Владимир Хмелевский
Чайка

Наташа встала из-за стола, на кухне, и стала вглядываться в темноту – в глубине ночного двора, на детских качелях, с остервенением, качался немолодой дворник в форменной спецовке, затем повернулась к своей подруге, оставшейся сидеть:

– Это он так добирает до обещанной зарплаты?

Катя усмехнулась:

– Это ребенок, которого родители когда-то давно забыли позвать домой, -

и поставила пустую бутылку «Хванчкары» под стол. Наташа вернулась и, села на табуретку:

– Хоть ты мне и подруга, я тебе никогда не забуду, что ты тогда моей матери все рассказала.

– Прости, но я не могла тебя понять, хотеть замуж за турка? Это перебор даже для тебя…

– Там, так классно было, танцы в пене, коктейль «Секс на пляже».

– Наверно не только коктейль? Кстати, видела сегодня твоего Виктора, седой весь.

– Да, это я довела.

– Как его бизнес?

– Мой лайт-олигарх достиг совершенства в руководстве, все приходящие письма пересылает помощнику, с вопросительным или восклицательным знаком, в зависимости от настроения.

– Зачем?

– Ну что-то типа, восклицательный знак – сделать, вопросительный – почему не сделано?

Катя засмеялась:

– Вот видишь, а то жила бы сейчас непонятно где.

– Понятно где, там еще море было.

– Забыла, как потом в больнице две недели после этого моря лежала? Лучше скажи, Витя замуж зовет?

– Пока нет.

– Не против он, что мы сами отдыхать поедем?

– Почему он должен был против, он же мне не муж. Да и занят он на работе, какая-то у него сделка века предстоит.

– Тебя никогда не возмущало, что его никогда нет дома, а в его записной книжке номера каких-то женщин?

–У него там и твой номер есть, так что ж мне и на тебя обижаться? У тебя-то как?

– У меня странно. Маринка познакомила с каким-то, своим, троюродным братом. Он громко чавкает, когда ест, и говорит «в угле» – как-то противно мне…

– Страна не перестает удивлять, чудны крестьянские дети.

– А Маринкин муж как?

– Пьет.

– Раз пьет, значит есть на что.

– Давай расходиться, а то проспим рейс.

– Ты билеты забрала?

– Нет, их, в аэропорту, завтра заберем.

– Можно так?

– Конечно.

На следующий день в аэропорту их ждало существо непонятного рода -курьер с гордо поднятой, над головой, табличкой туристического агентства. Они подошли к курьеру перешептываясь, пытаясь угадать его половую принадлежность и заключили спор – проигравший покупает алкоголь. Простуженным голосом существо представилось:

– Саша, курьер, – ситуация так и не прояснилась, подруги решили, что, в данном случае, каждая заплатит за себя сама.

***

– Что это за пятизвездочный такой отель, где надо бегать наперегонки, чтобы занять лежак и, все время, лезут местные продавцы?

– Ну не знаю, Маринка сказала, что тут хорошо. К бассейну бесполезно идти, там все лежаки немцы оккупировали.

– Марина говорила, наши на 9 мая включают песни военных лет, на весь отель, так немцы, у бассейна, прячутся.

Странного вида, местный житель подошел к ним и начал бормотать:

– Наташа-красавица, купи…

Наташа отмахнулась и, мужчина отошел на несколько шагов. Наташа усмехнулась:

–Только приехали, а меня тут уже все знают.

Через минуту подошел похожий мужчина и, произнес практически тот же текст. Девушки отмахнулись и от него. Катя встала и подобрала кусок картона, валявшийся неподалеку. На нем они крупно вывели красивым почерком «НЕ ПОДХОДИТЬ» на русском, английском и немецком языках и довольные поставили его перед собой, как бы отгородившись от непрошенных гостей. Вспотевший на солнце и дурно пахнущий, дешевым одеколоном, молодой мужчина, в черной майке, с надписью «Звери» и большой сумкой в руках, решительно перешагнул самодельный знак и показал какие-то дешевые бусы, всем своим видов призывая их немедленно приобрести. Наконец, Наташа вскипела:

– Ты что, не видишь, что тут написано?

Мужчина лукаво усмехнулся и, с сильным, но каким-то знакомым акцентом ответил:

– Я читать нэ умею.

Дождавшись, когда он удалился Наташа продолжила:

– Марина рассказывала, они тут, зашли в лавку пробник от духов понюхать, так еле отбились потом…

– Да, она мне тоже говорила, накупили всякого хлама, на двести долларов, в той лавке.

