Название книги:

Слабое утешение

Автор:
Эдвин Хилл
Слабое утешение

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Посвящается Бетти и Джеку, ныне и во веки веков


Благодарности

Всякий, кто писал роман, особенно первый в своей жизни, знает: чтобы твоя работа увидела свет, в нее должны поверить много людей. В меня много кто верил, всех и не перечислишь, однако вот некоторые из имен.

Спасибо Ронде Боллингер, Эллен Гандт и Джонелл Калон за то, что увидели нечто особенное в случайном прохожем и помогли с карьерой, которая изменила мою жизнь. Спасибо Кэролин Меррилл за то, что научила принимать трудные решения. Спасибо Джоан Файнберг и Денис Выдре за то, что показали, что качество и внимание к деталям важнее всего остального. И спасибо Саймону Аллену, Сюзан Уинслоу, Кену Майклзу и Джону Сардженту за то, что брали меня в такие места, куда я и не мечтал попасть.

Спасибо первым читателям, поверившим в совершенно сырую работу и спасшим меня от себя самого. Это Кейт Флора, Филомена Фейган, Мари Финч, Майк Харвки, Марта Костер, Патриша Малкехи, Стивен Паролини (Романный Доктор), Энн Шонесси и Элен Тибо.

Спасибо Кэтрин Бейтс и ее верному помощнику NBS за помощь с социальными сетями. Спасибо настоящему, точнее, настоящей Сэм Блейн (и ее подельникам, Нэнси и Кейт), да гоняться вам каждый день за кроликами. И спасибо Томасу Боллингеру за несравненное владение камерой.

Спасибо родителям за то, что поддерживали меня с самого первого дня, а еще Кристине и Честеру, которые до сих пор меня не оставили. Спасибо всем Роуэллам и Хиллам, спасибо семье Старр за то, что приняли в клуб единомышленников, и еще Эдит Энн, которой по-прежнему так нравятся мои черновики, что она их съедает.

«Слабое утешение», наверное, так и не заметили бы, не поверь в нее мой фантастический агент Роберт Гуинслер, с которым я заговорил на Бостонской литературной конференции «The Muse & the Marketplace». Он нашел экстраординарного редактора Джона Сконьямильо и пристроил рукопись в издательство «Kensington». Стив Закариус, Линн Калли, Вида Энгстранд, Лу Малканьи, Трейси Маркс, Робин Кук и все-все-все, кто оставался за сценой, – лучшей команды просто не найти.

Спасибо моему партнеру Майклу, который много лет назад поверил в меня очень сильно и ни разу даже не усмехнулся, когда я сказал ему, что хочу стать писателем, и потом три года кряду запирался у себя почти каждые выходные и пробовал писать. Он вычитывал мой бред, правил сотни опечаток и помогал мне сосредоточиться на том, чтобы сделать этот роман как можно лучше.

И, наконец, спасибо вам, мои читатели, поверившие в первый роман начинающего автора. Словами не передать, как это для меня ценно. Спасибо.

Держим связь на edwin-hill.com

Часть первая

Глава 1

Посвятить день себе – все, о чем мечтала Эстер Терсби, и сегодня, дождавшись наконец выходного, она собиралась использовать его по полной программе во что бы то ни стало. Эстер оставила видеоняню на прикроватной тумбочке со стороны похрапывающего сожителя Моргана и выскользнула из дома, ведя на поводке бассет-хаунда по кличке Вафля. О’кей, может, по пути она и заглянула в спальню трехлетней племянницы Кейт – просто убедиться, что малышка все еще жива. Ладно, возможно, не просто заглянула, а подкралась к огромной кровати, на которой, обложенная баррикадой из мягких игрушек, кроха и спала. Ну, может, еще испытала огромное облегчение, увидев, как Кейт трет кулачком носик и переворачивается с боку на бок. Кейт жила у Эстер с Морганом с сентября, и как бы Эстер ни стремилась ничего не менять в своем образе жизни, она все никак не могла привыкнуть, что изо дня в день, сутки напролет приходится заботиться о другом человеке.

