Ия Хмельнишнова
Дед Мороз – пенсионер

Утренник

Волшебник вышел на пенсию, но сидеть дома не привык, и когда пришел хлебный период новогодних праздников, то он почувствовал в себе профессиональный зуд. Дед Мороз достал из шкафа реквизит: шапку, шубу, валенки, пояс, рукавицы – всё, что положено – и начал готовиться к представлениям. Найти Снегурочку было несложно: студенты училищ и вузов, имевших отношение к культуре и искусству, подрабатывали. Он договорился с одной милой девочкой и пошел в ближайший детский садик.

– Волшебник я или не волшебник! – сказал себе Дед Мороз и подошёл к калитке.

Она была заперта, так как во время праздников деток в садике не было. Он нажал на красную пластмассовую кнопку звонка, и голос галчонка из мультика про Простоквашино поинтересовался:

– Кто там? Кто там?

Дед от неожиданности крякнул и отозвался:

– Дед Мороз. Пришел договариваться о детском утреннике.

Женский голос скомандовал:

– Стойте здесь, никуда не уходите. Я сейчас справлюсь у директрисы.

Её решительная интонация напомнила Морозу цитату из кинофильма «Мимино»: «Сказано, гражданин, Бомбей, значит Бомбей».

– Ничего не поделаешь, придется ждать, – волшебник покрутил головой по сторонам, потоптался на месте.

Через какое-то время замок щелкнул, и калитка отворилась, он прошел внутрь.

– Закройте ворота, – продолжала руководить им незнакомка на посту.

Дед захлопнул калитку и пошел по дорожке. Директриса была трудоголиком, и нерабочего времени у неё не водилось, поэтому даже в праздники она ежедневно приходила в садик на два-три часа, чтобы окинуть хозяйским взглядом, все ли в порядке на подведомственной ей территории. Дверь в корпус была открыта, директриса его ждала. Она провела его на второй этаж в актовый зал, где стояла наряженная елка. Оказалось, что они готовятся к новогоднему представлению, и дед Мороз был как нельзя кстати.

Волшебник осматривался по сторонам. Вся мебель здесь была детской. Мороз даже почувствовал себя Гулливером в стране лилипутов.

– Где вы учились? – осведомилась она, приглядываясь к Морозу.

Он засмеялся:

–Это было так давно, что, боюсь, с моими учителями вам уже не удастся побеседовать.

Он назвал места, где подрабатывал. Директриса сфотографировала его на свой телефон, записала номер сотового и обещала, всё проверив, созвониться. Дед пошел домой.

Действительно, на следующее утро директриса позвонила. Они обговорили все организационные вопросы. Утренник был назначен на двенадцать часов дня. Деду Морозу и Снегурочке предстояло прийти к одиннадцати.

Команда Деда Мороза прибыла на место ровно в назначенное время. Снегурочку привез ее друг на шикарном мотоцикле. В шлемах и прочей зимней амуниции они были похожи на космонавтов в скафандрах. За плечами у Снегурочки виднелся рюкзачок, и она отправилась наглаживать свои наряды. Предложила помощь и Деду. Он ответил, что его реквизит всегда в боевой готовности. Директриса наполнила красный мешок Мороза подарками. Их было много, но Мешок, с виду небольшой, без труда «проглотил» все, что ему было предложено. Дело в том, что он был волшебным. Подарки поставили перед елкой.

Ровно в двенадцать в актовом зале стали появляться детки. Они шли попарно под наблюдением директрисы. Дойдя до первого свободного стульчика из тех, что были выстроены в непрерывную линию вдоль стен, каждый малыш занимал на нем место. Следующий проходил дальше. Пианистка, крепкая женщина с приятными дородными формами, возвышавшаяся на единственном полноразмерном стуле, ударила по клавишам старенького инструмента, и он громко «огрызнулся» маршем Энтузиастов: «Нам ли сидеть на месте…»

Родители быстро заняли скамеечки, стоявшие в три ряда у свободной стены напротив Мешка. Праздник начался. Дед Мороз и Снегурочка, похаживая вокруг елки, приветствовали детей. У него был бархатный голос, атлетическое телосложение и дети смотрели на него с интересом.

Все вместе они зажги огни на елочке, поводили вокруг нее хороводы. Снегурочка разбавила «В лесу родилась» елочку «Джинг беллсом» на английском языке. Музыкантша бойко оттарабанила свой аккомпанемент на дребезжащем фортепиано.

Потом начались индивидуальные номера, после которых Дед Мороз щедро вручал каждому ребенку по заслуженному им подарку. Всё шло привычно своим чередом, но… тут заскучал волшебный Мешок. А кто с ним посоветовался?! И вообще – кто его спрашивал: надо идти на елку или не надо, настроен ли он на праздник или не настроен? Дело в том, что Мешок тоже был артистичной натурой, как и вся команда Деда Мороза. Тоже жаждал оваций и криков «Браво!». И Мешок решил проявить себя. Он загадал: если волшебник подойдет за подарком по часовой стрелке, то он исчезнет вместе со всеми подарками. Если Дед приблизится с другой стороны, то придется еще подождать своего звездного часа.