– А про Хорватию она тебе говорила? Был там какой –то праздник, концерт самодеятельности. Выступали болгары из Болгарии, греки из Греции и турки из Голландии. Потом было угощение, на столах, от них. Где было написано «Голландия» ничего не было, все ходили и громко возмущались, что голландцы зажали …

Девушки громко засмеялись, чем привлекли внимание крупных пузатых мужчин в тонких плавках. Один с трудом повернулся в их сторону и прищурив мутный глаз, после вчерашней пьянки, задорно произнес:

– Какие красавицы, у меня на них даже часы встали, – и не дожидаясь ответа отвернулся, его друзья дружно закатились смехом.

Наташа нахмурилась:

– Пошли отсюда, лежим тут «курицей наружу», скоро нам начнут деньги предлагать.

Девушки встали и пошли по направлению к отелю. Наташа отдала полотенца, но служащий отеля показал три пальца. Наташа возмутилась:

–У нас два полотенца было.

Тот покачал головой. Наташа повернулась к Кате, в поисках поддержки, та стояла, широко раскрыв глаза и восхищенно смотрела на молодого человека, стоящего рядом со стойкой. Наташа дернула ее за руку:

– Ты чего?

Наконец Катя пришла в себя:

– Отдай ему, – и протянула пятьдесят долларов.

– Сдурела, подруга?

Та выдохнула:

– Какой красивый, – и все дорогу до лифта оглядывалась назад.

Остаток отпуска подруги отдыхали отдельно друг от друга, изредка встречаясь в номере. Сначала Наташа пыталась скандалить, напоминая, что они хотели делать все вместе и вспоминала разрушенные отношения с турком, но Катя ничего не слушала:

– А если это Любовь, с первого взгляда?

В конце концов Наташа сдалась. Она стала отдыхать одна, а потом иногда и выпивать с крупным, пузатым мужчиной, которого они встретили на пляже. Подруги стали встречаться лишь изредка и, при встрече пересказывать друг другу то, что с ними произошло за то время пока они не виделись. Катя как-то заметила:

– Наташа, ты много пьешь.

Она отмахнулась:

–Только не надо мне завидовать. Ходили вчера с ним в бар, там наши с Кавказа что-то праздновали, под свою музыку танцевали, рвали деньги и на пол кидали, уборщик остался доволен.

– Смотри, влезешь в какую-нибудь историю.

– Ага, как говорит Петрович, у него еще все спереди.

– Все равно будь осторожней, ты его совсем не знаешь.

– Чего мне уже бояться? Если бы я брала по рублю за секс, уже бы машину купила, а ты, так бы с рублем и осталась.

На следующий день Наташа ночевать не пришла, а появилась только через день с царапинами на лице и ободранным боком и ногой.

– Что случилось?

– Ездили с Петровичем в Цветной каньон, шли по мосткам деревянным и упали с них. Вроде нормально, только поцарапались сильно. А вчера ездили на верблюдах кататься, они грязные такие, еле на него залезла, все ночь катались в пустыне, там змеи выползают, так я боялась с него слезть до рассвета. Теперь понимаю почему от них воняет. У тебя-то как, невеста?

У Кати «загорелись» глаза:

– Ходим, гуляем. Он итальянец, зовут Амато, работает здесь в охране. Вчера ходили на чаек смотреть.

Наташа осуждающе посмотрела на нее:

– Куда? Марина говорила, что все итальянцы рассказывают, что они графы и у них у всех есть семейный замок, а еще может оказаться, что он из Алжира или Марокко, так, что лучше ты будь осторожней.

Но Катя не обратила внимание на ее слова и только покачала головой.

Короткий отпуск, быстро подошел к концу, и Амато внезапно куда-то пропал, Катя выдохнула:

– Я не хочу уезжать, пока не разберусь куда он пропал.

– Как это? А на работе, что скажешь?

– За свой счет возьму.

– А деньги на путевку?

– Займу у кого-нибудь.

–У кого, у меня нет?

– У Маринки спрошу.

– У нее вряд ли есть, она то мужа спасает, то брата «поднимает». Есть еще способ, мне Маринка рассказывала. Когда будем уезжать, надо немного опоздать, чтобы у тебя браслет отеля не успели забрать, в суматохе. Дома покупаешь тур в любую «трешку», только чтобы она рядом с этой «пятеркой» была. Там ночуешь, а днем здесь продолжаешь наслаждаться отдыхом.

– Если денег не найду, так наверно и сделаю.

Автобус призывно гудел, призывая отдыхающих занять свои места. Подружки ждали в туалете вестибюля, по очереди выглядывая в фойе, слегка приоткрывая дверь. Наконец, дождавшись, когда стойка опустела, Наташа скомандовала:

– Пора, – и они устремились к выходу, но было уже поздно Автобус, как пароход, дал прощальный гудок и уехал, не заметив яростно ему сигнализирующих подруг.

– Что теперь?

– На такси поедем, будем в аэропорту быстрее всех, – и направилась к легковому автомобилю, стоящему рядом. В стареньком автомобиле были открыты все двери и там, мирно дремал, пережидая полуденный зной, полный мужчина с длинными усами. Наташа разбудила его и он, сонно моргая, стал энергично грузить их чемоданы в грязный багажник, решительно сдвинув мелкий хлам, уже лежащий там. Девушки уселись на заднее сиденье автомобиля жестами показывая водителю, что они опаздывают. Внутри автомобиль был увешан темными шторами с длинной бахромой, блестящими шарами, мятыми цветными вырезками из глянцевых журналов и пожелтевшими старыми фотографиями, предположительно, членов семьи водителя. Водитель несмотря на то, что еще минуту назад спал, без умолку стал, что-то рассказывать, прерываясь на бесконечные попытки, повернувшись, предложить пассажирам попробовать вино из грязной бутылки, стоящей у него под ногами и съесть подсохших шоколадных конфет из давно открытой коробки лежащей рядом с ним. Девушки отказывались и призывали его смотреть вперед, выпучивая глаза и показывая руками направление. На несколько секунд он отворачивался, не переставая говорить, потом ситуация повторялась. Узкая горная дорога сильно петляла, с одной ее стороны куда –то вверх, уходила каменная стена, с другой была, то, огромная пропасть, то, иногда, показывались крыши чьих –то домов. И именно тогда, когда машина выехала на ровную дорогу и девушки облегченно выдохнули, что вся опасность осталась позади, во время очередной попытки шофера, заставить их угоститься конфетами, автомобиль, со всего разгона, врезался в неизвестно откуда выехавший трактор.

***

Катя пришла в себя дома, в больнице, через несколько дней. Возле ее кровати сидела Наташа.

– Привет подруга, напугала нас.

– Ты как?

– Нормально, только царапины.

– А ты, что грустная такая? Как вы?

– Плохо, пока мы ездили Витька провалил свою сделку века. Денег нет, от слова совсем. Если я скажу, сколько осталось, ты начнешь мне давать деньги на еду.

– И как он справляется?

– Не знаю, ночует в спальном мешке, в подвале своего трехэтажного замка.

– А Петрович как, или как его там звали?

– Не знаю, уехал к себе, писать не обещал.

В палату зашла Марина со своим братом Толей.

– Привет подруга, Толик сходи воды купи.

Тот, не задавая вопросов, послушно повернулся и ушел.

– Привет, а у вас как дела?

– У нас плохо, Сергей опять запил.

– Скажи, зачем ты тогда за него замуж вышла?

– Мы встречались, сначала, только по выходным, я не думала, что он всегда пьяный. Он говорил: «Выходи за меня, будем на диване лежать и телевизор смотреть». Я и поверила, но сбылось только у него, сначала он только молча пил перед телевизором, а потом стал философом. Говорил – отсутствие похмелья, есть показатель внутренней интеллигентности, а я уже и не понимала, когда он пьет, а когда опохмеляется – каждый день пьяный. На днях у него опять язва открылась, вчера прооперировали. Я бегаю по знакомым, собираю деньги за операцию отдать. Он рассказывает – лежит, уже на столе, хирург снимает маску: «Ну, что, как решим? Ты мне еще за прошлый раз должен». Мой пообещал отдать все деньги в ближайшее время. Поэтому побегу я, а с тобой Толик посидит. – Марина не теряла надежды пристроить своего брата из провинции в столице, выполняя какой-то свой «долг» перед родными. Катя попросила:

– Не надо Толика, прости, но он странный у тебя такой.

Но Марина, уже не слушала и быстро вышла из палаты.

Лечение в больнице закончилось, на выписке врач настойчиво предлагал Кате поехать на курорт, для восстановления. Марина узнав об этом предложила взять с собой ее брата, на всякий случай, для необходимой поддержки, сопровождающим. Катя вяло отнекивалась, но Марина ее смогла уговорить:

– Он будет жить в другом номере, он просто будет рядом, – и отправила его вместе с Катей, надеясь на благополучный исход их отношений, так как прогноз, на окончательное выздоровление подруги, был более чем положительный.

***

Отель плавно разместился на невысоком пригорке. Осматриваясь в номере, Катя вышла на широкий балкон. На перилах сидела большая, жирная чайка и зевала, широко открыв горбатый клюв и высунув острый язык. Внезапно увидев входящую, она хищно посмотрела на нее и, тяжело оттолкнувшись, лениво перелетела на соседний балкон. С высоты четвертого этажа открывался замечательный вид за небольшой залив – радостные вопли отдыхающих доносились с пляжа, но не раздражали, а только усиливали желание скорее добраться до моря. Катя посмотрела по сторонам – высокие пальмы и огромные алоэ внизу, море, сливающееся с небом на линии горизонта, жаркое солнце, треск цикад. Внезапно она услышала приглушенный звук небольшого колокола, откуда-то с пляжа. «Интересно зачем там звонят?», – подумала Катя, но вернулась к чемодану и стала разбирать вещи. В дверь тихо постучали, она открыла дверь, на пороге стоял Толик:

– Катя, я приглашаю тебя в ресторан, до ужина еще очень долго.

Катя критически оглядела своего ухажера, вздохнула и согласилась. Толик повел ее в ближайшее кафе, усадил за небольшой столик на открытой веранде, рядом с барной стойкой, и долго выпытывал у нее, что она хочет, затем сбиваясь, стал пересказывать этот текст продавцу, переспрашивая у нее название каждого пункта заказа. Продавец в это время, смотрел куда-то в сторону и широко зевал. Затем, когда Толик закончил перечислять названия блюд и посмотрел на продавца, тот поднял большой палец правой руки и отчетливо произнес: «Гуд чойс» и, быстро скрылся в недрах небольшого магазина. В томительном ожидании прошло несколько минут, Катя вопросительно посмотрела на Толика. Он поднялся со своего места, обошел стойку и осторожно заглянул в подсобку, там никого не было. Он пожал плечами и, в недоумении, посмотрел на спутницу, затем спустился с небольшой веранды и обошел магазин, за ним, в тени, под деревом, стояла раскладушка, на ней тихо спал продавец магазина. Будить его Толик постеснялся, поэтому в тот день они остались без полдника, ограничившись мороженым, купленным неподалеку.

Толик пошел провожать Катю в СПА-салон, они шли по длинному коридору, вдоль бассейна, и смотрели, через стеклянную стену, на резвящихся там детей. Чтобы не скучать в ожидании, Толик тоже заказал себе процедуру – он хотел полежать в ванне с вином. Медсестра жестом предложила ему пройти в ванную комнату, подготовиться, пока она заполняет его медицинскую карту. Он зашел и огляделся, возле ванны лежали женские колготы, которые забыла предыдущая пациентка. Толик вспомнил, что, когда он в прошлый раз, на курорте, ходил в «соляную комнату», ему выдавали носки, подумал, что это тоже спецодежда, для процедуры, поэтому недолго думая, одел их на себя. Медсестра пришла включить аппарат, в недоумении, посмотрела на него, но ничего не сказала, хотя уже не скрывала улыбки.