– Приспосабливаемся на ходу, малышка, – прошептала Эстер, целуя Кейт в лобик.

Снаружи было тихо и темно, как бывает только студеным декабрьским утром. Сегодня был черед Моргана сидеть с Кейт, и Эстер впервые за последние месяца три получила свободу. Ведя собаку, она направилась прямиком в кафе «Блок 11» на Юнион-сквер в Сомервилле. Там она заказала самую большую чашку кофе и скон, который разделила с питомцем. Добавила в напиток сливок и семь пакетиков сахара. В парке спустила Вафлю с поводка, чтобы та порезвилась с другими собаками, а сама принялась планировать день. Может, она сходит в кинотеатр «Браттл» на марафон фильмов Джорджа Ромеро, или прогуляется по улицам Кембриджа, или просто наклюкается… А может, сделает и то, и другое, и третье.

– Ау, ты здесь?

Над Эстер нависла Прачи (впрочем, над Эстер могли нависнуть и некоторые десятилетки), «мамочка» борзой по кличке О’Кифи. Прачи, партнер в юрисконсультской фирме, как всегда, выглядела свежо: кожа цвета какао и ясные глаза выспавшейся женщины, не обремененной детьми.

– Замечталась, – ответила Эстер.

– Нам тебя вчера не хватало, – сообщила Прачи.

Прачи и ее супруга Джейн каждый год устраивали вечеринку в честь начала зимы – такую, на которой гости заполняли каждую комнату и в воздухе пахло не гвоздикой, а карри. Эстер весь год ждала этого события, но вечеринка начиналась не раньше восьми вечера, точнее, в девять, а в это время Кейт как раз пора было укладывать спать.

– Оказывается, найти няньку декабрьским вечером в пятницу почти невозможно, – ответила Эстер. – Кто бы знал.

– Милая моя, ты все еще можешь кутить, – ответила Прачи. – Ты же не умерла, а Кейт нам всем нравится.

– Учусь всему по ходу пьесы. Жаль, никто не написал инструкцию по воспитанию чужого ребенка.

– От Дафны новостей так и нет?

– Ни слуху ни духу.

Дафна была матерью Кейт и сестрой-близнецом Моргана.

А еще – лучшей подругой Эстер. Они знали друг друга еще с колледжа, задолго до того, как Дафна познакомила Эстер с Морганом. Три месяца назад, в сентябре, она куда-то пропала: Эстер с Морганом ужинали с Прачи и Джейн, потом все четверо завалились к Эстер, пьяные и готовые пропустить еще по стаканчику напоследок, и обнаружили Кейт в кровати, а рядом – записку. В ней крупными буквами было написано: «Вернусь через час, самое большее».

С тех пор о Дафне ничего не было слышно.

Эстер, впрочем, не удивилась: Дафна и раньше пропадала, а потом неожиданно объявлялась так, словно бы вышла на часик в спортзал, – и все же она переживала за подругу, а ситуация с ребенком, мягко говоря, все обостряла. Сама Эстер детьми так и не обзавелась, да и не собиралась.

Она подозвала Вафлю, но та, как всегда, почуяла запах чего-то очень вкусного и проигнорировала Эстер.

– Пойду гляну, что у нее там, – сказала Эстер. – До завтра.

С порога Эстер услышала, как Кейт произносит:

– Нет.

