости… Брэд, Брэд, Брэд… Кроу!– затрясла головой Элен.

– И я рад видеть тебя,– улыбнулся он со странным безымянным чувством, от которого вдруг защемило в груди и все мышцы тела разом потянуло.– Пожалуй, я пойду…

– Хорошо. А когда мы теперь увидимся?– заметно расстроенным голосом спросила Элен и поднялась вместе с Брэдом.

Он окинул ее лицо долгим нежным взглядом и ответил:

– Я попробую освободить день среди недели, позвоню тебе, и мы договоримся. Я же должен приобрести одну из твоих картин!

Элен так хотелось спросить, а может ли она ему позвонить, но не решилась, понимая, что это будет выглядеть навязчиво. Она благодарно кивнула и опустила глаза.

– С тобой все в порядке?

– Да, о-о, да… Мой рот на замке, я все забыла и… приходи в субботу, я выставляю свои старые работы. Будут и другие художники…

Элен вдруг невероятно растерялась и заметила, что делает какие-то нелепые движения руками, нервно теребит пальцы, хрустит костяшками, щелкает ногтями. Кроу мягко улыбнулся, коснулся ее руки, поднес к губам и нежно поцеловал.

– Всего доброго, мисс Ахматова! Какую картину я хочу купить, скажу вам при следующей встрече.

Элен улыбнулась и смущенно заправила волосы за уши.

Мужчина, вежливо кивнув, вышел из офиса. Элен трепетно погладила тыльную сторону ладони, к которой прикоснулись его горячие губы, и прижала к сердцу. «Вот так! Я победила!»– подумала она и, не сдержав охватившего чувства счастья, взвизгнула.

Хьюстон, октябрь 1999 года

«Миллион, миллион, миллион… Это слишком мелко для Тьерри Кристофа Гранжа. Нужно как минимум два миллиона,– подумала Фурье, озадаченно вертя в руках карандаш, пытаясь решить проблему с переводом денег на счет банка Ле Груф.– Поговаривают, что это был сбой? Может, именно из-за этого я чуть не попалась? Возможно, если я попробую еще раз, то проблем уже не возникнет? В любом случае нужно сделать это в последний раз и уже наверняка: сбросить самую большую сумму и подготовить улики против Хоуэлла».

Жанна закинула голову на спинку кресла и мечтательно улыбнулась. Неожиданно в дверь кабинета вошла Джулия Каан. Фурье выпрямилась и положила руки на лист бумаги, на котором она пыталась выстроить несколько новых планов на будущее.

– Доброе утро, мисс Каан,– учтиво кивнула Жанна.

– Доброе. Мисс Фурье, я поручаю вам заняться проверкой нескольких финансовых проектов с их юридической стороны. Для этого поработайте с мистером Хоуэллом,– вежливо попросила Джулия.

– А разве это не ваша обязанность?– поинтересовалась Жанна.

– Верно, моя. Но с сегодняшнего дня я исполняю обязанности руководителя отдела, поэтому слагаю на вас свои. Я знаю, что вы справитесь с ними… Разумеется, вам это оплатят.

Жанна удивленно поднялась.

– А что с Ахматовым?

– У него возникла срочная командировка. Так вы согласны заняться проектами? Или мне обратиться к вашей коллеге?– строго проговорила Каан, отмечая свое неприятное ощущение от разговора с этой женщиной.

– Нет, нет, что вы, Джулия, я согласна. Отъезд Алекса такой внезапный, еще вчера мы договаривались поужинать вместе…

Джулия подозрительно прищурилась, зная, что Ахматов не в восторге от Фурье, и не удержалась от того, чтобы не уязвить ее.

– Вряд ли ваш ужин состоится. Я пришлю вам документы через помощника.

Жанна окинула женщину обжигающим взглядом, но не произнесла ни слова. Когда Каан вышла из кабинета, Фурье прошипела сквозь зубы:

– Как жаль, что тебя не арестовали! Но это дело поправимое…

Она вернулась к листу бумаги, исписанному вдоль и поперек, перевернула его и написала размашистым подчерком:

1. Тьерри Кристоф Гранж.

2. София Мэдисон.

3. Джулия Каан.

Она не прощала насмешек и оскорблений и всегда наказывала своих обидчиков. И теперь не собиралась отходить от своих принципов.

***

О том, что Ахматов уехал в Европу по делам ФАМО, Тед не спешил сообщать Софии. Но она и сама не проявляла видимого желания общаться с ним, несмотря на то что очень переживала из-за последней размолвки. Она не искала с Алексом встречи, хоть и думала о нем постоянно, намеренно не появлялась в общих коридорах, чтобы не столкнуться с ним лицом к лицу, потому что все равно не знала, как посмотреть ему в глаза. Однако она невольно замечала его странное отсутствие в течение нескольких дней и злилась, что он таким образом пытается наказать ее за взрывной характер. И все эти метания от одного чувства к другому, от разума к сердцу измотали бы ее своим бесконечным противоречием, но было кое-что, чем София была озадачена и спасена от самобичевания. Теперь она могла свободно работать в сети ФАМО на любом уровне доступа без всяких опасений и выполнять основную миссию, возложенную на нее АМБ. И это было увлекательно!

София работала в сети с утра, перед обеденным перерывом и полчаса после окончания рабочего дня. У нее был неограниченный доступ ко всем реестрам операций любого терминала к любому уровню секретности. Она легко считывала и фиксировала на карту памяти всю информацию, а затем в конце рабочего дня передавала ее Андерсону, который в свою очередь передавал аналитику АМБ. София испытывала гордость за свое изобретение и ликовала всякий раз, когда видела на мониторе сообщение с зеленой подсветкой: «Доступ разрешен». Первое время она пыталась просматривать все, что уносит Андерсону, но потом в ее голове перестал умещаться такой объем информации, и она просто следовала задуманному алгоритму.

Было немного странно вести спокойную скрытую работу АМБ, не нужно готовиться на очередную «вылазку», дрожать как осиновый лист перед прыжком в неизвестность, ночами планировать ход операции. И не хотелось всего этого, но чего-то отчаянно не хватало.

Иногда возникало болезненное ощущение, что после завершения активной фазы, Ахматов оставил свои попытки ухаживать за ней, по крайней мере, это было честно, и София могла бы быть довольна. Не об этом ли еще недавно она мечтала? И тем не менее София была разочарована этим и каждый день давала себе обещание разобраться с ним в своей голове раз и навсегда, но, просыпаясь утром, ощущала такой хаос в мыслях и не могла придумать достойного оправдания себе.

Не встречаясь с Алексом вот уже четвертый день, София решилась, будто невзначай поинтересоваться его отсутствием у Андерсона. Подойти к Теду первой она колебалась, но ждала удобного случая, когда он сам будет проходить мимо ее стола.

Рабочий день проходил, а Андерсон будто испарился. Она от нетерпения каждые полчаса приподнималась над своим столом и выглядывала Теда. Отсутствие того и другого начинало нервировать. «Ладно. Если ты задумал меня переупрямить, то у тебя это не получится. Я гораздо упрямее!– мысленно обратилась София к Алексу.– Ты увидишь, что я прекрасно обхожусь без тебя!»

Она надула губы, как капризный ребенок, прищурилась и, словно копьем, резко ударила кончиком ногтя на клавишу с буквой «А».

– София, я вижу, вы не в настроении?– мягко поинтересовался женский голос рядом со столом.

Мэдисон с отсутствующим видом оглянулась на голос и, увидев мисс Каан, тут же вернулась мыслями в рабочую обстановку.

– Просто погружена в работу и немного потеряла чувство реальности,– воспроизведя в памяти вопрос женщины, вежливо ответила девушка.

– Вот вернется Александр и вынет вас из вашего виртуального мира. Нельзя так много работать,– улыбнулась Джулия.

София еще более внимательно посмотрела на женщину и с притворным равнодушием спросила:

– Вернется? Откуда?

– Разве он вас не предупредил?

– А должен был?

– Простите мою бестактность, но в агентстве давно знают о его увлеченности вами. И лично мне нравится его выбор,– откровенно проговорила Джулия.– А уехал он в командировку во французское подразделение ФАМО.

Мэдисон опустила глаза на клавиатуру и пессимистичным тоном ответила:

– Мистер Ахматов много чем увлекается, поэтому о его увлечениях следует судить осторожно.

– Не буду вас переубеждать. Когда-нибудь вы оцените его по достоинству,– сказала Джулия, теперь понимая, о каком сопротивлении девушки рассказывал Алекс.– А для меня почта есть?

– Да, кажется… Сейчас взгляну…

София вынула голубой конверт из ячейки для отдела Каан и подала женщине. Та благодарно улыбнулась, подмигнула и веселым голосом проговорила:

– Спасибо. Удачного дня!

– И вам,– без энтузиазма ответила София и досадно вздохнула, оттого что не могла быть в таком же настроении.

«Значит, он в командировке? Мог бы позвонить и предупредить… Хотя я совсем не хочу с ним говорить! С другой стороны, если мы пара, хоть и формальная, то ради соблюдения приличий он все же мог позвонить… Сумасшествие какое-то! Зачем ты мне нужен? А уж я зачем тебе нужна? Ах да, забылась – я вовсе не ему нужна, я нужна АМБ. И всей стране… и всему миру… Только не тебе…– София почувствовала, как на глазах выступают слезы и из горла рвется всхлип горечи и досады, но быстро заморгала, несколько раз глубоко вздохнула и встряхнула головой.– Ничего, я просто немного расклеилась. Погода, магнитные бури, Армагеддон… или что там еще на свете творится? Все у меня хорошо. Один человек не может испортить целую жизнь. Все… хватит. Я иду обедать».

София вышла из-за стола, набрала номер Брэда и через секунду воодушевленно проговорила:

– Мистер Кроу, если вы не заняты, пригласите меня на обед… О-о, я знаю, что немного опоздала с обедом, но я очень голодна… Что? С радостью? Окей, я жду в закусочной напротив.

София взглянула на часы, затем на отдел, который уже вернулся с обеда, и без угрызения совести вышла из холла. Потому что если она не сделает перерыв, то непременно вернется к своим скверным мыслям и угрюмым настроениям.

***

Дождь моросил всю ночь, а к утру усилился, и крупные капли звонко бились о стекла окон. Воскресный день был испорчен. Хоуэлл приоткрыл глаза, хмуро посмотрел на серое небо и перевернулся на другой бок.

Жанна лежала лицом к окну и с растущим раздражением ожидала пробуждения Кевина. Сегодня он должен был отправиться на конное поло с членами клуба «Фаворит». Но Хоуэлл ненавидел дождливую погоду и явно не собирался туда ехать, потому что будильник уже прозвонил, а он не поднимался. А Жанне, как воздух, было необходимо остаться одной, хотя бы на полчаса, чтобы не спеша выполнить последний перевод в банк Ле Груф. Она сосредоточенно водила глазами по углам комнаты и изобретала убедительную причину, по которой Кевин на некоторое время мог бы исчезнуть с территории особняка. Поднять его в такую погоду было невозможно.

В памяти Жанны неожиданно открылись картины из прошлого: когда она возвращалась из школы к тетке Александра Амалии, неожиданно разразилась гроза. В ту же минуту, словно супермен, рядом оказался Ахматов и укрыл ее своим плащом. Они шли по улице: она прижималась к его телу и прятала голову под плащом, а он шел в одной рубашке насквозь мокрый, но такой счастливый, а потом пробежал через огромную лужу, чтобы купить ей цветы. Это было благородно, романтично и трогательно…

Жанна покосилась через плечо на лежащего рядом Хоуэлла и поморщилась: «Бог мой, как им всем далеко до Ахматова. Мерзкие увальни! Уж лучше бы я была в постели с Бенджамином, чем с теми бревнами, которые пришлось уложить в свою постель за весь этот год. Интересно, как там поживает Логан? Мерзавец, как он посмел меня вышвырнуть? Ну ничего, я тебя прощаю, доктор Логан. В конце концов, я чувствовала себя с тобой сказочно… пафосно, но, пожалуй, это самое подходящее слово, чем с этим сопящим недоразумением…»

– Кевин…

– М-у-у… что, детка,– хриплым голосом протянул Хоуэлл.

– Знаю, что поло отменяется… Но у меня жуткая мигрень, а я забыла лекарство в своей квартире… Ты съездишь за ним?

Жанна обхватила свою голову руками и негромко болезненно простонала.

– Может, у нас что-нибудь найдется в аптечке?– сочувственно спросил Кевин, не желая выходить из дома в такую погоду.

– Нет. Там нет моего лекарства. Ты хочешь, чтобы я умерла?– уже хныча, проговорила Жанна и для убедительности изогнулась, будто от невыносимой боли.– Я смотрела ночью. Кевин, если ты сейчас же не привезешь мне его, через десять минут можешь печатать приглашения на похороны!

– Что ты такое говоришь?!– резко поднялся мужчина и наклонился над ней.– Что – так болит?

– Черт тебя подери!– завопила Жанна и согнулась в три погибели.

– Все-все… уже бегу…– испуганно вскочил на ноги Кевин, натянул тапочки и бросился в гардеробную.– Как оно называется и где лежит? Может, лучше в ближайшую аптеку заскочить?

Фурье открыла глаза и лихорадочно стала соображать название лекарства. Но в голову ничего не шло. Тогда она начала вспоминать, на каком расстоянии от особняка Хоуэлла находится ближайшая аптека и сколько времени займет его поездка.

– У меня так раскалывается голова, что не могу вспомнить. Купи в аптеке что-нибудь от мигрени… сильнодействующее… Умоляю, быстрее…

Кевин выбежал наполовину одетый, на бегу застегивая брюки и надевая рубашку.

– Понял, все сделаю… потерпи, моя киска. Я скоро…

Как только Хоуэлл выбежал, Жанна тут же поднялась с постели, подбежала к двери спальни и услышала быстрые шаги вниз по лестнице. Быстрее ветра пронеслась к окну и через минуту увидела, как Кевин выехал из гаража в направлении ворот. Довольно улыбнувшись, она накинула на себя пеньюар, взяла свою сумочку и спустилась в столовую.

– Иза?– громко крикнула она.

– Да, мисс Жанна?– выбежала из кухни девушка.

– Немедленно отправляйся ко мне в квартиру и забери мой страховой пакет. Он лежит в первом ящике комода в спальне. Он мне срочно нужен. Вот ключи.

Жанна вынула из сумочки ключи от квартиры и подбросила в воздух, а затем схватилась за голову и с притворной слабостью в ногах осела на пол.

– Вам плохо, мисс Жанна?

– Немедленно иди!– крикнула Фурье, скривив лицо от вымышленной боли.

Иза взволнованно махнула руками и побежала к телефону, чтобы вызвать такси. Жанна услышала ее разговор и снова крикнула:

– Умеешь водить?

– Да, мисс…

– Возьми мою машину… вот ключи. И немедленно уезжай! Возвращайся как можно скорее.

– Я боюсь на вашей…

– Немедленно, я сказала!– разозлилась Жанна и швырнула ключи в девушку.

– Хорошо, хорошо…

Горничная положила трубку, сняла передник и выбежала из столовой. Как только Жанна услышала шум двигателя своей машины, которая двинулась к воротам, поднялась с пола и пошла к парадной двери. Она заперла ее на ключ и, все еще притворяясь, прихрамывая, пошла в спальню.

В потайном кармане ее кейса лежала стопка бумаг и диск. Фурье положила их под пеньюар, крепко завязала пояс и спустилась в щитовую.

Через минуту она уже сидела за рабочим столом Хоуэлла и подключала к компьютеру блок питания. Ожидая, пока загрузится система, Жанна открыла нижний ящик стола и аккуратно приклеила несколько документов ко дну ящика снизу. Это были документы, обличающие Хоуэлла в использовании счета банка Ле Груф для перечисления денег с международных счетов ФАМО, а также все последние за этот год коды доступа на уровень «С» и в базу данных финансового комитета и, наконец, копия диска с программой, скрывающей операции со счетами. Затем Жанна выполнила вход в сеть ФАМО и подготовила платежный документ для перевода суммы на счет банка Ле Груф. После подтверждения команды выполнения операции перечисление должно было завершиться в несколько секунд. Но Жанна медлила вставлять диск и нажимать клавишу «Ввод», опасаясь провала. Однако сила желания завершить свою игру с Тьерри была превыше страха, и Фурье, решительно вскинув голову, вставила диск и с появлением знака загрузки программы-невидимки выполнила подтверждение команды.

Не успела секундная стрелка отсчитать десять секунд, Жанна вышла из программы и вынула диск. Быстро выключила компьютер и тщательно протерла влажной салфеткой все поверхности, к которым прикасались ее пальцы.

Поднимаясь в спальню после щитовой, чтобы подготовиться к следующему пункту плана для создания своего алиби в случае, если ее операцию заметили службы безопасности ФАМО, Жанна вдруг отчетливо поняла, что за все десять секунд, в которые осуществлялся перевод денег, не произошло ничего странного, вызвавшего хоть одно подозрение. У нее возникло сомнение, нужно ли выполнять следующий пункт плана или можно подождать. Жанна решила рискнуть и вновь спустилась в щитовую, отключила электричество и прошла в кабинет Кевина. Она включила компьютер и снова попробовала выполнить вход в сеть ФАМО. К великой радости, доступ по-прежнему был, а это значило, что службы безопасности ничего не заметили, иначе вся сеть была бы заблокирована.

«Ну надо же – получилось!– с ликованием зажмурилась Жанна.– Теперь я буду действовать не более десяти секунд для верности и несколько приумножу счет Гранжа. Пожалуй, рано разыгрывать карту и можно перечислить еще пару миллионов. Уж тогда спецслужбы ООН и Департамент по борьбе с экономическими преступлениями так вцепятся в Гранжа зубами, что отрывать их придется только с мясом! Тьерри, ты истечешь кровью… Будет м-о-оре крови!»

Жанна злорадно прищелкнула языком и забрала сфабрикованные улики на Хоуэлла до лучших времен.

Когда на следующий день Фурье появилась в ФАМО, она еще раз убедилась, что нет никаких признаков поиска службой безопасности взломщика базы данных финансового комитета. От этого она только уверилась в своей безнаказанности и радовалась своему бесконечному везению.

***

Трехдневный дождь сделал улицы Хьюстона непроходимыми. Система водоотведения не справлялась с обильными осадками. На всех узких дорогах между жилыми районами и на отдаленных от центра разлились широкие и глубокие лужи. Вода из-за проезжающих машин выплескивалась настоящим цунами на тротуары, и люди сбивались в кучки на каком-нибудь малейшем выступе, чтобы не быть обрызганными с головы до ног. Воздух был настолько сырой, что от одного вдоха становилось зябко и неуютно.

Такси ехало медленно. В салоне было тихо, свет приглушен. Вечерние фонари светили в окна, и резкий контраст узконаправленного света и темноты больно раздражал глаза. Мысли были свежи и бодры, но тело не подчинялось разуму – бессилие и дрожь пронзали его.

Это была внеплановая командировка Александра Ахматова, из которой он впервые возвращался в полном отсутствии физических сил. Командировка, в которой официально он находился во французском подразделении ФАМО, а реально выполнял одно из заданий в пригороде Парижа. Макстейну некого было отправить на задание высокого уровня сложности, где необходимо одновременно быть и стратегом, и исполнителем, сделать все чисто и без прикрытия. А у Ахматова была хорошая подготовка, он всегда держал себя в форме.

От таких неожиданных «вылазок» Алекс уставал больше всего. Они возникали в самый неподходящий момент, как правило, план действий разрабатывался в считанные часы, в самолете или в поезде, а предельная концентрация внимания и адреналина в крови на протяжении всей операции после валила с ног. Но в том и был весь Ахматов, что на восстановление ему хватало пяти часов сна. Обычно он прилетал в Вашингтон и брал билет в спальный вагон на поезд до Хьюстона, и по приезде в город выглядел свежим и жизнерадостным.

Операций, подобных этой, Алекс выполнял с десяток, но никогда еще не возвращался с глубоким чувством неудовлетворения собой. На сей раз ему не хватило собранности и хладнокровия, из-за чего он совершил ошибку, которая не повлияла на результат, но его выбила из колеи.

Сейчас Ахматов направлялся в штаб-квартиру, чтобы положить отчет о командировке на стол Макстейна, а утром ему предстояло выйти на работу и заняться повседневными вопросами. Но, что будет утром, Алекс не представлял, потому что чувствовал, что потеряет последние силы, как только его голова коснется подушки.

***

Увидев Ахматова в коридоре с утра, София заметила, что он был непривычно молчалив, слегка рассеян, бледен. И после весь день не выходил из своего офиса, не звонил, чтобы поприветствовать, не забирал почту и не прислал ни одного сообщения в чат. Ахматов имел право злиться на нее, но то, что он был так невежлив, пробуждало в ней тревожное любопытство, от которого ей не сиделось на месте.

У нее не хватило смелости прийти к нему полторы недели назад и признать свою неправоту, извиниться, ослабить напряжение между ними, но и сейчас быть мрачнее тучи и вести себя как ни в чем не бывало тоже не получалось: мучили угрызения совести, и отчаянно хотелось увидеть его хотя бы краешком глаза.

Андерсона, как это бывало часто, не было на месте. Софию изводило молчание Ахматова, а из гордости она не обратилась к Теду с вопросами о нем. Но почему-то ей пришло в голову позвонить Джулии Каан и разузнать что-нибудь от нее. Трубку никто не поднимал. Девушка решила немного приструнить свое упрямство и просто пройтись рядом с офисом Ахматова. «Я не стану заходить к нему, но, если дверь будет открыта, он заметит меня, и все само собою сложится… А там я что-нибудь придумаю в оправдание, что-нибудь скажет он, а я, как всегда, сострю на его слова или прикушу язык… А вообще, как пойдет…»

***

До конца рабочего дня оставалось полчаса. Ахматов уже был готов покинуть агентство и отправиться домой. Но огромная кипа документов, которые ему еще нужно было просмотреть и подписать, не отпускала. Алекс не выдержал, отодвинул бумаги и бессильно опустил голову на стол, чувствуя, что на сей раз переоценил свои силы, выйдя на работу, окончательно не придя в себя после случившегося…

Закончив операцию и уходя с объекта совсем не тем путем, на который рассчитывал, он случайно задел боком остро обрубленный конец металлической трубы, торчащей из стены здания, и рассек мышцу. В отеле Алекс оказал себе первую помощь, наложил швы, но, видимо, не смог избежать попадания инфекции. Вчера ночью медгруппа АМБ сработала оперативно, встретив его на перроне, в фургоне на парковке промыли рану, наложили профессиональные швы, ввели антибиотик, и ко времени отчета перед Макстейном Алекс как-то стоял на ногах. Но не столько рана была глубока, сколько было потеряно крови, и попавшая инфекция ослабила организм. Ему следовало принять рекомендации Макстейна и отлежаться день-два. Однако Алекс не мог позволить себе слабости и был уверен, что на утро будет в своем обычно-бодром состоянии.

Касаясь лбом прохладной поверхности стола, он ощутил, что температура тела повышена, а эта прохлада приятно освежала. В горле пересыхало, и на языке ощущался неприятный сладковатый привкус. Алекс повернул голову и припал к столешнице виском. Отчаянно хотелось погрузиться в ванну со льдом и заснуть на несколько часов. В мыслях стоял туман, голова тяжелела и, с каждой секундой Ахматов терял способность трезво мыслить. Он понимал, что надо просто подняться и уйти, но силы оставляли его, и все, на что он был способен, – это издавать глухой стон.

Неожиданно в офис вошла София. На секунду задержавшись у порога, она уверенно прошла к его столу и остановилась напротив. Алекс собрался с силами и оторвался от стола. Он попытался изобразить полное спокойствие, задумчивый вид, как и всегда, когда работал с бумагами, но его лицо было чрезвычайно бледно и выражало необыкновенное страдание, как будто он только что перенес мучительную операцию или его сейчас выпустили из-под пытки.

Его бессильно опущенные уголки губ, безжизненный взгляд привели Софию в замешательство. Она молча окинула мужчину пристальным взглядом и потерялась в собственных мыслях. Никогда она не видела его таким разбитым.

– Ты что-то хотела?– тихо спросил Ахматов, но тоном, намекающим на то, что она ему помешала.

– Да, я хотела… предложить пообедать вместе,– растерянно произнесла девушка.

– Ты немного ошиблась временем,– тяжело вздохнув, проговорил Алекс и прикрыл лицо ладонью, чтобы скрыть дрожание тяжелых век.

София подозрительно прищурилась и в несколько шагов обошла стол.

– Вы плохо себя чувствуете?– ощущая нарастающее волнение, спросила она.

– Много работы,– отговорился он и тяжело положил руку с ручкой на кипу документов.– Пожалуйста, мисс Мэдисон, давайте поговорим завтра. Я очень устал…

Но Софию почему-то не убедила и не обидела его настойчивая отстраненность. Она подошла к мужчине и склонилась, чтобы рассмотреть его лицо.

– Я вижу, что вы не просто устали, а как минимум простужены? По-моему, у вас температура?..

– Бог мой, ты уйдешь или нет?!– сердито повернулся Ахматов к девушке и строго посмотрел ей в глаза.

После долгих дней расставания он невероятно соскучился по Софии, но сейчас хотел прогнать ее, чтобы не показать своей болезненной слабости.

София хотела было возмутиться его поведению, но, опуская глаза, вдруг задержала взгляд на расстегнутом пиджаке, где ниже груди на голубой рубашке заметила огромное ярко-красное пятно. Мгновенно мысли Софии обратились к странной командировке Ахматова, к центральному видеонаблюдению, и она отреагировала на происходящее, словно была профессиональным агентом: собрала волю в кулак и подавила все самые страшные мысли. Ведь Алексу больше некому было помочь.

– Алекс, вы разве не помните, что мы опаздываем на ужин к моей тетке? Ваши бумаги подождут! А моя тетка ужасно хочет с вами познакомиться, и ваша командировка спутала нам все планы!– выпалила девушка и улыбнулась дрожащими губами.

Ахматов чуть отклонился и недоуменно нахмурил брови. Ее сердце почти выпрыгивало из груди, дыхание сбивалось, но София не сдалась. Она, по-прежнему улыбаясь, присела на корточки у колен мужчины и заботливо застегнула пиджак, чтобы спрятать пятно крови от камеры и от постороннего взгляда. Алекс проследил за ее руками и сам насторожился, когда заметил пятно на рубашке.

– Ну, так мы идем на ужин?– спросила София уже сообразившего что к чему Алекса.

Он внимательно посмотрел на ее дрожащую улыбку и слабо улыбнулся сам. Он еще не знал, что придумала девушка, но подчинился ей.

– И, правда, закончу позже,– хрипло проговорил он и сделал огромное усилие, чтобы ровно подняться с кресла.

София поднялась вместе с ним и взяла его за руку, сплетая свои пальцы с его. Его ладонь была горячей, и пульс бешено колотился.

В это мгновение Алекс абсолютно уверился в том, что так же дорог ей, как и она ему.

Они вышли из офиса. Медленно прошли по коридору. У лифта София остановилась и настойчиво предупредила:

– Ждите здесь… Я только заберу свои вещи.

Ахматов берег силы и просто кивнул.

София стремительной походкой направилась в свой отдел. Внутри холодело от страха и чувства неопределенности, дрожала каждая жилка, и тревожные мысли выбивали почву из-под ног. Но она, стиснув зубы, завершила работу компьютера, взяла свою сумочку и свернула к столу Андерсона. Тед оказался на месте.

– Тед, дорогой, отвези нас с Ахматовым к моей тетке. Мы будем много пить, поэтому я не хочу, чтобы он уезжал оттуда на своей машине,– улыбаясь, с сухостью в горле проговорила София.

– Я планировал еще немного поработать,– удивляясь неожиданным переменам в отношениях Ахматова и Мэдисон, ответил Тед.

София, напряженно улыбаясь, резко ткнула своим ногтем в руку Андерсона и, делая ему больно, сквозь зубы вежливо выговорила:

– Отложи свою работу ради нас!

Наконец, Андерсон понял, что эта просьба была не случайна, и немедленно поднялся с кресла.

– Так бы сразу и сказала,– тревожно сводя брови ответил он.

– Спускайся, мы будем ждать тебя на парковке,– убегая, бросила София.

Ахматов послушно ждал девушку, удерживая лифт на этаже. Она появилась через несколько минут, извинившись за долгое отсутствие, понимая, как трудно ему было стоять.

– Куда теперь?– на выдохе спросил он, входя в лифт под руку с Софией.

Она посмотрела на мужчину широко открытыми глазами и, сдерживая волнение в голосе, сказала:

– Вы мне доверяете?

– Ничего другого мне не остается…

– Вот спасибо,– беззлобно возмутилась она.– У меня язвить научились? Впрочем, не отвечайте. Вам действительно не выбирать! Главное, чтобы мы не застряли в лифте.

Еще до прихода к нему София не хотела проявлять слабости, сочувствия и, вообще, какой-либо милости, но в сложившихся обстоятельствах трезво оценивала свое поведение и на время отбросила все предрассудки. Она не знала, правильно ли поступает, но уверенно везла Ахматова в дом Хардов. Больше им негде было спрятаться от всевидящих камер, и чтобы не волновать родителей.

Тед был крайне удивлен состоянию Алекса и все время поглядывал в зеркало заднего вида на то, как он изнемогает от боли и неконтролируемой слабости, ерзая и клонясь из стороны в сторону. София сидела рядом с Андерсоном и сдерживала себя каждый раз, когда хотела оглянуться и посмотреть на Ахматова. Его бледный, болезненный вид вызывал в ней бурю эмоций, и она боялась за него.

За всю дорогу к Франклин-авеню никто не произнес и слова. Девушка только и делала, что молилась о несерьезности последствий ранения Алекса и, как только у нее возникала нечаянная мысль «А вдруг это конец!», она вздрагивала всем телом и зажмуривалась, чтобы отогнать дурные мысли.

Машина Андерсона остановилась прямо у тротуара перед крыльцом дома Хардов. Тед оглянулся назад. С левого бока на пиджаке Алекса проявилась кровь. София быстро вышла из машины и открыла дверцу Ахматову.

– Тебе помочь, Алекс?– спросил Тед.

– Нет,– еле слышно прохрипел Ахматов.– Я сам…

– Я помогу,– ободрила София и подала мужчине руку.

Но Алекс глубоко вздохнул, будто через нос набрал силы в тело, и самостоятельно вышел из машины и даже попытался выглядеть бодрым. София заметила пятно крови на пиджаке и еле слышно ахнула, но быстро сориентировалась, обошла Алекса и взяла его под руку с левой стороны, затем накинула сумочку на плечо и прощально кивнула Теду.

Уже в холле дома Алекс перестал притворяться здоровым. Чувствуя слабость в ногах и сильное головокружение, он еще находил в себе силы, чтобы не опираться на хрупкую девушку и не позволить ей тащить его вверх по лестнице на своем плече. Но как только они поднялись к квартире и она позвонила в дверь, Алекс облокотился о стену и, скользя спиной, осел на пол.

– Э-э-э, ну-ка держитесь,– испуганно присела рядом София и взяла мужчину за руку.

– Прости…– пересохшими губами проговорил Алекс.– Больше нет сил…

– А я думала, вы супермен!– внутренне переживая за него, но ободряюще улыбаясь, сказала она и помогла подняться.

Алекс слабо улыбнулся и признательным взглядом окинул лицо девушки.

«И даже сейчас он красив до невозможности!– отметила она с мучительной тяжестью в груди.– Святая Мария, дай ему сил!»

«Бог мой, и где же она была раньше?»– подумал Алекс, невольно любуясь ее стройными ножками.

Дверь распахнулась, и из квартиры выглянула белокурая женщина. Она радостно улыбнулась, когда увидела крестницу, но ее улыбка тут же погасла, когда она перевела взгляд на мужчину, который еле держался на ногах.

– Софи! Пресвятая Мария, кто этот мужчина?!– с беспокойством удивилась Лили.

София торопливо завела Ахматова в квартиру и закрыла дверь.

– Привет, тетя. Моя комната еще свободна?– взволнованным голосом спросила девушка.

– Она всегда ждет тебя,– недоуменно проговорила женщина и попятилась назад, когда племянница повела мужчину к лестнице.– Что с ним?

– Тетя, можно я потом все объясню?– рассеянно ответила София, уже поднимаясь по лестнице в свою бывшую комнату.

Лили осталась внизу, встревоженно осмысляя происходящее. Крестница никогда не вела себя так странно. И этот незнакомый мужчина, который был то ли пьян, то ли болен, вызывал не менее тревожные ощущения.

София завела Ахматова в комнату и сразу усадила на кровать, затем торопливо зашторила окно, включила свет и скрылась за дверью ванной.

– Снимайте пиджак, рубашку… Я сейчас…

Испытывая пронизывающую все тело боль в боку, но, не теряя самообладания, Ахматов скинул пиджак, развязал галстук и начал расстегивать рубашку. Его пальцы дрожали, а на висках и на груди заблестел пот. Когда он бросил окровавленную рубашку на пол и поддел носком одной ноги туфлю на другой, вынимая ноги из обуви, слегка отклонился назад и, не удержав равновесия, упал на спину. Теперь, тяжелой головой коснувшись подушки, он окончательно потерял силы, но Алекс знал, что рядом была София, и не смыкал глаз, чтобы еще немного полюбоваться ею.

Девушка вышла из ванной с мокрым белоснежным полотенцем, бинтами, и пузырьком перекиси водорода в руках. Сложив все предметы на тумбу у кровати, она вернулась назад и принесла стакан с водой и какую-то маленькую коробочку, затем присела рядом с Алексом. Он смотрел на нее неотрывно и восхищался каждым движением, и был несказанно благодарен обстоятельствам, приведшим к таким приятным последствиям. Сейчас только слабость во всем теле мешала ему наслаждаться ее компанией в полной мере, а боль он сознательно игнорировал.

– Я сниму вашу повязку, она насквозь промокла,– предупредила девушка и протянула руки к левому боку мужчины.

Ахматов терпеливо вздохнул, когда она резко сняла повязку, наложенную еще медгруппой АМБ.

– Спасибо тебе…

– Не стоит, я просто поступаю правильно,– оборвала Алекса София и достала из коробочки розовую капсулу.– Выпейте это… Это ослабит боль и немного успокоит…

Она подала стакан воды и поднесла капсулу к его губам. Ее пальцы коснулись его горячих, иссушенных губ и вздрогнули, когда Алекс намеренно потерся губой о ее руку.

– Я даже рад, что так случилось… Ты ведь не скроешься от раненого?– слабо улыбнулся он и запил таблетку.

– А я совсем не рада,– недовольно ответила София.– Посмотрите, на кого вы похожи? Вы же без сил, на ногах не стоите… Как можно быть таким безответственным? Почему вы не сообщили своим?

– Сглупил,– без стыда признался он.– Но ты проявляешь такую заботу обо мне…

Девушка смутилась и потянулась за полотенцем, чтобы обтереть рану.

– Что с вами случилось?– тревожно поинтересовалась она.

– Ничего страшного. Это нелепая случайность…

– Случайность?!

– Да, случайность. Я и сам не заметил, как это произошло.

– А где же это произошло?

Ахматов облизал губы, немного помолчал, а затем продолжил:

– Я доверяю тебе, поэтому расскажу. Очередное задание. Ничего рискованного… Это всецело моя вина… Поспешил и просто наткнулся на обрезок трубы, когда не смог выйти через обычные двери…

– Просто наткнулся? Уму непостижимо!

Она покачала головой, показывая, что не верит ни одному его слову и взяла в руки пузырек с перекисью водорода.

– Сейчас будет больно, потерпите…

Ахматов отвернул голову к окну и, когда София прижигала рану, только спокойно прикрыл глаза. Девушку впечатлило его самообладание, и она немного успокоилась. Рана не была опасной, только разошелся шов, и его следовало зашить. Но София не могла это сделать сама и с уверенностью подумала о крестном. А пока она наложила чистую повязку и закрепила ее лейкопластырем.

– Алекс, а Брэд тоже выполняет такие задания?– решилась узнать София, даже если его ответ расстроит ее.

– Нет. Он выполняет функции информатора, иногда курьера,– искренне ответил Ахматов.

– Опять вы врете!– возмутилась она и раздраженно поднялась.

Матрас завибрировал от резкого толчка, и это снова вызвало боль у Ахматова. И хотя было больно при каждом вздохе, он никак не выразил это внешне. София не успела отойти, как ощутила на правом запястье горячие пальцы. Она недовольно покосилась на его руку и, сопротивляясь его притяжению, сжала пальцы в кулак.

– Я должна все объяснить крестной, а вам нужно отдохнуть,– как-то несмело сказала девушка, тайно не желая оставлять его одного.

– Мне так нравится твой запах,– превозмогая слабость, прошептал Алекс, но тут же встряхнул головой, понимая, что обезболивающее при такой слабости слишком сильно влияет на него, вызывая безотчетный приступ откровенности. Или причиной этому был пьянящий запах сирени и полный непокорности безбрежный океан синих глаз Софии.

– Что?– не расслышала она и наклонилась к мужчине.

Заметив, как от бессилия опускаются его веки и взгляд теряет остроту и направленность, голова склоняется набок и пальцы слабеют, выпуская ее запястье, она тревожно нащупала другой рукой край кровати и снова присела.

– Ты же не умрешь?– дрогнувшим тоном прошептала София.– Это просто рана… Не такая уж и глубокая… Я видела и похуже… А это не такая… Алекс? Ты меня слышишь? Кожа вокруг, конечно, немного покраснела, но это допустимое воспаление…

Моргнув, София не заметила, как с ее ресниц на грудь Алекса упала слеза. Она смахнула влагу с щек и сдержанно вздохнула, чтобы не потревожить мужчину.

Алекс отключился, и это еще больше взволновало ее. София поняла, что начинает паниковать, хотя оценивала рану, как не угрожающую жизни Ахматова. И все же она начинала сомневаться в выводах, и свои убеждения, что нет ничего опасного, уже не действовали.

Посидев с минуту над притихшим Ахматовым, она, наконец, не выдержала и негромко сказала:

– Все же я позвоню доктору. Я не могу допустить, чтобы ты получил осложнение…

Не успела она договорить, как Алекс тихо заговорил:

– Даже не вздумай вызывать врача…

Его глаза были закрыты, но голос был тверд и решителен. София беспокойно выпрямилась:

– Я не хочу рисковать…

– Я очень устал, мне нужно только несколько часов крепкого сна, и я буду в норме. Рана действительно неглубокая. Прошу тебя, послушай меня. Просто будь рядом… Мне так спокойно, когда ты рядом,– на выдохе добавил он и снова затих.

«Конечно, я буду рядом, но это ничего не меняет,– пересиливая свои чувства к Алексу, категорично подумала София и покачала головой в такт своим мыслям.– Сейчас он просто раненый мужчина и только. Я подам ему воды и лекарства. Это моя человеческая обязанность. А когда он придет в себя, все встанет на свои места. Это всего лишь момент сильного эмоционального напряжения, сопереживания… В кино такие случаи заканчиваются бурными романами, но только не со мной».

Но, взглянув на Ахматова, на его безобидное выражение лица, прилипшие ко лбу волнистые пряди волос, медленно вздымающуюся грудь, сильные мускулистые руки, она уже не понимала, кого пыталась убедить в своем безразличии к нему.

И все же, полагаясь на интуицию, вопреки воле мужчины, она дождалась, когда он заснет крепче, спустилась в гостиную, чтобы позвонить Бену.

Лили сидела в кресле и напряженно ожидала, когда спустится племянница и объяснит ей происходящее. Томаса не было дома, и это напрягало ее еще больше. Заслышав звук шагов на лестнице, Лили вытянула шею и сосредоточила взгляд на двери в гостиную.

Вошла София. Увидев волнение на лице крестной, она остановилась и виновато опустила глаза.

– Я тебя напугала?

– Не то чтобы сильно, но я в полном недоумении…– откровенно высказала Лили и поманила племянницу рукой.– Может, сейчас ты уделишь мне внимание?

– Только позвоню, ладно?

София шагнула к телефону и быстро набрала номер доктора Логана. Отвернувшись от пытливых глаз крестной, она с нетерпением ожидала ответа. Трубку поднял Бен.

– Бен, слава Марии, ты дома!– обрадовалась София.– Ты никуда не уходишь?

– Здравствуй, Фисо. Ты всегда такая непредсказуемая. Что у тебя случилось?– угадывая тревожные нотки в голосе девушки, спросил Логан.

– У меня ничего… Но одному человеку нужна твоя профессиональная помощь… Мы у Лили, разбаловались и случайно порезались ножом,– сама не понимая, что говорит, сказала София.

– Порезались?– удивился Бен.– А кто это – мы? И сильно порезались?

– Бен, дорогой, просто приходи со своим волшебным чемоданчиком. У меня нет времени…

Логан недоуменно кашлянул в трубку и предупредил, что будет через десять минут.

София медленно выдохнула, положила трубку и, вспомнив, что за спиной сидит Лили и напряженно слушает ее, досадно скривила губы и оглянулась. Женщина с еще более беспокойным выражением на лице смотрела на девушку и молчала.

– Ничего страшного не происходит,– поспешила успокоить крестную София.– Это мой друг… То есть не друг, а коллега… В общем, мы работаем вместе…

Но, видя, что лицо Лили не меняется, осторожно добавила:

–…и он друг детства Живчика… Его зовут Александр Ахматов… С ним произошел несчастный случай, и никто, кроме меня, не мог ему помочь. Прости, что я без предупреждения?

Крестная задумчиво поводила глазами по комнате и уже с недоумением спросила:

– Друг Брайана?

– Да, они вместе поступали в колледж до того, как с Брайаном случилось…

София закусила губу, сожалея, что Лили до сих пор не знает правду о брате. Это было несправедливо, но так решила Хелен, и так решил Брайан. Она не могла раскрыть чужую тайну.

– А что с ним такое приключилось?

– У-у-у нас… ремонт на этаже, и он нечаянно задел ребром обрезок трубы… Сам не понимает, как это произошло. До его дома слишком далеко, а ему нужна была помощь. А еще он очень упрям и не захотел вызвать медицинскую помощь… Я просто вытянула его из офиса, когда заметила кровь на рубашке,– лихо придумала София и выдохнула от волнения после лжи.– Сейчас придет Бен и посмотрит его рану… Скажи, что ты не сердишься на меня?

Лили поднялась с кресла и подошла к девушке:

– Конечно, я не сержусь. Просто, это было неожиданно.

Девушка поцеловала тетю в щеку, быстро обняла и отпустила ее.

– Я поднимусь наверх. Проводишь Бена в мою комнату?

– Да.

– Ты не волнуйся. Он побудет здесь ночь, а утром мы уедем.

– Если у него серьезная рана, может, ему не стоит подниматься с постели? Пусть побудет здесь несколько дней, я не возражаю, да и Томас не будет.

– Это не мне решать. Но большое спасибо. Я пойду?

София поспешила в комнату, где спал Ахматов. Лили задумчиво проводила племянницу взглядом, чувствуя, что та многое не договаривает, но бесспорно искренне тревожится за этого мужчину.

Девушка поднялась в свою комнату, тихо прошла к кровати, подняла с пола рубашку и пиджак Ахматова, вынула из карманов личные вещи, сложив их на тумбу, и отнесла в моечную. Вернувшись в комнату, София не стала плотно закрывать дверь, чтобы Бен мог бесшумно войти. Она на носочках прошла к кровати, заглянула в лицо спящего и замерла, охваченная несколькими сильными чувствами сразу: страхом за его жизнь, трепетом перед ним и глубокой печалью своего одиночества. Невольно ей вспомнился случай с незнакомцем, которого она тоже спасала от яда дикого плюща. Мистер «Х» запомнился ей так ярко и живо и вряд ли когда-нибудь исчезнет из ее памяти. Она была обязана ему своей мечтой, которую долго лелеяла в душе, а потом решила убить ее. Но с появлением Ахматова образ прекрасного незнакомца вновь пробился из глубин сердца, и в своем воображении она уже рисовала лицо Алекса, когда вспоминала о Мистере «Х». Они оба были единым целым и пропитали собой каждую клеточку ее тела, каждую молекулу ее души.

Воображение унесло так далеко, что она не заметила, как в комнату вошел крестный и уже минуту наблюдал за ее пристальным задумчивым взглядом на лежащего мужчину. И только когда Алекс вздрогнул во сне, София моргнула и боковым зрением увидела человека за плечом. Она резко оглянулась и широко открытыми глазами некоторое время смотрела на Бена. Тот кивнул на мужчину и прошептал:

– Он спит или без сознания?

– Спит,– неуверенно сказала она.

Бенджамин подошел к кровати и наклонился к лицу мужчины. Испарины на лбу и висках свидетельствовали о повышенной температуре, а бледность кожи – о потере крови. Доктор осторожно отвернул наложенную Софией повязку и внимательно осмотрел рану.

София следила за малейшим изменением в лице Бена и пыталась угадать, о чем тот сейчас думает. Но ничего, кроме своих тревожных мыслей, она не могла удержать во внимании.

– Что-то серьезное?– прошептала она.

– Рана воспалилась, поэтому есть температура и слабость. Ты ему что-то дала?

– Обезболивающее…

Бен проницательно посмотрел на девушку и спросил:

– Когда, говоришь, он порезался?

София опустила глаза, чувствуя себя неловко из-за лжи, которую крестный распознал, как только взглянул на рану.

– Не знаю, день-два…– растерянно проговорила она и завела руки за спину.

– Чем нанесена рана, знаешь?

– Кажется, обрезком трубы…

Бен с укором покачал головой и снова посмотрел на рану.

– Будешь ассистировать…

– Буду,– согласилась София.

Бен взял свой металлический чемоданчик, разложил на тумбе необходимые инструменты и надел стерильные перчатки.

– Будет лучше, если мы его разбудим,– сказал он, присаживаясь рядом с мужчиной и проверяя его пульс на запястье.

София послушно обошла кровать и наклонилась над Ахматовым. Мягко коснувшись его плеча рукой, она вдруг испуганно отпрянула назад, потому что Алекс мгновенно открыл глаза.

– Можно воды?– хрипло попросил он.

– Принеси ему воды,– сказал Бен.

Алекс медленно повернул голову в направлении чужого голоса. Заметив мужчину, он вопросительно посмотрел на Софию.

– Это доктор…– несмело сообщила она.

– Здравствуйте, доктор Логан,– вежливо поприветствовал Алекс.

– Здравствуй, Александр,– ответил тот.

София была поражена, что они узнали друг друга и довольно дружелюбно настроены.

– Я зашью рану, нужно, чтобы ты лежал спокойно,– серьезно проговорил Бен.

– Делайте все, что нужно,– согласился Алекс и повернул голову к девушке.

София поймала на себе его внимательный взгляд, но не отвела глаз. Она не чувствовала себя виноватой, потому что заботилась, в первую очередь о его здоровье, но определенно ощущала неловкость, что из-за него ей пришлось лгать крестному.

Логан ввел местную анестезию, ощупал кожу вокруг раны и удалил старые нитки, затем быстрыми ловкими движениями начал зашивать рану. София присела с другой стороны кровати и держала для доктора пинцет с тампоном и подавала все, что он просил.

Все это время Ахматов даже бровью не шевельнул и не моргнул, только с легкой грустью разглядывал лицо девушки, которая изредка бросала на него взволнованный взгляд и снова возвращалась к ране.

– Ну вот, все в порядке… Настоятельно советую не двигаться как минимум сутки. Задет крупный сосуд, может начаться кровотечение. Будет кружиться голова, еще дня три будет слабость. А в остальном – жить будешь,– сказал Логан, когда окончил работать с иглой и обрезал нитку.

– Благодарю, доктор Логан,– негромко ответил Алекс.

– Я введу тебе антибиотик. В следующие три дня внутримышечно утром и вечером. Думаю, температура сойдет уже завтра утром,– Логан довольно посмотрел на крестницу и отметил.– Фисо вовремя обратилась за помощью.

– Да, она настоящее золото,– подтвердил Алекс, замечая, как от его слов на ее щеках расцвел румянец.

Бен украдкой догадливо улыбнулся и стал собирать инструменты в чемоданчик. София смущенно поднялась и встала в ногах Ахматова.

– Я провожу тебя… А вы спите, тетя Лили разрешила вам остаться здесь на несколько дней.

Ахматов с трудом сглотнул и произнес:

– А тетя Лили позволит мне выпить стакан воды?

София беззвучно ахнула, вспомнив, что так и не принесла ему напиться.

– Бен, я сейчас…

Девушка убежала в ванную, послышался шум воды. Логан окинул комнату задумчивым взглядом и сказал так, чтобы слышал только Ахматов:

– Надеюсь, твоя рана – это не криминальные разборки?

– Я никогда бы не втянул в это вашу крестницу,– искренно ответил Алекс.

– Я так и думал. Просто решил убедиться. Поправляйся.

– Вот вода,– вышла из ванной София.

Она помогла ему приподнять голову и поднесла стакан к губам. Алекс жадно выпил и признательно моргнул девушке. Она тепло улыбнулась и опустила его на подушку.

– Я скоро вернусь.

– Я буду ждать…– прошептал Алекс.

Софию смутила такая трогательность в его голосе. Это выглядело совсем по-настоящему, искренно, будто они были знакомы и близки много лет. На одно мгновение черты ее лица смягчились, но, когда она опомнилась, снова приобрели прежнюю строгость.

– Замолчите уже. Вам нужно беречь силы. Спите!– повелительным тоном сказала София и поспешила за Беном в коридор.

Они спустились в холл. Лили с чашкой кофе задумчиво расхаживала по гостиной.

– Останешься на кофе?– спросила София Бена.

– Нет. Меня ждет Хелен. Пора ужинать. Кстати, не забудь покормить Алекса. Одной водой сыт не будешь.

– Я совсем забыла про еду,– озадачилась София и взлохматила волосы на макушке.

– Не тот ли это Алекс, о котором мне рассказывала Хелен?– прислушавшись к разговору, поинтересовалась Лили.

– Да, именно тот,– подтвердил Бен.

– О чем вы?– сердито спросила София.

– Хелен поделилась, что видела тебя в компании прекрасного молодого человека. Я бы хотела знать больше, но ты совсем забросила свою крестную.

– О каком большем ты говоришь, крестная? Это всего лишь коллега,– с притворным равнодушием ответила София и мельком взглянула на Бена.

По его взгляду и еле заметной улыбке она догадалась, что крестный был наблюдателен больше, чем ей этого хотелось бы, и он знал о ее тайном увлечении, как бы она ни убеждала всех в своем равнодушии к мужчинам.

– Спасибо, Бен. Не говори ничего маме. Она, как всегда, будет волноваться, а ей это ни к чему,– попросила София.

– Ты же знаешь, что я не умею лгать твоей матери…– сказал Логан.

– Хорошо. Тогда не всю правду, а только самую малость? Ну, пожалуйста?!

Тот мягко улыбнулся и притянул девушку к себе.

– Эх ты, Фисо… Не бойся, с нами будет все в порядке и с твоим обожателем тоже. За него не бойся. Дня три пусть отлежится, а потом посмотрим. Звони, если что…

София приникла к теплой щеке Бена лбом и благодарно обняла его.

– Я люблю тебя, крестный! Передай маме и Лин привет.

– Обязательно. До свидания, Лили,– попрощался Логан и вышел из квартиры.

– Так это твой обожатель?– заинтригованно произнесла Лили и обняла племянницу со спины.– Раньше ты доверяла мне все свои тайны?

– Бен пошутил. Ты же его знаешь!– отговорилась София, не желая заводить разговор на болезненную тему.

Крестная развернула девушку к себе лицом, легонько встряхнула за плечи и ласково улыбнулась ей в лицо:

– Эй, моя хорошая, я не причиню тебе боли!

Глаза Софии замерли на одной точке, и сама она задержала дыхание. Сердце тоскливо сжалось.

– Когда Бен зашивал рану, я заглянула в дверь и увидела этого мужчину. Он красавец, это не скроешь! Но знаешь, что я заметила? Он смотрел на тебя, будто в тебе черпал силы перетерпеть боль.

– Ты ошиблась…

– Или ты?

– Я его не люблю!

– Ну да, именно это я и прочитала в твоих глазах,– не стала спорить Лили.

– Ты ничего не понимаешь… Это просто помощь человеку…

– Разве я спорю?

– Ты мне не веришь!– дрогнувшим голосом с досадой ответила София.

– А ты себе веришь?

София раздраженно вздохнула, но ничего не ответила.

– Однажды кто-то сказал мне, что никогда не откажется от любимого человека. Это были только слова?

– Это были слова незрелой, наивной девчонки.

– А много ли воды утекло? Ты еще так молода, чтобы отказываться от любви… Но не мне тебя убеждать. Ты сама себе властелин.

Лили погладила девушку по плечу и отошла от нее.

– Я буду на кухне, если что-нибудь понадобится. Кстати, уже восьмой час, ты собираешься кормить красавчика ужином?

София смущенно улыбнулась. Ей нравилось, что Ахматов вызвал у Лили приятное впечатление, хотя что она могла разглядеть в мужчине с одного только взгляда и то издалека. Софии вспомнились и другие мнения об Ахматове, и все они были одинаково положительны, если не вспоминать о Жанне Фурье. Даже Брэд, предостерегая ее от легкомыслия, всегда подчеркивал достоинства друга. И она сама не слышала ни от кого бы то ни было жалоб, претензий и возмущений в сторону Ахматова. Его авторитет среди известных ей людей был непотопляем.

Неожиданно в животе заурчало, и София подумала, что еще сама не ужинала и проявляла невнимательность к гостю. Она вошла вслед за тетей в кухню. Лили была прозорлива. Она составляла на широкий поднос ужин для гостя. София заметила, что крестная выкладывает все в двух порциях, и вопросительно вскинула брови.

– Думаю, что ты захочешь поужинать вместе со своим гостем?– заботливо предположила Лили и понимающе подмигнула.

– Это необязательно.

– Держи поднос и иди. А то ужин остынет,– подтолкнула Лили крестницу.

Девушка взяла в руки поднос, вдохнула аппетитный запах еды и, благодарно кивнув, понесла ужин наверх.

София вошла в коридор второго этажа и остановилась, морально настраиваясь войти к Алексу. Мельком взглянув в приоткрытую дверь спальни, она вдруг увидела, что Алекс разговаривает по мобильному телефону. Она крепко сжала поднос в руках и на носочках, чтобы ничего не выронить и не зашуметь, шагнула ближе к щели и, склонив голову, услышала голос Ахматова:

–…Мне нужно как минимум три дня… Семейные дела, ты понимаешь. И к тому же у меня грипп… Что? Нет, в больницу мне не нужно, все в порядке, у меня самая потрясающая сиделка…

София отклонилась и, прижавшись к стене спиной, довольно улыбнулась.

– И, пожалуйста, Джулия, разгреби кипу бумаг у меня на столе… Там нет ничего ценного, а на все полезное я дал резолюцию – просто отдай в приемную Фарлонга… Спасибо тебе… Ты славный друг!

София не стала больше медлить, так как в ее животе заурчало так, что это могли бы услышать и на другой стороне улицы, и, повернувшись к двери, толкнула ее коленом.

– Овсянка, сэр!– озорным голосом сказала она, входя в комнату.

Ахматов усталой рукой опустил телефон на постель и ласково улыбнулся.

– Ты читаешь мои мысли!

– Нет. Просто я тоже голодна…

Девушка поставила поднос на тумбу и отошла к креслу у окна. Она взяла несколько маленьких подушек и вернулась к кровати. Алекс немного приподнялся, чтобы Софии было удобно подложить под его голову и спину подушки. Затем она вручила ему поднос со столовыми приборами и тарелкой жаркого. Над кубиками мяса еще тянулся ароматный дымок, и Ахматов даже облизнулся в предвкушении удовольствия. София улыбнулась, взяла свою тарелку и присела в кресло подальше от его внимательных глаз.

– М-м… как вкусно!– восхитился Алекс, когда прожевал первый кусок.

София была голодна, но отчего-то не могла положить в рот ни кусочка. Она бесцельно ковыряла вилкой в мясе, а когда Алекс отводил глаза, украдкой наблюдала, как вибрируют мышцы на его сильных руках. Он был слаб, чтобы церемониться с едой и приборами, но его движения были точны и аккуратны, даже в таком состоянии – с болью в боку, с температурой и со слабостью во всем теле – он вел себя как истинный джентльмен. Он не чавкал и не заглатывал еду кусками, хоть был так же голоден, как и она. София смятенно вздохнула и отвернулась к окну.

Снова моросил дождь. Два мокрых насквозь голубя чистили свои перышки на карнизе за окном. Девушка опустила тарелку на колени и смотрела сквозь стекло. Где-то на заднем плане маячили мысли о смятении и неловкости рядом с мужчиной, но София заглушала их, всецело отдавшись наблюдению за птицами.

– Ты совсем не ешь. За окном происходит что-то интересное?– спросил Алекс, уже несколько минут наблюдая за притихшей девушкой.

София мгновенно вернулась в комнату и перевела глаза на свою тарелку.

– Что-то не хочется. Лучше я выпью сок… А вы наелись? Или…

– Спасибо. Но мои челюсти больше не в силах что-либо пережевывать.

– Тогда я унесу посуду…

Она поднялась, торопливо подошла к тумбе и составила тарелки одну поверх другой. Ахматов заметил ее волнение. Отчаянно хотелось удержать ее рядом, но дотянуться до девушки он был не в силах.

– Ты не могла бы помочь убрать подушки? Мне трудно дышать,– схитрил Алекс, чтобы София подошла к нему ближе.

– Больно?– сочувственно проговорила она и тут же наклонилась к плечу Ахматова, чтобы вынуть из-под него подушки.

Ахматов ловко захватил обе руки девушки и притянул к себе так, что София, чтобы не потерять равновесие, села на край кровати. Она растерянно округлила глаза и молча стала отнимать руки.

– Пожалуйста, не убегай от меня!– хрипло попросил Алекс, делая над собой усилие, чтобы удержать ее ослабевшими руками.– Мы так давно не виделись… Я соскучился…

Сердце Софии, как будто провалилось в никуда, она не слышала его стука и замерла, ощущая своими ладонями пульс мужчины. На нее смотрели почти умоляющие глаза Алекса и, видя его огорчение ее непреклонностью, она смягчилась, опустила глаза и перестала сопротивляться его усилиям. Ахматов благодарно качнул головой и выпустил одну руку девушки.

– Я тебя не обижу… Просто позволь мне быть рядом?– искренно произнес он.

От его странного пылкого, тоскливо-блаженного взгляда Софии стало жарко, но ей нравилось ощущать на себе такой взгляд. Ее щеки порозовели, она не могла собраться с мыслями и не могла контролировать выражение своего лица. Это было самое мучительное мгновение из всех, что ей приходилось испытывать рядом с ним. По крайней мере, ей так казалось. И именно сейчас вдруг пришло в голову извиниться за свое поведение после маскарада у Хоуэлла. Она глубоко вдохнула для смелости и тихо сказала:

– Простите меня за резкость при нашей последней встрече. Я не должна была себя так вести…

– Ты каждый раз намерена извиняться за свою откровенность?– слабо улыбнулся Алекс и большим пальцем погладил тыльную сторону ладони девушки в своей руке.

– Вы ко мне очень снисходительны… Дерзость и бестактность,– нехотя поправила она мужчину.

– Или растерянность и страх?– копнул глубже Алекс.

София подняла растерянные глаза, и ее губы дрогнули.

– Прости за это умозаключение,– тут же отреагировал Ахматов, коря себя за давление на девушку.

«Ты хотел сказать – проницательность»,– подумала София, но не осмелилась произнести это вслух и только напряженно сжала губы.

– Я не могу не думать о тебе… Не получается… и я никогда бы не признался в этом, но сейчас меня одолевает не физическая боль, а дикое сожаление, что не могу проникнуть в твои мысли и понять тебя до конца…

– Ну зачем вы опять…– начала София, но Алекс прервал тем, что трепетно сжал ее пальцы в своей руке.

София закрыла глаза и напряженно сглотнула в предвестии слез.

– Если ты не хочешь слышать меня, я замолчу… Но ты ведь не скажешь правды?– уверенно заявил Алекс, пытаясь заглянуть в глаза девушки.

– Вы такой… замечательный. Правда… Но вы не видите дальше своих представлений… Я не могу вас переубедить,– нерешительным голосом ответила София.

– В чем?– поразился Ахматов, огорченно сведя брови.– Что у меня не может быть чистых намерений?

– Да, наверное, мои представления об этом мире кардинально отличаются от представлений других женщин. Я понимаю, что нервирую вас своим поведением. Но вы… так настойчивы, я теряюсь…

София резко замолчала, боясь выдать волнение, хотя ее голос уже дрожал и по спине бежали мурашки. Ахматов бережно поднес руку девушки к своему лицу и, закрыв глаза, приник к ней губами. От нахлынувших чувств София зажмурилась, и ее ресницы заблестели.

– Однажды что-то сломалось во мне… Я перестала верить,– преодолевая сковавшую грудь душевную боль, призналась она.

Слезы бесконтрольно потекли по ее щекам, и Ахматов почувствовал, как ее боль передалась ему, и сердце сжалось от тревоги. А София, словно очистилась слезами, стала вдруг неожиданно спокойна, смиренна. Слегка опустив голову, она смахнула капли с подбородка. Алекс протянул руку к ее лицу и мягко провел пальцами по щеке, утирая остатки влаги. Столько тепла и невинности было в этом жесте: он ни к чему не обязывал, не принуждал, он делил, понимал и принимал ее печаль, он был наполнен благородством и искренним сожалением.

София закрыла глаза и не смела посмотреть на Ахматова. Если бы только она увидела выражение его лица, слезы бы с новой силой хлынули из ее глаз. И сейчас она понимала, что вышла за грань дозволенной себе откровенности, и что завтра ей будет ужасно неловко смотреть ему в глаза. Зачем, вообще, нужно было ему это говорить? Почему он слушал ее? Разве это было интересно?

– Фисо,– голос Ахматова непривычно дрогнул и то, что он назвал ее так, заставило Софию посмотреть на него.– Когда я увидел тебя впервые, ты мне очень понравилась, и, не скрою, я решил добиться твоего расположения. Но когда сам понял, насколько я в твоей власти, испугался, потому что никогда не испытывал похожих чувств. Однако я принял это как данность и больше не бегу от себя… Ты же, напротив, цепляешься за любую соломинку, чтобы укрыться от того, что уже проникло в твою душу…

Это было невыносимо слышать, но София не отвела глаз.

–…Почему ты боишься открыться мне?

Девушка медленно вынула свою руку из пальцев мужчины, он не препятствовал, только с сожалением вздохнул. Она не поднялась, но отвернулась в другую сторону.

– Я…– София выдержала недолгую паузу, а затем оглянулась через плечо и почему-то произнесла на итальянском, беззлобно:– Если бы твои слова были правдой! Но твои красивые губы лгут, как и твои бездонные глаза. Я благодарю бога, что ты не встретился мне вместо Кери. Иначе в моем сердце была бы не заноза, а тысяча раскаленных игл.

Она поднялась и повернулась к мужчине, уверенная, что он ничего не понял. И это было ее спасением – она высказалась, но все оставила в тайне.

– Извините, завтра мне рано вставать, да и у вас глаза закрываются от бессилия. Отдыхайте, я зайду к вам утром,– вежливо проговорила София, спешно пересекла комнату и приглушила свет.

Алекс был смятен, когда весь смысл слов дошел до его сознания, от которого даже перехватило дыхание и ничего не нашлось сказать в ответ. Он только проводил девушку тоскливым взглядом и, одновременно с закрывшейся за ней дверью, бессильно закрыл глаза. Что он мог сказать в ответ разбитому сердцу, озлобленным мыслям? Его самого пронизывала печаль от несправедливых обвинений и болезненного недоверия девушки к нему. Уже в полудремотном состоянии, размышляя над мучающим вопросом, Алекс вдруг остановил себя на простом решении: после того, как его самочувствие улучшится, он посвятит все свободное время Софии и своим поведением и настойчивостью докажет, что имеет право на ее благосклонность. Ахматов и горько, и умиленно улыбнулся от мысли, что еще многое предстоит вытерпеть от девушки, но все это было пустяком в сравнении с тем блаженством, которое он получит в результате своих усилий.

***

Как чувствует себя наш гость?– спросила Лили, заглянув в комнату, где лежал Ахматов.– Я принесла вам обед.

Алекс стоял у окна и, глядя на свое отражение, завязывал галстук на шее. Он оглянулся и признательно улыбнулся хозяйке дома.

– Добрый день, миссис Хард, не стоит беспокоиться. Мне крайне неловко…

– Оставьте свою неловкость,– простодушно сказала Лили и поставила поднос с завтраком на прикроватную тумбу.– Если о вас беспокоится моя крестница, то и мне это нетрудно… А что это вы делаете?

Алекс повернулся к кровати и взял свой пиджак.

– Я не могу позволить себе оставаться в вашем доме дольше одного дня. Я очень благодарен вам за радушие, но мне действительно пора…

– А что вам сказал наш доктор Бенджамин?– беспокойно поинтересовалась Лили.

– Два дня, и я буду в норме. Я уже чувствую себя вполне здоровым.

– А Софи вы предупредили? Она будет сердиться, что я вас отпустила.

– Ну что вы, разве на вас можно сердиться?– улыбнулся Ахматов, вспоминая, как девушка заглянула к нему утром и повелительным тоном попросила вести себя благоразумно и ничего не предпринимать, пока она на работе.– Софию я предупрежу.

– А как же обед?– шутя обиженно спросила женщина и выставила руки на пояс.

Ахматов взглянул на дымящийся бульон и тосты с травяным чаем и искренне признался:

– Я не смог устоять перед завтраком и от обеда тоже не могу отказаться.

– Вот и славно. Тем более что сейчас приедет Софи.

Когда София приехала, она сразу же бросилась к лестнице, чтобы быстрее встретиться с Алексом, но только поставила ногу на первую ступеньку, как услышала со стороны кухни заливистый бархатный смех Лили. Войдя в кухню, увидела, что Алекс и крестная мило беседуют за кофе с пирогом. Она не ожидала, что их утреннее знакомство продолжится так душевно и непринужденно. Похоже, Ахматову было под силу обаять любую женщину. София взволнованно округлила глаза и с напускной строгостью в голосе спросила:

– А вы почему не в постели? Тетя, как ты это допустила?

Оба оглянулись на девушку и приветливо кивнули.

– Я не смогла его удержать,– оправдалась Лили.– Но, по-моему, он здоров, как Аполлон.

София усмехнулась сравнению крестной и присела за другим концом стола. Ахматов не сводил с девушки внимательных глаз и молчал. В ней снова поднималась буря противоречий: она искренне волновалась за него и в тоже время радовалась невинному поводу быть рядом с ним, но боялась открыть ему свои настоящие чувства и оттого сейчас талантливо изобразила на лице холодную учтивость.

– Раз так, я вызову вам такси.

– Софи!– упрекнула Лили девушку.

– Все в порядке. Я и сам хотел это сделать,– вставил Ахматов и поднялся из-за стола.– У вас отличный кофе, миссис Хард.

Лили сердито покосилась на племянницу и тоже поднялась.

Ахматов медленной походкой вышел в холл. Девушка и Лили вышли вслед за ним. Он с разрешения хозяйки воспользовался телефоном для вызова такси и, любезно попрощавшись и еще раз поблагодарив за радушие, попросил девушку проводить его вниз. Лили незаметно толкнула ее локтем в бок, а сама искренне дружелюбно улыбнулась мужчине.

София спустилась вслед за Алексом. Такси еще не подошло, и они остановились в холле у узкого окна.

– Куда вы поедете?– бесстрастно поинтересовалась София, стараясь не смотреть на Ахматова.

– Побуду у Элен,– тяжело дыша после лестницы, ответил он.– Навестишь меня?

– Раз вы отказались от рекомендаций доктора Логана соблюдать постельный режим как минимум два дня, не знаю, уместно ли навещать вас?

– Опять эта холодность. Вчера мне показалось, что ты была самой собой, и это нравилось тебе?

– Не думайте, что если я ухаживала за вами, была так терпелива и сдержанна, то это изменило мое мнение о вас,– снова резко высказалась София.

– Очень жаль, а мое мнение о тебе с каждым днем только лучше,– парировал Алекс с невозмутимой ангельской улыбкой.

– Ваше такси,– кивнула на окно София, сама не понимая, откуда вдруг в ней столько жесткости.

– Мне будет очень не хватать тебя в эти несколько дней,– с ноткой грусти проговорил Ахматов и осторожно коснулся руки Софии.

Она едва сдержала себя, чтобы не отдернуть руку и просто опустила глаза. Ахматов нежно провел пальцами по ее запястью, развернул руку ладонью к себе и неожиданно горячо поцеловал в самую середину ладони. Губы Софии едва дрогнули, а по телу пробежала обжигающая волна тока. Ахматов проницательно улыбнулся и, наклонившись к ее уху, закрыл глаза и шепнул на прощание:

– Мы теряем столько времени, когда могли бы доставлять друг другу столько радости…

От последней фразы Софии стало еще жарче, она почувствовала, как горят кончики ушей, но ни один мускул больше не дрогнул на ее лице. Она даже не попрощалась с ним, когда он вышел из дома, и спряталась, когда он, перед тем как сесть в такси, оглянулся на окно, у которого оставил ее. Его слова так и осели в голове, и все еще сохранилось ощущение его теплого дыхания у виска. Она еще немного постояла в холле, а затем, встряхнув головой, побежала наверх, чтобы не оставаться наедине со своим смятением и мучительными сомнениями.

***

Несколько дней, в которые Ахматов отсутствовал на работе, как нарочно, стояла прекрасная солнечная погода. Природа играла красками, от света и тепла в душе расцветали романтические настроения, люди активно посвящали время отдыху и развлечениям, начинался походный сезон. Когда вокруг было так много радости и веселья, задора и энтузиазма, София еще острее чувствовала одиночество, а в душе начинали происходить необъяснимые, не поддающиеся рассудку перемены, от которых веяло отчаянием и жалостью к самой себе. Ее настроение играло с ней в дурные шутки: она то угрюмо молчала, уходила от любого общения с коллегами и погружалась в работу, то неожиданно теряла интерес к работе и, тупо уставившись в монитор, просто просиживала несколько часов, а потом, как заполошная, доделывала накопившуюся работу и изматывала себя до рези в глазах. Однажды она даже забыла отработать материал для АМБ и ничего не передала Андерсону. А когда тот попытался выяснить причину такой беспечности, София только глупо улыбнулась и ответила что-то бессвязное. Ни Майк, ни Тед не могли найти общего языка с Софией: она просто выпала из реального времени и потеряла интерес ко всему, что окружало ее. Вопросы, которые стали ей задавать то коллеги, то Тед, то ее премилый сосед, вызывали в ней откровенное недоумение. Она была той же Мэдисон, ничего в ее жизни не изменилось, но за какие-то несколько дней ее перестали узнавать все, кто с ней общался раньше. Софию начинало это раздражать.

В первый выходной Софии позвонил крестный и пригласил на пикник с семьей у залива. И когда Бен выразил крайнее удивление ее отказом, она вдруг пришла в замешательство оттого, что поняла, как искренне ей не хотелось выбираться из своего кокона-квартиры, испытывать радость и наслаждаться общением, даже с самыми близкими и дорогими людьми, и это напугало ее и заставило устыдиться в своем поведении. Она никогда не проявляла безразличия, не пренебрегала близкими и то, что с ней сейчас происходило, навело на мысль, что она перестала быть хозяйкой своей жизни, потому что впустила в нее слишком много холода, притворства, заперла сердце за решетку и выбросила ключ. Она так запуталась в своих мыслях, поступках, укрылась от всех и даже от самой себя, что теперь не понимала, как выбраться на свободу. Осознание своего образа жизни ужаснуло, и она ощутила острую необходимость внести кардинальные перемены в свой мир.

«Я никогда не была такой мрачной и черствой!– мысленно поразилась София.– Я не позволю себе превратиться в бездушную тень! Не буду зацикливаться на том, что никогда не будет принадлежать мне, я просто пойду вперед и буду брать от жизни все то, что она дарит. И пусть рядом идут все, кому вздумается, пусть думают, что хотят, жаждут чего угодно, но я буду видеть перед собой собственные просторы и только тех, чья кровь течет во мне. Они всегда будут со мной и никогда не предадут. А все остальное – мишура».

Первое, что сделала София, – это приняла приглашение семьи. Второе – решила смело изменить интерьер своей квартиры и внести индивидуальности и разнообразия. Она без особых колебаний решила привлечь Элен Ахматову в качестве дизайнера. А после пикника, чтобы не шокировать близких, София задумала еще одно предприятие.

Настроения заметно прибавилось, и София отправилась на встречу с родителями и Милиндой.

Дикий пляж, найденный Беном еще в прошлом сезоне, очаровал с первого взгляда. Сестры живо обустроили место отдыха: расставили зонты, разложили шезлонги, надули мячи и плавательные матрасы. Хелен и Бен занимались закусками и напитками. День был удивительно хорош для пикника и для начала новой жизни.

«В который раз я меняю ее?– усмехнулась София, окунаясь в теплые волны.– Это – мой новый раз. Каким он будет, сама еще не знаю, но уверена, что полюблю и эту жизнь. Забуду все старые обиды, вообще, забуду… Ах, как же здорово, что я сюда выбралась!»