Дед Мороз, как всегда, по часовой стрелке подошел к Мешку. Как раз очередной «зайчик» прочитал свой стишок и ждал подарка.

– Сейчас Дедушка Мороз вручит тебе новогодний сувенир, – пропел своим бархатным голосом волшебник, – и, не глядя, широким жестом отвел руку в сторону Мешка, рассчитывая «загрести» оттуда еще один украшенный бантиком сверток, но … промахнулся. Он обернулся и удивленно уставился на пустое место – Мешка не было! Торжественный проигрыш музыкантши «повис в воздухе». Малыш скорчил обиженную гримасу.

– Снегурка, – зашептал волшебник, – ты никуда не дела мешок?

– Я?! – возмутилась Снегурочка, – Мешок? Это не мой реквизит.

– Давай искать мешок. Быстро! – зловещим шепотом скомандовал Дед Мороз

И они начали искать мешок, делая вид, что исполняют танец вокруг елки. Они взялись за руки и перебежками стали двигаться туда-сюда. Глядя на них, находчивая пианистка подыграла им исполнением весёленькой полечки. Поиски существенно затрудняло то, что они не видели беглеца.

– Иииии, где мой подаааарок? – загнусавил обиженный малыш.

– Где подарок моему мальчику? Где подарок Зайчику? – закричал полный отеческого гнева родитель со своего места. Другие родители, почуяв неладное, зашумели и затопали ногами.

Дело принимало серьезный оборот. Снегурочка и Мороз пригласили Зайчика потанцевать вместе с ними.

Другие малыши скандировали: «По-дар-ки! По-дар-ки! По-дар-ки!»

Дети повскакивали со своих стульчиков и стали крутиться вокруг волшебника и его внучки. Кто-то споткнулся, неоподаренный зайчик запутался в полах морозовской шубы. На них накатилась куча мала. Снегурочка вовремя пришла на выручку волшебнику, который скинул наехавшую на глаза шапку и отбросил в сторону неуклюжие рукавицы.

Пианистка активно крутила головой, стараясь подобрать музыку по темпу и характеру разворачивающегося действия. Она раскраснелась, нотные тетради, отыгранные от ноты и до ноты, летели на пол. Их место занимали новые. Мешок развлекался от всей своей широкой «души».

Тут наконец-то Дед Мороз с размаху споткнулся обо что-то твердое и отлетел на середину зала, встав на четвереньки, чтобы не упасть. И вот стоя в этой позиции, он понял, что так ему будет легче нащупать беглеца. Он организовал цепочку из стоящих на четырех точках «танцоров».

– Ты – заходи справа, ты – заходи слева, – приказывал Мороз, и общими усилиями они начали сжимать окружность, охватывающую ёлку.

Родители, успокоившись, стали бурно подбадривать своих чад:

– Эй, Васёк! Не теряйся!

– Заходи всем скопом!

Мешок переместился к самой елке. Круг сомкнулся, и Мороз нащупал беглеца:

– Держи! – завопил волшебник Снегурочке, крепко ухватив проказника за «грудки».

– Ныряй! – последовала новая энергичная команда. Волшебник широко расставил руки в стороны.

Снегурочка смотрела на Мороза округлившимися глазами.

– Предупреждать надо об изменении сценария! – зашипела она возмущенной скороговоркой.

– Предупреждать надо, – тряся мешок за загривок и обращаясь к нему лично, вторил ей растрепанный Мороз, с лысины которого стекали капельки пота.

Снегурочка, видя, что волшебник настроен весьма решительно, зажмурилась и… нырнула прямо в расставленные руки. И тут она нащупала подарки! Но они ловко увёртывались от нее, раскидываемые кем-то в разные стороны. Дело в том, что Мешку просто было щекотно, ведь нежные ручки Снегурочки – это не бесцеремонные лапы Деда Мороза. Мешок беззвучно хохотал, и вибрация от него передавалась Морозу, который, крепко угнездившись на полу, все-таки заметно трясся по неведомой для изумленных зрителей причине. Такого они еще не видали!

Наконец Снегурочка выудила из «потустороннего» мешка вполне реальную коробку и победно вскинула ее над головой. Малыш запрыгал и захлопал в ладоши. Наступило всеобщее ликование.

Директриса старалась наладить хоть какую-то очередность среди малышей, рвавшихся к подаркам. Дети выскакивали на середину зала, толкая и торопя друг друга, начинали показывать отрепетированные номера, но тут же сбивались на то, что им было ближе. В ход пошли бытовавшие в их семьях частушки, болельщицкие кричалки, поддерживаемые одобрительными возгласами с родительской трибуны. Директриса не узнавала своих подопечных и их родителей. Таланты открылись даже там, где никак не ожидались. Кто выплясывал чечетку, кто лезгинку, кто изображал автогонщика на крутом вираже, лихо скрипя тормозами.

Снегурочка какими-то шаманскими движениями, вызывавшими восторженный отклик на трибуне, выхватыла из сопротивляющегося Мешка всё новые свёртки и коробки. Перед лицом волшебника мелькали детские рожицы, хомячки, принцессы, покемоны, панды и прочие персонажи. Творческие порывы обуяли всех и каждого.