Это было ее давнее любимое слово. Она открыла дверь как раз вовремя, чтобы увидеть летящую на пол кухни пластмассовую плошку с хлопьями. Морган в это время говорил с кем-то по телефону. Его рыжие волосы стояли торчком, как всегда по утрам. У Моргана было доброе симпатичное лицо, наплывшие друг на друга веснушки и зеленые, как у сестры, глаза. Он ходил в спортзал, но занимался без фанатизма. Он прошептал одними губами: «Прошу», – и передал Эстер тарелку обжигающе горячей овсянки. С тех пор как Кейт поселилась у них в доме, Морган проявил полную несостоятельность в уходе за детьми: на завтрак давал Кейт апельсиновую газировку или отпускал без присмотра носиться по парку, а сам в это время трещал по мобильнику. А стоило заговорить о Дафне или о том, в какой они оказались ситуации, как он делал вид, будто бросить трехлетнего ребенка в чужом доме и сбежать из города – это для родителя совершенно нормально. Впрочем, Морган с Дафной всегда, несмотря ни на что, защищали друг друга. Они же близнецы, до мозга костей.

Эстер отпустила Вафлю разбираться с хлопьями на полу, а сама достала Кейт из детского кресла.

– Кейт неавиди хопья! – вопила она, хотя в иной день ничего, кроме них, не ела. Эстер отпустила Кейт и погналась за ней через гостиную, вокруг обеденного стола, потом по кабинету Моргана, вверх по лестнице, через все спальни, назад вниз по лестнице и, наконец, поймала ее, подхватила, принялась щекотать. Усадила в кресло и пристегнула, насыпала еще плошку хлопьев, которые Кейт стала уписывать за обе щеки, словно ее неделю морили голодом.

– Никогда, – произнесла Эстер, ероша кудряшки на голове Кейт, – и ни за что мне не понять логики трехлетнего ребятенка. В жизни не понять.

– В зызи не понять, – передразнила ее Кейт.

Морган тем временем положил трубку.

– Звонили из ветклиники на Портер-сквер.

У Моргана была своя ветеринарная практика, но когда у них поселилась Кейт – и в дом стали приносить счета за садик, – он при возможности брал дополнительные смены.

– Нужны свободные руки, все решилось в последнюю минуту.

Эстер улыбнулась Кейт и знаком пригласила Моргана отойти на другой конец квартиры.

– Ты издеваешься, что ли?! – прошептала она.

Морган улыбнулся своей обычно обезоруживающей улыбкой. В другой день Эстер уступила бы, но сейчас она чувствовала, как ее долгожданный день наедине с собой тонет в концентрированной ярости.

– Прости, госпожа, – сказал Морган.

Какая-то часть Эстер, та самая, которая знала: нужны деньги, – все понимала. Но вот другой, большей, хотелось орать. К тому же Эстер ненавидела, когда Морган называл ее госпожой.

– Должен будешь, – предупредила она. – Дешево не отделаешься.

Морган поцеловал ее в щеку, накинул куртку и свистнул, подзывая Вафлю. Вскоре послышался шум мотора, когда он задним ходом вывел пикап на подъездную дорожку.

– И осталась ты сегодня со мной, – сказала Эстер, обращаясь к Кейт, которая, однако, целиком сосредоточилась на плюшевой мартышке. Мартышка, которую так и звали – Мартышка, скакала у нее на коленях, и Кейт приговаривала: «Мартышка Сто Сорок Дурацких Штанишек ест бананы», что прозвучало как: «Матыска со соок дуаси санисек ес бааны». Эстер даже не верилось, что она хоть что-то понимает. Это был тайный язык, доступный только ей, Кейт и Мартышке. Сказать по правде, Эстер вообще слабо верила в происходящее, однако вот же оно, происходит.

 

Сев за стойку, она постучала пальцем по гранитной столешнице. Впереди ее ждал длинный хаотичный день. Одна из мамочек в ясельной группе еще вчера спрашивала, в какой день им удобнее будет прийти в гости. Эстер ответила уклончиво: она ничего не знала наверняка, все еще гадая, не вернется ли Дафна как ни в чем не бывало – с таким видом, будто дальше все будет нормально. Хотя что такое нормально? Эстер проверила с телефона расписание сеансов в кинотеатре. Интересно, думала она, Кейт высидит «Ночь живых мертвецов»? Не перепугается?