София наплавалась до коликов в боку и вышла на берег заплетающейся походкой. Милинда и Хелен загорали под зонтами. София подсушила волосы полотенцем, присела к крестному и с любовью прижалась к его плечу.

– Что-то сегодня с тобой творится?– заметил Бен, заботливо обнимая девушку.

– Просто кое-что открыла для себя,– мечтательно ответила она.

– А как дела у Алекса?

– Наверное, все в порядке,– с необыкновенным равнодушием сказала она, улыбаясь сестре, которая обнаружила на своем купальнике прилипшую медузу.

– Наверное? Ты что, не интересовалась здоровьем своего пациента?– усмехнулся Бен.

– Он крепко стоял на ногах, когда уходил из дома тети, о чем это еще может говорить? Он здоров как бык!– спокойно ответила София.

Хелен, услышав разговор, перевернулась со спины на бок и недоуменно переглянулась с мужем.

– Что это в тебя вселилось?– догадливо спросила мать.

– Ничего такого!– солгала девушка, притворно удивляясь вопросу.– Вы так странно себя ведете!

– Это ты странно себя ведешь,– улыбнулся Бен, а Хелен согласно кивнула.

– На что вы намекаете?

София невольно скрестила руки на груди и откинулась на спинку шезлонга.

– Лили не рассказывала тебе, что три дня назад получила неожиданную посылку?– поинтересовалась Хелен.

– При чем тут я?

Хелен изучающим взглядом окинула лицо дочери и обратилась к мужу:

– Дорогой, не мог бы ты принести нам еще мороженого из холодильника в багажнике?

– С удовольствием,– сообразил тот и тут же поднялся.

– Я не хочу мороженого!– заупрямилась София.

– Тогда я выберу себе самое вкусное,– обрадовалась Милинда и поспешила за Беном.

Хелен перебралась на шезлонг мужа ближе к дочери, взяла ее за руку и посмотрела прямо в глаза. Дочь сдержанно выдохнула и устремила взгляд к горизонту.

– Что ты хочешь мне сказать?

– Помнишь, как мы обе сопротивлялись браку Милинды с Джеком? Я чувствовала, что Джек – скотина. Прости за резкость. Но я так переживаю за тебя, и мы совсем не против Александра. Александр – мужчина, достойный восхищения. И я не понимаю, почему ты так враждебно относишься к нему. Этим ты отталкиваешь его.

– Мама!– возмутилась София.– Он что, и тебя очаровал?

Хелен улыбнулась остроте дочери и невозмутимо продолжила:

– Я с ним плохо знакома, разве только в юности Брайана несколько раз говорила с ним. Но Бен не вчера родился. Он говорил о нем очень положительно. А если Бен хвалит мужчину, – это не просто слова.

– Его все хвалят,– усмехнулась София.– Только нельзя слепо доверять первому впечатлению.

– Лили получила корзину с фруктами и шикарный букет роз… и записку «С благодарностью от Алекса». Когда она мне позвонила, я была впечатлена. А через минуту в нашу дверь постучал курьер и принес то же самое… Для тебя это, конечно же, ничего не значит?

– Вы что, все сговорились?– возмутилась дочь и надула губы.

Хелен понимающе опустила глаза и осторожно проговорила:

– Тебя никто не толкает к нему, но ты сама не замечаешь, как тянешься к Алексу, а уж о твоих мыслях я и не говорю. Ты стала такой замкнутой, напряженной. Почему бы не поговорить об этом со мной? Или с Беном? У вас с ним более доверительные отношения…

София нервно выдохнула, непримиримо свела брови и выпрямилась, как струна.

– Ты не права. Я ничего не рассказываю потому, что нечего. Возникают какие-то эмоции, мимолетные мысли, но это недостаточно для серьезных разговоров. Я всего лишь постоянно нахожусь рядом с ним не только на работе, но иногда и в свободное время. Конечно, я думаю о нем, говорю о нем. Но это ничего не значит… В смысле, не значит в том значении, в котором ты думаешь… То есть, вообще, нет никакого значения. Ни в том, ни в другом смысле… Ты меня понимаешь?

Хелен украдкой улыбнулась и задумчиво ответила:

– Ничто так не путает наши мысли и наши слова, как очень сильное чувство. Хочешь, я переведу, что ты сейчас сказала?

Дочь раздраженно вскинула голову.

–…Ты сказала: я без ума от него, но боюсь его, как огня.

– Ты опять не права. Я сказала, что не хочу иметь с ним ничего общего. Он еще один мужчина, который имеет определенные виды в силу своей мужской сущности.

– О-о, как ты заговорила!– поразилась Хелен.– Хорошо, если ты никогда не пожалеешь о сделанном выборе. А вдруг пожалеешь? Хочешь прожить мою жизнь?

– А что в моей плохого?– посерьезнела София и внимательно посмотрела на мать.

Хелен слегка растерялась от непреклонности дочери, опустила глаза, но нашла нужные слова:

– Если бы в юности мы знали, если бы в старости могли… Не могу понять одного: что я упустила, что в тебе появилась такая жесткость и непримиримость?

– Хочу тебя заверить – ты всегда была идеальной мамой. И я всегда ставила тебя в пример всем своим знакомым. А я никогда не жалею о сделанном выборе. Все так, как складывается. Я могу поникнуть, отчаяться, а могу жить дальше и радоваться жизни. И я выбираю меньшее из зол… А этот мужчина – сплошное огорчение. Зачем он нужен мне?

Хелен грустно вздохнула. Ее маленькая принцесса Софи шла по неверной дороге, впустив в сердце обиду и, скорее всего, когда суета оставалась за порогом дома, стихали дневные звуки, сон подступал к векам, она на миг понимала, на что обрекала себя, выстраивая стену между своим миром и миром других людей. Когда-то это сделала и Хелен…

– Софи, ты меня расстраиваешь…

– Мама, ну как я могу тебя расстроить? Посмотри, какая я стала?– София намеренно весело улыбнулась, склонила голову и выгнула спину, будто позируя перед камерой.– У меня все хорошо. Иначе не может быть! У меня есть ангел-хранитель. Он помогает мне. И этого достаточно…

– Софи, ты помнишь легенду о яблоке? Я рассказывала ее вам с Лин в детстве,– неожиданно вспомнила Хелен.

– Да, что-то припоминаю. Про кого-то, разрубившего что-то пополам?.. Неважно… А почему ты это вспомнила?

– Ангел разрубил создание Бога пополам… Так вот, дело не в легенде, но в том, что так бывает, когда ангел, совершивший проступок, смотрит сверху на людей и кается за содеянное. У него просыпается совесть, и он отыскивает разделенные половинки и направляет их друг к другу через весь свет, леса и горы, огонь и лед… Но люди так охладевают за то время, пока находятся в поиске своего счастья, что закрывают глаза на то, что предстает перед ними…

– Вот это да!– перебила дочь улыбаясь.– Красиво, как и сама легенда. Только я не семилетняя девочка и не верю в сказки вроде этой.

– Это не сказка, Софи,– огорченно проговорила Хелен и снова грустно вздохнула.– Это метафора нашей жизни.

София долго молчала, наблюдая за глазами матери, потом поднялась с шезлонга, потопталась на горячем песке и с глубокой задумчивостью призналась:

– Знаешь, мама, все мои неприятности, оттого что я слишком часто мыслю метафорами. Я выстроила что-то у себя в голове и отвергаю все, что не соответствует этому… А жить надо просто… Просто жить…

«Только у меня и жить просто – не получается»,– добавила про себя София.

Не зная, как отреагировать на слова дочери, Хелен горько усмехнулась.

София отошла к воде и медленно побрела вдоль берега, бесцельно черпая босыми ногами тягучий песок.

Подошли Бен и Милинда. Логан взглянул на жену и, заметив изменения в ее настроении, ничего не говоря, ободряюще улыбнулся. Хелен признательно мигнула, слабо улыбнувшись в ответ, и изучающим взглядом посмотрела на Милинду.

– Какие у нас разные дети, Бен. Ты не находишь?

– И самые лучшие!– умиленно ответил Логан и склонился к жене, чтобы обнять.

***

Проникновенный разговор с матерью придал немного меланхоличности настроению Софии, но это ничего не изменило в ее планах на воскресенье. Днем она намеревалась обойти все известные бутики французских и итальянских кутюрье, а также салон красоты, а вечером созвониться с Элен Ахматовой, которая не откажет в создании неповторимого нового образа квартиры.

Выходя из дома, София еще не знала, какой образ ищет для себя и что найдет, уверена была лишь в том, что без зазрения совести опустошит всю кредитную карту, выданную ей АМБ.

Блестящие витрины бутиков, манерные, но любезные продавцы-консультанты, запах новой одежды, разнообразие стилей и форм, яркие краски и бурная фантазия – от этого всего кружило голову. Глаза разбегались от роскошного ассортимента. А в груди взволнованно билось сердце, предвкушая конец дня, когда она посмотрит на себя другими глазами. София уже была готова увидеть себя другой и даже специально избегала заглядывать в зеркала, которые попадались по пути.

К обеду, устав от впечатлений и долгих поисков того самого нового образа, отвергнув все предложения местных стилистов, София решила сделать перерыв в кафетерии одного из торговых центров. Она проехала на эскалаторе на третий этаж в зону футкорта, выбрала удобное место, положила сумочку на соседний стул и махнула рукой официанту.

Все еще находясь под впечатлением увиденного за несколько часов прогулки по магазинам, София водила взглядом по залу, вдруг ее глаза замерли на проходящей мимо паре. Сначала она удивилась, а потом неожиданное радостное любопытство заставило ее подняться и выбежать из-за стола.

– Эй!– шутливо окликнула девушка двух хорошо знакомых ей людей.– Здравствуйте, мистер Кроу. Что вы здесь делаете?

Мужчина и женщина оглянулись, и одновременно на их лицах появились робкие улыбки.

– Добрый день, мисс Мэдисон,– радуясь встрече, сказал Брэд и шагнул сестре навстречу.– Не ожидал вас здесь увидеть.

– Элен,– приветственно кивнула София Ахматовой и шутливо продолжила:– Хм… мистер Кроу, а вы не думаете, что я буду ревновать вас?

Элен и Брэд весело переглянулись. И в этот момент София поняла, что между ними что-то происходит. И это «что-то» больше, чем симпатия.

– А мистер Кроу не ревнует тебя к Алексу?– смеясь парировала Элен, зная о том, в какие роли играют сестра и брат.

София напряженно перевела взгляд на брата, замечая, как у него волнительно дрогнули брови.

– Что вы, мистер Ахматов – мой коллега, а вот, глядя на вас, не скажешь, что вы друзья?– засмеялась София, пытаясь убедить брата в несерьезности замечания Элен.– Кстати, как поживает Алекс?

– Почему ты интересуешься этим у меня? Он ведь, кажется, с тобой работает?– недоуменно спросила Элен.

София подозрительно мигнула глазами, затем отвела взгляд, чтобы снова не выдать себя и осторожно заметила:

– Как-то он обмолвился, что погостит у тебя…

– Я не видела его сто лет,– усмехнулась Элен.

София сделала вид, что ее совсем не волнует этот факт, и заговорила о чудесном дне и погоде, о прекрасном настроении, только чтобы сбить брата с толку. Но где-то в глубине души ее задела очередная ложь Ахматова, который набивался ей в поклонники и размышлял о доверии. У нее сразу промелькнули мысли, что у себя дома Алекс тоже не мог появиться, а значит, он был там, где не хотел, чтобы его обнаружил кто-либо, и она в том числе. Как это было знакомо и теперь комично. София усилием воли запретила себе думать о нем и просто дружелюбно поддерживала разговор.

После нескольких минут общения в холле у всех почти одновременно возникла идея вместе посидеть на футкорте и выпить чего-нибудь прохладительного. Недолго думая, София заговорила с Элен о своем новом проекте. Ахматова с огромным энтузиазмом восприняла предложение заняться дизайном и интерьером квартиры девушки и даже наметила несколько идей в своем ежедневнике.

Прощаясь с друзьями, София извинилась, чувствуя, что, наконец, созрела к принятию решения о своем новом образе и поспешила завершить начатое. Проходя мимо бутиков на этот раз, она точно знала, чего хочет, и останавливалась только там, где ее взгляд улавливал нужные формы и цвета.

Домой девушка попала поздно, у нее отваливались руки от пакетов и коробок с обновками и подгибались ноги от целого дня напряженного поиска новой себя. Внеся все в спальню и бросив на кровать, София, наконец, могла завершить этот день у широкого зеркала, приветствуя и празднуя свою новую внешность, новый стиль и готовясь начать новый день с новым настроением.

***

Понедельник был днем всевозможных начинаний. Не успев прийти на работу, сотрудники агентства расходились по своим отделам и начинали планерки, на которых одни получали нагоняй от руководства, вторые загружали новыми требованиями других, третьи подводили итоги прошлой недели.

Сегодня же был день необычно многочисленных опозданий. Сам Леон Фарлонг встретился с несколькими руководителями отделов в холле первого этажа после половины десятого утра. Но, как ни странно, все только иронично посмеялись над своей непунктуальностью, сделав поправку на неразглашение нарушения режима.

Несколько мужчин – Фарлонг, Хоуэлл, Ахматов и Андерсон, а также заместитель Ахматова Джулия Каан разговорились о проведенном уик-энде, заряжаясь друг от друга положительными эмоциями и настраиваясь на работу.

Ахматов выглядел здоровым, отдохнувшим и светился весь изнутри, будто ожидал чего-то. Тед, видя его таким, подмигнул Джулии и Леону и заключил:

– По работе соскучился? Или по кому-то другому?

Фарлонг догадливо рассмеялся. На лице Ахматова расплылась довольная, не отрицающая догадок присутствующих улыбка, но ничего не ответил.

– Ох, молодость, как я завидую вам, парни!– заметил Леон.

– Да вы и сами хоть куда!– подбодрила Джулия директора и весело улыбнулась.

– Ой, нет… Вы только посмотрите, какие дамы у вас? Мисс Фурье – просто роковая женщина,– обратился Леон к Кевину.

Хоуэлл согласно покивал, выпячивая грудь вперед от гордости за связь с такой женщиной.

–…А мисс Мэдисон, будто ангел, такой невинный, чистый, скромный…

Вдруг Фарлонг замолчал на полуслове и, сдвинув брови, не веря своим глазам, устремил взгляд на центральный вход. Все одновременно проследили за его странным взглядом и… были не менее поражены.

В холл здания летящей походкой вошла молодая женщина, удивительно знакомая, но неузнаваемая. Не замечая администрации, стоящей поодаль от турникетов, она прошла через пост службы безопасности и направилась к лифтам. Это была новая, загадочная и чарующая София Мэдисон, повергшая присутствующих сначала в недоумение, затем в изумление, а потом и в восторг.

Начиная от кончиков волос до самых пят София выглядела иначе. Ее волосы иссиня-черного цвета идеально выпрямлены и подстрижены лесенкой чуть выше плеч, косая прореженная челка, уложенная тонкими стрелками, невероятно изящно подчеркивала контуры лба и бровей, глаза казались еще больше и выразительнее. Тонкую шею обрамляло черное кружево из мелкого бисера, а черная кисточка из длинных нитей увлекала взгляд в глубокий вырез фиолетовой шелковой блузки. Блузка плотно облегала тонкий стан девушки, подчеркивая все достоинства фигуры, открывая взору соблазнительные линии груди и плеч. Округлые бедра и ягодицы еще плотнее облегала черная кожаная юбка, сильно зауженная книзу, длиной до середины колена. А пикантный разрез сзади и спереди открывал стройность ног.

От такой откровенности у Ахматова свело мышцы живота и бросило в жар. Черные чулки и лакированные узконосые туфли на шпильках во все десять сантиметров окончательно шокировали Алекса. До остальных пораженных ему не было дела. Впервые в жизни внезапно вспыхнувшая ревность повергла его в смятение. Он и сам не отдавал себе отчета в том, что чувствует, но, определенно, все его мысли перевернулись с ног на голову.

Сосредоточенное молчание нарушила Джулия, которую новый облик Софии хоть и поразил, но не лишил дара речи:

– Вот это сюрприз!

– Похоже, сегодня у парней отдела будет обильное слюноотделение,– продолжил Андерсон и прокашлялся.

Хоуэлл облизнул губы и сунул руки в карманы брюк:

– Вот тебе и кошка!

– Простите, я вас оставлю,– наконец, заговорил Ахматов и широкими шагами пошел к лифту.

Все догадливо кивнули.

Сегодня отдел Софии был так же шокирован при виде своего системного аналитика, как и все, кто видел девушку, когда она направлялась по коридору в свой отдел. Смелый контраст и линии не сделали из нее женщину-вамп, но открыли в ней новую сторону: она не перестала быть деловой леди, но сместила акценты со сдержанных целомудренных тонов и форм на более яркие, эффектные и манящие взор. Она словно хотела бросить вызов всем предрассудкам и условностям, а также доказать самой себе, что правит своим миром и он неподвластен чужим правилам.

И надо же было случиться такому совпадению, что, только оказавшись рядом со своим столом, София лицом к лицу встретилась с Жанной Фурье. Девушка не опустила глаз, напротив, смело и чуть дерзко окинула взглядом непримиримую соперницу. На лице Жанны проявилось удивление, а затем усмешка. Она окинула девушку циничным прищуром, намеренно обошла ее вокруг и остановилась за плечом.

– Что, ваша ангельская улыбка уже не действует на Ахматова? Пришлось прибегнуть к более изощренным уловкам?– ехидно высказала она.

– Что вы имеете в виду?– нисколько не оскорбилась София и снисходительно покосилась на женщину через плечо.

– Я говорю о жалких попытках удержать внимание Александра. Но как бы вы ни старались, дорогие тряпки и аксессуары не сделают из фермерши светскую львицу. Мне жаль, что вы потратились: пустая трата денег и времени,– словно змея, прошипела над ухом Жанна и ехидно улыбнулась.

Подавляя внезапно возникшие обиду и горечь, София деликатным движением руки поправила челку над бровью и с чувством собственного достоинства и несокрушимости ответила:

– У фермеров закаленный характер, поэтому ваш яд на меня не действует. Не распыляйтесь: на других не хватит.

Фурье буквально позеленела от злости и возмущения. София затылком почувствовала, как в той закипает кровь, но только повернулась вполоборота и окинула ее пренебрежительным взглядом сверху донизу.

– Ты много себе позволяешь!– процедила сквозь зубы Жанна, испепеляя взглядом дерзкую девчонку.

– Ну что вы, только самую малость,– убийственно-спокойным голосом возразила девушка и смело улыбнулась в лицо женщине.– А меня уже утомили ваши с Ахматовым соревнования. Поэтому, умоляю вас, избавьте меня от своего внимания, а заодно и от Александра. Надеюсь, вам хватит изощренных уловок?

– Стерва!– тихо выдавила Жанна, чтобы не привлекать внимания.

– У меня прекрасные учителя!– сделав благодарный поклон в ее сторону, намекнула София и замерла с циничной улыбкой на губах.

– Как я могла подумать, что ты нравишься Ахматову? Ты же просто дешевка!– посмеялась Фурье и, уходя, намеренно сильно задела плечом плечо девушки.

Девушка сдержанно выдохнула, мельком взглянула на свой отдел и, убедившись, что ее разговор с Фурье не вызвал особого любопытства со стороны коллег, шагнула к своему креслу.

«Невероятно! Что она о себе возомнила?– мысленно возмутилась София.– И что значат ее бесконечные уколы и насмешки… И откуда она вообще узнала, что я с фермы? Неужели это Алекс? Неужели они все-таки играют со мной? Что ж, можете издеваться сколько угодно, теперь вам меня не сломать!»

И только она коснулась пальцами клавиатуры, как почувствовала тонкий аромат мужского парфюма. Еще не оборачиваясь, она поняла, что это был запах Ахматова. София мысленно усмехнулась: «Как пчелы на мед!»

– Доброе утро, мистер Ахматов!– вежливо поприветствовала София мужчину, даже не оборачиваясь.

Алекс склонился над девушкой и, не борясь с соблазном, с тайным наслаждением заглянул в вырез ее блузки.

– Ты выглядишь сногсшибательно! Не знаю, что произошло, но мне нравятся эти перемены,– чувственным голосом проговорил он у ее виска.

София выдавила учтивую улыбку, чуть отстранилась и развернулась в кресле лицом к мужчине.

– Вы за почтой?

Ахматов слегка свел брови, чувствуя необычную холодность девушки.

– Неужели, я и впрямь тебя утомил?– спросил он тоном, сомневающимся в правдивости услышанной фразы из разговора Софии с Жанной.

– Что ж, вездесущий Давид,– усмехнулась София,– объясните мне, откуда мисс Фурье узнала, что я дочь фермера? Вам не кажется подозрительным, что женщина, к которой, как вы говорите, ничего не испытываете, знает такие подробности обо мне?

– Меня это тоже удивляет,– искренно признался Алекс, не сводя восхищенных глаз с девушки.– И я хотел бы думать, что ты не приписываешь это мне?

– Вы до сих пор для меня загадка. Я не знаю, чего можно от вас ожидать…

Она закинула ногу на ногу и вопросительно посмотрела на мужчину. Он без стеснения страстно взглянул на ее открытое колено и медленно обвел взглядом бедра, талию и грудь, пока его глаза не замерли на ее губах. София без малейшего волнения выдержала его откровенный взгляд и, закатив глаза, иронично заметила:

– Возьмите себя в руки: вам еще целый день работать!

– Сегодня мы идем ужинать в японский ресторан,– безапелляционно вдруг высказал Ахматов и довольно улыбнулся.

– Никак не привыкну, что вы все решаете за других,– поддела она.

– Я обожаю твой острый язычок,– еще шире улыбнулся Алекс.

«Ну, погоди, я поставлю тебя на место!– уверенно подумала София и лукаво улыбнулась.– Я полностью вырву тебя из своего сердца. И ты в этом скоро убедишься!»

– Сегодня действительно особый день! Мне жаль отказывать вам, но я не могу не сдержать слово, данное другому,– очень искренно сыграла София.– У меня другие планы на вечер. Как-нибудь в следующий раз…

– Другому?– с лица Ахматова медленно сошла улыбка.– Мистеру Кроу?

София ощутила мстительное удовольствие от выражения его лица и с интригой в голосе ответила:

– Для мистера Кроу мне не нужно выглядеть так, как сегодня… А теперь прошу меня извинить: я слегка опоздала, и у меня много работы.

Алекс прищурился, выискивая в лице и глазах девушки признаки лжи и желания досадить ему, но, похоже, она была искренна, либо очень хорошо притворялась, по крайней мере, ему было удобнее думать именно так.

– Что ж, отложим ужин ненадолго,– не сдаваясь, проговорил он,– но обед остается за мной.

– Увы, в обеденный перерыв я должна присутствовать на конференции в своем университете,– открыто обрадовалась совпадению София и не сдержала мстительной улыбки.

– Что ты задумала, София?– подозрительно поинтересовался Ахматов, чувствуя подвох.

– Все очень просто – у меня нет на вас времени… Кстати, а как ваше здоровье?

– Спасибо, все в порядке…

София не давала сказать ему и слова и продолжила:

– А как там поживает Элен? Кстати, она тоже справлялась о вашем здоровье…

София четко дала понять Ахматову, что знает о том, что он не жил у сестры все несколько дней, которые лечился.

Алекс сдержанно выдохнул и опустил глаза в пол, понимая, что сегодня ему не справиться с ней. Он вежливо кивнул и взглянул на часы:

– Опаздываю на совещание…

– Конечно, конечно… Удачи вам,– насмешливо улыбаясь, проговорила она.

– Сегодня ты поражаешь. Я еще загляну к тебе,– сказал на прощание Ахматов и удалился.

София медленно опустила голову, прикрыла глаза и выдохнула через губы трубочкой. «Сегодня я сама себя поражаю! Сама на себя не похожа! И так легко дерзить… Может быть, так и надо? Только бы не дрогнуть! Так, а что я там несла насчет вечера? Рыжий дьявол, мне срочно нужен мужчина, который заедет за мной вечером. Все должно выглядеть естественно! А где мне его взять?– София помассировала виски и напрягла память.– Единственный мужчина, который выглядит сногсшибательно и не откажет в услуге, – это Ларс. Да, именно Джейсон…»

София тут же повернулась к монитору и, найдя электронный адрес Джейсона, написала ему большое письмо-просьбу. Сообщение от Ларса, в котором значилось только одно слово: «Окей», пришло через несколько минут. София чуть не подпрыгнула на месте от радости. Это была ее полная и безоговорочная победа над своей слабостью к Ахматову. Она почти ощутила себя свободной от его чар и вдохновленной от собственных успехов.

***

Как и предположила София, Ахматов не упустил шанс проводить ее после работы домой. Он встретил ее у лифта и любезно предложил свое сопровождение, но она деликатно намекнула ему, что ее уже ожидают. И сердце взволнованно билось от предчувствия встречи Ахматова с Ларсом. Она жаждала увидеть, что будет написано на его лице, когда он увидит ее достойного поклонника, какова будет дальнейшая его реакция.

Они вместе вышли из лифта и направились к выходу. Выйдя из здания, София вежливо сказала:

– Всего доброго, мистер Ахматов…

– А где же твой знакомый?– поинтересовался Ахматов.

И тут к ним подошел высокий симпатичный голубоглазый молодой человек с шикарным букетом красных роз.

– Ты просто дьявольски красива!– поразился Джейсон, впервые видя Софию в таком облике, и быстро поцеловал ее в губы.

София ласково улыбнулась ему и на секунду коснулась щекой его подбородка. Затем она облизнула губы, распределяя помаду после короткого поцелуя, взяла Джейсона под руку и нежно прильнула к его плечу.

– Знакомьтесь,– сказала София,– это Джейсон Ларс, а это мой коллега – Александр Ахматов.

Она смотрела, как Ахматов уважительно пожимает руку Джейсону, и не понимала, зачем она затеяла эту игру, когда могла обойтись и своими силами. Когда-нибудь он узнает, кто такой Джейсон, но пока не узнал, у нее был шанс поразить его самолюбие. Определенно, ей нравилась идея подразнить Ахматова, но сейчас она не получила ожидаемого удовольствия. На его лице не возникло и огорчения. Он любезно кивнул в знак приветствия ее спутнику, а затем наградил Софию пленительной улыбкой.

«Я нисколечко не верю в его равнодушие!– сомневаясь в своих ощущениях, подумала она.– Он, наверное, взбешен! А может быть, ему совершенно наплевать?»

Джейсон галантно вручил Мэдисон цветы и обнял ее за талию. София прощально кивнула Ахматову, стараясь не переусердствовать с поддельными эмоциями на своем лице, и нежно погладила руку Ларса.

– Удачного вам вечера!– пожелал Ахматов, внимательно окинув лицо Софии, и оставил ее наедине с молодым человеком.

Не оглядываясь, Алекс пошел на автомобильную парковку, а за спиной раздавался веселый смех Софии и другого мужчины. Ему стоило огромных усилий не показать своих истинных чувств. Раздражала сама мысль, что София могла предпочесть ему другого мужчину, что тот прикасался к ее губам и сегодня проведет с ней вечер. Алекс был смятен своим неожиданным сомнением в ее чувствах к нему. Ларс оказался привлекательным мужчиной, и Ахматов не мог не признать этого, и, вероятно, Софии было приятно в его компании. И, похоже, они были давно знакомы. Но смущало другое: она так настойчиво демонстрировала свое безразличие к нему самому, и вдруг проявила откровенный интерес к другому мужчине – в этом не было никакой логики. Однако найти объяснение поведению женщины всегда было сложным делом, и теперь Ахматов не находил его. Что-то подсказывало ему, что все это игра. Но откуда была эта неимоверная ревность, от которой сводило живот и закипала кровь?

***

Всю следующую неделю Ахматов был вне себя от ревности и от невозможности избавиться от навязчивых и противоречивых мыслей о Софии. Его самочувствие осложняло и то, что не удавалось найти ее в то время, как он оказывался свободным, а если находил, то она ловко уходила от разговора и не давала возможности все прояснить.

Он заметил, что она кардинально поменяла свой гардероб, стала носить такие вещи, которые вызывали более любопытные взгляды у мужчин и зависть у женщин: блузки и кофточки с глубоким вырезом, облегающие; узкие короткие юбки; джинсовую и кожаную одежду; яркие аксессуары, необычные украшения. От прежней девушки не осталось ничего, даже томительного аромата сирени, по которому он скучал. Но она еще больше нравилась ему. Он сходил с ума от ревности и желания обладать ею. А София вела себя так, словно его больше не существовало на свете. Она была вежлива, учтива, потрясающе обворожительна, но равнодушна. Любая его попытка завладеть ее вниманием или найти способ остаться с ней наедине тут же пресекались ею. Из гордости он не мог позволить себе настаивать, а приказать – не имел права. Даже помощь Андерсона была неэффективна: София была неприступна, как крепость, и проявляла необыкновенную силу воли. Справляясь о поведении девушки у Майка, Алекс обнаруживал, что та часто отсутствует дома по вечерам или часто находится в компании известного ему мужчины – Джейсона Ларса. Тот провожал ее домой, ужинал у нее и уводил из дома. Но куда?!

Ахматов был в растерянности. От смутных, беспокойных мыслей в голове он не мог вернуть себе прежнюю рассудительность и способность принимать какие бы то ни было решения, словно вся его мощь как агента и как мужчины зависела только от одного человека на всем белом свете – от девчонки с невыносимыми глазами. Алекс чувствовал себя глупо, корил себя за слабость к девушке, пытался взять себя в руки, но при очередной встрече с ней терял весь свой настрой и думал только том, как выйти на откровенный разговор. На его звонки она тоже не реагировала – блокировала его вызов. Он мог бы приехать к ней домой и заставить ее выслушать его, но она и так с большим трудом откровенничала с ним, а при камерах и прослушках могла позволить себе только острить и дерзить. Да и не мог он караулить ее у дома, когда она вернется со свидания с Ларсом, – чувство гордости не позволяло. Ему оставалось только наблюдать, как каждый день другой мужчина забирает его женщину и везет в неизвестном направлении, и надеяться, что эти встречи не закончатся чем-то серьезным.

Через Элен Ахматов узнал, что София занята дизайном и интерьером собственной квартиры и, каково было его удивление, когда сестра не стала откровенничать с ним об отношениях с Софией. Он пытался и так и сяк выяснить у Элен, кто этот Ларс и насколько серьезны отношения между ним и Софией, но сестра принципиально отказалась говорить об этом с девушкой. Он проверил Ларса по базам данных через АМБ, но ничего подозрительно не выяснил, кроме того, что это был вполне достойный соперник ему. Помощи было ждать не от кого, и тогда Ахматов принял простое решение – поговорить с Брэдом Кроу.

Алекс встретился с Кроу в их бистро на углу Юнион и Десятой улиц и за обычным обедом выведал о знакомстве Софии с Ларсом. То, что рассказал ему Брэд, было как освобождение от пут. Ахматов только мысленно посмеялся над собой за наивность и бурное воображение, называя себя глупцом. Он понял, какую игру затеяла София.

И уже со следующего дня Ахматова словно подменили.

София была в недоумении. Алекс не оставлял ее в покое больше недели и вдруг прекратил все попытки обратить на себя ее внимание. Где-то глубоко в душе возник страх, что он понял, что им не быть вместе, но София усилием воли запретила себе копаться в тайниках души и твердо следовала новому ритму жизни.

Через несколько дней София сообщила Джейсону, что он может больше не приезжать и, наконец, отдать все свое внимания Милинде.

Отделка, декор и обстановка квартиры Софии была окончена. И когда девушка осталась совсем одна, в своей новой квартире она ощутила горечь от всего того, что затеяла. Новая мебель, модный текстиль, современные аксессуары, картины, подаренные Элен, измененное пространство, цвет стен – одно гармонировало с другим, было комфортно и уютно, но не радовало сердце. Она сменила внешнюю картинку, а в душе все еще царил хаос. Осознание последствий своего поведения с Ахматовым дало о себе знать, выплеснувшись горькими слезами в новую подушку. Но София гордо не желала признавать свое поражение. Она не привыкла сожалеть о содеянном и вновь взяла себя в руки, и намерилась продолжать свой крестовый поход – уничтожить все следы Александра Ахматова в душе. София не тешила себя иллюзиями, что это будет легко, но была уверена, что когда-нибудь переживет и эту бурю.

Хьюстон, ноябрь 1999 года

– Алло, кто это-о-у?– зевая и потягиваясь, взяла трубку София.

– Эй, соня, просыпайся, у меня для тебя сюрприз!– раздался звонкий голос Элен Ахматовой.

София подняла голову с подушки и протерла глаза ладонями.

– Что случилось? Сколько времени?

– Случилось то, что сегодня прекрасное воскресное утро, а ты все спишь! Я стою у твоего дома и через секунду буду у двери… Открывай, соня!

София прищуренными глазами посмотрела на часы. Было 9:33 утра. Она оглянулась на окно и зажмурилась от яркого света, бьющего сквозь занавеску. И тут в домофон позвонили. Девушка поднялась с постели, встряхнула головой, чтобы прогнать остатки сна, и босиком в пижаме пошла к двери.

– Кто это?

– Кто это!? Кто это!? Ты, как попугай! Открывай! Что, еще не проснулась?– шутливо возмутилась Элен.

– Рыжий дьявол, что ты здесь делаешь в такую рань?– нажимая на кнопку домофона и зевая, проворчала София.

Через несколько секунд она услышала, как по коридору кто-то быстро идет, почти бежит. София приоткрыла дверь и выглянула в щель.

– Привет, София!– радостно воскликнула Элен, наклоняя лицо к дверной щели, откуда на нее смотрели сонные глаза девушки.– Ты меня впустишь или мне подождать тебя здесь?

– Подождать?– распахивая дверь, недоуменно спросила София и провела пальцами сквозь волосы на макушке.

Девушка вошла, довольно осматриваясь вокруг, и проговорила:

– Какие у тебя планы на день?

– Планы? Я еще глаза не успела открыть, а ты о планах на день!

– Значит, никаких! Тогда быстро одевайся… хм… миленькая пижамка… Мы плывем на яхте! Возьми купальник и крем для загара, все остальное есть на яхте,– восторженно выпалила Элен и весело улыбнулась.

София потопталась босыми пальцами по прохладному полу и нахмурилась:

– Ты могла предупредить меня об этом вчера?

– Какая разница! Давай живее собирайся! Кстати, я еду с кавалером, и он ждет в машине! Так десяти минут тебе хватит?!

София поводила плечами, напрягла память и, не находя причин отказаться от приятного отдыха на яхте в компании Элен и ее кавалера, с настроением кивнула.

– Вот и отлично!– обрадовалась Элен, чмокнула девушку в щечку и, как ветер, умчалась из квартиры.

София вообразила себя на палубе белоснежной яхты – на матрасе, в купальнике, с коктейлем в руке – и ее настроение заметно улучшилось. Все лучше, чем дома сидеть. Сон сняло как рукой. Она подпрыгнула вверх на одной ноге и живо направилась в ванную.

Надев купальник, а сверху легкий сарафан на пуговичках, захватив белую соломенную шляпу с широкими полями и шифоновым шарфом, протянутым сквозь поля вместо завязок, а также бросив в соломенную сумку солнечные очки и крем, София спустилась к машине Ахматовой. И когда взглянула на сидящего рядом с Элен человека, то невольно воскликнула:

– Вот это да! Какой приятный сюрприз!

– Я знала, что тебе понравится мой кавалер!– гордо и озорно произнесла Элен, ласково потрепав по затылку Брэда.

– Я рад, что ты согласилась поехать с нами!– мигнув сестре, радостно заявил Брэд.

София запрыгнула в машину на заднее сиденье и обняла брата за шею.

– Я тоже рада! Я так соскучилась по тебе!

Элен включила магнитолу, зазвучала заводная мелодия, и машина тронулась в направлении яхт-клуба.

Утро было невероятно солнечным и теплым. Свежий воздух бодрил. Лучшего дня для отдыха в заливе нельзя было и пожелать. На парковке не было свободного места: все тянулись отдохнуть.

Элен поставила машину на именное место члена клуба и открыла багажник. Брэд достал корзину с продуктами, сумку-холодильник с напитками, а пакет с фруктами вручил Софии. Втроем они спустились к причалу, и Элен указала пальцем на голубой флаг, развевающийся на одной из мачт яхты.

– Причал номер семнадцать!– торжественно объявила она и надвинула бейсболку на лоб.

– А чья это яхта?– спросила София, по пути восхищенно рассматривая другие судна.

Брэд и Элен украдкой переглянулись и сделали вид, что не услышали вопроса. Девушка растерянно пожала плечами и молча следовала за ними.

– Вот она – наша красавица!– наконец остановилась Ахматова напротив двухпалубной яхты гораздо большего размера, чем другие.

Восхищенным взглядом София окинула лакированный борт из мореной сосны, посеребренную надпись на боку на русском языке – «Александрия» и взволнованно вздохнула в предчувствии насыщенного впечатлениями дня. Яхта выглядела сказочно: капитанский мостик, кают-компания, две спальные каюты и кухня, полы и стены ослепительно белого цвета, серебряные поручни опоясывали борт, и в зеркальных стеклах играло солнце.

Брэд прошел на палубу первым, поставил вещи у бортика и живо поднялся на капитанский мостик, откуда велось управление яхтой. Элен обняла Софию за талию и спросила:

– Ты готова к плаванию? Как у тебя с морской болезнью?

– Я хороший пассажир. Со мной проблем не будет,– весело ответила та и смело махнула рукой в сторону палубы.– Идем?

– Идем!

София сделала несколько шагов по висячему мостику, перекинутому от причала к бортику, и ступила на белоснежную поверхность палубы. Нос яхты был закруглен и по периметру оцеплен перилами из полированного металла. А у перил полукругом располагались белоснежные кожаные сиденья. София поставила пакет с фруктами на пол и, поставив колено на сиденье, перегнулась через перила. До поверхности воды было не меньше четырех метров. От высоты у нее захватило дух, и она вернулась на палубу, тяжело опустившись на сиденье.

Раздался звонкий смех Элен, и София оглянулась. И вдруг увидела, как с капитанского мостика по лестнице спускается мужчина, которого она никак не ожидала здесь увидеть. Как и всегда, Ахматов выглядел потрясающе: белая футболка с голубой каймой по вороту и рукавам оттеняла бронзовый цвет его кожи, короткие белые шорты открывали длинные сильные, по-мужски стройные ноги. А при виде густых волнистых волос, спадающих на его лицо и свободно развевающихся на ветру, у Софии перехватило дыхание и запульсировало в животе.

– Приветик, Эл!– воскликнула Элен и обняла брата за шею.

– Всем доброе утро!– бодро произнес Ахматов, приподняв сестру и покружив вокруг себя, поставил на палубу.– София, я счастлив, что ты присоединилась к нам!

София онемела от неожиданности и осознания того, что Элен и брат обманули ее. Она натянуто-любезно улыбнулась и опустила глаза, чтобы не выдать свое замешательство и мгновенно возникшее напряжение. Всей кожей она чувствовала на себе его внимательный взгляд и всеми силами пыталась взять себя в руки.

– У тебя все готово?– спросила Элен у брата.

– Абсолютно,– ответил Алекс, не отводя глаз от Софии.

– Тогда отправляемся?!

– Сию же минуту, капитан!– шутливо откликнулся Ахматов и заботливо обратился к Софии.– Моей гостье комфортно?

– Да, не беспокойтесь,– отговорилась София, не поднимая глаз.

Ахматов ловко поднялся по крутой лестнице на капитанский мостик. Элен радостно покружилась по палубе и присела рядом с подругой.

– Скажи, здорово мы придумали – отдохнуть на яхте? Мы тебе такие места покажем. У нас еще есть для тебя сюрприз!

– Еще один?!– вздохнула девушка.

– Ты чего?

– Ты не сказала, что здесь будет Алекс!– упрекнула София.

– А он может нам помешать?!– удивилась Элен.

– Нет… но…

– Эй, да все нормально! Он наш капитан. Мы его команда. Отдохнем круто! Ты ведь не против?!

Элен весело подмигнула и в такт музыке, зазвучавшей из динамиков, танцующей походкой прошлась в другой конец палубы. София досадно поморщила носом и отвернулась к причалу. С утра этот день напоминал маленький праздник души, от которого она ждала свежих впечатлений и душевного отдыха, но с появлением Алекса теперь возникло ощущение, что этот день станет маленькой душевной катастрофой и не закончится никогда.

Элен исчезла из вида. Наверное, поднялась к Брэду. А София осталась на месте, повернувшись лицом к воде, наблюдая, как нос судна разрезает волны, и оно быстро набирает скорость.

Яхта вышла из залива Тринити и стала медленно поворачивать в сторону берегов залива Галвенстон. София достала из сумки шляпу, солнечные очки и удобнее расположилась на мягких сиденьях. Скинув сабо, она легла на спину, закинув ноги на перила, сложила руки под голову и закрыла глаза. Морской ветер приятно охлаждал кожу и успокаивал. Солнце грело, но не пекло. Приятная мелодия и шум волн отодвинули неприятные мысли. В воображении стали появляться необычные образы, окружающие звуки стали доноситься, будто из другого мира, в ином гармоничном звучании, слегка размытом и приглушенном… Казалось, время остановилось, а так хотелось спокойно прожить этот день…

Через несколько минут она почувствовала легкий толчок и с трудом открыла глаза. Рядом сидел Брэд и гладил ее по плечу.

– Что случилось?– недоуменно спросила София, удивляясь, что не расслышала его приближения.

– Просыпайся, мы уже на месте. Пропустишь самое интересное,– загадочно сказал брат.

– На месте?!– поднялась София, сняла очки и осмотрелась.– Мы же только что отплыли от берега?!

Брэд мягко улыбнулся и нежно погладил сестру по щеке:

– Ты задремала… Мы уже час, как плывем.

– Я задремала!– поразилась девушка.– Не может быть!

– Эл приносил тебе колу, но не стал будить.

Девушка напряженно повела бровями и отметила, что яхта уже не движется, а просто качается на волнах. Она облизнула сухие губы и поморщилась от соленого вкуса на языке.

– Надо же, я не заметила…

– На свежем воздухе так бывает. А теперь поднимайся, пора собираться.

– Куда еще? Я не вижу никаких берегов?!

– Пойдем, пойдем,– засмеялся Кроу и подал руку.

Она сунула ноги в сабо и, придерживая шляпу одной рукой, другую подала брату и последовала за ним. Они обошли капитанский мостик с левой стороны палубы и вышли на корму. Элен и Алекс вынимали из железных ящиков кислородные баллоны, ласты, маски и другие принадлежности для подводного плавания.

– Проснулась, соня?!– воскликнула Элен, заметив их.

София отпустила брата и оперлась бедром на белый ящик у борта. Ахматов разогнулся, и София увидела, что он был наполовину раздет. На нем были только короткие облегающие лосины для плавания. Ее взгляд сразу упал на его левый бок, где недавно была рана. Но сейчас на ее месте была еле заметная розовая полоса. Ахматов поймал взгляд Софии и, когда она мельком посмотрела ему в глаза, открыто улыбнулся и подмигнул. Девушка с серьезным выражением на лице скрестила руки на груди и перевела глаза на брата, который надевал на себя такие же лосины, как и у Ахматова.

– Брэд, помоги мне отдать якорь,– сказал Алекс и отошел к механизму.

София надела темные очки, чтобы спрятать глаза, и наблюдала за Алексом. «Он мне не интересен. Но я могу любоваться красивым мужчиной? В этом нет ничего страшного»,– убеждала она себя.

Красиво было это крепкое, цветущее тело оттенка бронзы с литыми мышцами на плечах, груди, торсе, вздрагивающими при каждом усилии рук, гибкая спина, широкая грудь, узкие бедра, прямые крепкие ноги с удивительно аккуратными ровными пальчиками. Желанно, и так недоступно. Безупречно, и так порочно. София на миг представила, сколько женщин могло прикасаться к нему руками, губами, своим телом… и содрогнулась от досады. Она отвернулась к воде и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

– София, а ты чего стоишь? Переодевайся!– окликнула Элен.

София оглянулась и увидела, что Элен снимает с себя шорты и майку и остается в купальнике, садится на палубу и надевает ласты. Взгляд Софии взволнованно метнулся к оборудованию, лежащему на палубе. Она насчитала четыре акваланга, маски и четыре пары ласт. В ее голове помутилось. Она встряхнула ею, сняла очки и прищурилась.

– Вы что… собрались нырять?!– крайне удивленно и с легким испугом спросила София.

– И ты тоже,– ответил Алекс, сдерживая улыбку оттого, что знал, как ей страшна сама мысль об этом.

От услышанного у Софии по спине пробежал холодок. Она растерянно попятилась, уперлась в перила борта поясницей и отрицательно покачала головой:

– Я не буду!..

– Брось, Фисо… Это здорово!– весело сказал Брэд, помогая Элен застегивать крепления акваланга.

– Ни за что!– твердо отказалась София и крепко ухватилась руками за перила.

– София, ты что, боишься?– засмеялась Элен и удивленно захлопала ресницами.– Что, никогда не плавала под водой?

– Я плаваю только у берега и то, если достаю до дна ногами… Вы можете плыть, я нисколько не против подождать вас здесь одна,– с волнением проговорила София и отмахнулась двумя руками.

Алекс перестал застегивать крепления и внимательно посмотрел на Софию:

– Ты действительно не хочешь?

– Я боюсь!– ничуть не скрывая, ответила она и погладила себя по предплечьям.

– Не бойся, я буду рядом,– заверил Алекс и шагнул к девушке с протянутой рукой.

– Нет! И не уговаривайте меня! Я не пойду!..

Она скрестила руки на груди и категорично качала головой:

– Нет! Не пойду!

Брэд оглянулся на сестру, улыбнулся и спокойно заметил:

– Фисо, Эл имеет высший уровень по дайвингу. Он не даст тебе утонуть. Иначе я сам его утоплю…

Элен тоже засмеялась и ткнула Брэда пальцем в спину. Ахматов вопросительно поднял брови, ожидая ответа от Софии.

Та с широко раскрытыми глазами поочередно взглянула на их лица, а затем перевела взгляд на акваланг. Спустя несколько секунд повернулась к воде и всмотрелась в темную глубину. Когда София вообразила себя под водой, ее проняло дрожью с головы до пят, и она буквально отпрыгнула от края борта.

Все не сдержали улыбок.

– Вы хотите, чтобы я умерла от страха!?– дрогнувшим голосом произнесла София.

– София, я всегда буду рядом и не отпущу твою руку ни на секунду,– заверил Алекс, желая во что бы то ни стало убедить девушку отправиться с ними.– Только опустишься в воду, и тебе сразу понравится.

– Нет! Я лучше приготовлю вам обед!

Троица возмущенно переглянулась.

– Так не пойдет! Ты пропустишь самые потрясающие впечатления,– в недоумении возразила Элен.

Алекс невозмутимо снял с шеи маску и проговорил:

– Тогда я останусь с тобой.

– Отлично!– воскликнул Брэд и натянул маску на лицо.– Тогда мы поплыли, а вы оставайтесь скучать…

И он развернул Элен за плечи к мостику. Они взялись за руки и одновременно бесстрашно прыгнули в воду. От плеска воды София вздрогнула.

– Ну… чем займемся?– надвигаясь на Софию с загадочным прищуром, спросил Алекс.

– А-а… Это не опасно?– вдруг растерялась она, на мгновение представив себя под водой с аквалангом, понимая, что не хочет оставаться с мужчиной наедине.

– Что? Остаться со мной на яхте?– иронично спросил Алекс.

– Нет. Под водой…

– Держу пари, что после десяти минут под водой, ты не захочешь всплывать,– проницательно улыбаясь, уверенно заявил он.

София зажмурилась, резко выдохнула, выпрямилась, как струна, и снова испуганно посмотрела на Ахматова.

– Нет уж, одного пари мне достаточно. Поклянитесь, что там,– София указала пальцем на воду,– нет каких-нибудь мерзких созданий?!

Алекс весело рассмеялся.

– Не смешно!

– Прости,– сквозь смех сказал он,– ты очаровательна!

София недовольно нахмурилась:

– Это не ответ!

Ахматов успокоился и иронично ответил:

– Если ты не считаешь меня мерзким созданием, то, кроме безобидных рыбок, ты никого не увидишь.

– Ладно. Но если мне не понравится, я больше не стану с вами разговаривать,– по-детски заявила София и шагнула к мужчине.

– А если понравится, могу я получить поцелуй?– с хитрой улыбкой спросил он.

– Это еще спорный вопрос,– с внутренней растерянностью ответила девушка и опустила глаза.

– Для меня это будет огромной благодарностью,– не сводя глаз с лица девушки, пылко произнес Алекс.

– Домогательство преследуется законом,– отговорилась София и наклонилась к аквалангу.– Матерь божья, он такой тяжелый! Я точно пойду камнем на дно…

– Не волнуйся: в воде ты его не почувствуешь,– успокоил Ахматов.– Сними сарафан. В нем тебе будет неудобно…

Девушка слегка дрожащими пальцами быстро начала расстегивать пуговицы. Ахматов пристально наблюдал за ней, словно сам раздевал ее. Когда она сняла сарафан и посмотрела на Алекса, его глаза загадочно сверкнули, а на губах мелькнула улыбка.

– Повернись, я помогу надеть…

София медленно повернулась спиной и с ужасом зажмурилась. Инструктируя поведению под водой, Алекс бережно надел на ее плечи ремни крепления акваланга, намеренно проводя ребром ладони по шеи и плечам девушки, наслаждаясь таким невинным прикосновением. Затем он обошел Софию и плотно застегнул ремень на ее груди. Девушка чувствовала, что Алекс специально медлит, и от его будто нечаянных нежных прикосновений ее бросало в дрожь, она слышала его глубокое дыхание, но скрывала свое волнение под маской страха погружения в воду.

– А это возьмешь в рот и плотно захватишь губами,– указал на механизм подачи кислорода Алекс.– Маску наденешь, когда опустишься на воду. Теперь я помогу надеть ласты, держись за меня.

«Я сошла с ума! Я сейчас описаюсь от страха… А он будет свидетелем моего позора!»– промелькнуло в мыслях Софии.

– Готова?

Она нервно сглотнула и кивнула.

– Я буду держать тебя за руку. Доверься мне…

«Рыжий дьявол, что я делаю?!»– ужаснулась София, когда Ахматов повел ее к мостику.

– Я не буду прыгать!– у самого края запаниковала она.

– Не надо прыгать. Просто спускайся по лесенке. А я встречу тебя внизу,– заботливо-ободряющим тоном ответил Алекс и неожиданно спрыгнул с мостика, полностью ушел под воду, а через несколько секунд всплыл у края лестницы и махнул ей рукой.

София обеими руками вцепилась в поручни и не решалась сделать первый шаг. И только когда Ахматов шутливо прикрикнул на нее, она неуклюже поставила одну ногу в ласте на первую перемычку лестницы. Через несколько секунд, глубоко вздохнув, София сделала еще несколько шагов вниз.

– Ты почти в воде,– подбодрил мужчина, протягивая ей руки.

Девушка испуганно посмотрела на водную гладь вокруг и подала одну руку Алексу, другой все еще боялась отпустить поручень.

– Я уже держу тебя, разожми пальцы,– умиленно улыбнулся трусишке он.

София зажмурилась, разжала пальцы и тут же очутилась в крепких руках мужчины лицом к лицу. Брызги от всплеска попали в глаза, и она заморгала, чтобы высушить ресницы. А Алекс продолжал держать ее обеими руками, медленно перемещая взгляд от ее глаз к губам, и было в нем что-то пугающее и одновременно пьянящее и страстное. София обеими руками уперлась в его грудь и замерла, когда он только притянул ее ближе к себе. Взгляд невольно опустился на его красивые губы, и волю будто парализовало. Она почувствовала, что он полностью подчиняет ее себе и, если она позволит ему прикоснуться к ее губам, то больше не сможет противостоять ему.

Губы Алекса чувственно дрогнули.

Дыхание Софии остановилось, и от нахлынувших чувств – желания и протеста – закружилась голова. Она зажмурила глаза, чтобы удержаться от того, что хотелось позволить себе очень давно, и молила, чтобы Алекс отступил.

И он отступил, твердо зная, что все равно возьмет вверх над ее упрямством. Желание поцеловать Софию раскаленной стрелой прожгло его тело, и он мог сделать это, ведь она почти не сопротивлялась, но опасение заронить в ее мысли еще большее сомнение в его намерениях сдержало его порыв в нескольких сантиметрах от желаемого. Алекс отстранился и осторожно надел на лицо девушки маску.

София открыла глаза, испытывая невероятную неловкость, но не противилась его прикосновениям.

– Зажми губами клапан,– хриплым голосом проговорил Алекс.– Мы погружаемся…

Ахматов дернул на груди девушки крепление, проверяя его на прочность, и быстро надвинул свою маску на лицо.

София уже не думала о том, где находится и что произойдет в следующую минуту, все ее мысли были охвачены огнем пережитого момента. Казалось, небеса обрушились на нее, вода закипела, и «потом» уже не существовало. Было ужасно тяжелое впечатление, что она будет чувствовать это вечно. Но, как только Алекс кивнул и потянул ее за собой в воду с головой, тело стало почти невесомым, она ощутила другое сильное чувство, которое смело ее переживания.

Она оказалась под водой. Оглушающая тишина, трение воды о кожу и целая бездна впереди сосредоточили ее внимание на ощущениях собственного тела. Она покорно следовала за Алексом, помогая себе свободной рукой и ластами, а в груди смешались и страх, и чувство неопределенности, и интерес, и оторопь перед стихией.

Вслед за мужчиной София быстро опустилась на глубину в несколько метров, и ее глаза почти сразу привыкли к необычному цвету воды и дальности обзора.

Алекс оглянулся на девушку и убедился, что та плывет за ним не только потому, что он держит ее за руку, но и совсем не сопротивляется.

Через минуту София четко увидела под собой дно и машинально посмотрела вверх. Солнце ярко отражалось сквозь толщу воды, и казалось, что до него можно дотронуться рукой. Прозрачность и цвет воды ее удивили. София осмелилась и посмотрела на Алекса. Он подмигнул ей, и она вдруг открыла, что ей совсем не страшно, что она заинтригована и очарована глубиной. Потом она неожиданно увидела брата и Элен, которые что-то с азартом раскапывали на дне руками. Еще через секунду увидела косяк разноцветных рыб, которые, совершенно не обращая внимания на гостей, проплыли мимо. От восторга девушка перестала перебирать ластами и оглянулась им вслед.

Ахматов легонько сжал ее пальцы в своих, заставляя посмотреть на него, и София обернулась. Он призывно вытянул указательный палец в другом направлении и кивнул головой. Она последовала за его взглядом и увидела еще один косяк рыб в маленьком хороводе вокруг пышного куста водорослей. София не могла сдержать прилива радости и не наполниться восторгом от невероятности своих ощущений в новом пространстве.

Первой брата и девушку заметила Элен и довольно показала большой палец руки. София помахала ей и кивнула на брата. Элен похлопала Брэда по руке, и тот тоже оглянулся на приближающуюся пару.

Ахматов передал руку Софии Брэду и отплыл на расстояние метра. София обняла брата и признательно мигнула глазами. Затем Брэд развернул сестру лицом к Ахматову. Элен подплыла с другой стороны. И обняв обеих девушек за талии, Брэд кивнул на Алекса.

Ахматов достал фотоаппарат и сделал несколько снимков.

Софии хотелось смеяться и визжать от удовольствия, но она помнила, что в ее губах находится кислородный клапан, и только крепче сжала его.

Вскоре она освоилась в воде и даже поплыла самостоятельно под чутким наблюдением обоих мужчин. Они поплыли к маленьким рифовым островкам, где было еще больше экзотических рыб и красочных пейзажей, фотографируясь у каждого необычного куста водорослей. София ловила руками рыб и гладила их, играла с медузами и заплетала косы из водорослей.

Впечатления от увиденного были такими сильными, София знала, что запомнит эту подводную прогулку, как еще одно фантастическое событие в своей жизни. И она уже со смехом вспоминала свой категорический отказ опускаться на дно несколько минут тому назад.

Через пятнадцать минут они уже возвращались к яхте, и девушка сожалела, что не может продлить это удовольствие, хотя чувствовала, что ее начинает пробирать от прохладной воды. Но эмоции были настолько сильны, что перекрывали неприятные ощущения тела.

Ахматов показал на часы и кивнул в сторону дна яхты. Элен и Брэд наперегонки поплыли к поверхности и скоро стали еле различимыми тенями. София оглянулась назад, будто прощаясь с чудесным миром, и тоже попыталась перегнать Ахматова. И он уступил ей, но не отставал.

Как только она вынырнула, сразу сняла маску и глубоко вдохнула грудью. Лучи солнца искрились на поверхности воды. София чувствовала усталость в спине, плечах и ногах, но и невероятное блаженство от испытанного. Яхта была совсем близко, в нескольких метрах.

Она повернулась лицом к судну и вдруг заметила Брэда и Элен. Они что-то шептали друг другу на ухо и нежно целовались. София смущенно улыбнулась и опустила глаза. И тут прямо перед ней вынырнул Алекс. От неожиданности она взмахнула руками по поверхности воды, плеснув себе на лицо, и забила ногами, чтобы отплыть в сторону и протереть глаза. Но Алекс ухватил ее за лодыжку и не дал далеко отплыть.

– Эй!..– возмутилась девушка, теряя равновесие и окунаясь с головой в воду.

– Скорее надевай маску, я хочу тебе кое-что показать,– улыбнулся Алекс и, протянув к ней руки, ловко поднял ее над водой и крепко обхватил за талию.

София быстро смахнула с лица капли и надвинула маску на глаза. Не отпуская девушку от себя, Ахматов погрузился в воду и развернулся в другом направлении. Она хотела было оттолкнуть его от себя, но вдруг увидела, как в нескольких метрах под ними проплывает большая рыбина, очень похожая на акулу. София машинально обхватила Алекса за шею рукой и испуганно прижалась к нему всем телом.

Алекс сразу поднял ее на поверхность и засмеялся:

– Не бойся, это всего лишь рифовая акула. Она не нападает на людей.

– Вы с ума сошли! Вытащите меня из воды! Немедленно!– запаниковала София и беспорядочно забила ногами.

– Тихо, тихо,– обнял девушку Ахматов, продолжая смеяться.– Неужели ты думаешь, что я подверг бы тебя опасности?

– Я не знаю…– захныкала она, чувствуя, как страх пронизывает все тело и сковывает мышцы.

Она вцепилась пальцами в плечи мужчины и не отпускала, будто он был ее единственным спасением. Алекс нежно погладил Софию по плечам и, оглядываясь на яхту, у которой все еще целовались Элен и Брэд, шепнул ей на ухо:

– Дадим им еще минутку? Или нарушим их уединение?

Но София уже ничего не соображала от страха, зная, что где-то под ней плавает хищная рыбина и может откусить от нее кусочек. Она обхватила бедра Алекса ногами, скрестив лодыжки у него на пояснице, и задрожала.

Алекс понял, что девушка не на шутку напугана, и пожалел, что показал ей акулу. Обхватив Софию удобнее одной рукой, другой помог себе плыть к яхте.

Целующаяся парочка заметила их приближение и засмеялась. Брэд увидел, что сестра крепко прижалась к Алексу, и беспокойно спросил:

– Фисо, что с тобой? Все нормально?

– Она испугалась рифовой акулы,– виновато улыбнулся Алекс.

Брат, сдерживая улыбку, дотронулся до плеча Софии:

– Эй, ты задушишь Эла…

Элен поднялась на палубу. Брэд снял с Софии акваланг и поднялся за Элен. Ахматов с трудом уговорил Софию разомкнуть ноги и отпустить его, и слегка приподнял ее над водой, чтобы Кроу поднял ее на мостик нижней палубы за руки.

Когда София оказалась на палубе, она осела на пол и, обняв руками колени, задрожала от холода и страха. Брэд и Элен улыбались ей, а она сердито косилась на них.

– Я принесу тебе горячего чая,– сказал Кроу и, встряхнув мокрой головой, убежал.

Ахматов сложил свой акваланг и присел на корточки перед Софией.

– Ну что с тобой, трусишка?– ласково проговорил он и коснулся пальцем кончика ее носа.– Элен, кинь мне полотенце…

Поймав широкое махровое полотенце, Алекс заботливо укутал Софию. Ее мокрые волосы вились тонкими локонами, и капли воды, стекающие на плечи, сверкали на солнце, будто в волосах запутались алмазы. Алекс невольно залюбовался девушкой и ласково улыбнулся.

Элен заметила, как брат рассматривает девушку, и на носочках вошла в кают-компанию, чтобы оставить их наедине. Увидев Брэда, она обняла его со спины и прижалась к его лопаткам щекой. Кроу обнял Элен одной рукой, а другой закрыл термос.

– Я отнесу сестре чай и вернусь.

– Пусть Алекс успокоит ее немного. Он ее напугал, пусть сам и исправляет это,– намеренно задерживая любимого, проговорила Элен, и, когда тот обернулся, нежно приникла к его губам.

***

– Совсем замерзла?– спросил Алекс, заглядывая в глаза Софии.

– Вы-ы что-о, м-мстите мне?– стуча зубами и кутаясь в полотенце, еле выговорила девушка.

– Как я могу?!

– Мо-можете! Еще к-как!

Алекс невесело улыбнулся и, поднеся руку к ее лицу, отвел в сторону прилипшие к щекам и лбу пряди волос. София отпрянула от его руки и отвернулась в другую сторону.

– Пойдем в каюту, там нет ветра, быстрее согреешься?

София сердито сжала губы и молчала.

– Я могу отнести тебя?– схитрил Алекс, заранее зная ее реакцию.

Девушка тут же обожгла его взглядом, резко поднялась на ноги и вприпрыжку поспешила в каюту. Он усмехнулся и, взъерошив волосы на макушке, стал укладывать акваланги на место.

***

София довольно быстро пришла в себя. Она приняла теплый душ внизу в одной из спальных кают, а когда обсохла, взяла коврик и поднялась на верхнюю палубу понежиться на солнце и побыть со своими мыслями наедине. Оттуда она наблюдала за братом и Ахматовым, которые наводили порядок в ящиках, мыли палубу. Элен беззаботно крутилась возле мужчин и развлекала их.

София перевернулась на спину и задумчиво уставилась в безоблачное небо, перемалывая в мыслях все то, что случилось с ней за это утро. Только сейчас она вспомнила, что неприлично близко прижалась к Алексу, когда испугалась акулы, как обняла его руками и ногами. Было бы смешно, если бы не было так грустно от осознания, что ей было приятно находиться в его крепких объятиях. Она с удивлением думала о моменте, когда он чуть было не поцеловал ее и какая другая сила смогла сдержать это желание. Это было еще одной загадкой для девушки.

Вскоре София услышала, как к ней кто-то поднимается, и молила бога, чтобы это был не Алекс, одновременно страстно желая увидеть именно его. Но это была Элен.

– Тебе нравится одиночество?– спросила она, присаживаясь на край коврика.

– Я просто отдыхаю…

– А мне кажется, что ты здесь прячешься?!

София перевернулась на живот и подложила ладони под подбородок.

– Можешь думать что угодно…

– Слушай, я никому не скажу, но я видела, что происходит между тобой и Элом,– прошептала Ахматова и подвинула девушку бедром, чтобы прилечь рядом.

София возмущенно свела брови.

– Не говори, что он тебе не нравится!

– Нравится… И что с того?..– грустно проговорила София.

– А чего ж ты так неприступна?– удивилась Элен и сама сняла очки с лица девушки, чтобы видеть ее глаза.

– Не думаю, что мы подходим друг другу. И не обижайся, но я ему не верю…

– Эй, он просто парень! Хороший парень. Все равно, когда-нибудь ему досталась бы хорошая девчонка.

– Ты добрая душа, Элен, но я не верю в такие совпадения.

– Ты говоришь об Эле, как о каком-то недосягаемом супермужчине. А он всего лишь обычный мужчина. Да, образованный, талантливый парень, и с воспитанием у него получше, чем у меня. Но он обычный парень! Няньки не выдерживали со мной и месяца. Ты не представляешь, на что я была готова, чтобы Брэд хоть разок посмотрел на меня так, как смотрит на тебя Алекс!

– Он смотрит так на всех женщин…

– Дуреха ты! Может быть, в твоей короткой жизни никогда не будет такого мужчины, как он, так лови свой шанс…

– Я не хочу однодневного романа,– вздохнула София.

– С тобой невозможно разговаривать! Я больше не хочу слышать от тебя гадости о моем брате. Ты глухая, слепая и бесчувственная…

– Дубина…– завершила ее мысль София.

– Дубинка!– засмеялась Элен.

– Красавицы, вы собираетесь накормить нас обедом?– послышался голос Брэда с палубы.

Элен вытянула шею и помахала ему.

– Мы сейчас… Пойдем приготовим для наших парней обед? Я и сама уже проголодалась…

Элен ловко поднялась с коврика и потянулась. София взглянула на палубу и заметила, что Алекс внимательно смотрит на нее. Она поднялась, накинула сарафан и спустилась вслед за Элен.

– Сейчас, сейчас, мальчики,– ласково прощебетала Элен и пригласила Софию пройти за ней.

Девушки спустились в аккуратную маленькую кухню, где стояло все необходимое оборудование для готовки блюд любой сложности, было чисто и хорошо пахло. София с удовольствием встала за разделочный стол и взяла нож.

– Что будем готовить?

– Вот балда, забыла пакет с фруктами на палубе,– вспомнила Элен и выбежала.

София заглянула в холодильник, вынула сырые говяжьи стейки и зелень, а когда закрыла дверцу, то чуть не выронила продукты из рук, увидев перед собой Алекса. Он держал пакет с фруктами. Она прижала холодное мясо и зелень к груди, и лишь нож в ее руке угрожающе торчал в направлении мужчины.

Алекс усмехнулся и спросил:

– Надеюсь, ты меня не порубишь на кусочки?

– Постараюсь!– нашлась София.– Здесь так чисто, боюсь запачкать вашей кровью.

– Я не против пролить кровь, если это улучшит наши отношения,– любуясь глазами девушки, мягко проговорил он.

– Идите к дьяволу!– беззлобно бросила девушка и отошла к столу.

– София, пощади меня хотя бы на время уик-энда! Я без сил…

– А, по-моему, вы очень даже здоровы! Вон и рана уже затянулась!

– Да, я усиленно лечился три недели. Пока ты очаровывала мистера, как там его… Ларса!

– А вам какое до него дело?– поразилась София язвительности его тона.

– Мне нет до него никакого дела, как и ему до тебя,– загадочно улыбнулся Ахматов.

София смерила мужчину сердитым взглядом и с усмешкой спросила:

– А у вас и на Джейсона личное досье?

– Мне этого не нужно. Достаточно только твоего взгляда, и все становится понятным.

– Тогда вы слепой… раз не заметили, какие между нами отношения,– с мстительным удовольствием поддела она.

– Это самая очаровательная ложь, которая слетает с твоих губ!– не уступал Алекс в привычной невинно-ангельской манере.

По выражению его глаз София сообразила, что Ахматов как-то узнал о ее хитрости, и теперь не было смысла продолжать играть.

– Возможно,– вызывающе ответила София.– Вы же солгали, что были у Элен те несколько дней, когда лечили свою рану? Почему я не могу пошутить?

– Жестокие шутки! А я не лгал. Просто ты не спрашивала.

– А мне и неинтересно!

– Это тоже неправда.

– А вы все знаете, да?– возмутилась София его настойчивой проницательности.

– У тебя все на лице написано.

– Я тоже кое-что прочитала на вашем лице с самой первой встречи,– пошла на принцип София.

– И что же?– невозмутимо полюбопытствовал Алекс, и его губы изогнулись в самодовольной полуулыбке.

Это еще больше разозлило Софию, и она с нескрываемым раздражением выпалила:

– Самоуверенный, эгоистичный, льстивый, двуличный и коварный ловелас…

По мере того, как девушка осыпала его «комплиментами», улыбка Ахматова становилась только шире, а взгляд пристальнее и пленительнее. София замолчала, видя, что ее слова не имеют должного эффекта, и сердито закатила глаза.

– Это все? Или ты забыла еще что-то?– убийственно спокойно спросил он.

– Ваше общество – для меня пытка!– не сдержалась София.

– Тогда почему ты не сошла на причал сразу, как увидела меня?

– Потому что…

Девушка запнулась, не находя достойного ответа на вопрос, смутилась и разозлилась на себя от бессилия. Она не могла придумать достойных слов, чтобы все объяснить ему и при этом не выглядеть нелепой и глупой. Она раздраженно вздохнула и зажмурилась.

– Чудесный день!– наконец выдавила сквозь зубы София и, резко повернувшись к столу спиной к мужчине, стала быстро разворачивать мясо, мысленно ругаясь и строя себе укоряющие рожицы.

Вошла Элен, и Алекс ущипнул сестру за бок.

– Мы с Брэдом немного поплаваем перед обедом.

– Осторожно: там рифовые акулы!– басом напугала Элен и расхохоталась.

София покосилась на нее и, сдерживая улыбку, проворчала:

– Никогда не прощу вам этого!

Алекс и Элен дружно засмеялись.

***

Пока София готовила горячее, Элен накрыла стол на палубе, расставила посуду, напитки, фрукты.

Выглянув за борт, она увидела весело плескающихся в воде мужчин и, взобравшись с ногами на сиденье, увлеклась их озорными играми.

– У меня давно все готово! Где ты пропала?– окликнула София Элен, шлепая ее полотенцем по пяткам.

– Ой, я засмотрелась на дельфинов,– звонко засмеялась девушка и громко крикнула мужчинам:– Эй, хватит купаться: у нас стол накрыт!

София поспешила за горячими блюдами. Элен достала сухие полотенца и дождалась, когда мужчины поднимутся на палубу.

– Держите…

Алекс и Брэд присели на сиденья у перил борта и синхронно стали сушить волосы полотенцами.

Не скрывая чувств, Элен разглядывала тело Брэда и умильно улыбалась. Мельком взглянув на брата, она неожиданно для себя провела невидимую нить, связывающую этих двух мужчин. Они были разными, по сути, но в них обоих чувствовалась какая-то внутренняя сила, скрытая от прямого взгляда, но объединяющая и хранящая какую-то тайну между ними. Элен невольно пожала плечами и пошла помогать Софии.

***

Легкий обед был на столе, и все с аппетитом взялись за столовые приборы.

Элен намеренно села с краю справа от Брэда, оставив Алекса сидеть рядом с Софией. Тогда та взяла свою тарелку, отодвинулась от стола и, подогнув под себя ноги, облокотилась на перила борта. Алекс только еле заметно качнул головой.

– М-м, кто готовил это изумительное мясо?– восхитился Кроу.– К нему не хватает вина. Девчонки, я за вином!

– А я принесу бокалы,– тут же поднялась Элен.

София догадалась, что Элен снова умышленно оставила ее наедине с Алексом, но, не подавая вида, увлеченно жевала и рассматривала горизонт.

Ахматов повернулся к девушке и с похвалой отметил:

– Ты готовишь так же вкусно, как и твоя тетя!

Она оглянулась и заметила на себе его долгий откровенный взгляд, но ни на секунду не смутилась и продолжила жевать. «Зачем он так смотрит на меня?– подумала София и сама себе усмехнулась:– Мужчины ничего не умеют делать так хорошо, как красноречиво смотреть… Да еще на такой лакомый нетронутый кусочек… Ну, пусть посмотрит… Это единственное, что ему доступно…»

– Ты всегда будешь такой букой?– снова заговорил Алекс.

– А вы хотели бы, чтобы я запрыгнула к вам на колени и расцеловала?– язвительно бросила она.

– Я был бы не прочь, но, зная, что ты этого не сделаешь, хотел бы просто наслаждаться твоим вниманием,– усмехнулся он.

– Лучше бы меня съела акула!

– Ух ты, и как ты меня терпишь?!– в шутку изумился Алекс.

– Вы правы!– иронично улыбнулась она.

Алекс продолжал смотреть на нее любующимся взглядом. А она ощущала себя почти обнаженной. Он будто смотрел прямо в ее душу, заглядывал в мысли, и ничто не было скрыто от его проницательных глаз.

Наконец появилась сладкая парочка. Они разлили вино в бокалы. Алекс подал бокал Софии. Она протянула руку и нечаянно коснулась его горячих пальцев. По руке к телу пробежала волна тока, и она, злясь на себя, резко дернула бокал.

– Давайте выпьем за прекрасный солнечный день на этой восхитительной яхте. С нашей работой мы так редко отдыхаем, Эл,– проговорил Кроу.

– А я бы выпил за наших дам. Они так украсили отдых,– ответил Алекс и подмигнул Софии.

– Хм, безусловно!– поддержал Брэд и поцеловал Элен в плечо.– Фисо, тебе понравилось подводное плавание?

– Да… очень! Особенно акула!– с серьезным выражением на лице ответила София и покосилась на Алекса.

Все весело засмеялись, а она поставила свою тарелку на стол, с бокалом вина поднялась с сиденья.

– Хватит сердиться на Эла, он совсем не хотел тебя напугать. Кто же знал, что ты такая трусиха?– недовольно отметил брат.

– Ты знал… Да нет, мне понравилось…– сдержанно улыбнулась она и отошла от стола к левому борту, отвернулась к воде и стала разглядывать легкие волны.

– Эл, как ты уговорил ее спуститься в воду?

– Просто выбросил за борт,– улыбнулся Алекс.

