Вячеслав Грозный
Обрести покой

Двадцать пять дней назад пожилой мужчина погиб при странных обстоятельствах. И сегодня полицейские уже час держат в отделе Семёна Буланина, ведь погиб – его отец. Оперативный уполномоченный Людимов сидел напротив и в очередной раз сказал:

– Это никак не может быть добровольный уход из жизни или несчастный случай. Видны следы борьбы в квартире, всё перевернуто, побито. Судя по следам, Василия Василиевича буквально швыряли об стены, шкафы, стол, есть даже следы на потолке. И возможно, что он погиб ещё в кваритире, до того, как его выкинули со второго этажа. – Людимов задумался – Второго же? – в оперативник стал искать бумаги на столе –Гражданин Буланин, вы пока посмотрите на фотографии происшествия ещё раз. – офицер указал на лежащую на столе дюжину фотографий.

Оперативник сосредоточил взгляд на столе, как бы не наблюдая за реакцией Буланина, но зато на Семёна аккуратно смотрел сидящий в углу другой полицейский и Семён это знал и потому отодвинул от себя фото, с раздражением сказав:

– Я уже насмотрелся на эти кадры и мне неприятно! Я знаю зачем вы с сержантом Кулябиным тут со мной сидите второй час. Для вас я первый подозреваемый, и вы думаете, что я могу как-то занервничать, глядя на эти кадры. Но поймите… я же вам уже объяснял два раза. – Семён вздохнул и продолжил более грустным тоном – Мне нет смысла убивать родного отца ради его квартирки. У меня и своя есть не хуже, да и та мне не очень нужна…Зачем квартиры мертвому…

Людимов нашел нужную ему бумагу и продолжил вести диалог с гражданином:

– Да, второй этаж. А насчет вашей болезни… Если я не ошибаюсь, то ваша болезнь, пусть даже на такой стадии, всё же излечима.

– Вы ошибаетесь, как и врачи. Мне уже ничего не поможет. Вот пока я был на стационарном лечении, мой сосед по палате, с той же болезнью, но на стадию меньше… умер. И я скоро там буду. Потому прошу вас – Буланин перевел взгляд с Людимова на Кулябина – и вас! Хватит меня мучать, мне и без того тяжко. Говорю вам честно, хоть я был очень дружен со своим отцом, но всё же его смерть меня тоже сильно печалит.

Между представителями органов правопорядка и Семёном прошло ещё какое-то время, полное пустых разговоров. Под вечер, после подписания заранее заполненных бланков, считающий себя неизлечимо больным Семён был освобожден.

Семён Васильевич Буланин не первый месяц живет с несменяемым печальным настроением. Потому и новости про смерть родителя не сильно повлияли на него, день как день. И так продолжалось какое-то время.

Прошло две недели. У ничего не подозревающего Семёна пролетели самые обычные, спокойные сутки. И такой день он бы и не запомнил, но посреди ночи его что-то разбудило.

Семён открыл глаза и огляделся в темной комнате – единственное, что её освещало было отражение света уличных фонарей, что проникал через щели между шторами. Ничего необычного не было видно, глаза Семёна стали медленно закрываться обратно. Но неожиданно, буквально из воздуха, прямо перед мужчиной оказалось белое парящее пятно. Семён всмотрелся в объект перед собой, и этот странный пар сразу же начал приобретать полупрозрачную форму человека. И младший Буланин был шокирован, он видел перед собой призрак собственного отца.

Пока живой из Буланиных пытался не двигая глазами понять, сон ли это или явь, дух с на удивление мягким и звонким голосом заговорил:

– Сёма! Я пришел предупредить тебя, если не предпринять действий, тебя ждет моя участь, а может и хуже…

Семён хотел что-то ответить, но прозрачно-белые руки Василия Василевича прикоснулись к его щекам, прикосновение напоминало влажную вату и отдавало прохладой. Отец продолжил свою речь:

– Даже если тебе не мила твоя жизнь на этом свете, прошу тебя, прости меня за все обиды, выполни мою просьбу, это очень важно. Помоги мне в последней воле…– фигура со звуком, напоминающим скрежет по сухой учебной доске, затряслась и размылась. Шокированный Семён проглотил ком в горле и медленно оглядел спальню. Как только он шелохнулся что бы встать и пройтись по комнате, снова появилось пятно, и фигура отца вновь возникла перед мужчиной.

– Мне здесь очень плохо – отцовский голос зазвучал ещё жалобнее – она ненавидит живых, она ненавидит мертвых, она ненавидит знахарей, целителей, светлых ведунов…Меня сожрут тут, сына… прошу, узнай…

Вдруг в комнате задул ветер, Семёну даже показалось, что в комнату влетел снег, поскольку видел, как пролетело что-то стремительное, холодное и белое, но поскольку он рефлекторно прикрыл своё лицо руками, толком ничего не разглядел.