Да уж, мама из нее паршивая.

Телефон зазвонил. Номер с кодом Нью-Гэмпшира Эстер не знала, но все же ответила.

– Говорят, вы находите пропавших людей, – произнес женский голос, – и не болтаете лишнего.

У Эстер имелось небольшое «левое» дело: поиски случайных незнакомцев, которое она начала больше пятнадцати лет назад, еще когда готовилась защищаться на степень магистра библиотечного дела. В то время библиотека давала доступ к информации, закрытой для обывателей, и у Эстер получалось заново сводить совершенно разных людей: пары с выпускного бала, детей с общими биологическими родителями. Со временем Интернет дал людям инструменты для поисков пропавших, и Эстер уже подумала, что ее дело ждет та же участь, что и пункты видеопроката на углу. Однако выяснилось, что по-прежнему есть те, кто предпочитает жить тихо, вне системы, уединенно, держась подальше от современных технологий.

Эстер вывалила овсянку в мусорку.

– Могу и не болтать, – ответила она. Всякий раз, слыша подобные вопросы, она прислушивалась к тону голоса собеседника. Поразительно, сколько людей всего несколькими предложениями выдают в себе психов.

– Сегодня я буду в вашем городе, – сказала женщина. – Мы можем встретиться?

– Как вас зовут?

– Лайла Блейн.

– Кого ищете?

– Брата, зовут Сэм. Он пропал двенадцать лет назад.

– Озовый пудей! – воскликнула Кейт.

Они с Эстер ехали на автобусе от Юнион-сквер до Кембриджа и по пути гадали, что кому на Рождество подарит Санта. С утра успели покататься на коньках, потом сходили в океанариум, где Эстер совершила типичную ошибку начинающего опекуна: рассказала Кейт, что акулы – людоеды. Кейт как раз положила руку на стенку аквариума, а когда морская хищница проплывала мимо, с криком отпрянула.

– Акуа ес юдей!

– Только дяде Моргану не говори, – попросила Эстер. – А то он мне устроит…

Сейчас они ехали к Гарвард-сквер, где договорились встретиться с Лайлой Блейн.

– У пуделя розовая одежка или прямо мех розовый? – уточнила Эстер.

Кейт пнула ножкой спинку впереди стоящего сиденья и пронзительно отчеканила:

– ОЗОВЫЙ МЕХ!

– Мы не на улице, – напомнила Эстер.

Это она сказала? Чего только Эстер не говорила в эти дни ради дружбы! Она познакомилась с Дафной лет двадцать назад в Уэллсли, на недельном курсе по самообороне для женщин. В первый же день Дафна, на глазах у десятка участниц, повалила Эстер на пол и, прижав коленом, прокричала:

– Рост не важен! Бейся!

Дафна играла в хоккей на траве и была куда крупнее, но Эстер не сдавалась. Она принялась извиваться, выкручиваться… Получалось не очень. Остальные подбадривали ее, кто-то хихикал.

– Надо выжить! – кричала Дафна. – Используй свои сильные стороны. Думай. Сосредоточься на том, как выжить.

Эстер расслабилась. Стала еще меньше, углубилась в себя и, как только давление на грудь слегка ослабло, вывернулась. Ударила локтем наотмашь, попав во что-то теплое и мягкое. Хрустнуло. Дафна отшатнулась, зажимая руками лицо: из сломанного носа хлестала кровь.

– Прости, я не хотела, – сказала Эстер.

– «Прости»? – переспросила Дафна. – В задницу твое «прости». Иначе не выживешь.