На ужин они тоже пошли вместе, Толик шел на полшага сзади, выполняя отведенную ему роль – сопровождающего. Ресторан был на первом этаже отеля, они спустились, к нему, на лифте и вошли в большое помещение с ярким освещением. У входа стоял невысокий мужчина, одетый во фрак, при виде входящих гостей он наклонил голову, приветствуя их легким поклоном, за ним стояли две молодые девушки в форменной одежде – белых рубашках, черных юбках и коричневых жилетках. Катя и Толик по очереди назвали номера своих комнат, мужчина отметил что-то в журнале, лежащем на пюпитре перед ним, провел их по залу и, усадил за небольшой столик у самого окна, откуда открывался замечательный вид на бухту. Стол был застелен плотной скатертью бежевого цвета, на столе стояли приборы и две большие белые тарелки, рядом лежала тканевая салфетка. По ресторану сновали официанты, предлагая напитки отдыхающим. Катя взяла тарелку и пошла к столам возле кухни, где стояла еда. Она неспешно обошла ближайший к ней, разглядывая блюда. На столе стояли суп из свинины с овощами и уксусом, грибной суп, уха, суп с колбасками, овощной суп из кислой капусты и овощей на бульоне из копченного мяса. В большом блюде лежал свежий хлеб, рядом – превосходный местный сыр. На следующем столе можно было взять жирные колбаски с хреном, колбаски с нарезанными кольцами репчатого лука, шашлык из рыбы, вяленый окорок, равиоли, жареный картофель, кальмары с ветчиной и сыром, фаршированный всевозможными наполнителями перец, рис с мидиями, крабами и креветками, куриный паприкаш с красным соусом, пельмени с бараниной, начиненные фаршем шарики из теста, гуляш в медном горшочке, слоеный пирог с мясом и сыром, а также обжаренные кусочки свинины с растопленным свиным салом. На отдельном столе с десертом лежали ореховый рулет, горячее пирожное с яблоками и сыром, ореховые палочки, австрийский штрудель, блинчики с ореховой пастой и взбитыми сливками, обжаренные в горячем масле картофельные шарики с начинкой из абрикосов и слив, посыпанные сахаром и сухариками. На самом дальнем столе лежали фрукты. Катя растерялась от такого разнообразия и посмотрела в зал, пробуя глазами найти своего знакомого. Толик уже сидел за столом выложив в своей тарелке огромную пирамиду из предложенных продуктов, и с удовольствием их поглощал, не обращая ни на кого никакого внимания. Когда она наконец уселась за свой стол, Толик увлеченно вытирал хлебом остатки пищи со своей тарелки, затем внезапно, он поднял тарелку к лицу и с удовольствием облизал ее, потом встал и, пошел за десертом. Катя разочарованно посмотрела ему в след и вышла из ресторана. Она дошла до пляжа и пошла вдоль берега. Прогуливаясь по пляжу, она опять услышала звон небольшого колокола и пошла на этот звук, зашла в уютный ресторан на пляже, людей было немного, огляделась, звон колокола повторился, звонили за рестораном. Она зашла за угол, в небольшом помещении была установлена печь для пиццы, в которой ее готовили для посетителей ресторана. Небольшой колокол звонил, сообщая официантам ресторана, о том, что заказ готов и пиццу можно забирать. Катя, удовлетворив свое любопытство, вышла на задний двор – небольшое пространство с бетонным полом, в центре которого был установлен кран с водой, возле крана лежала металлическая миска. Рядом с ней стояла жирная чайка, которая агрессивно посмотрела в ее сторону. Катя остановилась и стала издалека разглядывать ее, затем вспомнила как гуляла в Египте, по пляжу с любимым, из этого состояния ее вывел шум шагом, позади – она оглянулась. Со стороны кухни шел Амато и нес крупную креветку, чтобы угостить ею птицу. От неожиданности у Кати дернулось сердце, бешено участился пульс, затряслись ноги и она, потеряв равновесие, схватилась на металлическую ограду. Когда она пришла в себя, Амато улыбался и что-то радостно ей говорил, но прошло какое-то время, чтобы она стала понимать его слова. Чуть позже, на краю широкого деревянного причала, где обычно швартовалась большая, парусная яхта стоял стол, на двоих человек. Уже было темно, приглушенный свет маяка освещал это место. С берега доносилась легкая музыка – в ближайшем ресторане, хриплым голосом пел немолодой мужчина, намного лучше, чем это делал знаменитый певец. Легкий шум волн, легкий свежий ветер с моря, вкусно пахло жареной рыбой. Амато улыбался своей белозубой улыбкой и смотрел на нее влюбленными глазами. Наконец Катя спросила:

– Что произошло тогда, куда ты пропал?

– Я не мог говорить тогда, не должен делать и сейчас, но ты осталась в моем сердце, поэтому скажу – я сотрудник Интерпола, работаю под прикрытием и тогда и, сейчас мы выслеживаем банду наркоторговцев и, пока мы их не арестуем, мы не можем быть вместе.

Катя начала закипать:

– Правила игры, какими бы они ни были, женщины обычно принимают. Но не терпят, когда эти правила меняются. Ты хочешь сказать, что на пути нашего счастья, стоят какие-то бандиты? Да я сама их найду…

Амато перестал улыбаться и смотрел на любимую удивленно подняв брови, Катя поняла, что стоит и кричит по-русски. Она успокоилась и вечер наполнился романтикой, он провел ее до дверей отеля и вручил огромный букет полевых цветов, пообещав больше не пропадать, но пару дней не искать с ним встречи – процесс поимки наркоторговцев был в полном разгаре, Катя, хотя и с трудом, вынужденно согласилась. В прекрасном настроении Катя шла к своему номеру и встретила хмурого Толика, который везде ее искал. Мимо проходящий отдыхающий заметил:

–Уважаю мужчин, которые дарят женщинам цветы. Настоящий джентльмен!