Понадобились секунды на осознание, что в это время года, в квартире с закрытыми пластиковыми окнами просто не могла появиться метель. Холод на лице мгновенно перешел в жар, Семён занервничал. Его потные руки сползли с лица. С чуть трясущимися конечностями Буланин встал с кровати, обошел все углы в комнате, прошелся по остальному дому и несколько минут смотрел в окно в спальне. Лишь после этого Семён выдохнул, выпил стакан воды и вернулся ко сну.

Проснуться было тяжело. Утром мужчина четко понимал лишь то, что не выспался, а разум находится в нашем мире не до конца, все мысли расплываются.С таким настроем Буланин решил, что походить и поспрашивать дальних родственников и папиных знакомых будет не лишним. Он выделил на эту поставленную перед собой задачу полдня, но по итогу это всё затянулось на трое суток. За эти три дня старые отцовские знакомые лишь выражали соболезнования утратой и не говорили ничего связанного с призраками и знахарями.

В какой-то момент Семён задумался и сделал вывод, что занимается странным и бессмысленным делом. На четвертые сутки он хотел уже бросить эту затею, но его планы снова изменило странные пробуждение. В этот раз это было не разговор с призраком лицом к лицу. Это был удар об спинку кровати, сильный и нанесенный, как показалось Семёну, чем-то потусторонним. Поле нового события перепугавшийся Буланин с новыми силами стал бегать по малознакомым адресам и задавать странные вопросы. По итогу недели, в течении которой Семён обошел и обзвонил почти всех, кто мог знать о прошлом отца, можно было понять, что за ответами нужно идти к женщине, когда-то жившей в той деревне, что играет ключевую роль для его семейного древа. Деревню, где род Буланиных вел оседлый образ жизни столетиями вплоть до прошлого века, пока Василий Василевич – папа Семёна, не уехал из этих мест.

Марина Митрофановна Клюева – активная и бодрая пенсионерка, недавно разменявшая восьмой десяток, состоящая в многих творческих кружках. Как обычно в это время дня, в этот день недели, она пришла с прогулки и ещё не переодевшись, в спортивном костюме поливала яркие цветы разных видов на своем подоконнике. В этот миг Семён, уже уставший от поездок с опросами к старикам и всё ещё опечаленный состоянием своего здоровья появился на пороге квартиры пенсионерки, что жила в двухэтажном доме в пригородном поселке.

Старушке понадобилось время, чтобы понять, о чем её спрашивает неожиданно появившийся парень, но всё же с радостным возгласом она вспомнила о своей деревне, о Буланиных и о особенностях, связанных с их родом. Как бы Сёмен не отказывался, но ему пришлось выпить пару чашек чая на кухне, иначе Марина Митрофановна просто отказывалась говорить о том, о чем её спрашивают. А говорила она следующее:

– Помню, отец твой по молодости немного занимался знахарством, травничеством, в общем всем, чему его евоный отец учил, а того научила его матушка, то есть твоя прабабушка, вообще, если я ничего не путаю, то у вас в роду много таких было. Но отец твой потом уехал, и я не знаю, чем он занимался. Да и сама я уехала ненамного позже, много где была. А по итогу, как выяснилось, когда голова уже поседела, оказалась почти в одном месте с односельчанином, царствие ему небесное.

– Да… Но вы не знаете, может в вашей деревне остались следи какой-нибудь информации по этому поводу? – вел с ней диалог Буланин младший.

– Что ты. Там давно поразъехались или поумирали все. Сама деревня уже давно превратилась в поле борщевика. Но вот знаю, что в первые годы отъезда твоего батюшки с ним много связывались и просили не бросать его дар, многовековая традиция всё же, а поскольку дед быстро помер, то и кроме Василия Васильевича традицию хранить было некому. Васильевич всё же прислушался, а потом и рассказал, что передал все знания лучшему архивариусу в большом поселке… или тогда это уже город был, не помню.

– В каком городе? В нашем?

–Да, конечно. Для людей нашего сорта в соседний район поехать уже событие, потому сильно далеко нас не раскидало от родных мест и друг от друга. А плохо общались мы все из-за того, что хотели казаться новыми людьми и забыть всё, что связывало нас со старой жизнью. Эх, а сейчас нам только старая жизнь и мила.

– Кхм…– подавившийся чаем Семён вернул разговор в нужное русло. – Так, а какие именно архивы, известно?

