Лило Грин
Мрачные сказочки Гренлока

Пролог

Одним темным-темным вечером в одной небольшой лаборатории университетского кампуса горел свет. Свет извлекался из потрескивающего и шипящего искрами экранчика, к которому десятком проводов была присоединена печатная машинка. Клавиши оной то и дело хлестко ударяли воздух, распуская неприличный шум, в столь позднее время пугавший страдающих от неврозов лабораторных летучих мышей, для которых подобный звук означал начало протоколирования очередного эксперимента. Но в этот вечер им нечего было опасаться, в отличие от маленькой печужки, только что собравшейся спеть свою ночную идиллически прекрасную песнь. Как только птаха раздулась, набравши воздуха для знаменательной начальной ноты, чья-то черная когтистая лапа успела схватить несчастную и уволочь во мрак.

Под хруст костей на пыльном от неприличной россыпи злорадно перемигивающихся звезд небе тяжелыми тушами волочились накудрявленные облака. То и дело из них выпадали мелкие тучки, которые тут же, не жуя, жадно заглатывала желто-зеленая пасть заката. Ветер, тоскливо завывающий в трубах, в исступлении сорвал единственный листочек на голой ветке ивы, и, не удовлетворенный отсутствием внимания к собственной персоне, потащился выламывать лист железа с карниза лаборатории. Об этом самом давно шатающемся листе университетский «живой зомби» Геркулай вот уже двадцать пять раз предупреждал равнодушного к его просьбам и вселенной вообще толстячка завхоза с широкими усами и квадратным лицом.

Примечание: по правде говоря, с научной точки зрения Геркулай не являлся зомби, скорее жертвой неудачного эксперимента с астральными сферами, застывшей между «там» и «здесь», между мистическим и физическим мирами. К вящей неудобице «здесь» застряло лишь его тело и некоторая часть примитивных личностных качеств, в которые как нельзя кстати затесалось умение делать проблемы из ничего и возводить их до уровня абсолюта. Для помощника завхоза – качество наипервейшей важности, для самого Геркулая – единственный доступный ему вид магии. Тем не менее, научное сообщество университета не смогло определиться, «недоумер» Геркулай, или же «пережив». И потому, ради уменьшения бумажной волокиты на закрытом заседании Комиссии по этике решено было инвентаризировать несчастную жерву излишней веры в экспериментальную науку как «Зомби. Исключительный подвид – живой» и причислить к лаборатории факультета прикладной магии в качестве особо ценного экспоната «с зачатками разума».

Меж тем, ветру удалось покончить со своим подлым делом и вырвать-таки несносный лист железа, от чего тот насупленно бросился вниз и с грохотом обрушился на крышу коморки Геркулая. Разбуженный и злой, Геркулай вышел на улицу и сразу получил каплей дождя в ухо, а затем и в лоб. По неизвестным науке причинам Геркулай ненавидел дождь с еще большей яростью, чем вампиры ненавидят, когда кто-то пытается укокошить их серебряной пулей или забросать чесноком. Так что в следующую четверть часа зомби Геркулаем были поставлены с ног на уши все ответственные и безответственные лица, а упавший лист усилием воображения превращен в злонамеренную попытку вредительства казеного имущества. По этому поводу на место преступления была вызвана охрана кампуса, собранная из весьма незаурядных существ, о которых мы узнаем позже.

Об этих событиях, конечно же, не подозревала маленькая ведьма, увлеченно печатающая в визире свой первый в жизни литературный труд. И еще она не знала о том, что черная когтистая тень жидким пятном пролилась вокруг оконца и заглянула внутрь, сузив глаза и облизнувшись. Еще больше она удивилась бы, если бы догадалась, что этот противный визг, оторвавший ее от кипучей деятельности и так похожий на арию умирающей игуаны, был спровоцирован довольно грубым вторжением одного скучающего оборотня, пожелавшего влезть в то же самое оконце и заглянуть за ведьмино плечо прямо в ее новорожденную историю.

Ну, что ж, заглянем и мы с вами – не пропадать же удачно сложившимся обстоятельствам.

Сказочка первая, в которой рушатся тщательно подготовленные ведьмины планы

– Так, что тут у нас? Ведьмы, магия, иномирцы… декан! Да это будет премия века по литературе!

Мой бывший треснул меня по плечу в порыве вдохновения и дико взоржал. Между всхлипами слышалось слово «ректор» и еще что-то нечленораздельное, но матерное.

– Это только вступление, идиот! – яростно защищала свое творение я.