– Хватит издеваться, это совсем не смешно. Мои надпочечники выработали адреналина на год вперед,– беззлобно возмутилась София.

– София, ты такая серьезная сегодня. Что с тобой?– заметила Элен.– Расслабься, сегодня такой замечательный день. Отдыхай! Эл, помнишь, когда ты взял меня в первый раз в подводное плавание? Я визжала под водой…

Элен расхохоталась, вспоминая детство. Потом она стала в подробностях рассказывать о своих воспоминаниях, а Алекс дополнять своими. Все дружно смеялись.

Затем Брэд начал вспоминать свои приключения под водой, когда обучался дайвингу, и смех его был так заразителен, что София не смогла удержаться и повернулась лицом к столу, чтобы послушать брата. Она слушала, наблюдала за лицами Элен, Алекса и изредка улыбалась. Как ей хотелось быть такой же беззаботной, непринужденной, как все они сейчас и не сдерживать себя. Хотелось выбросить из головы все мысли о Нем, чтобы морская глубина за спиной поглотила все ее чувства к Нему. А Он упрямо смотрел на нее, ласково улыбался, что-то рассказывал, но не отводил глаз. Она чувствовала его взгляд, он, словно прожектор охватывал ее всю, просвечивал насквозь и прожигал. Иногда их взгляды скрещивались, и София понимала, что не может удержать полное равнодушие в своем взгляде и злиться на него тоже, и переводила глаза на брата или Элен.

Допив вино, София ощутила, как в мыслях полегчало: «Раз я все равно оказалась здесь, то надо расслабиться и найти во всем этом приятные стороны. Выпью еще!»

Она осмелела и, не трогаясь с места, протянула бокал в сторону стола.

– Налейте мне еще вина?

Ее глаза смотрели на Ахматова. Он с удовольствием поднялся и наполнил девушке бокал.

– Мне кажется, нам не хватает музыки?– сказал Алекс и поставив бутылку с вином на палубу, отошел в кают-компанию.

Зазвучала приятная негромкая мелодия. София взглянула на брата и Элен, которые весело смеялись, кормили друг друга кусочками фруктов, обвела взглядом горизонт, чаек, парящих над водой, и грустно улыбнулась. Затем поводила глазами по палубе и залпом выпила вино. Опустив голову, она зажмурилась, оттого что вино обожгло горло, и кашлянула. Случайно ее взгляд обвел окна кают-компании, и она заметила, что Алекс наблюдает за ней в одно из открытых окон. Почему-то София не отвела глаз, хотя понимала, что не должна давать ему повода думать, что она растаяла…

Они оба замерли. Это продолжалось несколько секунд, но между ними словно был немой диалог, слова которого каждый слышал, точно живой голос.

«Что в твоем взгляде так настораживает меня?»

«Я влюбился, как ненормальный!»

«Ты либо сумасшедший, либо азартный игрок».

«Почему ты бежишь от меня?»

«Почему ты не оставишь меня в покое?»

«Что ты со мной делаешь? Кто наделил тебя такой чудовищной силой – царапать мою душу? Что не дает тебе воли?»

«Да что ты обо мне знаешь? Ты же ничего не можешь знать. Зачем преследуешь? Разве то, что ты так благороден снаружи, делает тебя благородным изнутри? Неужели ты отличаешься от других?»

«Как тяжело не доверять своим чувствам. Ты ведь все понимаешь! Я вижу это в твоих глазах…»

София опустила глаза.

«Какая нелепая болтовня!»– усмехнулась она своим мыслям.

«Я теряю самообладание!»– укорил себя Алекс и вышел из каюты.

***

Обед продолжался еще час, и все это время София не приближалась к столу, чтобы не быть рядом с Ахматовым. Она знала, что когда вернется в город, то снова обретет силу и сможет противостоять своим чувствам к нему. Но сейчас ей не хотелось себя испытывать.

Когда тарелки были пусты, София нашла удачный повод скрыться с глаз. Она быстро собрала посуду и спустилась в кухню.

– Может, сделать прохладный коктейль?– предложила Элен.

– Было бы неплохо,– согласился Брэд.

Алекс задумчиво кивнул. Элен убежала вслед за Софией. Кроу придвинулся к другу и, погладив себя по щеке, вкрадчивым голосом спросил:

– Ты сегодня какой-то странный?

– Брэд, не нужно вопросов,– остановил его Алекс, догадываясь, о чем пойдет разговор.

Он заметил, как Кроу наблюдал за ним и сестрой, но все не решался заговорить об этом. Однако по глазам Алекс читал, что друг несколько смятен и встревожен их отношениями. И все же он благодарил Брэда, что тот не вмешивался.

– Вы так и ничего не обсуждали?

– С ней невозможно разговаривать. Она выставляет мощную защиту… Я не могу пробиться,– ответил Алекс, но не удрученно, а с уверенностью, что скоро изменит это.

– Я прошу тебя, не дави на нее,– как можно мягче, чтобы не выдать свое несогласие и не обидеть друга, попросил Кроу.

– Я скорее сам пострадаю, чем обижу ее,– твердо произнес тот и поднялся из-за стола.– Она особенная…

– Да, она особенная, и если ты ее обманешь, то она уже не поднимется…

– Она что-то говорила обо мне?– с волнением оглянулся Алекс.

– Ничего… И вряд ли скажет… Она гордая и упрямая.

– Это точно она,– тоскливо улыбнулся Алекс.

На палубу вышла Элен с подносом в руках, на котором стояли высокие стаканы, наполненные странной серо-зеленой смесью.

– Что это?!– удивленно спросил Брэд, приглядываясь к содержимому стакана.

– Это сделала София. Я не успела рассмотреть ингредиенты. Но уверена – это съедобно и полезно!– улыбнулась Элен.

Появилась София и, пока Ахматов стоял в стороне, присела на свое прежнее место, не обращая внимания на него, положила ноги на сиденье и удобно откинулась на перила.

Однако Алекс был так непринужден и упорен, что нашел место рядом с ней и присел. Она взяла свой стакан с коктейлем и отпила половину. На губах осталась пенка, и София аппетитно облизнулась.

Алекс взял стакан и тоже отпил.

– Мне нравится. Необычный вкус! Киви… гуарана и… что-то еще?

– Да, лимон и банан,– добавила София.

Алекс с удовольствием осушил стакан. Его примеру последовал Брэд. Элен удивленно замерла со своим стаканом в руке.

– Тебе понравилось?!– подозрительно спросила она у брата, будто у него в стакане был не коктейль, а тормозная жидкость.

– Да, очень вкусно!– искренно подтвердил тот.

– Иногда ты меня поражаешь! Ты же органически не перевариваешь гуарану, а на киви у тебя аллергия с детства?

Глоток коктейля застрял в горле Софии, но она, не подавая вида, что вот-вот подавится, приподнялась и тихо прокашлялась. Брэд не сдержал усмешку и посмотрел на свой пустой стакан:

– По-моему, это вкусно!

Потирая ладонью горло и напряженно сглатывая, София перевела вопросительный взгляд на Алекса.

– Вас же не раздует сейчас?

– Это было в далеком прошлом,– поморщился тот и тепло улыбнулся Софии.

– А-а!– сообразила Элен, что Алекс делает это ради Софии.– Ну да… Со временем вкусы меняются.

– Но аллергия не проходит!– возразила София.

– Посмотри на меня, я еще не покрылся зелеными пятнами?– склоняясь к девушке, сострил Алекс.

– Глупая шутка! Вы можете умереть!– возмутилась она.

Вдруг Кроу резко вскрикнул, повалился на плечо Элен и стал судорожно дергать руками и ногами. София испуганно вздрогнула и выпрямилась струной. Элен и Алекс переглянулись и засмеялись.

– Дурачок!– толкнула Ахматова Брэда.

Тот перестал дергаться и засмеялся вместе с остальными. София онемела от нелепой шутки брата и осуждающим взглядом окинула всех.

– Ненормальный!– крикнула она брату и громко выдохнула от напряжения, сковавшего грудь.

– Ну что вы, шуток не понимаете!?– ласково похлопал обеих девушек по рукам Кроу.

– Да уж, шутки!– высказала Элен.– Эл, ты, правда, в порядке?

– Конечно, в полном,– успокоил всех Ахматов.

– Дайте мне воды,– все еще чувствуя ком в горле, попросила София.

Ахматов взял со стола бутылочку с минеральной водой и наполнил чистый стакан.

– Успокойся,– заботливо протягивая воду девушке, сказал он.– Брэд, больше не пугай сестру. Она такая впечатлительная. С нее на сегодня достаточно.

– Спасибо,– вцепилась в стакан с водой София и большими глотками запила зуд в горле.– Можно еще?

– Все, что пожелаешь,– ответил Алекс и вновь наполнил стакан водой.

Брови Брэда взволнованно дрогнули на тон и взгляд друга, обращенные к Софии.

– Вы знаете, я вспомнила один страшный случай, который произошел с Элом, когда он учился в Вашингтоне,– вспомнила Элен.– Может, он вам рассказывал?

– Ты про что?– спросил Алекс, пытаясь вспомнить о «страшном» случае, о котором знала сестра.

– Помнишь, ты возвращался из Вашингтона домой на поезде? Мы еще ожидали тебя на вокзале. Ты сообщил, что приедешь с утра тринадцатого, а явился только четырнадцатого к вечеру в ужасном состоянии? У мамы была истерика…

– Что за случай?– заинтересовался Брэд.– Я еще не слышал об этом…

София притянула колени к груди, обняла их рукой и медленно потягивала прохладную воду из стакана.

– Да,– улыбаясь, вспомнил Алекс.– Это была невероятная история, но вовсе не страшная и не ужасная… Помню, что я сдал все экзамены за семестр экстерном, выпил стаканчик виски, жутко захотелось спать, потому что не спал дня два. В поезде было душно, я уснул как убитый… А тут какой-то пьяница, как заорет, что проспал свою остановку в Эль-Пасо и дернул стоп-кран. Я как ужаленный выскочил из поезда, а когда протер глаза, понял, что я полный дурак…

– Да, а вся история-то началась, когда ты шел через поля и нечаянно угодил в дикий плющ,– засмеялась Элен.– Сейчас мне смешно это вспоминать.

– Н-да, тогда мне было не до смеха,– улыбнулся Алекс и продолжил рассказ, а Элен сопровождала историю красочными эмоциями.

– Я тебя даже не узнала, только по голосу поняла, что это ты. Ты еще тогда впервые коротко подстригся и выкрасился в какой-то ужасный коньячный цвет. Кстати, он тебе совсем не идет.

– Тебе виднее,– засмеялся Алекс.

– А что дальше-то?– любопытно спросил Кроу.

– А дальше… я шел к Эль-Пасо по полю и упал в дикий плющ. Я ведь и представления не имел, что он так опасен. Потом я помню, что шел куда-то, сам не знаю куда, в голове был полный туман, я даже не понимал, кто я и что делаю здесь. Ужасно чесалось кожа на лице, руках, груди… Уф-ф!– Алекс вздрогнул, вспоминая свои ощущения.– А потом я, видимо, был в бреду… И самое интересное, что меня кто-то нашел…

В это мгновение Софию, будто током ударило, и она замерла со стаканом у рта. Горячей дорожкой прожег горло до самого желудка глоток обычной воды. Ее глаза непроизвольно сузились, и сердце заколотилось, как у воробья.

А Алекс продолжал:

– Я помню, что лежал в каком-то шалаше, или это были кусты… трава… было много листьев над головой и какие-то цветочки, а рядом была какая-то девочка… Она разговаривала со мной, по-моему, поила меня чем-то…

У Софии по спине побежали мурашки. Она не моргала и не двигалась, только жилка на шее бешено пульсировала. В глазах потемнело, воздух сделался необычно тяжелым и вдыхать его было невероятно больно. Ноги и руки одеревенели. Язык прилип к небу, а сердце не переставало отбивать барабанную дробь.

Брэд мельком взглянул на сестру и недоуменно свел брови. По ее лицу можно было сказать, что она встретилась с дьяволом. Не то чтобы она была напугана, но шокирована. Брэд не стал перебивать Ахматова, а молча коснулся руки Софии. Она не отреагировала, будто окаменела.

–…Она еще назвала свое имя, я тогда подумал, что оно какое-то странное и его нет в нашем словаре… Но в любом случае эта девочка спасла мне лицо и тело. Я до сих пор вспоминаю ее с благодарностью, когда брею лицо.

Алекс взглянул на Софию и тоже заметил ее странное состояние.

– София, ты здесь?

Девушка будто оттаяла и медленно перевела глаза на Алекса. Остальные заметили, с каким трепетом и проникновенностью девушка стала разглядывать лицо Алекса.

Алекс с удивлением ловил взгляд Софии, как он скользит по его лбу, щекам, губам, подбородку, шее, плечам и снова возвращается к его лицу.

– Святая Мария!– дрожащим голосом выговорила София почти шепотом и посмотрела на брата.

Вдруг Кроу изумленно поднял брови, словно его осенило, и он тоже загадочно уставился на Ахматова.

– Эй, что с вами?!– недоумевая и заглядывая в лица мужчин и Софии, нетерпеливо спросила Элен.

Наконец София отвела стакан от губ и опустила его так, что вода из него стала проливаться прямо на ее босые ноги. Алекс ловко подхватил стакан из рук девушки и поставил на стол. Она совсем растерялась и еще раз взглянула ему в глаза.

– София?– окликнул Алекс девушку и коснулся ее запястья.

Она вздрогнула и хрипло прошептала:

– Фисо…

– Что?..

– Ее звали Фисо,– уже громче сказала она.

Брэд сразу вспомнил все подробности романтической истории сестры о некоем Мистере «Х», о котором она рассказывала ему в своих письмах, и, откинувшись на перила, озадаченно почесал свой затылок.

Губы Ахматова дрогнули. Он ощутил полное до безмолвия страстное блаженство. В его памяти с необыкновенной живостью возникла девочка с большими синими глазами, трепетно склонившаяся над ним. И одна за другой стали возникать минуты, пережитые много лет назад в пещерке из шиповника. И тот тонкий аромат сирени, который с той поры вызывал в нем томительную тоску, и то ощущение радости, когда девочка появлялась рядом, и то разочарование, когда уходила… И те сны уже спустя много лет, в которых появлялись эти загадочные фиалковые глаза и шепот…

– Фисо!– взволнованно выдохнул он.– Как я мог об этом забыть?

На палубе воцарилось молчание. София и Брэд сидели, потупив взоры. Элен нетерпеливо, но молча ерзала на сиденье и напряженно осмысляла происходящее. А потом вдруг с осознанием невероятного совпадения вскликнула и зажала губы ладошкой.

Алекс не сводил с Софии восторженного взгляда. А девушка, опустив глаза, боялась их поднять и выдать свое мучительно-странное и нелепое чувство стыда и непонятной тревоги. Она была изумлена до глубины души, потому что узнала об Алексе самую сокровенную истину, и в один миг весь ее смелый образ сошел с нее, как вода. Она не случайно сама соединила две мечты в одну: Мистера «Х» и Александра Ахматова. Это всегда был один человек. И теперь она не понимала, что ей делать с этим знанием и как ей вести себя с этим мужчиной. Он всегда поражал ее, но это было самым непостижимым, невероятным роковым совпадением.

– Это невероятно!– громко воскликнула Элен.– Это действительно была ты?!

София чувствовала, что ее щеки вот-вот запылают огнем и все узнают о ее чувствах, или она скажет и сделает что-то совершенно глупое. Она крепко обняла свои колени и опустила подбородок на них. София рассказывала эту историю брату. И сейчас он знал, что с ней творилось. Как жаль, что некуда было сбежать. Да и ноги вряд ли послушались бы ее.

Понимая, что пауза слишком затянулась и это наводит всех на разные мысли, она тихо проговорила:

– Это было не со мной…

Брэд серьезным взглядом окинул Ахматова, который продолжал с обожанием рассматривать Софию, и, не выдавая волнения за сестру, веселым голосом продолжил:

– Кому еще коктейль?

– Мне,– подняла руку София.

Элен оживилась и протянула пустой стакан к подносу.

– Я помогу,– вызвалась София, тут же поднялась и поспешила за братом.

Алекс растерянно провел пальцами по вискам. Элен на коленях по сиденью подползла к брату и, все еще находясь под впечатлением, спросила:

– Ты серьезно к ней относишься или это очередная блажь?

Ахматов долго смотрел на горизонт, а потом как-то грустно усмехнулся сам себе и проговорил:

– Теперь сам не знаю, кто она для меня, но только не очередная…

– Ну так добейся ее!– нетерпеливо возмутилась сестра.– Иди… поговори с ней прямо сейчас, а я отвлеку Брэда, а?

Алекс оглянулся на лестницу, ведущую вниз в кухню, и взволнованно отметил:

– Да, я хочу с ней поговорить…

***

Оставшись в кухне наедине с сестрой, Брэд окончательно убедился в серьезности и глубине ее чувств к Ахматову. Все было написано на ее лице.

– Почему же ты не посвятила своего брата в такие важные события своей жизни?– мягко шутливо-обиженно и вместе с тем с беспокойством спросил он.

Неискренняя улыбка пробежала по губам девушки:

– Я писала тебе о Мистере «Х». Ты не помнишь?

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду,– рассердился брат на увиливание от прямого ответа.

Лицо Софии стало серьезным, а затем появилось и упрямо-дерзкое выражение.

– Что ты хочешь услышать от меня?

– Правду.

– Какую?!

– Что у тебя с Элом?

– Тебе не кажется, что ты слишком активно печешься обо мне?

Напряженный тон Софии накалил атмосферу. София всегда знала, что брат не одобрял ее отношений с Алексом, которых она и сама избегала и боялась, но они были, были и чувства, и прятаться от них мучительно. Брат был в курсе всех ее дел, только не этого. Зачем было терзать себе душу, еще и от родного человека получая подтверждение своим опасениям в адрес известного мужчины.

– Я желаю тебе только добра,– смиряясь с мыслями об отношениях сестры и друга, строго сказал Брэд.

– Мне все его желают, и я первая, кто заботится об этом,– злясь на себя и на обстоятельства, заявила девушка.– Брэд, не заставляй меня оправдываться. Я в состоянии постоять за себя. Завершится операция, и все встанет на свои места. И не продолжай портить мне настроение, оно у меня и так скверное.

София еще никогда так не разговаривала с братом. Он был растерян. Нужно было в этом разобраться. Кроу взял наполненные бокалы и понес их на палубу. Вслед он услышал тихую просьбу сестры:

– И не надо обсуждать это с Алексом. Не подливай масла в огонь…

– Я об одном тебя прошу – не наделай глупостей,– заботливо посоветовал брат.

«Что значит – «глупостей»? Вся моя жизнь – сплошная нелепость!»– с горечью подумала София, провожая спину брата взглядом.

Она отвернулась к разделочному столу, наклонилась и положила на него руки, а на них голову. «Матерь божья, что же мне делать? Я так люблю его! И не могу его игнорировать, ненавидеть и презирать… Но и любить его не могу! Он обманет меня… И с чем я останусь? Как ты допустила такое? Он связан со мной и в прошлом, и в настоящем… Я только о нем и думаю… Даже во сне не свободна от него! Бог мой, сил нет!»– чуть не плакала София. Она сжала пальцы в кулаки и медленно осела на пол.

– Тебе плохо?!

Послышался звук быстро приближающихся шагов и через секунду руки Ахматова подхватили девушку и поставили на ноги. София смешалась и растерянно оттолкнула мужчину руками.

– Не отталкивай меня!– огорченно проговорил он, снова делая шаг к ней.

Она попятилась и спиной наткнулась на шкаф. Дальше некуда было отступать, а Алекс неумолимо приближался, припечатывая ее к стене неотрывным пронизывающим, страстным взглядом.

– Не подходите ко мне!– угрожающе потребовала она.

Но Алекс уверенно наступал. Его тяжелое дыхание пугало Софию. Она втянула голову в плечи и нерешительно выставила ладони перед собой, чтобы не подпустить его ближе.

Под напором чувств Ахматов взволнованно взял девушку за запястья и мягко завел ей за спину. Без каблуков она была ему по плечо. Алекс склонился к ее лицу так близко, что, моргая, она ресницами касалась его щек.

София тревожно свела брови и попыталась выдернуть руки из-за спины, но его пальцы крепко держали их. Сердце забилось еще быстрее. Кровь прихлынула к лицу, и на глазах выступили слезы.

– Пожалуйста, не сопротивляйся мне,– пылко прошептал Алекс, и его губы скользнули по ее щеке вниз, к губам.

Тут она всхлипнула, затаила дыхание и, широко раскрыв глаза, оцепенела от нахлынувших чувств и ощущений: страх и желание, боль и обида – все это в одно мгновение парализовало волю.

Алекс замер, медленно отстранился от девушки. Ее испуганные глаза вмиг отрезвили его. Он осторожно разжал пальцы на ее запястьях и отступил. Испуганный взгляд уже смотрел сквозь него, и слезы катились по щекам девушки. Алекс растерянно моргнул и тыльной стороной ладони коснулся подбородка Софии.

– Прости… я напугал тебя…

Его бархатный голос привел Софию в чувства. В смятении она опустила голову, чтобы скрыть свои слезы. Чувство невольного стыда зажгло в груди. Ощущение неловкости момента, собственного поражения заставили ощутить себя в его глазах наивной, дикой, трусливой провинциалкой, неопытной и слабой замухрышкой. Чтобы из груди не вырвался плач, София закусила нижнюю губу и закрыла лицо ладонями.

Ахматов рассеянно присел на край стола и повинно опустил голову:

– Я не могу себя контролировать, находясь рядом с тобой… Ты моя единственная слабость…

– Не говорите так,– поворачиваясь к нему спиной и опираясь горячей щекой на прохладную дверцу шкафа, дрожащим голосом выговорила София.– Вы сами не понимаете, что говорите…

– Я понимаю это давно. Понимаешь ли ты, что делаешь с нами?

Алекс поднялся и осторожно коснулся ладонью ее плеча. Девушка вздрогнула.

– Прости,– тут же опустил руку Алекс, но не отошел, а склонился к ее уху.– Пожалуйста, давай будем честными друг с другом и перед самими собой?

– Ничего не изменилось, кроме того, что я начала сожалеть, что встретила вас на своем пути. Не заставляйте меня жалеть о том, что я оказалась в Хьюстоне, работаю в ФАМО…

– Иногда между мужчиной и женщиной возникает такая невероятная близость… Они могут даже не подходить друг к другу, не касаться друг друга, но ничего не могут с собой поделать: страсть и желание поглощает их изнутри, и утолить эту боль могут только они сами… Оставить свою гордость и убеждения, обиды и злость, и быть откровенными друг с другом…

– Не фантазируйте…

– Я говорю о нас. И не пытайся отрицать, что ничто в тебе не отзывается на мои слова. Не пытайся убедить меня в том, что ничего не чувствуешь ко мне. Потому что я чувствую!

– Замолчите!– София закрыла ладонями свои уши.– Я ничего не хочу знать. Уходите! Оставьте меня!

– Прошу, не горячись… Дай мне сказать еще несколько слов?

– Если вы снова будете говорить о том, чего я не хочу слышать, я закричу…– громко выпалила она и опустила руки.

Ахматов немного отошел назад и другим тоном, уже без волнения и томления в голосе сказал:

– Мы можем заключить хотя бы перемирие?

София медленно повернулась и взглянула на него покрасневшими от слез глазами. Он опустил глаза, чтобы не смутить ее.

– Я прошу о простом проявлении уважения, терпения и дружелюбия. Ведь мы еще и партнеры. Я обещаю, что буду сдержан и сделаю все, чтобы тебе было комфортно со мной. Мне трудно… Но не хочу, чтобы между нами стояла ледяная стена.

София опустила голову и отвернулась. «Он действительно может это сделать? Но ведь я никогда не смогу! Или остаться совсем без него или всегда быть рядом? Что лучше – сама не знаю. И может ли быть лучшим что-то из двух?»

Она напряженно молчала. Алекс разочарованно вздохнул:

– Согласись, что мы не можем все время враждовать? Собственно, я и повода не могу понять… Но неужели это приятный способ общения для тебя? Конечно, забавно, когда ты остришь и дерзишь, но гораздо приятнее, когда ты улыбаешься…

София продолжала молчать.

– Я оставлю тебя одну. Если захочешь поговорить, я всегда в твоем распоряжении.

Ахматов расправил плечи и вышел. Поднимаясь на палубу, он заметил целующихся Элен и Брэда и бесшумно свернул в кают-компанию. Там он налил себе стакан виски и присел на диван у широкого окна.

– Когда-нибудь ты все равно сдашься,– тихо пробормотал он и залпом осушил стакан.– Я дам тебе месяц, а после даже не взгляну на тебя…

Алекс с надеждой улыбнулся, вспоминая лицо девушки, и положил голову на спинку дивана.

– Я люблю тебя, слышишь?.. И я счастлив, что ты любишь меня… Ты можешь молчать, дерзить, обжигать взглядом, но твое сердце громче всех твоих слов…

– Эл?

Ахматов поднял голову и увидел в двери Брэда.

– Ты что, напиваешься в одиночку? Что, все так безнадежно? А где Фисо?

– На кухне…

– Ты оставил ее одну?

– Она захотела остаться одна,– спокойно ответил Алекс.

– Вы поговорили?

– Отчасти.

– Из тебя слова не вытянешь! Агент хренов!– раздраженно воскликнул Брэд.– Рассказывай все начистоту!

Алекс глухо рассмеялся и улегся на диван:

– Знаешь, мне тоже надо остаться одному… Если ты не против…

– Ладно. Но знай, я не против твоих отношений с Фисо, но, если только ты обидишь ее, я тебе этого не прощу.

– Ты повторяешься,– усмехнулся Алекс.

– Я тебя предупредил!

– Угу…– отворачиваясь лицом в подушку, отозвался Ахматов.

Кроу усмехнулся и, перед тем как выйти, сказал:

– Никогда не видел тебя таким, поэтому я тебе доверяю ее.

***

Остаток дня София провела на верхней палубе, загорая под зонтом и читая журналы, которые ей принесла Элен.

Элен и Брэд, заправив баллоны кислородом, снова отправились на глубину. А когда они вернулись, просто плавали вокруг яхты наперегонки, к ним присоединился и Алекс.

София нет-нет да и посматривала сверху на резвящихся в воде. Но ее настолько разморило на солнце, что не хотелось двигаться, да и мысли сейчас были совсем о другом.

К шести вечера яхта тронулась в обратный путь.

Уже когда подплывали к причалу, София спустилась с верхней палубы. Брэд и Элен мило шептались на палубе. Алекс управлял яхтой.

София потерла нос, который, похоже, обгорел на солнце, и задумчиво посмотрела на часы яхт-клуба. День закончился. А еще недавно она думала, что он не закончится никогда.

Яхта причалила, и Брэд тут же закрепил швартовы, затем перекинул мостик с палубы на причал. Элен взяла свою сумочку, пустую корзину и кивнула Софии:

– Ну что, едем домой?

– Да,– ответила та, но медлила сходить на причал.– Я, кажется, забыла солнечные очки наверху. Идите… Я догоню.

Ахматова и Кроу пошли к парковке. София сделала вид, что поднимается наверх, но, как только те скрылись из вида, она остановилась на первой ступени в напряженном ожидании Алекса.

Через несколько минут Ахматов спустился с капитанского мостика на палубу и неожиданно остановился, увидев у перил Софию. Он молча подошел ближе и вопросительно взглянул на нее.

София долго изучала его лицо на расстоянии нескольких шагов, а потом молча подошла и протянула ему руку ладонью вверх. Алекс мягко пожал ее пальцы и, не отпуская их, спросил:

– Это прощание?

– Я принимаю ваше предложение,– ровно ответила она.– Не обещаю, что все сразу получится, но разрешаю вам напоминать мне о действии перемирия.

Алекс невесело улыбнулся:

– Ты настоящий дипломат!

– Всего доброго! Спасибо за прогулку…

София высвободила руку из его пальцев, вежливо улыбнулась и отвернулась к трапу. Но потом вдруг остановилась, повернулась и шагнула назад.

– Да, я еще кое-что забыла сделать…

Она быстро подошла к Алексу, поднялась на носочки и мягко поцеловала его в щеку.

– Вы были правы – мне очень понравилось!

А потом ее словно ветер подхватил и унес с собою вдаль. Но на губах Алекса сияла счастливая улыбка.

***

Было какое-то непривычное странное ощущение покоя и упоительной грусти, когда София появилась в ФАМО на следующий день. Ее мысли были свежи, спокойны, и на лице после загара цвел здоровый румянец. Она не была сосредоточена на прежних чувствах и ощущениях и, как только вспоминала о них, сразу отодвигала их куда-нибудь на задний план и увлекала себя работой.

Мимолетные встречи с Алексом перестали так резко влиять на ее настроение. Казалось, так могло быть всегда, но София понимала, что это тоже временное чувство. Она никогда не оставалась в одном настроении надолго и уже не уверяла себя в том, что сможет удержать и это. Ее глубокое, пронизывающее чувство к Алексу когда-нибудь прорвется наружу, и она снова будет чувствовать себя жалкой, беспомощной и одинокой. Однако сейчас ее привлекала мысль о простых человеческих взаимоотношениях с ним. Они могли быть дружелюбны и уважительны друг к другу. Он точно мог. А она очень хотела соответствовать. Бесконечное противостояние, напор чувств, фальшивость эмоций – все это утомляло, истощало и, возможно, София была необъективна к нему. Возможно, она извратила стремление Алекса найти с ней общий язык. Возможно, он всегда хотел только установить искреннее и теплое взаимопонимание между ними. Хотя все это не вязалось с его попыткой поцеловать ее на яхте. Сомнения раздирали Софию на части, но она понимала, пока есть чувство покоя, им надо наслаждаться и тогда, может быть, она обретет что-то новое и ценное.

Постепенно мысли сами собой упорядочивались, настроение становилось все более ровным, и любимая работа доставляла удовольствие.

«А почему бы и нет? Как сказала мама, меня никто не толкает к нему. Я люблю его, и с этим ничего не поделаешь… Но это только мое чувство. Я могу его хранить, как что-то доброе, а могу затоптать своей болью и сомнениями. Пусть он будет милым, нежным, мягким, внимательным и со своими загадочными взглядами и улыбками… Это его реальность, его мир… А я не могу объявлять войну моему Мистеру «Х». Просто буду держаться немного поодаль»,– с грустью думала София.

Ее новый образ, на который она решилась только из-за желания устроить Ахматову войну, теперь несколько смущал ее. Она перестала нравиться себе в одежде, делающей ее похожей на Жанну Фурье. Несмотря на то, что в новых нарядах Софию находили более изящной и стильной, она перебрала свой гардероб и вернула в магазины все то, что было излишне обтягивающим, прозрачным и открытым, оставив только те вещи, в которых ей было более или менее комфортно. Единственное, что не вызывало у нее протеста, – это дизайн ее квартиры, в котором Элен предусмотрела гармонию разных стилей и направлений, следуя за индивидуальностью подруги.

София стала больше общаться с семьей, с Хардами, продолжила общение с Майком, которого она совсем забросила. Снова ее вечера были заняты не самоанализом и душевными терзаниями, а увлекательными беседами с Майком об изобретении новых программ и об аналитической работе над информацией, которую она собирала для АМБ. И жить так ей стало уютнее и спокойнее. В душе посветлело, было грустно и тоскливо, но не было злобы и отчаяния.

В последний день рабочей недели София не успела отдать Андерсону карту памяти с информацией. Тед уехал вместе с директором ФАМО на важное совещание, а Ахматова не оказалось на месте. София решила никого не ждать и увезти диск домой, чтобы отдать его Майку.

На этот вечер у Софии не оказалось планов, и она от нечего делать испекла яблочный пирог, который всегда удачно получался у нее, и пошла к соседу. Майк, который по вечерам всегда был дома, почему-то не открывал дверь. София немного постояла у его квартиры, но так и не дождалась.

– Хм, видимо, у них у всех сегодня слет,– проворчала она себе под нос и вернулась к себе.

От скуки девушка нашла кассету со старым фильмом «История любви», вставила ее в видеомагнитофон и, пока шли первые титры, принесла горячий чайник, поставила блюдо с нарезанным пирогом, фрукты, заварила чай. Затем уютно расположилась на диване перед большим телевизором и, аппетитно запивая пирог чаем, стала смотреть кино.

Через некоторое время Софии стало скучно. Этот фильм она видела больше двадцати раз, и сейчас он ее только утомлял. Тогда она перенесла тарелку с пирогом и чашку чая к своему компьютеру и решила немного позабавиться какой-нибудь игрой. Но потом вдруг вспомнила, что в кармане ее пиджака лежит карта памяти, и, недолго думая, решила изучить сегодняшний блок информации для АМБ. Она аккуратно достала диск и открыла рабочее меню.

Даже после смены интерьера рабочий стол в квартире стоял так, чтобы экран монитора не был виден видеокамерам ФАМО. София без особого напряжения стала просматривать файлы и реестры разных терминалов за сегодняшний день. Сначала это было так же скучно, как и кино, но потом, совершенно случайно и неожиданно София стала улавливать одну закономерность. У нее была прекрасная зрительная память, и она вспомнила некоторые совпадения, которые наблюдала в прежних реестрах команд. София взяла лист бумаги и наскоро составила схему всех совпадений. Она не совсем понимала, почему одна и та же информация передавалась из одного терминала в другой и неизмененной возвращалась в исходный. И этот процесс наблюдался неоднократно. Была ли это специфика работы отделов ФАМО с секретной информацией, девушка не знала, но ее логике эта специфика не поддавалась. Не оставляя эту мысль, София вдумчиво просмотрела еще несколько уровней информации, в конце концов, поняла, что самой ей не справиться и нужно было подключить кого-то из группы. Она с удовольствием сама отправилась бы к Биллу Макстейну, но сразу вспомнила его строгий взгляд и тон при их последней встрече и решила не рисковать.

Выключив компьютер и спрятав карту памяти, София еще раз сходила к Майку, но снова его не обнаружила. Однако ей не терпелось скорее поделиться своими мыслями с кем-то из группы. Она собралась позвонить Теду, чтобы назначить встречу, но потом вдруг ей в голову пришла мысль поговорить с Ахматовым. «Он ведь мой руководитель? Почему я не могу поговорить с ним? Ведь официально он за мной ухаживает! Почему я так теряюсь?.. Это же будет встреча по делу, деловой разговор… Ладно,– призналась она себе, меря комнату нервными шагами,– я просто очередной раз трушу с ним увидеться, а в этом нет ничего страшного! Кажется, где-то была его визитка с домашним телефоном… Хватит, Фисо, не трусь!»

Она еще немного походила по квартире, набираясь смелости взять в руки телефон, выпила еще чаю с пирогом, полила свой кактус на окне и, все же переборола нерешительность и набрала домашний номер телефона Алекса.

С первых же гудков София с замиранием сердца ожидала услышать его голос и где-то в мыслях надеялась, что он не возьмет трубку. Но неожиданно в трубке раздался приятный мужской баритон. От волнения у нее перехватило дыхание, и она колебалась начать разговор. Ахматов улыбнулся в трубку, и следующие его слова вызвали у Софии невероятную неловкость за свое поведение:

– Мне очень приятно слышать твое молчание. Я могу слушать его вечно, но все же будет приятнее, если ты что-нибудь скажешь… Добрый вечер, София…

– А-а-э, здравствуйте… Вас так плохо слышно,– слукавила она, сморщив рожицу от неловкости.– Добрый вечер, Алекс… Я вот… решила вам позвонить…

– Я очень рад, что ты позвонила…

– Я вас не отвлекаю?– перебила она.

– Ты меня всегда отвлекаешь,– снова улыбнулся в трубку Алекс.– Я вот сижу, читаю новый контракт и не могу сосредоточиться, потому что думаю о тебе.

– Не преувеличивайте,– смутилась девушка.– Но в любом случае, я хотела вас отвлечь… То есть…

София стала дирижировать себе рукой, подыскивая правильные слова, чтобы пригласить его на встречу, но так, чтобы он не решил, что она скучает по нему.

– Я чувствую, что ты хочешь мне что-то сказать?– догадливо проговорил Алекс, желая услышать это от Софии.

– Да… Я сегодня…– она раздраженно вздохнула от собственной неуклюжести и, наконец, сказала все своими словами.– Сегодня у меня свободный вечер, и я приму любое ваше приглашение…

Несколько секунд молчания Ахматова привели Софию в замешательство.

– Я буду через двадцать минут,– неожиданно воодушевленно прозвучало в трубке.

– Я буду ждать вас у дома,– ответила она и сразу положила трубку.– Уф-ф… Какой ужас! Я нервничаю, как будто это первое свидание!

София растерянно запустила пальцы в волосы и поскребла по коже головы ногтями, не обнаружив на стене часы, и только через несколько секунд сообразила, что теперь они висят в другом месте. Усмехнувшись своей рассеянности, она стала на ходу расстегивать кофточку, чтобы принять душ и переодеться к приезду Ахматова.

После душа у нее снова появилось чувство растерянности, потому что она не знала, что надеть на себя, чтобы выглядеть хорошо, но не вызывать у мужчины неоднозначный интерес. София не знала, куда они отправятся, но выбрала удобный наряд. Это были джинсы и аккуратная приталенная рубашка на выпуск. В задний карман джинсов она положила карту памяти и свои заметки, покрутилась еще немного у зеркала и вышла из квартиры.

Ахматов был пунктуален. София махнула ему рукой, чтобы он не выходил из машины открыть ей дверь, и быстро запрыгнула на первое сиденье.

– Здравствуйте еще раз,– улыбнулась она и смущенно отвернулась к лобовому стеклу, потому что Алекс смотрел на нее своим невыносимо-обожающим взглядом и ослепительно улыбался.

– Тебе очень идет без косметики,– открыто заметил он.

И только тут София поняла, почему чувствовала беспокойство, пока ждала его на улице: забыла хоть немного нанести косметики после душа. Она украдкой ущипнула себя за ногу и мысленно выругалась.

– У меня есть совершенно конкретное предложение, куда мы можем поехать, но, может быть, у тебя свои мысли на этот счет?– спросил Алекс, трогаясь с места.

– Главное, чтобы там никого не было,– ответила София.– А вообще, мы можем поговорить и вашей машине?

– Пожалуй, мой вариант гораздо лучше,– довольно ответил он.

– И куда же мы?

– Ты мне доверяешь?

– Мне уже не по себе…

– Ах да, прости, забылся,– усмехнулся Алекс своей надежде на доверие.– За несколько минут до твоего звонка я приготовил сочный окорок барашка. Думаю, ужин на заднем дворе моего дома тебе понравится.

– Мы едем к вам?!– взволнованно оглянулась девушка.

– Ты сказала, что согласишься на любое мое приглашение?

София не знала, могла ли она говорить в машине то, о чем собиралась рассказать, и поэтому просто достала знакомую Алексу карту памяти и с особым выражением глаз протянула ему. Он только невозмутимо улыбнулся, будто не понял, чего она от него хотела, и продолжил вести машину. Она недоуменно поморгала и сунула карту обратно в карман.

Всю дорогу к его дому они ехали молча. Алекс включил музыку, и это немного снимало неловкость молчания. София напряженно размышляла о том, что будет происходить в его доме, и иногда строго косилась на Алекса.

– Вот и мой дом,– сказал он, когда остановил машину перед симпатичным двухэтажным домом почти у самого пляжа.

– Вы живете один в таком большом доме?!

– Нет, у меня жена и четверо детей, а еще премилый сенбернар, с которым ты уже знакома,– серьезным голосом произнес Алекс.– Пойдем… познакомлю…

София на секунду смутилась, но, когда на его губах скользнула улыбка, сама улыбнулась своей наивности и впечатлительности. Они вышли из машины и прошли к парадной двери.

– А все они знают, что вы суперагент?– смеясь сказала девушка, заглядывая в темные окна холла.

– Тогда бы мне пришлось зажарить их вместо барашка,– продолжил шутить Алекс.

– Какой ужас!

Она вошла в дом. Алекс зажег свет и указал рукой в направлении столовой.

– Проходи. Поможешь мне накрыть в беседке?

– Конечно. А где Афина?

– Она на заднем дворе, дышит свежим воздухом.

– А может, не пойдем туда?– вспоминая огромную собаку, спросила София и улыбнулась, когда Алекс оглянулся на нее.– Нет, конечно, я под вашей охраной. Только не спускайте глаз с Афины?!

– Ладно, во время ужина я отведу ее в дом,– сжалился Ахматов.

В столовой пахло жареным мясом и свежими овощами. София осмотрела комнату внимательным взглядом и с приятным удивлением отметила, что Ахматов был еще и аккуратен в хозяйстве. Холл, столовая и гостиная, через которую ей пришлось пройти, – все обставлено со вкусом и сияло чистотой и порядком. Не валялось ни газет, ни лишних предметов, все аксессуары были подобраны к месту и в нужном количестве, на стенах узнавались полотна Элен. София была искренно впечатлена.

Алекс вышел на задний двор первым, пока София стояла за дверью, и что-то строго сказал собаке. Та послушно присела на задние лапы и любопытно смотрела в направлении двери из дома, будто чувствовала гостей. Алекс поманил Софию рукой, и она осторожно вышла. Афина громко залаяла, но не сошла с места. Девушка успокоилась и смело прошла к беседке.

Вскоре столик в беседке был накрыт, и Ахматов предложил Софии присесть, галантно отодвинув для нее стул. Она села и сразу достала карту памяти и свои записи.

– Сразу о делах?– поинтересовался Ахматов.– Может быть, сначала поужинаем?

– А можно делать это одновременно?– не уступила София.

Алекс открыл бутылку белого вина и наполнил бокал девушки. Затем взял свой бокал и внимательно рассмотрел лицо Софии:

– Что-то важное, не терпящее даже тоста?

София сдержанно вздохнула и подняла бокал с вином:

– За ваш милый дом!– и быстро сделав глоток, поставила бокал на стол и деловым тоном продолжила:– Сегодня я обнаружила кое-что странное. У меня это вызвало сомнения и подозрения. Хочу, чтобы вы знали об этом…

Алекс усмехнулся смущению девушки и ее упорному противостоянию ему. Он признательно кивнул, отпил из своего бокала и поставил его на стол, затем подпер подбородок ладонью, показывая, что готов ее выслушать. София довольно развернула свой лист с записями и взволнованно начала говорить:

– На протяжении нескольких недель идет странная работа с информацией уровня «В» и «С». Задействовано три отдела… Не знаю, смогу ли доступно объяснить вам техническую сторону, но я попытаюсь…

Девушка говорила увлеченно, говорила, путанно и немного несвязно, на своих понятиях, потом переводила их, и в ее словах было что-то рациональное, однако Алекс не мог уловить сути из ее рассказа, за которую можно было бы зацепиться. Он поймал себя на том, что охотнее разглядывает тонкие пальцы Софии, которыми она дирижировала по ходу разговора, чем вникает в смысл ее слов. Определенно, эта девушка была гениальным ходом АМБ, но опасна для Алекса. Не потому, что была дилетанткой, а потому что у него вошло в привычку отвлекаться на нее. При этом он мог заниматься чем угодно: операцией, беседовать с коллегами, вести переговоры, обедать или спать. Мысль о собственной некомпетентности как агента стала для него привычной, и это его разочаровывало в себе. Но сейчас каждая розовая подушечка ее пальцев, каждый аккуратный ноготок, голубые венки, слегка просвечивающиеся сквозь белую кожу, заслуживали несколько минут наслаждения.

– Вы меня слушаете?– щелкнула пальцами София, заметив отвлеченный взгляд мужчины.

– Конечно, я тебя слышу,– мгновенно ответил он и наклонил голову в другую сторону.

– Так вот, я думаю, что основной терминал, на который следует обратить внимание, – это терминал Кевина Хоуэлла.

Зрачки Ахматова моментально сузились, и он задумчиво свел все сказанное ею в единый поток информации. Похоже, это было уже кое-что.

София вздохнула, устав от напряженной мысли и долгого объяснения и взяла стакан с водой.

– Вы что-нибудь поняли?

– Странно, но Стивенсон не заметил таких совпадений,– серьезным голосом ответил Алекс.

– Может быть, он мыслит не в том направлении?

– Теперь, вероятно, да. Хм, мне нравится твоя хватка! Завтра я встречусь с группой, мы внимательно просмотрим отчеты Стивенсона, а потом сообщу, что будем делать дальше… Ну а теперь мы можем поужинать?

София смущенно улыбнулась и кивнула. Ахматов разрезал мясо барашка на средние куски, предложил девушке выбрать себе самый сочный кусочек.

Блюдо было отменным и очень понравилось Софии. Она несколько раз восхитилась кулинарными способностями мужчины. А потом были пирожные с мятным безе и любимый сорт зеленого чая Софии. Ахматов был предусмотрителен.

Вечер был теплым. Алекс вел себя безупречно, спокойно. Беседа становилась невинной и даже увлекательной. Вино сделало Софию более разговорчивой и раскрепощенной, она не чувствовала напряжения или желания быстрее уйти, но все же ее смущал сам факт ужина с Алексом в его доме.

После ужина он непринужденно предложил прогуляться с Афиной по пляжу, и София была удивлена самой себе тем, что сразу же согласилась. Отчасти ее смелость можно было списать на вино, отчасти на то, что, ей нравилось внимание Алекса.

Они гуляли по пустому берегу при тусклом свете от фонарей у ближайших домов. Волны шумно бились о берег, и иногда Софии приходилось громко кричать, чтобы Алекс ее услышал. Афина радостно носилась по песку, то забегая в воду, то бросаясь к ногам хозяина, и пугала Софию своим неожиданным лаем. Алекс вдруг обратился к своим воспоминаниям об их давнем знакомстве, о том, что помнил из времени, проведенном в пещерке из шиповника, и попросил Софию рассказать, как она его нашла и что сделала, чтобы помочь ему. Она с удовольствием рассказала ему все, что произошло с ней однажды в пятнадцать лет, рассказала, что он говорил, когда был в бреду, красочно описала все детали произошедших событий. Ее память хранила все это как великую ценность своего бытия. Алекс был впечатлен и поражен трогательностью воспоминаний Софии.

В своей увлеченной беседе они ушли от дома на несколько километров. И когда Афина стала сердито лаять на разгулявшийся ветер, Алекс и София поняли, что этот ветер был к дождю и им не успеть вернуться под крышу. Они развернулись в обратном направлении и поспешили домой.

Дождь начался с мелких брызг. В воздухе уже пахло озоном. Алекс взял Софию за руку, и они побежали вперед в надежде успеть до дождя. Но у самого дома их застал сумасшедший, безжалостный ливень. Афина вбежала в дом и возмущенно стала отряхиваться от воды и облизывать лапы. У Софии насквозь промокла рубашка, и она ощущала неловкость, что та липнет к коже и просвечивает белье. Пряди волос скрутились в мелкие кудряшки и прилипли ко лбу и щекам. Ахматов запер дверь и тяжело выдохнул:

– Ну надо же, какой ливень!

– Вы не могли бы дать мне полотенце?– скрестив руки на груди и дрожа от холода, попросила София.

– Сейчас принесу… извини…

– Я могу воспользоваться вашим телефоном?

– Разумеется,– бегом поднимаясь на второй этаж, крикнул Алекс.

София прошла в гостиную, к камину и взяла переносную трубку. Афина последовала за девушкой и встала у ее ног. Девушка настороженно взглянула в глаза собаке и мягко сказала:

– Тебе чего, собачка?

Афина не сводила глаз с телефона, будто девушка собиралась его унести.

– Тебе нужен телефон?

Собака громко залаяла. София вздрогнула и отступила на шаг назад. Афина грозно шагнула ближе. Девушка подняла руки выше и замерла, опасаясь сделать лишнее движение.

– А это что такое?– сердито произнес Ахматов, спустившись в гостиную и застав Афину у ног девушки.– Афина, на место!

Собака игриво оглянулась на хозяина, но выполнила его команду, прошла в холл и легла у двери.

– Испугалась?– протягивая девушке полотенце, спросил Алекс.

– У меня сердце в пятки ушло,– дрогнул голос Софии.– Я только взяла телефон, а она как залает…

– Она просто обожает эту трубку… Теперь можешь звонить спокойно,– улыбнулся он, любуясь мелкими кудряшками на щеке Софии.

Мэдисон взяла полотенце, прижала его к груди и быстро набрала номер таксопарка.

– Алло, пришлите такси… А? Подождать? Хорошо, жду…

– Такси?– удивился Ахматов.– Может, ты обсохнешь, я заварю чай…

– Нет, нет… Мне давно уже пора. Я и так слишком задержалась…

– А мне очень приятна твоя компания,– не желая отпускать девушку, сказал Ахматов и пытливо посмотрел на нее.– Дождь скоро закончится, и я сам тебя отвезу.

София почувствовала, что Алекс хочет удержать ее любым способом и, быстро обтерев лицо полотенцем, решительно проговорила:

– Я обещала быть сдержанной, не заставляйте меня нарушать свое слово. Пожалуйста, не настаивайте.

– Хорошо, я отвезу тебя прямо сейчас. Только переодену футболку…

– Нет, не нужно…– растерялась София и разозлилась от неловкости, которую испытывала рядом с ним.– Я лучше пойду…

В телефон ответил диспетчер, и София попросила Алекса назвать его адрес. Он взял трубку и невозмутимо проговорил:

– Девушка, извините, но нам уже не нужно такси.

София возмущенно вскинула брови:

– Ну что вы за упрямец?

– Я отвезу тебя,– уверенно ответил Ахматов и бросил трубку на диван.– Не уходи, я на одну минутку…

Он пошел к лестнице, а София настороженно огляделась и медленно пошла к парадной двери. «Все шло так хорошо, зачем он снова настаивает?..»

– Слушай, а оставайся сегодня у меня? У меня есть комната для гостей?– услышала она неожиданное предложение Алекса, когда уже была в шаге от выхода.

– Спасибо, но нет,– ответила она и остановилась.

У двери лежала Афина. Заслышав голос девушки, собака грозно поднялась на лапы и перекрыла проход. София оторопела от страха и неподвижно смотрела на сенбернара.

– Она тебя не выпустит,– засмеялся Алекс, подошел к Софии и встал у нее за спиной.

– Так скажите ей что-нибудь,– шепотом испуганно потребовала она.

– Не хочу…

– Вы с ума сошли?!– разозлилась София, но ничего не могла сделать со своим страхом.– Она же съест меня!

Заметив, как собака обнажает клыки, девушка медленно попятилась и почти сразу наткнулась на грудь Ахматова. Он не сдержал смеха и нежно коснулся ладонями ее плеч.

– Афина не питается прелестными молодыми женщинами. Она обожает свиные хрящи.

– Тогда почему она смотрит на меня, как на большой свиной хрящ?– возмутилась София.

– Я бы сказал,– шутливо начал Алекс и склонил голову к ее ушку,– вы очень аппетитная особа…

– В вас нет ни совести, ни сострадания,– фыркнула София и нервно дернула плечами, чтобы сбросить руки мужчины.

– Прости, но я серьезно прошу остаться у меня на ночь.

– Не смейте принуждать меня таким образом!

– Что ты, разве я принуждаю? Я об этом и не думал. Я рассчитывал на твою благосклонность…– он сделал многозначительную паузу и добавил как можно мягче:– И твое благоразумие.

София оглянулась на него, понимая, что его слова что-то означают, но не могла понять их смысл и от этого все сильнее раздражалась:

– Благоразумие?

– Дождь же все-таки,– подмигнул Алекс и лукаво улыбнулся.

– Ну вы и шутник…

– Я думал – у нас роман?– играл Ахматов.

– Ах, ну да!– догадалась София, к чему все это представление.– А я и забыла, что влюблена в вас по уши!

Ее насмешливый тон был принят к сведению. Алекс укоризненно качнул головой. Они оба играли на грани. Если их и прослушивали в данный момент, то в реальности никогда бы не подумали, что садомазохизм основа их отношений. Они «швырялись» друг в друга острыми словами, будто иного способа получить удовольствие и не знали.

София и Алекс еще долго стояли у двери, не уступая друг другу в красноречии. Затем она замолчала и закрыла глаза.

– Я многого прошу?– осторожно спросил Алекс, понимая, что перегнул палку.

– Я вижу, вы решили отомстить мне?– спокойно высказала София.– Хорошо! Показывайте свою гостевую комнату. Надеюсь, дверь запирается изнутри?

– Если тебе страшно, я поставлю Афину у двери!

– Вы меня уморили,– натянуто улыбнулась она.

– Я покажу комнату,– довольный собой, Алекс протянул девушке руку, но она демонстративно отвергла ее и пошла к лестнице.

– Это там?– подняла голову вверх София.

– Там…

Она стала подниматься по ступеням, а Алекс следовал сзади, разглядывая ее спину, талию, бедра… Любоваться на расстоянии – это единственное, что он мог себе позволить пока.

Они вошли в гостевую комнату. Алекс включил свет и с волнением вздохнул, бросив взгляд на кровать.

– Тебе будет удобно. Халат и полотенца в ванной. Не стесняйся. Если что-то понадобится, моя комната напротив. Чувствуй себя как дома…

– Да, если не считать, что в доме есть еще один хозяин,– с усмешкой вспомнила София.

– Афина тебя не потревожит, она будет спать в гостиной,– заверил тот.– Я тоже тебя не потревожу.

Девушка недоверчиво прищурила глаза и пожала плечами.

– Вечер был приятный. Спасибо тебе…

– Вы можете быть милым, когда захотите,– устало усмехнулась София.

– По-моему, я всегда милый?– улыбнулся Алекс.

– Спокойной ночи!– намекающим тоном сказала София.

Ахматов сделал шаг к двери, а затем неожиданно наклонился к девушке и коснулся ее виска легким поцелуем. Она даже не успела отпрянуть.

– Доброй ночи, София!– прошептал он и вышел, прикрывая за собой дверь.

София смятенно провела пальцами по виску, где коснулись его губы, и зажмурилась, осознавая, как ей хочется большего.

Недолго простояв у порога, София открыла глаза и осмотрела комнату. Здесь было уютно и пахло мускатом. Она повела бровью и вдруг поняла, почему ей так нравился запах муската. Так пахло от Мистера «Х», и этот аромат она пронесла через годы. Отчего ей показалось, что тому мужчине было больше тридцати лет, когда ему было около двадцати, как и ее Живчику? София тоскливо улыбнулась своим воспоминаниям и пошла в ванную.

Как и в предыдущей комнате, здесь был идеальный порядок. На стеклянных полочках перед зеркалом лежали белые полотенца, а на крючке висел нежно-сиреневый махровый халат. Она подошла к нему, погладила мягкий ворс пальцами и приложила край рукава к носу. От халата пахло морской свежестью, будто он был приготовлен только что специально для нее. Она повернулась к зеркалу и стала снимать с себя джинсы и рубашку.

Через пятнадцать минут София уже стояла у кровати и не сразу решилась прилечь. Белое хлопковое белье, воздушные подушки вызывали чувство восторга. Она живо представила себе, как будет приятно коже ощущать нежность ткани, улыбнулась, сняла халат и нырнула под одеяло.

Новый запах совсем не смущал ее и не беспокоил. Матрас и подушки были невероятно удобными, и София несколько минут нежилась в роскоши дорогого хлопка. Она потушила светильник над головой и тревожно огляделась вокруг.

В окно падал свет фонарей, в комнате различались очертания всех предметов. София не любила абсолютную темноту, и это ее успокоило. Несколько минут казалось, что она не уснет до утра, как не раз бывало в ночь в незнакомой обстановке, и к тому же это был дом Алекса, и сам он находился не где-нибудь, а напротив, через коридор. Но уже через полчаса мечтательных, грустных раздумий ее веки стали смыкаться, и она перестала сопротивляться сну…

***

Алекс не мог уснуть всю ночь: одолевало собственное воображение и неодолимое страстное желание обладать женщиной. Он всем своим существом чувствовал ее рядом, ту, которую желал давно, и не мог усмирить горячие мысль и плоть.

Пару раз за ночь он принимал холодный душ, снова ложился в постель, ворочался, поднимался, бродил по комнате, долго задумчиво разглядывал картину над кроватью, выходил на террасу, снова возвращался и никак не мог взять себя в руки. Сейчас его тоску по женщине нельзя было сравнить с той, что он испытывал прежде. Саму женщину нельзя было сравнить с предыдущими: чистая, такая живая и настоящая, на лице которой столько всего написано так просто, невинно, в глазах такая глубина… и печаль, которую хотелось прогнать, и какое-то особенное свечение, когда она улыбалась. Он помнил вкус ее губ, когда целовал на приеме у Фарлонга. А сегодня, когда поцеловал в висок, от нее пахло не духами, не косметикой, а теплым молоком, как от ребенка. От живости образа у Алекса свело мышцы внизу живота, и он напрягся всем телом, вытянулся на кровати, захватывая подушки обеими руками и накрывая ими голову. Он сходил с ума от желания прикоснуться к Софии, слиться с ней в жарких объятиях, стать одним целым… и ничем не мог укротить неуемную жажду.

Наконец Алекс не выдержал и решительно направился к двери гостевой комнаты, где она спала. Но у двери остановился, опомнившись от пьянящих разум чувств, и упершись лбом о дверной косяк, подумал: «Если я только одним глазком взгляну на нее, мне станет легче… Я только посмотрю…»

Толкнув дверь, он заглянул в комнату и замер на пороге.

Свет из окна падал прямо на кровать и открывал взгляду завораживающую картину: девушка лежала на животе, почти раскрытая, нагая. Край простыни прикрывал только ягодицы…

Алекс сжал пальцы в кулаки и прерывисто, тоскливо вздохнул. Не контролируя себя, он прошел внутрь и встал у ее постели. София мирно сопела, и на ее лице отражались безмятежность и детская беззаботность.

С замиранием, но гулким биением сердца Алекс пылко рассматривал тело девушки и не мог отвести глаз. В эти секунды его разум боролся с искушением дотронуться до нее. Но твердое убеждение в том, что ему не будет прощения от нее, если он поддастся соблазну, остановило его и заставило отступить. Он зажмурился, постоял еще немного и бесшумно вышел из спальни.

Новый прохладный душ и вынужденная таблетка валиума сделали свое дело. К пяти часам утра Ахматов уснул мертвецким сном.

***

София резко открыла глаза с ощущением, что закрыла их несколько минут назад. Она подняла голову и восстановила в памяти события прошлого вечера: вспомнила, что уснула в десять, но было такое чувство, что время незаметно перепрыгнуло на девять утра.

Она поднялась, накинула халат и, потягиваясь, подошла к окну.

Снизу послышался звонок, и он не был похож на телефонный. София прислушалась в ожидании шагов. Но было тихо. Она подошла к двери и приникла к ней ухом. Снова раздался звонок.

– Хм, почему он не отвечает? Может, еще спит?

София запахнула халат, туго завязала пояс и вышла на порог комнаты.

– Алекс?– окликнула она хозяина дома.– По-моему, это в дверь звонят…

Ответа не последовало. Тогда она вышла из спальни и прислушалась.

В доме было тихо. Раздался новый звонок. Софии показалось странным, что хозяин не спешит открыть дверь. Она пересекла коридор и деликатно постучала в спальню Ахматова. Но, похоже, в комнате никого не было. Она медленно боязливо повернула ручку и толкнула дверь от себя.

Постель застлана покрывалом. В комнате абсолютный порядок, но Алекса в ней не было. Девушка открыла дверь шире, и сразу же увидела большую картину, висящую над изголовьем кровати. На фоне светлых стен яркое полотно бросилось в глаза. София обомлела оттого, что узнала ее, и мурашки побежали по всему телу: это была «Ночная фиалка» Элен Ахматовой. В новой раме с легкой подсветкой она смотрелась совсем по-другому, но тоже впечатляла. София растерянно улыбнулась… И снова раздался звонок в дверь. Девушка опомнилась, бесшумно закрыла дверь и быстро спустилась по лестнице.

– Алекс, вы где?– громко проговорила она, остановившись в холле и прислушиваясь ко всем звукам в доме, но даже цоканья когтей на лапах суровой Афины не было поблизости.

Так никто и не отозвался, а в дверь вновь раздался нетерпеливый звонок. Недолго думая, София прошла к парадной двери и открыла ее.

Каково же было ее удивление и замешательство, когда она увидела перед собой рыжеволосую бестию.

– Ха!– громко вырвалось у Жанны, когда их глаза встретились.

Женщина окинула девушку презрительным взглядом и насмешливо закатила глаза. София растерянно, нервно пошарила пальцами по воротнику халата и отстранилась от двери.

Жанна бесцеремонно, самоуверенно вошла в холл и, будто случайно, задела девушку плечом. София нахмурилась, но ничего не посмела ответить.

– Что, только из его постели?– ядовито поинтересовалась Фурье, осматриваясь вокруг.

– Доброе утро, мисс Фурье,– холодно проговорила София и намерилась удалиться с глаз женщины.

– Может быть, для кого-то и доброе,– язвительно проговорила Жанна и пристально уставилась на девушку в халате.– Ничего не понимаю!

София нахмурила брови, скрестила руки на груди и решительно сказала:

– Вы по делу или от нечего делать?

Та пренебрежительно усмехнулась и поставила руки на бедра.

– Что – хозяйкой себя почувствовала?

– Не думаю, что это уместное замечание,– предельно вежливо ответила София, чувствуя, как к горлу подкатывает напряжение и желание выразить все свои мысли по поводу прихода этой дамочки.

– А я думала, что ты только на кнопочки нажимать умеешь, а ты еще и думать пытаешься?– высокомерно бросила Фурье.

София оглянулась вокруг, ища поддержки Ахматова, но его не было рядом. Тогда она смело расправила плечи и сказала:

– Вы, вероятно, к Алексу, можете подождать его в гостиной. А мне некогда обмениваться с вами любезностями.

Фурье, схватившись за живот, неожиданно громко рассмеялась. София раздраженно сдвинула брови и без лишних церемоний пошла к лестнице, чтобы подняться в спальню до ухода этой особы.

– Погоди,– посмеявшись, остановила ее Жанна,– объясни-ка мне одну странную вещь. Никак не могу понять: я знаю, что свожу с ума всех мужчин, иначе бы они не бегали за мной…

– Вероятно, только тех, у кого ума не хватает,– не сдержалась София.

Жанна надменно сверкнула глазами и настойчивым тоном продолжила:

– У меня есть красота, характер, образование, таланты… Но у тебя-то что? Фигурка так себе, одни глазенки да ресницы? Что он мог найти в тебе?!

София с внешним равнодушием наблюдала за резкими жестами и нервной улыбкой женщины, но от внутренней растерянности и осознания ее частичной правоты не могла сообразить достойный ответ. В ней с новой силой всплыло болезненное чувство собственной незначительности, давно похороненное глубоко внутри, и стало комом в горле.

– Вы правы,– глухо призналась София.– Я никогда не была особенной, не слыла красавицей, не была яркой, не блистала в высшем обществе, как вы… Но имеете ли вы моральное право оценивать меня?

Ее голос был слаб, и из глаз вот-вот польются слезы. Она и сама сейчас засомневалась в том, что вообще имела какое-то значение для окружающих. Действительно ли она была кем-то? Она не красавица, не аристократка, не любимая, не заметная, не покорная… Столько «не» закружилось в мыслях Софии, что от всплеска эмоций ее начало подташнивать. Ей стало противно от жалости к себе, и это еще больше вывело ее из равновесия. Ведь совсем недавно она ощущала большую силу в себе, чтобы преодолеть все. Но оказалась все такой же уязвимой и не могла спрятаться от себя. От легкой дрожи София нервно потерла ладонями плечи.

Жанна сразу уловила состояние девушки и самодовольно усмехнулась:

– Не стремись прыгнуть выше головы – расшибешься!

На последнем слове Жанна вдруг услышала цоканье и оглянулась. София напряженно вытянула шею в сторону звука. В холл из гостиной вальяжно вышла Афина и внимательно посмотрела на них. Следом вошел Ахматов и сразу же настороженно прищурился.

– Доброе утро, София,– мягко произнес он и уже прохладно учтиво добавил:– Здравствуй, Жанна. Чем обязан?

– Как ты мог так опуститься, любимый?– бесстыдно усмехнулась Фурье, шагнула навстречу и прильнула к его плечу щекой.

Алекс нахмурился, повел плечом и непринужденно отступил к Софии.

– На личную беседу я тебя не приглашал,– твердо сказал он.– А все дела я решаю в офисе!

В поддержку хозяина Афина чуть слышно зарычала.

Жанна презрительно посмотрела на собаку, вскинула голову и цинично улыбнулась.

– Ты можешь иметь любую женщину, какую захочешь, но, когда будешь возвращаться ко мне, не забудь отмыться. От тебя пахнет фермой!

Так или иначе, она должна была стереть эту невозмутимость и самоуверенность с лица Александра и заставить деревенскую выскочку засомневаться в нем. И это у нее получилось.

София оскорбленно поджала губы, немедленно повернулась к лестнице и не оглядываясь поспешила в гостевую комнату. Предательские слезы зажгли глаза, и хотелось расплакаться навзрыд. Она даже не захотела услышать то, что высказал Жанне Ахматов после ее ухода. Ей уже было все равно. Заботило лишь одно: быстрее убежать из этого дома, пока Алекс не остановил лживыми оправданиями.

Наступил тот самый момент, когда ровному настроению пора было смениться на нечто беспокойное, замкнутое и до безумия тошное. С новой силой вспыхнули обида и мучительное чувство зыбкости почвы под ногами. София принципиально сдерживала слезы, самой себе доказывая, что ничто не может сломить ее дух. Она резкими рывками натягивала на себя джинсы и рубашку, стараясь не дать воли слезам.

Еще несколько минут она стояла у двери спальни, не решаясь покинуть комнату, чтобы не встретиться с Жанной и с Алексом. Но когда она, наконец, взялась за дверную ручку, то неожиданно подпрыгнула, оттого что в дверь раздался стук. София набралась смелости, глубоко вздохнув, изобразив на лице невозмутимость, и глухо ответила:

– Войдите…

Алекс уверенно вошел в комнату, но заметив настрой девушки, терпеливо вздохнул.

Заправив кончики пальцев в карманы джинсов, София ровным тоном спросила:

– Она ушла?

– Позволь, я объясню…– начал Алекс, но она оборвала его резким взмахом руки.

– Ничего не надо. Мы же просто друзья? И мне пора домой…

– Мы друзья?!– с разочарованным удивлением проговорил Алекс.

– Давайте не будем начинать спор. Это слишком нужная тема для прекрасного солнечного утра.

С этими словами София распахнула дверь шире и быстро вышла. Алекс нервно взмахнул руками, разрезав воздух пополам, и последовал за ней с твердым намерением остановить и все объяснить. Но она оказалась проворней: перепрыгивая через две ступеньки, мигом спустилась в холл. Хлопнула дверь. И Алекс остановился на последней ступени перед холлом: не успел. От злости он ударил в стену костяшками пальцев и опустился на ступеньку, обхватив ладонями свое лицо.

Из столовой вышла Афина и грустно, будто понимая, что творится на душе хозяина, заскулила, подошла к нему и сунула мокрый нос ему в ухо. Алекс тоскливо потрепал Афину за ухо и, взглянув ей в глаза, с досадой произнес:

– Афина, я влип по самые уши!

Собака понимающе опустила глаза и потерлась мордой о плечо хозяина.

***

После резкого разговора Фурье с Ахматовым, где копья летели с ее стороны, Жанна села в свой «кабриолет» и укатила в центр города. Она еще не знала, чем займет себя сегодня, но уровень адреналина в крови был настолько высок, что могла бы разнести полгорода.

В десять утра ей уже хотелось напиться, потому что не могла избавиться от неистового желания уничтожить девчонку, которая встала между ней и Ахматовым не просто стеной, а мощной крепостью. Но уничтожить ее физически было слишком малым наказанием за брошенный Жанне вызов. Недостаточно было просто сгноить ее под землей – ей яростно мечталось доставить девчонке самое унизительное и продолжительное мучение. С каждым разом для конкретного случая придумывать наказание было все сложнее, нельзя было повторяться и дать малейший повод для подозрений. Ее мозги закипали в поиске такого способа, и без стакана неразбавленного виски ей было трудно изобрести очередной план.

Фурье свернула в ближайший бар, где можно было выпить, не получив неодобрительных взглядов. Оставила машину у обочины и нервной походкой вышла на тротуар.

К ее недоумению, бар оказался закрытым. Жанна гневно дернула дверную ручку и выругалась. Затем взглянула на часы и решила отправиться в свою квартиру. Не глядя под ноги, она поспешила к машине, но вдруг оступилась и упала коленом на асфальт. Она скривилась от резкой боли и громко вскрикнула от досады. Но потом гордо поднялась, отряхнула поцарапанное колено от соринок и, высоко закинув голову, немного прихрамывая, шагнула вперед. И неожиданно на другой стороне дороги увидела двух отлично знакомых ей людей. Их поведение вызвало у нее удивление и смех. Боль сразу отошла на задний план.

Брэд Кроу и Элен Ахматова медленно шли по тротуару, нежно держась за руки и улыбаясь друг другу так, будто только что после бурно проведенной ночи. Жанна сразу вспомнила, как Кроу был влюблен в нее, и не просто влюблен – такое не проходит даже спустя годы. Жанна снисходительно улыбнулась и вдруг почувствовала неодолимое желание разрушить эту идиллию, тем самым отчасти насолить Александру, которому она ничего не могла сделать напрямую. Мысли сразу переключились на эту парочку. В этот момент было все равно, кому навредить, лишь бы избавиться от разрушительной жажды убить. Она сознавала, что ей надо немного времени, чтобы прийти в себя и действовать с холодным умом, а не с разъяренным сердцем.

План возник сам собой, и он был банален до смешного. Жанна мысленно собралась и села в машину.

Она прилетела в свою квартиру на крыльях злорадного восторга, в предвкушении исполнения хитрой задумки сегодня вечером или в крайнем случае завтра. Долго не живя в своей милой квартирке, она осмотрелась вокруг и приняла решение слегка сменить декорации для дела.

Ровно в девять вечера Жанна вышла из своей комнаты в соблазнительном шелковом платье с глубоким декольте и высоким разрезом на подоле. Ее волосы были заколоты японским гребнем в эффектный узел на макушке. В ушах и на шее блестели алмазные подвески. Она лисьей походкой прошлась по гостиной, критично оценивая взглядом, все ли на своих местах, и присела у барной стойки. Пролистав телефонный справочник, Жанна набрала номер консьержа в доме, в котором жил Брэд Кроу, и ангельским голосом заговорила:

– Добрый вечер! Соедините с мистером Кроу, никак не могу дозвониться до него… Я оставила у него свою сумочку… хотела бы забрать, но вдруг он не один, а я помешаю…

– Мистер Кроу вернулся без гостей, мисс,– добродушно выдал тот.

– О! Отлично, тогда скорее соедините меня с ним,– радостно попросила Фурье и набрала в легкие воздуха.

В трубке запиликала мелодия, и через секунду раздался голос Брэда.

– Мистер Бенинг, я просил вас ни с кем меня не соединять,– строго проговорил Кроу.

– Это не мистер Бенинг, прости, что разочаровала,– вкрадчиво ответила Жанна.

В длинную паузу она догадалась, что Кроу ее узнал, но не торопила события.

– Если ты не занят, могу я поговорить с тобой?

– Здравствуй, Жанна…– чуть не назвав женщину Мэри, произнес Брэд.

– Привет,– мягко выдохнула она.

– Слушаю тебя,– в его голосе улавливалось легкое волнение, но он пытался быть твердым.

– Мне крайне неловко… Мы так расстались… Конечно, во всем виновата я… Но… что это я? Прости… мне только нужен твой совет. Я в полном отчаянии, и мне больше не к кому обратиться…

Брэд смягчил тон и спросил:

– Ты о работе?

– Да…

– Я слушаю…

– Может быть, мы могли бы встретиться: в двух словах не объяснишь?– с трепетной надеждой в голосе произнесла Жанна.

– Боюсь, что нет…

– Но если ты занят, я не смею тебя отвлекать… Доброй ночи…

– Подожди…– внутренне растерялся Брэд, ощутив вдруг острое желание увидеть Мэри.– Хорошо, я приеду… Куда?

– Ты помнишь мой адрес? Квартира 506 «С»…

– Я помню… Буду через полчаса.

«Еще бы ты забыл»,– злорадно улыбнулась Жанна своему отражению в барном шкафу. Она изящно положила трубку и, макнув кончик пальца в мартини, вожделенно провела им вниз от шеи к груди, всем телом ощущая горячую волну мстительного желания.

Жанна подождала двадцать минут, вынула из сумочки визитницу и нашла карточку галереи Элен Ахматовой. На обратной стороне визитки был мобильный телефон хозяйки. Глаза Фурье коварно заблестели.

***

Таких тяжелых выходных у Кроу не было никогда. Ночь субботы и все воскресенье проходили в жутком осознании вины, глупости, наивности и отвращении к самому себе. Брэд не выпускал из рук телефонную трубку и раз за разом набирал то один, то другой номер Элен. Но на другом конце автомат гнусавым голосом отвечал, что абонент недоступен. Тогда Кроу нервно бил себя кулаком в бедро и через время снова набирал номер в надежде, что сможет дозвониться.