– Ну, город то стремительно растущий, по факту молодой. Пятьдесят лет назад, когда твой отец бумаги и передавал. думаю этих контор и было штук одна или две. Но фамилия архивариуса не совсем наша была.

– Ну хорошо, попытаемся от этого оттолкнуться. Спасибо за информацию, вы мне очень помогли.

– Это правильно, что ты решил этим делом заняться. Такие знания нужно сохранить и распространить! Они же и от болезней лечат и от порчи спасают, да и духов злых отгоняют. Ты сообщи мне, я помогу всем чем смогу.

На этом и договорились. Как бы много Семён не говорил о своей скорой смерти, а обстоятельства заставляли его жить и действовать. Мужчина с небывалой активностью путешествовал по городу и окрестностям, расспрашивал всех, кого можно, пришлось даже получить доступ к бумагам краеведческого музея. Через неделю поисков единственный возможный кандидат в хранители знаний Василия Василиевича Буланина были найден. Как и обсуждалось, на указанный адрес Семён пришёл не один, а в компании пенсионерки Клюевой, которая ради такого потратила свою последнюю льготную поездку на общественном транспорте.

По указанному адресу было здание, соответствующее ожиданиям Семёна. Это был частный архив – маленькое сооружение из красного кирпича с узорами.

– Пластиковые окна конечно всю старинную архитектуру портят, но нам важно то, что внутри, а не снаружи – подметил младший Буланин подходя к зданию.

– Хорошо, что хоть плиткой не обложили, таких построек в городе почти не осталось – добавила Марина Митрофановна.

В самом здании, если не считать современной системы безопасности, кондиционера и компьютера, всё заморозилось лет на сорок, что внушало надежду на то, что нужную информацию найти удастся.

Пока Сёмен осматривал деревянные и металлические ящики, прикрученные к стенам, его пожилая спутница подошла к единственному работнику заведения – сидящему за компьютером юноше. Он явно не походил на престарелого хозяина архива, но всё же стоило уточнить, что Марина Митрофановна и сделала:

– Вы же не Антон Ефимыч Герберт, который владелец архива?

Молодой человек сонно поднял глаза и ответил:

– Антон Ефимович уже года два как продал организацию и уехал в Сочи. Сейчас архивом владеет десяток инвесторов, которые планируют, как выгоднее переделать здание.

– А вы тогда кто? Какой у вас стаж работы здесь? – продолжила интересоваться женщина.

– Я Николай. Завидущий архивариус. Ну то есть просто архивариус, я же тут один работаю. Я тут около полугода, но думаю дольше пары месяцев я тут не задержусь…

– Ну конечно, временная работа, планируешь поработать недолго, а потом всё идет не по плану. – решил вклиниться в разговор Семён Буланин.

– Да нет, я не про это. Я же сказал, что сейчас владельцы планируют это место закрыть и под что-то переделать. Наверно под супермаркет. Так зачем вы это всё спрашиваете? С какой целью вы пришли?

– Много лет назад Василий Василиевич Буланин, то есть мой отец, передал Герберту, то есть сюда…ну скажем, кое какие данные.

– Какие именно данные, можно конкретнее? Мне же нужно знать, что искать. Может этого у нас уже и нет. Например, у нас почему-то изъяли все мемуары фронтовиков.

Семён подошел к столу, за которым сидел Николай в плотную и тихо неуверенно сказал:

– Ну записи об народных духовных практиках, обрядах всяких. Деревенский многовековой опыт моего рода.

– Да и от других знахарей и колдунов там что-то должно быть – добавила Марина Митрофановна.

– А вы что, хотите свою школу колдунов открыть, партфолио нужно? – с ухмылкой ответил молодой архивариус.

Пенсионерка хотела уже как-то упрекнуть юношу, но Семён уже навис над ним и из уст его серьезным тоном и дрожащим голосом вырвалось следующее:

– Коля, извините, но мне не до шуток. Мой отец погиб меньше месяца назад, при очень странных обстоятельствах, после чего он явился ко мне в виде призрака и рассказал о том, что его преследует злой дух. Теперь я хочу спастись от нападок на себя, пока я на этом свете, а также попутно спасти папу на том свете. Мне нужна любая информация. Я сам бы посчитал это ерундой и пустой тратой времени, но на каком-то метафизическом уровне понимаю насколько это серьезно.