Дафна привыкла добиваться всего боем. Они с Морганом росли в семье, где было десять детей, да еще в Южном Бостоне, где в избытке хватало только голодных ртов. Они присматривали друг за другом, хотя этой заботы Эстер, которой всегда приходилось думать лишь о себе, не понимала. И Морган, и Дафна добивались успеха своими силами, своей головой: Дафна поступила в Уэллсли по спортивной стипендии, а Морган отправился в Массачусетский университет. К тому времени, как Эстер познакомилась с Дафной, та превратилась в оторву, затянутую в черную кожу и называвшую Национальное общественное радио слишком консервативным. Почти каждое воскресенье она заманивала Эстер в «Трах-мобиль» и везла в общагу МТИ на вечеринки студенческих братств, где быстренько исчезала в спальнях на верхнем этаже.

Окончив колледж, они сняли квартиру в Олстоне. Тогда-то Эстер и познакомилась с Морганом. Как и Эстер, Морган любил Дафну больше всех на свете и предпочитал не замечать, как часто сестра меняет работу, всякий раз сжигая за собой мосты. Они оба искали оправдания опасным связям Дафны, даже когда ее увлечение наркотой переросло в зависимость. Все изменилось с рождением Кейт. Точнее, все только начало меняться: отношения Эстер с Морганом и Дафной, приоритеты, взгляды… Эстер подозревала, что сложностей впереди еще много.

Автобус остановился у Гарвард-сквер.

Эстер работала в Гарвардской библиотеке Уайденера, а когда в сентябре у нее поселилась Кейт, взяла отпуск. Возвращаться предстояло с началом весеннего семестра, и какая-то часть ее с нетерпением ждала, когда можно будет вновь окунуться в знакомую рутину. Однако сейчас Эстер взяла Кейт за ручку, и они торопливо пошли по промерзшей улице через Уинтроп-сквер к «Пещере Гренделя», богемному пабу в нескольких кварталах от остановки. Там заняли столик с видом на входную дверь; Эстер достала из сумки раскраску «Мой маленький пони» и коробочку цветных карандашей.

– Тете Эстер надо поговорить с другом, он сейчас придет, – объяснила она Кейт. – Посидишь тихонько, пока мы разговариваем?

– Кейт тихо! – совсем не тихо пообещала девочка.

К столику подошла очень молодая татуированная официантка.

– Пиво «Сэм Адамс», – заказала Эстер, расстегивая на Кейт курточку.

– Удостоверение, – попросила в ответ официантка.

Эстер выложила на столик права.

– Настоящие? Вам на вид лет двенадцать.

Эстер при росте в четыре фута и девять с тремя четвертями дюймов не хватало всего четверти дюйма, чтобы выйти из категории «маленьких». Она весила восемьдесят девять фунтов, у нее были черные волосы, алебастровая кожа и голос как у заядлой курильщицы. Не раз находился какой-нибудь бестактный незнакомец, замечавший, что она похожа на фарфоровую куклу, но Эстер давно научилась компенсировать недостаток в росте уверенным поведением. Даже если уверенность приходилось имитировать. Как не раз повторял Морган, нет ничего сексуальнее инициативной женщины.

– Сколько лет тете Эстер? – спросила она у Кейт.

– Тидцать сесть.

– Довольны?

Официантка кивнула.

– Девочка что-нибудь будет?

– Апесиновую газиовку, – ответила Кейт.

Официантка кивнула, принимая заказ.

– Может, лучше яблочный сок? – намекнула Эстер, уже готовясь к истерике, но Кейт – вот чудо! – увлеклась раскраской и розовым карандашом.

Эстер воспользовалась затишьем и с планшета перечитала все, что она узнала в Сети о Лайле Блейн. Быстрый просмотр странички в Facebook показал, что она высоко ценит приватность. Еще у Лайлы не было аккаунта на LinkedIn, но все же Эстер выяснила, что ей тридцать пять лет и живет она Холдернессе, что в штате Нью-Гэмпшир, анклаве белых англосаксонских протестантов Новой Англии. Единственный раз она засветилась в Сети, когда подписала петицию за изменение условий наследования некой собственности на берегу озера. Эстер представляла себе Лайлу женщиной, с ног до головы одетой в продукцию Patagonia[1], фанаткой лыж, пешего туризма, прогулок с друзьями на дорогом катере, который сама же холит и лелеет.