Зажигательно и темпераментно гремел «Танец с саблями» из балета Арама Хачатуряна «Гаянэ». Это пианистка, исчерпав детские песенки, перешла на взрослый репертуар, который, видимо, был ей более знаком.

Вдруг ёлка запульсировала огнями. Это сидевший на первом этаже электромонтер превратил свой рубильник в тумблер азбуки Морзе. Мороз почувствовал в нем своего брата-пенсионера, некогда служившего на подводной лодке связистом-акустиком. И теперь елка неистово посылала морзянку в неведомые океанские просторы. Праздник удался! Повеселились все.

Наконец номера были показаны и подарки вручены. Родители выловили своих растрепанных чад, привели их в порядок, разыскали оторвавшиеся от костюмов ушки, бантики, хвостики. Малыши разобрались со своими коробками, и все гости спустились в раздевалку. В зале стало тихо.

Снегурочка помогла Морозу подняться с пола, он нашел шапку и рукавицы, выбрал себе детский столик, что был попрочней, протер потный лоб и уселся отдохнуть. Мешок, принявший физически видимый вид, был свернут в несколько слоев, засунут глубоко в карман волшебника и приплюснут сверху обеими рукавицами.

Музыкантша подобрала разбросанные нотные тетради и с ними подмышкой присоединилась к команде Деда Мороза. Все ждали директрису. Она вошла в зал, широко улыбаясь, и рассказала, что благодарные родители добровольно скинулись им на премию, а она получила много горячих комплиментов по поводу незабываемого утренника. Директриса раздала артистам гонорары и премии и удалилась в свой кабинет, сопровождаемая наскочившей на нее назойливой уборщицей. Эта небольшая сухонькая старушка отличалась поразительной вездесущностью и глазастостью. Она прознала о чистосердечной инициативе родителей и тоже требовала себе премии, поскольку «такую гору мусора после праздника, какую никто и никогда еще не видел, ей придется выгребать и выгребать».

Артисты стали собираться домой. И тут Мороз почувствовал, что чего-то не хватает.

– Посох! – осенило его. – Где мой волшебный Посох?

– Палка? – уточнила Снегурочка. – Где ваша палка?

– Где мой волшебный Посох, которым я ударяю об пол, а электрик внизу врубает свет.

Все снова приступили к поискам.

– Мне что-то все время мешало нажимать ногой на педаль, – вспомнила пианистка. Я отфутболила это в сторону.

Натренировавшаяся Снегурочка ловко вытащила из-под инструмента искомый реквизит, на котором было начертано: «Посох Деда Мороза. Слушается только хозяина, остальным щелчок по лбу». Она быстро передала свою опасную находку волшебнику. Мороз поднялся и, опираясь на Посох, пошел к выходу.

На воздухе было гораздо приятней, он почувствовал, что дело успешно завершено, и повеселел. Перейдя улицу, Мороз направился в лавку «Фрукты-овощи». Его обогнали Снегурочка и ее друг, снова облаченные в космическую амуницию. Он посигналил волшебнику, она приветливо помахала рукой. Мороз вошел в лавку и поздравил присутствующих с Новым годом. Его благородная осанка, приятный голос и доброжелательная улыбка открывали сердца навстречу самым искренним и позитивным эмоциям. Если бы не тяжеловесное телосложение, то он даже казался бы моложе своего возраста. Народа было немного, и волшебник без задержки купил себе сухофрукты и хурму. Потом пошел домой, приветственно отвечая на улыбки прохожих взмахами палицы.

Дед Мороз вернулся домой. Сложил реквизит в шкаф, предварительно отряхнув валенки, шапку и шубу от снега, затем запер дверцу на ключ. На всякий случай. Потом он прошел на кухню, так как проголодался и решил устроить праздничный обед, чтобы было на скорую руку и в то же время вкусно.

На табуретке сидел его серо-зеленый кот и укоризненно смотрел на волшебника – где обед?

– Тебе бы только обед, толстопузый, – проворчал Мороз, сгоняя кота с табуретки.

Он почистил картошку, зажег газ и поставил ее вариться, а сам открыл небольшую банку с грибочками, нарубил красного сладкого лука и посыпал им грибочки, сверху побрызгал оливковым маслом. Расположил на столе фрукты и овощи. Затем достал из холодильника золотую рыбку скумбрию, нарезанную кусочками. После чего Дед подошел к шкафчику, отворил его стеклянную дверцу и внимательно и строго осмотрел выстроенные по ранжиру бокалы разной формы и размера: от самого большого до мелкого емкостью с мерзавчик. Он остановил взгляд на стопке. Достал сорокоградусную, она была уже открыта, недопита, и он даже не помнил, когда последний раз прикладывался, по какому торжеству.

– Ну, я все-таки сегодня дебютант, и, судя по гонорару, мой дебют на пенсии прошел вполне успешно, – улыбнулся волшебник, удовлетворенно похлопывая себя по нагрудному карману.

Мороз аккуратно наполнил стопку, дунул на нее, охладив содержимое, и опрокинул. Крякнув, убрал все на место и закрыл шкафчик.

Волшебник присел к столу, загреб полную ложку грибочков и смачно захрустел красным луком. Затем он вооружился вилкой и направился к кипящей кастрюле. Вынув из нее картофелину, положил ее на тарелку и разломил вилкой на несколько частей, потом полил дымящуюся картофелину маслом и взял себе большой кусок золотой рыбки скумбрии. В общем, трапеза пошла.

Вскоре Дед Мороз начал петь песни. Его исполнение было окрашено приятным тембром низкого голоса. Конечно, первым делом прозвучал «Мороз, Мороз, не морозь меня», а затем и другие народные шедевры. Густой голос наполнил небольшую кухню, волшебник самозабвенно изливал душу. Кот деликатно покинул помещение и отправился в укромное место – он не любил художественной самодеятельности.

Постепенно голос волшебника слабел, слабел, наконец, он совсем стих, и вскоре раздался храп, который дал коту понять, что можно возвращаться, что тот и сделал. Он запрыгнул на стол и, недолго думая, стащил из тарелки хозяина недоеденный кусок скумбрии, с которым уютно пристроился в уголке между плитой и окном. Вскоре на кухне воцарилась тишина, и ночь опустилась на город.

Через некоторое время Дед Мороз проснулся. У него затекла шея от неудобной позы. Он растер больное место, покрутил головой, включил свет и решил, что хорошо было бы напиться чаю.

Волшебник решительно подошел к плите и неожиданно потерял равновесие, но устоял на ногах, вовремя ухватившись за подоконник, который оказался очень кстати. Мороз чертыхнулся и достал из-под тапка недоеденный рыбий хвост. С силой швырнул его в кота, снова было занявшего табуретку. Кот увернулся и улизнул в свое укрытие. Мороз салфетками протер подошву и пол, еще не раз вспомнив недобрым словом кота, и стал готовиться к чаепитию. Это уже был праздничный ужин.

На этот раз он достал скатерть с романтическими цветочками. Он вспомнил утренник, перед ним замелькали детские рожицы и ,конечно, – музыкантша. «Какая она фактурная дама, а какая энергичная и улыбчивая», – подытожил свои впечатления волшебник.

Он заварил зеленый чай с имбирем.

– Какая незабываемая дама эта музыкантша, – мечтательно произнес волшебник. Как жаль, что я с ней так и не познакомился. А как было бы хорошо пойти с ней в театр! Скажем, на балет «Гаянэ». Видимо где-то там она и работала до пенсии.

Мороз достал из холодильника небольшой тортик и разрезал его на четыре части, обозначив норму. Он опасался диабета, и потому сдерживал свое пристрастие к сладкому. Затем налил себе чай, добавил кусок лимончика и стал смаковать угощение. На этом день пенсионного дебюта Деда Мороза закончился. Но это было не всё.

На следующее утро позвонила Снегурочка и рассказала, что родители выложили в сети много снимков и роликов с фрагментами праздника, и она получила уйму заказов. Снегурочка просила благословения растиражировать его сценарий. Мороз дал добро на этот проект. А сам занялся совсем другим делом.

Разведка

Мороз намеревался сходить в детский садик на разведку. Дело в том, что он замыслил разузнать у здешнего сторожа что-нибудь о своей музыкальной Снегурочке. Волшебник был уверен, что в штате таких заведений состоят одни трудоголики-бессребреники и пенсионеры. «Она, конечно, тоже работает там», – не сомневался Мороз.

– Волшебник я или не волшебник?! – как всегда, подзадорил он себя и отправился в садик.

Когда Мороз подошел к запертой калитке и позвонил, то понял, что ошибся.

– Ну что тарабанишь? – довольно неприветливо встретил его мужчина лет так около сорока, сплевывая на ходу остаток какой-то цигарки, мешавшей ему говорить. – Чего тебе надо, дед?

– Понимаешь… – Мороз искал слово, которое помогло бы ему наладить контакт в такой непредвиденной ситуации.

– Понимаешь… командир, я по деликатному вопросу.

– Ко мне?

– Ну да, к тебе… Ты вообще мужик или не мужик? У тебя жена есть? – перешел в наступление Мороз.

– Жена? Ну… краля найдется. А что тебе-то?

– Ну, тогда ты меня поймешь – дело в том, что я жениться хочу, – напрямик выпалил Мороз.

– Тааак, – посерьезнел командир. – Давай, дед, пили отсюда!

– Да нет, нет, – заторопился Мороз, почувствовав, что теряет контакт. – Да что мы с тобой кричим на всю улицу, уже впустил бы меня. Поговорим спокойно.

Волшебник достал из кармана пачку папирос, которую припас для собеседника примерно своего возраста, и с сомнением просунул ее через решетку заборчика.

Вертя пачку в руках, сторож щелкнул брелоком, Мороз вошел.

– Проходи туда, – сторож махнул рукой в сторону беседки. – Некогда мне тут с тобой.

Он сунул в руки незваному гостю метлу, с которой подошел к калитке, себе взял деревянную лопату. Они двинулись к беседке. Мороз по дороге зарядил свое помело энергией движения, чтобы оно почти что само плясало в руках, раскидывая в разные стороны свежевыпавший снег.

Войдя под навес, они уселись на лавку. Сторож вытащил папироску, закурил.

– Так ты скажешь что-нибудь по существу или нет? – обратился он к деду.

– По существу? Понимаешь… был утренник…

– Ну, был, – пыхнул утвердительно сторож.

– … и там была Снегурочка… Да нет, нет! – увидев посерьезневший взгляд сторожа, заторопился Мороз. – Моя Снегурочка – это музыкантша!.. которая для меня как Снегурочка. Возвышенная дама, понимаешь или нет? Ну, как твоя Краля.

– Моя краля… это так, – сторож пыхнул в сторону, мол, сегодня есть, завтра нет.

– А у меня серьезно – жениться хочу. Я тебе сказал.

– Ну так и женись, в чем дело?

– В общем, я про неё ничего не знаю. Я только думаю, что она здесь работает или работала раньше и играла деткам всякие песенки. Ты бы разузнал… по своим каналам, – произнес Мороз, снова нащупывая общую почву.

– Ну, может и разузнал бы по своим каналам, – задумался сторож. – Было дело – в разведку ходить приходилось… и не так давно…

– В Афгане, что ли? – поинтересовался Мороз.

– Ну, ты даешь, дед. Я тогда пешком под стол ходил. В горячих точках, так скажем… Ладно, справимся. Давай координаты.

– А внешность тебе не нужна? – удивился волшебник.

– А что тут непонятного? Дама неопределенного возраста, с привлекательными формами, яркой наружности. На голове букли блондинистые. Так я говорю?

Мороз кивнул: – В целом так.

– Ну, координаты давай, – повторил командир.

Мороз вынул из кармана визитную карточку, где он был изображен в виде героя мультфильма.

– Ну, вот и дал бы визитку своей музыкантше, что терялся-то? – удивился сторож, опуская карточку в карман.

– Да не до этого мне было! – сморщился волшебник. – Там, знаешь, пыль столбом стояла, и Снегурочка все время чуть ли не в объятия ко мне бросалась… – Мороз прикусил язык. – Номер у нас такой был… – он снова прикусил язык, боясь быть неправильно понятым.

– Ладно. Топай отсюда, дед. Я тебе позвоню, так уж и быть.

И Дед Мороз поплелся к себе домой. Хоть он и был волшебником, но чувствовал, что стал терять былую форму. И все-таки он надеялся, что хоть что-то заронил в душу этому сторожу.

– Эх, все-таки потерял я на пенсии нюх и былую прыть и раж, – самокритично резюмировал волшебник.

Он не очень рассчитывал на то, что из разведки что-то путное получится, и направился на всякий случай в супермаркет. Там он хотел узнать, что предпочитают курить такого типа личности. В магазине Мороз высмотрел кассиршу, которая показалась ему, с одной стороны, незамороченной, готовой к общению, а с другой стороны, – достаточно опытной. Волшебник взял баночку мацони (мы помним, что он следил за своим здоровьем) и подошел к кассе. Он выложил мацони на ленту транспортера.

– И сигареты. Но тут у меня затруднение, – Мороз беспомощно улыбнулся.

– Мне нужна ВАША консультация, – добавил он, делая мягкий акцент на местоимение, явно давая понять, что собеседница у него на особом – почетном – счету.

Доброжелательный приятный голос волшебника уже вновь обрел присущую ему силу деликатного убеждения.

– Консультация? – отозвалась молодая женщина, поддавшись обаянию волшебника.

– Мужчина лет так тридцати семи, тридцати восьми, в прошлом спецназовец, сейчас подрабатывает в детском садике, наверное, восстанавливается после контузии. Что будет курить?

Она немного подумала, видимо представляя себе облик мужчины, и уточнила:

–А ему как: попроще или пошикарней?

Мороз крякнул – была не была! и отрезал:

– Пошикарней!

Она выбрала пачку сигарет. Он взял две, чтобы самому попробовать, загреб сдачу и чек и вышел из магазина.

Вечером командир позвонил:

– Ну, дед, дело твое оказалось несложное. Работала тут одна дама. Короче – записывай.

Он продиктовал имя, фамилию и адрес.

Мороз очень обрадовался.

– Антонина Синицына, – торжественно прочел он вслух.

Название улицы ему ни о чем не говорило. «Видимо, частный сектор», – решил он и стал обдумывать, как бы лучше добраться до этой Антонины.

Пока он строил свои планы, прошло дня два. И тут сторож снова позвонил:

– Ну, дед, с тебя причитается.

– В каком смысле причитается? – изумился Мороз, который был уверен, что разведка вполне достойно завершилась.

– В каком, в каком? В простом. Лопухнулся я – это не она. Ложная информация была. Туфта, короче. Старуха есть тут у нас одна, уборщица, за услугу продала мне туфту, старая ведьма… – Он выругался.

– Полегче, женщина ведь, – перебил его Мороз, который, как представитель высокого искусства, не переносил мата.

– Ладно, дед, приходи. Разговор есть.

Мороз быстро оделся, собрался и явился. Дело было к вечеру. Волшебник сразу выложил перед собеседником шикарную пачку.

– Ну, дед, ты растешь в моих глазах, – удовлетворенно констатировал сторож и уже более-менее по-свойски сообщил волшебнику, что приходила Сама. «Сама» – это значит директриса, как понял Мороз. Два дня она не появлялась на подведомственной территории, видимо, воспользовалась нерабочими днями, чтобы посетить своих родных в области.

– И разговорилась. Целую речь толкнула про ваш этот необычный «пыль столбом», – улыбнулся сторож. – Прямо проняло ее. Думаю – и родственникам все уши прожужжала: семейный праздник, семейный праздник. Я не всё усёк. Говорит – какие раньше праздники были? Один для детей и совсем другой – для взрослых. А тут единый семейный праздник получился, забыли они, что в садике. В чрезвычайные условия попали. Подарки не факт, что получишь, бороться за них надо не на шутку. Дети уцепились за то, что принесли из дома, что всосалось в кровь, из семьи растет. А родители увидели, что дети-то воспринимают, и тоже зажглись. Увидели… как там у Высоцкого? Увидел, кто идет за мной?

Он затянулся из новой пачки. А Мороз подумал с усмешкой: «Ты, тоже разговорился, командир. Умеет ваша Сама убеждать».

– На 23 февраля готовится утренник в новом стиле. Родители вызвались петь военные песни вместе с детьми. Не только песни той большой войны, но и вообще армейские песни своей молодости. Очень вдохновились идеей праздновать совместно с детьми. Сама говорит, что на новогодней елке дети взяли инициативу художественной самодеятельности в свои руки, то есть в те руки, которые им родители приставили. Ее задача была, чтобы они сами себе не мешали и все в кучу не сбились. Ну, как-то так. Что я тебе говорю – сам знаешь. Потребовала, чтобы и я присоединился, хоть у меня детей и нет вовсе. А петь люблю, под гитару, – уточнил командир. И форму заставила надеть. Со всеми наградами и прочими знаками отличия, так сказать, – он сделал паузу, невольно выпятив грудь.

– Да-да, конечно, – отозвался Мороз, включив свое обаяние.

– Ну, ладно, не обо мне речь. Короче, разговорилась она про Новый год, а я ее и спроси про музыкантшу. Так, контрольный выстрел, так сказать, убедиться, что попал в точку. Очень ненадежный источник был, – он хотел выругаться, но, решив не травмировать ухо собеседника, продолжил:

– Ложный след, понимаешь.

– Ничего, – вставил свою фразу Мороз, – ещё всё можно поправить.

– Твоя Снегурочка тут не работает, это из личных связей директрисы… Хороши, хороши… – оценил он подарок Мороза.

– Так что же дальше? Снегурочка-то моя как? – поторопил его волшебник.

– Вот держи. Это всё, чем она поделилась. Просила привет передать, пожелать здоровья.

Командир протянул Морозу записку. Мороз развернул листок. Там были указаны имя, отчество, фамилия и домашний телефон.

– А где ты раздобыл такие?

– Рядом совсем, в супермаркете. С одной приятной дамой проконсультировался.

– Я бы, пожалуй, тоже с такой дамой проконсультировался, – подмигнул сторож.

– Ну, так в чем дело? У меня чек сохранился, – сказал Мороз, вынимая из кармана чек, – тут и фамилия есть, разберешься.

– Ну, дед, растешь, – снова улыбнулся сторож.

Сжимая в кулаке свои записки, они разошлись.

Раиса

Мороз поднялся к себе в квартиру. В записке значилось: Раиса Гаджибекова. Он подошел к телефону, набрал номер.

– Я слушаю, – ответил знакомый приятный голос!

– Алё, – неуверенно повторила она.

– А здесь проживает Раиса Ефимовна? – сдерживая волнение, по-деловому осведомился Мороз.

– Да. Это я, – дружелюбно ответила она. – А кто меня спрашивает?

– Я поклонник вашего таланта, – торжественно начал Мороз и уже быстрей и с улыбкой, переходя на доверительный тон, – особенно танца с саблями из балета Арама Хачатуряна «Гаянэ».

– Это Вы?!

Похоже было, что она обрадовалась!

– А вы меня помните? – спросил волшебник.

– Конечно, – улыбнулась она. – Как у нас всё прекрасно получилось. Как хорошо поработали. А вы что хотели? Как поживаете?

– Я мог бы поживать гораздо лучше, если бы имел надежду на то, вы согласитесь посетить со мной театр.

– Театр? – восхитилась она. – А какой театр?

– Какой только пожелаете. Я… для меня нет преград, – заверил Мороз.

– Да, я поняла – для вас преград нет! – восхищенно подтвердила она.

И они договорились…

Раиса долго собиралась на свидание, примеряя различные наряды. Театр музыкальной комедии нацеливал на приятное и веселое времяпрепровождение. Наконец она собралась, поторапливаясь, чтобы не опоздать, и вышла во двор.

Погода начала портиться, моросил то ли дождь, то ли мокрый снег. Она шла осторожно, внимательно глядя под ноги, чтобы не поскользнуться. Вдруг раздался скрип тормозов. Раиса оглянулась. Два огромных светящихся шара надвигались прямо на нее. Она замерла, как мышь, которую застали далеко от норки. Эти две светящиеся фары были тем последним, что запечатлелось в ее мозгу…

Раиса очнулась в палате. Её тормошил за плечо врач, наверное, анестезиолог:

– Как вы себя чувствуете?

– Я… себя чувствую… хорошо я себя чувствую, – слабым после наркоза голосом отозвалась она. – А где я?

– Вы в больнице, у вас все хорошо. Отдыхайте.

– А можно мне попить водички?

– И водички вам скоро будет можно. И врач скоро придет, он вам все расскажет, – объяснил он и ушел.

Через какое-то время пришел хирург, такой позитивный, уверенный в себе мужчина, и бодрым голосом сказал:

– Вы молодец. У вас все прошло очень хорошо.

– А что у меня было?

– Было сотрясение, но мы вовремя применили терапию, после восстановления последствий не будет. Вот только рука… она пострадала сильней всего. Две крайние фаланги пальцев – безымянного и мизинца – не будут сгибаться.

– Не будут? На какой руке?

– На правой. Руку мы вам собрали, она будет выглядеть хорошо. Вы сможете брать этой рукой, как всегда, – приводил свои аргументы врач.

– Иииии, – тонко запищала Раиса.

– Вам не надо так сильно расстраиваться, – перебил ее хирург. – Руку-то мы вам собрали и сохранили.

Раиса, наконец, его поняла:

–Да-да, спасибо… ииииии…

– К вам скоро придут близкие. Они давно готовы навестить вас, ждут встречи. Он вышел в коридор.

Раиса кивнула, закрыв глаза. Потом отворилась дверь. Вошел мужчина средних лет, с ним женщина, его жена, она ждала ребенка. Появился мальчик-подросток. Это были ее сын, сноха и внук.

– Мама, ты как?

– Мама, как вы себя чувствуете? – почти одновременно спросили родственники на разные голоса.

– Бабушка, тебе не больно? – внук нежной ручкой коснулся ее плеча.

– Не больно… Мне совсем не больно, только… Да, – беспомощно скуксилась Раиса, принимая непоправимость обстоятельств.

– Мама, – решительно пресек плаксивое настроение сын, – тебе не надо переживать. Ты на пенсии, что тебе переживать. Всё наладится со временем. Я тебе завтра принесу планшет, будешь свои любимые фильмы смотреть.

Раиса кивнула в знак согласия не переживать.

– Сонечка, как ты себя чувствуешь? – обратилась она к снохе.

– У меня всё хорошо, – быстро ответила та.

– Ты умница, Сонечка, – ласково приободрила она печально глядевшую на нее молодую женщину.

– Мы вот тут принесли вам покушать, – сказала Соня, выставляя на тумбочку кефир, пирожки, горячий бульон.

А внук погладил ее по голове и сказал:

– Вот новые комиксы. Они такие прикольные, ты посмеешься.

– Да-да, благодарно закивала Раиса и улыбнулась. Они с внуком любили смотреть эти, как раньше говорили, веселые картинки. Она собиралась выписать такой детский журнал, но так толком и не разобралась, выходит он сейчас или нет.

Дед Мороз сидел в коридоре, около него остановился хирург:

– Говорите, родственник?

– По материнской линии, – уточнил волшебник. Как она?

– У нее все пройдет при надлежащем лечении. Только рука пострадала сильней, но ее удалось спасти.

– Рука… – печально повторил Мороз. – Она ведь пианистка.

– Ааа, – понимающе протянул врач. – Пианистка. Это, конечно, не так безобидно, как могло бы показаться.

Дверь палаты открылась, и показался мужчина, за ним – молодая женщина, придерживающая рукой свой выпуклый животик, под руку с ней – подросток.

– Вот родственники. Ваши родственники, – кивнул в их сторону врач.

– Ах, да, – нерешительно отозвался Мороз. – А я ведь по материнской линии, а это, наверное…

– Это ее сын, сноха и внук, – уточнил хирург и, видя, что все они спокойны за больную, пошел дальше по коридору отделения.

Оставшиеся поздоровались. Мороз постучал в дверь палаты.

– Войдите, – услышал он знакомый голос своей Снегурочки.

– Это Вы? – не скрывая радости, удивилась она.

– Это я, это я, – заторопился волшебник.

Он достал из нагрудного кармана цветок. Это был подснежник! Потом вынул второй и еще – целых три нежных подснежника! Маленький букетик.

– Ах, какие цветы! – восхитилась она. – И это мне?!

Он утвердительно кивнул.

– Я чувствую, как силы ко мне возвращаются. Ну просто с космической скоростью.

И правда, она даже немножко посвежела и стала больше похожа на себя.

– Только вот… – она посмотрела на перебинтованную руку и скисла.

– Я знаю, я знаю. Вам ничто не может помешать! Мое отношение к вам таково… ваш незабываемый человеческий талант…– Мороз чувствовал, что ему не хватает слов для светской беседы, а на большее он не решался.

В общем, они рассказали друг другу всё, что с ними тогда произошло. Мороз вкратце поведал, как ждал ее возле входа в театр, ни о чем не подозревая. Вот-вот должна была появиться его Снегурочка. Но она не пришла к началу спектакля. Он оставался на посту, надеясь, что она просто задерживается из-за непогоды. Но она не пришла и во время антракта и после представления. Под вечер резко похолодало. С набережной мела поземка. Он наколдовал себе привычные валенки, переобулся и продолжал ждать, как ждет своего запоздавшего хозяина верный пес. Уже разошлись все зрители; артисты и служащие покинули театр. Его, видимо, принимали за сторожа, но ему все было безразлично.

«Не пришла. Почему она не пришла? – думал он обреченно. – Нет! Она не могла не прийти. Это не та женщина, чтобы не прийти. Тут что-то не так».

Заперли дверь, и Мороз понял, что ждать больше нечего. Он вернулся домой. Беспокойство его росло и росло, и душа его трепетала, сжавшись в комочек. Мороз долго ходил вокруг телефона, потом решительно поднял трубку и набрал номер.

– Да, – ответил ему тихий голос уставшей молодой женщины.

– Это сослуживец Раисы Ефимовны, мы сегодня собирались в театр…

– Ой, – вдруг прервала она его с болью в голосе.

– Коллега Раисы Ефимовны? – взял трубку мужчина. – В театр?.. Мда… Она попала под машину. Но, слава Богу, всё обошлось. Прямо здесь, недалеко от дома. Соседи быстро ее узнали… Я был там. Хирург очень хороший, ей оказана вся необходимая помощь.

Так волшебник узнал о происшествии.

Раиса стала поправляться, и поправлялась она быстро – на удивление врачам и медсестрам. Санитарочки приходили смотреть на необыкновенные цветы, которые, казалось, светились и в темноте. Через неделю ее выписали, и сын стал возить ее в больницу на перевязки и процедуры.

А еще через некоторое время он же привез Раису к Морозу. С ней переехало и фортепиано. Его водрузили в «красном» углу. Она стала приноравливаться к игре в новых обстоятельствах. Соседи сначала стучали по батарее в ответ на ее упражнения. Потом уже приходили лично. Но, пообщавшись с дружелюбными хозяевами, готовыми на компромисс, даже стали подпевать, правда, по настроению. Раиса быстро выучила их репертуар. Кроме того, оказалось, что она печет чудесные пироги. В конце концов, на пироги и на песни к ним стали часто наведываться гости-соседи. Тут они и друг о друге-то больше узнали. Оказалось, что среди них есть те, кому можно оставить собаку, когда надо уехать, и есть те, кому можно доверить покормить ребенка после школы. В подъезде стали не лишними ранее засыхавшие, как на мусорной свалке, переросшие масштабы квартиры цветы в горшках.

Как-то раз Раиса делала генеральную уборку и наткнулась на шкаф, дверца которого была заперта. Ключ лежал рядом, и она, недолго думая, открыла замок и углубилась в недра доселе неведомого ей хранилища. И там она сразу увидела посох, в котором узнала того, кто мешал ей давить на педаль пианино.

– Ах ты, негодник, попался! – воскликнула музыкантша, вытаскивая своего обидчика на белый свет. Однако он упирался и не давался в руки. Раиса стояла на своем. Противоборство продолжалось до тех пор, пока посох не одержал победу, сильно стукнув ее по больной руке.

– Ай! Больно же! – обиженно закричала она. – Ну и оставайся в своем шкафу слушаться своего хозяина.

Она закрыла дверцу, защелкнула замок и положила ключ на прежнее место. Рука болела все сильней, она горела так, как будто ее отхлестали крапивой. Не зная, как себе помочь, Раиса стала быстро, что было сил, размахивать и вращать рукой в разные стороны, растопыривая пальцы, чтобы им было прохладней. Она уставала, садилась отдыхать, потом вскакивала со стоном и снова начинала бешеные движения. Вдруг ей показалось, что она смогла…

– Не может быть! Этого просто не может быть, – повторяла она…

Мороз возвращался с ярмарки с покупками. Желая сохранять спортивную форму, он много прошел пешком и сильно устал. Медленно брел волшебник по лестнице, с трудом переставляя отяжелевшие ноги. В подъезде привычно звучало пианино. «Играет, – ласково улыбнулся Мороз, – значит, она дома и ждет меня». Сегодня звуки лились как-то необычно свободно. «Может это не она?» – мелькнула мысль. Нет! так могла играть только его Снегурочка.

Последний пролет он преодолел на одном дыхании и вот он уже в комнате. Мороз во все глаза смотрел на свою Раису, на ее прямую гордую осанку, счастливо улыбавшееся лицо, на руки, которые легко взлетали над клавишами и стремительно опускались на клавиатуру, и на пальцы, которые скользили свободно и виртуозно, извлекая чудесные звуки.

Волшебник смотрел на ее озаренное вдохновением лицо, и печальная мысль закралась в его сознание: «Дурочка ты моя, бедная девочка! Ты думала, что я буду тебя меньше любить из-за двух несгибающихся суставов, и потому выпросила у Посоха избавление от инвалидности».

Так невесело думал Мороз, но он оказался неправ. Раиса была очень довольна своей судьбой и ничего не собиралась выпрашивать. Просто волшебный Посох застоялся в шкафу и решил проявить себя. Откуда ему было знать, как сделать человека счастливым? Этого не знал даже сам волшебник. А ведь это просто. Человек счастлив, когда все получается так, как он хочет, и несчастен, когда получается не так, как он хочет. Не правда ли? Разве что перед нами мудрец, а не простой человек. Тогда – умеет ли он радоваться, этот мудрец?