Последовало несколько секунд молчаливых переглядываний. Мария Митрофановна ткнула Семёна в бок, тот выдохнул, отошел на шаг и произнес уже нормально:

– Николай, извини, всё серьезно и нам нужна твоя помощь. Это дело даже не личное, это дело семейное. Вот, например, я как Буланин, а ты как…– мужчина сначала на пенсионерку, а потом опять на юношу – …извини, забыл твою фамилию. Вот у каждого из нас есть ноша, которая дается вместе с фамилией. Мне эта ноша особенно тяжела, знаешь, у меня смертельная болезнь…

Семён произнес эти слова так, будто за ними должно что-то ещё последовать, но он закончил предложение. Прошла ещё одна молчаливая пауза, после которой Николай, не меняя саркастического тона ответил:

– Я и не говорил свою фамилию. Абозов я, но причем тут род? Это конечно, по моему мнению, всё равно какой-то бред, но мне тут все равно заняться нечем. А так есть возможность применить профессиональные навыки, чем я хуже Герберта.

Так к призрачному делу был привлечен ещё один человек. Втроем они потратили ещё несколько дней на поиск решения проблемы. Обрывки информации не без труда, но можно было сложить вместе. По итогу картина была следующей:

Виной всему призрак местной женщины, некой Клавдии, что умерла где-то до середины прошлого века. Она была из бедной семьи, её многочисленные братья и сестры умерли в детстве, осталась одна она. Воспитывалась она в интернате и не имела привязанности к родителям, которые фактически о ней забыли.

 В зрелом возрасте она много трудилась, чтобы иметь собственное жилье. Из-за совокупности причин у неё сформировался скверный характер, и Клавдия рассорилась со всеми своими соседями и в целом среди жителей города имела репутацию неприятного человека, все её избегали. А она ответной реакцией считала большинство людей слабаками, недостойными внимания. Жизнь её оборвалась во время случайного пожара в многоквартирном доме, кроме неё в пожаре никто не пострадал. 

Через несколько лет после её смерти в городе и окрестностях стали происходить случаи, которые можно было назвать паронормальными. Людей резко било об стены, подкидывало, душило без причины, порой с фатальными последствиями. Большинство пострадавших было людей слабых характером и здоровьем, а также люди, имеющие отношение к миру духов. Некоторые, не самые авторитетные, но всё же источники утверждали, что медиумы пытались изгнать, навредить духу женщины, от чего она возненавидела и их. Также, в подобных источниках, были зафиксированы случаи, когда к живым во сне приходил дух умершего родственника и жаловался на то, что их уничтожает страшный призрак женщины, которая хочет стать сильнее за их счет. 

Почти все источники информации, используемые в этом своеобразном расследовании, по большей части представляли собой похожие на небылицу слова очевидцев с бурной фантазией. Но это было очень похоже на то, что пережил Семён и что помнила о подобном Марина Митрофановна.

Подготовка к борьбе с призраком шла полным ходом, хотя конкретного плана действий и не было. Но в один день Семён Буланин перестал выходить на связь. А причиной тому были произошедшие с Семёном Васильевичем ночные события.

Находясь в собственной квартире у него после полуночи возникло ощущение, что в доме посторонний. По этой причине Семён встал и обошел квартиру. Выпив стакан воды он уже пошел обратно к кровати, но обнаружил, что привычный коридор его квартиры стал невообразимо длиннее и шире в несколько раз.Через ещё несколько секунд мужчина понял, что это вообще не похоже на его квартиру, это совсем другое помещение:

Он стоял посреди огромной квадратной комнаты, интерьер по сторонам был как у какой-то старинной советской коммуналки. На стене напротив Семёна находилось огромное окно, через которое была видна большая полная Луна, что освещала всё почти как днём. Семён каким-то образом ощущал, как тень от оконной рамы ложиться на его лицо крестом, его затрясло, казалось, что душа буквально вылетит из тела, в поисках выхода. Но Семён всё же нашел в себе силы и спокойно огляделся назад. На стене позади была лишь массивная деревянная дверь, Семён выдохнул, ему очень не хотелось оказаться в комнате без выхода. Он подошел к двери, дернул за ручку и понял, что дверь надежно закрыта, но на всякий случай дёрнул за ручку двери ещё несколько раз.

Вдруг за окном раздался жуткий вой ветра вместе с шумом бьющегося об стекло веток деревьев. Семён посмотрел со стороны на окно и не заметил за окном никаких деревьев, за стеклом не было видно вообще ничего, кроме лунного неба. Семён решил подойти ближе к окну, шум не прекращался. На середине пути до окна Семён споткнулся, но не упал. После чего он заметил, что пол покрыт старинным и потрескавшимся паркетом с кучей дыр, через которые виден то ли бетон, то ли плотная земля.