Ровно в пять часов дверь открылась, и в паб вошла женщина, образ которой полностью соответствовал ожиданиям Эстер. Минус благосостояние. Темно-синяя парка, тугая коса каштановых волос до пояса и здоровое телосложение человека, привыкшего работать на свежем воздухе и не готового мириться со всем подряд.

– Лайла? – спросила Эстер.

– А вы Эстер Терсби?

– Она самая.

Лайла уперлась руками в спинку стула и оглядела сцену перед собой. Миниатюрная женщина и трехлетняя девочка во всем розовом. Оставалось гадать, что творится у нее в голове.

– Долго, наверное, добирались? – предположила Эстер. – Промочите горло.

Кейт закинула на столик розовый резиновый сапожок.

– Тетя Эстей, касивый сапог? – спросила она.

– Просто прелесть, – ответила Эстер.

– Вы не предупреждали, что придете с ребенком, – напомнила Лайла.

– Я и сама еще к ней не привыкла, постоянно забываю об этом довеске. Бывает, за мной еще и собака увязывается. Но, как я сказала, вы мне ничем не обязаны. Если решите, что лучше нанять кого-то другого, я не в обиде.

Лайла пожала плечами и, подозвав официантку, заказала чаю. Пока она снимала куртку, принесли чайник. Лайла дрожащей рукой наполнила чашку и положила сахар. Наконец она призналась:

– Я ожидала кого-то…

– Выше ростом? – подсказала Эстер.

– И…

– Круче?

– Да, и это тоже.

Эстер привыкла разочаровывать клиентов в их ожиданиях и насторожилась бы, если бы кто-то с ходу решил ее нанять.

– Я не ношу оружие, не боец, зато у меня приличный послужной список найденных людей. И, если вам от этого легче, я нашла много пропавших родственников. Как-то меня наняла пара отыскать взрослую дочь. Седьмую из тринадцати. Оказалось, о ней слегка подзабыли, а она тем временем в соседний городок перебралась. В общем, я в состоянии отыскать вашего брата, если вы именно этого хотите.

Лайла остервенело почесала указательный палец.

– Что вам нужно знать?

Эстер открыла папку.

– Начнем с основных сведений: как зовут брата?

– Я понятия не имею, под каким именем он живет сейчас.

Вот как? Уже интересно.

– Его усыновили? У меня было много случаев с приемными детьми. Обычно все решается довольно просто.

– Его не усыновляли.

– А вас?

– Нет, дело в другом. – Лайла откинулась на спинку стула. – Я уже сказала, брата зовут Сэм Блейн, и я пробовала искать его сама, но безуспешно. Он на восемь лет младше меня, и я помню его еще подростком. Мы тогда повздорили. Крепко повздорили и больше не общались. Пришла пора мириться.

– Из-за чего вышла ссора?

– Чтобы о таком рассказывать, мне надо узнать вас получше, – немного резко ответила Лайла, и Эстер сделала в уме пометку вернуться к этой теме позднее.

– Сегодня без особых усилий можно найти почти любого, – заметила она. – Почему же вам не удалось отыскать брата?

– Долго рассказывать.

– Я не спешу.

Лайла перекинула косу с одного плеча на другое.

– Мне бы чего-нибудь покрепче чая.

– Ненавижу пить в одиночку.

Лайла заказала пиво, а потом в тишине налила его себе в полулитровый стакан, который с ходу ополовинила большими глотками.

– Ну так?.. – напомнила о себе Эстер.

– Похоже, Сэм не хочет, чтобы его отыскали.

– Почему?

Лайла чуть ли не в кровь расчесала палец.

– Я почти уверена, что он сменил имя. Может быть, он назывался по-разному всякий раз, как переезжал из города в город. А переезжал он часто.

1Бренд одежды для активного отдыха.

Издательство:
Эксмо
Книги этой серии:
Поделиться: