# Любовь и голуби

Владимир Хмелевский

90-е года прошлого столетия оставили разные воспоминания в жизни людей нашей страны, но были и веселые моменты…

Юра женился очень рано, лет в восемнадцать. Его мама почему-то очень боялась, что он повторит судьбу своего дяди по линии отца, удачно спившегося сразу после пятидесяти. Поэтому, как только он начал встречаться с соседкой по подъезду, девочкой из «хорошей семьи», как сказала его мама, она сразу одобрила его выбор и стала настаивать на их браке. Мама Оли, тетя Валя, немедленно пришла в гости и съела половину ужина, приготовленного гостеприимной хозяйкой, не стала она отказываться и от предложенных сладостей и довольная ушла домой спать. С этого дня она ходила в гости к обеду, засиживаясь до ужина, и забирала с собой часть угощений для плотного завтрака дома. Мама Юры все понимала, но не могла отказать будущей родственнице, чтобы не сломать личную жизнь своему единственному сыну.

Юра потихоньку стал приводить Олю к себе домой, для этого сначала на двери его комнаты появилась щеколда, затем регулятор света, делавший однообразную жизнь одинокой люстры более насыщенной – яркость света теперь можно было плавно менять. Обычно Юра приводил Олю, осторожно открывая входную дверь и оглядываясь, чтобы его мамы не было рядом, и они пробегали в его комнату, бежать было недалеко, по прямой метра два. Маму Юры это немного забавляло. Потом он выходил из комнаты и шел к холодильнику, после таких подходов оттуда безвозвратно пропадали самые вкусные продукты. Затем Юра выходил из комнаты и просил маму выйти на часок – Оля успевала соскучиться по горячей пище. Их посиделки могли длиться часами. Мама Юры стала проявлять беспокойство, иногда ей тоже хотелось есть, иногда она что-то планировала делать на кухне. Летом их небольшая семья привыкла выезжать на дачу, дач было две, купленных по случаю, и стояли они почти рядом. Тетя Валя, несколько раз оставшаяся без обеда, потому что Юра с мамой уезжали на дачу, выразила желание съездить и туда.

Мама Юры собирала малину и неспешно носила ее в небольших ведрах к деревянному сортиру, организовав там площадку для их временного хранения. Возле этой площадки на большом старом матрасе лежали Оля с мамой, рядом с Олей расположился Юра. Он стоял на коленях перед ней, набирая теплую малину из ведра ладошкой и, тщательно обдувая каждую ягоду, аккуратно клал ей в рот. Тетя Валя доставала ягоды сама из другого ведра, несколько приподнявшись на локтях. Она съела полведра и громко сказала подходившей с полным ведром малины будущей сватье:

– Поеду домой, сегодня мне на работу во вторую смену.

Оля сказала:

– Сейчас Юрочка нас отвезет, мне тут надоело.

Юра подхватил недоеденное будущей тещей ведро и пошел заводить автомобиль. На следующий день за обедом мама Юры решила поговорить о будущем «детей», тетя Валя слушала ее не перебивая, потому что в разговоре не участвовала – ела только что приготовленный хозяйкой куриный суп. Когда мама Юры предложила переписать, как будущей родственнице, на ее имя одну свою дачу, тетя Валя поперхнулась супом – владеть, т. е. работать на приусадебном участке, не входило в ее планы. Из комнаты выпорхнула Оля, она достала из-за спины большую плитку шоколада, только что купленную ей Юрой, отломила небольшую часть своей маме и удалилась. Мама Юры не нашлась что сказать, но потом попыталась высказать недовольство поведением будущей невестки своему сыну. Он выкатил глаза и вдруг неожиданно предложил:

– Мы живем на первом этаже, давай сделаем отдельный вход для нас с Олей, а то она стесняется, когда ты дома.

Пришло время удивиться маме:

– Спать и есть она тут не стесняется, а видеть меня в моей же квартире – стесняется, – вдруг ее уверенность в правильности выбора сына несколько пошатнулась. – Сынок, ты подумай, тебе с ней жить. Мне Валя рассказывала по секрету, что их дедушка повесился после десяти лет совместной жизни с их бабушкой, ну а про папу Олиного ты сам знаешь, он не дожил даже до сорока пяти.

Юра посмотрел на нее стеклянными глазами:

– Я подумал, мама, я ее люблю.