Раздался резкий звон разбивающихся окон. Разлетелись осколки. Семён инстинктивно прижался к полу, чтобы не порезаться. На несколько секунд Семёна окружили лишь темнота и шум ветра. Буланин аккуратно огляделся, встал и отряхнулся. Стремительно из дыры в оконном проеме вылетела крупная полупрозрачно-белая фигура в нависающей хищной позе, она так быстро неслась на Семёна, что ему оставалось лишь прикрыть свою голову руками. По его ушам ударил душераздирающий крик, издаваемый будто несколькими людьми.

По рукам и по телу обдало горячим воздухом. От удара мужчина сел на пол, он ещё минуту сидел, не поднимая головы, все мысли и посторонние звуки перекрывал стук сердца. Наконец поднявший голову Семён обнаружил себя в собственной квартире, которая выглядела как обычно, только в дверь кто-то настойчиво стучался. Всюду пахло гарью, а руки были покрыты какой-то склизкой паутиной. Понять, что это за вещество не удалось, ведь как только Семён попытался снять с себя паутину она тут же стала таять, как весенний снег. Буланин всё же встал и подошел открывать дверь. Стучавшимся оказался участковый Кулябин, которого будто только что подняли с кровати.

– Несколько людей в доме слышали странный шум. Вы ничего не слышали? – устало произнес сержант, слегка покачивая головой в попытке оглядеть внешний вид хозяина квартиры.

– Слышал. Порывы ветра гоняют мусор, ветки деревьев бьются об окна. Спать невозможно, вы можете с этим что-то сделать? – скрывая внутренний страх и непонимания сымпровизировал Семён.

– Это вам в ЖКХ. Ну, всего доброго. – полицейский развернулся и собрался уходить.

– А по делу моего отца? – спросил Буланин младший.

– Вас вызовут, когда надо будет… – произнес Кулябин уже спускаясь по лестнице.

Семён закрыл дверь и снова оказался один в своем жилище. Произошедшее несколько минут назад мистическое событие продолжало бурлить образами в его разуме. Мужчина был в замешательстве, не мог толком понять, что с ним произошло. Приведя себя в порядок Семён лег спать и сон пришел к нему на удивление быстро.

Двум соратникам по борьбе с призраком он ничего не сообщал. Вечером следующего дня Николай пришел на нужный адрес и нажал на кнопку звонка. Зажужжал сигнал, но никто не ответил. Молодой архивариус повторил своё действие несколько раз. Через десять минут Семён всё же открыл дверь. Вид его был поникший, одежда его была вся смята, а взгляд выражал потерянность в пространстве. Семён был похож на человека, который или спал двадцать часов, или находился в недельном запое. При этом ещё вчера днем он выглядел вполне свежим и бодрым.

– Что с вами сегодня случилось? Вы в порядке? – поинтересовался Николай, с удивлением разглядывая Буланина.

– Не знаю…– тихо ответил Семён – вернее знаю, но не понимаю, что делать…

– Как что! – воскликнул юноша и достал из-за пазухи папку с документами – мы же почти всё узнали, всё разгадали, осталось только…

– А какой смысл? – подавлено перебил того Буланин – Смысл этого всего, вам весело, вы и участвуйте с Митрофановной, или ещё с кем. Весь удар то всё равно приходится по мне, по Семёну Васильевичу. А какой мне смысл уклоняться от этих ударов? Я всё равно не жилец, переживу неделю, так не переживу месяц. Переживу месяц, так не переживу год…

– Семён Вас..Сема! Да что произошло с тобой за эти полдня с нашей последней встречи?! – не выдержал уровня семёновской унылости Николай.

– Да ничего. Этот призрак дал мне понять, что нет смысла хвататься тут за что-то. Ну уничтожит он меня на этом свете и что? Даже если этот истерический дух будет изводить и на том свете, думаю, мне будет не сильно хуже, чем сейчас. Никто же не говорит, что без мстящих призраков духам хорошо живется… они же и не живут.

Николай Абозов всё ещё не понимал причину столь негативного настроя своего знакомого. Семёну пришлось проводить гостя в квартиру. Там пострадавший от призрака стал водить архивариуса по комнатам и в деталях описывать всё произошедшее ночью. Но Николай всё стоял на своём:

– Призрак этого и хочет! Он внушил тебе это пораженчество, от чего ты становишься слабее и превращаешься в легкую добычу. Тебе нужно собраться и дать бой! Согласись!

– Зачем, я же объяснял, что не держусь уже за жизнь.

– Ну а другие люди? Призрак кошмарит не только тебя, но и без того несчастных призраков. И вроде от этого даже становится сильнее. Кто знает, к какие беды навести эта злая призрачная женщина, когда станет сильнее.

– Ну мне с того света будет уже всё равно. – опустив голову проблеял Семён

– Я уже не знаю, как тебя убедить. Я всё сообщу Марине Митрофановне.