Когда день уже клонился к закату, он оставил попытки найти девушку: бессильно упал на диван и подавленно уставил глаза в потолок. Оглушающая тишина и непроходящая головная боль держали его в напряжении. Пролежав так до полной темноты, Брэд ощутил легкий голод и решил что-нибудь перекусить. Он тяжело поднялся и только хотел встать на ноги, как громко зазвонил телефон. Брэд одним рывком преодолел расстояние до журнального столика и схватил трубку.

– Да…

– Это Элен,– глухо прозвучал голос Ахматовой.

– Элен, бог мой, я ищу тебя целый день…– заторопился Кроу.

– Брэд,– жестко прервала его Элен,– ты отвратительный, мерзкий тип! Ты полностью разочаровал меня в себе. Но только потому, что я считаю, что каждому человеку нужно дать шанс объясниться, я дам тебе эту возможность…

– Ты абсолютно права, Элен: я – мерзкий тип. Мне самому гадко от того, что произошло… Умоляю, давай увидимся прямо сейчас?

– Я буду в кафе у галереи,– быстро проговорила Ахматова и положила трубку.

Кроу рванул пиджак со стула, вынул ключи от автомобиля и вылетел как сумасшедший из квартиры в чем был, взъерошенный, небритый.

Вечерние дороги раздражали полнотой движения. К центру города выстраивались огромные пробки из гудящих на разный лад автомобилей. Брэд смотрел на часы и умолял Элен дождаться его в кафе. Глядя в зеркало заднего вида, он задерживал взгляд на своем лице и виновато морщился. В памяти всплыли события прошлой ночи…

Брэд приехал к Жанне, как и обещал, ровно через полчаса. Дверь ее квартиры была открыта. Он вошел. Было темно, и только из гостиной виднелся дрожащий блеск свечей. Наверное, еще тогда это должно было его насторожить, но он отбросил все дурные мысли и прошел в гостиную.

Жанна сидела на диване, окруженная бумагами, папками, калькулятором и напряженно всматривалась в текст.

– О, Брэд! Привет, проходи… Вовремя не заплатила по счету, и отключили электричество, вот сижу теперь и уже ослепла от напряжения…

Она предложила ему сесть, принесла напитки, вела себя сдержанно, с чувством легкой вины. Затем рассказала какую-то нелепую историю с финансовыми контрактами и попросила помочь разобраться. Конечно, он проявил благородство и искренне озадачился ее вопросами.

Они сидели на диване вдвоем, близко друг к другу. Брэд рассматривал документы, склонившись к свечам на журнальном столике. И все это время ловил себя на том, что тонкий запах жасмина, исходящий от Жанны, волнует его и не дает сосредоточиться на тексте. Невольно все тело было напряжено, и горячие волны запретного желания пронзали его каждый раз, как он оглядывался на женщину, чтобы задать вопрос. Он никогда не лгал себе, что навсегда отпустил Мэри и больше не озабочен мыслями о ней. Она оставила глубокий след в душе и вряд ли его можно было вывести так скоро.

Брэд и сам не понял, как вышло, что он увлекся Жанной и забыл обо всем на свете. Она прильнула к нему всем телом и нетерпеливо отшвырнула все бумаги в сторону. Они упали на ковер, ничего не соображая от страсти и одержимости друг другом. Кроу чувствовал ее соскучившиеся по нему губы и руки. Это было так искренне, ошеломляюще и захватывающе. Он предался наслаждению без всякого сожаления и угрызений совести, растворился во власти чар этой женщины, не вспомнив об Элен, потому что не помнил самого себя…

И в тот момент, когда они были на пике блаженства, Брэд вдруг затылком почувствовал чужой взгляд и мельком оглянулся…

В двери гостиной стояла Элен и, не веря глазам, судорожно качала головой. В тот же миг его обдало ледяной волной, и он отрезвел. Каблуки Элен застучали по паркету, и Брэд осознал, что натворил. А когда взглянул на Жанну, то понял, что все это не досадная случайность, а злая игра. Она смотрела на него с самодовольной усмешкой на губах, еще не остыв от возбуждения, и вожделенно поглаживала его бедра. Он отбросил ее руки и поднялся на ноги.

– Не переживай, она сильная девочка – переживет,– промурлыкала Жанна, перевернувшись на бок, наблюдая, как Брэд собирает свою одежду.

– Как низко ты пала! Для чего тебе это?– искренне недоумевая, враждебным тоном спросил он.– Как, вообще, это пришло тебе в голову?!

– Она тебя недостойна,– усмехнулась Фурье.

– А кто достоин? Ты?

– О-о, нет,– замахала руками Жанна и рассмеялась,– зачем ты мне нужен!? Просто не с кем было провести эту ночь. Ведь мы славно повеселились? Ты меня не забыл! Я это сразу почувствовала. Так зачем тебе эта девчонка? Глупая, вздорная сестра Ахматова…

– Так вот оно что! Ты ему мстишь?– ужаснулся Кроу бессердечности Жанны.

– Умоляю, не смеши меня!

– Я ведь никогда не был тебе нужен? Ты всегда была нацелена на Ахматова. Но он-то тебя сразу раскусил… Какой ты стала! Мне тошно от мысли, что я мог любить тебя…– вскипел Брэд, не сдерживая эмоции.– Ты – подлая змея!

– Потише!– резко крикнула Жанна.– У меня в ушах звенит от твоего визга!

Она поднялась, нагая прошла к бару и налила себе виски. Кроу не сводил с нее ненавистного взгляда, одновременно надевая на себя одежду резкими, нервными движениями.

– Что уставился? Да, я всегда беру то, что мне нравится!

– Ну ты и стерва!

– Сущая правда! И я нравлюсь тебе именно такой,– словно гордясь заявила Жанна и осушила стакан.– А теперь пошел вон! У меня больше нет желания тебя видеть!

Брэд презрительно смерил женщину взглядом и, едва сдерживаясь, чтобы не выдать себя, бросил напоследок:

– Чтобы ты ни делала, Алекса тебе не получить. Ты со всем своим внешним превосходством ничего не стоишь. Ты – пустая, холодная и фальшивая кукла, с которой все хотят поиграть, но, наигравшись, забывают и выбрасывают. Сегодня и я тебя выбросил. Навсегда!

С этими словами Кроу развернулся и вышел из квартиры, яростно хлопнув дверью. Жанна чуть не подавилась собственной слюной и закричала что-то вслед, но он уже не слышал ее, погруженный в мысли о содеянном…

Кроу выехал на площадь перед галереей и остановился, ища глазами лицо белокурой женщины в уличном кафе напротив. Наконец, он увидел ее и с еще более тяжелым чувством, чем ехал сюда, пошел к ней.

Женщина сидела за дальним столиком, и вокруг нее было много пустых мест. Брэд, не смея смотреть ей в глаза, остановился за пару шагов до стола и кивнул:

– Здравствуй…

Элен трепала в руках кончик пояса от пиджака и бесстрастно смотрела на появившегося мужчину. Брэд молча отодвинул стул и присел. Напряженно играя желваками и крепко сжимая кулак, он собрался с духом и посмотрел ей в глаза.

– Глупо просить прощения… Я сознаю, что поступил ужасно…

– Мерзко! Отвратительно!– дрогнувшим голосом вставила Элен.

Кроу закрыл глаза и горько покачал головой, взволнованно выдохнул и снова повторил:

– Я поступил ужасно! Не знаю, как можно оправдать себя в таком случае… Единственное, что меня утешает, это то, что Жанна все подстроила…

– Утешает?!– возмутилась Элен.– А то, что вы делали там, на полу… это тоже было подстроено? Она тебя напоила, околдовала?

– Элен…

– Что Элен? Для чего тогда нужно было начинать отношения со мной, если ты всегда ее любил?

Сердце Брэда будто оторвалось и провалилось куда-то вниз живота, внутри запекло, будто оно разорвалось на части. Но он настороженно свел брови: знала ли Элен, кто такая Жанна?

– Что ты молчишь? Говори?!– срываясь на крик, потребовала Ахматова.

– Это она тебе сказала?

– Да, это сказала мне Жанна…

– Это уже неважно… Вчера я вдруг прозрел и увидел ее настоящую, и меня повергло в жуткий страх оттого, что я понял, как ошибался в ней. Сам не понимаю, как я снова поддался ее чарам. Она порвала со мной несколько лет назад, грубо, цинично, и я запретил себе думать о ней. Но вчера она позвонила и попросила помочь с документами… Дьявол, как наивно и глупо я попался…

Кроу закрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул. Элен с болью в голосе проговорила:

– Я до сих пор не могу поверить, что видела вас вдвоем… после того, как ты уехал от меня… Я готова была тебя убить! Я даже хотела рассказать все Алексу, чтобы он тебя убил, но потом просто ушла в работу и поняла, что не должна его вмешивать…

– Мне было бы сейчас гораздо легче, если бы Эл меня убил… Я не чувствовал бы себя так мерзко, я сам себе отвратителен. Я даже не могу смотреть на тебя, потому что недостоин тебя,– откровенно сказал Брэд и горько усмехнулся.

– Мне жаль, что я не так красива, как эта Жанна, что не была первой, кого ты полюбил. Наверное, я для тебя всегда буду маленькой, вздорной девчонкой из Эль-Пасо,– огорченно сказала Элен и опустила голову, чтобы скрыть влажные от слез глаза.

Брэд наклонился через стол и дотронулся до нее. Она не отдернула руку, но молча вздохнула и отклонилась на спинку стула.

– Элен, ты замечательная! С тобой мне было так уютно, спокойно, что я не променял бы это ни на что другое, но теперь я сам не понимаю, что ценно в моей жизни…

– Я люблю тебя с самого детства, с первого взгляда, и ждала тебя всегда!– глотая слезы, проговорила Элен.– Сначала я думала, что мне надо немного подрасти, чтобы ты обратил на меня внимание, потом думала, что надо выучиться, чтобы быть под стать тебе, а потом ты просто исчез… и я будто заморозила свои чувства, но никогда тебя не забывала…

– Я знаю,– тихо произнес Кроу.

– Ах, знаешь!– вспыхнула она и вырвала руку из его пальцев.

Женщина резко поднялась, быстро смахнула капли слез с ресниц, оглянулась на упавший за ней стул и, бросив на Брэда взгляд, полный разочарования и обиды, короткими шагами поспешила к выходу.

Кроу не остановил ее. Ему было стыдно и горько. Возможно, он разрушил единственное светлое, искреннее чувство, которое было в его жизни. Да, он еще не любил Элен так сильно, как другую женщину, теперь ненавистную ему, но уже был близок к тому, и Элен была единственной, кому он мог доверять так же, как и Софии. Брэд угрюмо помассировал пальцами виски и с отвращением взглянул на свое отражение в витрине кафе. Он просидел еще некоторое время, и в конце концов мрачно побрел к своей машине.

Разблокировав замок, он не успел коснуться двери, как услышал за спиной тихий голос Элен:

– А если бы не было Жанны, ты смог бы меня полюбить?

Брэд оглянулся, едва дыша от волнения. Она стояла перед ним такая хрупкая, нежная, чистая, смотрела на него трогательными зелеными глазами. И он не мог налюбоваться ею, и стыдился ее, и хотел обнять, но не решался. Он не понимал, как она могла его простить за такое чудовищное предательство спустя всего день. Брэд был поражен ее великодушием и силой чувств к нему.

– У меня было двое мужчин,– тонким голосом откровенно продолжила она.– Их обоих звали Брайанами. Я хотела думать, что нахожусь рядом с тобой. Знаю, что ты не любил меня, но теперь я взрослая, мне двадцать семь лет! Я могла бы стать тебе самым лучшим другом…

Ее голос дрогнул, и по щеке побежала тонкая струйка слез.

– Скажи, если есть хоть один шанс, что ты полюбишь меня, – я буду ждать еще…

Она всхлипнула, облизала губы. У Брэда зажгло в груди от жалости и от волнения за ее глубокое благородное чувство к нему. Он был недостоин ее. Но радостный трепет, смешанный с чувством стыда и отвращения к себе, заставил его шагнуть ей навстречу и коснуться ее щеки ладонью. Элен разрыдалась в полный голос и приникла к его груди. Брэд крепко прижал женщину к себе, ощущая, как горячие слезы пропитывают рубашку на груди, и припал губами к ее макушке.

– Скажи, что мне нужно сделать, чтобы заслужить твою любовь?– в отчаянии проронила она сквозь слезы.

– Ничего… Тебе ничего не нужно делать. Элен, милая, прости меня, пожалуйста. Я – дурак, я – слепой идиот… Прости меня! Я еще долго не смогу простить себя сам, но ты прости меня… и помоги мне…

– Я помогу…– охотно закивала Ахматова, и плечи ее задрожали от рыдания.

– Не плачь, пожалуйста, не плачь,– расцеловывая ее макушку, успокаивал Кроу.

– Не могу…

– Тогда я тоже заплачу,– горько улыбнулся тот.

– Тогда мы затопим мою галерею, а у меня выставка в субботу,– со всхлипом проговорила Элен, крепко прижимаясь к его теплой груди.

Брэд растерялся от смешанных чувств. Он положил свою ладонь на затылок женщины и успокаивающе погладил ее. Элен потерлась щекой о его грудь и притихла.

– У меня нелепое предложение… Давай мы расстанемся до субботы, приведем свои чувства в порядок, а в среду все начнем сначала?– произнес Кроу.– Наверное, глупо?

– Нет. Это не глупо,– поддержала она.– Я согласна. Только, если ты действительно готов…

– Я готов…

Элен отстранилась от него, вытерла лицо рукавом своего пиджака, выпрямила плечи и почти ровным голосом сказала:

– Я пришлю вам приглашение, мистер Кроу.

– Я буду ждать…– обрадованно ответил он и облегченно выдохнул.

Их взгляды встретились, и в какой-то момент Брэд ощутил, что никогда в его жизни не было таких чудесных глаз и души, что скрывалась за ними. Ему отчаянно захотелось сберечь то, что между ними было и еще может быть. Он дал себе клятву, что сделает ее счастливой, вопреки всем превратностям судьбы. И данное себе слово согрело душу.

***

София второй раз опаздывала на работу, но уже не оттого, что долго вертелась перед зеркалом, а потому, что из-за ужасной головной боли была медлительна и рассеянна, не успела ни позавтракать, ни принять душ, ни выбрать одежду по настроению. Сегодня все было не так до самой незначительной детали: крупные рюши на воротнике и рукавах казались клоунским обмундированием; непослушный локон на макушке сбивал всю линию прически; колодка туфель напрягала стопу и сдавливала пальцы; желудок «пел песни», отчего было неловко стоять рядом с коллегами в лифте и пришлось выйти на втором этаже и подняться по лестнице.

Когда София вошла в холл девятого этажа, то неожиданно встретилась с Ахматовым. Ей сразу же вспомнилась сцена в его доме с Фурье, которая еще раз пыталась убедить ее в своей нерушимой связи с ним. Девушка не знала, чему верить, – его глазам или ее словам. В любом случае она дала ему обещание вести себя сдержанно, и ей самой этого хотелось. А терзание сомнениями она оставляла на вечер, когда уходила домой и могла быть самой собой.

Алекс заметил, что девушка была не в духе, расстроена, уныла, налицо были следы бессонно проведенной ночи. Он не хотел вспоминать их расставание в субботу и попробовал вести себя, будто ничего не случилось.

– Утро не очень доброе?– подбодрил он девушку шуткой.

– Только не говорите мне, что я прекрасно выгляжу,– раздраженно сказала она, сердясь, что не сумела настроить себя подобающим образом.

– Не буду повторяться,– улыбнулся он одной из своих очаровательных улыбок.

– Спасибо. Если вы не против, я пойду, мне предстоит выпить галлон черного кофе и написать объяснительную Кати Ла Саль.

– Я все улажу, не волнуйся.

– Как великодушно с вашей стороны,– поддела София и слабо улыбнулась.– Однако мне выгодно знакомство с вами.

– Еще бы,– довольно отметил Алекс и окинул ее нежным взглядом.

София отвела глаза на холл и… замерла. Алекс проследил за ее взглядом и сосредоточенно заложил руки за спину.

С расстояния нескольких шагов на них насмешливо смотрела Жанна Фурье.

– Доброе утро, голубки!– язвительно произнесла она.

«Рыжая бестия!»– мысленно фыркнула София, уже не просто злясь на женщину, а презирая ее.

«Как же иногда мне хочется ее придушить!»– возникла неожиданная мысль у Ахматова, но он предельно вежливо кивнул женщине и перевел глаза на свою спутницу.

Жанна злорадно прищурила глаза, внутренне ликуя оттого, что сегодня начнет осуществление плана полного уничтожения упрямой соперницы. Она хотела было сказать еще несколько слов им двоим, но вдруг услышала, как ее окликнул мужской голос. Фурье оглянулась и увидела, что к ней направлялся сам директор Фарлонг.

– Мисс Фурье, вот вы где!

– Да, мистер Фарлонг?– на лице Жанны мгновенно возникла подобострастная улыбка, и она отвернулась от Ахматова и Мэдисон.

София чуть не подпрыгнула от радости, что избежала вынужденных любезностей с неприятной особой. Ахматов тоже довольно мигнул глазами и сказал:

– Мы могли бы сегодня встретиться в баре?

Девушка сразу не сообразила, чего от нее хочет Алекс, и восприняла его вопрос недружелюбно.

– А почему не у вас дома?– усмехнулась она.

– Будет не совсем удобно,– вопросительно подняв одну бровь, намекнул он.

Тут она догадалась, о чем идет речь и в каком баре они встретятся, сконфуженно скривила губы и кивнула:

– Конечно, почему бы и нет.

Алекс наклонился к ее ушку и с улыбкой проговорил:

– Хотел бы я слышать этот ответ как можно чаще.

София изобразила на лице клоунскую улыбку, намекая ему на бесплодность попыток очаровать ее. Но он осадил ее безобидной шуткой:

– Милые зубки!

– Удачного вам дня, дорогой!– снова сострила девушка и пошла к своему отделу.

Алекс умиленно пронаблюдал за ее летящей походкой, нахмурился, когда она нечаянно споткнулась, а когда девушка свернула в арку, глубоко тоскливо вздохнул и пошел к себе.

В это же время Леон Фарлонг взял женщину под руку и отвел к диванчикам.

– Хочу лично вам сообщить приятную новость. Прошу, присядьте…

– Что же за новость?– поинтересовалась Жанна, интуитивно чувствуя, что вовсе не обрадуется его словам.

– У нас не хватает специалистов в области финансового проектирования, мы решили, что вы достойная кандидатура на эту должность в своем отделе. Вы также войдете в совет ФАМО и комиссию по особым проектам.

– О-о, я польщена, но у меня недостаточный опыт в этой области…– начала Фурье, но Фарлонг ее опередил.

– Именно поэтому я посылаю вас на специальное обучение в Японию. Всего три недели, и вы – новоиспеченный специалист. Не думаю, что вы откажете мне. Правда?

Жанна понимала, что это предложение сулит ей еще большие возможности в жизни. Но ее потрясающий план с Софией Мэдисон, который она разработала этой ночью, за три недели потеряет некоторые преимущества, и нужно будет снова что-то придумывать. А Фарлонг пытливо заглядывал ей в глаза и ожидал положительного ответа.

– Я поражена тем, что вы так высоко цените меня. Конечно, я принимаю ваше предложение, очень вам признательна,– на ходу взвесив все, ответила Жанна.

– Вот и славно! Отправляйтесь прямо сейчас к Ла Саль, она выпишет вам сопроводительные документы, чек на расходы и билеты. Ваш рейс завтра утром.

Фарлонг довольно пожал руку женщине, поднялся и пошел по своим делам. Жанна еще некоторое время сидела в холле и напряженно упорядочивала свои мысли. Одно было утешительно, что с Тьерри Гранжем она почти покончила. Нужно было закрыть счет в Ле Груф и оставить все доказательства тайного сговора Кевина Хоуэлла с директором СЭБ. Но, поскольку в поездку ей предстояло отбыть завтра, она отложила щекотливый момент своей операции, чтобы второпях не испортить дело нескольких лет. «Ну, а на фермершу у меня будет целых три недели,– нашлась Жанна.– Может быть, это и к лучшему, что я более тщательно подойду к новому плану. Хотя обидно, что не испробую имеющийся вариант! Что ж, в новый путь! Скоро у тебя в руках будет целый мир, Жанна! Разве Мэри могла об этом мечтать?!»

Фурье воодушевленно поправила кружева по краю кожаного корсета, высоко поднимающего грудь, и самодовольно улыбнулась.

***

На очередную встречу оперативной группы явился Билл Макстейн. Из всех членов были только Ахматов и Андерсон. Последней приехала Мэдисон.

Традиционно бармен закрыл входную дверь и исчез. Макстейн начал разговор с информации, которую предоставил Эд Стивенсон. Алекс и Тед бурно обсуждали детали отчета, а София напряженно следила за ходом беседы и не вмешивалась. Однако, слушая группу, она довольно подчеркнула, что ее версия происходящего подтверждалась. И это убедило ее в собственной значимости для АМБ. Такое умозаключение вдохновило Софию, отчего у нее даже изменилось выражение глаз и лица.

Когда были выяснены все вопросы по анализу информации от Леди, Макстейн обратился к Мэдисон:

– Ты даешь нам неплохие результаты.

– Не плохие?!– удивился Тед.

– Хм, я не верно выразился – прекрасные результаты,– с улыбкой поправился Билл.

Ахматов отчего-то гордо улыбнулся. Мэдисон робко признательно кивнула.

– Ты достаточно собрала информации, теперь поработай в одном направлении,– продолжил директор.– С завтрашнего дня начни отслеживать связь отделов Ахматова и Хоуэлла. Нужно хорошенько прощупать и найти конкретные доказательства. Эд займется анализом связей самого Хоуэлла в Европе, глядишь, скоро найдем крысу и завершим операцию.

– А я уже привыкла. Мне будет этого не хватать,– поделилась София и мельком взглянула на Алекса.

Он не сводил с нее внимательных глаз.

– Благодарю за работу. Начнем охоту?– проговорил Макстейн.– Андерсон, помоги Келтону подключиться к Хоуэллу: телефоны, интернет, наружка – окружите его нашим заботливым вниманием. Ахматов, проработай связи Хоуэлла внутри агентства. Может быть, у него есть свои люди?

– Хорошо, сэр,– в один голос ответили агенты.

– Вопросов нет? Расходимся,– заключил директор.

Ахматов и Андерсон поднялись из-за столика. Не успела Мэдисон подняться, как Макстейн задумчиво сказал:

– София, останься на минутку.

Она бросила вопросительный взгляд на Алекса и, получив в ответ одобрительную полуулыбку, снова откинулась на спинку стула.

Билл дождался, когда мужчины выйдут из бара, повернулся к девушке и доброжелательно сказал:

– Милая Леди, у тебя потрясающие способности, которых нам не хватает. Я долго думал и хочу тебе предложить постоянное сотрудничество с АМБ.

Он сделал паузу. София не удивилась, а спокойно спросила:

– Как полноценному агенту? Или как дилетанту?

– Ты уже показала свой профессионализм!– улыбнулся тот, понимая, что она иронизирует.– Не все наши агенты – универсальные солдаты. У каждого есть свое дело. Такое дело будет и у тебя. Я думаю, ты прошла хорошую школу?!

– Да уж,– засмеялась София, особенно вспоминая свое приключение после туннеля вентиляции.– Такое не забудется!

Макстейн по-отечески мягко похлопал девушку по руке.

– Так вот, что я тебе хочу предложить. Нам нужен такой специалист, как ты, в Вашингтоне. Понимаешь, там несравнимо больший объем работы. Но тебе это под силу. Иначе я не предлагал бы. Тебя обеспечат всем необходимым: квартира, современное оборудование, безопасность. Тебе нужно будет только работать на совесть.

– В Вашингтоне?– задумчиво и несколько растерянно произнесла Мэдисон.– Это так далеко отсюда…

– Мое предложение не требует немедленного ответа. Подумай на досуге, взвесь все за и против. Это должно быть твое решение,– успокоил мужчина.

София опустила глаза, чувствуя, что предложение директора очень соблазнительно и может много изменить в ее жизни. В голове сразу закружилось столько разных мыслей, что она потерялась, и это отразилось на ее лице.

– Обещаешь подумать?

– Угу…– копаясь в своих ощущениях, проронила Мэдисон.

– Вот и ладно. Месяца на размышления хватит?

– Угу…– снова повторила она и взволнованно вздохнула.

– Ну иди. Тебя, наверное, ждут.

София поднялась, накинула сумочку на плечо, и все еще с растерянным лицом вышла к двери. Затем обернулась и с извинением проговорила:

– До свидания, сэр.

– Беги, дочка,– улыбнулся Билл.

Софию действительно ждали. На другой стороне дороги фарами автомобиля ей поморгал Ахматов и вышел, чтобы открыть дверцу. Она осторожно перешла дорогу и молча села в машину.

– Все хорошо?– спросил он, сразу уловив перемены в настроении девушки.

– А что со мной не так?– удивилась она его вопросу.

– Ты выглядишь озадаченной…

– Можно я помолчу?..

– Под музыку?– предложил Алекс.

Девушка согласно кивнула и, сплетя пальцы в замок, подперла ими подбородок и отвернулась к окну. Всю дорогу молча наблюдая за девушкой, Ахматов предположил, что это разговор с Биллом подействовал так на нее, но терялся в догадках, о чем они говорили.

***

Началась напряженная работа специального подразделения АМБ. Оперативной группой активно отрабатывалась версия о причастности Кевина Хоуэлла к утечке секретной информации из ФАМО к источникам подрывной политической деятельности в Европе. Личность Хоуэлла и его деятельность стала предметом всестороннего изучения.

Майком Келтоном была разработана тонкая стратегия слежения за всеми его передвижениями и контактами, его дом также был взят под особое наблюдение: обследован специальной службой техников, по периметру окружен аудио локаторами для прослушивания и взят под видеонаблюдение.

Андерсоном и Ахматовым велась аналитическая работа внутри ФАМО. Под их неусыпным вниманием находилась вся информация по секретным проектам агентства, которая держалась в строгой конфиденциальности до открытых заседаний членов комиссий стран-участников. Информация, в которой были заинтересованы политические структуры Европы и Азии, которым было на руку быть в курсе проектов первыми и иметь возможность влиять на процесс переговоров или заключения договоров для собственной выгоды.

К Стивенсону стекались все данные от активных членов группы, которые затем он анализировал, сопоставлял и обсуждал с Макстейном. В свою очередь, тот получал данные от Западно-Европейских каналов, сравнивал отчеты действующих агентов всех подразделений АМБ по странам мира и, словно пазлы, складывал общую картину происходящего.

Между тем как операция «Леди» выходила на финишную прямую и все были в напряженном ожидании результатов работы и от самой Леди, София ощущала себя между небом и землей в интригующих размышлениях о предложении Билла Макстейна. Она ни на минуту не забывала о своих обещаниях и обязанностях в операции, но ее мысли снова и снова возвращались к заманчивой перспективе и время от времени рассеивали внимание.

Жизнь Софии могла круто измениться, выбери она путь своего брата. Но вслед за этими изменениями она потеряла бы то, что приобрела здесь, в Хьюстоне, и что было для нее не менее, а может быть, и самым ценным в жизни. Карьера могла бы построиться и здесь: она уже неплохо продвигалась вперед. Но ее не забытая мечта, несмотря на все противоречия, внутреннюю борьбу, мучительные переживания все же тянула к источнику ее страстного томления. Как бы София ни отказывалась от чувств, усиленно работая над избавлением от них, она не могла не признать, что они каким-то непостижимым образом связывали ее с одним особенным человеком, и это было для нее и наказанием, и даром судьбы. Но, опускаясь на землю, вспоминая реальную жизнь, София постепенно приходила к мысли, что подходит к черте, переступив через которую, сможет разрешить многие противоречия, укрепит свой дух и исполнит все свои еще не сбывшиеся желания.

Хьюстон, декабрь 1999 года

«Дорогой друг, помните, вы сказали, что я могу во всем положиться на вас? Так вот, я вынуждена просить вас принести себя в жертву…– София закатила глаза от пафосного языка романа и снова опустила глаза в книгу.– Приезжайте немедленно, умоляю вас. Мне некого больше позвать. Ваш преданный друг. Мадлена Форестье».

София поморщила нос и захлопнула книгу. Ги Де Мопассан был не лучшим средством занять себя в вечер перед выходными, а только навеял грусть и досадное чувство одиночества. Майк снова где-то пропадал, родители с Милиндой были приглашены на ужин в дом Ларсов, крестная и Томас уехали проведать своих родных, и ей некуда было деться от самой себя. Никому из коллег звонить не хотелось, они бы снова потащили ее в злачные места Хьюстона, где, по их словам, только и можно было оторваться по полной программе. Двух раз Софии хватило с лихвой. Сейчас она была бы рада встретиться с Кроу, но в последнее время и он не появлялся дома.

В предвестии Рождества, хотя до него была еще неделя, София чувствовала не волшебное настроение, не радость, как прежде, а гнетущее уныние и не могла избавиться от мыслей, преследующих ее днем и ночью, о предстоящем разговоре с директором специального подразделения АМБ, на который она решалась вот уже несколько дней.

В поисках занятия, способного отвлечь от неотвязных мыслей, София бродила по квартире, переставляя разные предметы с одного места на другое и обратно; включала музыку, пытаясь снять напряжение в танце; перебрала все кассеты с любимыми фильмами; но только, когда случайно оказалась у окна и заметила гуляющих в парке соседей со своими питомцами, решила отвлечься прогулкой на свежем воздухе. Она достала из шкафа свой любимый хлопковый свитерок, джинсы и кроссовки и стала быстро одеваться.

Когда София натягивала на голову свитер и высокий воротник плотно сжал ее лицо, раздался телефонный звонок. Девушка раздраженно начала стягивать свитер, но ее голова застряла в узком вороте. Нужно было еще немного времени, но телефон нетерпеливо разрывался. Тогда она бросила попытку освободить ухо от свитера и на ощупь дошла до телефона.

– Слушаю,– глухо произнесла она через плотную материю.

– София? Тебя плохо слышно!?– бодрым, искрящимся голосом проговорила Элен.

– Ничего, говори, я тебя слышу,– морщась от щекотки, ответила София.

– Такое ощущение, что у тебя…

– Моя голова застряла в свитере,– перебила София.

– А-а, это не смертельно. Надеюсь, ты сможешь его снять через полчаса?– засмеялась подруга.

– А что будет через полчаса?

– Я приглашаю тебя на выставку в мою галерею. Хватит сидеть дома. Впереди два выходных, еще насидишься. Ты не устала от работы?

– Нет, сегодня был спокойный день… Но ты знаешь, я так рада, что ты позвонила. Я как раз сижу и скучаю, совершенно не приложу ума, чем заняться,– искренно обрадовалась София и еще раз попыталась стянуть свитер с головы.

– И поэтому ты решила застрять в свитере?– засмеялась Элен, слыша, как подруга кряхтит в трубку.

– Не издевайся…

– Ладно, я жду тебя на выставке. Ты не возражаешь, если я пришлю за тобой одного потрясающего кавалера?

София замерла с поднятыми вверх руками, ощутив, как резко свело живот от предчувствия встречи с известным мужчиной. Голос Элен звучал подозрительно, но зачем ей было играть в прятки, если она всегда могла говорить все, что думает и не стыдиться этого. Интуитивно София готовилась ко встрече с Ахматовым.

– Если этот кавалер обещает держать себя в руках, то я не против,– на всякий случай предупредила она, если это мог оказаться незнакомый мужчина.

– О-о! Этот кавалер тебя порадует!– пообещала Элен и засмеялась.– Будь готова через полчаса. Будешь?

– Мне хватит и одной минуты, если, конечно, я сниму этот злосчастный свитер с головы. Но я не собираюсь никого очаровывать,– серьезно пошутила София.

– Может, ты не будешь такой недотрогой? Хотя бы сегодня?

– Может быть,– загадочно ответила девушка и нечаянно уронила трубку. А когда подняла ее, на другом конце уже гудели короткие гудки.

София перестала жалеть свитер и рванула его с головы. Затрещали нитки, но ее голова и лицо были свободны.

– Уф-ф!– выдохнула она и отдышалась.

И все же, кто бы за ней ни приехал, в мыслях она мгновенно сложила образ, в котором выйдет сегодня. В ее гардеробе давно томилось одно изумительное вечернее платье, которое как нельзя лучше гармонировало с ее новым стилем. «Какое бы Чудовище ни подослала мне Элен, я все равно буду Красавицей!– иронично подумала София и оживленно поспешила преображаться.

Крутясь перед зеркалом, она довольно улыбалась самой себе, вспоминая, что раньше, лет пять назад, ей было не под силу выглядеть так эффектно за полчаса. Она помнила себя с длинными непокорными волосами, с которыми она не могла и не умела ничего сделать, не умела накладывать макияж так быстро и тонко, как сегодня, и, вообще, была странной, неловкой и непривлекательной.

В заранее открытую дверь раздался стук, и послышались шаги входящего. Она набрала воздуха в легкие и, скрестив пальцы на руках, чтобы это был не Ахматов, выглянула из комнаты.

На нее восхищенно смотрели большие синие глаза, в глубине которых она мечтала раствориться. София глупо улыбнулась своей наивности и тут же посерьезнела.

– Что-то не так?– сосредоточенно спросил Алекс.

– Ничего… Не обращайте внимания…– ответила она и не удержалась, чтобы мельком не полюбоваться его видом.

В черном смокинге, белоснежным воротничком рубашки, оттеняющим смуглую кожу шеи и лица, со стильно уложенной прической Алекс был невероятно красив, элегантен, а манеры так трогали, что не было сил сопротивляться его обаянию.

Рядом с ним на Софию бросали завистливые взгляды все, кто встречался им по пути к центральному выставочному залу галереи Элен Ахматовой. И в эти минуты она чувствовала себя сказочно.

Из толпы приглашенных прямо к паре вышли Элен и Брэд, держась за руки и сияя от удовольствия. Кроу с первого взгляда на сестру был изумлен и смятен тем, как выглядела его Фисо. Пожалуй, такой он не видел ее никогда. София была одета в вечернее платье из атласа жгуче-красного цвета. Оно было без бретелек, с соблазнительно облегающим грудь корсетом, присборенным в мягкие волны на бедрах и зауженным книзу до самых щиколоток подолом. Тонкие линии шеи и плеч подчеркивало скромное ожерелье из алмазной крошки. А маленькие аккуратные ножки были обуты в красные закрытые босоножки на высокой шпильке с тонким ремешком крест-накрест вокруг щиколотки. Это была далеко не простая девушка из Эль-Пачито и даже не студентка университета, и не та, какой она была еще год назад, а настоящая светская львица, обворожительная леди, от вида которой захватывало дух и мысль гордилась. Брэд был очарован сестрой, и это читалось на его лице.

– Добрый вечер, мои дорогие!– радостно воскликнула Элен и поочередно поцеловала обоих.– Вы ослепительны в компании друг друга!

– Да, твой кавалер выглядит потрясающе,– скромно призналась София.

– Здравствуй, Фисо!– не отрывая глаз от сестры, восхищенно произнес Кроу.

– Посмотрите на Брэда – он просто опешил!– звонко засмеялась Эен и прильнула к его руке плечом.

София смущенно улыбнулась и огляделась.

– У тебя аншлаг!

– У меня всегда аншлаг,– привычно махнула рукой Элен.– Хотите шампанского?

– Да,– сразу согласилась София, желая слегка снизить напряжение, которое ощущала рядом Алексом.

– Тогда пойдемте ловить официантов?!

Они пошли в центр зала, где располагались жемчужины выставки. Брэд чуть отстал от своей дамы, поравнялся плечом с сестрой и восторженно прошептал ей на ухо:

– Ты меня поразила!

– Спасибо! Должна же была я когда-нибудь стать такой красивой, как и мой брат!– ласково улыбнулась София, обнажая свои белые ровные зубки.

– Мистер Кроу, вы шепчетесь с моей дамой!– с шутливой ревностью произнес Ахматов.

София и Брэд оглянулись и заулыбались.

– В самом деле, это так неприлично!– шутливо-извиняющимся тоном проговорил Кроу и, подмигнув сестре, вернулся к Элен.

София еще раз улыбнулась. Ей нравилось внимание обоих. И она совсем не была против, чтобы Ахматов был так внимателен и ревнив.

С бокалом шампанского София и Алекс прогуливались по залу, увлеченно обсуждая новые работы Элен. София рассматривала полотна, слушала, как Ахматов с присущим ему юмором, красноречием и выразительностью рассказывал о своих наблюдениях за сестрой во время ее работы над картинами, и все не решалась задать давно вертящийся на языке вопрос: как в его доме, на стене спальной комнаты оказался портрет «Ночная фиалка». И в ту минуту, как она созрела произнести его, из внутреннего кармана смокинга Ахматова раздался звонок мобильного. Он взял трубку и через секунду сказал:

– Извини, я буквально на одну минутку.

– Разумеется,– кивнула она, чувствуя, как от глотка шампанского по ее телу разливается тепло, становится легко и свободно.

София недолго была в одиночестве. К ней почти сразу подошла Элен.

– Тебе не скучно?

– Ну что ты! Во-первых, твои картины изумительны, их интересно разглядывать и вникать в суть, а во-вторых, с Алексом не соскучишься. Он столько забавного про тебя рассказал,– поделилась София.

– Здорово, что ты пришла! В окружении близких и друзей я чувствую себя гораздо увереннее,– призналась Элен.– В детстве жены наших семейных друзей за глаза называли мои художества мазней. А теперь они делают мне заказы! Представляешь?! Льстивые ведьмы!

– А ты предложи им нарисовать их портреты с черным колпаком и на метле,– посмеялась София.

– Хорошая идея!– с интересом кивнула Элен и, оглянувшись на Кроу, который беседовал со знакомыми деловыми партнерами, ласково улыбнулась ему.

София заметила эту улыбку и ответную реакцию брата и любопытно взглянула в глаза подруги.

– Что у вас с Брэдом?

Элен посерьезнела, покрутила в руках бокал шампанского, еще раз оглянулась на своего мужчину и взволнованно вздохнула. Она не могла найти подходящих слов, чтобы выразить то, что происходило между ней и Кроу.

– Ну… что?!– нетерпеливо спросила София.

– Я не знаю: пока это что-то неописуемое, но, надеюсь, серьезное…

София мягко улыбнулась, искренне радуясь за Элен и за брата, и удивленно отметила:

– Странно, но я никогда не видела Брэда с девушкой. Думаю, что ты его зацепила.

– Я знаю немного больше тебя, но это уже в прошлом,– грустно улыбнулась Элен.

– Ты не можешь знать моего брата больше, чем я!– шутливо возразила София.

– А почему ты до сих пор не с Элом?– возмутилась Элен.

София перевела глаза на картину и с деланным равнодушием ответила:

– Мы уже говорили с тобой на эту тему. Прости, но это не мой вариант…

– Ну и кому ты врешь?!

– Элен!

– Вы с ума сходите друг от друга, и, как малые дети, признаться не можете. Я, вообще, тебя не понимаю!

– И не поймешь, потому что ты – другая.

– Какая другая? Ты или любишь, или нет. Либо ты отдаешься этому чувству вся и без остатка, или у тебя его нет. Что здесь непонятного?!

София иронично улыбнулась, узнавая в Элен себя в юности.

– Когда несколько раз обжигаешься, трудно кому-то доверять. Не хочу, чтобы моя жизнь зависела от кого-то. Все это так трудно переживать: в груди все время болит, пульс на пределе, мозги закипают, и ты не контролируешь себя. Я не умею отдаваться наполовину, пропадаю полностью, а мои ожидания обманываются, даже самые непритязательные. Покой рассыпается на кусочки, полное опустошение и отчаяние… Я всегда остаюсь ни с чем. И уж если он такой, такой…– София покрутила рукой, помогая себе найти подходящее определение, но не подобрав слов, продолжила:– Словом, идеальный, сможет поступить со мной так же, как и все, то на что, вообще, надеяться в жизни? А так у меня хотя бы призрачная мечта мелькает где-то на заднем плане…

– Ух ты! У меня целая картина нарисовалась в голове. Так красочно и проникновенно!– иронично поддела Элен.

София разочарованно выдохнула и от волнения помяла пальцами мышцы шеи.

– Я знала, что ты не поймешь…

Ахматова оглянулась вокруг, взяла девушку под руку и, склонив голову к ее плечу, понимающим и сочувствующим тоном проговорила:

– София, ты не можешь быть абсолютно свободной от переживаний. Всегда будет человек, обстоятельство, от которых ты будешь зависеть. Ты и сейчас зависишь от многого: от своих коллег, от заработной платы, от электричества… от булочной, наконец. И тебе не раз еще будет больно и обидно в жизни. Но разве то, что сейчас находится у тебя в руках, не стоит дороже всего на свете? Ведь это искренние, добрые, глубокие чувства. Поверь мне, я знаю своего брата и отличу истинные чувства от увлечения. Я ни в коем случае не уговариваю тебя быть с ним, хотя это очень привлекательная мысль для меня, но лучше хорошенько подумай, чем рубить сплеча. Хочу заметить, что Алекс – человек гордый и упрямый и, несмотря на чувства, его воля сильнее. И если он отойдет в сторону, то навсегда. Не советую испытывать его терпение.

София напряженно сдвинула брови и покосилась на Элен.

– Я никогда его не испытывала. Он считает, что я влюблена в него, но я не давала ему повода так думать…

«Или давала?– задумалась она.– Даже если и так, то я все равно ничем ему не обязана!»

Элен словно прочитала ее мысли и недоверчиво прищурилась.

– Ох, не знаю. Нам, женщинам, трудно определить, что для них считается поводом, а что нет. Но мне-то ты можешь признаться?

– Я справлюсь с влечением, и моя жизнь наладится,– сухо ответила София и снова отвернулась к картинам.

– Какая же ты ледяная! Не бойся, я ничего ему не расскажу…

– Мне нечего бояться… И, вообще, расскажи мне лучше, что здесь нарисовано?– сменила тему разговора София и недоуменно всмотрелась в полотно.

Элен закатила глаза и весело засмеялась:

– Это мозаичная картина. Чтобы понять, что нарисовано, – надо отойти на расстояние. Глупышка!

София глупо улыбнулась и пошла вслед за Элен в центр зала. Оттуда Ахматова указала на картину, которую София долго рассматривала вблизи и от тревожного разговора не могла сообразить, что там изображено. Теперь все было предельно ясно.

– Кстати, меня так тронула история с Мистером «Х», что я решила отдать «Ночную фиалку» Алексу. Он вымаливал ее у меня целый год.

Наконец на вопрос Софии был получен ответ. Но тут же на ее лице отразилось недоумение.

– Год назад мы еще не были знакомы?! То есть я не встречалась с новым Александром Ахматовым, я видела Эла только в детстве.

– Ну и подумай сама, о чем это говорит?– намекнула Элен и загадочно повела бровью.– Ладно, я пойду к гостям, а ты подумай, подумай…

Элен помахала подруге рукой и с улыбкой стала обходить зал.

София задумчиво опустила глаза и тупо смотрела на носки своих босоножек. Ей не хотелось думать, что этот жест был маленькой хитростью Ахматова, чтобы завоевать ее доверие. «Но даже если и так, то я ведь могла и не войти в тот день к нему в спальню и не увидеть картину? В чем же интрига? Неужели все-таки в чувствах? Искренних и глубоких?– вспомнились Софии слова Элен.– Не слишком-то верится… Наверное, я глупая маленькая овечка, которую удается провести знающему толк в соблазнении мужчине. Ох, не смей поддаваться, потом тебе не оправиться…»

Кроу стоял рядом с Элен и ее приглашенными и, заметив Софию одну, внимательно следил за ней. Она с волнением теребила свой мизинец и бросала мимолетные, но пронизанные трепетным чувством взгляды в сторону Ахматова, который сосредоточенно разговаривал по телефону в другом конце зала. Брэд извинился перед Элен и гостями и пробрался к сестре.

– Такая очаровательная девушка и скучает!?

– Я не скучаю,– оживилась она.– Перевариваю впечатления.

– Видели бы тебя сейчас мама, Лин. А тетя Лили за сердце схватилась бы,– проговорил брат с гордой улыбкой.

– Я действительно такая очаровательная?! Или ты много шампанского выпил?!– посмеялась София.

– Может, это шампанское, которое я не пил, а только ношу бокал уже как полтора часа по залу. Да и Эл совсем трезвый.

Последние слова прозвучали с такой интонацией, что София снова почувствовала напряжение в мыслях. Это был прямой намек, который она не ожидала услышать от брата.

– Им все восхищаются, да?!– иронично заметила она, бросив невозмутимый взгляд на Ахматова.

– В нем нет ничего дурного, наносного, фальшивого и подлого. Это уже проверено годами,– откровенно признался Брэд.

– Когда-то ты предостерегал меня?!– слегка озадаченно напомнила София.

Брат опустил глаза, задумчиво помолчал и ответил:

– А сейчас не буду.

– Что же изменилось? Он тебе пригрозил?!– комично прищурилась девушка.

– Эл – человек увлеченный, глубокий и настойчивый. Он всегда сразу определяет, чего хочет, и всегда этого добивается. Он еще тот дамский угодник, но в лучшем смысле этого слова. И я скажу тебе одну собственную заметку, что никогда ни об одной из женщин он не говорил так проникновенно, как говорит о тебе. Я даже не узнаю его…

– Ну все, хватит, Брэд… Это все не для моих ушей,– остановила София брата и допила шампанское.

– Не понимаю твоей враждебности?– покачал головой Кроу и внимательно посмотрел в глаза сестры.

София подошла ближе, долго рассматривала родное доброе лицо, а затем грустно спросила:

– Скажи, если бы он был моей судьбой, почему я не встретила его раньше, вместо Криса например? Мне бы не пришлось переживать столько разочарований. Или вместо Кери? Я не была бы так обозлена и подозрительна. Скажи, что – трудно было богу поменять этих мужчин местами? А теперь я никому не верю… А когда встретила его, еще больше испугалась и закрылась…

Ее глаза стали влажными, и на щеках появился неровный румянец. Брэд понимающе коснулся руки Софии и с внутренним волнением, подбирая слова для утешения, проговорил:

– А разве в четырнадцать-пятнадцать лет ты поняла бы то чувство, которое пронизывает тебя сейчас? Ты была совсем другой, похожа на дикого зверька, который не осознавал, кто он, на что способен и даже как выглядит. И пряталась в норку от каждого. Со временем в тебе появились новые черты, качества, ты не была такой сильной, пережив несколько предательств. А теперь? Посмотри на себя: если утереть мокрый нос, то ты прямо-таки львица… С чувством вкуса, обаянием, чувством собственного достоинства. И именно такая – одухотворенная и несокрушимая, гордая и неподкупная – ты взяла его крепость. Просто наступил тот момент, когда вам было суждено встретиться. Ничем другим я не могу это объяснить.

«Если бы ты знал, что все это время делалось внутри у этой львицы»,– с горечью подумала София. Но постепенно осмысляя слова брата, она распрямила плечи и заморгала, чтобы осушить глаза. Его размышление имело право на реальность. И, оценивая себя прошлую и себя настоящую, она ощутила прилив уверенности и бодрости, понимая, что она – сегодняшняя гораздо сильнее и мудрее себя вчерашней.

– Вы даже в чем-то похожи,– выдержав паузу, заметил Кроу.

– В чем же?!– удивилась София.

– Ты – профессионал, целеустремленная и заинтересованная в деле, в вас обоих есть чувство авантюризма и романтики, вы оба красивые люди, оба полиглоты…

София неожиданно напряглась и сразу спросила:

– И какими языками владеет он?

– В общем-то, он владеет всеми языками, что и ты, плюс латинский и немецкий. А что, ты не знала?

– И итальянским?!– с ужасом выдохнула она.

Брэд удивленно сморщил лоб:

– Да, у него же в роду были итальянцы.

«Рыжий дьявол!– со стыдом подумала София и прикрыла рот ладонью.– Он все понял, когда я почти призналась ему в любви на итальянском. И теперь прикидываюсь холодной стервой? Как теперь ему в глаза смотреть?! Какая же я дура!»

– Фисо, ты как?

Она подняла растерянные глаза на брата и тяжело задышала.

– Извини, мне надо выйти на свежий воздух… По-моему, я много выпила…

София подхватила подол платья и выбежала из зала. Брэд недоуменно повел плечами, с волнением оглянулся на Эла и, заложив руки за спину, пошел к Элен.

На улице было прохладно и сыро от утреннего дождя. На небе высыпали звезды, ярко светила полная луна. Казалось, что вокруг слишком много фонарей, хотя хватило бы одной луны. София остыла от эмоций и уже просто перебирала в памяти все свои встречи, разговоры с Ахматовым. Она вспоминала слова Элен и отрицательно качала головой. Вспоминала слова брата и снова сомневалась в искренности судьбы. Но постепенно ее мысли об Алексе стали одолевать другие мысли, о том, что еще немного, и она покроется гусиной кожей от долгого пребывания на прохладном воздухе. София вздрогнула и решила вернуться в зал, но неожиданно столкнулась в двери с Алексом. Она сразу отступила и, скрестив руки на груди, прижалась спиной к стене.

– Брэд сказал, что ты пошла прогуляться. Я оставил тебя надолго одну… Прости… Я отключил мобильный.

София грустно улыбнулась, но прятала от него глаза.

– Может, вернемся в зал?– спросил Алекс, но, видя, что девушка колеблется, предложил иной вариант:– Или можем прогуляться по площади?

– Угу…– тихо проронила она.

– Тогда позволь мне накинуть тебе на плечи пиджак?– снимая смокинг, заботливо сказал Алекс.– Ты совсем замерзла.

– Нет,– солгала она, принимая его пиджак и радуясь теплу.

Он подал ей руку, когда они спускались с крыльца, и повел по площади между пышных клумб. Они шли молча. Она не вынимала руки из его горячих пальцев и по-прежнему боялась посмотреть на него, укоряя себя за глупость. Он любовался ее локонами и упивался ее кротостью. Они подошли к кованой скамье под магнолией, и девушка замедлила шаг.

– Присядем?– догадливо предложил он.

София кивнула. Они присели. Алекс взглянул на ее лицо и умиленно улыбнулся. Она была красива, как никогда. Она часто дышала, и ее пушистые длинные ресницы трепетно дрожали. Он все еще держал ее руку в своей. Глубоко вздохнув, он поднес ее ладонь ближе к себе и стал рассматривать линии на ней, нежно водя по ним пальцем. София не сопротивлялась, но напрягла руку.

– Мне приятно, что ты сегодня со мной. И так… спокойна, доброжелательна… Ты не представляешь, как это дорого для меня!

– Сама не знаю, что со мной,– улыбнулась София, шутливо намекая, что такое ее настроение – случайность.

Ахматов крепче сжал ее руку и взволнованно вздохнул. Она медленно стала вынимать руку из его пальцев, чувствуя, что начинает смущаться, и одновременно ощущая тонкое и нежное наслаждение оттого, что он осторожно сопротивлялся ее усилиям. Алекс попытался заглянуть в ее глаза, но она еще ниже опустила голову и слегка отвернулась в другую сторону.

– Чем я могу заслужить еще одну твою улыбку? Или взгляд?– заметив, что София упрямо прячет от него глаза, проговорил Алекс.

– Что толку?

– Я бы полмира отдал, чтобы ты доверяла мне…

– А что же со второй половиной?– усмехнулась она.

– А вторую половину,– откровенно начал Алекс,– за то, чтобы ты принадлежала мне одному всем сердцем…

Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди… Ведь оно уже принадлежало ему, но обливалось кровью, ранясь о прутья клетки, в которую его запирала хозяйка. Она нерешительно взглянула в глаза Алекса и замерла на мгновение. Он сидел рядом такой красивый, внимательный, чувственный, удивительно понимающий. В эту секунду София могла поклясться всем, чем угодно, что его слова были искренни и доброжелательны. Но стена все стояла между ними. Он был так близок и так далек одновременно. Конечно, она могла бы кинуться в его объятия и расчувствоваться на его плече, но что после – неловкость, смятение и тяжесть на сердце от неверия в возможность быть счастливой.

– Я очень хочу вам доверять!– бессильно проронила София.

– Разве я этому мешаю?!

– Я не знаю,– смешалась она.– Все так странно… и тяжело… Я ничего не могу объяснить… Легче, когда на сердце пусто и нет привязанности, переходящей в паранойю…

– Тогда я уже болен ею, а ты хочешь скрыть свою?!

– Я могу быть сильной!– возразила София, но не ему, а самой себе.

Алекс отвернулся, облокотился на скамью, тяжело вздохнул, будто ему мешал камень на груди, и глухо проговорил:

– А я уже ослаб…

София нервно сглотнула и решительно сказала:

– Давайте вернемся в зал? Все это ни к чему…

Ахматов вмиг переменился в лице и поднялся со скамьи.

– Конечно, пойдем – главное открытие впереди.

Софию поразило его самообладание. Или все это была игра?

Но только Алекс знал, что творилось в его душе и как больно сжималось сердце.

Они вернулись в галерею. Брэд заметил, что сестра вернулась еще более расстроенная, чем уходила, и у Эла в глазах было уже совсем другое выражение.

Впереди было открытие особой стены в галерее, на которой висели особенные картины Элен Ахматовой, не для аукциона и имеющие особую ценность, так как были нарисованы ею в особые моменты жизни. Это было непередаваемое ощущение, когда взгляд касался этих полотен. В них было столько экспрессии, глубины, загадки. И каждое из них откликалось в душе и задевало свою струнку.

Этот вечер был наполнен и пронзительной тоской, и ликованием, и мучительными сомнениями и отчаянным желанием любить, и радостным трепетом, смешанным с чувством стыда. София терялась в собственных ощущениях. Если раньше она была настроена избавиться от чувств к Алексу, то сейчас уже не была уверена, что хочет этого. А впереди предстоял разговор с Макстейном, и в следующем году она уже могла исчезнуть из жизни Ахматова… А он из ее… Об этом стало страшно думать, и София усилием воли заставила себя переключиться на общение с подругой и братом.

Неожиданно из сумочки зазвонил телефон. София взглянула на дисплей и, увидев имя Андерсона, беспокойно выпрямилась. Ее глаза тревожно скользнули по лицу Ахматова. И он уловил ее волнение. Она извинилась перед всеми и отошла к окну, где ее никто не мог подслушать.

– Тед? Что-то случилось?– откликнулась в трубку София.

– Добрый вечер, София, не хотел тебя беспокоить. Ты, наверное, отдыхаешь?– обычным приветливым голосом поздоровался Андерсон.

– Да, я на выставке…

– У меня к тебе просьба: меня в понедельник не будет, ты могла бы кое-что передать нашему отделу?

– Разумеется.

– Тогда мне нужно завезти кое-какие бумаги. Ты где сейчас находишься?

– Галерея Элен Ахматовой, знаешь?

– Конечно! Это сестричка Алекса?

– Да.

– Миленькая девушка…

– Она уже занята,– улыбнулась София.

– Ой, да ладно,– засмеялся Тед.– Окей, жди меня через пятнадцать минут на площади.

– Хорошо. До встречи.

София положила трубку, взглянула на часы и подозрительно прищурилась: «Скорее всего, это какое-то срочное сообщение, а не рабочие дела?» Она ничего не сказала Ахматову, когда тот вопросительно посмотрел на нее, и сделала вид, что это был личный звонок. А когда подошло время выйти к Андерсону, София улучила момент, попрощалась с братом и Элен, попросив их не говорить об ее уходе Алексу, по крайней мере, первые пять минут, и выбежала из зала.

Тед ожидал Софию перед галереей. София, словно беглянка, забралась на заднее сиденье и сказала:

– Поехали домой. А по пути все объяснишь?

Это был удачный способ избежать продолжения разговора с Ахматовым.

Когда машина выехала на дорогу, Тед включил радиоприемник и смело заговорил:

– Нам с тобой крупно повезло, София. Последняя твоя информация дала нам в руки такие козыри, что Хоуэллу не поздоровится.

– Что?! Так это все-таки этот тип?!

– Он – крыса. Не сегодня-завтра его возьмут.

– А Алекс об этом знает?

– Знает. Я сообщил ему буквально два часа назад.

– Ах, это он с тобой так долго разговаривал по телефону?– усмехнулась София.– А почему он мне не сообщил?

– Ну, это не должно тебя беспокоить. Главное, что ты сработала классно. Но дело в том, что я приехал по твою душу. Видишь ли, Хоуэлла возьмут тайно. Никто об этом знать не будет. А у нас вырисовывается другая проблема. Об этом я узнал через своих коллег из службы внутренней безопасности. От Фарлонга не укрылась информация, что с международных счетов ФАМО исчезли большие суммы, и он вызвал комиссию аналитиков из ООН для выяснения причин произошедшего. Вероятно, они просканируют сеть вдоль и поперек. Нам же нужно исключить все возможности обнаружения «Цербера» в системе. Эти специалисты – доки тебе под стать…

София припала грудью к спинке его сиденья, смотрела ему в затылок и сосредоточенно слушала, мысленно рисуя картину предстоящих действий.

–…В случае обнаружения чужеродной программы все вопросы будут обращены к тебе как к первому лицу, имеющему доступ к установке программного обеспечения и проводящему анализ уже имеющегося. Мы бы хотели сохранить «Цербер». Он бы нам еще пригодился, но мы не можем рисковать тобой: через тебя прошло слишком много секретной информации, если тебя возьмут, ты не сможешь выдержать их допросов.

– Какова вероятность этого?– с напряжением в голосе спросила девушка и вцепилась влажными пальцами в свои колени.

– Если сработаем в понедельник, – все обойдется. Так что нужно работать быстро, потому что я сам не знаю сроков прибытия комиссии. Это будет несколько человек, и их будет трудно уловить среди той массы, что ежедневно разгуливает по агентству. Но вся проблема в том, что ты можешь не успеть удалить программу на всех трех головных терминалах. Про личные серверы Фарлонга и Хоуэлла я не говорю. Их можно будет удалить в воскресенье. Группа чистильщиков справится. Кабинеты директора и Хоуэлла в агентстве мы с тобой тоже постараемся отработать, но с последним терминалом будет труднее всего. Вероятно, снова придется ползти по вентиляции… Это самый испытанный способ. Хотя у меня от одной мысли об этом мурашки по спине.

Андерсон нервно выдохнул и взглянул на девушку в зеркало заднего вида:

– Что скажешь?

София, на удивление, спокойно откинулась назад. На ее лице не было ни капли волнения.

– Ну уж нет,– возразила она,– это делается гораздо проще. Мне нужен какой-либо один из трех терминалов. И удаление программы произойдет на всех уровнях даже в личных серверах Фарлонга и Хоуэлла. В последний момент по завершении программы сделать такой фокус мне подсказал Майк, когда мы уже знали, на скольких терминалах придется ее инсталлировать. Так что я спокойно сделаю это из серверной.

– Это что – шутка?– замер Тед в надежде на такой простой выход из ситуации.

София недоуменно развела руками и сморщила лоб.

– Похоже, что я шучу?

– Ты – гений!– восхитился громко Тед и протянул руку между сиденьями, чтобы пожать руку коллеге.

– Вот и я о том же,– засмеялась она и крепко пожала его пальцы.– Только мне понадобится гораздо больше времени, чем 15 минут, где-то часа полтора, а то и два. «Цербер» будет цеплять все приложения, которые оставил за время пребывания в системе, на это уйдет много времени. Поможешь мне протянуть время в серверной?

– Если это будет происходить в понедельник, то меня не будет целый день. Тебе нужно обговорить это с Ахматовым.

– Хорошо, я обсужу это с Алексом.

– Может быть, тебя отвезти в наш бар, позже подъедет Ахматов?

– Нет! У меня впереди еще два дня. Успею… Я так устала, и ноги от шпилек отваливаются. Отвези меня домой, пожалуйста.

– Не проблема. Тогда я сам ему обо всем доложу, а завтра вы встретитесь?

Девушка грустно вздохнула и согласно кивнула.

***

Утром, едва София проснулась, раздался звонок телефона. Это был Ахматов, и он настаивал на скорой встрече. Узнав обо всем от Андерсона, он хотел как можно скорее обсудить с ней детали завершающего этапа операции. Об этом София догадалась по слегка тревожным ноткам в его голосе, хотя говорил он о погоде, о прекрасном солнечном утре, в которое обязательно следует прогуляться где-нибудь по пляжу или парку.

Но она попросила его отложить встречу до вечера, так как была полностью настроена на разговор с Макстейном. Сегодня для нее был решающий день, и София не хотела допустить сомнений, еще раз увидев глаза Алекса. Так ей будет легче сказать Макстейну «да». А после пути назад не будет, и все разрешится само собой. Она исчезнет, образ Ахматова постепенно сотрется из памяти, потеряет свое значение. И, возможно, она даже будет счастлива… Хотя сейчас София об этом не могла и подумать, потому что прекрасно знала, как много ей понадобится времени и сил, чтобы забыть Алекса. Может быть, это будет легче, потому что он не предавал ее… Она ему этого не позволила сделать. А может, она будет страдать оттого, что не позволила, не попробовала, не дала себе шанса на удачу. Может, горько пожалеет, что упустила мечту, и это станет самой страшной из потерь…

Но что София могла сделать со своей гордостью и страхом?! Они перекрывали кислород, смешивали кровь с ядом и отравляли ей жизнь. Могла ли она перебороть себя, отказаться от всего на один миг и ощутить полноту и глубину настоящей жизни? Это было бы очень нелегко, но вдруг что-то сказало ей: «Сделай это, пока ты дышишь, пока дышит он. Если не переступишь черту, – сгинет все, чем ты дышала, жизнь будет похожа на осколки горьких воспоминаний и отчаянной тоски по несбывшимся мечтам, ничто не будет в радость, пополам расколется сердце…»

***

Пляж. София закрыла глаза и подставила лицо уходящему за горизонт солнцу. Дул ветер, и песчинки песка царапали кожу. В груди была какая-то пустота, даже сердце билось как-то глухо, безжизненно. Это ощущение возникло сразу, как только она вышла из кабинета Билла Макстейна, дав ему свое согласие.

И теперь теплая вода омывала ее босые ноги, а казалось, что она тонет целиком. София долго бродила по пляжу неприкаянная, подавленная, опустошенная. Куда-то подевались все мысли. Полное безмолвие, мрачная тишина. Будто она уже уходила в небытие. Но ведь еще было время… Еще можно было все исправить. Дать себе волю. Дать волю сердцу. София понимала, что будет страдать по Алексу в любом случае, оттого что не была с ним, и оттого, что была. Так почему она не могла хотя бы раз ощутить себя женщиной? Особенной, любимой, счастливой? Ведь не было мужчины на целом свете достойнее его…

Темнело. София должна была позвонить Алексу и договориться о встрече, но ее руки не поднимались взять телефон. И только она вспомнила об этом, как из ее фуляра на ремне джинсов выпал мобильный. София наклонилась и долго смотрела на песок, затем подняла трубку и набрала номер Ахматова.

– София, куда ты пропала?– беспокойно спросил он сразу, как поднял трубку.

– У меня была масса дел. Извините…

– Ничего,– смягчился Алекс.– Может быть, я подъеду сейчас?

– Наверное, сегодня я уже ничего не смогу сообразить. У меня предложение: давайте завтра с утра?

– Хорошо… Ты в порядке? У тебя голос странный?– чувствуя странное настроение девушки, спросил Алекс.

– Все хорошо… Сейчас лягу спать, а завтра обещают солнечный день… Наверное, будет здорово…

Алекс помолчал, а потом со слабой надеждой на согласие предложил:

– София, а почему бы не устроить прогулку на яхте? Я знаю один маленький островок, там можно устроить пикник…

София выпрямилась и повернулась лицом к морю. На горизонте появилась первая звезда. Девушка зажмурилась и тихо ответила:

– Я буду ждать вас в десять.

– Отлично!– обрадовался Алекс.– В десять я буду у твоего дома.– Доброй ночи!

На прощание у Софии не хватило дыхания, потому что от волнения чуть не разорвало легкие. Она могла бы отказаться и встретиться с Алексом в баре или на пляже, где было меньше всего ушей, но она приняла его приглашение на пикник, твердо решив, чего хочет.

Не важно, что будет потом, какие люди встретятся, о чем пожалеет или будет мечтать, София знала: только одно мгновение она пронесет в памяти через всю жизнь, и только оно одно будет согревать ее душу в самый лютый холод. И она хотела навсегда запечатлеть в памяти его образ, один красивый, сказочный день!

***

Как и прогнозировал канал метеослужбы Хьюстона, начало дня было великолепным. София проснулась рано, как всегда просыпаются люди, страстно жаждущие чего-то, или еще с вечера, озабоченные идеей. Она сняла пижаму, раскрыла окно и улыбнулась порыву ветра, разбросавшего волосы по лицу, улыбнулась первым лучам солнца и на носочках подошла к высокому зеркалу, единственному, что осталось от ее прежней мебели. Потягиваясь, она с улыбкой окинула свое стройное тело. По радио зазвучала трогательная мелодия из «Титаника» Селин Дион, и София почувствовала, как по ее коже побежали мурашки от волнительного ожидания встречи с Алексом. Она обняла себя за плечи и мечтательно зажмурилась. Все ее сомнения и тревоги были заперты на один волшебный день.

К десяти утра девушка собрала в соломенную сумку все необходимое для морской прогулки и, зарядившись романтическим настроением под песни Уитни Хьюстон вышла из квартиры к условленному времени.

Где-то внутри горячо пульсировало волнение, но София была окрылена мечтой и игнорировала все будоражащее и смутное. А когда увидела Ахматова в белой льняной рубашке, расстегнутой до середины груди, обнажающей смуглую кожу и упругие мышцы, в соломенного цвета брюках, словно ангела, упавшего с небес, радостно улыбающегося ей, на ее щеках заиграла легкая краска, и тело ответило сладкой дрожью. Она готова была прильнуть к нему всем телом и долго не отпускать. Но улыбнулась своему порыву, глупому и нетерпеливому, и с удовольствием приняла его руку, чтобы сесть в автомобиль.

Верх машины был откинут. Они мчались со скоростью ветра, и теплый воздух взъерошивал волосы на их головах. Они оглядывались друг на друга и молча улыбались своим прическам. Ахматов щурил глаза, но не надевал темные очки, чтобы видеть лицо Софии в естественных красках и угадывать ее загадочное настроение сегодня. Она еще никогда не представала перед ним такой безмятежной, мягкой, дружелюбной, полной гармонии и какой-то мечтательности. Она же была, словно птица, отпущенная на вольный миг, полна решимости облететь весь мир и успеть унести с собой все самые яркие впечатления, но еще оглушена восторгом первых мгновений свободы и немного стыдлива.

Оказавшись на белой палубе яхты, София восторженно пожала плечами и с открытой улыбкой раскинула руки в стороны, чтобы ловить солнце и свободный ветер. Алекс завороженно наблюдал за девушкой, откровенно не понимая, что с ней случилось, но это было приятное ощущение.

Яхта медленно поплыла от причала, разрезая волны навстречу далекому, предвещающему таинственно-чарующий день горизонту. В воздухе кружилась радость и непонятная тревога, и с плавным перекатом по волнам у Софии кружилась голова от обилия и густоты чувств, прорвавшихся сквозь плотную стену страха. Сегодня все было в первый раз и ново: и открытая улыбка Ахматова, полная нежности и ожидания, и его томные красивые глаза, и его дорогой сердцу голос, и вода непередаваемого цвета вокруг, и небо над головой… Сегодня все было создано только для нее.

Алекс разложил привезенные вещи в кают-компании, сменил элегантные белые одежды на короткие шорты и открытую футболку без рукавов, включил негромкую музыку и направил яхту по курсу на маленький пляж острова Гот.

Пока Ахматов настраивал автопилот, София устроилась на мягких сиденьях на носу яхты и, закрыв глаза, с наслаждением подставила лицо солнцу и теплому ветру.

– У тебя сегодня особенное настроение!– спустившись с капитанского мостика, не скрывая радости, заметил Алекс.

– Я радуюсь нашей совместной победе,– слукавила София, до поры не собираясь раскрывать ему истинную причину своего настроения.– Здорово ощущать, что ты причастна к тому, к чему многие даже и мыслью прикоснуться не могут!

Алекс присел на некотором расстоянии от девушки, больше стараясь удержать контроль над собой, боясь смутить и сковать ее, положил локти на перила борта и, склонив голову в направлении залива, задумчиво продолжил:

– Сегодня ночью взяли Хоуэлла. Парни ведут активную работу. Надеюсь, он не самоубийца и выдаст нужную информацию.

– Мерзкий омар!– злорадно улыбаясь, произнесла София и не сдержала веселого смеха, вспомнив маскарадный костюм Кевина.

Ахматов рассмеялся вслед за девушкой, увлеченно заглядывая ей в лицо.

– Что там у нас завтра? Убийство трехглавой собаки?

– Я так долго над ней работала! Даже жалко ее удалять,– призналась она.– И что потом делать… Я так привыкла к ежедневным вылазкам в закрытую сеть, что буду скучать…

– Можно полюбопытствовать: когда мы последний раз собирались в баре, о чем с тобой говорил Билл? После разговора с ним ты вышла сама не своя.

София усилием воли сдержала глубокий вздох, помедлив, повернулась к нему и с искренне ответила:

– Маленькая личная беседа… Ничего особенного…

И по глазам Ахматова София поняла, что он поверил ей, несмотря на то что скрывалось за этой правдивой ложью.

– Итак,– выпрямился Алекс, поднял ноги на сиденье и сел в позу лотоса,– завтра ты извлечешь «Цербер» из сети. Тед сообщил мне, что тебе понадобится около двух часов?

София сомкнула пальцы рук в замок, положила их на колени и задумчиво сказала:

– Два часа – это минимум. Вчера я размышляла об этом и поняла, что не знаю, сколько приложений зацепила собой программа. Поэтому трудно сказать, сколько точно времени понадобится. Теоретически – не более двух часов, но я могла что-то не учесть.

– Завтра у руководителей отделов расширенное совещание. Оно будет проходить как раз в обеденное время. Никого не будет в здании, но тебя и некому будет прикрыть. Не вовремя Фарлонг отправил Теда в Бостон. Завтра утром, перед отлетом Тед оставит на своем рабочем столе сообщение для тебя. Оно зашифровано, помнишь шифр?

София кивнула.

– Это будут коды доступа в сеть на понедельник, не забудь забрать сообщение сразу с утра.

– Может, я с самого утра засяду в серверной, пока у всех планерки?– предложила София.

– Нет… Мне нужно быть поблизости, а у меня тоже планерка, на которую придет Фарлонг…

– Так когда же?– нетерпеливо спросила она.

– Надо проработать все варианты… Погоди, я принесу бумагу…

Он поднялся и быстро ушел в кают-компанию.

– И захватите выпить чего-нибудь прохладительного,– крикнула ему вслед София.

– Есть кола… содовая и, кажется, это апельсиновый сок,– раздалось из каюты.

– Несите все – день длинный,– засмеялась она.

И еще около часа они сидели на палубе и обсуждали возможные варианты безопасного нахождения в серверной. Они шутили и смеялись, когда в голову не приходил толковый ответ и придумывали нечто нелепое. Наконец, договорившись и остановившись на самом оптимальном варианте, они расслабленно откинулись на перила борта и слушали радио – бесконечно прекрасное латиноамериканское танго.

– Посмотри направо,– взглянув по сторонам, предложил Алекс.– Через несколько минут мы прибудем к месту высадки…

София оглянулась и увидела маленький островок, отделенный от более крупных островов широким проливом. Он был размером всего с ее квартал, но удивлял густой растительностью и широкой полосой песочного берега.

– Какой маленький!

– Для нас с тобой как раз,– улыбнулся Алекс.– Если ты не против, то на остров мы отправимся под водой?

– Я только за!– обрадовалась София, вспоминая свои первые впечатления под водой.– Пойду переоденусь!

Она живо поднялась и радостно спустилась вниз в спальную каюту, где разложила свои вещи. Не оглядываясь по сторонам, особенно туда, где стояла большая кровать, она закрепила волосы на затылке, надела короткие шорты и майку, а сверху натянула эластичный комбинезон. И только перед тем, как выйти, оглянулась через плечо и судорожно вздохнула. Она была уверена, что вернется в эту комнату не одна.

Ахматов уже ожидал ее на палубе, проверяя крепления на аквалангах и работу кислородных клапанов.

– Там глубоко?– босая шлепая по палубе, спросила София и перегнулась через перила борта.

– Гораздо мельче, чем в предыдущий раз,– успокоил Алекс, не преминув полюбоваться ее фигуркой в комбинезоне.

– Пообещайте, что не напугаете меня какой-нибудь акулой или змеей?– строго попросила София, смешно морща свой маленький носик.

– Может быть, под хорошее настроение ты перейдешь, наконец, ко мне на «ты»?– улыбнулся Алекс, подавая ей маску.

София внимательно посмотрела в его глаза, медленно протянула руку, взяла маску и, решительно вздохнув, ответила:

– Пожалуй, сегодня я готова это сделать!

– Тогда вперед!– довольно воскликнул Ахматов.

Он сложил все необходимое для пикника на острове в водонепроницаемую сумку, помог Софии надеть акваланг, ласты, снарядился сам и спустил на воду сумку.

Когда он оказался в воде, София уже без боязни спрыгнула к нему с высоты мостика. Он поймал ее уже под водой и, крепко сжав ее пальцы в своей руке, указал направление, в котором они поплывут.

Подводный мир был еще прекраснее, чем в прошлый раз. Особенно потому, что рядом был Алекс, и, здесь, в водном вакууме, они были вдвоем на всем белом свете и не существовало каких-либо границ и стен.

Островок оказался доброжелательным, уютным для пикника. Невысокие деревца неподалеку от берега создавали заботливую тень. София сразу сняла с себя акваланг и ласты, спрятала их в кустах от солнечных лучей и осмотрелась вокруг. Солнце начинало печь кожу, и она поспешила спрятаться по зеленый занавес. Алекс вытянул на берег сумку с продуктами и присоединился к девушке, а она без стеснения стянула с себя мокрый комбинезон и осталась в сухой майке и шортах.

– Какая ты предусмотрительная!– похвалил Алекс, стягивая с себя лосины и оставаясь лишь в шортах-плавках.

София робко опустила глаза, чувствуя, что слишком откровенно любуется мужчиной, и стала распечатывать сумку. Ахматов присел рядом и помог вынуть покрывало и надувные коврики. Они дружно расстелили покрывало для импровизированного стола и расположились друг напротив друга.

Помогая делать сэндвичи, Алекс не переставал любоваться девушкой, испытывая все большее волнение и сдерживая нескромные мысли. Но к его приятному удивлению, она не отвергала ни один его трепетный, ласковый взгляд, была терпелива, отвечала ему тепло и смущенно, часто одаривая лучистой улыбкой. София, напротив, ждала от него решительных действий, потому что сама робела сделать первый шаг.

– Мне интересно, как мисс Фурия, отреагировала на арест Хоуэлла?– спросила София, когда молчание стало слишком неловким.

Алекс усмехнулся придуманному прозвищу для Жанны и ответил:

– Не думаю, чтобы очень расстроилась. Эта женщина, как льдина, которая беспощадно раскалывает все на своем пути, и Кевин – только очередная жертва.

– А ты хорошо ее знаешь?

– Не уверен,– задумчиво ответил Алекс, вспоминая Мэри и теперешнюю Жанну и все ее происки.

– То, что она говорила о тебе, – это правда?– с осторожностью поинтересовалась София.

– Тем утром в моем доме?

– Ну… и многие другие разы, когда ты не слышал,– усмехнулась она.

– Советую тебе и впредь не обращать на нее никакого внимания. Она сложный и непредсказуемый человек.

– Почему она так поступает? Откуда в ней столько желчи?

Ахматов задумчиво поводил глазами и открыто признался:

– Я не имею права осуждать ее… Но только потому, что она все чаще между нами становится, открою тебе ее историю. Я знаком с ней с юности. Кстати, ее знает и Брэд. Мы были друзьями…

У Софии вырвался возглас удивления, но она махнула рукой ему, чтобы он продолжал.

– В ее детстве и юности было много жестокости. Ее изнасиловал отчим, а затем она подверглась нападению нескольких мужчин… Я нашел ее на улице… Потом моя семья устроила ее жить у моей тетки. Мы начали часто встречаться… Я и Мэри, так ее звали тогда, любили друг друга… Но это было сто лет назад, и от тех чувств не осталось даже пепла… Однако только у меня. Когда уже Жанна вернулась в США, она возомнила, что сможет вернуть все, что перечеркнула когда-то давно… И это стало причиной нашего разлада…

– Ух ты!– выдохнула София, не ожидав услышать такую историю.

Алекс поспешил заверить в своем искренно-равнодушном отношении к Фурье и продолжил:

– Пусть мои откровения не изменят твоего настроения. Я не хочу ничего от тебя скрывать… Я действительно любил ее, но ведь так бывает, что любовь заканчивается, а тем более юношеская, когда ты еще сам не знаешь, кто ты такой, на что способен и что ждет тебя в жизни…

Девушка слушала его голос и напряженно, слой за слоем намазывала на булку арахисовое масло, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Но от глаз Алекса не укрылось ее волнение, он дотянулся до ее руки и нежно коснулся пальцев.

– Это было больше пятнадцати лет назад…

– Не нужно оправдываться… Я знаю, что такое любовь в юности… И как она заканчивается…– грустно вспомнила София и спрятала глаза под шляпку.

– Можно, я съем этот кусок?– улыбнулся Алекс, чтобы разрядить напряжение, кивая на густо намазанную булку в руке Софии.

Девушка недоуменно посмотрела на кусочек булки и не сдержала улыбки.

– Обожаю твою улыбку!– засмеялся Алекс и неожиданно быстро дотянулся до ее руки губами и горячо поцеловал.

София совсем смутилась от своей неловкости, от прилива трепетных чувств и не нашла ничего лучше, как весело рассмеяться над собой.

– Пойдем поплаваем?– предложил Алекс и ловко поднялся на одной ноге.

– Здесь нет акул?– поднимаясь за ним, несмело спросила София.

– Я буду рядом…

Он подал ей руку, и они вместе побежали к воде. Алекс сразу нырнул, а София быстро сбросила с себя майку, под ней было бикини того же цвета, что и шорты. Попробовав воду босыми пальцами, она медленно вошла по пояс. В нескольких метрах от нее высунулась голова Алекса. В его мокрых волосах сверкали лучики солнца и ослепляли Софию. Она жмурилась и улыбалась. Ахматов первый шутливо плеснул в нее водой, и это возмутило ее. Она тут же с пронзительным визгом заплескала по воде руками, не давая ему возможности открыть глаза. Тогда он ушел под воду и подплыл к ней снизу. Ощутив его руки на лодыжках, София засмеялась, оттолкнулась и поплыла от него. Но Алекс последовал за ней. Они стали резвиться, как дети, плескаясь, хватая за ноги под водой, кружась, пугая, подшучивая, громко смеясь и замирая друг на друге откровенными взглядами.

Сердце Алекса выпрыгивало из груди от приятной усталости и возбуждения. Когда он нечаянно касался рукой ее кожи, по телу пробегала дрожь, и томительное напряжение собиралось внизу живота. Она была так близко, он мог позволить себе заключить ее в объятия и, наконец, сломить ее давнее сопротивление страстным поцелуем, но что-то держало его в узде. Он помнил предупреждение Сибил о невинности девушки и не решался без позволения нарушить непорочную одухотворенность, которой восторгался и перед которой робел. София была открытием его души, и он боялся разрушить то хрупкое доверие, которое она начала проявлять к нему.

Когда солнце начало опускаться, Алекс развел небольшой костер, чтобы испечь зефир. А София гуляла по берегу и тоскливо рассматривала качающуюся на волнах яхту. Еще несколько часов, и она вернется на ней в тот мир, где ее ожидали страхи, мучения и отчаяние. Но она встряхивала головой и прогоняла прочь все мысли, стараясь оставить только все самое радостное, чтобы решиться на то, ради чего она согласилась на эту прогулку наедине.

Алекс окликнул Софию, когда зефир был готов. Она приблизилась к нему и взяла из его рук палочку с дымящейся сладостью.

– Ты мастер на все руки!– похвалила она его.– Я тут ходила и думала: а то, что ты увез меня на яхте на этот необитаемый островок, – это не рискованно?

– Ты мыслишь как настоящий агент. Да, верно: перед операцией нельзя так рисковать… Но я очень хотел остаться с тобой где-нибудь, где нет чужих глаз и ушей… Я обещаю, что верну тебя в целости и сохранности и буду очень осторожен…

– А я никуда не спешу,– еле слышно проговорила София, не опуская глаз.

Алекс на секунду замер, пока сердце не стукнулось о грудную клетку, требуя кислорода.

– Сегодня необыкновенно удачный день!– вдохновенно ответил он и не сдержал порыва и смахнул со щеки девушки песок.

Она взволнованно опустила голову и неосторожным движением руки задела горячий зефир. Мгновенно отдернув руку и уронив зефир в песок, София сморщилась от пронзительной боли в пальце, и на глаза сами собой навернулись слезы.

– София!– почти физически ощутив ее боль, воскликнул Алекс и, взяв девушку за руку, подул на палец.– Что же ты так неосторожно?

Она невольно всхлипнула и от обиды, и от боли. Капельки слез упали с ресниц на щеки. Алекс трепетно коснулся губами красного пятнышка на ее пальце и от наслаждения таким простым движением закрыл глаза. София стыдливо смахнула влагу со щек и заморгала, наблюдая за лицом мужчины, ощущая, как от его горячих губ в ее тело вливается сладкое томление, внутри все дрожит. Непроизвольно ее губы разомкнулись, дыхание стало поверхностным, и она замерла от такой пьянящей близости, боясь нарушить магию мгновения.

– Не плачь,– трогательно прошептал Алекс, открыв глаза и увидев близко-близко ее мокрые ресницы.

– Я не плачу,– прошептала она, не понимая, что с ее голосом,– они сами льются…

– Только не убегай… Я хочу кое-что сказать…

– Да?..

Оба продолжали говорить шепотом, шум волн и ветер, играющий ветвями близстоящих деревьев, заглушали их, но они понимали друг друга и без слов.

– Я не представляю себя без твоих глаз, улыбки, запаха волос, твоего голоса… Ты сама не знаешь, какую имеешь власть надо мной. Я сдаюсь тебе… Скажи, что ты хочешь от меня? Проси все что угодно, только не будь так жестока…

– Ты же не джин, чтобы просить тебя о чем угодно,– ответила София, глядя ему в лицо, но не в глаза.

– Я готов стать им…– выдохнул он.

– Это совсем не обязательно…

– Почему ты боишься смотреть в глаза?– склонив голову ниже, спросил он.

– Ты сам знаешь ответ… Я боюсь тебя…

– Боишься?! Что же я такого сделал тебе?

– Ты – ничего. Другие постарались… А я не смогла забыть… И сама от этого не в восторге…

Ахматов некоторое время молча наблюдал, как София свободной рукой треплет край своей майки и, наконец, горячо произнес:

– Я безумно боюсь тебя потерять!

У Софии задрожала каждая жилка. Она закрыла глаза, сжала губы, боясь сказать лишнее. Но ей ничего не нужно было говорить: дыхание, дрожание губ, румянец, маленькая дрожащая жилка на шее… Он прижал ее ладонь к своей обнаженной груди, склонился и ласково, тоскливо потерся лбом о ее лоб.

– Ты не представляешь, как дорога мне…– вожделенно прошептал Алекс.

София боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не испортить волнующий момент и не отшатнуться от бури в груди. Алекс стоял так близко, она чувствовала его теплое дыхание на своих губах. Еще бы несколько сантиметров, и он коснулся бы ее губ. И если бы Алекс проявил настойчивость, она не раздумывая приникла бы к его губам и страстно обняла бы его. Но он медлил.

Она слегка отклонилась и открыла глаза. Взгляд упал прямо на его губы, но София стояла как вкопанная, не смея выдать и намека на свое желание. А он впервые в жизни не осмеливался нарушить невинность мгновения.

– Давай вернемся на яхту?– еле слышно проговорила она, отстраняясь.

Губы Ахматова дрогнули от не исполненного желания, и он молча кивнул.

София сразу же отвернулась, глубоко вдохнула, словно давно не дышала, и быстро начала собирать остатки продуктов и посуду в сумку. Алекс, чтобы разрядить напряжение в мышцах от возбуждения и разыгравшихся чувств, ушел подготавливать акваланги к возвращению на яхту.

Собираясь, они бросали друга на друга пылкие взгляды, когда кто-то один отворачивался к своему делу. Она тяжело дышала в предчувствии скорого осуществления тайного замысла и мучилась, оттого что не могла представить, как сделает это. Он был взволнован и расстроен, думая, что она снова закрылась, и старался не показать своих чувств.

Возвращение на яхту было таким же безмолвным, как и глубина. Оба скрывали глаза, глядя только перед собой. Оглушающая подводная тишина позволила Софии привести чувства в порядок и остыть от сомнений и поспешных выводов. Она твердо была уверена, что этот еще не закончившийся день – ее последний шанс для свершения тайных желаний. И с каждой секундой приближения к яхте ее уверенность возрастала.

Алекс всплыл первым и помог девушке снять акваланг, чтобы можно было свободно подняться на палубу. Неуклюжими шагами в ластах она поднялась по скользким перекладинам и вскарабкалась на нижний мостик. Мышцы непривычно ныли от усиленных движений под водой. София присела на палубу и устало начала стягивать с ног ласты. Алекс проявил привычную, но всегда трогательную заботу и помог ей разобраться с тугими застежками. Его руки так бережно касались ее щиколоток, это с новой силой воспламенило в ней желание прильнуть к нему. Но София, сама не зная, почему, останавливала себя и корила, что снова упускает момент. Когда она освободилась от всего снаряжения, покачиваясь, встала на ноги и вздохнула.

– Было здорово! Наверное, завтра я не надену шпильки…

Алекс беззвучно засмеялся, опустился на палубу и замер, любуясь девушкой. На лице Софии тоже скользнула мягкая улыбка, и она продолжила:

– Может, сделать освежающий коктейль?

– Киви, гуарана, банан и лимон?

– Смеешься?

– Нет. Мне понравилось,– серьезно признался Алекс.

– Ну ладно,– с улыбкой согласилась София и свернула к кухне.

– А я пока приму душ,– проговорил себе под нос Алекс и поднялся на ноги.

София сделала коктейли и подняла их в кают-компанию. Здесь звучала классическая музыка и пахло розами. «Какой у него тонкий вкус! Он всегда меня поражал… И я всегда буду помнить его… Матерь божья, почему же я такая глупая и трусливая? Столько людей терпят предательства и снова бросаются в новые отношения с головой, а я боюсь сделать даже первый шаг… Сейчас он войдет… такой красивый, благородный, страстный, а я буду робеть… Черт тебя дери, Фисо! Это только один раз – волшебный, сказочный, магический шанс, который исчезнет вместе с восходом солнца. Я люблю его до безумия, до боли в груди, до бессилия в руках и ногах, каждой клеточкой себя… всей душой и сердцем…»

Звук шагов за спиной оборвал ее мысли, и она растерянно оглянулась.

– Там еще осталась теплая вода?– поинтересовалась девушка, чтобы заполнить образовавшуюся паузу.

– Я очень экономил. Можешь плескаться, пока не кончится,– ответил Ахматов, беря стакан с коктейлем и присаживаясь на диван.

– Я захватила с собой диск, если можно, включи?– протянула она музыкальный диск с альбомом Уитни Хьюстон и добавила.– А там… это будет слышно?

– Если будешь плескаться сильно, то не очень,– шутливо проговорил он.– Но у меня везде стоят мощные динамики.

– Здорово!

София скрестила руки на груди, как-то загадочно посмотрела на мужчину, растерянно улыбнулась и спустилась в спальную каюту. Ему оставалось только проводить ее хрупкую фигурку тоскливо-жаждущим взглядом.

На широкой кровати лежало большое белое полотенце с голубым отливом с вышитыми серебряной ниткой инициалами «А. А». София трепетно коснулась пальцами букв, и на ее губах дрогнула грустная улыбка. Рядом с полотенцем лежали новые махровые тапочки с теми же инициалами на носках.

Она оглянулась на кровать. Подняв край покрывала, увидела темно-синее постельное белье из шелка. София ссутулилась, погладила вдруг озябшие плечи и огляделась вокруг. Зазвучал трогательный сильный голос Хьюстон, и на глазах девушки проявились слезы. Сердце забилось в предвкушении чего-то неизведанного, опасно-прекрасного. По телу поплыла теплая волна томного ожидания. Наконец, подтолкнув себя мыслью, она взяла полотенце, тапочки и вошла в душевую.

Теплая вода лилась на лицо, а София лихорадочно соображала, как ей пригласить Алекса в каюту, сделав это естественно и непринужденно, не сгорев от стыда. Она намылила тело, смыла и снова намылила, мыслями находясь за пределами душевой. Но скоро вода закончилась. София с дрожью в ногах и во всем теле замоталась в полотенце и на миг замерла перед выходом. На какую-то секунду ее пронзило ледяным страхом. Но уже в следующую минуту девушка распахнула дверцу душевой и ступила на ковер перед кроватью.

«Нужно было немного выпить,– подумала она, разглядывая каюту. Подняв голову и посмотрев на потолок, она обратилась, словно сквозь него: «Ну, пожалуйста, спустись ко мне!..»

Простояв так с минуту, София обмерила каюту нервными шагами и остановилась у подножия кровати. Она живо представила, как они вдвоем в страстных объятиях лежат на этих шелковых простынях, и от силы чувств и волнения у нее закружилась голова. Она столько раз представляла себя с мужчиной, но ни один фильм или книга не могли дать ей реального представления и уверенности, как все произойдет.

София зажмурилась и отступила на шаг, затем оглянулась на дверь каюты и дотронулась до нее рукой. Дверь легко поддалась и приоткрылась.

Время шло. В окно София увидела приближающийся закат, но в голову ей так ничего разумного и не пришло, чтобы найти непринужденный повод пригласить Ахматова. Тогда она снова подошла к кровати и опустилась на край, решив, что не выйдет из каюты, пока Алекс, встревоженный ее долгим отсутствием, не придет за ней сам.

Прошло еще несколько минут, когда София услышала шаги. Она вскочила с постели, посмотрела на себя в полотенце, смутилась и снова присела на край, чтобы чувствовать опору под собой.

Дверь легонько скрипнула. В каюту заглянул Ахматов и, увидев девушку в полотенце, кашлянул и отстранился за дверь.

– Прости, тебя долго не было. Я подумал, что-то случилось,– прозвучал его мягкий голос из-за двери.

– Ты прав,– сказала София, боясь его отпустить.– Войди, пожалуйста.

Алекс вошел, остановился у порога и, окинув девушку сдержанным взглядом, отвернулся к окну, чтобы не смутить ее. София напряженно сглотнула, ощущая прилив жара к щекам, но набралась смелости и проговорила:

– Мне сейчас жутко неловко…

«Даже стыдно, рыжий дьявол!..»

–…Но я должна тебе кое-что сказать…

Алекс не смог долго сдерживать желание смотреть на любимую женщину и обратил взгляд к ней.

– Я внимательно слушаю тебя, София,– произнес он, ощущая, как от волнения становится тяжело дышать.

– Я хочу… попросить тебя оказать мне услугу… Нет, что я говорю…– смутилась она.– Не услугу… Это даже не помощь, но…

София говорила медленно, тщательно подбирая слова, чтобы все сказанное было правильно понято, но это было невероятно трудно: заплетался язык, на ходу терялись мысли. Она не понимала, зачем говорит все это, когда могла просто встать, подойти и поцеловать его… Но не могла заставить себя подняться.

– Я готов сделать все, о чем попросишь,– искренно ободряющим тоном проговорил Алекс, заметив, как она нервничает.

София продолжила более уверенно:

– Я прошу понять меня правильно… Я… решилась на очень важный и невероятно трудный для меня шаг…

– София…

Алекс сделал шаг в ее сторону и хотел было протянуть руку, чтобы ослабить ее напряжение. Но София резко вскинула подбородок и настойчиво быстро проговорила:

– Нет, пожалуйста, выслушай меня, не перебивай… Для меня важно, чтобы ты понял правильно…

Ахматов замер. Но мысли ее все равно путались:

– Я, безусловно, глупая. Но я скажу… Я знаю, что в моей жизни никогда не будет… уже наверняка не будет такого мужчины, как ты. Пусть это игра… шпионские страсти – они вскружили нам голову, и на самом деле мы оба не чувствуем то, что чувствуем… То есть, когда работаем вместе, когда наедине, ты говоришь мне такие трогательные слова, смотришь таким взглядом – э-это не реально… И не важно, что мне хотелось бы, чтобы это была правда…

– София,– окликнул Алекс, где-то глубоко внутри чувствуя, о чем она хочет сказать.

– Нет, нет…– категорично перебила девушка и остановила Алекса вытянутой вперед ладонью. Она зажмурилась, глубоко вдохнула и, борясь с волнением и стыдом, прошептала:– У меня никого не было… Я хочу, чтобы ты был первым мужчиной в моей жизни… Без слов, без укоров… Я ведь нравлюсь тебе?..

Алекс оторопел от неожиданного заявления и даже слегка смутился. Но не этого ли он желал больше всего на свете?!

София выдохнула от облегчения, что смогла, осмелилась все это сказать и с мольбой во взгляде посмотрела ему в глаза.

Алекс медленно обвел взглядом ее босые ноги, голени, бедра, поднялся к плечам и шее и остановился на ее глазах. Он был смятен и счастлив одновременно. Смятен тем, что она по-прежнему не верила в его чувства к ней, и счастлив оттого, что она желала его.

– Ты так долго держала меня на расстоянии… Ты уверена, что хочешь этого сейчас?– скрывая волнение, тихо проговорил он.

– Ты спрашиваешь?! О-о… Если только ты вовсе не помышлял обо этом… Тогда мне жутко неловко, я выставила себя полной дурой,– покраснела девушка, и ее плечи задрожали от невыразимого стыда.

– Бог мой, что ты такое говоришь?!– дрогнул его голос и в один шаг Алекс преодолел расстояние между ними. Он присел на одно колено перед девушкой и протянул к ней руки.

В волнении София отпрянула от него и крепко ухватилась за край полотенца на груди, которое начало медленно спадать вниз. Ее грудь вздымалась от глубокого дыхания. А он не сводил с нее восхищенного взгляда. Ее глаза замерли на его лице, губы приоткрылись, только брови дрожали в ожидании неизвестного.

Руки Алекса мягко, но уверенно коснулись ее колен, и София вздрогнула, но уже не метнулась в сторону.

– Я никогда не играл с тобой!– выдохнул он, устремляя страстный взгляд на ее влажные губы.

Девушка заморгала и медленно выпустила из пальцев полотенце. Оно чуть сползло вниз, но не оголило грудь. София осторожно оттолкнулась руками от края матраса и оказалась на середине постели. Алекс не отводил от нее влюбленных глаз и приподнялся, чтобы коснуться коленом кровати. Он тоже тяжело дышал, и на его лбу появилась испарина. Он не был груб и резок, а медленно придвинулся к Софии, сгорая от желания обнять ее.

– Я…– начала София, чувствуя, что задыхается от переполняющих эмоций, распирающих грудь.

– Сейчас лучше ничего не говорить,– выдохнул он и оказался так близко к ней, что почувствовал жар от ее кожи.

Она была готова принять его, и это сводило с ума. Еще никогда он не испытывал такого всепоглощающего желания овладеть женщиной. Сейчас она казалась ему первой в его жизни, и он боялся оказаться неуклюжим и грубым. Но все это было от большой растерянности из-за кипящей страсти. Она опьяняла только при одном взгляде на нее, и Алекс не представлял себе, что будет с ним, когда он коснется ее самых тайных мест. Все его жилки задрожали от возбуждения и мысли, что долгожданная женщина сейчас перед ним и так доступна, как никогда.

Ахматов опустился рядом с девушкой в нескольких сантиметрах от ее лица. От нестерпимой жажды и легкого головокружения он напряженно сглотнул и нежно коснулся рукой ее плеча. София задрожала и закрыла глаза, чувствуя, что ее поглощает желание его ласк. Она подалась вперед и щекой задела его подбородок. Неожиданно, но приятно он обхватил ее сильными горячими руками и притянул к себе. Она потеряла последние сомнения и подчинилась его власти.

Когда пальцы Алекса оказались на ее затылке и мягко погладили, София отклонила голову назад и раскрыла губы навстречу его губам. Он медлил, любуясь каждой черточкой ее лица, и прошептал:

– Не бойся меня…

Из ее губ вырвалось разгоряченное дыхание и легкий стон. И в этот миг, когда она приоткрыла глаза, чтобы увидеть его, он накрыл ее теплые губы своими. И София замерла, чувствуя, как наполняется неистовым восторгом и пронизывающим желанием большего.

Его горячие требовательные, истосковавшиеся губы сразили Софию. Глубокий трепетный поцелуй подействовал на нее, как наркотик. Ее тело обмякло, руки обессилели. Головокружение, вызванное приятной слабостью, смутило и опьянило. Никогда прежде, даже в самых смелых фантазиях она не могла себе представить, что ее первый настоящий поцелуй будет таким захватывающим, мучительно-сладким, обезоруживающим. Хотелось раствориться в нем навсегда…

Она не могла и не хотела отрываться от его губ, отвечая на поцелуй сначала робко, а потом все смелее. Алекс целовал ее так страстно, жадно и вдруг нежно, как крылья бабочки, и снова пылко, знойно, покусывая и глубоко проникая языком. Сердце вырывалось из ее груди, и его сердцебиение не уступало.

Когда обжигающие губы Алекса спустились к шее, плечам, София отстранилась, смело обхватила его лицо ладонями и снова впилась в его губы, чтобы до конца насладиться этим головокружительным ощущением. Она пропустила свои тонкие пальцы сквозь длинные волосы на его висках, и боялась отпускать его губы. Ее руки заскользили по его затылку, сильной шее и оголенной спине, страстно прижимая его к своей груди.

Неопытная, но такая пленительная, неожиданно чувственная она взволновала Алекса до предела, и он легким движением положил ее на спину. София упала и потеряла его губы. Она испуганно открыла глаза, будто Алекс мог исчезнуть. Но он обхватил ее лицо ладонью и вожделенно рассмотрел каждую черточку: лоб, брови, глаза, губы, наслаждаясь переживанием близости к такой долгожданной любимой женщине.

– Я так долго этого желал…

– Не останавливайся…– прошептала она и снова потянулась к его губам.

И вновь их захватило страстное, жгучее желание друг друга. Алекс коснулся губами ее щеки и медленно заскользил к мочке уха. София впилась пальцами в его спину и обвила ногами его голени. Горячий влажный язык захватил ее мочку, и от этого ощущения она застонала и взволнованно задышала ему в плечо. Его другая рука оказалась на ее бедре и медленно ползла вверх, сминая полотенце. София прогнулась навстречу, вдруг Алекс отстранился и резко сорвал с нее полотенце. Она перестала дышать и зажмурилась, когда он неторопливым, нежным касанием ладони провел от шеи к низу живота. А затем его губы страстно впились в ее пульсирующую жилку на шее, оставляя за собой огненную дорожку. София еще больше напряглась, когда Алекс опустился к ее груди. Это было ни с чем не сравнимое чувство наслаждения от ласковых умелых рук и влажных горячих губ мужчины на своей коже. Его прикосновения были столь легки и точны, казалось, что Алекс лучше нее самой знал ее тело, каждый изгиб, чувствительную точку, все ее родинки.

Мир переворачивался с каждым его движением. София не заметила, как страстно сорвала с него майку и нетерпеливо гладила его литые мышцы спины и груди. Они были напряжены, так же, как и ее тело…

Пространство вокруг заполняла мелодия и пронзительный голос Уитни Хьюстон. А София затихала при каждом новом прикосновении Алекса. Он касался таких мест, к которым она никогда бы не допустила ни Криса, ни Кери, и никогда не представляла, что ей это понравится. Ни одна ее фантазия не охватывала всего того, что делал с ней он. Иногда она сосредоточенно замирала, почти не дышала, пытаясь уловить, что чувствует сам Алекс, но уплывала вслед за его ласками. А иногда сама направляла его руки туда, где тело жаждало его горячего внимания.

Алекс был нежен и одновременно смел и настойчив, он не делал того, чего она могла не понять, поэтому ни одно его касание не вызвало в Софии сопротивления. Для нее он был превосходным любовником, видно, и другие женщины чувствовали то же. И даже когда он проник в нее так глубоко, она почти не испытала боли, лишь ощутила, как растворяется в своих чувствах к нему, как жаждет остановить время, как любит его до одержимости…

Голова кружилась от обилия чувств и желания вечного единства двух тел. Всей кожей ощущая его тело, обвивая руками и ногами, София возносилась до небес, и не существовало ничего вокруг, кроме его губ, рук и ее полного, страстного до безумия блаженства. В пьянящем танце тел они были вне времени, вне пространства, в невесомости. Его шепот и ласковые слова придавали сил, когда казалось, что они на исходе. И наслаждение их было бесконечно…

Только спустя несколько часов оба отрезвели от страсти и влечения, и в пылких объятиях уснули под шелковой простыней. София была вымотана новыми ощущениями в теле и ошеломлена, но не хотела засыпать, чтобы еще чувствовать Алекса рядом. Но силы были истрачены на страсть, и она задремала в полуосознанном, стыдливом предчувствии чего-то нового, сладкого. Глубокое размеренное дыхание Алекса ласкало щеку и шею, его руки обнимали за талию, и ее сердце шептало «люблю». Был ли это шепот сердца или в памяти всплывали слова, произнесенные ею в порыве страсти. Или это ей приснилось в тот момент, когда она коснулась его плеча головой? Но в чем она совершенно была уверена: его губы вместе с горячим дыханием откровенно и одухотворенно несколько раз прошептали ей: «Я люблю тебя…»

Несколько раз за ночь София просыпалась, вздрагивала всем телом, но, ощущая его теплую руку у себя под головой и на талии, ласковый успокаивающий шепот, снова усыпала. Алекс нежно прижимался к ее спине, целовал в плечо, утыкался носом в затылок и умиротворенно засыпал.

***

София открыла глаза. В окно виднелись светлые облака и золотой диск поднимающегося солнца. Ее губы расплылись в умиротворенной улыбке, и она потерлась щекой о нежный шелк наволочки. Сон был таким сладким и опьяняющим, что она до сих пор чувствовала легкое головокружение. Она выпрямилась и потянулась под простыней.

Вдруг ее пальцы ног коснулись чего-то теплого… София отдернула ногу и резко оглянулась. Рядом с ней мирно спал Алекс. Мгновенно в ее памяти всплыли события прошлой ночи, и глаза Софии ошеломленно замерли на лице мужчины. «Это был не сон?!– искренно поразилась она.– Святая Мария, что же мне теперь делать?!»

София напряженно скомкала простыню на своей груди и втянула голову в шею. Тело само вспомнило все, что делал Алекс. Новые сильные ощущения повергли Софию в еще большее замешательство. Она не верила, что позволила себе так поступить. Но дело было сделано, и теперь она не знала, что делать с этим опытом. А Алекс лежал такой спокойный, потрясающе красивый и… чужой…

«Это было невероятно… не могу это отрицать. Но что дальше? Я зашла слишком далеко! Одно утешает, что скоро я исчезну… И он исчезнет… Через две недели меня здесь не будет… А что же он?!»

Алекс пошевелился и повернулся на спину. София отодвинулась от него, будто от прокаженного, осторожно поднялась, присела, подтянула колени к подбородку и настороженно разглядывала мужчину. «Нет. Он меня не любит. И я его не люблю… Это просто физиология… бурное воображение и свежий воздух… Я совсем сошла с ума!»

София обхватила свою голову руками и прижала к коленям. Она была похожа на испуганного зверька, которого снова посадили в клетку, но уже в более тесную и мрачную. Ночь ушла, и вместе с ней прошло затмение разума, очарование и страсть. Все вернулось на свои места, в том числе и прежняя убежденность в несправедливости и жестокости мира мужчин.

София осторожно поднялась с постели и на носочках прошла в душевую. Там, прижавшись голой спиной к холодному кафелю, она села на пол и, обняв себя за плечи, беззвучно разрыдалась. Тело пронзило судорожной болью, воздух показался раскаленным, горькие слезы жгли глаза, а мысли, заглядывая в будущее, цепенели от холода.

Неожиданно сильная острая боль привела Софию в чувства, и она оглянулась на свое плечо. Ее ногти так впились в собственную кожу, что оставили на ней кровавые лунки. София вмиг отрезвела, задышала полной грудью и поднялась с пола. В зеркале она увидела свои покрасневшие глаза, бледное, искаженное переживаниями лицо, и это зрелище потрясло ее. Она умылась холодной водой, пригладила волосы, взяла свою одежду и быстро оделась, снова взглянула на себя, всхлипнула и решила выйти на свежий воздух.

Открыв дверь, София шагнула в спальню и вдруг увидела часы, стоящие на подвесной полке напротив. Стрелки показывали 8:30. А яхта находилась за два часа до причала Хьюстона. В 10:00 София должна была забрать со стола Андерсона коды и ждать сигнала Ахматова. А с причала до города было еще полчаса на машине, и к тому же она не могла появиться в агентстве в таком растрепанном виде, как сейчас.

«Рыжий дьявол, как я могла так забыться?! А он?!»– упрекнула себя София и метнулась к постели.

– Алекс!– она тронула его за плечо.

Алекс почти сразу открыл глаза и, увидев девушку, ласково улыбнулся:

– Доброе утро…

– Алекс, немедленно поднимайся!– напряженным голосом оборвала она мужчину.– Мы опаздываем! Посмотри на часы!

Алекс сосредоточенно взглянул на часы и тут же подскочил с постели.

София отвела глаза, смутившись вида его обнаженного тела, и нервными движениями рук завела волосы за уши.

– Я совсем выпал из реального времени!– поднимая свои шорты и майку с пола и спешно натягивая их, сказал Алекс и нежно улыбнулся девушке.– Это ты свела меня с ума… Никогда со мной такого не бывало…

София боялась смотреть ему в глаза и натянуто улыбнулась, чтобы не вызвать в нем беспокойства своим настроением.

Ахматов одним махом преодолел расстояние между ними и быстро поцеловал Софию в макушку. А она даже не успела отступить и теперь в его горячих объятиях не смела пошевелиться. Помня о потрясающей ночи, он горячо коснулся ее подбородка и, торопливо окинув лицо восторженным взглядом, приник к ее губам. София замерла, не отвечая на поцелуй и не отвергая его. Алекс еще раз обнял ее и, стремясь не опоздать к началу операции, быстро шепнул ей на ухо:

– Я люблю тебя! Но мы спешим…

Он с неохотой оторвался от девушки и выбежал из каюты.

На губах Софии остался влажный след от его нежного и вместе с тем требовательного поцелуя, и она с сожалением чувствовала, как быстро испаряется из памяти это ощущение. Тяжелое предчувствие расставания тоскливой дрожью пробежало по телу. И в тот же миг она дала себе твердое обещание, что это был его последний поцелуй.

Послышался звук мотора и глухой плеск воды под днищем яхты. София ощутила легкие покачивания судна и повернулась к окну. Солнце полностью поднялось над горизонтом, и его первые теплые лучи озаряли ее лицо. Она отодвинула створку окна, и свежий морской ветер опахнул ее с головы до ног. София сомкнула веки, глубоко задышала свежим воздухом, и это освежило мысли и успокоило чувства.

Яхта набирала скорость с каждой минутой. Она мчалась все быстрее и уносила Софию от места, в котором она оставила часть души. А впереди было что-то туманное, неразборчивое, что уже не имело значения и не вызывало интереса.

София застелила постель, закапывая последние воспоминания о чувственной ночи глубоко в душу, приняла холодный душ, уложила волосы в прическу и наложила легкий макияж, чтобы ей не нужно было на это тратить время, когда она заедет в свою квартиру переодеться в деловой костюм. А затем она поднялась в кают-компанию и собрала в сумку все свои вещи.

Алекс был на капитанском мостике и управлял яхтой, выжимая предельную скорость. В мыслях бродило волнение за то, что он рисковал операцией «Леди» из-за своего необъятного чувства к женщине и безрассудного подчинения страсти, но радость и удовлетворение от прошлой ночи затмевали все его беспокойства и придавали необычайную уверенность в успешном завершении сегодняшнего дня. Алекс вспоминал каждое томное и жгучее мгновение ласки, страстных объятий, образ ее тонкого, хрупкого и трепетного тела, любовно мерцающие сквозь сумрак глаза Софии и ее возбуждающий шепот: «Я люблю тебя… люблю… люблю», и на его губах сияла лучезарная улыбка, и тело отвечало ликующей дрожью. Всепоглощающее, поражающее и самозабвенное чувство любви пронизывало каждую струнку его души и охватывало пламенем сердце и мысли. Этой ночью он не сомневался в том, что она подчинилась, открылась ему полностью, без остатка. То, что между ними происходило с самого первого взгляда, было чем-то необъяснимым, не укладывающимся в рамки обыкновенных романтических историй. Она любила его так же неистово, как и он ее. И будущее расцветало в других красках, преображаясь в свете новых сильных чувств и желаний.

София несмело вышла на палубу и встала у носа корабля, мысленно торопя время, чтобы быстрее прибыть к причалу и скрыться от предстоящего разговора с Ахматовым, который непременно состоится и будет не сладким.

Алекс смотрел на девушку сверху и хотел бы еще немного побыть с ней рядом, обнимать ее и целовать, но автопилот не справлялся с бешеной скоростью, которую развила яхта, и он не сходил с места управления. Она могла бы сама подняться к нему, но Алекс допускал, что после такой ночи – первой в ее жизни – ей хотелось побыть наедине со своими чувствами, и не тревожил ее.

Хьюстон ждал их. Они прибыли к причалу менее чем за полтора часа. Только ступив на причал, они бегом ринулись к автомобилю. Огибая препятствия, срезая путь и беспокойно глядя на часы, они мчались в направлении ее улицы. И уже за крышами жилых корпусов виднелась крыша здания ФАМО.

Алекс притормозил у крыльца ее дома, и она стремительно вбежала в парадную дверь. На часах было уже 10:15, и каждая следующая минута тревожной стрелой пронзала грудь, и дыхание становилось поверхностным. София появилась через четыре минуты после того, как вошла в дом. На бегу завязывая поясок жакета и поправляя воротничок рубашки, она села в машину.

– Быстрее,– торопливо проговорила она.

До агентства было меньше двух минут с учетом всех светофоров. Ахматов уже не волновался, но был сосредоточен. Он вел машину и часто смотрел на Софию, пытаясь ободрить ее взглядом. Но она не смотрела в его сторону.

– Все хорошо! Мы чуть-чуть опоздали. Это не страшно,– сказал он, видя ее волнение.

София опустила глаза и кивнула.

– Я люблю тебя!– переполненный чувством, нежно проговорил Алекс и, взяв ее руку, положил себе на колено.

Алекс гладил ее тонкие пальцы, а София чувствовала, как сжимается ее сердце и не принимает его слова. Ветер раздувал ее волосы, в нос бил запах выхлопных газов с дороги, она щурилась и, казня себя за самонадеянность, задавалась вопросом: «Зачем я решилась на этот, теперь глупый поступок?» и ничего, кроме отчаяния, не находила в ответ. Она не могла заполучить Алекса целиком, но и мысль о том, что он принадлежал ей хотя бы наполовину, согревала ее гордое сердце. Она успокаивалась и снова каялась. Борьба чувств и разума изводили ее, но София старалась запереть дверь каюты, за которой спрятала себя настоящую, и выглядеть спокойной.

Алекс наблюдал за девушкой и видел ее напряжение. Но почему-то сомневался, что она переживает из-за операции. Он снова чувствовал, что София вновь воздвигает невидимую стену между ними. После того, что произошло на яхте, такое поведение не укладывалось в мыслях и не находило оправдания. Он затормозил на светофоре, почти у самого поворота к ФАМО и, беспокойно хмурясь, внимательно разглядывая профиль Софии, спросил:

– Что с тобой?

София решительно отняла свою руку и посмотрела Алексу точно в зрачки. В ее глазах мелькнула растерянность. Но через секунду ее взгляд равнодушно скользнул по нему, став таким же бесстрастным, непроницаемым и холодным, как прежде.

– Прости меня, Алекс,– чуть виноватым и прохладным тоном начала она.

– За что?!– похолодело у него внутри.

–…Я поступила нечестно. Я хотела, чтобы это произошло, и кто-то должен был стать первым. Я выбрала тебя, потому что ты опытный и искушенный в любви мужчина…

Ее тон и слова черным пеплом осели в груди Алекса, что он даже кашлянул.

–…Но я не собиралась впускать тебя в свою жизнь. Не пытайся понять меня – у тебя не получится. Прошу: забудь все, что между нами произошло, и больше не будем касаться этого. Никогда, слышишь? Никогда!

С последним словом София открыла дверцу и вышла прямо на дорогу, обошла просигналившую машину и не оглядываясь побежала к зданию ФАМО. Алекс онемел от прозвучавших слов, словно его поразила молния, но в следующую минуту среагировал на сигнал светофора и лихо свернул к въезду на подземную парковку.

***

Фурье вернулась в Хьюстон в субботу поздней ночью. Из аэропорта она сразу поехала в особняк Хоуэлла, чтобы подготовиться к переезду на свою квартиру и завершить работу над делом Тьерри Кристофа Гранжа. В ее тайнике в доме Кевина все еще лежали диск и бумаги, обличающие Хоуэлла в краже с международных счетов ФАМО и указывающего на прямого получателя этих сумм.

Она возвращалась с полной уверенностью в своей победе. Ничто уже не могло помешать ей избавиться от бывшего любовника, начальника и теперь уже яростно ненавистного сообщника. А следом за ним в небытие отправится и София Мэдисон, для которой у Жанны созрел потрясающий и отчасти ужасающий план. Три недели в Японии прошли плодотворнее, чем она ожидала. Ее мысли приобрели ясность, трезвость, эмоции отошли на задний план, а тело было в великолепной форме после многочисленных посещений салонов японских мастеров медитации и массажа.

Однако не успела она войти в дом и разобрать чемоданы, как гром среди ясного неба, на нее обрушилась убийственная новость. Болтливая горничная Иза на свой страх и риск сообщила ей, что хозяина увезли буквально час назад люди в строгих черных костюмах, под угрозой ареста предупредили всю прислугу о строгом молчании о своем появлении. Фурье сразу поняла, что это были люди спецслужб, не важно каких, но Кевин был арестован. Интуиция никогда не подводила ее, и, подробно выспросив у Изы о приезде чужих, она только убедилась в своей правоте. В диком негодовании Жанна обругала горничную, расшвыряла свои сумки и заперлась в кабинете.

Немного остыв от первых эмоций, Жанна начала осмыслять все произошедшее. Она осознала, что ее план с Гранжем потерпел крах. Огромная сумма, которую она не успела отправить в банк в Ле Груф, висела в воздухе, и счет мадам Годреш не был активирован. А без этого никто не обнаружит пропажу денег с международных счетов. Они словно есть, но находятся на секретном депозите. Пока счет не был активирован, не в чем было обвинять Кевина и Тьерри. И сейчас завершение операции с банком было невозможно только по той причине, что Хоуэлла уже не было и некого было подставить. Рисковать собой Жанна не могла, но чувство жгучей досады скребло в груди, и нужно было срочно найти выход. У нее было все: бумаги, диск, коды доступа в базу данных, но не было лица, кого можно было обвинить в такой хитрой афере.

Жанна была в отчаянии и горько сожалела о том, что использовала всю предыдущую сумму со счетов в Ле Груф на Майю Папуш, на девчонку, которая для нее ничего не значила. Тьерри уже мог бы сидеть в тюрьме, а она ликовать на свободе. Что было делать теперь, Фурье не представляла. У нее пропал азарт заниматься Мэдисон и всеми остальными делами. Никогда ее планы не рушились, как карточный домик. Невыносимое ощущение собственного бессилия вызывали безумные приступы гнева. Она, всегда сильная, уверенная и способная контролировать все вокруг, чувствовала, что ее с головой захватывает безотчетное, слепое чувство ярости, готовое снести все на своем пути.

После того, как на утро машина Фурье отъехала от особняка Хоуэлла, Иза все воскресенье разгребала полуразрушенную спальню, гостиную и кабинет. Такого негодования Жанна и сама от себя не ожидала. А вернувшись в свою квартиру, она притихла, выпила рекордную для себя порцию виски и на целый день закрылась в спальне.

Утро понедельника для Жанны началось с ужасной головной боли и тошноты. Несколько таблеток аспирина и контрастный душ привел ее в чувства. После напряженного размышления и истерии она чувствовала себя опустошенной. Но к приходу на работу ее настроение сменилось на сдержанно деловое, и она ни у кого не вызвала подозрений в своем пристрастии к алкоголю.

***

Планерка отдела экономического анализа началась с опозданием. И первое, что удивило и вызвало интерес у многих сотрудников, это то, в каком виде появился на ней Александр Ахматов. Он был похож, скорее, на романтичного парня, сбежавшего с пляжной вечеринки, чем на делового служащего. По офису пробежала волна недоуменных улыбок.

– Простите, я к вам с корабля на бал,– открыто улыбаясь, извинился Ахматов и начал планерку.

Жанна не сводила с мужчины изучающего взгляда и жалела, что не дала задание своему детективу проследить за ним в эти три недели. Уж очень странными показались ей перемены в его поведении.

В течение всей планерки Александр был несколько рассеян, оговаривался, путал бумаги и имена сотрудников, допускал долгие паузы и отвечал невпопад. А когда, наконец, завершил, отпустил всех, подошел к своему заместителю и предупредил:

– Джулия, прикрой меня, я съезжу переодеться. Не могу же я в таком виде появиться на расширенном собрании комиссии.

– Очень даже романтичный прикид,– засмеялась та, хлопая его ладонью по груди.– Не волнуйся, все будет в порядке. А что с тобой? Не поделишься? Ты сам не свой…

– Это сложно,– криво улыбнулся Алекс и быстро вышел из офиса.

Перед уходом он зашел в отдел к Софии и буквально вытянул ее в коридор за руку. Она не сопротивлялась, но на ее лице и в голосе сквозило недовольство.

– Что ты себе позволяешь!– сквозь зубы процедила она и отдернула руку, когда они оказались подальше от глаз сотрудников.

– Пожалуйста, объясни мне: что это был за разговор в машине утром?!– нетерпеливо спросил он, заглядывая девушке в глаза.

– По-моему, я говорила на английском языке,– напряженно усмехнулась София.

– Я не понимаю твоего тона!

Она отвела глаза, когда из кабинета напротив вышел мужчина и, вежливо поприветствовав их, удалился по коридору, затем напряженно вздохнула и сказала:

– Я ничего не должна тебе объяснять… А теперь извини, у меня работа…

Она качнулась, сделав шаг в сторону отдела, но Ахматов ловко захватил ее под локоть и притянул к себе.

– Ты снова отдаляешься? Боишься быть унижена предательством и насмешкой? А то, что ты насмехаешься над моими чувствами, облегчает твое самочувствие?

Он был резок и требовал откровения. София не могла освободиться от его крепких пальцев и только напряженно морщила лоб и сжимала губы.

– …Ты не можешь перечеркнуть то, что между нами было! И своим поведением не заглушишь боль от прежних обид, и тем более не скроешь своих чувств ко мне…

– Ты слишком самонадеян!– возмутилась София и сделала усилие, чтобы оттолкнуться от него, но он был непреклонен.

– А разве мне приснилось, что ты шептала «люблю»? Или это было для красного словца?– начиная злиться, спросил он.

– У меня был хороший учитель, от которого я переняла завидное самообладание и актерское мастерство!– высказала ему в лицо София, всеми силами держась за злость, чтобы не поддаться слабости.

– Ты обвиняешь меня во лжи?! А сейчас сама поступаешь так со мной!

Он переходил на повышенный тон и не мог сдержать эмоций, совершенно потеряв контроль над собой.

– Говори тише!

– Мне все равно! Ты просто трусишь!– раздраженно бросил он.

Как и всегда, Алекс попал в точку, но сознаваться себе или довериться чувствам София не собиралась. Ее мучила только одна мысль, что, совершив необъяснимый поступок под напором чувств, обстоятельств, она уже никогда не сможет вырвать Ахматова из души. И все же его образ словно прирос к ней, прожигал ее душу и тело, и даже сама мысль о том, что они могли не познакомиться на этом свете, вызывала паническую лихорадку. Однако сейчас София устояла перед его проницательным взглядом и не отвела равнодушных глаз.

– Мне все равно!– повторила она его слова холодным тоном.

– София, зайди на минутку,– вдруг выглянул из холла Лэсли Майлз.

– Пустите,– тихо прошипела она и отдернула локоть.

Алекс отпустил девушку и нервно сглотнул. Ни одна женщина не обращалась с ним так пренебрежительно, не имея на то веских причин. Алекс впервые оказался в ситуации, когда не он отвергал женщину, прощался с ней или просил остаться друзьями, а его отвергали самым безжалостным образом. Он был растерян и зол одновременно.

Понимая, что у него мало времени для решения рабочих вопросов, Ахматов повернул в сторону лифта и широкими шагами пошел по коридору.

Входя в лифт, он неожиданно столкнулся с Жанной. Она сладко улыбнулась, нисколько не возмутившись, что он наступил ей на ногу, уступила ему место рядом с собой и коснулась его плеча рукой.

– Ты сегодня потрясающе выглядишь, но вместе с тем какой-то рассеянный?– с лисьей улыбкой проговорила она.

– Мне некогда, Мэри!– торопливо бросил Алекс и коснулся пальцем панели управления:– Ты выходишь или едешь дальше?

– Хм, какой ты нетерпеливый… Я выйду…

Не успела она выйти, как Ахматов ударил по кнопкам и двери лифта сомкнулись.

«Сегодня все сходят с ума!– подумала Жанна и пошла вдоль по коридору.– А что, если мне чуть изменить план и подставить кого-нибудь из своего отдела? Например, Джулию? Она давно путается у меня под ногами. Глядишь, я стану заместителем Александра и буду еще ближе к нему? Нет, как-то не вяжется… Джулия слишком предана Фарлонгу, и он ее будет защищать, у нее нет достойных мотивов… Дьявол, эти спецслужбы! Не могли дождаться одного дня… Как раз сегодня бы я все и завершила… Как все это не вовремя!»

В своем напряженном размышлении она не заметила, что свернула не в ту сторону от лифта и теперь шла по коридору, ведущему в информационно-системный отдел. Жанна задумчиво остановилась напротив арки в отдел и, опустив глаза в пол, рисовала острым носком туфли нелепый узор.

Она понимала, что для того, чтобы подставить кого-либо в агентстве, ей нужно найти человека, который должен был иметь подходящие мотивы, очень широкие возможности, либо обладать талантом в области программирования, а иначе спецслужбы сразу догадались бы о подставе и активно занялись поиском истинного виновника. И только один нечаянный взгляд, брошенный прямо перед собой, когда она подняла голову, в одночасье перевернул все ее мысли…

Ее глаза смотрели на Софию Мэдисон, которая непринужденно беседовала с коллегами. Системный аналитик ФАМО, не глупая и даже несколько загадочная девушка… В голове Жанны мгновенно сложился новый план, который одним махом мог избавить ее от Гранжа и Мэдисон. Жаль было расставаться с искусно придуманным за три недели планом для девчонки, но ничего другого не оставалось. Это был идеальный вариант. Мэдисон владела всеми необходимыми способностями, чтобы совершить кражу со счетов, тем более что ее связь с Ахматовым была только на руку: через него она добывала коды доступа в базу данных. София не отличалась открытым характером и вполне могла сойти за засланного Гранжем агента.

Фурье вдохновила эта идея. Она не могла нарадоваться своей сообразительности и удачно складывающимся обстоятельствам. «Господь, хвала тебе!– злорадно улыбаясь и стремительно направляясь в свой кабинет, подумала Жанна.– Видишь, как все удачно складывается! И почему эта идея не пришла мне в голову вчера? Я избежала бы этой чудовищной головной боли, которая, по-моему, снова возвращается».

Но уже ничто не сбило ее с мысли и твердого намерения осуществить этот план. Она могла бы не спешить с Мэдисон, но тот факт, что Хоуэлл был арестован, навел Жанну на еще одну простую гениальную мысль: действия девчонки и арест Хоуэлла будут восприняты, как два взаимосвязанных события. Поскольку обязательно выяснится, что Хоуэлл связан с СЭБ, а значит, и с Гранжем, это станет похоже на то, что «засланная» испугалась ареста сообщника и спешно решила завершить свою аферу.

Жанна довольно присела в кресло, крутнулась вокруг своей оси и, вспомнив, что ей нужно сфабриковать новые бумаги, обличающие уже Мэдисон, повернулась к компьютеру лицом. Какая же это была все-таки гениальная идея! Жанне даже не нужен был диск с программой-ловушкой, так как София сама была отличным программистом и, уже много месяцев работая в ФАМО, могла создать свою совершенную программу. Каждая новая мысль радовала, и не было предела ее восхищению своим гением.

***

Около полудня София услышала, что руководители отделов и комитетов начинают собираться на тридцатом этаже, в зале совещаний совета комиссии ФАМО. В это же время некоторые сотрудники стали спускаться в кафетерий или уходить из здания.

Девушка взглянула на часы. Время обеденного перерыва еще не наступило. Она прошлась по своему этажу. В холлах было пусто, многие кабинеты заперты. Она напряженно взглянула на угол, за которым находилась дверь в серверную, и задумчиво поморщила нос. Расширенное заседание совета комиссии продлится более двух часов, и что-то говорило ей, что она справится с удалением «Цербера» за это время. Софии не хотелось ждать, пока освободится Ахматов и будет ее прикрытием. Она была уверена в себе и любому могла объяснить причину долгого нахождения в серверной. В конце концов, она имела право находиться там. Главное, чтобы рядом не оказалось ни одного техника, желающего поработать там.

София снова взглянула на часы, потопталась на месте и нащупала в кармане карту памяти с деинсталляционной программой. Так и тянуло начать операцию. Она повернулась лицом к серверной и чуть было не сделала шаг в ее направлении, как вдруг услышала позади себя шаги и оглянулась.

– Ты еще не в кафетерии?– приветливо спросил Алекс, а когда подошел вплотную, подозрительным тоном продолжил:– Что ты здесь делаешь? Я вижу, ты поглядываешь на серверную? Мы же договорились, что ты ждешь меня!

София, озираясь по сторонам, прошептала:

– Уже многие ушли. А остальные уйдут еще через час. Почему нужно ждать? Не понимаю!

Его непреклонный тон отрицал всякую возможность другого варианта действий. Алекс уже неплохо сдерживал эмоции по поводу их неразрешенных отношений, сейчас стараясь выполнять свой долг перед АМБ, а не думать о проблемах с любимой женщиной.

– Ну хорошо,– неохотно согласилась она.

– Дай мне слово, что ты дождешься меня?– потребовал он, окидывая ее лицо строгим взглядом.

– Ладно, дождусь,– улыбнулась она его тону и покосилась на лифт, двери которого шумно распахнулись.

– Мне не нравится твоя улыбка!

– Не нравится моя улыбка?– усмехнулась она.

– Не твоя улыбка, а то, что за ней прячется…– напряженно ответил Алекс.

И в самом деле, за лукавой улыбкой девушки скрывалась самонадеянная решительность.

Ахматов внимательно посмотрел в глаза Софии, будто случайно коснулся ее пальцев, на миг вспомнив, какой чувственной она была ночью, и прошептал:

– Пожалуйста, не рискуй…

Она отдернула руку, бесстрастно повела плечами и с легким оттенком насмешки сказала:

– Как скажите, мистер Бонд!

Алекс отстранился от нее, с укором покачал головой и поспешил к лифту.

– Удачных решений!– махнула она ему рукой на прощание.

Она снова была невыносима и дерзка, но не могла остановиться, иначе не смогла бы спокойно стоять рядом с ним.

Как только двери лифта закрылись, в холле воцарилась тишина, София медленно моргнула, готовясь завершить последний шаг своей миссии, взволнованно набрала в легкие воздуха и непринужденной походкой вошла в серверную.

Закрыв за собой дверь, она мельком бросила взгляд на точку, откуда велось видеонаблюдение, намеренно наклонилась, подняла юбку и стала поправлять чулки. Затем поправила юбку, расправила плечи и деловито присела за стол с несколькими мониторами. За спиной в коробах с микросхемами раздавались привычные щелчки электромагнитных импульсов и жужжание вентиляторов. Она закинула голову вверх, притворяясь, что собирается чихнуть, замахала перед носом ладонью, а второй рукой влезла в карман жакета, и вместе с носовым платком вынув крохотную карту, заразительно чихнула. Потом вставила карту в нужный проем и, пока программа запускалась, она ввела коды доступа в сеть. На экране высветилось меню, и она дала команду на деинсталляцию.

«Прощай, мой дорогой. Ты очень мне послужил. Обещаю, что я тебя еще воскрешу… Хм, может быть, где-нибудь в Вашингтоне…»

Для вида она взяла в руки журнал записей контрольных срезов работы системы и стала его проверять. А на мониторе в нижнем правом углу медленно заполнялась полоса процесса удаления программы.

Время шло медленно. Одновременно с мыслями об исполнении задания Софию одолевали воспоминания прошлой ночи. Не желая того, сердясь на себя, силой воли отвлекаясь на первостепенную задачу, она все время возвращалась к синим шелковым простыням, трепетно скользящим по ее плечам, груди, бедрам и ягодицам рукам Ахматова, к его чувственным, требовательным губам и облизывала пересыхающие от пробудившегося волнения губы. В груди и внизу живота сводило обжигающей судорогой. Сердце начинало бешено колотиться, и становилось тяжело дышать. Она успокаивалась, отвлекалась на монитор и через мгновение вновь впускала непокорные мысли, и все повторялось.

Первый час прошел, и в диалоговом окне показывало, что удаление программы завершено ровно наполовину. София уже не изучала журнал, а просматривала выполненную работу своих коллег. Но и это занятие быстро подошло к концу, и она уже не знала, как вести себя, чтобы не вызвать подозрение скрытой службы внутренней безопасности. Тогда девушка решила импровизировать, как умела.

Минут десять она гонялась с журналом за несуществующей мухой. Пятнадцать минут убила на осмотр коробов с микросхемами. Еще десять – на просмотр дисков программного обеспечения на полочке перед мониторами. А когда заметила, что процесс удаления практически завершен, последние минуты потратила на поиск своего носового платка, который, как оказалось, лежал в ее кармане.

И вот, наконец, высветилось сообщение: «Удаление программы будет завершено после извлечения устройства. Подтвердить извлечение устройства?»

София оживилась и с нетерпением положила руку на мышь. Внезапно экран мигнул, и выскочило новое окно с тревожным знаком «!», а далее высветилось предупреждение: «Внимание! Выполнен несанкционированный вход в базу данных! Полная блокировка сети через 30 секунд».

Софию парализовало от недоумения и мгновенного осознания, что АМБ взяло не того человека, которого искало. Сейчас на экране она видела подтверждение тому, что кто-то еще владеет кодами, вошел в базу данных и использует ее в своих целях. Промелькнули соображения о том, что сейчас последний шанс, когда она может выяснить расположение терминала, с которого был сделан вход. Она мигом набрала необходимые команды и вошла в реестр учетных записей, взглянула на часы, посмотрела на высветившиеся данные и с ужасом обнаружила, что в базу вошли под ее собственным паролем.

София чуть не задохнулась от резкой боли в груди. Мысли лихорадочно забегали в поиске человека, который бы знал ее пароль. Но, кроме Теда и Алекса, его никто не знал… Не мог знать! Кто-то подставил ее. С появлением этой догадки тупая боль ударила в затылок.

До блокировки сети оставалось пять секунд. И при полной растерянности, паническом страхе, расползающимся по телу колючими мурашками, София все же справилась с мышью, быстро закрыла все окна программы и вынула свою карту памяти. Затем предельно невозмутимо поднялась, взяла в руки первый попавшийся журнал и вышла из серверной.

В холле никого не было. Но София знала, что через некоторое время, не успеет она одуматься, как в ее отделе появятся люди из службы информационной безопасности, а с ними и агенты скрытой службы внутренней безопасности. Бежать было нельзя, она не могла себя выдать ни при каких обстоятельствах. Оставалась надежда на недоразумение. Но что-то подсказывало, что это ложное утешение.

София шла по коридору к своему отделу и старалась как можно ровнее и тверже ставить ногу, чтобы не запнуться, потому что всю ее трясло от страха, а мышцы тела сводило судорогой. Мысли все еще искали ответ на вопрос: кто знал ее пароль и откуда он его достал? Но ничего не приходило на ум. В горле начинало пересыхать, и София нервно сглатывала. Вспотела спина, на лбу появились испарины. Она могла бы пойти на запасную лестницу, бежать, пока ее не хватились, но, прекрасно понимая, что личность вторженца в базы данных уже установлена и скрываться таким путем бессмысленно, продолжала идти вперед.

И уже подходя к арке своего отдела, она вдруг четко осознала, что единственный путь, через который ее могли подставить, – это был ее личный компьютер. Ведь она никогда не отключала всю систему, уходя на время обеда или на длительные собрания, а только блокировала доступ. Но два часа назад, пойдя за кофе к автомату и оглядеться, она не собиралась идти в серверную и не отключила доступ, зная, что в отделе никого нет, а она скоро вернется. И это было ее роковой ошибкой.

София вошла в отдел. Столы были пусты. Никого еще не было. Широко раскрытыми глазами она посмотрела на свое рабочее место, и в груди екнуло. Монитор был включен, и на экране высвечивалось меню доступа на разные уровни базы данных. А поверх этого окна – сообщение о том, что сеть заблокирована. Она оказалась права. Кто-то сработал хитро, и теперь ее жизнь была в опасности.

София замерла у стола, тревожно отмечая, что по спине побежала холодная струйка пота, пальцы на руках похолодели, одно веко начало дергаться. Вся ее жизнь, мечты, желания могли завершиться в одну минуту, а девушка даже не находила ответа, за что была так наказана судьбой и неизвестным ей человеком. Она поняла, что все кончено, что теперь ее ждет великая пытка – допрос службы внутренней безопасности, и выдержит ли она его или сломается, оставалось вне ее постижения.

София шагнула к своему креслу и безжизненно осела на сиденье. Голова потяжелела, а перед глазами поплыло. Она качнулась от головокружения и откинулась на спинку кресла. От резкого движения оно дернулось и отъехало назад, прижав девушке руку к шкафу. Она машинально завозила ногами по полу, чтобы оттолкнуться, но кресло не трогалось с места, будто его что-то стопорило. София невольно опустила голову и увидела под колесиком блестящий предмет размером с упаковку жвачки. Растерянно наклонившись, она взяла его в руку и, поднося к слезящимся глазам, взглядом вдруг замерла на собственном запястье, на котором были часы АМБ…

Мысли стремительно заработали. Она не могла себя оправдать, потому что сама ничего не понимала, и рядом не было ни Ахматова, ни Андерсона, но могла отсрочить свое задержание, чтобы во всем разобраться и, возможно, спастись. Надежда вспыхнула ярче отчаяния и придала уверенности, сил и вдохновения. София мгновенно сорвалась с кресла, выронила поднятый предмет и схватила из сумочки мобильный телефон. От головокружения, тумана и рези в глазах цифры на кнопочках сливались, и София с трудом по памяти стала быстро передвигать пальцем по кнопкам, ища единственно важный контакт.

На другом конце ответил родной спасительный голос Бенджамина Логана.

– Бен, это София…– заплакала она.

– Ты плачешь? Дорогая, что случилось?!– встревоженно заговорил тот.

– Бен, мне так плохо… У меня открылось кровотечение, не понимаю, что происходит… Меня колотит, температура и ужасный зуд по всему телу,– едва выговорила она сильно дрожащим голосом. Играть не пришлось: она все еще дрожала от страха.– Ты можешь прислать медицинскую помощь ко мне на работу… Я доверяю только тебе… Ты же знаешь, как я боюсь докторов?

– Фисо, милая… Я немедленно вышлю машину… Дьявол, я сам приеду… Жди меня, слышишь? Жди…

София бросила телефон в сумку и судорожно задышала, пытаясь остановить слезы, которые хлынули из глаз. Ее снова лихорадочно заколотило. Она пошарила пальцами по лицу, вытирая слезы и пытаясь успокоиться. Но ее напряжение усилилось, оттого что она услышала, как по коридору в направлении ее отдела раздаются твердые быстрые шаги, и это не могли быть ее коллеги. Это шли за ней.

Тогда она отвернулась спиной к камерам видеонаблюдения, поднесла руку с часами к носу и, нервно сглотнув, непрерывно стала нажимать на капсулы и глубоко вдыхать пары психотропного вещества. Мгновенно перед глазами все завертелось, закружилось, предметы начали как-то неестественно удаляться от нее и растворяться, поток света вытянулся в длинный узкий коридор. Она тяжело упала на пол, не почувствовав боли, потеряв трезвость мысли. «Я умираю… Что-то происходит… Куда все исчезает? Я падаю… Мари-и-я, я падаю в яму… помоги…»

В конце концов, София лежала на полу с полуоткрытыми глазами и панически водила руками перед собой, пытаясь ощупать пространство вокруг себя. Она видела одно яркое пятно, словно кто-то в непроглядной темноте светил ей в лицо фонарем. Затем она перестала различать звуки: шаги, голоса смешались в шорох. Тело отказывалось подчиняться, она совсем перестала чувствовать его. Где-то отдаленно София отметила, что ужасно испугана и происходит что-то опасное. Но скоро и мысли следом за телом потеряли свою силу.

Девушка лежала на полу в неестественной позе и совершенно не реагировала ни на какие звуки. Над ней склонились двое мужчин из скрытой службы внутренней безопасности. Один прощупывал пульс на запястье, другой на шее. Пульс был нитевидным. Девушка еле дышала и была полностью обездвижена. Третий мужчина из отдела информационной безопасности напряженно заговорил по рации, вызывая медицинскую помощь. Двое других подняли девушку и усадили в кресло.

Буквально через несколько минут с поста службы безопасности на рацию сообщили, что прибыла машина медицинской помощи. Доктора и двух медбратьев с носилками пропустили на девятый этаж. Все остальные этажи агентства были перекрыты после блокировки сети. Из здания никого не выпускали и не впускали внутрь. Служба безопасности работала оперативно.

В холл информационно-системного отдела вбежал Логан, а следом медбратья. Он заметил людей в строгих формах, с рациями и оружием на ремнях, крутящихся рядом с его крестницей, и сдержал порыв окликнуть ее по имени. Бен подбежал к креслу, взволнованно схватил Софию за руку и пощупал пульс, затем немедля достал маленький фонарик и, приоткрыв ей веки, посветил прямо в зрачок. Реакция зрачка не обрадовала.

– Вы быстро приехали! Мы только несколько минут назад вызвали вас…– удивился один из сотрудников безопасности.

– Мы были в этом районе. Что случилось?– спросил напряженно Логан у людей в форме, показывая медбратьям, чтобы те начали укладывать девушку на носилки.

– Мы не знаем, доктор.

– Долго она в таком состоянии?

– Не можем сказать…

– Ее немедленно нужно доставить в клинику!– заявил он и обернулся к коллегам.– Быстро в машину!

– Доктор, с вами поедут наши люди,– строго проговорил один из мужчин.

– Для чего?!– удивился Логан, и его сердце больно сжалось от волнения за крестницу.

– Без комментариев.

– Хорошо! Но мы должны срочно ехать в клинику… Боюсь, у нее опасное состояние…

– Вас выпустят,– предупредил все тот же мужчина и дал указания по рации.

Машина скорой помощи выехала на дорогу, освобождая себе путь с помощью маяков и сирены. Бен сидел рядом с Софией и внимательно осматривал ее тело, прослушивал дыхание и не мог сообразить, что за болезнь поразила ее. Волнение усиливалось, но он поглядывал на двух парней, сидящих в конце салона, и сдерживал любое проявление отеческих чувств. Потом он вдруг вспомнил, что люди в форме вызвали еще одну машину медицинской помощи, вероятно, позже, чем София позвонила ему. Это взволновало его еще больше. Он интуитивно пересел к окошку, через которое тихо сказал водителю:

– Узнай у диспетчера, выехала ли машина медпомощи на адрес ФАМО. И срочно отмени выезд… Придумай что-нибудь… Скажи, что девушку увезли уже в клинику… Сообразишь?

– Хорошо, доктор Логан,– сказал водитель и сразу взял рацию в руки.

Бен ничего не понимал. То, что София сказала ему по телефону, совершенно расходилось с реальностью. У нее не было ни кровотечения, ни температуры, ее не трясло: у нее были абсолютно другие симптомы. Но он был уверен, что, если крестница позвала его на помощь таким странным неожиданным способом, – это что-то значило. Особенно при том, что ее сопровождали два человека в форме.

Девушку доставили в отделение реанимации и несколько докторов занялись ее странным состоянием, предположив, что она находится под воздействием неизвестного препарата. Медсестры взяли кровь на анализ, подключили капельницу. Доктор Логан все это время был рядом.

София долго не приходила в себя. И только через пару часов, когда показатели на мониторах говорили о том, что ее состояние постепенно приходит в норму и сама она стала подавать признаки жизни, Бен позволил себе выйти на минутку, чтобы смыть с лица пот и переодеть халат.

А двое агентов, словно свирепые псы, не отходили от палаты реанимации.

***

Расширенное заседание совета комиссии ФАМО окончилось только к четырем часам дня. К этому времени служба внутренней безопасности прекратила активную работу, сняв ограничения на передвижения внутри агентства и выход из него, и скрыто вела расследование несанкционированного доступа к базам данных.

Алекс с внутренним нетерпением спустился на свой этаж, чтобы скорее предупредить Мэдисон о начале операции. Он был немного утомлен и не сразу заметил, что все сотрудники обсуждают странное поведение службы безопасности. Алекс вошел в холл информационно-системного отдела и огляделся. София должна была его ждать на своем месте, но ее не было. Все сотрудники бродили по отделу, будто нечем было заняться. Ахматов подозрительно нахмурился.

– Что у вас происходит?– спросил он, подойдя к первому столу.

– Да ничего. Ждем, когда сеть разблокируют. Но, похоже, сегодня это уже не сделают,– озадаченно ответил инженер.– Работать невозможно.

В голову Ахматова сразу ударила мысль о причастности к происходящему Софии, но почему была заблокирована вся сеть, он не решался подумать.

– А где мисс Мэдисон?

– Вы знаете, говорят, ее увезли,– пожал плечами Лэсли, сам не понимая, что произошло.

– Увезли!– неожиданно громко повторил Алекс, и все присутствующие оглянулись на него.

Он смятенно опустил глаза, чтобы не выдать еще большего волнения, и уже намного тише спросил:

– Кто и куда, вам известно?

– Я так понял – в клинику.

– Так ее увезла медпомощь?!

– Ну да… Да вы не переживайте, на посту в холле можно узнать точнее. Хотите, я узнаю?– предложила Марта.

– Нет-нет… Спасибо. Я сам.

Ахматов нервно повернулся и быстро вышел из отдела. Шагая по длинному коридору, он напряженно анализировал происходящее. Его не утешало, что девушку увезла медицинская помощь, а не служба безопасности: неизвестно, что из этого серьезнее. Раздирали противоречивые чувства: Алекс переживал за здоровье Софии и одновременно за ее свободу, потому что если она не выполнила операцию, а, скорее всего, она попыталась это сделать, раз сеть заблокировали на всех уровнях, то направленная в ФАМО группа аналитиков обнаружила бы ее программу, и это была бы серьезная проблема. Однако, если София удалила «Цербера», то почему сработала блокировка? Была ли это закономерность при удалении программы, или что-то пошло не по плану и это отследила служба безопасности. Одни мысли накладывались на другие, и он не находил логических ответов, к которым привык приходить. Переживания за девушку были сильнее и рассредоточивали внимание.

Алекс выяснил, что Софию более часа назад увезли в клинику Беркли. Он знал эту клинику, ее вторым ведущим врачом был доктор Бенджамин Логан. Интуитивно Алекс не считал это совпадением. Чтобы быть окончательно уверенным, он послал Майку Келтону зашифрованное сообщение, в котором просил проверить последние разговоры Мэдисон по мобильному и дать немедленный ответ. Келтон сообщил сразу же, что это Леди вызвала медицинскую помощь, но звонила на личный телефон доктора Логана.

«Значит, ты все сделала! Почему же ты не дождалась меня, упрямая девчонка?!– досадовал Алекс.– Видно, что-то пошло не так… До прилета Теда еще пара часов, а я не могу сидеть сложа руки!»

Ахматов немедля поехал в клинику Беркли.

На пункте регистрации о состоянии Софии Мэдисон ему не сообщили: престарелая медсестра оказалась неподкупной, но обмолвилась, что к пациентам из реанимации пускают исключительно близких родственников. Тогда он попросил встречи с доктором Логаном. Уже с волнением шагая по коридору реанимационного отделения, тревожно ища глазами ординаторскую, неожиданно у одной из палат Алекс увидел двух мужчин, лица которых ему были знакомы. Он сразу догадался, что они здесь не случайно.

Алекс остановился у стола дежурной медсестры и почти шепотом проговорил:

– Извините, не могли бы вы пригласить доктора Логана?

Та подняла голову и тут же ответила:

– А вот и он, как раз выходит из палаты…

Алекс обернулся и, сделав вид, что впервые видит Бенджамина Логана, пошел ему навстречу.

– Здравствуйте, доктор Логан. Я Александр Ахматов, мы с вами виделись однажды, и с вашей женой, кажется, у квартиры Софии,– не давая раскрыть рот Бенджамину, проговорил Алекс и протянул ему руку.– София – моя девушка. Прошу, скажите, что с ней? Как она?

Он говорил громко и взволнованно, отчасти, чтобы его услышали те двое, но больше был встревожен за Софию.

Бен сразу узнал Ахматова, но недоуменно повел бровями, наблюдая его странное поведение. Однако тоже подал руку, несколько растерянно вздохнул и сказал:

– Давайте пройдем в ординаторскую…

Прикрыв за собой дверь, доктор Логан бросил папку-планшет на стол, напряженно повел плечами и недовольно прищурился:

– Дьявол, что происходит, Алекс?! Я чуть с ума не сошел, когда увидел ее в таком состоянии! И почему за ней следят эти два амбала? И что значит твое поведение?

– Прошу вас, не спрашивайте меня ни о чем,– покачал головой Ахматов.– Скажите, что с ней?