Толик засиял от неожиданной похвалы. Катя посмотрела на его довольное лицо и «вспыхнула»:

– Запомни, единственное, чего женщины не прощают, это обман. В этом случае они становятся безжалостными.

Толик перестал улыбаться и стоял, молча, потупив взгляд, как нашкодивший школьник.

На следующий день группа отдыхающих, в том числе и Катя с Толиком, который держался от нее на расстоянии, поехала на экскурсию. Толик догадался, что, Катя встречалась с кем-то вчера, но никак не мог понять, кто его соперник и думал, как он может исправить ситуацию. Автобус привез их посмотреть на маленький, похожий на кукольный, городок, который больше напоминал музей под открытым небом. Центр города находился прямо у воды, где стояли, у причала, несколько десятков парусных яхт. В нескольких метрах от причала была расположена небольшая центральная площадь идеально круглой формы. На площади стоял одинокий памятник. Туристы сделали несколько фото и пошли по узкой, мощеной улочке на гору, которую венчал старинный храм. Сразу за храмом был обрыв, своеобразным забором служило каменное ограждение, по которому важно ходила чайка, людей она не боялась, поэтому все, по очереди, с ней фотографировались. Катя огляделась, внизу, вдали, на больших камнях, загорали обнаженные люди, она отвернулась в сторону и, вдруг, увидела какое-то знакомое лицо. Хорошо одетый мужчина, нервно поглядывал на часы. Катя смотрела на него и не могла понять – что-то в нем было до боли знакомо ей и, одновременно неправильно. Он посмотрел еще раз на часы и пошел вниз, к площади, так как туда можно было пойти только по одной узкой тропинке, то она решила проследить за ним, и пошла, отставая на несколько шагов, сзади, за ней тихо засеменил Толик. Мужчина шел вниз, спотыкаясь о неровные края булыжников и постоянно оглядывался, Катя прежде чем войти в очередной переулок, осторожно выглядывала из-за угла и временно, совсем не обращала внимания на чудесные виды Адриатики, понимая, что находится на пороге какой-то тайны. На площади произошло то, о чем она даже не могла подумать. Мужчина сел за столик к незнакомцу в шляпе, сидевшему к Кате спиной. Мужчины стараясь не привлекать внимания, как бы случайно, обменялись большими, похожими пакетами. Следующую минуту она видела все, как в замедленной съемке, в кино. Мужчина в шляпе встал и случайно оглянулся, и она узнала в нем непонятно откуда здесь взявшегося Петровича. Катя остановилась, в недоумении, с широко раскрытыми глазами, увидев знакомого своей подруги и тут, она вспомнила – хорошо одетого мужчину, она видела раньше, когда они с Наташей отдыхали в Египте. Только тогда он был в майке и шортах. Катя подняла руку, пытаясь обратить внимание мимо проходящего вдали полицейского. Петрович увидел Катю, вероятно узнал ее, поменялся в лице и быстро скрылся на продовольственном рынке, который находился неподалеку, напоследок что-то шепнув своему товарищу. Хорошо одетый мужчина посмотрел на Катю и, оглядевшись по сторонам, широко улыбаясь, стал быстро, к ней приближаться. Он подошел к ней и, крепко взяв ее за локоть, попытался отвести ее в сторону ближайшей яхты:

– Только нэ надо крычать.

Из-за спины Кати вышел Толик, не разобравшись в ситуации и, наверное, подумав, что это и есть его соперник, с которым она вчера провела вечер, он схватил его за рубашку. Тяжелый пакет, выскользнув из рук мужчины, упал на землю и, разорвался. Из него, на мостовую, выпало несколько денежных купюр, которые разметал легкий летний ветер, привлекая внимание всех, кто находился в этот момент на площади. Мужчина издал рык раненого животного, дернулся всем телом, но не смог вырваться из цепких рук Толика – тот вцепился в него мертвой хваткой. Через несколько секунд послышался вой полицейских сирен…

На торжественном мероприятии, которое устроило полицейское управление, через несколько дней, за поимку курьера международного наркокартеля Толику вручили ценный подарок, а Катя, все время, восхищенно смотрела на Амато в полицейской форме, надеясь, что теперь, она преодолела все преграды на пути к своему Счастью.