Семён хотел что-то ответить и на это, но собеседник уже удалился из квартиры громко хлопнув дверью.

На следующий день в квартире Буланина младшего был не только ахривариус Абозов, но и пенсионерка Клюева. Сам же хозяин квартиры общался с гостями преимущественно лёжа на кровати. Разговор тянулся долго и состоял примерно из тех же слов, что звучали в квартире за день до этого. Но в отличии от Коли, у Марины Метрофановны нашлось терпение выслушать все меланхоличные речи Семёна, после которых она сказала следующее:

– А зачем ты это тогда начинал, нас зачем вовлек в это?

– Уже не знаю… – тихо простонал мужчина.

– Ты это начал не делал не ради себя, не ради каких-то посторонних людей. Ты делал это ради родного человека. И я говорю даже не о мести. Неужели твой папа не достоин покоя хотя бы в том мире? Я помню, как он по молодости увлекался всеми этими шаманскими вещами, как хотел помогать людям. А твоё поведение не только никому не помогает, оно ещё и портит светлую память о твоем отце.

В воздухе зависло несколько секунд тишины, Марина и Коля смотрели на Семёна, а он а смотрел в потолок.

– Выйдите, мне нужно подумать. – произнес Буланин, не отрывая глаз от невидимой точки на потолке.

Юноша направился в сторону выхода из квартиры, но пенсионерка одернула его и бодро повела пить чай на кухню. Николай хотел что-то возразить, но Марина Митрофановна без слов показала, что нужно просто посидеть и выпить чаю.

Через десять минут в дверном проходе кухни встал уже прилично выглядящей Семён Буланин, с гордо поднятой головой и уверенным взглядом. Оба его соратника улыбнулись, глядя на мужчину. Семён же в свою очередь уверенно произнес:

– Если я не живу вечно, то и надоедливые призраки не должны.

– Вечно жить должна лишь добрая память. – добавила пожилая наставница.

– С вас словно чары уныния сняли, Семён Василиевич. – продолжая с улыбкой смотреть на Буланина говорил юноша.

– Я думаю ты близок правде. Похоже эта тварь действительно как-то использовала свои силы, чтобы повлиять на моё духовное равновесие. Ну ладно, у меня все вещи собраны. Идём, изгоним эту потустороннюю сущность.

– Куда? Мы же ещё не планировали… – удивился столь резкому предложению Николай.

– А что тянуть? Место мы примерное знаем. Рецепты и методы для борьбы знаем. – аргументировал Семён.

– Но есть ещё столько деталей, которые нужно уточнить, чтобы быть уверенными в успехе. Да и для нашей безопасности надо бы лучше подготовиться. – никак не соглашался с ним юноша.

– Поздновато уже. – глядя в окно вмешалась в спор пенсионерка. – Давай мы хоть тоже соберемся и завтра с новыми силами все пойдем.

– Хорошо…– вздыхая произнес Буланин – Встречаемся в четыре утра на старом перекрестке! – после этих слов Семён пошел умываться. Его же гости собрались по домам. Выходя из квартиры Коля тихо спросил у Марины Митрофановны:

– Почему так резко? Почему так рано? Не лучше ли потратить больше времени на подготовку.

– Я не знаю насколько хватит его запала. Надо действовать как можно активнее и быстрее, а то он сам себя в могилу сведет быстрее призрака. – ответила умудренная женщина. Юноше оставалось лишь безмолвно согласиться.

Следующий день. Солнце ещё не показало своих первых лучей, а три фигуры уже стояли на окраине города.

По внешнему виду можно было решить, что они собрались в небольшой поход: одежда как у грибников, у всех сумки, в том числе на поясе, какие-то мешочки.

Но шли они не в лес, а на большой пустырь, отдаленный от жилых домов и какой-либо работающей инфраструктуры. Территория, покрытая засохшей травой, в которой скрываются валуны, разбитые кирпичи и острые штыри. На территории можно было бы ожидать стаи диких собак, но даже они обходят эту местность. Лишь одинокие вороны сидят на мусоре и редких пнях. Среди всего этого уныло пейзажа заметнее всего столетнее обгоревшее здание, что стоит на холме, перед которым находился крупный овраг.

Вид сооружения очень уныл и не выбивается из настроения депрессивной округи. И именно к этому дому направилась группа. По пути, стараясь не наступить на острый мусор Семён проверял готовность к битве с духом:

– А может нужно было брать йодированную соль? – в очередной раз уточнил он.

– Да любая соль, хоть морская подойдет. Это всё вспомогательное средство, а не основное оружие. Вот придём, и я всё нужное разложу. – кивнул Николай в сторону рюкзака на своей спине.