Вот помните какое у вас лицо, когда вы случайно находите в супе волос? Еще хуже, когда он там не случайно, но это уже другая история… Так вот, вот такое именно лицо сейчас было у меня, когда я смотрела на агонию Луки. Он даже похрюкивал. Вот-вот задохнется. Честное слово, я бы с удовольствием посмотрела, как он откинет ласты, но его папочка знатный оборотень. Не приведи Ковен, меня еще обвинят в намеренной попытке убийства. Так что мы переглянулись с Фуфом, сидящим на подоконнике и мерзко вылизывающим свою ушибленную лапку. Естественно, мы посмотрели друг на друга с ненавистью. То, что он мой фамильяр, вовсе не значит, что я должна любить эту злокозненную сволочь. Дабы спасти Луки, я ловко пнула ножку стула, и несчастный повалился на пол. К моему удивлению, смех не прекратился – гад валялся по полу и продолжал ржать. Нет, ну это уже не моя вина! Я сделала все, что могла! Однако я тут же живо представила, как буду рассказывать лорду Диваку о причинах безвременной кончины сыночка, и немного расстроилась. «Понимаете, сэ-э-э-р-р, так получилось, что не так давно я вырвала клок волос из волосатой груди нашего декана… Ну, а что, у него их много, а мне для дела нужно!». Тут даже я улыбнулась, это звучало ужасно дико. Но и ужасно подходило месту. Гренлок, так его и раз так.

К этому моменту Луки перестал ржать как ненормальный и просто тихонько всхлипывал. Он-то знал всю эту историю с самого начала. Тоже мне друг. Да, мы с ним решили остаться друзьями, но мне все больше казалось, что это я ему друг, а он мне так – пользователь. Но, сейчас это не так уж и важно. Не исключено, что скоро меня и вовсе попрут из Гренлока с овациями и оркестром. Я вздохнула…

Но, кажется, пора представиться!

***

Всем привееет, чао, саламалейкун, хай, здраво, жонапот, алоха и так далее! В общем, это, типа, моя социальная сеть, так что, дорогие иномирцы, ежели я чего напутала в ваших приветствиях, не держите на меня зла! Заполните форму обоснованной жалобы, у нас в вузе их раздают в первый день учебы. Начну с празднословия, а то эмоции щекочут мозжечок, ну или не знаю там что, на самом деле я нифига не смыслю в анатомии. Суть в том, что они рвутся наружу. Главное, я честная, да? Вы же мне верите? Верите? :-))))) Надеюсь, что да. По крайней мере у вас принято совать побольше скобок в конец предложения, чтобы вызвать доверие собеседника. И я обязуюсь честно выполнять это правило! По крайней мере какое-то время. Но, вернемся к несправедливости мира сего (не вашего, я про ваш знаю маловато, но, наверняка и у вас полно всякого нехорошего). Так вот…

Видите ли!!! Ведьмы и социальная сеть несовместимые понятия!!! Так мне и сказали на студ совете. О, жабры красощекой журпежи! А ведь я была очень убедительна, даже график нарисовала на трех листах, между прочим! И Фуф мне помогал. Правда, преимущественно наводить художественный страх и ужас на плакате, но на то он и ведьмин фамильяр. Но про это позже.

Я подсмотрела эту идею в визире, через который мы подглядываем в иные миры. Преимущественно смотрим всякое кинцо, разумеется. Особенно любим поглазеть на супергероев – спорим из каких они универов выпустились. Это всегда смешно, поверьте! Визир у нас запечатан в лаборатории, и смотреть в него можно только строго по пятницам. Исключительно строго! Но я дружу с Айко – он у нас вечный студент и вечный лаборант. Он говорит, что у меня красивые волосы, и я иногда отдаю ему то, что осталось на моей расческе, на опыты. Не, не подумайте, будто я не знаю, что по волосу можно навести какое-нибудь проклятье, я вообще-то выпускница. Просто мои волосы не только рыжие, а у всех ведьм черные или каштановые, но еще и полностью лишены отпечатка моей ауры. Такое вот аномальное явление. Айко первым это заметил (интересно, чего он там пытался на меня навести?), и поэтому, как первооткрыватель, взял с меня слово, что я никому не скажу. И теперь делает с ними что-то в лаборатории. Мне не страшно, потому что моя бабуля Зловещая Розамунда. А дядя по папиной линии Геральт Кривощек. Вам это пока ни о чем не говорит, но, надеюсь, тоже немного пугает. В общем, я это к тому, что иногда я пялюсь в визир по своим личным целям. И мне подумалось – ведь не плохая, в сущности, идея, а? Почему бы не стать дружнее и взаимосвязаннее?

Однако мою мысль не оценили от слова «не пошла бы ты, Зелин, далеко и надолго?». Да еще и смотрели взглядом, с каким можно запросто прожечь дыру в озоновом слое. Нет, я, конечно, понимаю, что в нашем образцово-показательном ведьминском сообществе опасно выставлять свои чувства напоказ… Эх, может, меня и правда подбросили, как говаривала бабуля, темная и ужасная ей память? Кстати, про бабулю.