На следующий день, вероятно после того, как он передал слова своей мамы невесте, он заявил, что уходит жить к Оле. Он быстро собрал вещи и поднялся с ними на пятый этаж того же подъезда. Тетя Валя приходить на обед не перестала. Теперь мама Юры кормила ее еще и за рассказы о новом быте молодых. Свадьбу они сыграли, когда мама Юры была в командировке, даже не сказав ей предварительно ничего об этом событии. На свадебной фотографии новоиспеченная теща, тетя Валя, держала каравай с таким лицом, что казалось, не хватает только надписи – «Добро пожаловать в ад».

Как ни странно, но после свадьбы отношения молодоженов с мамой Юры улучшились, и они несколько раз заходили к ней в гости. 1 апреля, правда, они огорошили ее сообщением, что ждут ребенка, но потом со смехом признались, что это была шутка. Оля закончила обучение в юридическом техникуме, и мама Юры как-то договорилась о том, чтобы ее взяли на работу в юридический отдел предприятия, где она раньше работала. Где-то через месяц работы Оли на предприятие пришел новый директор, сын председателя горсовета, и с некоторых пор Оля стала выходить на работу по субботам, она говорила, что такова производственная необходимость, по ее словам, предприятие часто судилось с потребителями.

Юра стал проводить выходные вместе с тетей Валей. Оля была против того, чтобы мама Юры приходила к ним в гости, и очень обижалась, когда не находила его дома, когда приезжала с субботней работы. Тетя Валя сидела перед телевизором и смотрела «Дом-2». Юра приготовил обед и вышел из кухни, компьютер он не включал, теща подозревала его в том, что он связывается по скайпу со знакомыми женского пола, поэтому он присел рядом с ней на край дивана. Она повернулась к нему:

– Приготовил? Что у нас сегодня пошамкать?

Он грустно посмотрел на нее:

– Я сварил куриный суп.

Она встала.

– Пойду налью себе, устала телевизор смотреть, – всунула руки в карманы коротких брюк и продолжила с вызовом: – Вы даете мне мало денег и не покупаете то, что мне нужно. Так что ты мне тыщу должен.

– За что?

– У меня была тыща в заначке, но пришлось потратить ее на еду, теперь у меня заначки нет, поэтому давай.

Юра отвернулся:

– У меня сейчас нет.

Теща улыбнулась:

– Мало зарабатываешь, молодой человек, – и пошла, насвистывая, на кухню, есть еще горячий суп.

Раздался настойчивый звонок в дверь, Юра открыл, на пороге стояла довольная Оля.

– Привет, милый, – она чмокнула его в щеку и начала разуваться, – я та-а-к устала, сейчас в ванну, а потом есть.

Из кухни раздался голос тещи:

– Олька, раз он теперь тут живет, купите мне ширму, без нее я стесняюсь.

Оля крикнула в кухню:

– Я не Олька, я Олечка. Скажи Юре, он купит.

– У твоего Юры денег нет…

Юра зашел на кухню:

– Какую вам ширму?

Теща налила себе добавки:

– Не знаю какую, но не такую.

– Так я же еще ничего не предлагал.

– Вот это и плохо, молодой человек.

Юра повернулся к Оле, но она уже закрылась в ванной, было слышно, как полилась вода из душа. Юра вернулся в комнату и взял пульт от телевизора. В комнату вошла теща:

– Не переключай, я это смотрю.

Через несколько минут из душа вышла радостная Оля:

– Котик, пошли на кухню, я хочу кушать.

Они зашли на кухню, на обеденном столе повсюду валялись крошки хлеба и небольшие веточки укропа. Ольга закричала в коридор:

– Мама, Юра вчера час тут убирался, что за бардак ты устроила?

Раздался крик тещи из комнаты:

– Я за собой убрала, не нравится – убирайте сами.

Оля сложила руки на груди, как будто собиралась молиться:

– Милый, вытри стол, пожалуйста. Такой свинарник устроила. И давай уже поедим, – и села за стол.

Юра налил ей суп в тарелку и подал ложку. Оля нахмурилась:

– Милый, какой ты невнимательный, я этой ложкой никогда не ем, и подай салфетки.

Наконец-то Юра уселся. В дверях появилась фигура тещи. Прищурив один глаз, она спросила:

– Что вы тут без меня едите?

– То же, что и вы только что ели, – произнес Юра.

– Не груби мне, – строго сказала теща, – я еще тут хозяйка и тебя еще не гоняла. Оставьте мне супа на завтра.

Оля возмутилась:

– Здесь немного совсем осталось, только нам.

Тетя Валя всхлипнула:

– Матери жалеешь…

Оля вскрикнула:

– Еды полный холодильник!

Тетя Валя поджала губы:

– Не кричи на мать, что, я себе не в состоянии приготовить? Дайте мне денег на салон, мне прическу надо сделать.

Юра подал голос:

– Я ж вам дал пятьсот рублей.

Теща приподняла бровь на морщинистом лице:

– Я меньше тыщи мастеру не даю, а то плохо сделают. Пойдете завтра куда?

Оля повернулась к ней:

– Не знаю пока, может, в магазин сходим.

Тетя Валя изменилась в лице:

– Не смей больше покупать полотенца, у меня в шкафу есть еще новых много, – и в возбуждении убежала в комнату.

Оля повернулась к Юре:

– У нее есть еще советский запас вафельных полотенец с семидесятых, а дед, когда еще проходил срочную службу в ГДР, навез столько гуталина, что мы до сих пор им чистим обувь.

Юра улыбнулся, взял со стола посуду и пошел ее мыть:

– Завтра мне в военкомат.

Оля кивнула:

– Милый, доделай, пожалуйста, аквариум, вдруг тебя заберут – я буду на рыбок смотреть и тебя вспоминать.

Юра домыл посуду и пошел в комнату. Оля хотела аквариум во всю стену. Вырезать часть стены не было проблемой, не сложно было достать и склеить толстое стекло, но когда он наливал воду в него, вода прокапывала на стыках, и Юра никак не мог добиться герметичности, то ли это был плохой клей, то ли он плохо обработал края стыковки…

В военкомате он стоял в длинном коридоре возле двери психоневролога. К нему подошел полуголый призывник и спросил: – Ты сюда последний?

Юра кивнул, призывник отошел на метр и сказал:

– Я буду за тобой наблюдать, – потом попросил шариковую ручку, подписать медицинскую форму. Юра усмехнулся:

– У меня только красного цвета, получится, конечно, красиво, но психиатра ты тогда можешь не пройти.

Парень тихо засмеялся:

– И хорошо. Дураком легче жить.

Открылась дверь, и Юру пригласили в кабинет…

Тетя Валя сидела в кресле парикмахера и, как птица, крутила головой, глядя на себя в зеркало. Ей не нравилось ее отражение, о чем она уже пятый раз сообщила парикмахеру. Парикмахер стояла уставшая и думала о том, как бы было сейчас очень хорошо, если бы можно было воткнуть ножницы в голову клиентке:

– Я говорила, что вам так не очень будет… но вы же сами настояли.

Тетя Валя разочарованно поднялась с кресла и сухо сказала:

– Вам бы только скот стричь, – и пошла к выходу. Дополнительных денег она решила мастеру не давать, а лучше купить себе что-нибудь.

– Да я так и делаю, – тихо сказала ей в спину парикмахер.

Тетя Валя открыла квартиру и грустно сказала выбежавшей на звук открывающейся двери Оле:

– Встретила знакомую, ее дочь наняла ребенку няню из Китая, чтобы он сразу выучил язык, она у них год прожила, и только потом они разобрались, что она узбечка и учит их ребенка узбекскому.

Оля хмыкнула, а мать продолжила, снимая пальто:

– Ходила в магазин, ничего не купила, а денег как и не было. Зашла в аптеку, купила капли глазные, полчайной ложки, а стоят тыщу, врач сказал капать до конца жизни.

Оля ответила:

– Может, ты хоть телик смотреть часто не будешь тогда?

– Это не влияет, – и попыталась откинуться и упереться спиной на дверь туалета, чтобы снять сапог. Именно в эту секунду Оля открыла дверь, чтобы похвастаться, какую новую крышку для унитаза установил Юра. Получилось очень четко: Оля открыла дверь, и ее мать рухнула спиной на унитаз, коротко охнула и затихла. Оля открыла глаза от ужаса и побежала звонить в скорую. Тетя Валя пришла в себя и со стонами и проклятьями, держась за ушибленный бок, с помощью дочери переползла на диван в комнату. Скорая приехала через несколько минут, доктор констатировал перелом двух ребер и участливо спросил:

– А с головой что?

Тетя Валя с трудом, но гордо приподнялась с подушки:

– Покрасилась, постриглась…

Он устало:

– Да я не об этом. Забирайте ее. Поедете с нами, голубушка…

* * *

В кабинете военкомата доктор долго не могла найти личное дело и сказала Юре:

– Идите к военкому, ваши документы, наверно, у него.

Юра постучал в дверь военкома, оттуда раздалось пьяное мычание. Юра нерешительно открыл дверь и вошел в кабинет. Майор сидел без кителя, перед ним стояла трехлитровая банка с чем-то очень мутным. Он с трудом показал рукой, приглашая Юру сесть. Юра попытался возразить, но майор твердо сказал:

– Пока не выпьешь, разговора не будет, вообще.

Юра еще раз попытался объяснить про «больную» печень, но майор безучастно отвернулся и смотрел в окно. Юра подождал немного, затем осторожно взял в руки небольшую рюмку и, помедлив пару секунд, выпил из нее мутную жидкость. Майор резво повернулся:

– Давно бы так, какое у тебя ко мне дело? – и налил еще.

Юра начал рассказывать, а майор внимательно смотрел на Юрину рюмку, взглядом призывая его срочно ее выпить. После пятой рюмки Юра наконец рассказал, зачем пришел. Майор закурил:

– Ща покурю и поищу твои документы, наливай пока. Ты знаешь, почему я сегодня запил?

Юра отрицательно мотнул головой.

– Нет никакого уважения среди людей сейчас. Дочь, родная кровь, а выросла дурой, купил ей смартфон, так она, когда ей надо его протереть, лижет экран, а когда в перчатках, номер набирает носом, ну прям как ее мать – ДУРА! Соседи, твари, я им всю жизнь помогал, а они сейчас мне – ты чужой, у тебя БМВ. А я боевой офицер, нас учили убивать. Еле сдерживаюсь иногда. Вот вы, молодежь, вы даже общаться не умеете, у вас даже юмор весь из интернета, не то что наш – напитый, накуренный. Вот я сижу и думаю: люди – это венец творения или тупиковая ветвь развития природы, – и закончил свой монолог фразой, которая обязательно прозвучит в любом мужском разговоре: – Да пошло оно все на хрен, наливай.

Юра потянулся за рюмкой и нечаянно ее опрокинул, она сделала небольшой финт по столу и упала вниз, но не разбилась, приземлившись на что-то мягкое. Майор раздраженно хмыкнул:

– Ничего не умеете, даже налить.

Юра нагнулся под стол, чтобы поднять рюмку, и уперся мутным взглядом в свое личное дело – по-видимому, когда-то майор подложил его под ножку стола, чтобы стол не качался…

Юра стоял перед дверью в квартиру и сильно давил на звонок.

Оля открыла дверь и, мгновенно оценив его состояние, стала на него кричать:

– Ты меня мало любишь! Где ты ходишь, когда мне нужна твоя помощь?

Юра устало произнес:

– Пожалуйста, не кричи.

Оля стала не только кричать, но и толкать его в спину кулаками. Юра попросил еще раз оставить его в покое. Оля никак не унималась, пытаясь попасть кулаком ему в лицо. Юра сказал по слогам, четко, как только смог:

– Отстань, пожалуйста, – чем еще больше распалил любимую.

Она наконец-то попала ему кулаком в переносицу и, когда он на секунду остановился, вцепилась ему в волосы мертвой хваткой. От неожиданности он дернул рукой и попал ей точно под дых, Оля рухнула на пол. Он присел рядом, не понимая, что ему теперь делать. Но она тут же вскочила и завопила:

– Ты меня ударил, ты трус, ты ударил женщину!

Он слегка завыл и выбежал из квартиры. Она пошла на кухню, рассуждая вслух:

– Странный он сегодня, моя мама всегда так на папу кричала. Встал бы на колени, попросил бы прощения…

На следующий день Юру забрали в армию, он приходил попрощаться с Олей, но дверь ему не открыли. Еще через неделю в квартире Оли, оставшейся без опоры несущей стены, провалилась крыша, и через дыру в потолке в квартиру залетела большая стая голубей. Они деловито распределились по квартире и громко ворковали. Как потом оказалось, давно женатый и воспитывавший в свободное время четверых детей сын председателя горсовета решительно отказался помогать Оле в ремонте.