– Главное не забудь слова. Говори их четко. – добавила Марина Митрофановна.

В этот момент группа остановилась перед оврагом, Буланин посмотрел на здание, чей обветшалый вид четко виден с этой точки даже в такое, ещё темное, время суток.

– Да помню я. – произнес мужчина потерая руки и пытаясь вспомнить. – Изыди из миру живых, да миру мертвых, заблудша душа… Как её там звали?

Не успели спутники ответить герою, как резким движением, как невидимым тросом, его подняло вверх. Семён от неожиданности сразу же потерял ориентир в пространстве. Марина Митрофановна и Николай могли лишь наблюдать, как тело мужчины хаотично вертится в воздухе и удаляется от них.

Семён чувствовал себя как внутри торнадо. Ветер бил по нему с каждой стороны. Казалось, словно десяток невидимых рук хотят схватить его за одежду, а Буланин в свою очередь пытался этому противостоять, отмахиваться непонятно от чего. И резко он почувствовал, что им будто выстрелили из пушек. Семён оказался на каком-то очень старом и неухоженном пыльном полу. Огляделся и понял, что он внутри того дома на холме. Впереди лишь тусклый свет луны бил через окно. В этом же свете перед Семёном начал появляться туманный силуэт. Это был тот самый призрак. Полупрозрачный образ вроде и напоминал ту женщину, но смешавшуюся с каким-то неведомым демоническим зверем.

Буланин глядя на духа начал шептать молитвы и подползать к призраку.

Но тут же, по одному лишь взмаху призрачной руки тело Семёна начало как тряпичная кукла биться о боковые стены. Мужчина стерпел жуткую боль сначала от удара слева, потом от удара справа, потом опять лево, потом опять право и падение. Как только Семён снова коснулся пола, он тут же вскочил в сторону потустороннего существа, чтобы обсыпать того солью из мешка на поясе. Соль посыпалась по полу, от призрака пошел легкий дым и ужасный визг.

Семён снова начал шептать молитвы, но уже крепко стоя на ногах. Через несколько мгновений дух растворился. Мужчина удивился, ведь в изучаемой им литературе борьба с призраками описывалась как не настолько быстрый процесс. Семён начал оглядываться по сторонам, прошелся по комнате. Наконец увидел в комнате дверь, на вид запертую. Дернул за ручку – дверь не открылась. Слегка толкнул – дверь со скрипом поддалась. Выдохнув и слегка приоткрыв дверь, он увидел за ней полуобвалившуюся лестницу. И тут какое-то чувство сказало Семёну Буланину ещё раз осмотреть комнату, в которой он находится. Как только голова мужчины повернулась в сторону окна его что-то резко ударило прямо по лицу, он чувствовал, как что-то перевернуло его в горизонтальное положение и подбросило к потолку.

Мужчина лишь слегка коснулся потолка спиной и тут же больно упал на пол. Очнулся Семён стоя на ногах в абсолютно чёрном пространстве. Вдруг откуда-то сверху на него упал луч света, под которым Буланин мог видеть хотя бы себя. Через мгновение такой же луч осветил пространство рядом. В пространстве стояла фигура человека, повернутого спиной. Через ещё одно мгновение неизвестный обернулся. Семён был в шоке, ведь второй фигурой оказался… он же. Только вид у двойника был слишком болезненным, неухоженным. Это отражалось как в бледности и мешках под глазами, так и в мятой одежде, неаккуратной прическе, в небритом лице. И двойник начал диалог с Семёном:

– Зайти так далеко, а какой от этого смысл? – голос второго Семёна был чуть хриплый.

– Я уже ответил себе на этот вопрос. Спасти душу отца, спасти другие души, спасти себя. – Семён не спускал глаз со своего отражения, пытался его обойти, но тот так же не спускал глаз с Семёна и двигался вместе с ним по кругу.

–а почему всех нужно спасать? Папа же не может быть уверен, что быть поглощённым плохо. Дух Клавдии будет сильным, влиятельным. Да и вообще, может это призрак вовсе и не отца, может это обман. Доверять можно только самому себе… Так было всегда!

– Себе… Но ты не я!

– Почему это? Мы находимся в твоей голове, а я являюсь отражением твоих мыслей. На мой взгляд я такой же Семён Буланин, как и ты.

– Если и так, то я не могу воспринимать такие негативные мысли, которые ты мне навязываешь.

– Да брось, ты же сам практически каждый день готовишься лечь в могилу. То из-за болезни, то из-за новых преград в жизни, от любой стрессовой ситуации.