Бен тяжело вздохнул, нервно поводил руками перед собой и ответил:

– Я не знаю, она под воздействием какого-то препарата. Пока не пришли анализы. Предполагаю, что-то из психотропного. Понятия не имею, как она его приняла и зачем!

Алекс ощутил мгновенное облегчение, обвел лоб и лицо ладонью, тяжело выдохнул и на секунду зажмурился.

– Слава господу, с ней все нормально…

Бен недоуменно поставил руки на бедра и возмутился:

– Ты что-то знаешь?! Что, черт возьми, происходит!

– Скажите мне, у нее на запястье были часы?– игнорируя вопрос доктора, спросил Алекс.

– Кажется, да… А какое это имеет значение?– нахмурился Логан и подошел ближе.

Ахматов взял доктора за плечи и ободряюще встряхнул.

– С ней все будет в порядке… Она придет в себя. Попробуйте дать ей вдохнуть вот… это…

И он вынул из похожих часов на своем запястье миниатюрную капсулу.

– Просто разломите и поднесите к носу… И, Бенджамин, я надеюсь, что на вас можно полагаться?

Бена тревожило поведение Ахматова, его вопросы и намеки. У него не было слов, чтобы выразить ему свое недоумение и возмущение, но все было написано на его лице.

– Если с ней что-то случится, я тебя из-под земли достану и душу выну!– наконец пригрозил Бен.

– Уверяю вас – я и сам заинтересован в ее благополучии,– заверил Алекс и опустил глаза.– Бенджамин, я люблю ее…

Тот внимательно посмотрел на молодого мужчину, взволнованно вздохнул, потоптался на месте и взял капсулу.

– Я скоро… Будь здесь…

– Я не уйду…

Бен торопливо направился в палату Софии.

Через двадцать минут он появился в ординаторской и с небольшим, но облегчением выдохнул:

– Она пришла в сознание, но ей все еще плохо… Не чувствует ни ног, ни рук.

– Это пройдет. Она говорит?

– Да, попросила прощения, что напугала меня,– грустно усмехнулся доктор Логан.

– Я могу ее увидеть?

Бен отрицательно покачал головой и без укора ответил:

– Я не знаю, что там между вами… Но она не хочет тебя видеть… Извини…

Не проявив тревожного смятения, Алекс лишь огорченно кивнул, посмотрел на часы и сказал:

– Что ж, верно. Она должна прийти в себя. Ей будет неловко меня видеть. Я зайду завтра…

– Да, ты приходи завтра…– Бен выдержал напряженную паузу и добавил:– Я ни о чем не буду спрашивать, но скажи, как долго за ней будут приглядывать эти двое? Она в чем-то замешана?

– Бен, сегодня я все выясню. Но уверен, что это только протокольное мероприятие службы безопасности агентства,– сам не зная, что и думать, слукавил Ахматов.– У нас за всеми наблюдают. Это нормально. Просто был сбой в сети, а София системный аналитик… Сами понимаете…

– Ладно. Надеюсь, ты прав.

– До завтра, Бен,– попрощался Ахматов и пошел к двери.

– Принеси мне хорошую новость,– не оборачиваясь, попросил Логан.

– Непременно!

***

Жанна свободно выдохнула, когда время подошло к шести вечера. Рядовых сотрудников, в отличие от руководителей отделов, не пригласили на беседу с Генри Фокли по поводу сбоя в сети (как это представили служащим). Мэдисон увезли на медицинской помощи еще днем, но Жанна была уверена, что это прикрытие службы безопасности. Все прошло как по маслу.

От нетерпеливого волнения в горле пересохло. Она выпила последнюю бутылку воды – все никак не могла напиться. Внутри еще немного дрожало от радости свершенного и оттого, что все опасное уже позади, ей хотелось устроить маленький пир. К тому же она дико проголодалась. Жанна вспомнила, что сегодня ничего, кроме аспирина, во рту не держала. Она взглянула на время и, не ожидая десяти минут до окончания рабочего дня, покинула офис.

***

Милинда спешила к сестре. Они договорились вместе прогуляться по магазинам, чтобы выбрать вечерние платья для празднования Рождества. Милинда вошла в холл ФАМО, чтобы встретить Софию, но у двери на нее неожиданно натолкнулась какая-то женщина, которая что-то искала в своей сумочке и не смотрела по сторонам. Она больно наступила девушке на ногу острым носком туфли и недовольно округлила глаза, будто это Милинда на нее налетела.

– О-о, милочка! Что ж вы под ноги бросаетесь?– натянуто улыбнулась рыжеволосая женщина, тряхнула головой и, не извинившись, вышла из здания.

Милинда простодушно пожала плечами и отошла к дивану в стороне от выхода, чтобы подождать сестру здесь. Но голос сотрудника службы безопасности заставил ее оглянуться.

– Мисс Фурье, что-то забыли?– заигрывающим тоном, спросил офицер.

– Ах, Бобби, совсем вылетело из головы, что моя машина на парковке,– засмеялась рыжеволосая женщина, вернувшаяся в холл, потрясла ключами и прощально махнула рукой.

Милинда вдруг замерла взглядом на женщине, удалявшейся в сторону лифтов, и подозрительно прищурилась. Эта женщина откуда-то была ей знакома, и память о ней настораживала, если не пугала. Необычайно красивые черты лица, которые встречаются редко и вряд ли забываются: разрез глаз, фигура, голос, улыбка – все кого-то напоминали. Милинде показалось, что когда-то давно эта женщина имела другой цвет волос и прическу. Но, кто это был, почему она вызвала в ней такие неприятные ощущения, – девушка не понимала.

Прождав сестру около получаса, когда поток расходящихся служащих поредел, Милинда набрала ее, но телефон был отключен. Тогда она подошла к посту службы безопасности и вежливо спросила:

– Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, как можно связаться с Софией Мэдисон, она работает в информационно-системном отделе?

– Вы к мисс Мэдисон?

– Да… я ее сестра. Ее телефон отключен.

– Вынужден вас огорчить, еще днем ее увезла медицинская помощь…

Милинда растерянно заморгала и попятилась. С утра она разговаривала с Софией по телефону, и та была в полном порядке.

– А-а куда? Что с ней?– дрогнул ее голос.

– Я не в курсе, мисс. Думаю, вам нужно позвонить информационный центр…

Милинда тревожно обняла себя за локти и, кивком поблагодарив мужчину, вышла из здания. Прохладный ветер, тут же забравшийся за шиворот, заставил ее передернуться. И одновременно с этим в памяти вдруг всплыло имя той женщины, с которой она столкнулась в двери. Аркет… Это была та самая Аркет, которая несколько лет назад явилась виновницей банкротства фермы Дьюго. Это знание поразило Милинду, и она растерянно заметалась по сторонам, не понимая, куда направиться: к матери, чтобы рассказать обо всем, или искать клинику, куда увезли сестру.

Девушка вернулась домой, но матери не оказалось. Милинда занервничала оттого, что не могла сообразить, что делать и с чего начать. Немного придя в себя, она позвонила Бену, чтобы он навел справки о том, где находится София и что с ней случилось. Тот не ответил, а к рабочему телефону его не пригласили, пообещав передать о ее звонке. Бен перезвонил позже и сам сообщил о Софии. Милинда отчасти успокоилась, потому что с сестрой все было хорошо, хоть и странно. Но жажда справедливости кипела в ней, и от нетерпения она решила разыскать брата и обо всем рассказать ему.

***

Кроу пригласил Милинду в Риверс-парк. Они присели на скамье подальше от прогулочных дорожек.

Непринужденно, но внимательно осматриваясь по сторонам, Брэд спросил:

– Ты ведь позвонила мне не потому, что соскучилась?

– Конечно, я соскучилась,– возразила Милинда,– но у меня и другой серьезный повод. Я хочу обратиться к тебе как к специалисту департамента по экономическим преступлениям.

– У тебя на примете какая-то крупная финансовая афера?– усмехнулся тот.

– Не иронизируй. Это касается нашей семьи. Ты наверняка знаешь нашу историю с банкротством? Мама не могла тебе не рассказать?

Брэд задумчиво повел бровями и вздохнул, вспоминая все неприятности семьи.

– Да, я занимался этим делом лично,– признался он.

– Правда? Ух ты! И многого же я не знаю о тебе?– безобидно возмутилась сестра.

– К чему ты завела этот разговор? Я немного спешу…

– Погоди, раз ты занимался этим делом, то, наверное, выяснил, кто провернул эту аферу? Это была женщина, юрист из налоговой службы и еще один мужчина. Ты помнишь, как ее звали?

– Да, Аркет… Паола Аркет, а что?

– Аркет, вот именно! И, кажется, я видела ее сегодня. Она спокойно работает здесь, в Хьюстоне, у нас под носом!

Милинда нетерпеливо скрестила руки на груди и пристально посмотрела в глаза брата. Тот напряг лоб, задумчиво погладил подбородок и придвинулся ближе.

– Ты уверена?

– На девяносто девять процентов! Да, у нее другой цвет волос и, по-моему, глаз тоже, или мне так кажется, но не важно… Такое лицо трудно забыть. Она очень красивая… Змея!

– Где ты ее видела?– сосредоточенно спросил Брэд.

– Когда я пришла сегодня к Фисо на работу, мы столкнулись в дверях. Я даже по голосу ее узнала… О-о!– вспомнила вдруг Милинда.– Я совсем забыла – Фисо в клинике Беркли. С ней что-то случилось… Но сейчас все нормально…

Брэд мгновенно переменился в лице.

– Что с ней?!

– Бен говорит, что ничего страшного. Сказал, что завтра ее можно будет навестить.

– Странно все это!– с внутренней тревогой проговорил Брэд.

Но времени на разговоры не было: через полчаса у него важная встреча, и он решил, что завтра же навестит сестру.

– Лин, мне уже пора. А ты придешь домой, возьми лист, ручку и запиши все приметы этой женщины, пока они свежи в памяти. Завтра я найду тебя, и мы поговорим. Хорошо? И маме ничего пока не говори.

– Ладно, Брэд, до встречи.

Милинда грустно вздохнула, когда брат покинул ее, но стало легче, оттого что она выговорилась.

***

Веки были тяжелыми и не хотели подниматься. Голова все еще кружилась, а в теле было такое ощущение, будто ее раскачивали в лодке на волнах. Кто-то бережно притронулся к руке, и София резко распахнула глаза.

Медсестра вынимала иголку из вены. Она заботливо улыбнулась и подмигнула девушке.

– Как себя чувствуешь, София?

Девушка огляделась по сторонам, свободно вдохнула, пошевелила руками и ногами и спокойно выдохнула:

– Вроде бы все на месте!

– Конечно, все на месте,– ласково улыбнулась медсестра.– Завтрак принесу чуть позже. Проводить тебя в душевую?

– Да, было бы неплохо…– согласилась София и только подняла голову, как тут же тяжело уронила ее на подушку.– Ой… как все кружится…

Медсестра сочувственно сжала губы и подняла девушку за плечи.

– Ничего… вставай. Я тебе помогу.

Та крепко ухватилась за руку женщины и спустила ноги на пол.

– Так, посиди немного… Я закреплю катетер на руке получше…

София вяло улыбнулась и сказала:

– Вы обращаетесь со мной, как с ребенком.

– Мне уже столько лет, что все вы для меня дети,– весело ответила медсестра и подняла девушку.

София сделала несколько шагов, пошатнулась, но крепкая рука женщины удержала ее на месте.

– Я постою рядом с тобой у душевой. Не бойся, не утонешь.

– С вами весело,– с улыбкой проговорила София.

Теплая вода приятно заструилась по телу. Кожа словно задышала. София облокотилась о стенку кабинки и просто наслаждалась водой.

Через несколько минут медсестра надела на девушку махровый халат и отвела к кровати. Постельное белье уже сменили, и от него пахло свежестью и халатом крестного, когда София приходила к Бену на работу и обнимала его. Она закопалась в одеяло и умиротворенно закрыла глаза.

И вдруг в ее сознании мелькнула мысль, где она, почему здесь находится, и что ждало ее за дверью палаты. Она испуганно округлила глаза. Медсестры уже не было рядом. В палате было светло и тихо. София догадалась, что уже утро другого дня, а она все еще на свободе, и никто ее не тревожил. Это показалось странным и невероятным. Тогда она наивно предположила, что ей приснился кошмарный сон, но через секунду поняла, какая это была нелепость. София нажала на кнопку подъема спинки кровати и уже полусидя сосредоточенно осмотрелась.

Ничего подозрительного в палате она не обнаружила. В замешательстве София сунула мизинец в рот и стала грызть ноготь. В ее памяти минута за минутой всплыл вчерашний день, начиная с момента, когда она увидела предупреждение о блокировке сети, и заканчивая ее решением позвонить Бену. Что было потом, она уже не могла вспомнить. В жутком недоумении София обхватила голову руками и стала мысленно перебирать все возможные варианты произошедшего и его последствий. Она панически боялась оказаться в руках службы внутренней безопасности ФАМО и хаотически пыталась выстроить линию самозащиты. Но полная сумятица в голове, легкое торможение лишали ее способности сосредоточиться на главном, и София раздраженно ударяла ладонью по матрасу.

Внезапно дверь распахнулась, и в палату вошел Тед Андерсон. София оцепенела в ожидании приговора и, не моргая, с открытым ртом уставилась на него.

– Здравствуйте, леди,– многозначительно произнес он и вынул из-за спины маленький букет ирисов.

Девушка не дышала. Андерсон спокойно закрыл дверь, положил цветы на тумбу рядом с кроватью, заложил руки за спину, прошелся по палате и обернулся к ней.

– Расслабься… Все в порядке,– серьезным голосом сказал Тед.

Что означало его «расслабься» и «все в порядке», София не понимала и только еще больше напряглась. Тед улыбнулся и заметил:

– Тебя выдают руки… и глаза…

Она мгновенно опустила глаза на свои пальцы и увидела, что крепко, до побелевших костяшек, сжимает одеяло в кулаке.

– Ты издеваешься надо мной?– проронила она.

Тед сменил строгое выражение лица на обычное – приветливое, взял стул и присел у кровати.

– София, выдохни и успокойся. Я пришел сообщить новости. Думаю, они тебя порадуют.

– Тед, я не виновата!– с испуганными глазами, чуть не плача прошептала София.

– Некоторые факты свидетельствуют об этом,– уверенно кивнул Тед.

– Меня кто-то подставил!– уверенно ответила девушка, приподнявшись навстречу мужчине.

– Я в этом уверен. Вчера вечером, как только я вернулся из Бостона, Алекс мне все рассказал. Я сразу вернулся в агентство. Моя служба усиленно работала над выяснением обстоятельств взлома базы данных. Мы отработали все видеозаписи за тот промежуток времени, когда было зафиксировано вторжение, и обнаружили неизвестного человека в форме уборщика, который побывал за твоим рабочим столом буквально за несколько минут до твоего появления. Это был либо очень худой мужчина – подросток, либо женщина… Вот его фото,– Тед вынул из внутреннего кармана пиджака свернутый лист и показал его Софии.– Но оно ничего не дает… совсем нет резкости. Мы проверили твое местонахождение. Ты работала в серверной. А поскольку взлом производился с твоего терминала, ты оказываешься вне подозрений. Поэтому с тебя сняты подозрения, и мы ищем того самого уборщика, который побывал за твоим столом. Единственное, что тебе придется пережить – это несколько вопросов руководителя отдела информационной безопасности, чтобы кое-что уточнить, сложить картинку. Также ты должна будешь ответить на вопрос, что так долго делала в серверной. Кстати, что ты там делала, когда Алекс был на совете?

София виновато опустила голову.

– Я справилась за два часа. И ни один человек не заметил меня там…

– Зато мои парни развлекались, наблюдая, как ты гоняешься за мухой и рассматривая твои обалденные ножки в чулочках,– усмехнулся Тед.

– Да, им ведь больше делать нечего,– обиженно проговорила она и насупилась, как ребенок.– Удаление прошло удачно!

– Не сердись,– ободряюще пожал руку девушке Тед и улыбнулся.– Главное – дать грамотные пояснения такой долгой работы в серверной и от тебя отстанут.

– Я только не понимаю, кому было нужно меня подставлять?– недоуменно пожала плечами София.

– О-о! Это еще не все. Знаешь, что мы еще обнаружили?

Она напряженно и заинтригованно свела брови.

– В твоем рабочем столе обнаружены странные документы, касающиеся пропажи денег с международных счетов. Около пяти миллионов долларов перечислено в банк Ле Груф во Франции, и счет активирован. Правда, пока с него никто не снял деньги.

– Тед, я боюсь, мы еще кого-то упустили?

– Да, похоже, мы кого-то упустили. Но… будем искать. Жаль – «Цербер» отсутствует, но слишком рискованно было его оставлять.

– Спасибо, Тед. Что бы я без тебя делала!– признательно улыбнулась София.

– Да не за что. Главное, все обошлось. Наблюдение с тебя снято… Так что приходи в себя и возвращайся на работу.

– Наблюдение?!

– Да, только что я отпустил двух агентов службы безопасности от твоей палаты.

– Они были здесь!– потрясенно кивнула на дверь София.

– Ну вот, ты даже об этом не знала. Все обошлось. Наверное, даже лучше, что ты ослушалась Алекса и сделала работу без прикрытия. Иначе не успела бы удалить «Цербер». А наши друзья – аналитики уже негласно прибыли в Хьюстон. Завтра начинается полная проверка… Кстати, ты снова сработала грамотно! Ты выиграла время для меня… Твой разговор с доктором Логаном я успел стереть с пленок. Звонок был рискованным ходом.

– Уф, я просто ужасно боялась, не знала, что делать!– встряхнула головой София от нахлынувших эмоций.

– Молодец! Можно у тебя спросить: зачем ты использовала так много капсул на своих часах?– мягко укорил Андерсон и улыбнулся.

– Мне нужен был стойкий эффект, чтобы было убедительно,– оправдалась София и снова опустила голову на подушку, чувствуя, как от головокружения ее ведет в сторону.

– Ладно, все пройдет, но лучше больше так не делай…

Они обговорили детали ее будущего разговора с начальником службы информационной безопасности, затем Тед попрощался и оставил ее.

София накрыла лицо одеялом и с замиранием еще некоторое время переваривала состоявшийся разговор. Ей сопутствовала редкая удача. Уже в четвертый раз ее спасали разные обстоятельства и люди… А может быть, кто-то свыше…

– Тук-тук, к тебе можно?– послышался родной голос крестного.

София тут же выглянула из-под одеяла.

– Бен!

– У тебя был гость, я правильно сделал, что впустил его?

– Конечно, Бен! Даже очень правильно!

София протянула к нему руки, чтобы он подошел и обнял ее. Бен сердечно прижал девушку к груди и поцеловал в макушку.

– Девочка моя, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Немного уносит вправо,– улыбнулась София и трепетно прижалась щекой к щеке крестного.

– Ты меня так напугала!

– Я сама напугалась,– призналась девушка.

Бен отпустил крестницу, присел на край кровати и, мягко теребя ее за руку, с тревогой в голосе проговорил:

– Я, наверное, не должен тебя ни о чем спрашивать… Ты имеешь право на тайну. Но я так боюсь за тебя… Хорошо хоть, два амбала у твоей двери убрались восвояси.

София виновато опустила глаза, не осмеливаясь признаться во всем. Она понимала, что крестный – это тот человек, который никогда ее не предаст и всегда будет на ее стороне, что бы она ни сделала. Но она не могла нарушить обещание, данное Биллу Макстейну: ни при каких условиях не выдавать свою связь с АМБ. И от этого ее терзало чувство вины перед родным человеком, который всецело доверял ей. Одновременно она вспоминала брата, который осмелился нарушить устав АМБ и выдать себя близким. Ей хотелось последовать его примеру.

«Ну что такого произойдет, если я обо всем расскажу Бену? Я же никого не выдам, и я не суперагент, а просто сотрудничаю с ними. Если от этого крестному станет спокойнее, почему бы не рассказать? Хотя, что я говорю, – спокойнее ему точно не станет!»

Наблюдая за выражением лица Софии, Бен догадался, что сейчас ее раздирают сомнения: рассказать ли ему свой секрет, или промолчать. Тогда он поднялся и мягко спросил:

– Фисо, я всегда рядом. Если ты захочешь поговорить, просто позови меня. Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне?

Он сделал шаг к двери, но голос девушки остановил его:

– Бен, подожди… Пожалуйста, не уходи.

Тот вернулся к изножью кровати и внимательно посмотрел на крестницу. Ее глаза взволнованно бегали, но она была полна решимости.

– Бен, я раскрою тебе свою тайну. Только, пожалуйста, пообещай мне, что об этом никто не узнает… ни мама, ни Лин?

– Я обещаю,– заинтригованно улыбнулся Бен и поднял правую ладонь вверх.

София тяжело вздохнула и продолжила:

– Ты все знаешь о Брэде… Не буду многословна, скажу, что я пошла по его пути…

– Фисо!– ошеломленно прошептал Бен.

– Тихо! Дай мне договорить,– перебила девушка.– Все не так страшно и опасно, как тебе кажется. Я не совсем принадлежу к той структуре, я только сотрудничаю по мере своих способностей… И то, что случилось вчера, – большое-большое недоразумение, которое я сама устроила и уже разобралась… Такое больше не повторится, потому что я выполнила свои задачи.

Бен судорожно вздохнул и продолжил внимательно рассматривать лицо крестницы.

– Еще я хочу рассказать тебе про Алекса… Он…

– Он вместе с Брэдом?

– Откуда ты знаешь?!

– Догадался. Вероятно, его ранение из той же серии?

– Не совсем,– виновато улыбнулась София.– Он был в командировке, но поранился по своей вине…

– Да уж!– выдохнул Бен и провел ладонями по своему лицу и шее.– С каждым днем ты все больше поражаешь меня.

София опустила глаза и кивнула:

– Я сама себя поражаю. Бен, я рассказала тебе не для того, чтобы ты переживал и боялся за меня. Нечего бояться. Я хочу, чтобы ты продолжал верить в меня. Для меня это очень важно.

– Я люблю тебя, Фисо, люблю сильнее, чем ты думаешь. Ты – моя радость в жизни с того самого момента, как родилась на свет. И я ни за что не обижу тебя. Но волноваться буду всегда. Не скажу, что сейчас мне стало легче от твоего признания, но вижу в твоих глазах энтузиазм, огонь, а ведь именно это поддерживает в нас интерес к жизни. Если ты счастлива в своем решении, то я рад за тебя…

– Я счастлива!– поспешила заверить София, лукавя перед самой собой.

– Ну тогда все отлично!

Бен старался выглядеть спокойным, но у него не получалось.

Утешая крестного, София приподнялась на постели и прижалась к его плечу.

– Милый мой крестный, папочка, ну, пожалуйста, поверь мне?! В том, что я делаю, нет ничего опасного. Я работаю с машиной и вынимаю из нее информацию, на этом – все. Неужели ты думал – я буду карабкаться по вентиляционным туннелям или забираться в чужие дома ночью и выделывать там разные шпионские фокусы? Это же смешно!

Она зажмурилась и покачала головой, сама не веря в то, что все это с ней и произошло.

– Я знаю, ты на это не осмелишься. Хотя в твоих способностях хакера я не сомневаюсь. Смотри, будь осторожна.

– Я сама – невидимка!– засмеялась София.

– Ну ладно, я пойду позвоню Хелен, чтобы она не беспокоилась. Лин, наверное, уже сообщила ей, что ты в клинике.

– Ой-й! Да… пожалуйста, заверь ее, что со мной ничего страшного не случилось. Я так не хочу, чтобы она переживала.

– Хорошо, скажу – ты порезала пальчик,– улыбнулся Бен.

– Ну… что-то в этом роде…– рассмеялась София и махнула ему рукой.

***

После завтрака в палате появилась Милинда. Она взволнованно подбежала к постели сестры и обняла ее за плечи.

– Мы все перепугались! С тобой все хорошо?

Она отстранилась, увидела свежее улыбающееся лицо сестры и снова прижалась к ней.

– Вижу, у тебя уже румянец. Это хорошо. Бен сказал, что ты отравилась сэндвичем?

София закашлялась, чтобы скрыть смех от выдумки крестного и улыбаясь ответила:

– Да, это был жуткий сэндвич!

Лин присела рядом, бережно поправила челку на лбу сестры и взяла ее за руку.

– Я вчера ждала тебя в агентстве. Мне сообщили, что тебя увезли в клинику. Я так испугалась!

– Прости, мы не сходили за платьем…

– Ничего, до Рождества еще несколько дней, успеем,– не переживая по этому поводу, ответила Милинда.– Кстати, хочешь, я тебя удивлю?

«По-моему, с меня хватит!»– усмехнулась про себя София, но заинтересованно подняла брови.

– Вчера я вхожу в холл агентства и вдруг… бац… сталкиваюсь с женщиной, которая жутко похожа на Аркет.

София сморщила лоб и спросила:

– Кто такая Аркет?

– Только не говори, что ты забыла, что тебе пришлось пережить, когда отец собирался выдать тебя замуж за Криса?– удивилась Лин забывчивости сестры.

– Причем тут Крис?

– А при том, что из-за Аркет папа переписал нашу ферму на тебя, чтобы ты, выйдя замуж, якобы спасла нас от банкротства. А на самом деле, она проворачивала свою аферу.

София медленно закивала, припоминая эту историю, но за давностью лет она уже не вызывала в ней таких бурных эмоций. В конце концов, вся ее семья была счастлива и не обделена благополучием. Но то, что сестра узнала эту аферистку, заинтересовало ее.

– Аркет? Хм, и что она делала в ФАМО? А ты уверена, что это была она? Столько лет прошло, ты могла ошибиться?

– Возможно, но такую внешность не забудешь. Тем более я видела ее много раз, когда она обговаривала с отцом условия договора. Я рассказала об этом Брэду. Надеюсь, мы найдем и упечем эту рыжую бестию в тюрьму!– возбужденно заметила Лин.

– Рыжая бестия?!

– Да, теперь у нее рыжие волосы… как огонь.

– Хм, я знаю только одну рыжую бестию, но эта женщина никогда не опустилась бы до такой мерзости. Какой бы стервой она ни была,– усмехнулась София, вспоминая Жанну Фурье, но отрицая всякую возможность ее причастности к банкротству своей семьи.– Да и вряд ли эта Аркет работала бы в таком месте, как ФАМО. Ты, скорее всего, обозналась.

– Ладно, я вижу, тебя эта идея не очень заводит. А вот мне обидно было, когда мы остались практически нищими.

София виновато улыбнулась и ответила:

– Лин, но ты же сейчас гораздо счастливее, чем была. Зачем вспоминать прошлое? Ну и пусть эта Аркет подавится нашими деньгами. Но, если хочешь, я поговорю об этом с Брэдом? Он живо все узнает.

– Мы сегодня встретимся и поговорим. Его это заинтересовало. Не сердись…

Милинда махнула рукой и сменила тему:

– А ты уже подумала, кого пригласишь к нам на Рождество?

– Я не думала об этом,– с неожиданной внутренней горечью ответила София, а для сестры растянула непринужденную улыбку.

– Слушай, так приводи на ужин своего друга? Родители Ларса уезжают в Европу, поэтому он будет с нами. Без пары будешь только ты.

– У меня нет друга,– сухо ответила София, опуская глаза.

– Не обманывай. Бен и мама сказали, что видели тебя с одним о-очень привлекательным мужчиной,– хитро прищурилась сестра.

София грустно усмехнулась:

– Они всегда фантазируют…

И тут в дверь постучали. Милинда оглянулась и громко сказала:

– Войдите…

Из-за двери показался огромный букет маргариток, а следом за ним появилась голова мистера Кроу.

– Кажется, кто-то заболел?– ласково проговорил он.

– Брэд, я так рада тебя видеть!– воскликнула София и приподнялась.

Брат закрыл дверь, вручил сестре цветы и нежно поцеловал ее в висок. Милинда радостно кивнула.

– Там за дверью тебя еще кое-кто хочет видеть,– улыбнулся Кроу и мигнул глазами.

София ощутила тяжесть в груди и першение в горле. Сердце забилось быстрее, и глаза забегали от волнения. Она опустила голову и прикрыла горло ладонью, пытаясь облегчить напряжение.

– Ну…– протянула Лин и поддела сестру.– Интересно, а там за дверью не тот ли друг, которого у тебя нет?

– Лин!– возмутилась София.

– Все, я ухожу…

Лин помахала сестре ладонью и вышла за дверь.

В нескольких шагах от палаты стоял изумительно красивый мужчина с корзинкой фруктов в руках. Милинда приветливо улыбнулась ему и сказала:

– Если вы к Софии, то можете войти… Я – Милинда Дьюго, ее сестра.

Ахматов любезно улыбнулся и кивнул девушке:

– Александр Ахматов. Доброе утро, Милинда. Спасибо за приглашение.

Лин смущенно улыбнулась, прощально кивнула и ушла.

Алекс взволнованно провел пальцами сквозь волосы на висках и шагнул к двери палаты.

– Так, ну рассказывай, что произошло? Я надеюсь, ты не будешь лгать мне, как Бену?– строгим голосом спросил Кроу у сестры.

София поняла, что брат еще ничего не знает, но прекрасно поймет, если она обманет его. Она положила букет на тумбу и скрестила руки на груди.

– Ничего страшного. Так… недоразумение…

– Посмотри мне в глаза!

– Брэд, не драматизируй!– нетерпеливо воскликнула она.

В эту секунду в палату вошел Ахматов. София растерянно опустила глаза, стыдясь перед братом того, о чем он и не мог догадываться.

– Доброе утро, София!– трепетно поприветствовал Алекс и бросил мимолетный взгляд на Кроу.

– Здравствуй,– еле слышно выговорила София, будто каждое сказанное ему слово было пыткой.

– Присаживайся, Эл. Может быть, вы оба расскажете мне, что произошло? Я не верю в историю с несвежим сэндвичем,– настойчиво потребовал Кроу и внимательно посмотрел на друга, затем на сестру.

Ахматов поставил корзину с фруктами на тумбу и присел на стул у кровати. Брэд присел рядом с Софией. Молчание длилось недолго.

– Брэд, не паникуй. Все в порядке. Это было лишь недоразумение. София испугалась и воспользовалась капсулами на часах,– не собираясь посвящать Кроу в детали, чтобы не волновать его лишний раз, ответил Алекс.

София уловила его тактику и закивала.

– Сговорились,– определил Брэд, взглянув в глаза сестры.

– Может, тогда вы без меня все обсудите?– нетерпеливо заключила София, желая избавиться от внимания Ахматова.

– Эл, я так и знал, что вы втянули ее в опасное дело!– сердито хмурясь, воскликнул Кроу.

– Брэд!– в один голос возмутились Алекс и София и одновременно переглянулись. София потупила взгляд.

– Я что, вам обоим чужой? Я хочу знать все! Это не простые игры!

София тяжело вздохнула, не выдержала и в подробностях рассказала все, как было. Кроу сначала слушал внимательно, потом стал взволнованно морщить лоб, затем возмущенно коситься то на Ахматова, то на сестру. Когда София закончила рассказ, взмахнула руками и громко выдохнула:

– Я думаю, что вы оба были в переделках похуже и опаснее. Тем не менее вы оба сидите у моей постели.

– Да, но в постели сейчас ты…– возразил брат.

– Я справилась, и такого больше не повторится!

– Брэд, это случайность,– попробовал успокоить друга Алекс.

– Я знаю, что такое случайность в нашем деле. Это чуть ли не жизни стоит,– отмахнулся тот.

– Знаете, у меня от вас обоих голова болит!– возмутилась девушка и, закрыв глаза, опустила голову на подушку.

Брэд замолчал и опустил голову, осмысливая услышанное. Алекс рассматривал голубые венки на руках Софии и сдерживался, чтобы не подойти ближе и не коснуться ее рукой.

Вдруг дверь в палату приоткрылась и, держась за стойку с капельницей, внутрь заглянула незнакомая женщина. Она оскалила желтые зубы и прохрипела:

– Здесь ни у кого нет сигарет? Сдохнуть, как курить хочется…

Ахматов машинально сунул руку в карман пиджака и достал пачку сигарет.

– Можете забрать,– привстал он и подал сигареты женщине.

– О-о, мистер, вы спасли мою грешную душу!– прокаркала та в удушающем кашле.– А зажигалки не найдется?

– К сожалению, оставил в машине,– ответил Ахматов и вернулся на стул.

– Зажигалки?!– неожиданно воскликнула София и сосредоточенно выпрямилась.

Дверь закрылась. А Алекс недоуменно замер на лице девушки.

– Да, зажигалка!– оживилась она и хлопнула себя по щеке.

– В чем дело?– спросил Брэд.

– София?– присоединился Ахматов.

Она подняла на обоих мужчин задумчивые глаза и замерла, собираясь с мыслями.

– Вы знаете, я только сейчас вспомнила. Может, это Теду понадобится? Когда я вернулась к своему рабочему столу, села в кресло, то обнаружила под его колесиком что-то. Кажется, только сейчас сообразила, что это была зажигалка. Откуда она могла взяться, если ее не оставил тот, кто сидел там!? Может быть, на ней есть отпечатки пальцев?

– Я сообщу об этом Теду,– задумчиво пообещал Ахматов.

Тут дверь снова приоткрылась, и заглянул доктор Логан.

– О, какая у вас веселая компания! Это не вы дали моей пациентке сигареты? Ей запрещено курить. И у меня в отделении никто не курит, только эта леди все время теряет в уборной свои именные зажигалки,– сказал Бен и строго покачал головой.

– Извини, это я дал этой женщине сигареты,– извинился Ахматов и виновато улыбнулся.

Бен вошел в палату и смеясь спросил:

– А что ж зажигалку не дали? Бегает, бедняжка, даже у тех, кто в коме, спрашивает!

Мужчины улыбнулись.

– Помню, я встречался с одной женщиной, которая постоянно теряла зажигалки и нервничала потом. Да и зажигалки-то были не простые – всегда ювелирной работы – с позолотой или серебряные,– с доброй улыбкой вспомнил Бен и взялся за дверную ручку, чтобы вернуться к работе.

– Ты говоришь про ту рыжую?– усмехнулась София, припоминая несколько красивых зажигалок в доме крестного.

– Да, про француженку,– подтвердил Бен.

Мгновенно взгляды Кроу и Ахматова перекрестились и напряженно замерли друг на друге, будто они открыли какую-то страшную истину. Бен уловил выражение их глаз и удивленно пожал плечами. Пауза затянулась. Когда София перевела взгляд на Ахматова, а затем на брата, ее саму будто пронзило горячей стрелой оттого, что она внезапно вспомнила имя той женщины, с которой встречался крестный, сложила все пазлы и мысленно увидела невероятно шокирующую картину.

Все напряженно переглянулись. По глазам Софии Алекс понял, что она только что поняла то же, что и они с Кроу. И от собственного замешательства он не решался произнести это вслух.

– Рыжий дьявол!– воскликнула девушка, задыхаясь от волнения.– Жанна Фурье! Бен, ты же называл мне ее имя?! Как я могла его забыть?

Алекс и Брэд еще больше поразились услышанному. Кроу ошеломленно посмотрел на Логана и спросил:

– Ты встречался с Жанной?!

Единственным человеком в палате, кто ничего не соображал в происходящем, был Бенджамин. Он недоумевал, чем они все изумлены, и растерянно пожал плечами:

– Я встречался с ней больше года! А что, ты ее знал?

Алекс шокировано провел пальцами сквозь волосы на висках и замер с руками на затылке.

– Не то слово!– ответил Брэд сдавленным голосом и нервно поднялся с края кровати.– И когда это было?

– Это важно?– недоуменно спросил Логан и сунул руки в карманы халата: ему неловко было говорить об этом.

София все еще сосредоточенно водила глазами по лицам присутствующих и, казалось, открывала для себя все новые страшные тайны.

– Брэд,– окликнула она его дрогнувшим голосом, когда тот пытался выспросить у крестного про Жанну.– Сегодня приходила Лин. Она сказала, что встретила в агентстве Аркет. Она настаивала, что не могла забыть такое лицо, сказала, что та женщина рыжая… волосы, как огонь… Я сказала, что у нас в ФАМО нет женщины с такой фамилией… Но волосы, как огонь, только у…

Все сразу замолчали. И Бенджамин тоже напрягся, услышав фамилию Аркет.

– Потому, что ее фамилия не Аркет!– не веря своим ушам и мыслям, заключил Кроу.– Это Жанна! Мэри Синкли! Фурье, Аркет – не важно!

– Я не понимаю… Вы говорите о той Аркет, которая обанкротила ферму Дьюго?– изумленно спросил Бен.

Тут Ахматов смятенно закрыл глаза ладонью и с тяжелым вздохом откинулся на спинку стула. Все обрывки догадок, мыслей о неприятных случайностях в его жизни, особенно то, что касалось его бывших женщин, выстроились в четкую линию. И если бы не удачные обстоятельства, то сейчас Жанна праздновала бы победу и над Софией. Трудно было поверить, что Мэри Синкли – хрупкая, милая, с испуганными глазами девушка из Малого Анжелеса, станет наказанием для всех них. Алекс еще не понимал, каким образом Жанна могла осуществлять такую тонкую, профессиональную работу, но был уверен, что причиной ее полного перевоплощения была жизнь во Франции. А следовательно, корни ее злодеяний нужно было искать там.

София, обняв себя за плечи, шокировано качала головой, ощущая тот самый момент в жизни, когда все становится на свои места и от сознания всей картины становится тошно.

Кроу молчал в тяжелом недоумении.

Логан чувствовал, как была накалена атмосфера, и понимал, что всему виной была его недавняя знакомая, прелестная скромная молодая женщина – Жанна Фурье. Однако, вспоминая их расставание и резкие перемены в ней, приходил к выводу, что совсем не знал ее. Но, что Жанна и Аркет – это одно лицо, он совершенно не мог представить.

Наконец напряженную тишину нарушил Алекс:

– Брэд, давай выйдем… София, Бенджамин, извините…

Ахматов поднялся, следом встал Кроу, и они вышли.

– Какая ужасающая интрига!– проговорил Бен, присаживаясь у ног крестницы.

– Матерь божья, Бен, я и подумать не могла, что все так сложится!

– А уж я-то как не думал… Знаешь одного человека, а потом узнаешь о нем такое…

– Ага, прямо Жанна д’Арк!– с сарказмом высказалась София.– Она меня с первого взгляда озадачила. А уж как она старалась отлучить меня от Алекса…

Бен глубоко вздохнул, посмотрел на крестницу – она была в полном смятении и подавленности.

– Тебе надо отдохнуть. Я скажу, чтобы тебя больше не беспокоили,– заботливо сказал доктор.

– Да… пусть они уходят,– как-то потерянно ответила девушка и мрачно погрузилась в себя.

Логан вышел за дверь. Ахматов и Кроу стояли в коридоре и молча переглядывались, не зная, с чего начать разговор.

– Прием посетителей закончен. Приходите завтра,– громко сказал Логан, прощально кивнул и ушел.

Молодые люди растерянно посмотрели вслед доктору и молча пошли к лифту.

– Поехали пожуем?– спросил Алекс.

– Немедленно,– согласился Брэд.

***

В бистро на углу улиц Юнион и Десятой Ахматов и Кроу проговорили до поздней ночи, когда уже официанты настойчиво попросили их освободить зал для уборки перед закрытием. Оба долго не могли отойти от своего впечатления после произошедших событий. Они не ушли от воспоминаний прошлого, осмысляли причины, приведшие к таким разительным переменам в Мэри Синкли. Ахматов ввел друга в курс операции «Леди» и, имея первые отчеты от Андерсона, вместе они пробовали сопоставить все имеющиеся факты работы Хоуэлла и Фурье. Предположили, что София случайно попалась под руку Жанне, только из-за того, что АМБ взяло Хоуэлла. И Ахматов невольно обрадовался тому, что все сложилось именно так, как сложилось, не представляя, какой бы мог быть коварный план у Жанны для Софии.

Когда мужчины вышли из бистро, Брэд потоптался у своей машины и нерешительно спросил:

– Ты сообщишь Биллу сегодня?

– Нет. Пока ничего не скажу,– задумчиво ответил Алекс.– Важно ее не спугнуть…

– Если она такая лихачка, то может догадаться, что под колпаком.

– Не успеет. Если ее возьмет АМБ, она из принципа ничего не скажет. Я в этом уверен. Но я сделаю так, что она во всем мне признается. А потом уже сообщу обо всем группе.

– Ее посадят в федералку?– в растерянных чувствах произнес Кроу.

– Понятия не имею, что с ней сделают… Дьявол, не могу представить ее в тюрьме! Она такая…

– Да,– оборвал Кроу друга,– но она чуть не погубила мою сестру. Она всегда мстила тебе. Ты не представляешь, с какой стороны она недавно открылась мне. Она ломает чужие жизни, будто это единственное ее развлечение.

– Это у нее получалось лучше всего,– с горечью признался Алекс, приписывая Жанне вину за многие неприятности своих бывших подруг.

– С ней нужно решать до того, как она узнает о том, что с Софии снято подозрение.

– Разумеется. Я все подготовлю на завтра,– уверенно заявил Ахматов.

– Удачи тебе. И будь осторожен. У меня такое ощущение, что Жанна может и тебя обойти.

Но внутренний голос Алекса говорил об обратном.

Друзья попрощались и разъехались в разные стороны от бистро. Но в эту ночь не заснул никто.

***

Внешне следующий день в ФАМО не отличался от предыдущего. Только все служащие бурно обсуждали блокировку прав доступа к базам данных. Все терминалы работали, функционировала электронная почта, но любая работа с базами данных была недоступна.

Единственной, кого не удивлял этот факт, была Жанна, но она делала вид, что тоже в недоумении. Софии Мэдисон тоже не было на месте, и ее стол был опечатан. Для Жанны это было самой приятной новостью с утра. Невзначай она поинтересовалась у Кати Ла Саль, что произошло вчера. И та по секрету сообщила, что системного аналитика увезли в клинику в сопровождении службы безопасности.

Теперь Жанне хотелось насладиться реакцией Александра, и спустя несколько часов она зашла к нему в офис.

Ахматов был занят бумагами, и Жанну поприветствовал с привычной снисходительностью. Он, как и всегда, был учтив, но не отличался благожелательностью к ее визитам.

Женщина церемонно обошла его кабинет и молча присела напротив стола. Она выискивала в лице Александра тревогу, беспокойство, все то, что хотя бы отдаленно напоминало о беспокойстве от случившегося с его подругой. Он должен был знать, что она не явилась на работу и, скорее всего, уже видел ее опечатанный стол. Но тот был непроницаем и сосредоточен на чтении документов. Тогда Жанна не удержалась, чтобы не подлить масла в огонь, и с удивлением в голосе заметила:

– Ты не заметил ничего странного сегодня?

– У тебя что-то конкретное? Если нет, то мне некогда обсуждать сплетни в офисе?– уточнил Ахматов, не поднимая глаз от бумаг.

– Нет. Но хотела как у руководителя отдела узнать, почему нет доступа к базам данных?

Алекс догадался, что Жанна пыталась прощупать обстановку, но только недоуменно пожал плечами и ответил:

– Я уже задавал этот вопрос мистеру Фокли, но не получил исчерпывающего ответа.

– Утром я заметила, что стол Мэдисон опечатан. Что-то случилось с твоей девушкой?– глаза Жанны на миг блеснули злорадным огоньком.

Алекс поднял глаза на женщину и удивленно спросил:

– Опечатан?!

– Да. И ее самой нет на месте…

– Это действительно странно!– с ярким беспокойством проговорил Ахматов и взял трубку телефона.

Пока он набирал номер отдела Мэдисон, а затем расспрашивал Андерсона о причине отсутствия девушки, Жанна внутренне ликовала его отчаянной попытке узнать, что произошло с его женщиной. А когда Александр положил трубку и расстроенно откинулся на спинку кресла, она заботливым голосом проговорила:

– У тебя такие круги под глазами. Что-то случилось? Или ты расстроился, что сегодня Мэдисон не пришла на работу? Может, она заболела?

– Знаешь, сейчас мне не до тебя,– подавленным голосом признался Алекс.

– Да не переживай ты так, она тебя не стоит,– удовлетворенно улыбнулась Фурье и поднялась со стула.

Ахматов озадаченно поднялся, нервно пригладил волосы на затылке и потерянным голосом проговорил:

– Я должен уехать… Дьявол, еще этот обед с французами… А потом у меня встреча с Фарлонгом…

– Что за обед?– поинтересовалась Жанна.

– Нужно рассмотреть договор…

– Я могла бы справиться?– предложила она, желая оказать ему услугу и снова подобраться поближе.

– У тебя не получится: очень трудные переговоры,– отказался от помощи Алекс и будто в спешке накинул на себя пиджак.

– Мы могли бы поехать вместе? Я знаю об этих переговорах, я помогла бы тебе. Заодно пообедали бы? А потом ты можешь ехать по своим делам, а перед руководством я тебя прикрою?– довольно сообразила Фурье, прикидываясь сущим ангелом.

Алексу только это и нужно было. Он сделал вид, что совершенно не рад идее ехать с ней на переговоры, но все же с большой неохотой в голосе сказал:

– Ты необычайно любезна! Надеюсь, ты ничего не задумала?

Жанна усмехнулась и плотоядно улыбнулась:

– Ну уж не такая я и стерва, как тебе кажется!

«Нет, ты не стерва – ты ядовитая гадюка!»– с враждебной усмешкой подумал Алекс и подал женщине кейс с бумагами.

– Через пятнадцать минут спускайся на парковку. Я предупрежу Джулию о твоем участии в переговорах,– быстро проговорил он и вышел.

Жанна довольно щелкнула пальцами, торопливо забежала к себе, подвела губы, надушилась и поспешила на парковку к серебристому «мустангу» Ахматова.

Алекс спустился через несколько минут и любезно открыл даме дверцу. Жанна довольно расположилась на переднем сиденье, повернувшись всем корпусом к водительскому. Ахматов быстро сел за руль, завел двигатель и, не теряя ни минуты, выехал с парковки на проезжую часть.

Они долго ехали молча. Жанна не отводила изучающего взгляда от его лица. Ахматов был напряжен и, невооруженным взглядом было видно, что он расстроен новостью, принесенной ею. Она мысленно усмехалась его глубокой увлеченностью фермершей, но была совершенно спокойна, зная, что и это чувство скоро испарится из его мыслей и тела.

Когда они свернули с центральной улицы, Жанна недоуменно огляделась по сторонам и спросила:

– Куда мы едем? На этих улицах я не знаю приличных ресторанов, где можно было бы обедать с французами?

– Тебя это беспокоит?– невозмутимо и холодно проговорил Алекс.

– Ты странно себя ведешь!– слегка напряглась она.

– Ничуть.

– Мне все равно, куда с тобой ехать…

– Вот и помолчи!

– Ты, как всегда, о-очень любезен!– фыркнула Жанна.

Они проехали еще несколько больших улиц и оказались на совершенно незнакомой для Фурье улице. Женщина окинула район быстрым взглядом и вышла из машины, когда Ахматов подал ей руку.

– Странное место для приличных людей!– входя вслед за Александром в двери дешевого бара, высказалась Жанна.

– А кто сказал, что здесь собираются приличные люди?– усмехнулся Ахматов и жестом указал на дальний столик.

Жанна брезгливо поморщила нос, но прошла меж пустых столиков и остановилась перед стулом.

Алекс украдкой кивнул бармену. Тот нажал на кнопку автоматического закрытия входной двери и непринужденно удалился из помещения. Ахматов прошел к столику и присел напротив того стула, где стояла женщина и пренебрежительно осматривалась по сторонам.

– Сядь, Жанна!– приказным тоном сказал он.

– Что происходит?– с подозрительным прищуром произнесла она, заметив, что никого, кроме них, в баре нет.

Ахматов только строгим взглядом указал на стул.

– Я села, что дальше?– снисходительно ответила женщина, присев на самый край.

– Я хочу сообщить тебе очень печальную новость.

– Печальную?..

– София Мэдисон завтра выходит на работу.

Жанна еле заметно мигнула глазами, но не изменилась в лице.

– А мне какое до нее дело?

– Ты профессионально играешь!– заметил Алекс и сложил руки на груди.– Кто тебя научил?

– Я тебя не понимаю…

– Ты все понимаешь, Мэри!– жестко перебил он.– Зачем ты это делаешь? Чего ты хочешь добиться?

Жанна внутренне смешалась, но не выдала волнения. Она не могла понять, что он от нее хотел услышать и почему так странно говорил с нею, будто подозревал в том, что она совершила. Однако она была уверена, что Александр блефовал. Но зачем ему это было нужно? Жанна недовольно поднялась, швырнула мужчине его кейс с бумагами и грубо произнесла:

– Что за игры, Александр?! Если ты хотел просто поговорить со мной, не обязательно было привозить меня в эту дыру!

Фурье развернулась и собралась уйти, но то, что она услышала, стало комом в груди и заставило остановиться.

– Я думаю, то, что ты расскажешь мне сегодня, лучше будет звучать в этой «дыре», чем в каком-либо другом месте,– четко расставляя акценты, проговорил Ахматов и не двинулся с места.

Женщина медленно повернулась на каблуках и пронзительным взглядом вонзилась в глаза Александра.

Это была настоящая Жанна – во всей своей красе, в броне, сотканной самим дьяволом, с характером, отточенным с годами, закаленным в беспрестанной борьбе за место под солнцем: со стальной волей, упрямым стремлением к превосходству, страстной жаждой победы, ненасытного аппетита ко всем благам жизни и фанатичной, ревностной настойчивостью в достижении цели. Удивляло и поражало, что она была просто мастером легкой наживы, и в исключительных случаях не останавливалась перед замысловатыми, с трудом выполнимыми задачами. Она была одной из тех, кто, падая на колючую проволоку, ранясь и истекая кровью, гордо встряхивал головой и поднимал лицо навстречу новым победам. Потрясающая хладнокровность и талантливая игра вызывали восхищение как достойным противником. Ахматов был впечатлен, но это не сбило его с толку.

Оба несколько минут переглядывались в напряженном молчании.

– Я уверен, что все, сделанное тобой, имеет свое оправдание, но оно расходится с моими интересами,– наконец, проговорил Алекс.– Тем не менее я даю тебе шанс объясниться прежде, чем…

Взгляд Жанны потемнел.

–…передам тебя в руки спецслужб.

Глаза Алекса открыто выражали все, о чем она боялась подумать. Внутренности обожгло огнем, как обжигает виски натощак. Лицо и шея покрылись багровыми пятнами, и даже толстый слой пудры их не скрыл. Мгновенно перед мысленным взором пробежала вся жизнь. Тяжело застучал пульс в висках, и грудь будто сжало тисками от невыразимого отчаяния из-за своего раскрытия. Что узнал Ахматов: о ее мщении всем его женщинам или, самое страшное – об убийствах и афере с международными счетами? И откуда ему было известно и то, и другое?!

«Спецслужбы?! Это провал! Что я сделала не так?– мысленно стала перебирать все свои действия Жанна, уверенная в том, что ни разу не прокололась.– Откуда он узнал? Меня никто не мог засечь! Если до вчерашнего случая меня никто не тревожил, значит, что-то было сделано вчера? Что!!! Я вошла в женский туалет, вышла из мужского полностью загримированная – никто не мог меня узнать! Даже если меня засняли камеры за столом Мэдисон, картинка будет мутная… Я была в перчатках, отпечатков тоже не могли найти… Если только сама Мэдисон… но как она-то могла узнать… простая фермерша, глупая девчонка… Или не простая фермерша?! Дьявол, мозги кипят… Мне нужно выпить!»

Фурье опустила глаза на стул, на котором только что сидела, затем оглянулась на дверь.

– Дверь заперта. Отсюда нет выхода!– проницательно заметил Ахматов.

«Он блефует! Он ничего не может знать!»– подумала Жанна в отчаянной надежде на спасение.

Алекс уловил сомнения женщины в его серьезном заявлении и невозмутимо добавил:

– У нас будет долгая беседа, присаживайся Мэри… или Паула Аркет… или Жанна Фурье?.. Может быть, у тебя есть еще какие-нибудь имена… У агентов СЭБ их много…

Тут Жанна остолбенела от безоговорочного поражения. Александр ударил прямо в цель. Ей нечего было сказать, и продолжать уверять себя в блефе или недоразумении было как минимум глупо. Одно она поняла наверняка: у него не могло быть таких сведений, если бы он не работал в одной из тех спецслужб, куда собирался ее передать. И вся ее жизнь была в его руках. Жанну вмиг поразили омерзительная жалость к самой себе и осознание теперь уже окончательной потери Александра. Что бы она ни предприняла сейчас – это не спасло бы ее репутации и не изменило бы мнения любимого мужчины.

Жанна полностью изменилась в лице, ее глаза стали влажными, и губы слегка задрожали. Она ухватилась за железную спинку стула и чуть склонилась над ним, ощущая нервные колики в животе. Ее огненно-рыжие волосы упали на лицо, и она была рада, что Ахматов не видел сейчас ее лицо, перекошенное жалостью и отчаянием.

– Тебе лучше присесть,– попросил он.

– Как ты обо всем догадался?– сдавленным от напряжения голосом выговорила она.

– Твоя привычка – терять зажигалки подвела тебя. У каждого агента есть своя слабость…

Ахматов сделал паузу. Жанна бессильно опустилась рядом со стулом и приникла щекой к его холодной спинке.

– Учеба и жизнь во Франции – это такой шанс для тебя! А ты не сумела извлечь из него пользы! Весь мир был у тебя в руках, а ты заточила себя в безумную маску… И чего ты собиралась добиться?

– Откуда ты знаешь про СЭБ?– еле слышно спросила она.

– Счет в Ле Груф – вряд ли одинокой женщине Жюдит Годреш нужны были больше пяти миллионов долларов. А вот ее незаконнорожденному сыну – Тьерри Гранжу, а по совместительству, как оказалось, директору СЭБ – не помешали бы. Да и Хоуэлл не захотел провести всю жизнь в федеральной тюрьме и выдал нам его как организатора утечки информации практически со всех отделений ФАМО по миру. Это было легко. Ты же знаешь – все ниточки рано или поздно ведут к источнику.

Его неумолимый тон и взгляд отрицал всякую жалость и сочувствие к ней. Но она чувствовала, что Ахматов не просто так дал ей шанс, не выдав сразу спецслужбам, и не хотела испытывать его терпение и упустить последнюю возможность оправдать себя в его глазах. Но слова застревали в горле от безумного волнения и сбивчивого дыхания.

– А зачем тебе понадобилось разорять семью Брайана? Ведь мы были друзьями, и ты прекрасно знала, что он был влюблен в тебя?– холодно продолжил Алекс.

Жанна горько усмехнулась и открыла свое лицо, убрав волосы за уши:

– Ты думаешь, мне нужны были эти деньги? У меня их было достаточно!

– И во многих других государствах у тебя были открыты счета твоим работодателем,– добавил Алекс.

– Не знаю… это было по привычке… Ты думаешь, во Франции я была кому-то нужна? Я никогда никому не была нужна, и в чужой стране тем более…

Жанна неуклюже поднялась с прохладного пола и села за другой пустой столик, вполоборота к Ахматову, наклоняясь над столом и скрещивая руки на затылке.

– То, что я была агентом СЭБ, еще не говорит, что была бесценна, что мною кто-то дорожил, любил… Я была нужна всем этим набитым кошелькам только в постели. Я была синонимом оргазма и экстаза. Каждый из них любил только свою мечту, но не меня… И все они отличались лишь одним – своими возможностями, которые я и использовала. Вот и все… Когда поняла, что любое мое желание исполняется, лишь раздвину ноги, я ощутила себя властелином собственной жизни, где никто и никогда не сумеет мной воспользоваться так грязно и безжалостно, как в тот кошмарный вечер…

Жанна глухо засмеялась, как-то горько и с презрением. Ощущение жжения в паху всколыхнуло в ней физическую память насилия, совершенного сначала ее отчимом, а затем и несколькими мужчинами в переулке Малого Анжелеса. Ее плечи содрогнулись от осознания того, что она так и не смогла избавиться от этой боли, которая всегда напоминала о себе в самые жуткие моменты жизни и делала ее слабой и беззащитной. Об этом свидетельствовал и последний случай с Майей Папуш. Но она все же расправилась с подонками, которые растерзали девчонку. О таком не жалеют…

Алекс тяжело вздохнул, но не поддался жалости и снова холодно сказал:

– Ты могла бы быть счастлива, если бы попросила помощи у меня.

– А я просила… только ты не слышал,– жалобно ответила она.

– Помощи, а не любви, которую я уже не мог тебе обещать… Перестань цепляться за прошлое. В этом настоящем у тебя было столько перспектив! Я не понимаю, почему ты так слепа?

– Да… У меня прекрасная работа, не всем удается так взлететь. Я была уверена в своих знаниях и способностях… Но вот незадача: из меня получилась куда лучшая интриганка и аферистка, чем финансовый юрист…– истерично посмеялась над самой собой Жанна, а потом взглянула на Александра и продолжила:– На все, что я способна с энтузиазмом и неугасаемым пылом, так это на жестокую авантюру и опасную интригу… Все, что ни пожелаю, – мое! Да вот, оказалось, что ничего это не делает меня счастливой. Это, как наркотик: принял и на время забыл о боли. А в реальности – это только прятки от жизни, от самой себя. Меня не интересовало, не захватывало все, что может делать мою жизнь достойной, я гналась за неуловимым… И вышло так, что потеряла не только то, что имела, но и что хотела получить… Я представляла, что месть – это сладкое вино, которым можно наслаждаться вечно и не испытывать на себе никаких последствий, но она превратила меня только в безнадежную алкоголичку, неспособную трезво взглянуть на жизнь.

Жанна обреченно застонала и спрятала лицо в ладони.

– Наверное, так бывает со всеми. Наказание божье… Хм, а за что я была наказана отчимом и братом… теми подонками? Разве я могла после такого остаться прежней и забыть все?! Я просто хотела взять свое! То, чего у меня не было в детстве… А уж взяла, как умела…

Жанна открыла лицо и обвела помещение глазами, полными слез. Кожа на ее лице, шее и руках побледнела, появились темные круги под глазами, губы дрожали, спина потеряла величественную осанку и ссутулилась. Вид был жалкий и потерянный.

Алекс отвел бесстрастные глаза в сторону и сурово произнес:

– С Джулией Каан твоя работа?

Жанна нервно сглотнула и еле заметно кивнула.

– Мне было невыносимо видеть, как ты счастлив с другими…

Ахматов напряженно выдохнул и, закрыв глаза, помассировал пальцами переносицу. С болью в горле и в надежде не услышать того, о чем боялся подумать, он напряженно спросил:

– А что случилось с Лорой Уайтекер?

В подтверждение ужасающих догадок, Жанна упала лбом на стол и горько зарыдала.

– Дрянь, как ты могла?!– не выдержал Алекс и вскочил со стула.– Как ты могла? Это же человеческая жизнь! Дерьмо, Мэри, до чего ты дошла! Ты настоящий монстр… дьявол в юбке… ты… ты…

– Я мерзкое, гнусное существо,– продолжила дрожащим голосом она, уже ничего не видя перед глазами.– Я противна самой себе… Я погрязла в таких грехах, которые мне уже никто не простит… Мне казалось это простым решением… Просто убрать лишнего человека и не выдумывать ничего… И мне это удавалось. Ничего… я выпивала бутылку виски, и на утро все проходило…

Алекс с отвращением смотрел на женщину и не верил своим ушам. Это была не Мэри Синкли и даже не Жанна Фурье – это была озверевшая и ядовитая тварь, которая уничтожала все на своем пути, не жалея жизни, чувства и саму себя. Он нервными шагами прошелся от стола к стене и обратно и, резко швырнув стул в сторону, с жаром выпалил:

– Если бы ты что-то сотворила с Софией, – я убил бы тебя собственными руками и не вспомнил бы, что когда-то любил тебя. Мне противно даже вспоминать об этом… Ты убила во мне все последнее, что было к тебе… Я презираю тебя!

Он взбешенно прошел к бару и налил себе стакан виски. Осушив его одним глотком, Алекс грозно сказал:

– Чего мне еще от тебя ждать?

Жанна не переставала плакать и отрицательно потрясла головой.

– Прекрати свои штучки! Отвечай!– прогремел его голос.

Женщина замерла от резкого тона, и только ее плечи дрожали в беззвучном плаче.

– У меня больше нет желания с тобой говорить!– процедил сквозь зубы Алекс, поражаясь, до какого яростного состояния она довела его.– Сейчас ты пойдешь в туалет, приведешь себя в порядок, и мы поедем к Фарлонгу. При мне ты скажешь ему, что по личным причинам вынуждена уехать из страны. Затем мы спустимся, и тебя отвезут на твою квартиру. Ты соберешь вещи, и тебя отвезут в место, откуда ты не сможешь сбежать. Не делай глупости. Тебе же будет хуже!

Жанна всхлипнула и подняла заплаканное лицо на него:

– Я никогда бы не причинила тебе вреда… Я всегда любила тебя!..

– Замолчи!– раздраженным взмахом руки остановил ее Алекс.

– Х-хорош-шо,– начала заикаться она,– я сделаю все, как ты просишь…

Еще не представляя, что с ней будет, Жанна почувствовала, как в груди все перевернулось и будто окаменело. Она без сопротивления, смиренно пошла в маленькую комнатку без окон, припудрила щеки, ужасаясь выражению своего лица и глаз, покрасневших от слез, приложила мокрый платочек к вискам и несколько раз глубоко вздохнула.

Зеркало показывало ей чужое лицо, она не узнавала в нем себя. Что это была за жизнь: полная ненависти, слепой ярости, обиды, досаждения всем и во всем, использование всего точно так же, как когда-то использовали ее. Она была унижена, раздавлена, опустошена и безумно одинока. Жанна опустила глаза на раковину и, глядя на стекающую воду, заранее зная ответ на свой вопрос, подумала: «Неужели это конец?!»

И это действительно было ее концом. Концом карьеры, концом надежд, но и концом ее угрызений совести за все, причиненное невинным людям.

Ахматов отвез Жанну в агентство, Фарлонг принял их без записи. Алекс играл по всем правилам: ужасно сожалел, что такой специалист покидает его отдел, уговаривал Фурье остаться. Но она, опустив голову, не решаясь смотреть в глаза ни тому, ни другому, убедительно отказывалась и настаивала на своем решении. Затем Алекс проводил женщину из здания, отклонив ее просьбу – дать время попрощаться с отделом, и посадил в такси, за рулем которого был служащий АМБ.

Фурье сопроводили в ее квартиру, она сделала вид, что собрала сумку, а затем по личной просьбе Ахматова агент доставил Жанну на одну из конспиративных квартир в Хьюстоне, не внося это в отчет АМБ. Женщина была заперта в помещении, откуда и мышь не могла выбраться. Да у Жанны и не возникало мысли о побеге. Она была обезоружена душевной болью, осознанием бессмысленности своих поступков, раздавлена чувством вины и жалости к самой себе. Она, как и тогда, пятнадцать лет назад в клинике Эль-Пасо ушла в себя и боялась любой мысли в своей голове.

***

Пролежав в клинике Беркли под наблюдением доктора Логана еще день, София вернулась домой в среду вечером. Спустя час ей позвонили из агентства. Это был руководитель отдела информационной безопасности Генри Фокли. Девушка была готова его услышать, но не думала, что так скоро.

Мужчина вежливо поинтересовался здоровьем девушки, о том, когда она выходит на работу и сможет ли сразу по приходе зайти к нему для беседы. София с замиранием сердца предупредила, что выходит на следующий день.

После звонка София приготовила ужин и по плану Андерсона пригласила своего соседа к себе. В талантливо-откровенной беседе с Майком девушка поделилась, что с ней произошло два дня назад, была убедительно испугана своим неожиданным обмороком, искренно растерянна появлением двух странных мужчин у ее палаты в клинике и расстроена якобы неожиданным сбоем в сети ФАМО. Эта игра должна была убедить скрытую службу внутренней безопасности в том, что Мэдисон в действительности не была виновна и даже не догадывалась, что за ее рабочим столом кто-то поработал. Майк тоже играл свою роль…

Спектакль получился на редкость искусным, убедительным, невинным. Об этом не удержался сообщить Андерсон, кратким шифрованным сообщением на мобильный девушки: «В отделе без тебя скучают. Возвращайся, умница!»

Однако София не спала всю ночь перед выходом на работу. Одни тревожные мысли сменялись другими, не менее мучительными. И ФАМО, и АМБ, и Ахматов с Фурье сплелись в один большой узел, который сдавливал грудь и не давал свободно вздохнуть.

Последние дни были наполнены столькими событиями – волнительными, тревожными, напряженными, безрассудными и экстремальными. Казалось – еще одно потрясение, и у нее случится срыв. Единственное, что хоть как-то утешало ее, – это ожидание своего переезда в Вашингтон, где ждала новая жизнь в новом качестве, с новыми людьми, где не будет Его – человека, из-за которого она истерзала свою душу, – Александра Ахматова.

***

Утро было тяжелым. Тяжесть в мыслях, в голове, в теле влекла в постель. Но, взяв себя в руки, София приняла утренние процедуры, привела свою внешность в достойный вид и отправилась на работу за час до начала рабочего дня, чтобы медленным шагом пройтись через парк – подышать свежим воздухом и собраться с мыслями.

В агентстве Мэдисн встретили с необычайным дружелюбием: «Мы по тебе скучали!», «Ура, ты вернулась, а мы думали, ты нас бросила!»…

София была приятно удивлена, и даже огорчилась, что скоро придется сменить коллектив, в котором она уже прижилась и завоевала авторитет.

Тед Андерсон ободряюще подмигнул ей, когда она присела за свой стол и взялась за трубку телефона, чтобы предупредить мистера Фокли о своем приходе.

А когда она направилась на конфиденциальную беседу на тринадцатый этаж, появился Ахматов, встречи с которым она хотела бы избежать. Но он был настойчив и собирался сопроводить ее до кабинета Фокли.

– Вчера я приехал в клинику, а тебя уже отпустили домой,– с волнением заговорил Алекс.

– Со мной все в порядке, как видишь,– резко ответила София, даже не глядя в его сторону.– Я надеюсь, мне больше нечего опасаться?

– Если ты о Фурье, то больше не увидишь ее … Только у меня к тебе серьезная просьба, не спрашивай ни о чем, и пока сохрани в тайне имя Фурье: ни Теду, ни Майку – никому!?

– Но она получит по заслугам?– безжалостно прищурилась София.

– Разумеется,– напряженно ответил тот.

– Вот и славно! Меня в дрожь бросает только от одной мысли о ней.

Алекс мягко улыбнулся и, соскучившись по девушке, коснулся ее пальцев рукой. Но София отдернула руку, словно обожглась, и ускорила шаг.

– И долго это будет продолжаться?– терпеливо поинтересовался Ахматов, надеясь вразумить девушку.

– Что именно?– делая вид, что не понимает, ответила она.

– Меня поражает твоя способность делать мне больно!– с нескрываемым укором проговорил Алекс.

– А ты не крутись вокруг да около, глядишь и выживешь!– дерзко бросила она.

Алекс был поражен поведением девушки и уже не находил причин для его оправдания. Он обхватил ее за талию и свернул в холл уже перед самым кабинетом Генри Фокли.

– Остановись! Что ты делаешь с нами? Зачем ты все крушишь?– не обращая внимания на ее сопротивление, потребовал объяснений Ахматов.

И снова София чувствовала себя в отчаянии, но показать это сейчас, значило бы признаться в своей слабости, а этого ее гордое сердце боялось больше всего. Поэтому София враждебно прищурилась и в намерении отвернуть его от себя раз и навсегда выпалила:

– Послушай, с меня хватит! Разве ты не получил то, чего добивался? Теперь же оставь меня в покое!

Алекс округлил глаза и на секунду замер.

– Стоп! Я не понял: ты совсем помешалась на мысли, что я использую тебя только в целях удовлетворения собственного самолюбия?– ошеломленный и оскорбленный заявлением девушки сказал он.

– Разве нет?– холодно бросила та.

Алекс, не веря своим ушам, медленно отступил, обошел вокруг нее, пристально разглядывая ее профиль и затылок, словно выискивая хоть одно подтверждение ее сомнения в собственных словах. Но София была непреклонна.

– Ты удивительно жестока к себе и к другим!– единственное, что смог заключить он и, не находя сил оставаться с ней рядом, быстро удалился из холла.

Софию, будто пламенем обожгло изнутри. Она почувствовала, что пустила последнюю каплю в чашу нескончаемого терпения и доверия Ахматова. Он больше не проявит великодушия, даже если сам будет сгорать от желания протянуть ей руку. Она содрогнулась от осознания, на что обрекла себя в ближайшее время. Но не двигалась с места, чтобы догнать Алекса и только одним словом изменить все. Страх и самолюбие были ее клеткой. Она продолжала отчаянно убеждать себя, что без Ахматова ей будет лучше и спокойнее.

***

Беседа с Генри Фокли длилась всего двадцать минут. Тот задавал девушке короткие четкие вопросы, на которые у нее были ясные ответы. Она вела себя грамотно и бесконечно выражала недоумение, для чего была приглашена на беседу.

Фокли убедительно посоветовал ей больше не оставлять свой компьютер включенным, когда будет покидать рабочее место, быть наблюдательной и осмотрительной. София пообещала быть благоразумной и сообщать обо всех подозрительных случаях в работе с сетью агентства. Когда беседа была окончена, и она вышла из кабинета в притворном замешательстве.

К концу рабочего дня Тед известил Софию, что ее кандидатуру вынесли из списков подозреваемых. Ее так и подмывало рассказать о Жанне Фурье, но она помнила серьезную просьбу Ахматова умолчать об этом факте. Также Тед сообщил, что после работы ее будет ждать такси, которое отвезет на встречу с Биллом Макстейном. София уже знала, о чем тот будет говорить с ней, и откуда-то из глубины души прорывалась тревога и нежелание ехать на встречу. Но она запрещала себе думать о причине такого настроения и искусственно вызывала в себе чувство вдохновения.

И даже после встречи с Макстейном София, глядя в свое будущее, вроде бы чувствовала душевный подъем и оптимизм. Билл сообщил ей, что для нее уже готово место системного аналитика в офисе одного из подразделений ООН, арендована квартира, которая ждет хозяйку для полной комплектации необходимым оборудованием и предметами быта, с середины января она может приступать к работе, но для этого ей необходимо пройти все формальности: собеседование, оформление документов и другое – уже на месте, в Вашингтоне. Это обрадовало девушку. После Рождества она могла смело отправляться в Вашингтон и приниматься за обустройство новой жизни.

Но, конечно же, и радость, и душевный подъем – все это была игра перед самой собой, и София молча ненавидела эту роль. С другой стороны, ей останется один день, который она проведет в ФАМО перед Рождеством. В этот день она увидит Алекса в последний раз.

***

Выйдя на работу в пятницу, девушка никому не сообщила о своем уходе из агентства и переезде в другой штат. Об этом не знал ни Андерсон, ни Келтон, ни тем более Ахматов.

Прячась от Ахматова раньше, София тайно желала быть найденной им, даже оставляла следы. Теперь же ей было больно представить, что она может встретить его, остаться с ним наедине, боялась не выдержать его взгляда или вопроса, боялась смотреть на него даже издали. Она полностью перекрыла дорогу к нему в прямом и переносном смысле: намеренно и успешно избегала всех мест, где он мог находиться в конкретное рабочее время, не появлялась в кафетерии на обед, ушла из здания через служебный вход, не ездила в лифте, не посетила предрождественскую вечеринку в офисе.

Но самым тяжелым было то, что Ахматов и сам не искал встречи с ней. Он даже не поздравил ее с наступающим Рождеством, не прислал открытку по почте, не позвонил, будто, в самом деле, испарился из ее жизни. Это и огорчало, и лишний раз убеждало Софию в своей правоте о мужском лицемерии.

***

В сочельник девушка приехала к родителям, чтобы вместе с семьей провести рождественские каникулы. Добрые, теплые, заботливые отношения в семье спасали ее от душевного смятения и тоскливого одиночества. Она ни на минуту не оставалась одна. Она наблюдала за матерью и крестным и умилялась их взаимопониманию, терпению и бесконечной, всепоглощающей любви друг к другу. В их сердцах было еще столько пыла и нежности, радости и вдохновения, они дарили их друг другу и делились со всеми остальными. И София чувствовала себя спокойнее и благополучнее, потому что в последнее время заметила, что все больше погружается в себя и теряет свои самые яркие черты – живость, легкость, открытость. Казалось, она совсем утратила способность получать удовольствие от простых вещей и целиком была устремлена в ожидаемое будущее. София возлагала столько надежд на переезд в Вашингтон, была уверена, что все ее печали и горести забудутся, станут незначительными, будто после перелета через несколько штатов, все, что гнетет, само собой останется позади. Но пока она была с родными и близкими, тревога и уныние отходили на задний план, и это позволяло дышать полной грудью.

Но рождественский ужин стал для нее настоящим испытанием. Несмотря на то, что вокруг было так много любящих ее людей: мама и Бен, Лили и Томас, Милинда и Джейсон – София чувствовала себя виноватой и бессердечной. Она всех любила и уважала, и ей было уютно и приятно среди них, но весь праздник она промучилась мыслью о том, как рассказать родным о своем неожиданном переезде. Она буквально заставляла себя быть веселой и радостной, даже слишком старалась, и оттого была не похожа сама на себя. Но вино и пунш поправили ее настроение. И к середине праздничного ужина София осовела и потеряла остроту восприятия мучивших ее забот. Она просто решила оставить их на потом, не хотела омрачать Рождество своим близким и поэтому собиралась молчать до того, как в ее руках окажется билет на рейс Хьюстон – Вашингтон.

Рождественская индейка была великолепна. Пироги крестной и закуски Милинды – объедением. Бенгальские огоньки, гирлянды вокруг елки, горящий камин и висящие над ним сапожки, хор гномиков за окном завораживали и делали этот вечер теплым и неповторимым. Казалось, что этой ночью точно приедет Санта Клаус, разложит свои подарки у елки, и утром что-нибудь изменится, станет лучше, легче и беззаботней. А в полночь исполнится самое заветное желание. Об этом мечтала София, глядя на часы. Но стукнуло двенадцать, а затем стрелки поспешили к часу, а волшебства не происходило. Мысли трезвели, становились тяжелыми и уносили прочь покой.

Харды ушли к себе. Милинда проводила Джейсона. Хелен и Бен собирались спать. И только София боялась остаться одна, коснуться головой подушки и вновь вернуться мыслями на яхту. Но и вызывать к себе лишнее внимание и волнение ей не хотелось. Поэтому она все же поднялась в гостевую комнату и села на край постели.

Веки опускались, голова склонялась набок, но девушка отчаянно боролась с желанием снять одежду и лечь под одеяло. На протяжении всей прошлой недели постель была ее врагом. Его губы, руки преследовали ее во сне, и она просыпалась в липком поту, будто от кошмара и долго не могла уснуть, сначала в клинике, потом в своей квартире и уже вторую ночь в доме родителей. Он стал ее наваждением. А она продолжала не верить его признаниям, истязала себя сомнениями и желаниями, которые возникали сами по себе, – бесконтрольные, неодолимые и непокорные. И все же тосковала по мечте, которая преследовала ее – не то призрак, не то реальность. Но страх обмануться и предать себя был выше всех разумных доводов.

София раздраженно встряхнула головой, обессилевая от терзающих воспоминаний, и вернулась в гостиную, где еще недавно шумело пышное застолье. Она тоскливо обошла овальный стол, касаясь рукой спинки каждого стула, поправила рождественский венок со свечами в его центре и устроилась на диване перед пылающим камином. Подарки в блестящих обертках заманчиво выглядывали из-под елки. София подогнула ноги под себя, накрылась мягким пледом и заняла мысли тем, что пыталась угадать, что находится в той или иной коробке. Где-то среди этих коробок были и подарки от мистера Кроу, который уже тысячу лет как не присутствовал на их семейных праздниках, а только присылал анонимные подарки, дорогие и изысканные. Проснулись воспоминания детства, юности, София стала перебирать все самые душевные, дорогие мгновения своей жизни в Эль-Пачито, в Хьюстоне, с самого первого дня, как оказалась здесь, как училась в колледже и университете, как познакомилась со своими незабываемыми друзьями из департамента, с которыми она частенько переписывалась по электронной почте… И отчего-то на душе сделалось так упоительно грустно и смирно. И здесь, на диване в гостиной, пока горел огонь и трещали древесные угли, пока не наступило утро, пока дремало утомленное тоской сердце, она нашла в себе силы обдумать разговор с родителями. Разумные аргументы сами пришли на ум. Оправданные, веские и отважные…

***

Рождественское утро София встретила первой. Неожиданно пробудившись от звука визжащих тормозов проехавшей машины, она протерла глаза и увидела перед собой елку, где под пышными ветвями лежала гора подарков. Внезапно возникший интерес – распечатать все коробки и получить свой подарок от Санты взбодрил ее и заставил подняться с дивана.

София оглянулась на холл, откуда скоро должны были появиться Лин и родители и, хитро улыбаясь, присела рядом с коробками. Детское ожидание сюрприза придало девушке настроения. Она, как семилетняя девочка, стала разрывать шелестящие упаковки и раскрывать одну коробку за другой.

– Эй!– воскликнула Лин, увидев сестру у елки.– Я должна была сделать это первой! Ты меня перехитрила!

София весело засмеялась и махнула рукой сестре, приглашая присоединиться к приятному занятию.

– Здесь еще много! Давай заглянем во все, пока мама с Беном не проснулись?

– Эй, кто это не проснулся?– громким басом заговорил Бен из-за угла.– Ну и шустрые девчонки! Наверное, всю ночь не спали, чтобы не проспать этот момент?!

Бен присел на диван и, умиленно улыбаясь, смотрел на девушек.

В дверь раздался звонок. Милинда мгновенно отвлеклась от подарков и побежала к двери.

– Это, наверное, Джейсон!

Но, открыв дверь, она увидела перед собой парня в курьерской форме.

– Добрый день, мисс. Могу я видеть мисс Софию Мэдисон?– спросил парень.

– Да… Фисо, это тебя,– оглянулась Милинда.

София поднялась и настороженно подошла к двери.

– Мисс София Мэдисон? Ваш заказ. Распишитесь, пожалуйста,– сказал курьер и протянул девушке фирменный конверт с авиабилетами.

София расстроенно черкнула свою подпись на ведомости курьера, тихо поблагодарила его и закрыла дверь.

Бен вопросительно посмотрел на конверт в руках крестницы и выдерживал паузу в надежде, что она сама разъяснит происходящее.

София завела руки за спину, пряча глаза, натянуто учтиво улыбнулась и без объяснений ушла в свою комнату. Бен беспокойно нахмурился и, вытянув шею, выглянул в окно. От их дома отъезжал фургон авиакомпании Continental Airlines. Бен оставил Милинду, снова увлекшуюся подарками, и поднялся в комнату Софии.

Когда он подошел к комнате, замедлил шаг, заметив приоткрытую дверь. Невольно заглянув в проем, увидел Софию, задумчиво сидящей на кровати и рассматривающей запечатанный конверт, будто не решаясь его открыть. Бен тихо постучал и вошел. По взгляду девушки он сразу догадался, что она напряжена и вряд ли хотела сейчас что-то обсуждать. Он медленно прошел к окну.

София проводила крестного сосредоточенным взглядом. Бен потоптался на месте и ненавязчиво мягко спросил:

– Ничего не хочешь рассказать?

– Я хотела… давно хотела, но не решалась,– с виноватым вздохом проговорила София.

– Может быть, сейчас самое время?

– Я… Только, прежде, ты должен знать, что в этом нет ничего страшного…

– Ты уже пугаешь меня!– оглянулся тот и беспокойно окинул девушку взглядом.

– Я переезжаю в Вашингтон,– смело проговорила крестница.– Мне предложили хорошее место… И я согласилась.

– И Брэд об этом знает?

– Узнает. Это совершенно не зависит от него. Меня переводят от ФАМО,– почему-то начала лгать София.– Я выполнила свою часть сделки, и теперь у меня есть выбор…

Она повернулась лицом к крестному и взволнованно проговорила:

– Бен, разве я не могу выбирать? Это новая, еще более интересная работа. У меня есть желание, способности, и я хочу достичь всех высот в своем деле. Разве это ненормально?

Бен недоверчиво сдвинул брови и присел рядом с девушкой. Она продолжала смотреть на него открытым, ожидающим одобрения взглядом.

– А почему ты молчала, если это действительно не опасно?

– Не хотела портить предпраздничное настроение чувством расставания,– опуская глаза, ответила она.

Бен долго молчал, смиряясь с решением девушки, но потом все же спросил:

– Ты уверена в своем решении?

– Как никогда!– без сомнений в голосе ответила та.

– И когда ты летишь?

– Завтра… вечером.

– Ну… что ж… если это твой выбор, то я принимаю его. Хотя, я не понимаю, почему это случилось так внезапно…

– Бен, я уже взрослая… Просто порадуйся за меня,– уже скучая по нему, проговорила крестница.

Вместо ответа Бен мягко притянул девушку к себе и обнял. София положила голову ему на плечо и быстро заморгала, чтобы высушить глаза.

– Ты же знаешь, как я тебя люблю? Я буду звонить, приезжать на каждый праздник… и очень по вас скучать. Но я должна двигаться дальше…

– Я понимаю,– ответил Логан и погладил ее по голове.

Она отстранилась и тяжело вздохнула:

– Ну вот, тебе сказала… Теперь предстоит рассказать маме… Не представляю, как она отреагирует.

– Хочешь, я поговорю с ней?

– Ты бы мне очень помог,– любя потерлась лбом о его подбородок София.

Бен поцеловал девушку в лоб, вздохнул и поднялся.

– Пора завтракать. Мама, наверное, уже поднялась. Я поговорю с ней после обеда, когда она вернется от Лили. Они хотели пройтись по магазинам.

София ласково улыбнулась и восторженно произнесла:

– Хорошо, что ты у меня есть, Бен!

***

Вечером в комнату Софии зашла Хелен и, кутаясь в плетеную шаль, одиноко присела в углу на кресло-качалку.

– Ты все еще расстроена?– спросила София, отвлекаясь от сбора вещей, которые она брала с собой, переезжая к родителям на Рождество.

– Я обо всем подумала,– грустно начала Хелен.– У меня не было таких возможностей. А жизнь такая разная, богатая, и ты в ней выживешь. Софи, ты очень талантливая, я очень хочу, чтобы у тебя все сложилось. Но, когда мы говорили с тобой об этом за ужином, мне показалось, что ты бежишь сломя голову…

Хелен проницательным взглядом смотрела на дочь и снова видела подтверждение своих догадок. София не смогла удержать решительный взгляд и опустила голову.

– Мам, если ты о нем… то не надо. Я это переживу. Он не первый и не последний… А разницы между ними никакой!

Хелен с горечью усмехнулась, покачала головой и медленно поднялась. Она напряженно потерла руки и с печальным вздохом опустилась рядом с дочерью.

– Выбирать, конечно, тебе, но смотри, как бы ты не отвергла самое настоящее чувство. А потом – у меня все-таки есть опыт, и я вижу, что ты неискренно отвергаешь этого мужчину…

Не успела мать договорить, как София категорично выпалила:

– Неправда!

– Ну прости за нелепую догадку,– сразу отступила Хелен и решила больше не напоминать дочери об Ахматове.

София взволнованно скрестила руки на груди, а через секунду нервно размахивая ими, расстроенно проговорила:

– Мама, я должна тебе признаться в том, о чем никому не могу сказать, и это гложет меня… Вот сейчас я тебе все расскажу и перестану об этом думать…

Хелен беспокойно поймала руки дочери в воздухе и, соединив ее ладони, прижала их к своей груди. София тут же упала лицом в колени матери и напряглась всем телом. Женщина ласково провела пальцами по вороту ее майки и склонилась над ней.

– Что бы ни произошло, оно уже в прошлом… Детка, да ты вся дрожишь!..

София сбивчиво, с чувством стыда рассказала матери о том, чему сама позволила случиться на яхте Ахматова. Она говорила дрожащим голосом, извиняясь и каясь, ей было больно это вспоминать, но она не могла остановиться, пока не выговорилась. Хелен и улыбалась, и переживала за свою принцессу, и ободряла ее, и просто понимающе поглаживала по спине.

–…То, что между нами произошло, было так чудесно… э-э-э… магически, невероятно и трогательно. И так было всегда на протяжении всего нашего знакомства… Меня тянуло к нему, как магнитом, он обладает чудовищной силой… Все это и вызывает у меня опасение и недоверие к этому человеку. Нельзя иметь такую власть! Раньше такого со мной не было. Я никогда не испытывала такой силы чувств, такой боли, никогда не хотела быть ни с одним другим человеком, как с этим. И все это убеждает меня в том, что это пропасть, в которой мне не выжить.

– Ах, Софи, стрекоза ты моя глупенькая!– Хелен ласково подняла дочь за плечи и взглянула ей в лицо.– Нет ничего удивительного и фантастического в том, что тебе было хорошо с любимым человеком. Ведь так и должно быть! Ты испытала это в первый раз и поэтому так напугана.

Дочь недоверчиво поморгала мокрыми ресницами.

– Именно так я чувствовала себя с Беном, когда была молодой, и сейчас, когда уже не молода,– без утайки и с материнской заботой поделилась Хелен.– Может, дело в том, что ты испугалась его чувств к тебе? Может, ты была не готова к своим чувствам?

– Вот уж глупости!– всхлипывая возмутилась София.– Разве можно испугаться своих чувств?!

– А как насчет его чувств? Это они вводят тебя в панику, начинают влиять на тебя и безумно хочется им подчиниться? Ты боишься потерять контроль над своей жизнью?

Хелен сделала паузу, видя, как плечи девушки непроизвольно задрожали.

– На первом месте должна быть голова!– категорично вставила София, зная, что сама не верит в то, что говорит.

Мать поняла, что дочь не переубедить так скоро, отодвинулась, поднялась с кровати и как бы невзначай добавила:

– В бизнесе, возможно, но не в любви!

– Ты сейчас против меня?!– удивленно спросила София.

– Да что ты такое говоришь? Как мать может быть против собственного ребенка? Просто я все поняла. Тебе нужно время… и произойдет чудо.

– Верно,– твердо согласилась София,– я его забуду!

– Ладно, стрекоза, только задай себе вопрос: сколько ты еще сможешь сопротивляться реальной жизни? А если решишь, что с тебя хватит? Не знаю, будет ли тот, кто нужен рядом?

Дочь упрямо вздернула нос и уверенно заявила:

– Все, кто нужен, – всегда рядом!

Хелен только опустила глаза и кивнула. София сердито нахмурилась и скрестила руки на груди.

– Вот увидишь, у меня все будет хорошо!

– И я этого очень хочу. Доброй ночи, у тебя завтра напряженный день. Ложись спать пораньше.

Девушка осталась неудовлетворенной разговором с матерью. «И откуда она могла разобраться в моих чувствах? Ее мужчина не был дамским угодником – Логан преданный и порядочный. А Ахматов – это огромное недоразумение в моей жизни. И я забуду тебя во что бы то ни стало!»– яростно подумала София и утвердительно себе кивнула.

***

Ровно в 10:00 София сидела в приемной Леона Фарлонга и ожидала его появления. Секретарь Хайди недовольно косилась на сотрудницу поверх очков, потому что та собиралась попасть на прием к директору без предварительной записи.

Фарлонг появился с большим опозданием и пролетел мимо, как ветер, громко предупредив секретаря, чтобы она никого к нему не пускала.

Но София быстро поднялась с дивана и, вопреки возмущенному возгласу Хайди, проскользнула в кабинет директора, захлопнув дверь прямо у той перед носом.

– Я же сказал, я занят!– недовольно возмутился Фарлонг, еще не видя, кто вошел.

– Сэр, я прошу прощения, но у меня дело, не терпящее отлагательств,– твердо проговорила София.

Фарлонг оглянулся, почесал затылок, присел и махнул рукой.

– Что у вас, мисс Мэдисон?

– Вы были так любезны, пригласив меня на работу, но я пришла сообщить, что оставляю свою должность. Я подумала, что сама должна сообщить вам об этом. Вы были так добры ко мне…

– Да что это с вами со всеми? Одного ценного сотрудника недавно потерял… Теперь вы?– расстроенно возмутился тот.

«Вы еще не знаете, кого потеряли»,– мысленно усмехнулась София, догадываясь, что он говорит о Фурье.

– Вы мало получаете?

– Нет, сэр, что вы! Дело не в этом…– растерялась София.

– У меня на вас такие планы, а вы нас покидаете? Вы меня разочаровали, мисс Мэдисон!

– Сэр, я ухожу, но могу порекомендовать замечательных специалистов, вы не пожалеете….

Фарлонг досадно причмокнул губами и кивнул:

– Ладно, оставьте их координаты у Ла Саль. Но, надеюсь, Ахматова вы у меня не уведете?

Девушка напряженно сглотнула, косо улыбнулась и, пряча глаза, сказала:

– Мой отъезд с ним никак не связан…

Заметив удивленный и сомневающийся взгляд мужчины, она сразу же добавила:

– Но вы не могли бы напоследок оказать мне услугу?

– Написать вам рекомендательное письмо?

– Нет… Вы могли бы сегодня никому не сообщать о моем уходе?

– Не проблема, а в чем секрет?

– Не хочу прощаться,– повела плечом она.

– Ох-х,– вздохнул Фарлонг, встал из-за стола и приблизился к девушке.– Жаль, что вы уходите. Куда?

– Я переезжаю в другой штат,– увильнула от ответа София.

Неожиданно мужчина развел руки и крепко обнял девушку, по-отечески тепло хлопая ее по плечу.

– Хороший вы специалист… Но, если что, я возьму вас назад!

София оробела от откровенности мужчины, смущенно отстранилась и покивала.

– Ну все, идите… Не расстраивайте меня. Я позвоню Ла Саль, пусть перечислит все компенсации.

– Спасибо вам огромное,– улыбнулась София спешно вышла.

После трогательного прощания с директором София вышла из здания, ни с кем не попрощавшись. Она чувствовала угрызения совести, но боялась, что встретит Ахматова, и ее охватят сомнения. Так было легче. Уйти молча…

София прошлась пешком до своей квартиры. А там Лин уже собирала сумки и ожидала сестру. София вызвала такси, и, пока сестра переносила сумки в парадный холл, она с тоской обошла каждую комнату, но недолго, чтобы не расчувствоваться до слез. А затем спустилась на первый этаж и постучала в квартиру домовладельца.

– Здравствуйте, мистер Зелвегер. Вот, пришла, чтобы отдать вам ключи от квартиры…

– А что случилось?– взволнованно прохрипел пожилой мужчина.

– Я переезжаю. Спасибо, что были таким заботливым и терпеливым,– София сердечно пожала ему руку.– Вот чек за последний месяц…

– Ты что, нашла квартиру лучше?– подозрительно прищурился тот.

– Нет. Я нашла другой штат,– шутливо улыбнулась она.

– Ай-ай-ай! А я уже хотел снизить плату… Но, если ты захочешь вернуться, я всегда буду рад принять тебя,– уверенно заявил хозяин дома.

– Спасибо. Вы такой замечательный… Но я уже не вернусь,– грустно поджала губы девушка и сделала шаг в сторону.– Прощайте, мистер Зелвегер.

– Ну… тогда удачи тебе! Жаль, поселится здесь какой-то пройдоха и будет нарушать тишину…

София невольно улыбнулась, но в горле стояли слезы.

– Я думаю, вам повезет… Всего доброго!

– И тебе, девочка…– провожая ее взглядом, прохрипел мужчина.– Ай-ай-ай, такая девушка, вот бы сыну в жены…

София медленно спустилась по лестнице, мысленно пересчитывая каждую ступеньку и вспоминая, как на последней Алекс впервые поцеловал ей руку, а там, у перил – дарил букет роскошных цветов… А вот тут – у края тротуара – всегда открывал дверцу своего «мустанга», подавал руку и усаживал в машину… София окинула дом сверху донизу, тяжело вздохнула и, резко повернувшись, села в такси.

«Все! Это больше не моя жизнь! Хотя многое в ней мне нравилось… Но я больше не намерена разрывать душу на части… Я сильная, и всегда такой была! Я все переживу… Главное, не увидеть тебя перед отъездом… Больше никогда… Прощай!»

– Куда едем, красавицы?– спросил таксист.

– Франклин-авеню, пожалуйста,– назвала адрес Милинда и обратилась к сестре.– Мама готовит прощальный ужин… Все твое самое любимое!

София глазами отпустила свой дом, крыльцо и потерянным голосом, глухо повторила:

– Да, все… самое… любимое…

***

Вечер был прохладным. Промозглый ветер, рваные облака на горизонте и постепенно сереющее небо предупреждали о новом сезоне дождей. И на душе было мерзко и тоскливо.

После необычно долгих размышлений, а шесть дней – для Ахматова было чересчур, он принял одно очень непростое решение, которое далось ему с небывалой тяжестью на сердце и противоречило всем его принципам. Но Алекс не мог поступить иначе и сам откровенно поражался себе.

Заехав после работы домой, он переоделся в простой теплый свитер и строгие брюки и вызвал специальное такси. С собой у него был маленький кожаный кейс и «чистый» мобильный телефон. Он сел в такси и выехал почти на окраину Хьюстона.

– У тебя все готово?– спросил Алекс агента за рулем.

– Да, все, как ты просил. Документы и билеты в бардачке.

– Человек уже там?

– Да. Не волнуйся.

Ахматов вынул из бардачка пакет с документами, тщательно проверил каждый и аккуратно сложил в кейс.

Начинался мелкий дождь. Алекс смотрел на ветровое стекло и сосредоточенно обдумывал последние шаги. Его не раздирали сомнения, но то, что он собирался сделать, напрягало его, и внутренности поочередно обдавало то холодом, то жаром.

Через полтора часа такси остановилось у неприметного высотного дома. Ахматов вышел из машины, непринужденно огляделся, взял кейс и вошел в дом.

На четвертом этаже он постучал в дверь квартиры, и ее тут же отворили. Алекс строгим оценивающим взглядом окинул открывшего ему дверь мужчину и, одобрительно кивнув, подал ему кейс:

– Все здесь. Там же «чистый» мобильный. Позвонишь сразу, как прибудете на место.

– Хорошо, сэр,– по-военному отчеканил мужчина и отошел в другую комнату.

Ахматов постоял с минуту, будто набираясь решимости, и с бесстрастным лицом подошел к запертой комнате, повернул ключ и открыл дверь.

Из угла темного пустого помещения на него испуганно глядели зеленые глаза. Глаза, потерявшие блеск и прежнее очарование. Алекс захлопнул за собой дверь, пересек комнату и, закинув руки за спину, встал перед женщиной.

Жанна замерла в ожидании приговора.

– Поднимайся,– жестко приказал он.

Она медленно разогнула ноги, уперлась руками в пол и тяжело встала. Ее лицо было худым, бледным, без косметики, под глазами виднелись темные круги, губы пересохли и потрескались, волосы не уложены и засалены. Но все равно ее тонкие красивые черты были неподвластны временному недомоганию и дискомфорту.

Алекс смерил женщину ледяным взглядом и твердым тоном объявил:

– Я не прощаю тебя! И никогда не прощу… Более того, я буду презирать тебя. Но… я принял непростое решение. Я помню, какой принес тебя в клинику Эль-Пасо, я помню твой взгляд и твой страх… и я дарю тебе жизнь.

– Жизнь!– осипшим голосом повторила Жанна и смятенно отклонилась назад, ударившись спиной о стену.

Тяжелый взгляд Ахматова словно приковал ее к стене, мышцы лица и тела одеревенели.

– Это только жалость! Но вот, что тебя ждет… Сейчас назовешь мне страну, в которой ты поселишься. У тебя будут новые документы, новая личность, профессия, чтобы ты могла зарабатывать на жизнь. Знай, что твое имя, фотография, личные данные будут внесены в базу данных запрета выезда из этой страны… Ты не сможешь сменить документы, не сможешь распоряжаться недвижимостью и банковскими счетами. Все твои прежние счета будут арестованы. На все у тебя будет жесткий лимит. Ты больше не сможешь выехать из этой страны ни в США, ни в какую-либо другую страну. И поверь мне: СЭБ тебя не спасет.

Жанна шокировано прикрыла дрожащие губы ладонью, и на ее глазах появились слезы.

– Ты… заточишь меня?– дрожащим голосом выговорила она и, не сумев удержаться на ногах, сползла вниз по стене на колени.

Ахматов сделал короткий шаг назад. Его взгляд был холоден и неприступен.

– Ты даришь мне заточение?– прошептала Жанна.– Ты безжалостен!

– Я само великодушие!– пренебрежительно усмехнулся он.

– Ты не выдашь меня спецслужбам? Разве они не знают обо мне все?

– Это не твоя забота. И лучше молчи, пока я не передумал!

Жанна нервно икнула и крепко сжала губы. Ее испуганные глаза смотрели на него и ждали пощады.

– Приводи себя в порядок. Ты уезжаешь через тридцать минут.

– Я могу позвонить одному человеку?

– Кажется, ты не понимаешь, что здесь для тебя все закрыто?– нетерпеливо отрезал Ахматов.

– Я хочу попрощаться с другом…

Алекс хладнокровно усмехнулся:

– У тебя еще остались друзья?!

– Да, прости… я и так много от тебя уже получила,– задрожала Жанна всем телом и пригнулась к полу.

– У тебя уже двадцать пять минут,– предупредил Алекс и шагнул в сторону двери.– Какая страна, Жанна?

Фурье пришла в чувства, глубоко вздохнула и произнесла:

– Пусть это будет теплая страна… Австралия…

– Отлично. У твоего сопровождающего авиабилеты с открытым местом назначения, его впишут в аэропорту. Сопровождающий – профессиональный чистильщик, поэтому не трать время на мысли о побеге. Он доставит тебя в Австралию и передаст все документы. За тобой будет вестись наблюдение. Если ты допустишь хотя бы одну ошибку и вернешься к прошлому, тебя не убьют, но ты горько пожалеешь, что не воспользовалась вторым шансом…

– Второй шанс!– с тайной надеждой произнесла Жанна и зажмурилась.

Ахматов оглянулся, и в его взгляде на долю секунды появились жалость и смятение, но через мгновение он стал непроницаем и несокрушим.

– Прощай!– сурово бросил он и исчез за дверью.

***

Одинокое такси плыло по ночной дороге, изредка мигая идущим навстречу машинам. В салоне не было света, потому что перегорела лампочка, но так было спокойнее. Таксист молча смотрел на девушку в зеркало заднего вида и не пытался ее развеселить, как это было принято по их негласному уставу, чтобы клиент оставил больше чаевых: слишком угрюмый и подавленный был у нее вид.

Она уезжала далеко, бежала от себя, от любви и от человека, который был дорог ей больше жизни. Но ее глупая гордость обрывала все ниточки, что связывали с ним, и душила все, что тянулось к нему. Глаза стали влажными, и ночные фонари ярче отражались в них. Наверное, было слишком поздно искать оправдание себе и возвращаться назад. Было горько-уютно впечатать спину в сиденье и мчаться со скоростью прочь от всех сует.

Ночь все ниже опускалась на землю, а дорога все дальше уводила Софию от Александра Ахматова, разрывая мир пополам – там, где был Он и там, куда уезжала Она.

Девушка ехала в аэропорт одна, заранее попрощавшись с родными за ужином. Так было проще. Она никогда не любила расставаний. И боялась потерять твердость решения.

Аэропорт был полон людей. Но среди них София была, словно в пустыне. Что-то мельтешило вокруг, голоса за спиной сливались в монотонный гул, но перед ее глазами было широкое окно в темное беззвездное небо и взлетная полоса, с которой через каждые десять минут взлетали самолеты и исчезали за облаками. Больше ее глаза ничего не касались.

Вскоре София сидела в салоне «Боинга» в кресле двухместного ряда бизнес-класса и по указанию стюардессы застегивала ремень безопасности. Она несколько раз застегивала и расстегивала пряжку ремня, ощущая внутреннюю растерянность, будто забыла в аэропорту чемодан с самыми дорогими и нужными вещами. Но талончики в руках говорили о том, что все ее вещи были в грузовом отсеке, и она понимала, что это паника.

Рядом в кресло села девочка лет десяти и сразу же начала беспокойно возиться со своим рюкзачком, роняя игрушки, книжки и шелестящие упаковки шоколадного печенья на пол и на колени Софии. Девушка улыбнулась ребенку, подала с колен ее вещи и тут же с усмешкой отметила, что все три часа до Вашингтона девочка не даст ей скучать. Взгляд упал на стоящие впереди пустые сиденья, но она не сдвинулась с места, дав беспокойной соседке шанс проявить себя с лучшей стороны.

Но девочка стала перепрыгивать со своего сиденья на сиденье напротив, болтать ногами, задевая девушку по голени, и возвращаться назад. София терпеливо вздохнула и скрестила руки на груди.

Медленно усиливался гул двигателей самолета. София отвернулась к иллюминатору и смотрела, как крупные струйки дождя скатываются по стеклу. От хмурой погоды и непроглядной темноты было не по себе и, казалось, она летит в никуда. В эту же минуту вдруг что-то снова упало на ее колени и скатилось на пол. София, уже не собираясь терпеть проказы девчонки, повернула голову в сторону соседнего кресла и тут увидела, что еще два пассажира занимают пустые кресла напротив, а женщина, уронившая перчатки, склонилась к ее ногам и, неуклюже покачиваясь, почти шепотом проговорила:

– Прошу прощения…

– Да ничего, здесь узкие проходы,– вежливо ответила София, переводя взгляд на мужчину, который терпеливо ожидал, пока его спутница присядет в кресло.

Но вид у мужчины был весьма строгий, непроницаемый и сосредоточенный. Он вызывал неприятное впечатление. Но когда София перевела глаза на женщину, которая уже присела у окна, словно молния поразила ее и обездвижила. Она широко раскрыла глаза и перестала дышать. Перед ней сидела Жанна Фурье. Не та роскошная, изящная, манерная, гордая, несокрушимая леди, а небрежно одетая, неухоженная, угрюмая и потерянная, с безумно тоскливыми глазами, дрожащими губами женщина. Она не смотрела по сторонам, а опустив голову, отрешенно перебирала перчатки в своих тонких пальцах.

София сразу напряглась, убрала ноги под кресло и поерзала на месте. Присутствие этой женщины в самолете ее шокировало. Невольно хмурясь, она снова посмотрела на мужчину, сопровождавшего Жанну, и заметила, что тот ведет себя очень странно: почти немигающим взглядом сосредоточенно сканирует пространство вокруг, оборачивается на каждое движение спутницы и строго хмурится, и глаза его убийственно холодные. София с минуту напряженно наблюдала за обоими соседями и внутренне вздрагивала каждый раз, как мужчина бросал на нее мимолетный взгляд, а потом отворачивалась к иллюминатору, но уже не могла спокойно сидеть на месте.

«Почему ее не взяли?! Что она делает в этом самолете в таком ужасном виде? Почему Алекс обманул меня? Ничего не понимаю! Она в таком виде, будто ее выпустили из камеры после недельной пытки. А этот мужчина… в дрожь бросает от выражения его глаз и этих жутких прыщей на лице. Уф, какая мерзость!– София на секунду зажмурилась и содрогнулась от легкого озноба в плечах, затем поднесла ладонь к губам, чтобы не дать воли рвущимся из груди словам.– Так и подмывает высказать все, что я о ней думаю… Интересно, если ее сопровождает человек из АМБ, то почему она не в наручниках? Я бы ее приковала к креслу и рот кляпом заткнула! А еще надела бы черный мешок на голову, как смертникам… Эта змея пыталась разрушить мою жизнь! Единственное, что утешает, что она не усмехается мне в лицо… Похоже, весь яд вышел…»

Самолет начал разгон по взлетной полосе и вскоре поднялся в воздух. По инерции Софии отклонилась назад и прижалась к спинке кресла. Она нехотя обратила взгляд на женщину.

Жанна была неподвижна с того самого момента, как села, и тоскливо смотрела в иллюминатор. А когда самолет выровнялся, она осторожно откинулась на спинку и бессильной рукой падающую на глаза челку. Моргнув, она отвела взгляд в сторону и вдруг встретилась глазами с той, кого точно не ожидала увидеть, – Софией Мэдисон. Внутри у Жанны все задрожало, и она растерянно покосилась на сопровождающего ее мужчину, а потом снова на девушку.

Софии хотелось отвести взгляд от женщины, которую она презирала, но не могла преодолеть желание выразить в нем все то, что хотела бы высказать. А Жанна бесстрастно молчала и не проявляла никаких признаков враждебности. София еще недолго буравила женщину пристальным взглядом и, напоследок пренебрежительно скривив губы, отвернулась к подлокотнику кресла с маленьким пультом и нажала кнопку вызова.

Через минуту к ней подошла миловидная стюардесса, дежурно улыбнулась и спросила:

– Мисс, что-то не так?

– Могу я попросить вас найти мне другое место в салоне?– вежливо-настойчивым тоном попросила София.– Я согласна на эконом-класс…

Стюардесса удивленно вскинула брови, оглядела соседей девушки и любезно ответила:

– Мисс, свободных мест нет, и, пока мы набираем высоту, я не могу разрешить вашу проблему. Но как только выйдем на курс, я попробую что-нибудь придумать. Вы могли бы подождать?

– Разумеется,– натянуто улыбнулась София и досадно вздохнула.

Жанна прищурилась, вздохнула с невероятной тяжестью в груди и, отвернувшись к иллюминатору, подавленно положила подбородок себе на плечо.

Еще несколько минут «Боинг» набирал высоту. И вот в микрофон объявили, что можно расстегнуть ремни и изменить положение кресел. София с нетерпением посмотрела в конец салона на темно-синие шторки, за которыми находились стюарды. Но те не спешили показаться. А ей было неловко проявлять назойливость.

Вдруг мужчина, который сидел рядом с Жанной поднялся. Из-за отвернувшейся полы пиджака показалась черная рукоятка. София сразу догадалась, что это пистолет. Мужчина быстро застегнул пиджак, строго оглянулся на спутницу и категоричным тоном вполголоса сказал:

– С места не сходить, ни с кем не разговаривать! Я вернусь через минуту.

Жанна, не поднимая глаз, но, слушая его очень внимательно, покорно кивнула и напряженно сложила сцепленные в замок пальцы на колени.

Только мужчина отошел на приличное расстояние, как Жанна нарушила запрет на молчание и тихо заговорила:

– Неужели он тебе все рассказал?

София напряженно покосилась на женщину, а затем повернула голову в ее сторону и с сарказмом ответила:

– Неужели вас не посадили?

– Значит, рассказал,– заключила Жанна и с горькой усмешкой опустила голову.

– Что-то на вашем лице не блещет самодовольство?!– с наигранным удивлением отметила девушка.

– Мстишь? Презираешь?

София усмехнулась, осуждающе покачала головой и обвиняющим тоном высказала:

– Вы причинили столько бед моим родным, влезли в жизнь каждого дорогого мне человека… Мне кажется, я имею право вас презирать и ненавидеть!

– Я? Не понимаю?– недоуменно пожала плечами Жанна, откровенно не понимая, о чем говорит девушка.– Я впервые увидела тебя в агентстве, и знать не знаю твоих близких.

– Вы обанкротили ферму Дьюго! Наверное, это для вас такая мелочь, что вы и не помните об этом?– раздраженно напомнила София.

– Какое ты имеешь отношение к Дьюго?

– Я его дочь!

– Бог мой, да у вас тут клан какой-то!– беззлобно усмехнулась Жанна.

– И Бенджамин Логан – мой крестный!– жестко добавила София.– Как вы могли?!

– Добрый доктор Логан… Так вот, с кем он все пытался меня познакомить?!– поняла Фурье.

– Дьявол, и вы еще смеетесь? Мне жаль, что вас не сгноили в тюрьме! Я бы вас на электрический стул отправила!– возмутилась София внешнему спокойствию женщины.

– Ты не знаешь, что это такое, поэтому не бросайся такими словами,– грустно сказала Жанна и, отвернувшись к иллюминатору, закрыла глаза.

На нее вновь нахлынули чувства жалости и презрения к самой себе. Это было унизительно, больно переживать. Ее лицо осунулось. Слегка подрагивали морщинки у глаз. Ногти впивались в ладони, оставляя красные лунки.

– Когда-нибудь ты простишь меня… но я себя – никогда,– с чувством огромного сожаления и раскаяния проговорила она.– И не старайся меня наказать, я уже наказана… Все будто сон… Хм… сон! Как прозаично! Но еще недавно я была наполнена ненавистью, злобой и жаждой мести. А разве я была виновата в том, что со мной сделали?

– Легко перевести вину на других,– сквозь зубы бросила София и сердито оглянулась на непоседливую девочку, которая пнула ее по ноге.– Мне противно говорить с вами! Когда я увидела вас впервые, я поразилась вашей красоте, манере держаться, уверенности и безотказной обаятельности… Как с такими дарами природы можно было так низко пасть? Вы – чудовище!

– Да, ты права… Были люди, которые, наверное, любили меня, но я умудрилась потерять даже их снисхождение! В моей жизни было несколько мужчин, искренне добрых ко мне… любили меня… Но я растоптала чувство каждого из них… И Патрик, и Логан, и мой дорогой Александр…

Жанна сморщила лоб и скривила губы в отчаянной попытке не выпустить слезы наружу. Но глаза ее стали влажными, она судорожно задышала и обняла себя.

– Я уехала во Францию, чтобы стать кем-то большим, чем нищая, изнасилованная девчонка. Я хотела быть достойна его. Рядом с Александром должна была быть идеальная женщина… Я хотела такой стать. Но, что бы я ни делала, он никогда не принадлежал мне!– дрожащим голосом почти прошептала женщина.

Десятилетняя девочка хмуро покосилась на двух женщин и замерла с открытым ртом.

– Да, проще было упасть в болото и утопить все, что было самого дорогого и светлого!– не сдержалась София.

– Конечно,– досадно усмехнулась Жанна.– Ты имеешь право быть жестокой. Но не уподобляйся мне. Иначе, сама не заметишь, как окажешься в одном болоте со мной…

София опустила голову, чтобы не видеть лица Фурье и не расчувствоваться. Эта женщина не была достойна ее сочувствия и даже понимания. Но сейчас Жанна была смятена, беззащитна и открыта, как на ладони.

– Мне вас жаль!

– Хм, тебе меня жаль?! Как вы все великодушны! Одна я – безжалостная тварь!– отчаянно рассмеялась Жанна.– И мне жаль… Никогда не жалела о содеянном… Никому не плакалась, но сейчас я жалею, что не могу оказаться на твоем месте!

– На моем?!– поразилась София.– Да вы и на своем-то удержаться не смогли…

Жанна покрасневшими от напряжения глазами взглянула на девушку и оценивающе смерила ее взглядом, а затем обтерла ладонью горящие щеки и с сожалением выговорила:

– Я жалею об одном: Александр никогда не смотрел на меня так, как смотрел на тебя… Хотя еще неделю назад нас и рядом нельзя было поставить…

– Какая же вы самовлюбленная стерва!– поразилась София и бросила взгляд на приближающегося сопровождающего Фурье.– А вот и ваш пес, кажется!

Жанна быстро оглянулась и тихо сказала:

– Будь спокойна. Ты больше не увидишь меня…

– Упаси меня господь еще раз встретить вас на пути!– холодно перебила Жанну София и поднялась с кресла, заметив следующую за мужчиной стюардессу.– Простите… я просила меня пересадить?

– Я как раз к вам, мисс. Я нашла вам место во втором салоне, пройдите за мной,– вежливо ответила та.

Мужчина сел в свое кресло и строгим взглядом окинул спутницу. Жанна потерянно втянула голову в плечи, опустила глаза в пол и ссутулилась над коленями.

София повесила на плечо сумочку, взяла свой жакет и, делая первый шаг за стюардессой, мельком оглянулась на Фурье. Чувства удовлетворения от высказанного ей не было, но не было и злорадства. Непонимание и глубокая жалость сменялись чувством тяжелого осознания несправедливости жизни, на душе скребли кошки, и отчаянно хотелось унестись на много лет вперед, забыв все, что с ней случилось за эти полгода.

***

Через долгих унылых три часа самолет сел в аэропорту Вашингтона. Софию встретили сразу же, только она вошла в зал прибытия. Любезная молодая девушка, непринужденно болтая о погоде, о настроении предложила сопроводить на ее новую квартиру.

Новый связной – Кайли Рэйман была общительной и открытой девушкой. На первый взгляд, она была неприметной: невысокого роста, почти вровень с Софией, худенькая, но подтянутая, спортивного телосложения, с резкими чертами лица и короткой стрижкой, которая скорее подчеркивала недостатки формы головы, чем скрывала их. Но она сразу завоевала симпатию своей естественностью, энтузиазмом, живой выразительной речью и внутренним обаянием. И это были единственные положительные впечатления за вечер, потому что, когда они направлялись в новую квартиру, София почти не реагировала на рассказ Кайли о здешних порядках и условиях жизни, на мимолетный показ достопримечательностей Вашингтона и приличных мест для отдыха. Они проехали почти через весь центр, и София интуитивно поняла, что этот город ей не по душе: огромный, чужой, полон суеты и равнодушной учтивости. К тому же она уже скучала по своему уютному и такому знакомому Хьюстону, в котором каждое здание отзывалось в ней радостным трепетом, каждая улица была полна своими воспоминаниями, а морской воздух был особенно приятен.

Квартира находилась чуть в стороне от центра в небоскребе в пятьдесят этажей. Вокруг располагались парковые аллеи и несколько крупных торговых центров. Все было под рукой и создано для комфортной жизни. Кайли въехала на подземную парковку, вынула из багажника сумки и проводила Софию на ее одиннадцатый этаж.

Квартира, и в самом деле, была в два раза больше предыдущей, с высокими потолками, огромным холлом-гостиной с несколькими симметрично расположенными колоннами и высокими широкими окнами, просторной спальней с выходом в ванную, где установлена джакузи, и на лоджию, уютным кабинетом и маленькой кухней-баром. Во всем присутствовал стиль минимализма и исключительной функциональности каждого предмета и мебели.

– Вот твой новый дом,– обойдя всю квартиру вместе с девушкой, сказала Рэйман и присела на сумки, оставленные у порога.– Стены и окна изолированы специальным материалом, если двери и окна закрыты, ты можешь не бояться прослушки. Камеры ночного и дневного видения установлены по всему периметру. Наблюдение за квартирой будет вестись автономно. Пленки просматриваются раз в месяц или по особым случаям… Ну тебе хоть нравится?

София внимательно смотрела на Кайли и была удовлетворена тем, что теперь она могла быть более раскрепощена, чем в прежней квартире, но чувство чуждости всего этого, начиная с самого первого взгляда и вздоха, не оставляло ее. Она пыталась уговорить себя не спешить с выводами и немного адаптироваться к новой обстановке. Так бывало, когда она оказывалась в незнакомой среде, и обычно дискомфорт проходил через два-три дня. Но в этот раз внутренний голос упрямо твердил ей, что тремя днями не обойдется, и это тяжелое, непримиримое чувство останется с ней надолго.

– Спасибо, Кайли. Я вам очень благодарна за помощь… и экскурсию,– вежливо проговорила София, тщательно маскируя желание остаться одной.

Но Рэйман была проницательна, как и все профессиональные агенты. Она понимающе кивнула и взялась за дверную ручку.

– Во-первых, можно на «ты», а во-вторых, хотела тебя предупредить, что мы подруги. Легенду нашего знакомства не выдумывай. Будь максимально правдива: мы познакомились в аэропорту и по дороге в город подружились. И в любом деле используй максимально достоверные события, чтобы случайно не забыть о том, что придумала… А теперь отдыхай, высыпайся, устраивайся. Завтра тебя никто не потревожит, а вот послезавтра поедешь в кадровый офис ООН со всеми документами. Да, вот визитка, звони в любое время дня и ночи…

Кайли щелкнула языком, подмигнула и удалилась.

София обвела глазами холл-гостиную, поежилась от еще большего чувства тоскливости и невольного неприятия новой обстановки, оперлась на одну из колонн и в мрачной задумчивости сложила руки на груди.

Неожиданно из сумочки на плече раздался глухой звонок мобильного. София нехотя достала телефон и, не глядя на дисплей, поднесла его к уху.

– Слушаю…

– Здравствуй, Фисо,– отрывисто прозвучал голос мистера Кроу.

– Здравствуй, Брэд,– и радуясь звонку брата, и чувствуя свою вину за проявленное недоверие к нему, тихо ответила София.

– Ты меня очень разочаровала!– сухо продолжил он.– Мы, кажется, были друзьями?

– Брэд, ты все неверно понял…– начала оправдываться она, но от волнения запнулась и замолчала.

– Мне, конечно, известен твой характер, импульсивность и упрямство, но я думал, что ты хотя бы поделишься со мной своим решением, а не скроешься, как беглянка…

– Я не скрылась… Нужно было быстро принимать решение… Я решила в последнюю минуту. Извини, что не рассказала тебе?! Ты ведь не сердишься?

Кроу промолчал.

– А как ты узнал?

– Позвонил твоей семье, искал тебя… и узнал… Но прежде я спросил у твоего кавалера. Ты не представляешь, в каком он был изумлении и как расстроился…

– Брэд, меня берут на такую шикарную работу… Ну что я забыла в Хьюстоне?– избегая говорить об Ахматове, быстро высказала София.

– А разве души мало?

– А у меня здесь потрясающая квартира! Здесь можно устраивать такие вечеринки…

– София!

– Ты знаешь, здесь настоящий снег…

– София!

– Ну что ты все сердишься? Приезжай ко мне вместе с Элен? На следующих выходных, а?

Кроу тяжело вздохнул и грустно сказал:

– Ты всегда была умницей, но такой глупости я от тебя не ожидал!

– Глупо то, что я решила стать кем-то большим, чем была?– рассердилась София и несколько оскорбилась непониманию брата.

– Разве я когда-нибудь желал тебе зла?

– Ты не понимаешь меня!– возразила София.

– Ты обозлена не только на кого-то, но и на себя. От этого ты болезненно воспринимаешь все, что тебе говорят. Я желаю тебе стать кем-то большим, искренно желаю. Но ты знаешь, чего это тебе стоило!..

Оба напряженно замолчали, понимая, что говорят не о переезде в Вашингтон и не о скрытности родных людей, но о том, о чем София на протяжении всего разговора избегала даже думать.

Брэд еще раз вздохнул, подчеркивая, как переживает за нее. Сестра продолжала молчать.

– Доброй тебе ночи!– проговорил он и нежно добавил:– Ты все еще дорога мне и можешь на меня рассчитывать. Не забывай об этом!

София ничего не смогла ответить от волнения, перекрывшего дыхание. Она уронила трубку на пол. С необычайной силой вспыхнули в ней чувства собственной глупости, пустоты в самой себе, которую ничем нельзя было заполнить, тяжкого отчаяния и свирепой обиды на свое сердце, которое сделало ее жизнь невыносимой, и на свой обозленный разум, который отнял у нее все шансы быть счастливой, запугал и настроил против собственной души. Она ненавидела себя за то, что всегда была слабее, чем казалась себе.

София заплетающейся походкой прошла к окну, приникла лбом к прохладному стеклу и взглянула на ночной город.

В Вашингтоне была зима. София впервые видела настоящий снегопад. С темного неба размеренно падал мелкий снег и, чем ниже он опускался, тем больше его кружило сквозным ветром между высотными зданиями. Свет в окнах соседних домов все чаще гас. Все происходящее напоминало конец света. Медленно леденело внутри. Невыносимо ноющие и грызущие ощущения пустоты притупили всякие физические ощущения и замедляли движения. Ее взгляд опустился еще ниже и коснулся огромного рекламного щита, на котором мелькали картинки, буквы, цифры. И вдруг глаза уловили одну картинку: голубые волны разрезала белоснежная яхта, а над ней мерцал рекламный слоган: «Управляй своей мечтой!»

И когда до ее сознания дошли эти слова, она ошеломленно осела на пол, обхватила голову руками и поняла, что никогда не простит себе то, что натворила.

Хьюстон, январь 2000 года

Операция «Леди» была завершена. Был найден и обезврежен человек, который поставлял секретную информацию заказчикам из Европы, Востока и Азии. После выяснения всех подробностей его работы, анализа связей было установлено наблюдение за деятельностью ряда политических организаций и ведомственных структур, не только в Европе, но и в США.

Когда была установлена прямая связь Кевина Хоуэлла с правительственной службой экономической безопасности Франции, он стал сотрудничать с АМБ, заключив договор о невыдаче его французской стороне, назвал всех известных ему заказчиков информации, раскрыл пути передачи, пароли и места явок. После его показаний были арестованы курьеры и выписаны санкции на задержание высокопоставленных лиц, замешанных в этом процессе.

Это был один из тех случаев, когда все линии расследования идеально сходились в одной точке. Поставленные Биллом Макстейном задачи были выполнены максимально эффективно, и комиссия АМБ была удовлетворена результатами работы его подразделения. Вся его группа была награждена небольшим отпуском, в том числе и его незаменимый помощник Эд Стивенсон.

Но одно маленькое звено в произошедшем оставалось загадкой. Вся оперативная группа знала, что в ФАМО работал еще один человек, который вел иную деятельность, на первый взгляд, не связанную с целями Хоуэлла. И выяснилось это в тот самый момент, когда была подставлена активная участница операции – сама Леди. Хоуэлл отметил, что наблюдал за странными операциями со счетами и сам сообщил об этом скрытой службе внутренней безопасности, но не имел понятия, откуда и кем производится эта деятельность.

Откуда-то появились подробные показания, которые помогли предъявить основному заказчику информации Тьерри Кристофу Гранжу, директору СЭБ, более суровые обвинения и арестовать его, лишив права на дипломатическую неприкосновенность; были арестованы счета, на которых лежали деньги, украденные с международных счетов ФАМО, а также документы, обличающие многих других высокопоставленных лиц в незаконной деятельности на территории США и Европы.

И единственные, кто был посвящен в тайны разоблачения, – это Александр Ахматов и Брэд Кроу. Жанна Фурье предоставила исчерпывающие сведения о своей многолетней работе в СЭБ. Ахматов знал и о том, что на покрытие недостающей суммы с международных счетов, которую Жанна потратила в личных интересах, были выданы ею с секретных счетов Гранжа. Алекс тайно от группы посвятил Брэда в ход собственных расследований, и они совместными усилиями работали над выявлением новых связей в деле Хоуэлла и Гранжа.

– Я не понимаю, почему ты отпустил ее?!– с жаром произнес Брэд, когда Алекс рассказал ему, что после всех показаний, он не сдал Мэри АМБ, а выдворил ее из страны.

Ахматов, сознавая вину, с твердым убеждением в справедливости своего решения ответил:

– Знаешь, если бы с Софией что-нибудь случилось, я бы не дрогнул… Но только потому, что все обошлось… я не смог… Нет… Я не смог. Когда я с ней говорил, передо мной была не Жанна, а Мэри. Та Мэри, которую мы знали… Я знаю, сколько всего она натворила, сколько греха на душу взяла, но… прости, я не смог ее сдать нашим… Я наказал ее, но по-своему. И одновременно дал ей шанс. Еще один…

Брэд задумчиво помял пальцами переносицу. В его памяти всплыли все события, связанные с Мэри, а потом и с Жанной. Несмотря на всю неприязнь, он помнил свои трепетные чувства к ней, и после долгого молчания и переглядов с другом, глухо отозвался:

– Ты прав… Я бы тоже не смог. Уж как бы я ни презирал ее, я бы тоже не смог. Она была в нашей жизни, и это были незабываемые мгновения… Главное, чтобы она оценила все то, что ты сделал для нее…

– Она поняла. Ты не представляешь, как сложно было пойти на этот шаг. Но, когда я прощался с ней, увидел ее глаза, – уверился в правильности своего поступка,– ответил Алекс.– Недавно я получил отчет наблюдающего за ней. Она ведет себя благоразумно. Это меня успокаивает.

– Как непредсказуема жизнь!– с тоскливой задумчивостью заметил Кроу.

– Ладно, давай больше не будем вспоминать о ней. Это прожитый этап,– вздохнул Алекс и сменил тему:– Как Элен? Я давно ее не видел.

– Она готовится ехать с выставкой в Нью-Йорк,– умиленно улыбнулся Брэд, заговорив о своей любимой.

– Мне нравится твоя улыбка!– проницательно заметил Алекс.– Надеюсь, когда Элен заполучила того, кого ждала всю жизнь, она перестанет делать глупости?

– Ты о ее вздорном характере?– засмеялся Кроу.

– О ее невыносимом характере,– тоже засмеялся Ахматов, но потом вдруг затих и погрузился в себя.

С лица Брэда медленно сошла улыбка, и он внимательно посмотрел в глаза другу.

– Почему ты не остановил ее?

Зрачки Алекса тут же сузились, и он жестко ответил:

– Никогда меня так не оскорбляли. Она сбежала от меня, как от чудовища, как от… от чумы! Она всегда была упряма, горда и… и боялась меня…

Ахматов взволнованно вздохнул и отвернулся к широкому окну бистро.

– Я и сам не понимаю, почему она так поступает,– растерянно проговорил Брэд.– В детстве Фисо всегда чувствовала ложь и лицемерие раньше меня, она сразу распознавала человека, кто он есть на самом деле. Но когда дело касалось любви, у нее срабатывали какие-то иные механизмы, словно отключающие внутренний голос. Она не видела ничего перед собой, не принимала разумные доводы, факты – вела себя совершенно нелогично. А потом терпела крах надежд, озлоблялась и теряла веру. И то, что произошло между вами, испугало ее… В ней говорил только страх. Она любит тебя. Я видел это в ее глазах. Если бы было возможным, я помог бы ей… Но разобраться во всем можете только вы сами.

Алекс слышал все, о чем сказал друг, но он был настолько рассержен, расстроен, растерян и не мог примириться с мыслью, что София так поступила с ним. Его тоскующее сердце каждый раз будто переворачивалось в груди, когда он вспоминал, что ее уже нет рядом, нет в городе, нет в его жизни. Все было просто и понятно, когда он влюблялся в очередную женщину и приятно проводил с ней несколько месяцев, но теперь, когда в его жизни побывала София, он сомневался в своей способности понимать женщин и проявлять к ним то, что проявлял раньше. А самым болезненным было то, что Алекс не мог забыть о ней ни на минуту. Не мог расстаться с трепетными воспоминаниями о проведенной с ней ночи, не мог забыть ее пылких поцелуев, робкого шепота: «Люблю тебя», не мог вычеркнуть всего того, что происходило с ними за все эти месяцы. Он тосковал по ней. Его тело томилось от желания обладать ею. Но Алекс не сделал ни одного шага, чтобы вернуть ее из Вашингтона. Он больше не мог позволить над собой издеваться. Был горд и упрям и больше не хотел поддаваться своей слабости к ней. Жизнь должна была вернуться в прежнее русло. Алекс хотел вернуть свое самообладание, уравновешенность и не быть скованным неуправляемыми чувствами. Он горячо желал, чтобы и следа от Софии не осталось в его сердце.

– Спасибо, Брэд. Но с меня хватит,– серьезным тоном произнес Ахматов.– Я сам на себя не похож. Мне нужно возвращаться в реальную жизнь… Я не стану унижаться и умолять ее вернуться.

Кроу понимал боль друга, но и понимал, что тот неправ. Ему было грустно и обидно за сестру, но и досадно за Ахматова.

– Не горячись, может быть, все изменится?

– Ее присутствие во всем, что я делаю, напрягает меня. Мне нужно отвлечься. У меня скоро командировка в Токио. Ты же знаешь меня? Я умею работать над собой. Все пройдет. Главное – задаться целью.

После отъезда Софии Ахматов еще много и долго размышлял о своем решении забыть девушку. Где-то ему помогала напряженная работа в ФАМО, где-то он сознательно загружал себя оперативной работой в группе АМБ. Ему нужно было занимать свои мысли, только чтобы оградить себя от соблазна бросить все и полететь за Софией. Он хотел забыть ее, забыть все, что было связано с ней, забыть, как забывают все бесполезное, гнетущее, безнадежное.

Однако перед поездкой в Японию Макстейн рассказал Ахматову новость, от которой у него дрогнуло сердце, и все несколько недель, посвященных его упорной работе над собой, смело одним махом.

Сначала Билл передал ему важный пакет информации, который он должен был доставить в Токио. Затем Ахматов посвятил директора в изменения в ФАМО, которые произошли после нового года и были связаны с работой Хоуэлла и неизвестного лица. А потом Макстейн неожиданно спросил:

– Я вижу, тебя что-то гнетет?

– С чего вы взяли, сэр?– с невозмутимым спокойствием ответил Ахматов.

– Ты так расстроен, потому что Мэдисон уехала?– прекрасно зная ответ на свой вопрос, спросил Билл.

– А вы откуда это знаете?! Вы продолжаете за ней наблюдать?

– Я могу все объяснить…

– Нет, сэр. Меня это больше не касается,– ровным тоном ответил Алекс, ни на секунду не изменившись в лице.

– Мэдисон отлично себя проявила. Нам нужен был такой специалист, как она. И в Вашингтоне ее уже оценили.

– Она работает на АМБ?– спокойным голосом спросил Алекс, но, несмотря на решение забыть Софию, от тревоги за нее внутри будто обожгло огнем.

– Не волнуйся, только с информацией,– успокоил Макстейн и улыбнулся, вспоминая отчеты агентов Келтона и Андерсона об отчаянном поведении Леди во время операций.

Билл понимающе похлопал мужчину по плечу и грустно добавил:

– Мне жаль, что у вас не сложилось…

– О чем вы, сэр? Операция закончена. Я вышел из своей роли,– уверенно перебил Алекс.

– Хм, ты всегда поражал меня высокой степенью самообладания… Но я думаю, тебе нужно записаться на прием к Сибил. Это будет лучше всего.

– Я выполню ваш приказ, сэр,– без малейшего сопротивления ответил Ахматов.

– Это не приказ… Это ради твоего же благополучия,– раздраженно буркнул Билл, видя как тот упорно не признается в своей слабости.

– Хорошо, сэр. Я выполню вашу просьбу,– смягчил тон Ахматов,– когда вернусь из Японии…

Хьюстон, февраль 2000 года

Раннее утро. На часах аэропорта было 6:15. На звонок ответил знакомый голос диспетчера.

– Пожалуйста, такси к аэропорту.

– Такси?!– удивленно спросил диспетчер, узнав высветившийся на табло номер мобильного.– Хорошо, ожидайте через двадцать минут.

Через двадцать минут к выходу из аэропорта подъехало такси со знакомым водителем за рулем.

– Доброе утро! Адрес вы знаете. Поскорее, если можно…

– Отсюда недалеко. Домчу за пять минут,– приветливо кивнул агент и ударил по педали газа.

***

В кабинет Макстейна вошел Стивенсон и растерянно проговорил:

– Сэр, к вам…

– Билл, здравствуйте,– запыхавшись от быстрого шага, заглушила голос Эда София Мэдисон.

Макстейн удивленно привстал и сдвинул очки на край носа.

– София? Что ты здесь делаешь?

Девушка прошла на середину кабинета и оглянулась на Стивенсона, который стоял у двери. Билл недоуменно обвел Мэдисон взглядом, повел бровями и кивнул Эду, чтобы тот вышел.

– Спасибо, сэр,– тихо проговорила София и подошла к его столу.

Она виновато склонила голову, потупила взгляд, но со всей возможной твердостью произнесла:

– Мне нет оправдания в том, что я сделала, но я вернулась, чтобы сказать вам, что не смогу быть полезной в Вашингтоне. Я наконец-то поняла, чего хочу в жизни, и это никак не связано с Вашингтоном. Но я завершила первое задание, которое получила. Все отчеты у Кайли Рэйман. Других задач пока не поступало… Поэтому я уволилась… Простите, что разочаровала вас …

– София, ты это серьезно?!– удивился Билл, помня, как она сама настаивала на своем отъезде и горела желанием заняться новым заданием.

Девушка тяжело вздохнула и осмелилась посмотреть мужчине в глаза.

– Мистер Макстейн, простите меня! Я не должна была так поступать. Я безответственная, глупая, трусливая девчонка… Но я там чужая… все там чужое… Я там совсем потерялась… Бог мой, конечно, это не оправдание для человека, решившего посвятить себя такому делу… Я понимаю, что многие агенты одиноки, иначе нельзя… Но, сэр, я не могу оставить то, что находится здесь, в Хьюстоне… Мой дом здесь, и ни одно место в мире, даже самое прекрасное, его не заменит…

Макстейн осел в кресло, опустил глаза на свои бумаги, затем снова внимательно посмотрел на Мэдисон.

– Что же ты раньше во всем не призналась, девочка моя? Я ведь видел, что ты не хочешь уезжать. И даже знаю, почему и… из-за кого.

– Да нет же,– смутилась София,– дело не в нем…

– Разве не в нем?

София одумалась и замолчала. Откуда Макстейн мог знать, о ком она говорит. На ее щеках появился легкий румянец, и глаза забегали от волнения.

– Я вижу больше, чем ты думаешь,– серьезным голосом сказал Билл.– И самое главное для агента качество – это видеть истину и смиряться с ней, чтобы что-то менять. А ты прячешься от самой себя, и поэтому в твоей жизни все кувырком…

Он сделал маленькую паузу, затем резко выдохнул и заявил:

– Но неволить тебя я не буду… Ты не профессиональный агент, мне не подчиняешься. И поскольку, ты уже все решила, то, очевидно, тебе вновь понадобится работа. У меня есть достоверная информация, что Фарлонг с удовольствием принял бы тебя назад. Поэтому подумай над тем, чтобы продолжить работу в агентстве в качестве нашего осведомителя…

София оживленно расправила плечи и, сдерживая радостную улыбку, быстро проговорила:

– Я с удовольствием буду сотрудничать с вами в любой организации Хьюстона. Я так вам благодарна за понимание… Честно, я думала, что вы меня убьете…

Макстейн громко рассмеялся словам девушки и с шутливым укором проговорил:

– Ну не такой уж я и страшный… Если бы на моем месте был Стивенсон, то тебе не поздоровилось бы. А я старый, выживший из ума человек, который всю жизнь боролся со своей сентиментальностью. Я понимаю молодость и уважаю возможности, поэтому не могу сердиться на тебя, как бы ни хотел… Попробую закрыть место в Вашингтоне кем-нибудь из своих… Ну… ладно. В агентство-то вернешься?

– Я буду рада, если меня примут,– сомневаясь в такой возможности, ответила София.

– Тебя примут, только не тяни с решением. И, наверное, тебе понадобится твоя квартира?

– Да, я бы очень хотела в нее вернуться,– охотно закивала Мэдисон.– Я так соскучилась по тому, что за мной наблюдают круглые сутки все, кому не лень, что готова терпеть это всю свою жизнь.

– Тогда я дам указания не занимать эту квартиру… Завтра ее почистят наши, а потом до начала работы в агентстве можешь пожить спокойно, пока тебя снова не поставят под наблюдение.

– Благодарю, сэр!

– Теперь иди, у меня через пять минут совещание…

София улыбнулась дрожащими и быстро вышла из кабинета. У нее дрожали не только губы, но и руки, и душа… Ее ждал самый непростой разговор с человеком, ради которого она вернулась в Хьюстон. И она не знала, как он ее примет.

Девушка села в такси и попросила отвезти ее к дому Ахматова. В это время она еще могла застать его дома.

Несмотря на то, что они ехали по объездной дороге, пробок было не избежать. А София торопила время, нервничала, оттого что им никто не уступал дорогу, изнывая от нетерпеливого желания увидеть Алекса и все ему объяснить. Она уже ничего не боялась, кроме того, что больше не сможет быть с ним, но ее бросало в дрожь, когда она представляла себе, как посмотрит ему в глаза после стольких несправедливых слов и нелепых поступков. Казалось, проще было провалиться сквозь землю. Но и это она вытерпит ради надежды, прожигающей сердце.

«Святая Мария, сколько гадостей я о нем передумала! А сколько высказала прямо в лицо! Стыдно вспомнить! Но я готова открыться и рискнуть всей своей жалкой гордостью и предрассудками. Пусть это будет несколько незабываемых мгновений или они продлятся год и один день – не важно, но они будут, и я жадно стану купаться в ласке его синих глаз, в пьянящих словах, слетающих с его дорогих губ… Я хочу вдохнуть любовь полной грудью… А потом…– София на секунду окунулась в будущее, представив мрачный финал своей жизни, содрогнулась от этой картины и снова с жаром подумала:– Да гори все синим пламенем! Я больше не испугаюсь чувств, не стану заглядывать в будущее ни одним глазком… Сейчас тебе нужно собраться с мыслями, с духом и просто сказать ему… Рыжий дьявол, а что я ему скажу? Все, что готовила – забыла! Я тебя люблю и прости… наверное, этого хватит… Он ведь все поймет… О-о, а как я выгляжу?..»

София торопливо вынула из сумочки зеркальце и внимательно взглянула на свое лицо и прическу. «Н-да, не мешало бы привести себя в порядок, но у меня нет времени… Каждая секунда дорога…»

Она выглянула в окно и увидела, что такси уже свернуло на улицу Ахматова, и впереди виднелась крыша его дома. Через несколько мгновений машина остановилась, и водитель оглянулся на девушку.

– Мы приехали.

– Да, я вижу,– вдруг оторопела она.

– Сумки из багажника вынимать или мы едем дальше?

– Нет. Я остаюсь здесь. Помогите, пожалуйста…

Девушка вышла из машины, напряженно посмотрела на зашторенные окна и, сунув руки в карманы пиджака, медлила со звонком в дверь.

Водитель поставил две ее сумки на коврик у двери и попрощался. София взглядом проводила такси до поворота и взяла обе сумки в одну руку. Она нерешительно остановилась и медленно, робко озираясь по сторонам, взялась за ручку двери, та легко подалась вперед.

«Он дома!»– подумала она, борясь с чувством неловкости и со жгучим нетерпением увидеть Алекса, переступила порог. Она разжала пальцы и оттягивающие руку тяжелые сумки повалились набок.

– Алекс?– чувствуя дрожь во всем теле, позвала София.

Ответа не было. В гостиной было тихо. Чересчур тихо. София на носочках прошла к лестнице и заглянула в столовую, а затем запрокинула голову вверх, чтобы убедиться, что наверху тоже никого нет.

– Алекс?– более решительно крикнула она.

Наверху раздался тупой звук удара и что-то рассыпалось на пол. В груди у нее начало горячо покалывать, а в животе будто закипела кровь. Задержав дыхание, она стала подниматься на второй этаж.

«Ну вот, пожалуйста, довела ситуацию до критической… Что я теперь ему скажу? Извини… я была глупой? Чушь какая-то! Может, он просто посмотрит на меня и все поймет? Или посмотрит и подумает: «Бог мой, и что я в ней нашел?..» София почувствовала, как дрожит венка на виске, как ладони становятся влажными и холодными.

Наконец она оказалась в коридоре между спальней Ахматова и гостевой комнатой, где когда-то провела одну ночь. Она мысленно взяла себя в руки, глубоко вдохнула, выпрямила плечи и шагнула к комнате Ахматова.

Заглянув в нее, София сразу взглянула на стену над кроватью. Ее портрета уже не было на месте. Какое-то странное, неопределенное чувство холодком пробежало по спине. Она насколько могла ровным голосом произнесла имя мужчины. Снова никто не откликнулся.

Из комнаты напротив раздался шум. София мгновенно оглянулась и замерла. Прислушавшись к звукам и осмелев, она пересекла коридор и легко толкнула дверь гостевой. Тут же ее взгляд был прикован к вещам, разбросанным на полу у кровати. Дыхание Софии остановилось, и лицо потемнело.

Постель была измята, на ковре лежали женские трусики, чулки и босоножка. Из ванной доносился шорох. Софию парализовало от тревожного смятения и боли в груди, пронзившей насквозь. «Наивная дура!– тяжело стукнуло в голову, и сердце будто оборвалось.– Хорошее кино! Жизненное! Так тебе и надо! А чего ты ждала? Сотни раз отвергала его самым непристойным образом, а теперь очнулась: «Здравствуй милый, я тебя люблю!» Глупая! Ну что ж, пожинай плоды своих предрассудков…»

Не контролируя свой гнев и отчаяние, сковавшие тело, София отклонилась назад и попятилась.

В этот самый момент ее сумочка соскользнула с плеча и с шумом упала на пол. София, не желая, чтобы ее заметили, особенно Алекс, живо подхватила сумку и, спотыкаясь, зашагала к лестнице.

На половине пути к выходу неожиданно ее окликнул женский голос:

– Эй, вы кто?!

От переизбытка противоречивых чувств София растерялась и прижалась спиной к стене. Подняв голову, она поймала на себе испуганно-недовольный взгляд молодой женщины лет тридцати.

– Остановитесь! Стойте на месте!– закричала та и, прижимая легкий шелковый халат к груди, вышла на первую ступень лестницы.

– Вы кто такая? Какого дьявола вы залезли в дом?

От возмущения и неловкости София раскрыла рот и исподлобья покосилась на женщину. Та спустилась еще на одну ступень ниже и все с тем же недовольством крикнула:

– Откройте сумку… что вы успели украсть?

«Она приняла меня за воровку?!»– удивилась София и даже глупо улыбнулась.

– Я вызову полицию, стойте, где стоите!– грубо сказала женщина, осторожно надвигаясь на девушку.

– Простите, что потревожила вас, но я приходила к Александру Ахматову… Но, видно, он занят,– София окинула женщину оценивающим взглядом и расстроенно продолжила:– То я, пожалуй, пойду. Извините…

София повернулась лицом к выходу и спустилась в гостиную.

– Подождите… Вы так просто вошли в мой дом и хотите удрать? У вас ничего не получится…

– Ваш дом?!

София остановилась и встряхнула головой, думая, что ослышалась, затем медленно оглянулась. На ее лице были растерянность и недоумение.

– А чей же еще?!– возмущенно воскликнула женщина.

«Рыжий дьявол, я что, дом перепутала?»– спросила себя София и тут же огляделась по сторонам. Но вся мебель и аксессуары не вызывали сомнения в принадлежности Ахматову, только картин Элен не висело на стенах. Но что же тогда было не так?

– Простите, но еще два месяца назад этот дом принадлежал Александру Ахматову… Разве это не так?

Выражение на лице незнакомой женщины тут же смягчилось, и она, расслабив плечи и руки, спустилась к девушке.

– Так вы приходили к Алексу?

– Да,– покивала София, интуитивно отметая подозрения о связи женщины с ним.

А женщина с усмешкой сообщила:

– Но он здесь больше не живет! Агентство сдало дом мне еще месяц назад.

– Но ведь здесь его мебель, вещи?..

– Некоторые вещи Алекс сам оставил здесь.

София присела к своим сумкам, лежащим у порога, расстроенно пожала плечами и подняла растерянные глаза на женщину.

– А где же мне теперь его искать?

– Когда Алекс приходил забирать последние вещи, он обмолвился, что куда-то уезжает. Не помню, куда, по-моему, это место даже не в США.

Глаза Софии наполнились слезами, а сердце – страхом и безнадежностью.

– Значит, он уехал?!– тихо, почти шепотом проговорила она.

– Вам что, плохо? Принести воды?

Но София вдруг вспомнила об Элен Ахматовой и, ничего не ответив женщине, взяла свои сумки и вышла из дома.

Морской воздух обдул ее лицо и вселил еще большую тоску и досаду. Ощущение полного провала и одиночества наполнило мысли. Теперь ей было еще хуже, чем, если бы Алекс был в этом доме с другой. Он уехал. Это могло означать только одно – он вырвал одну страницу из своей жизни. Но София не хотела с этим мириться. Она должна была в последний раз поговорить с ним, хотя бы для того, чтобы окончательно понять, что он исключил ее из своей жизни.

София остановилась у дороги, достала мобильный и набрала телефон Ахматова. Но потом вдруг резко сбросила и прижала трубку к груди. «Неужели я буду по телефону выяснять, нужна ли я еще ему!– мысленно возмутилась она и поникла плечами.– Как глупо!»

Затем она снова взглянула на телефонную книгу и вызвала номер Элен Ахматовой. Длинные гудки напрягали, никто не брал трубку ни домашнего, ни мобильного телефона. София расстроенно пошарила рукой в сумке, в надежде обнаружить визитку с телефоном галереи Элен, но так и не нашла ее. Время было раннее, и вряд ли Ахматова так рано появлялась на работе, поэтому София поймала такси, закинула сумки на заднее сиденье и попросила как можно скорее доставить ее в центр.

Но пока такси пробралось через многочисленные пробки, время приблизилось к девяти утра. София застала брата в парадном холле на выходе из лифта. Он спешил на работу.

– Брэд…

– Фисо!– воскликнул Кроу и с удивлением замер.

– Брэд, я вернулась,– от смешанных чувств растерянно проговорила София и моргнула, чтобы высушить наплывающие слезы.

– У тебя все хорошо?!– не зная, что и подумать, спросил брат и, одной рукой взяв сумки из рук сестры, другой – обнял ее за плечи и отвел в сторону от лифта.

– У меня все хорошо… Я вернулась насовсем, потому что…

Она замялась, раздраженно мотнула головой, оттого что не могла подобрать слов для объяснения и, наконец, зажмурилась и уткнулась лицом в плечо брата. Кроу ласково улыбнулся и прижал сестру к груди.

– Давай поговорим в машине? Я опаздываю на работу…

София закивала и быстрыми, короткими шажками поспешила за ним на парковку. Брат усадил ее на переднее сиденье, сложил сумки сзади и, ободряюще мигнув, выехал на дорогу.

– Ты что, прямо из аэропорта?

– Да. Я уже была у Билла, все ему объяснила. Как ни странно, он меня даже не поругал…

Кроу весело засмеялся.

– А потом была у Алекса… то есть пыталась к нему попасть, но оказалось, что он там больше не живет и вообще уехал из страны… Рыжий дьявол, почему я такая глупая?!

– Что?! Эл уехал из страны?– крайне удивился Брэд.– Я знаю, что он больше месяца назад переехал в новую квартиру в небоскребе, но что уехал из страны… Это Билл тебе сказал?

София резко повернулась к брату и воодушевленно воскликнула:

– Он что, никуда не уезжал?!

– Да нет же!

– Женщина, которая теперь живет в его доме, сказала мне, что он переехал в другой город, и тот даже не в Америке.

– Ну, женщины много что могут напутать!– усмехнулся Кроу и наклонился к сестре, чтобы поцеловать в висок.– Значит, ты приехала к Элу?

София смутилась перед братом и неопределенно ответила:

– Я приехала домой!