– Да, жизнь дается мне тяжело. У меня, как ты знаешь, недавно страшным образом умер отец, а я попал под взор полиции. Да и на работе не без проблем. Но я верю, что я в силах это пережить. Сколько пережили мои предки, что бы в этом времени, в этом месте появился Я. Не могу же я так резко сдаться.

– Да… Но ведь, рано или поздно судьба сложится таким образом, что или из-за груза проблем, или из-за чистой случайности, нить жизни оборвется. И получается, что всё пережито напрасно.

– Не напрасно, если успею доказать всем, а в первую очередь самому себе, что я сильный человек и жил не зря.

– Успеть? А есть ли время? – после этих слов двойник резко хлопнул перед собой в ладоши, из рук разлетелись искры.

Не успел Семён моргнуть, как он снова оказался перед призраком в старинном доме. Только теперь все стены были полностью охвачены огнем. Пожар начал полсти и по стенам и потолку, стремясь заполонить всё помещение. И лишь немного белого света пробивалось через маленькое окно. Но путь к окошку преграждал тот же призрак, силуэт которого стало ещё труднее различить из-за огня. Семён Буланин всё решил. Мужчина без промедлений бросился в сторону призрака, в прыжке, будто хотел резко повалить духа своим весом.

Дальше Буланин ничего не видел и не слышал, он лишь чувствовал жар и ощущал как летит и пробивает какую-то стену своим телом. Дальше мужчине показалось, что его сознание куда-то провалилось на мгновение. Легкий ветер прошелся по его коже. Глаза Семёна открылись и увидели небо, что еле-еле начало светлеть.

Встав и оглядевшись Семён удивился, что всё вокруг, и старый дом и даже он сам, покрыты какой-то белой пылью, пахло чем-то похожим на цемент. Но порыв ветра стал быстро уносить этот запах.

Были слышны приближающиеся шаги. Первая же догадка Семёна по поводу источника этих шагов оказалась верной. Шаги принадлежали Марине Митрофановне и Николаю. Архивариус остановился отдышаться. Пенсионерка подошла к Буланину ближе и сказала:

– Её звали Кладвия. Думаю, это важно для начала сражения. – после чего пенсионерка оглядела Семёна и чихнула от пыли.

– А сражение уже прошло. Я не знаю наверняка, но мне кажется, злого духа больше нет, по крайней мере на время.

– Так быстро? Мы же несколько минут сюда понимались. И почему ты весь в пыли?

– Ну это издержки проделанной работы, я тут времени зря не терял. Хотя для меня это время как-то слишком медленно тянулось. Но вроде сделал всё, что планировал.

– Ну хорошо. То есть пока можно не волноваться за несчастных умерших добрых людей?

– Это я не знаю. На том свете всегда всё не слава Богу. Никогда не знаешь, будет тебя там ждать покой, или мучения сильнее земных. Потому, на всякий случай, я лучше постараюсь пожить на этом свете подольше, чего и вам советую. – с улыбкой сказал Семён и направился в сторону от дома.

– Ну так то да. Но я надеюсь, что с этим духом покончено раз и навсегда. Добираться сюда не очень долго, но очень утомительно. – наконец смог войти в разговор отдышавшийся Николай.

И обсуждая дальнейшие планы все трое побрели в обратный путь.

Они не знали, будут ли в будущем ещё подобные проблемы, но они были уверены, что в итоге всё будет хорошо. Семён потихоньку продолжил изучать тему потустороннего в родных краях. Он был сильно удивлен, когда ему позвонил оперативник Людимов и сообщил:

– Можете больше не бояться, дело вашего отца стало считаться несчастным случаем. Понимаю, может показаться не справедливым, но начальство не может принять у нас рапорт об убийцах с того света.

Семёна очень удивили слова полицейского, ведь Буланин ничего не сообщал в органы правопорядка про призраков, знахарство и прочее, чем был занят последнее время. Он хотел было уточнить у Людимова, откуда он всё это узнал, но тот бросил трубку. Семёну оставалось лишь вздохнуть и продолжить спокойную жизнь с новым увлечением.

Через полгода Николай Абозов всё же, как и планировал, переехал в город побольше. Если быть точнее, то в самый большой город до которого можно добраться не на самолете или поезде. Укрепившись на новом месте Николай решил узнать, есть ли какие-то интересные сообщения о потустороннем и в большом городе, или это была региональная особенность.

К удивлению молодого архивариуса странных новостей и интересных мистических деталей, оказалось достаточно, хоть и скрывались они за огромными волнами городского быта. И проанализировав ситуацию Николай принял решение связаться с Семёном на эту тему. В своем решении парень сомневался, но всё же набрал номер Буланина, прошел содержательный разговор. Оба человека были полны решимости, потому новые дела по решению проблем с потусторонним начали новый оборот.