– Тогда я отвезу тебя домой? А к Элу тебе сейчас все равно не попасть, он уехал в командировку в Токио. Когда вернется, не знаю.

– Он спрашивал обо мне?– с неловкостью спросила София.

Кроу не стал огорчать сестру, зная, что Ахматов отрекся от своих чувств к ней. Он тоже был гордым человеком и не мог позволить себе унижаться перед неприступной стеной. И все же Брэд не стал разочаровывать сестру, надеясь, что друг лукавил перед самим собой.

– Он много о тебе говорил… Такое не забывается.

София грустно вздохнула и отвернулась к окну.

– Он очень обижен, да?

– Не знаю, но то, что он был искренен в своих чувствах, – это бесспорно,– снова увильнул Кроу от прямого ответа.

– Тогда отвези меня к Элен…

– Ее нет в городе. Она увезла свою выставку в Нью-Йорк. Уже около месяца там…

– Тогда к тете. Я сейчас не хочу показываться родителям. Немного приду в себя и пойду к ним.

Брэд грустно улыбнулся, пожал сестре руку и проговорил:

– А я очень рад, что ты вернулась!

***

Спустя два дня София полностью переехала на свою старую добрую квартиру. Больше месяца та пустовала, будто тоскливо ждала прежнюю хозяйку. Здесь все было родным и привычным. Осталась ее посуда, аксессуары, картины, и даже ее редкий кактус на рабочем столе. Остался и ее прежний сосед – Майк, который был искренне рад возвращению девушки и с удовольствием помог установить компьютер, пока она наводила порядок во всех комнатах. Потом они вместе сидели перед телевизором и под старую комедию вспоминали прошлое. Сейчас все это было смешным и невероятным.

В выходные София пригласила Милинду и Джейсона на ужин. Они играли в «Монополию», пили горячий шоколад и обсуждали новости за прошедшие месяцы.

А в воскресенье, оставшись одна, София остро почувствовала, что хочет вернуться на работу, и не куда-нибудь, а в агентство. Она скучала по своим коллегам, по тому деловому образу жизни, по захватывающей и иногда очень сложной, но любимой работе и, конечно, потому что там она была ближе к Ахматову.

София все еще не решалась позвонить Алексу, не представляя, что сказать и как сказать. Да и не по телефону вести первый за долгое время откровенный разговор. Она ждала его скорого возвращения и одновременно цепенела от мысли оказаться перед ним и почувствовать на себе его равнодушный взгляд. И все же девушка положила начало своего пути в ФАМО, а значит, и к Ахматову.

В понедельник, к десяти утра София набрала Кати Ла Саль и попросила ее напрямую соединить с Леоном Фарлонгом, зная, что Хайди, его секретарь, не соединит без ранней договоренности. Фарлонг оказался на месте и, по выражению голоса, как обычно, был занят. Однако, когда он понял, что это Мэдисон, что она в Хьюстоне и хочет встретиться, тут же приказал Хайди выписать для девушки пропуск.

София надела самый деловой и строгий костюм из всего гардероба, сделала скромный макияж и прическу и, окрыленная надеждой на возвращение в агентство, поспешила на встречу.

Служба безопасности в холле здания сразу узнала приветливого молодого специалиста и вручила пропуск.

– Долгий же у тебя отпуск! Мы соскучились по твоим утренним прогулкам по запасной лестнице,– улыбались парни.

– Отпуск!– недоуменно пожала плечами София, откровенно не понимая, о чем они вели речь.

Перекинувшись парой любезностей, она поднялась в приемную директора. Хайди окинула девушку строгим взглядом, но без лишних замечаний проводила ее в кабинет Фарлонга.

– Вот она – моя красавица!– с довольной улыбкой встретил девушку Леон и сразу провел ее к мягким креслам, а затем открыл дверь и попросил:– Хайди, сделай нам кофе с пирожными… С утра полезно есть сладкое – настроение повышается. Ну, с чем пожаловала?

Девушка робко поджала губы и слегка наклонила голову вниз.

– Мистер Фарлонг, когда мы разговаривали с вами в последний раз, вы выразили мысль, что примете меня назад… То есть я…

– Погодите…– догадливо прищурился Леон и оперся ладонями на свои колени,– вы хотите сказать, что снова в моем распоряжении?

София смутилась, покраснела и еще ниже опустила голову.

– Если бы была такая возможность, я была бы очень рада… Мистер Фарлонг, извините меня за поспешность. Предложение работать в Вашингтоне меня очень вдохновило, и, признаться, в тот момент для меня оно казалось лучшим решением… Теперь же я так не считаю. Я надеюсь на возможность вновь работать у вас…

– Да чего ж вы краснеете, бледнеете, смущаетесь? Вы такой ценный сотрудник! Я всегда это отмечал, наблюдая за вами. И, конечно, я не доставлю удовольствия другим переманить вас к себе. Можете считать, что это мой профессиональный эгоизм…

Фарлонг рассмеялся. Вошла Хайди и поставила на столик поднос с кофе и потрясающими кремовыми пирожными на блюдцах.

– Угощайтесь, мисс Мэдисон…

Но София не поднимала рук, чтобы от волнения не опрокинуть на себя чашку с кофе или не пролить его на пол, а только учтиво улыбнулась и мельком взглянула на мужчину.

Фарлонг отпил из своей чашки, довольно причмокнул и проговорил:

– Вы знаете, а ведь я сказал вашему отделу, что вы в длительном отпуске: сердцем чувствовал, что вы вернетесь. Их очень возмутил новый системный аналитик, кстати, которого вы порекомендовали. Специалист хороший, но это не София Мэдисон! Но с учетом мнения компетентных лиц я остаюсь им доволен.

– Спасибо, мистер Фарлонг, но теперь мне даже неловко просить восстановить меня в прежней должности,– взволнованно начала девушка.

– Умоляю вас, оставьте это! Еще задолго до того, как вы собрались покинуть нас, я рассматривал вас на одну должность, с которой вы, безусловно, справились бы… Теперь я с удовольствием предложу ее вам: если вы и впрямь хотели бы вернуться, то возвращайтесь в должности управляющего отделом информационной безопасности?

Девушка обомлела от невероятности предложения. Она еще надеялась на расположение Фарлонга к ней, но отнюдь не была готова к принятию настолько серьезной и ответственной должности. Все ее эмоции и недоумение невольно проявились на лице. Леон поспешил подбодрить девушку:

– У вас достаточно навыков и опыта в этом деле, а с административными обязанностями вы справитесь. А будут проблемы – будем решать вместе.

– А что случилось с мистером Фокли? Разве не он руководит этим отделом?

– Да, руководил… Но в связи с новыми порядками мы немного реорганизовались. У Генри был слишком широкий круг обязанностей, и он с ним не справлялся. Поэтому все, что касается технической стороны информационной безопасности, будет передано в руки управляющего отделом. Вы с Фокли будете в тесном сотрудничестве.

– Ох, я и не знаю, как на это реагировать?– растерялась София и заерзала в кресле.– Это такая ответственность… Вы уверены, что хотите, чтобы я заняла эту должность?

– Уж если за все время вашей работы в информационно-системном отделе не случалось ни одного сбоя, кроме двух недоразумений, за одно из которых я прошу у вас прощения – наша служба безопасности всегда начеку, – то это о многом говорит. К тому же после недавней проверки компетентные специалисты определили очень корректную и грамотную работу системного аналитика. Так что факты говорят сами за себя. Бросьте, мисс Мэдисон, соглашайтесь на мое предложение!– лихо закончил Фарлонг.

София улыбнулась и нерешительно кивнула:

– Хорошо, давайте посмотрим, что из этого выйдет…

– Замечательно!– воскликнул Леон и протянул ей руку.

Они обменялись крепким рукопожатием, и София, наконец, могла спокойно выпить кофе и съесть соблазнительное пирожное. Фарлонг еще несколько минут посвящал ее в произошедшие перемены в ФАМО, которые она отнесла к результату проверки уровня информационной безопасности комиссией аналитиков из ООН; поделился своим радостным событием, что стал дедушкой, и просто говорил о событиях в стране, мире, чтобы не идти на совещание руководителей отделов. А когда Хайди напомнила, что его уже ждут в зале совещаний, то Фарлонг вежливо откланялся и напоследок сказал:

– Сегодня я сообщу всем, что у меня уже есть кандидатура на место управляющего отделом, но, кто это будет, – оставлю в тайне. Сегодня подготовят ваш новый кабинет, а завтра можете выходить. Надеюсь, вы не передумаете?

– Нет, что вы! Это будет огромной честью для меня. Я еще раз вас благодарю. Удачных решений, сэр!

– О-о, еще надо выдержать всех этих зануд!– со смехом выговорил Леон и проводил девушку до лифта.– До послезавтра!

– Так точно, сэр!– шутливо отдала честь София и покинула этаж.

Вернувшись домой, она получила сообщение от Майка. Ее ожидал у себя Билл Макстейн. Это удивило и немного насторожило. Но когда она приехала к нему в офис, то получила очень лестное предложение стать консультантом в работе со специалистами в области программирования.

Билл предложил Мэдисон провести несколько обучающих семинаров с молодыми специалистами в этой области и впредь быть всегда готовой оказывать помощь оперативным группам в решении задач, связанных с информационными системами. Ее могли вызвать на любую операцию в качестве консультанта, когда она должна будет удаленно отслеживать работу техников и комментировать алгоритм действий в случае затруднений. Это было увлекательным предложением, на которое она с легкостью согласилась.

В конце беседы она поделилась, что Фарлонг принял ее в новой должности, в которой она сможет оказывать АМБ больше услуг, и ее незаменимый и доработанный «Цербер» снова войдет в сеть ФАМО, так как теперь София будет обладать пропуском на тридцать четвертый этаж, где находился последний из трех головных терминалов. В ее умной головке уже созрела мысль о том, что теперь она внесет некоторые изменения в прежние алгоритмы доступа в базы данных, внедрив запрет на дополнительные серверы вне агентства, такие, как были у Фарлонга и Хоуэлла, установив свои уровни защиты сети. В этом случае она станет способной контролировать весь процесс доступа в сеть. Эта мысль заинтриговала Макстейна и усилила чувство гордости за свое давнее решение привлечь девушку к сотрудничеству.

Настроение медленно выравнивалось. София снова чувствовала себя бодрой и способной на великие подвиги. Ахматов вот-вот должен был вернуться из командировки (а этого она ждала больше всего), и ее жизнь наполнится новым смыслом и гармонией. Нетерпение соседствовало с тревогой и сомнениями, и эти противоречивые чувства вселяли то растерянность, то восторженное ожидание встречи. Но София даже не думала делать шаг назад и возвращаться к мучительным страхам. Она только молилась, чтобы скорее закончилось это напряженное, словно перед казнью, ожидание.

***

Наступил тот день, когда София была почти счастлива, и от этого щекочущего чувства трепетало сердце. Она вступила в ФАМО в новой должности, которая перестала ей казаться сложной и напряженной. Она с удовольствием приняла поздравления от Леона Фарлонга и от коллег информационно-системного отдела, который теперь был в ее подчинении, как и новый системный аналитик Люк Финчер – молчун, бывший системный администратор в Департаменте по борьбе с экономическими преступлениями, и еще около пятнадцати человек. Тед Андерсон сердечно поздравил девушку и выразил свое искреннее удовольствие работать под ее руководством. Откуда-то появились цветы и шампанское, и от радости встреч и добрых пожеланий кружилась голова. И только отчаянно не хватало ободряющей улыбки Александра Ахматова.

Первый день работы прошел в сосредоточенном ознакомлении с новыми инструкциями деятельности управляющего, которое то и дело разбавлялось любопытными вопросами со стороны коллег. Но главное, в чем София разобралась, было то, что она определила легкую стратегию по внесению изменений в систему безопасности сети.

К концу дня ее голова была полна идей и желания их быстрого воплощения. На все даже не хватало внимания и памяти. Она составила целый список того, что ей нужно сделать в первую очередь и что, возможно, исключить за нерациональностью.

Домой София возвращалась медленно, все еще отходя от впечатлений дня и просто утомленная от слишком активного погружения в работу. Но даже в таком состоянии она еще могла зайти в супермаркет, набрать всяких вкусностей и устроить себе маленький пир перед напряженной работой над созданием своего царства в информационной матрице агентства.

***

К началу новой рабочей недели никто в агентстве, даже скрытая служба внутренней безопасности, и представления не имел, что новый управляющий подчинил себе все уровни доступа и мог осуществлять контроль над деятельностью любого сотрудника в сети из любого терминала в здании. «Цербер» вновь поселился в сети. Единственное, что оставалось сделать Мэдисон, так это запустить новую программу, выполнив необходимый алгоритм действий на каждом из имеющихся терминалов. Но и это было не трудно сделать.

Заранее убедив Генри Фокли в оправданности введения программы, рассказав ему только об одной из ее сторон – эффективности контроля за несанкционированным доступом – и получив его поддержку, София на очередном собрании отдела сообщила, что всем пользователям сети необходимо произвести обновление системных приложений, для чего понадобится единожды выполнить определенный алгоритм действий. Она раздала алгоритм и предупредила, что со следующего дня никто не сможет работать в сети, пока не выполнит обновление.

Итак, сеть ФАМО была в руках Софии. Но это оказалось не так легко пережить, как представлялось сначала.

На следующий день в девять утра к ней явился Генри Фокли.

– Мисс Мэдисон, ваша программа настолько гениальна, что даже я не смог ее обмануть!– искренне восхитился он.

– Спасибо, именно этого и нужно было от нее ожидать,– довольно улыбнулась София.

– Да, но вы не поверите: до некоторых руководителей отделов, динозавров, надо сказать,– иронично поморщился Фокли,– не доходит, каким образом исполнить ваш наипростейший алгоритм. У меня сейчас просто нет времени заняться отдельными индивидуумами. Вы бы не могли дать все необходимые пояснения им?

– Хорошо, я займусь этим,– стараясь не смеяться, ответила София.

– Вы уже пройдитесь с инструкцией по всем руководителям, а то я уже ни в ком не уверен. Потом разбирай их жалобы, что они не могут работать в сети…

Допив чашку кофе, София взяла комплект инструкций и журнал инструктажа и начала обход с третьего этажа здания.

Когда она поднялась на девятый этаж, который несколько месяцев назад был до боли родным, нотки ностальгии заиграли в душе. Она не удержалась от того, чтобы не пройтись по своему бывшему отделу. Но от лифта София свернула не направо – к своему отделу, а поддалась непреодолимому желанию свернуть налево – к офису Ахматова, к тому все равно нужно было проинструктировать его заместителя, хотя Джулия Каан вряд ли входила в число «динозавров». София медленно пошла вдоль коридора. Она еще замедлила шаг, когда оказалась рядом с приоткрытой дверью кабинета Ахматова. И даже зная, что его самого там нет, София остановилась с твердым намерением заглянуть внутрь.

Только она сделала шаг вперед, как резко открылась дверь и ей навстречу вышли два рабочих в синей униформе. Они вынесли несколько стульев и тумбу. София не стала входить, но с любопытством заглянула в открывшуюся дверь.

Мебель была переставлена, цвет стен изменен, на окна повешены горизонтальные жалюзи – от духа Ахматова в этом помещении не осталось и следа. А за рабочим столом сидел незнакомый солидный мужчина и сосредоточенно работал над документами. София поразилась неожиданным переменам.

– Простите, что отвлекаю вас,– тихо сказала она.– Я из отдела информационной безопасности…

Не успела она договорить, как перед ней возникла женщина в форме уборщика и, недовольно покосившись, вынесла из кабинета ведро и швабру.

– Кто вы, мисс?– строго произнес мужчина за столом, будто не расслышал то, что она сказала.

София остро почувствовала, что больше не хочет задерживаться в этом кабинете и, уверенно шагнув через порог, быстро проговорила:

– Мне нужен заместитель руководителя отдела экономического анализа?

– Я руководитель этого отдела, чем могу помочь?– ответил тот, смиряя девушку недовольным взглядом.

– Что? Вы руководитель отдела?!– поразилась София.

– Кто вы такая? У вас есть вопросы по делу?– возмущенно привстал из-за стола мужчина.

– Я София Мэдисон, руководитель отдела информационной безопасности. Простите, а где же теперь Александр Ахматов?

– Как видите, здесь он больше не работает!– бросил мужчина.

– Как не работает?! А где же он?– взволнованно округлила глаза София.

– Понятия не имею! Я здесь новый человек… Если у вас больше нет вопросов, дайте мне заняться своими обязанностями,– пренебрежительно ответил мужчина и сел в кресло.– И так, сеть не работает… Все придется делать вручную…

Девушка пересекла кабинет, положила инструкцию на стол недовольному и торопливо проговорила:

– Ну так и не заработает, если не введете этот алгоритм. Вам помочь или сами справитесь? У меня еще тридцать пять этажей впереди!

– Я прекрасно умею читать. Что еще за ерунду вы ввели?– услышала она очередное ворчание.

– Распишитесь в журнале, что ознакомлены с инструкцией,– закончила она,– и я с радостью оставлю вас в покое!

Захлопнув дверь, София передернулась и вернулась назад в холл, чтобы свернуть в нужную сторону. Ее невероятно расстроил этот тип. Не тем, что был груб, не воспитан, но тем, что был новым руководителем отдела, занимал должность Ахматова. Но где же теперь работал Алекс, София терялась в догадках.

Мисс Каан не оказалось на месте. Она оставила инструкцию у нее на столе и не стала никого расспрашивать об Ахматове. И в расстроенном состоянии продолжила посещать офисы агентства и инструктировать администрацию.

И когда София дошла до последнего кабинета, куда ей нужно было попасть и проговорить то, что она проговорила раз пятьдесят за это утро, силы ее были на исходе.

Дверь в приемную комитета финансирования проектов была приоткрыта. София заранее приготовила лист-инструкцию и вошла. В приемной было пусто. Она посмотрела по сторонам и, не успев дойти до середины, заметила, как из другой двери с громким смехом вышло двое: незнакомая молодая рыжеволосая женщина с притягивающим взгляд декольте, в узкой юбке и на шпильках и мужчина, имя которого София помнила, как ничье другое. От внезапного жара, охватившего все тело, она онемела и замерла на месте.

– Вивьен, милая…– оборвался голос мужчины на половине фразы, и глаза его замерли на Софии.

«Вивьен, милая?! Каков наглец!»– мысленно возмутилась София и тут же переменилась в лице, чувствуя, что уже не хочет… просто не способна быть приветлива и дружелюбна с этим человеком, и необычайно холодным тоном поприветствовала обоих.

Вивьен, оказавшаяся секретарем, непринужденно виляя бедрами, прошла на свое рабочее место, на каждом шагу бросая любопытные взгляды на Софию.

Он, Александр Ахматов в совершенно не изменившейся манере невозмутимо вежливо кивнул и спросил:

– Вы ко мне?

– Я к руководителю комитета финансирования,– не менее учтиво ответила София.

– Тогда прошу,– Ахматов вытянул руку в направлении своего кабинета.

– Примите мои поздравления по поводу новой должности,– сухо нашлась София, смотря куда угодно, но только не на Ахматова.

– Благодарю, мисс Мэдисон, проходите, присаживайтесь,– ответил Алекс, не спуская глаз с девушки, и тут же обратился к секретарю:– Вивьен, если подойдет руководитель отдела информационной безопасности, передайте, что мне его инструкции не нужны, я прекрасно разобрался сам.

Софию покоробило оттого, что она наблюдала в последние несколько секунд, но быстро прошла мимо мужчины и сразу направилась к его рабочему столу.

– Не нужно озадачивать Вивьен, я уже здесь,– с невольным пренебрежением к его секретарю и с ревностью в душе бросила София и шлепнула ладонью по столу.– Это инструкция, с которой вы в любом случае должны ознакомиться. А раз уж вы прекрасно со всем справляетесь, то просто распишитесь в учетном журнале, и это, собственно, все, зачем я здесь.

Она деловито протянула мужчине журнал и ручку, но по-прежнему избегала смотреть на него.

– Так вот, значит, как?!– приятно удивился Алекс, но и вида не подал, что рад за нее.– Я тоже могу вас поздравить?

– Принято. Распишитесь, пожалуйста, я тороплюсь,– нетерпеливо ответила София, теряясь в своих чувствах.

– Да, конечно, не смею вас задерживать,– учтиво ответил тот и поставил свою размашистую подпись.

Такая официальность создавала еще большее напряжение. София больше не видела повода оставаться в его кабинете и направилась к двери. «Неужели он меня не остановит? Неужели все было несерьезно? Напрасно я вернулась!»– лихорадочно думала она, берясь за дверную ручку.

Но за спиной слышала только шорох от шагов по направлению к столу и звук откатывающегося кресла. Ахматов не собирался ее задерживать, даже не пытался. Это обидело ее до слез. Но, взяв себя в руки, София вышла и не останавливаясь поспешила к себе. Конечно, он имел право обижаться на нее, но было бы лучше, если бы он накричал на нее, разозлился, высказал все в лицо, а не вел себя таким странно-равнодушным образом.

Было не похоже, что он приехал сегодня. Но ее удивляло и поражало то, что она работала здесь уже неделю, и, скорее всего, его было кому проинформировать о ее возвращении и вступлении в новую должность. Да и Брэд, вероятно, мог его предупредить. Но мало того, что Алекс проявлял не свойственную ему бестактность и удивительное безразличие, не заглянув в ее кабинет и даже не поприветствовав по телефону, он еще и открыто демонстрировал, что его не интересовал ее профессиональный успех. И то, что он неожиданно перешел на «вы» вселило в нее тревогу и отстранило все трепетные чувства.

«Ах так! И откуда ни возьмись – рыжеволосая смазливая Вивьен? Ну что ж, ты никогда не услышишь от меня того, что хотел еще два месяца назад»,– яростно подумала София и стиснула зубы в непримиримом протесте.

На нее нахлынуло столько эмоций сразу, но это не выбило ее из колеи, как было прежде, а заморозило все чувства, которые еще недавно рвались наружу, в которых хотелось открыться любимому мужчине. Но теперь это казалось настолько унизительным, что София поклялась, никогда не признаваться Ахматову в том, в чем собиралась.

И в следующие несколько дней София стояла перед выбором: впасть в прежнее подавленное состояние или достойно принять реальность. Она устала носить в себе боль и страх, сомнения и отчаяние и без конца бороться с ними. Она вернулась другой. Она пережила все свои предрассудки там, в чужом для нее мире не для того, чтобы теперь упасть духом и снова превратить свою жизнь в развалины.

Но обстоятельства сами подтолкнули Софию сделать верный для себя выбор. Она невольно начала обращать внимание на разговоры сотрудников о том, что Ахматов снова активно ухаживал за прекрасным полом, проводил время с друзьями в элитных ночных клубах и возвращался домой не один. Она не верила своим ушам, и внутренний голос тоже протестовал. Он не мог забыть ее, если все это не было притворством. Однако София видела, как он весел и увлечен, как за ним продолжали увиваться все незамужние сотрудницы, а он был обходителен, галантен и обольщал их своей загадочно-чарующей улыбкой, как он сиял каждое утро, будто был абсолютно счастлив и ничто не теснило его грудь. И ни разу в его глазах или лице не промелькнуло хоть отдаленно напоминающее чувство сожаления о расставании с ней, будто ее никогда и не было в его жизни. А сталкиваясь с ней в холлах или коридорах агентства, на общих совещаниях, Алекс не проявлял ни единого знака прежнего внимания к ней и был лишь равнодушно-учтивым, как полагалось воспитанному деловому человеку.

София была возмущена и в ярости. Такого отношения к себе она не ожидала. Ахматов мог бы оставаться галантным, дружелюбным, но это вызывающее поведение наводило на мысль, что он просто тонко мстил ей за отвержение. Анализируя положение, София не сидела сложа руки и не позволяла себе раскиснуть. Она мысленно нанесла на лицо боевой раскрас и все делала назло Алексу: теперь она не избегала мужчин, и ранее проявлявших к ней откровенный интерес; день за днем выглядела сногсшибательно, была само обаяние и радушие; снова душилась сиренью, от которой у Ахматова раньше захватывало дух; и, наконец, бесстрастно выражала ему свое приветствие и не останавливала на нем свой взгляд.

***

Четырнадцатого февраля вся страна трепетно отмечала светлый праздник – День влюбленных. Телевидение и радиоэфир были полностью посвящены историям о великой любви, пели только о любви, говорили только с любовью. Город был украшен яркими вывесками и гирляндами в форме сердечек, витрины магазинов изобиловали всяческими предметами обихода и просто безделушками, любвеобильные энтузиасты усыпали дороги и улицы бумажными красными сердцами с пожеланиями на обороте. Прохожие дарили друг другу улыбки, молодые пары размахивали только что подаренными валентинками. Было такое впечатление, что в этот день Любовь просыпалась и открывалась в новом свете. Совершались безумные поступки, делались безрассудные признания, происходили невероятные ухаживания, и все вокруг было окутано Любовью.

«Какое безумство!– иронично заметила София, когда шла утром на работу.– А что будет завтра? Мусороуборочная машина соберет с дорог красные бумажки, владельцы магазинов запрут свой товар до следующего года, городские власти снимут плакаты и украшения, и все забудут о своих страстных обещаниях любить… Хм, какое лицемерие!»

И вдруг она поймала себя на том, что мыслит, как занудная старая дева, которая потеряла веру даже в такие невинные торжества, и единственное, что она может делать, – насмехаться над людьми. Откуда в ней взялся этот холод и бессердечие? Не слишком ли она увлеклась местью? София ужаснулась и мысленно попросила прощения у господа за свою глупость.

Обстановка в агентстве не располагала к проявлению сентиментальностей и легкомыслия. Сотрудники общались, как и прежде, в строго деловой форме. И все же чувствовалось особенное настроение. Глаза горели радостным ожиданием конца рабочего дня, чтобы поздравить своих любимых, на губах играли загадочные улыбки, часто говорящие об отвлеченности от работы и беззаботности, самые жизнерадостные сотрудники украдкой поздравляли своих коллег и дарили маленькие шоколадки, завернутые в красную фольгу, и вся электронная почта с пометкой «личная» была завалена поздравлениями.

Как бы София ни сопротивлялась, а к середине дня ее настроение повысилось, и она сама отправила несколько поздравлений своим друзьям, а также заказала в службе доставки особые подарки для Милинды с Джейсоном, матери с Беном и для Брэда с Элен.

Но к концу рабочего дня София уже чувствовала жуткую досаду и раздражение оттого, что в этот день она все еще была одна и сгорала от желания быть с Ахматовым, но не смела и намекнуть ему об этом. А он даже не поздравил ее, не позвонил и ни разу не попался ей на глаза.

Выполнив всю текущую работу, не зная, чем заняться, девушка решила просто спуститься в свой любимый отдел и пообщаться с коллегами. Не успела она войти в отдел и перекинуться парой фраз с сотрудниками, как ее тут же накормили шоколадками, печеньем и даже кусочком пиццы в форме сердца, мужчины расцеловали руки и пожелали огромной любви. Андерсон в компании с Майлзом и Савински развеселили ее курьезами, произошедшими в отделе за этот день.

И неожиданно появился Александр Ахматов… София с холодной учтивостью кивнула ему только после того, как он первым поприветствовал ее, и тут же вернулась к беседе с коллегами. Но теперь она чувствовала себя неспокойно и все время отмечала его присутствие рядом.

Выдержав такт, София сердечно попрощалась со всеми и с нетерпением поспешила к себе. Но уже у лифта ее вдруг окликнул до боли дорогой и в то же время ненавистный голос Ахматова:

– Мисс Мэдисон, загляните ко мне на минутку…

Она резко оглянулась и, повернувшись к нему, прохладно спросила:

– У вас что-то срочное, мистер Ахматов?

– Я бы вызвал техников, но они уже ушли. А поскольку вы все еще здесь, может, поможете мне с одной маленькой проблемкой?– вежливым голосом – и только – попросил тот.

Он смотрел на нее простым взглядом, каким смотрят на рядового сотрудника или на совершенно безразличного человека. София внутренне поразилась, как изменились его чувства. Ведь еще недавно он, оказавшись рядом, сгорал от желания прикоснуться к ней и ласкал ее нежным взглядом. Конечно, ей хотелось пойти в его кабинет, быть поблизости, но она держалась своего твердого намерения доказать ему, что полностью равнодушна, как и он к ней. Однако она уступила его просьбе, но только потому, что он попросил ее об этом в присутствии нескольких сотрудников, которые ожидали лифт.

– Надеюсь, ничего серьезного,– притворно любезно улыбаясь, проговорила девушка, входя в лифт вместе с ним.

Несколько сотрудников ехало с ними до конца, и София благодарила господа за то, что она не была с ним наедине и он молчал.

Нетерпеливой походкой София вышла из лифта и направилась прямо к кабинету Ахматова. Она вошла в приемную, мельком взглянула на рыжеволосую Вивьен и, толкнув дверь в кабинет руководителя, спросила:

– В чем проблема, мистер Ахматов?

Алекс неторопливо вошел, закрыл дверь и, сунув руки в карманы брюк, окинул Мэдисон непроницаемым взглядом. Затем медленно прошел к своему столу и наклонился к системному блоку.

– Все время западает диск… Не пойму, в чем дело?

София поняла, что это пустячная проблема – только повод, чтобы заманить ее в свой кабинет. Но чего он ждал? Почему медлил?

– Хм, вам действительно нужны техники,– недовольным тоном бросила она, подходя к столу.– Я не занимаюсь техническим обслуживанием оборудования.

– Может быть, все-таки взглянете?– настойчиво проговорил Ахматов и присел на корточки у стола.

София сделала вид, что раздражена его просьбой, изобразила снисходительную улыбку и, приподняв узкую юбку на бедрах, наклонилась к серой коробке.

Ахматов был так близко, что она чувствовала аромат его парфюма. Он взволновал ее, но София только слегка сдвинула брови и больше ничем не выдала своего смятения. Длинными ноготками она начала аккуратно извлекать застрявший диск из отверстия на коробке. Но тот не поддавался.

– Может, вам подать что-то острое?– внимательно наблюдая за девушкой, особенно за движениями ее тонких пальцев, спросил Алекс.

– Не нужно,– раздраженно выдохнула она.

Ахматов еле заметно усмехнулся и перевел взгляд на стройные ножки девушки. А когда она наклонилась еще ниже, он взволнованно обвел взглядом линию ее спины.

– Вы сегодня не в настроении, вам не подарили валентинку?– невозмутимо, с неприкрытой издевкой заметил он, увлеченно разглядывая затылок и шею в открытый вырез кофточки на спине.

София промолчала, напряженно сжав губы.

– Как вам работается в новой должности?– снова заговорил он.

– Перестаньте болтать, вы меня отвлекаете,– сердито бросила она и присела на одно колено, чтобы ближе взглянуть на проем дисковода и понять, почему диск не выходит.

– Я думал – компьютерный гений умеет делать это с закрытыми глазами?

София остановилась, сдержанно выдохнула и сквозь зубы процедила:

– А я думала, что таких людей, как вы, обучают всему, и они в состоянии выполнить настолько простую операцию?!

– Хорошо, вы поймали меня,– усмехнулся он.– Но ни одного человека нельзя обучить делать все на сто процентов, иначе он не профессионал, а выскочка.

– И поэтому, оказываясь в одиночку, вы терпите провалы в ситуации, когда простой диск застрянет в системном блоке?– съязвила София, повернулась к Ахматову и протянула ему искривленный диск.– Вот ваш диск. Я закончила.

– Вы просто находка!– похвальным тоном отметил Алекс.

– Ваша проблема решена… Всего доброго, мистер Ахматов. В следующий раз вызывайте техников.

Она поднялась, потерла ладонью покрасневшее колено, поправила сбившуюся на бедрах юбку и повернулась, чтобы уйти. Но неожиданно Ахматов оказался горячими пальцами коснулся ее локтя и притянул к себе. Она мгновенно остановилась, будто парализованная.

– Сегодня особенный день,– прозвучал его чувственный голос над ее ухом.– Я готов сбросить свою маску, а ты?

София не могла произнести ни слова, у нее пересохло в горле и подкашивались ноги.

Алекс придвинулся вплотную, склонил голову к ее виску, коснулся кончиками губ венки, горячей и пульсирующей, и с тяжелым вздохом, с тоской медленно проговорил:

– Не могу тебя забыть…

Закрыв глаза от волнения и дрожи в груди, он уверено, но нежно обвил талию Софии рукой.

Девушка напряженно выгнула спину и не могла оттолкнуть его, потому что чувствовала слабость во всем теле и желание подчиниться его сладкому голосу, горячей ладони, медленно, страстно продвигающейся от живота к груди. Ком застрял в горле, и София робко отрицательно качнула головой.

– Тогда останови меня… Прогони… Скажи, что я никогда не был тебе нужен, хотя ты с ума по мне сходила с самой первой встречи…

Кончиками губ скользя вниз от виска к щеке, Алекс предупредил несмелую попытку девушки отодвинуться от него, второй рукой обхватив ее за плечо и повернув лицом к себе.

– Это ты сошел с ума… Я не позволяла тебе прикасаться к себе,– дрогнувшим голосом возмутилась София, чувствуя, как неискренно это звучит и сердце вырывается из груди навстречу ему.

– Ты совсем не то говоришь,– прошептал Алекс рядом с ее губами.– И ты хочешь, чтобы я прикасался к тебе, иначе, почему не отталкиваешь? У тебя тоже нет сил сопротивляться…

Его ладонь оказалась на ее затылке. Сквозь трепетные пальцы он пропустил ее густые локоны, крепко захватил их в пучок и откинул ее голову назад. София зажмурилась, чтобы Алекс не прочел в ее глазах того, как ей хотелось открыться ему, но не позволяла гордость, и подчеркнуто равнодушным тоном выговорила:

– Делай все что хочешь. Я никогда не буду принадлежать тебе!

И на последнем слове, ощутив уверенность в себе, София решительно открыла глаза и словно пронзила мужчину ледяным взглядом.

Широко открытыми глазами не мигая Ахматов долго смотрел в ее сузившиеся зрачки, чувствуя, как им овладевает дикое желание разоблачить ее вызывающий обман яростным поцелуем. Она дразнила его, разжигала животную страсть своей непокорностью и дерзостью. Несмотря на это, Алекс подавил лавину чувств и разжал пальцы на ее затылке.

И София выдержала эту пытку.

– Сила проявляется не только в руках и голосе,– холодно сказала она, когда он отступил.

– Что же это за сила, которая делает тебя такой жестокой? Не гордыня ли?– усмехнулся Алекс, смиряя девушку яростно-вожделенным взглядом.

Это ударило по самолюбию Софии, но она цинично ответила:

– Зато тебе, мистер Совершенство, не хватило собственного достоинства, чтобы впервые принять поражение.

Вмиг лицо Ахматова переменилось. В этот момент София не могла распознать, что он чувствует, какие мысли роятся в его голове, и что он выдаст в следующую минуту. Алекс быстрым твердым шагом надвинулся на нее и пристально-изучающим взглядом окинул ее лицо. У Софии сжалось сердце, но она не отвела холодных глаз.

Атмосфера накалилась. Оба были нацелены друг на друга, словно копья. Будь они богами, вокруг них разразилась бы гроза с молнией и сметающей силы ливнем.

– Докажи мне, что ты победила!– сурово, тоном не терпящим пререканий, высказал Ахматов.– Я жду тебя сегодня в восемь вечера в моей квартире, Кэролайн стрит, 1238. И ты придешь!

Девушка опешила от дерзкого заявления и самонадеянности мужчины и от того, каким тоном он говорил с ней. Должно быть, она это заслужила, но никогда не призналась бы ему в этом.

– Ты… ты…– смятенно выдохнула София, но не находила слов, чтобы назвать его поступок.

– Хам? Подлец? Коварный и вульгарный?– иронично предложил Алекс несколько характеристик на выбор.

София растерялась от такой предусмотрительности и провокации и, не зная, как закончить разговор, чтобы не поставить себя в еще более неловкое положение, опустила глаза. Затем ровно через вздох она невозмутимо расправила плечи, встряхнула головой, отбрасывая волосы назад, фальшиво-вежливым тоном проговорила:

– Прошу прощения, я говорила с вами непозволительно грубо. Надеюсь, на сегодня вам моя помощь больше не нужна? Всего доброго, мистер Ахматов.

И немедля покинула кабинет.

Алекс был вне себя от злости и возмущения, и все, что он мог позволить себе в этот момент, так это со всей силы одним размахом руки смести все со своего стола. С грохотом и треском разлетелись по полу папки и электронный органайзер, чашка с блюдцем и его кейс.

– Ну почему я не могу заполучить тебя!– взорвался он и ударил кулаком по столу.

Никогда Алекс не был так взбешен и подавлен. Она, София Мэдисон, вырывала его сердце с корнем и сметала покой.

В кабинет влетела Вивьен, посмотрела на усыпанный бумагами пол, на Ахматова, склонившегося над столом, и взволнованно спросила:

– Мистер Ахматов, что случилось?

Алекс мгновенно взял себя в руки и уже с полной невозмутимостью оглянулся на секретаря.

– Все в порядке, Вивьен. Я поскользнулся. Принеси мне кофе и все бумаги на подпись. А потом можешь быть свободна.

– Ох, спасибо, сэр!– обрадовалась девушка и захлопала в ладоши.– Сегодня прилетает мой друг, и я успею его встретить. Вы просто чудо! С праздником вас…

И секретарь выпорхнула из кабинета, осчастливленная великодушием своего начальника.

***

Она не пришла. На часах было половина девятого, и Алекс нервно разгуливал по гостиной со стаканом бренди в руках. Он редко позволял себе выпить, потому что вел здоровый образ жизни и держал форму, но сегодня его нервы были на пределе, его душило нетерпение, разрывающая досада и страстное мучительное сознание своего бессилия. Он не мог не только забыть эту женщину, но и не мог снова завоевать ее. Ведь он чувствовал, что она вернулась из-за него, что крепость пала, и ему следовало это понять только по одному ее взгляду несколько дней назад. Но теперь столкнулись два самолюбия, и ни один не желал уступить. Ахматов устал изобретать хитрости, которые всегда выводили ее на чистую воду, он устал играть в игры, только для того чтобы заслужить каплю ее внимания, он выдохся в борьбе с самим собой. Все было в его жизни, но за свои тридцать три года он впервые чувствовал себя потерянным и неспособным достичь поставленной цели. Это была его самая сложная операция.

***

София была ошеломлена поступком Ахматова.

Но более всего ее мучила собственная глупость. Это был ее шанс признаться во всем ему, оставить свою глупую гордость и уязвленное самолюбие и управлять своей мечтой. Но она снова струсила.

Немного позже, когда привела чувства в порядок, она решительно засобиралась на встречу с Алексом. Но в самый последний момент неожиданно передумала и осталась дома.

«Это снова может оказаться ловушкой!– промелькнула мрачная мысль в ее голове.– Нет, Фисо. Ну зачем ты опять возвращаешься в прошлое? Какая же ты дура! Вот оно, у тебя в руках… и ты трусишь? Неужели это паранойя – все время думать о плохом! Может, я и сама не понимаю, что больна? Да, люди, которые долгое время живут в программном коде, сходят с ума… Ну уж нет! Что это еще за чушь?»

В терзающих размышлениях она обошла свою квартиру несколько раз, а когда взглянула на часы, ей в голову пришла единственно разумная мысль: «Да, именно так! Сейчас я лягу спать. А утром со свежей головой приду к нему и скажу все, как есть. Хватит этих бессмысленного, глупого спектакля!»

***

Наутро чувства улеглись. Тело было бодрым, а мысли находились в каком-то полудремотном состоянии. София шла на работу и боялась потерять это состояние отрешенности, чтобы снова не возникли какие-нибудь глупые мысли и не сбили ее с толка.

Но с толка ее сбил неожиданный слух, когда она еще не переступила порог своего кабинета. Ее молодая помощница, заядлая болтунья, с горящими от праздного интереса глазами сообщила своей подруге по телефону:

– Ты представляешь, у нашего Давида интрижка с собственной секретаршей…

София так и обомлела. У нее перехватило дыхание от того, насколько это мерзко прозвучало, а самое главное, вполне правдоподобно. В одну секунду мир снова перевернулся и стал черно-белым. Кровь буквально вскипела в венах от негодования и ярости. София взбешенно оглянулась и, не сдерживая эмоции, громко воскликнула на весь отдел:

– Кёрти, где отчеты за прошлый месяц? Чтобы немедленно они лежали у меня на столе!

Испуганная девушка тут же положила трубку и поднялась с места к стеллажам у стены. Все присутствующие недоуменно переглянулись, удивляясь несвойственному поведению начальницы, и притихли.

София ощутила на себе несколько десятков изумленных глаз и одумалась. Тяжело вздохнув, она окинула отдел более спокойным взглядом, смягчила выражение лица и сказала ровным тоном:

– Сегодня будет грандиозная проверка. Я очень нервничаю. Пожалуйста, не подводите меня.

София дернула дверь на себя и закрылась в кабинете.

Спустя несколько минут в кабинет вошла Кёрти. Она скованно положила папку с отчетами на край стола и замерла. София не замечала девушку, в бессильной злости нервно переваривая услышанное. Но через несколько секунд ее рассеянный взгляд коснулся черной папки, которую, не понятно зачем, принесла помощница, и София вопросительно перевела глаза на девушку.

– Это отчеты,– ответила Кёрти.

– Спасибо…

– Мисс Мэдисон, позвольте вам сказать?– несмело проговорила девушка.

София кивнула с отсутствующим видом.

– Если мы что-то делаем не так, вы только скажите нам все как есть, без утайки. Мы не обидимся и постараемся работать по-новому. Ведь с вашим приходом столько перемен…

В тот же момент мысли Софии прояснились, и на ее лице появилось такое выражение, будто она только что открыла невероятную истину.

– Ты совершенно права!– решительно кивнула София и поднялась с кресла.– Я все выскажу прямо, без церемоний…

Она тут же обогнула стол и вышла из своего кабинета, оставив Кёрти в еще большем недоумении.

***

Воздух наполнился томительным ароматом сирени, и Алекс, не оборачиваясь, понял, что в кабинет вошла Мэдисон. Он продолжал сидеть лицом к монитору и напряженно выжидал, что будет дальше.

– Проявите уважение и повернитесь ко мне!– возмущенно потребовала девушка и враждебно скрестила руки на груди.

Ахматов украдкой усмехнулся и с невозмутимым спокойствием на лице повернулся к ней.

– Доброе утро, мисс Мэдисон!

Мягкий, душевный голос и светлый открытый взгляд заставили Софию передумать и выразить накипевшее в менее агрессивной форме.

– Я пришла только для того, чтобы выразить вам свое недовольство тем, как вы поступаете со мной. Совершенно ясно, что вы страдаете безделицей и оттого смущаете всех вокруг себя. Я просила бы вас соблюдать этические нормы и прекратить всякое домогательство на рабочем месте. Мне нравится здесь работать, и я не собираюсь уходить только из-за того, что мы не находим общего языка. Надеюсь, я доступно изъясняюсь?

София напряженно сглотнула, и мысленно похвалила себя за то, что, пока произносила речь, ни разу не отвела от мужчины сурового взгляда и не смутилась.

Ахматов терпеливо выслушал девушку, медленно поднялся и настораживающей походкой приблизился к ней.

– Хорошо, я не буду проявлять свои чувства в рабочее время. Но я буду очень страстен вне его…

София ощутила, как кончики ушей словно загорелись и огонь переходит на щеки, проникает внутрь и прожигает насквозь.

– Как вы смеете так со мной разговаривать?!– напустив на себя неподкупный вид, сказала София.– Я совершенно разуверилась в вашем благородном воспитании. Вы просто хам!

– Сколько же в тебе еще огня?– проговорил Алекс, откровенно разглядывая ее губы, шею и открытую часть груди в вырезе блузки.

Девушка почувствовала, что больше не может удерживать взгляд и больше не находит в себе сил противостоять ему. Она сделала шаг назад и, опуская глаза, заключила:

– Возможно, а свой вы тратите на интрижки с секретаршами?– пренебрежительно бросила она.

– Ты не пришла!– потерял терпение он.

– А вы по-прежнему неравнодушны к рыжим?

– Неужели ты ревнуешь?– съехидничал Алекс.

– Только самовлюбленный, заносчивый мужчина может так подумать,– усмехнулась София и высоко подняла свой прелестный носик.

– Н-да! И далеко ты собралась зайти в своем упрямстве?– самодовольно улыбнулся он, открыто намекая, что все ее поведение только прикрытие уязвленного самолюбия.

– Вы невыносимы!

– То же самое я могу сказать и о тебе!– не уступал Алекс.

– Ах так! Что ж, я думаю, Вивьен, куда более покорна и угодлива!– дерзко поддела София.

– Ну, Вивьен – просто ангел по сравнению с тобой,– начал злиться он.

– Вот и славно! Видеть вас больше не хочу!– выпалила София и резко повернулась к двери.

Но Ахматов поймал ее за локоть и развернул к себе лицом.

– Зачем же ты вернулась сюда? Чтобы снова изводить меня?– не зная, как еще остановить девушку, раздраженно бросил он.

Вопрос поставил ее в тупик. Она невольно подняла на мужчину широко раскрытые глаза и старалась не проявить истинных чувств, а внутри все переворачивалось от желания провалиться сквозь землю и не ощущать на себе его проницательного взгляда. Он все знал, все понимал. А она, как никудышная актриса, упрямо продолжала ставить свой нелепый спектакль. Сейчас она знала, что лучше смолчать, чем сказать что-то глупое, то, во что он не поверит. Напряженная пауза все больше разжигала нетерпение и обиду. Еще несколько секунд, и София не сдержала бы своего самолюбия и снова начала бы метать копья.

Алекс недолго наблюдал за девушкой, чувствуя, как в ней борются гордость и желание, и не спешил разоблачать ее. И только она попыталась что-то произнести, ловко вставил:

– Хорошо. Если ты и впрямь все решила для себя, то я больше не смею тревожить тебя. Надеюсь, мы сможем оставаться уважительными и дружелюбными друг к другу. А сейчас извини, мне нужно подготовиться ко встрече членов комиссии ФАМО в Вашингтоне.

София сдержанно опустила глаза и, чувствуя, что, если она заговорит, ее голос дрогнет и выдаст все то, что она тщетно пытается скрыть. Под его пристальным взглядом она сделала шаг назад, набрала воздуха в легкие и не своим от напряжения голосом произнесла:

– Желаю удачной поездки!

Через секунду она закрыла дверь с другой стороны, прислонилась спиной к двери и, закрыв глаза, медленно сделала несколько глубоких вдохов.

– Что-то не так?– спросил тонкий женский голосок.

София тут же широко открыла глаза и выпрямилась, как струна. Перед ней стояла Вивьен и, как новогодняя елка, светилась от счастья.

– С чего вы взяли?!– пренебрежительно возразила София и окинула рыжую сердитым взглядом.

– Мне показалось, что вы расстроены?– отходя в сторону, ответила Вивьен, нисколько не огорчившись от резкости Мэдисон и продолжая радостно улыбаться.

– Зато вы слишком счастливая!– проворчала София и стремительной походкой направилась к выходу из приемной.

– Не знаю, что там у вас,– буркнула себе под нос Вивьен,– а мне только что сделали предложение. Я стану миссис Кройг!

«Какая же я идиотка!»– ошеломленная собственной глупостью и наивностью, выругалась София, когда до нее дошла последняя фраза секретаря.

Она вылетела за дверь и почти бегом устремилась в свой кабинет, чтобы погасить жгучую досаду и нестерпимое ощущение безграничного стыда перед Ахматовым и самой собой.

В этот день София больше ни с кем не разговаривала.

Она засела за компьютер и заставила себя просмотреть всю почту и реестр системных ошибок за вчерашний день. Но в голове было пусто, глаза не видели, что было на экране, а в груди больно пекло и стягивало. София упала лбом на стол и, накрыв голову руками, просидела так весь оставшийся день, не выходя на обед, не принимая коллег, не отвечая на звонки.

А вечером, когда уже охранник обходил этажи и открыл ключом дверь кабинета, София растерянно поднялась и с внутренней неловкостью поняла, что проспала большую часть суток на рабочем месте. Странно было, что этого не заметили раньше. Она извинилась перед мужчиной и обреченно побрела домой.

Ей было противно и мерзко смотреть на себя в зеркало. Сегодня она выставила себя полной дурой: послушалась Кёрти, которая была неизменной болтуньей и любила преувеличивать, ни за что обозлилась на свой отдел и на Вивьен и выглядела смешной перед Ахматовым, который всегда видел ее насквозь.

***

На следующее утро София узнала, что Ахматов улетел в Вашингтон на двухдневный форум членов совета ФАМО. И невозможность исправить свою ошибку, которая навсегда могла лишить ее Алекса, вводила в отчаяние. Теперь София испытывала откровенный страх не успеть сказать всего того, что хотела. Она корила себя за каждую свою ошибку, допущенную за время их знакомства, за каждое дерзкое и грубое слово, за каждый пренебрежительный и холодный взгляд, и с горечью понимала, что нет на свете человека, тем более мужчины, который бы смог вынести все то, что она устраивала. У Софии уже не было моральных сил что-то решать, убеждать себя в чем-то, она была повержена собственной гордыней и глупостью, сама создала стену, через которую теперь карабкалась и ранилась.

«Существует ли на земле человек глупее тебя, Фисо? Нет. Ты «Мисс Совершенство глупости»! А существует ли человек, который станет тебе еще дороже, чем Ахматов? Нет! Это твоя половинка яблочка. Только не гордый ангел разрубил нас пополам, а ты сама вооружилась мечом. Может, тебе уйти в монахини? Ха, Фисо – монашка! Дерзкая, своенравная и импульсивная монашка. Кто тебя там будет терпеть? И где же теперь тебе место? Нет… не знаю. Фисо – ты гениальна в одном и совершенно бездарна в другом. Ты глупое насекомое – стрекоза!»

Выходные ее прошли в бесцельном просмотре всего, что показывали на восьмидесяти каналах телевидения, не имеющего никакого смысла, а только убивающего время. Она сидела на своем большом диване одна, завернувшись в плед, отключив телефоны и домофон, и питалась одним попкорном, тут же усыпала под звук телевизора и просыпалась, когда начинались утренние новости. Это были самые тошные, угрюмые и тупые выходные за всю жизнь. Она просто расклеилась.

А утром в понедельник София шла на работу мрачнее тучи. Она знала, что Ахматов уже вернулся из Вашингтона и, возможно, она даже встретит его в холле, но в мыслях было только одно – он ее не простит. А она никогда не простит себя.

Поднимаясь на свой этаж в лифте, София смотрела на свое угрюмое отражение в зеркале и задумчиво накручивала на палец пояс от жакета. «Я могла бы просто взглянуть на него еще разок… Только разок… Кому от этого станет хуже? Знаю – только мне, но мне и так уже некуда деваться от самой себя… Я только посмотрю на него, извинюсь и уйду».

Она смиренно нажала кнопку «Стоп» и вернула лифт на нужный этаж. Когда она вышла в холл и свернула к приемной Ахматова, что-то задрожало внутри. Это тоскливо сжималось ее сердце, и к глазам подступали слезы. Но София несколько раз вздохнула и прогнала их. Теперь было еще глупее лить слезы.

Она остановилась перед дверью. Отчего-то в груди возникло волнение и бросило в жар. Но София думала, что если в приемной она почувствует себя хуже, то просто не войдет к нему в кабинет и удалится. Однако в голову стали лезть совсем другие мысли, которые возрождали в ней надежду. «О, Господь, если ты меня еще не проклял, умоляю: прости мне мою глупость, не поселяй в его сердце холод и ненависть, дай мне благоразумия и терпения. Я хочу, чтобы он меня простил…»

Она выдохнула и, готовая вынести снисхождение или шквал упреков, или испытывающий и тяжелый взгляд, или молчаливое равнодушие, вошла в приемную. И вдруг ее оглушило от волнения, горячая волна прошлась по телу, когда она увидела его у стола секретаря. Она остановилась на пороге как вкопанная и не смела шелохнуться.

Ахматов сосредоточенно давал указания Вивьен. Рыжеволосая девушка стояла рядом и молниеносно фиксировала каждое его слово в блокнот.

Не моргая София смотрела на Алекса и с ужасом представляла, что он скажет ей в ответ на откровенность. Его стройные пальцы дирижировали в воздухе, он увлеченно говорил, а его чувственные губы вызывали дикое нетерпение коснуться их. Но София с замиранием сердца, едва дыша, не решалась что-либо сделать и только взволнованно любовалась им.

Неожиданно Вивьен оглянулась и, увидев девушку у раскрытой двери, вежливо спросила:

– Доброе утро, мисс Мэдисон, вы что-то хотели?

Вслед за Вивьен оглянулся и Алекс. И дрожь пробежала по его телу, только от одного ее взгляда – такого пылкого, откровенного и долгожданного. Он резко оборвал речь и замер. Только уголки губ напряженно дрогнули.

Вивьен перевела глаза с Софии на Ахматова, потом обратно и недоуменно сдвинула брови. Их взгляды были прикованы друг к другу неведомой силой, и между ними, словно между магнитами, сквозило напряжение.

– Мисс Мэдисон?– нерешительно окликнула секретарь. Но та не реагировала, даже не моргнула.– Мистер Ахматов?..

Но в этом пространстве были только двое – Алекс и София. Впервые он был глух и ощущал только, как учащается сердцебиение и живот сводит от томительного предчувствия будущего.

Секретарь осела на край стола и опустила блокнот с ручкой на колени. Эти двое вели себя необычно: странно-напряженные взгляды в полном молчании были не похожи на деловые отношения руководителей отделов. Вивьен неловко поежилась и сжала губы.

– Наверное, я должна что-то сказать?– еле слышно проронила София, не отводя глаз от Алекса и ощущая, как горит изнутри ее тело.

– Ты никогда не молчала так прекрасно!– опьяненный собственными чувствами и синим океаном ее глаз, пылко проговорил он.

И какая-то радостная и непонятная тревога охватила его, когда София вдруг тронулась с места и устремилась к нему. Он тут же шагнул ей навстречу и протянул руки. В одно мгновение их губы соединились в страстном, дурманящем поцелуе. Алекс крепко обнял Софию за талию одной рукой и приподнял над полом, а другой – нежно захватил ее затылок и боялся отпустить. А она вожделенно обхватила ладонями его лицо, трепетно лаская пальцами скулы, щеки, подбородок и поднимаясь к вискам, захватывая пряди волос и притягиваясь еще ближе всем телом, и не могла оторваться от его сладких, чувственных, требовательных и желанных губ, будто стремясь восполнить все то время, которое запрещала себе поддаться этому наслаждению.

Вивьен просто онемела от происходящего и, не веря своим глазам, не могла сдвинуться с места. Она широко раскрытыми глазами смотрела на мужчину и девушку и хлопала ресницами. Потом вдруг содрогнулась от зазвонившего телефона и, не отрывая глаз от страстно целующейся пары, поднесла трубку к уху.

– Д-а-а… ага… да… х-хо-рош-шо… Ми-мистер Ахматов, в-вас срочно вызывают на совещание,– с трудом выдавливая слова, сказала Вивьен.

Но ее никто не услышал. Мэдисон и Ахматов продолжали страстно целоваться, будто делали это впервые в жизни и не могли насладиться друг другом.

– Я люблю тебя…– на мгновение отрываясь от губ Алекса, шептала София и снова оказывалась во власти его губ.

– Я так люблю тебя…– шептал он в ответ и покрывал ее лицо поцелуями.

– Прости-те, сэр… но вас уже ждут,– с неловкостью выговорила Вивьен, но, снова не получив ответа, сползла с края стола и на носочках прокралась к выходу.– Вы, конечно, как хотите… Я лучше там подожду…

Секретарь вышла за порог и со смущенной улыбкой беззвучно прикрыла за собой дверь.

София оторвалась от губ Алекса, в волнении и тоскливом томлении спрятала лицо на его теплой груди. Ее щеки пылали от счастья и смущения.

Девушка робела, но Алекс хотел любоваться ее застенчивым румянцем, дрожащими от волнения губами и все поворачивал ее к себе, одновременно покрывая макушку и лоб ласковыми поцелуями. А она улыбалась и нежно терлась о его ладонь щекой.

– Бог мой, я с ума схожу по тебе…

– А я так люблю тебя…

– И я тебя,– умиленно улыбался он и трепетно прижимал девушку к груди.

– У тебя, кажется, встреча?– опьяненная счастьем, выдохнула она и приникла губами к его подбородку.

– Кажется,– растерянно ответил он, но это было уже не важно.

– А у меня началась проверка в отделе…

– И что же нам делать?– скользя горячей ладонью по затылку и шее Софии и испытывая головокружительное наслаждение от содроганий ее плеч, прошептал Алекс.– Я не хочу тебя отпускать!..

– А я не могу отпустить тебя…Что же делать?– глупо улыбнулась София и, наконец, открыв глаза, посмотрела в синие омуты Алекса.

– Ты же понимаешь, что теперь я не отпущу тебя?– серьезным голосом произнес он.

– Я скоро вернусь,– прошептала она, ласково обводя подушечкой пальца его покрасневшие от поцелуев губы, и сладкое смущение от его слов мурашками расползалось по ее телу.

– Боюсь, что ты не вернешься… выйдешь за дверь и снова станешь холодной и неприступной,– целуя ее палец, ответил он, впиваясь пылким взглядом в ее глаза.

– Не стану,– засмеялась София.– Прости меня! Я так люблю тебя! Я никогда больше не стану такой, как прежде! Я всегда любила только тебя! Ты мне веришь?..

– Я тебе не верю,– крепче сжимая ее в объятиях, прошептал Алекс.

Она горячо поцеловала его в пульсирующую венку на шее, отклонилась, открыто посмотрела ему в лицо и выдохнула:

– А я верю тебе!

Хьюстон, август 2002 года

Белыми волнами стелился воздушный капрон на пышной юбке свадебного платья, разложенного на большой кровати. Подложка из шелка играла мягкими переливами, тонкие, нежные кружева с легким жемчужным бисером опоясывали корсет. Тут же лежали белые высокие перчатки и белоснежная кружевная вуаль.

Хелен мечтательно провела ладонью по лоснящейся ткани, ощущая ее нежную прохладу, разгладила складки и смахнула присевшую на кружева мошку. В комнате пахло розами, потому что не было свободного угла и поверхности в ней, где бы ни стояли корзины с розами.

– Ты будешь самой красивой невестой на свете!– умиленно и гордо проговорила Хелен и оглянулась на дочь, которая стояла у зеркала и натирала свое тело душистым кремом.

– Ты преувеличиваешь, мам,– смущенно ответила девушка, любуясь на свое отражение.

– Нисколько,– возразила Хелен, подошла к дочери и поцеловала ее в висок.– Ты выбрала лучшего мужчину! Он такой заботливый, внимательный… Ты будешь счастлива с ним!

– Мам, ты же знаешь – я никого не выбирала. Это прекрасный случай. Но то, что он сделал меня счастливой, – это бесспорно.

Хелен мягко засмеялась и помогла дочери натереть кремом спину.

– Почему же ты так долго отвергала его предложение?

– Наверное, потому что не верилось, что могу быть счастлива в браке. Ты же помнишь, что со мной было?– грустно вздохнула девушка и оглянулась на мать.

Хелен напряженно повела бровью, а потом радостно взмахнула рукой и сказала:

– Давай не будем вспоминать о прошлом. Сегодня твой счастливый день. Нас ждут гости, Бен взволнован от нетерпения отвести тебя к алтарю, а уж твоего жениха устали уговаривать, чтобы он не ворвался в дом и не унес тебя на руках раньше положенного.

Девушка звонко рассмеялась, обняла мать и, закрыв глаза, положила голову на ее плечо.

– Мне так легко на сердце – вы все искренно за меня рады. В прошлый раз это было невыносимо…

– Милые дамы, церемония начинается через десять минут, а вы еще не готовы?!– раздался шутливо-строгий голос Бенджамина в приоткрытую дверь комнаты.

– Дорогой, мы будем ровно через десять минут,– улыбаясь мужу и поворачивая дочь лицом к кровати, заверила Хелен.– Давай наденем на тебя это чудесное платье?!

Бен вышел из дома, остановился перед каменной дорожкой, ведущей в сад, и взволнованно огляделся вокруг. Воздух был наполнен свежестью и нежно-вкрадчивым ароматом травы и цветов. Не было слишком жарко, но небо было чистое, солнце окружало и проникало всюду своим мягким светом.

Нарядные гости прогуливались по зеленой лужайке между пышных клумб с азалиями и маленьких фонтанчиков с фигурками ангелочков и нетерпеливо оглядывались на цветочную арку с алтарем. Под белым шатром в центре сада официанты суетливо завершали последние приготовления к свадебному пиршеству. Маленький оркестр исполнял нежную мелодию, которая сменялась неожиданным всплеском игриво-шаловливых мотивов, и от этого сочетания рождалось задорное настроение. А в беседке у маленького пруда собрались подруги и друзья жениха и невесты и бурно обсуждали свой номер-сюрприз для поздравления молодых.

Несмотря на внутреннюю дрожь Логана перед важным событием в жизни дочери, восторженную взвинченность от предстоящего трогательного момента – подведения невесты к жениху, было томительно-уютно оттого, что все складывалось благополучно в жизни его большой семьи, а теплая атмосфера вдохновляла и бодрила. Все было идеально.

Через несколько минут из дома вышла Хелен и мигнула мужу, чтобы тот готовился вести невесту. Бен взволнованно выпрямился, поправил свой полосатый галстук, одернул полы смокинга и предупредительно махнул рукой оркестру.

Когда музыка утихла, гости обратили свои взгляды в сторону дорожки от дома. Хелен воодушевленно взмахнула руками, приглашая всех к алтарю. С радостными улыбками гости расположились у цветочной арки на белых стульях, выстроенных в несколько рядов. Священнослужитель чинно прошествовал к алтарю и положил библию на подставку.

Еще через мгновение в конце прохода между рядами появился элегантный жених, за ним следовали подруги невесты в воздушных платьях салатового цвета и очаровательными цветочными венками на головах и друзья в строгих серых костюмах.

Хелен и Лили присели в первом ряду, взволнованно переглянулись, улыбнулись и взялись за руки.

Зазвучали первые торжественные аккорды из оперы «Лоэнгрин» Рихарда Вагнера. Гости затихли и повернули головы в сторону прохода.

По каменной дорожке медленно вышагивал Бен, ведя под руку восхитительную невесту, лицо которой было прикрыто белоснежной кружевной вуалью.

Логан сделал последний шаг и передал руку невесты счастливо улыбающемуся жениху.

Музыка стихла.

Невеста и жених повернулись лицом к священнослужителю и замерли. Пожилой отец Калеб мягко улыбнулся красивым лицам молодых и торжественно начал церемонию.

Бен и Хелен в радостном волнении ловили каждое слово священника, трогающее душу и охватывающее сердце упоительной тоской. Именно с такими чувствами наступает начало новой жизни, только так должна была сложиться судьба. Это было истинное блаженство – купаться в любви, дарить любовь и ощущать ее повсюду. И есть тревоги, беспокойства, суета, и будут смутные и печальные мгновения, но от всего того, чем было наполнено сердце сейчас, все другое казалось песчинкой в бесконечном страстном ритме жизни. Пока горели глаза, не иссякал душевный пыл и все любимые были рядом, сердце пело, и тело цвело.

В тот момент, когда жених и невеста произнесли последние слова клятвы верности и заговорил отец Калеб, Бен отвел глаза от Хелен и взглянул на их дочь.

– После принесенных вами клятв обменяйтесь кольцами… И теперь Милинда Дьюго, Джейсон Ларс я объявляю вас мужем и женой…

И только новобрачные соединились в трепетном поцелуе, гости заликовали во весь голос и шумно захлопали в ладони. Зазвучала романтическая мелодия.

Милинда оглянулась на родителей, на тетю с дядей, на Софию с Алексом и счастливо улыбнулась. Ее глаза светились восторгом и радужной надеждой.

После объятий и поцелуев, поздравлений друзей, коллег официанты подали шампанское.

Хелен и Бен отошли назад, чтобы последними поздравить молодоженов и высказать свои родительские пожелания. Бен обнимал Хелен за плечи и любовался Милиндой. Сердце немного успокоилось – главное событие прошло на должном уровне. И теперь можно было насладиться наблюдением за счастливыми людьми, зная, что в их счастье вложена часть и его души.

Когда друзья и коллеги отошли в сторону, Логан оглянулся назад и кивком подозвал крестницу и Алекса, которые тоже ожидали своей очереди. На лице Софии блеснула улыбка. Она крепко сжала в руках пальцы Ахматова, и они вместе приблизились к ее родителям.

– Святая Мария, я так счастлива за Лин!– восторженно воскликнула София.– Пойдемте скорее поздравим ее…

Лили и Томас, Барбара и Фрэд Ларсы с улыбками пошли к Милинде и Джейсону.

– Поздравляем!– раздался хор родных голосов, когда Лин перевела глаза на родных.

Это было трогательно до слез. Невеста заморгала мокрыми ресницами.

– Эй, подождите меня! Я еще не успела поздравить молодых,– окликнула опоздавшая Элен и, неуклюже переваливаясь, как медвежонок, придерживая большой живот, помахала пышным букетом лилий.

София и Алекс засмеялись непредсказуемой Элен.

По очереди самые родные поздравили молодых.

– Как это чудесно – молодость, любовь, романтика!– увлеченно проговорила Лили, заботливо расправляя вуаль на плечах племянницы.

– Ой, и не говорите! Это так здорово!– воскликнула Элен.

– А мы с вами еще не знакомы?– приветливо спросила Барбара Ларс.– Я мать Джейсона – Барбара, а это мой муж – Фрэд.

– Простите, я не представилась,– виновато улыбнулась Элен и протянула руку женщине.– Элен Кроу.

– Очень приятно…

– Элен – сестра Александра,– любезно сообщил Бен, искренне сожалея, что рядом не было Брайана, несмотря на то что его отсутствие было обычным явлением.

– А откуда такой красивый дом и сад!? Я впечатлена!– восторженно спросила Лили.

– Да… и мы тоже!– радостно поделилась Милинда, нежно гладя мужа по руке.– Подарок Софии нас просто ошеломил!

– Подарок Софии?!– удивилась Лили и оглянулась на крестницу.

– У тебя великодушная сестра!– отметила Барбара.

– И потрясающая дочь!– с гордой улыбкой заметил Бен и мигнул Хелен.

Они нежно переглянулись, и в их глазах светилась благородная тайна: дом был подарен Милинде и Джейсону Софией и Брайаном.

От невыразимых чувств благодарности и любви к сестре Лин шагнула к Софии и просто обняла ее.

– Спасибо, Фисо! Ты так много сделала для меня!

– Это всего лишь дом,– скромно проговорила София.

Но ее слова услышал Джейсон и признательно сказал:

– Не только! Ты познакомила нас, помнишь?

– О-о, да, да,– перебила сына Барбара Ларс,– я помню, как Джейсон вернулся домой необычно рассеянный и молчаливый.

– А Лин искрилась от удовольствия!– вспомнила Хелен.

– Да?!– удивилась Барбара.– Тогда почему мой сын целых полтора года уговаривал Милинду выйти за него замуж? А когда, наконец, Джейсон получил согласие, мы тут же засуетились, скорее организовали свадьбу, чтобы не дай бог она не передумала. У вас замечательная девочка!

– А помните, как мы знакомили с Джейсоном Софию?– с улыбкой вспомнила Лили.

– И слава Марии, что мы остались друзьями!– смеясь воскликнула София.– При знакомстве я вела себя отвратительно!

– И почему я не удивлен?– шутливо поддел Алекс и обнял ее за талию.

Щеки Софии порозовели. Алекс ласково улыбнулся смущению своей женщины и нежно подул на мелкие завитки волос на ее шее.

Бен умиленным взглядом окинул крестницу и Ахматова, затем оглянулся на присутствующих и приветливо предложил:

– Давайте пройдем к столу и выпьем еще шампанского.

Милинда и Джейсон взялись за руки и пошли к шатру. Хелен поспешила к официантам. Родители Ларса и Харды шли следом. Элен украла у Софии брата и что-то оживленно у него выспрашивала. София немного отстала от всех, взяла крестного под руку и медленно шла рядом. Бен, следя взглядом за впереди идущими, накрыл ладонью руку дочери и вполголоса спросил:

– Когда-нибудь с тобой произойдет подобное событие? Я удивлен, что Александр еще не сделал тебе предложения?

София искренне счастливо улыбнулась и призналась:

– Знаешь, Бен, когда я вернулась к Алексу, я дала себе слово: никогда не загадывать на будущее, не думать ни о чем, кроме как получать удовольствие от великого счастья в жизни, – быть рядом с ним. К тому же у нас такая бурная жизнь, что на такие условности мы не обращаем внимания.

София подмигнула, нежно потерлась щекой о плечо крестного и, заметив, что Ахматов освободился от Элен и нетерпеливо ожидает ее у цветочной клумбы, поспешила к нему. Бен трепетно-ласково улыбнулся вслед крестнице и, заложив руки в карманы смокинга, мысленно упивался ее благополучию.

София все еще работала на АМБ и вместе с Алексом принимала участие в самых разных операциях по всему миру. Алекс был ее наставником, партнером, другом и любовью всей жизни. Сейчас она напоминала прежнюю девчушку – задорную, веселую, легкую, будто сияющую изнутри, только всего этого было в два раза больше, чем в детстве и юности. Она радостно улыбалась всему окружающему, была любима всеми: людьми, небом, солнцем, цветами, ее окружали мир и гармония, и все мечты были у ее ног. И Бен был счастлив от того, как сложилась жизнь маленькой принцессы, которой он помог родиться на свет.

Тут он нащупал в кармане смокинга бумажный конверт, который еще утром доставил курьер. Бен хотел прочесть письмо по пути в дом Милинды, но в предсвадебной суете совсем забыл про него. Он замедлил шаг, вынул конверт и прочитал обратный адрес. Тот был ему незнаком.

Неожиданно он услышал оглушительный восторженный визг крестницы и отыскал ее глазами. София и Алекс стояли у клумбы, и она крепко обнимала его.

– Это не просто сюрприз, это подарок,– услышал Бен слова Ахматова.– Мы познакомились ровно три года назад, помнишь, как это было? Ты всегда любила лошадей… Теперь она твоя…

– Бог мой! Я люблю тебя!– ликующе протараторила девушка и расцеловала любимого.

– Там еще кое-что…– кивнул на конверт он.

София недоуменно заглянула в конверт, не веря, что могла пропустить еще что-то, кроме фотографии рыжего жеребенка, и вдруг замерла. На дне конверта лежало кольцо.

– Если ты не согласишься стать миссис Ахматовой, то я верну жеребенка заводчику!– грозно заметил Алекс.

София оторопела и смотрела на любимого, растерянно моргая своими пушистыми ресницами. Бен напряженно вытянул шею и скрестил пальцы…

– Итак, кто тебе дороже: жеребенок или я?– лукаво прищурился Алекс.

– Два по цене одного!– прошептала София и, прикусив нижнюю губу от радостного волнения, надела кольцо на безымянный палец.

Алекс заливисто рассмеялся, поднял ее, как пушинку, и закружил в воздухе.

– Бен… смотри… Алекс подарил мне маленькую Джинжер!– смеясь воскликнула София крестному, размахивая фотографией с изображением жеребенка.

Когда Ахматов опустил ее на землю, она взяла его за руку и нетерпеливо повела делиться радостными новостями с остальными.

Бен благодарно взглянул в светлое небо, вздохнул и с улыбкой и распечатал конверт…

«Здравствуй, мой дорогой Бенджамин!

Пишу тебе от всей души и с благодарностью. Как бы я ни любила другого, ты был самым лучшим мужчиной в моей жизни. Я искренно скучаю по тебе и по тому времени. Ни о чем не сожалею так сильно, как о том, что не смогла открыть тебе душу вовремя. Но, что жалеть, – впустую тратить время. Я долго жила прошлым, питалась ненавистью, презрением, жестокостью и местью. Но я отпустила прошлое и вернулась… Я вернулась к своему мужу – Патрику Фурье. Потому что на земле не осталось ни одного человека, кто так искренно, преданно и жертвенно любил бы меня, несмотря на то что я причинила ему столько боли.

Я знаю, ты ничего не понимаешь, но я прошу у тебя прощения за то, что оказалась такой грубой и неблагодарной в день нашего расставания.

Наверное, ты знаешь обо мне больше от Софии?

Я не жду от тебя прощения, но, может быть, когда-нибудь твое сердце оттает и примет память обо мне с легкой грустью…

Бенджамин, я хочу еще кое-что рассказать тебе: я прошла тот ужасный, болезненный курс лечения, о котором ты мне рассказывал и рекомендовал, когда мы были вместе. У меня будет дочь! Я назову ее Мэри! Я сделаю все, чтобы она стала счастливой и непохожей на меня, потому что нет ничего страшнее, когда сердце наполнено яростью и нет любви…

Спасибо тебе, дорогой доктор Логан!

Я всегда буду помнить о тебе.

Твоя Жанна».

Бен напряженно выдохнул и взглянул на шатер. Звучал веселый смех и радостные крики поздравляющих. С сияющей улыбкой на лице Хелен манила его рукой.

– Да… наверное, так и должно быть!– с легкой грустью улыбнулся Бен и, положив письмо в карман смокинга, поспешил к жене.

Примечания

1

Кодер – от англ. «coder» – программист.

Вернуться