Бабуля у меня была действительно страшная и злобная колдунья, умевшая проклинать одним взмахом брови. Так что именно поэтому взгляды из студсовета не прожгли во мне дыру, а лишь слегка подпалили окружающее пространство. То, что бабуля давненько почила, не делало никого смелей. Ведьмы легко и весело могли восстать из могилы, если им того хотелось. Но им чаще всего не хотелось. Считалось, уж не знаю, как там на самом деле, что после отшествия в мир иной, ведьмина душа упокаивается, потому что там, ну, типа, круче что ли. Вот нафига ей наш дурацкий запутанный мир, пропитанный всякой там ненавистью и мракобесием? А, ладно, не люблю философию. Это скучно.

Один лишь человек обрадовался моему нескромному предложению – Хамс, плотоядное чернявое чудовище. Еще и прыщавое. И настоящий упырь, между прочим. Потомственный. Но без клыков и повадок летучей мыши, он у нас редкий вид – так называемый энергетический. Не было таких никогда, пока этого гада кто-то из другого мира не выкинул в наш. Видимо, там он все, что мог, высосал. Крептозоя ему в печенку! (Это такой вид паразитов, если вы не знали). Нет, ну вот с его-то знаниями можно было запросто свести с лица эту хмарь! Хотя, поговаривали, что это его бывшая прокляла – навела так называемый «неизбывный угорь». И теперь ему ничто не поможет, только искреннее раскаяние. По всей видимости Хамс предпочитал ходить прыщавым, нежели извиниться.

И вот я с отвращением смотрела, как упырь потирал ручонки. Еще бы – такой ведь простор для сплетен и козней эти социальные сети. Он еще подошел ко мне потом в темном, разумеется, коридоре, подмигнул левым косоватым глазом, и сказал, что он на моей стороне. Фи-и-и-и. Но ведь я-то хотела иного! Камон, гайз? Неужели никому не интересно, что чувствует и чем живет обыкновенная среднестатистическая ведьма, студентка Гренлокского университета подозрительных сил? (На самом деле «таинственных», но тут что-то такое иногда преподают, что мы в общаге его иначе и не называем, как Гупсом, иногда просто Упсом).

После этого моего вопроса на меня фыркнули. Двадцать пять фырков. Один воздержался. И как я это вынесла? Еще и Фуф, гаденыш, высунул язык и скорчил препротивную рожу, выставляя ее всем на обозрение! Да ну вас, ведьмино отродье! Я на самом деле не сильно-то и расстроилась. Чтоб меня расстроить нужно что-то более увесистое и душещипательное. Так что я просто гордо удалилась, не дослушав остальные пятьдесят восемь вопросов на повестке дня. В спину мне гаденько рассмеялись.

Ну, знаете, этот такой традиционный ведьмин смешок? У нас, кстати, каждый год Фестиваль веселья на первое апреля. И Лилинда, да, которая вот сейчас вовсю гоготала, всегда одерживала победу в конкурсе злобного смеха. Ее поэтому на все стрелки брали с собой для устрашения. Однажды даже наш местный Гренлокский авторитет Лысый Хельмуг пригласил на кровавую битву между восточным и западным районами. Лилинда была страшно хороша в своем деле. Поэтому Лысый Хельмуг ее больше не приглашал, ибо после этой битвы у него самого начались кошмары. Правда, сейчас она вдруг подавилась (ну, я просто щелкнула пальцем пока никто не видит, ибо нечего смеяться мне в спину, – если бы в лицо, я бы, может, стерпела). Еще не отойдя от приступа кашля, Лилинда случайно оступилась (это уже не я) и, падая, порвала свое красивое платье из кожи страстоцветки о заботливо подставленный коготь Фуфа (я не просила, честное слово!). В общем, неудобненько вышло. Пожалуй, пропущу пару собраний.

После этого я ускорила шаг и направилась в лабораторию, решившись-таки завести свой собственный аккаунт на вашем фейсбуке. Надеюсь, друзья, вам-то интересно?

***

Вы, наверное, подумали, что Фуф это кот?

Ахаха! Ой, не могу, щас лопну от смеха! Держите меня двадцать восемь!

Короче, Фуф это такая помесь обезьянки с крокодилом, исполненная коварства и подлости. Химера, как настаивала бабуленька, когда дарила мне на пятый день рождения, хотя всем казалось, что Фуф более похож на исчадье ада. Я на эту пакость смотрела с отвращением, но бабуленьке не откажешь. Так что Фуф присох ко мне, как гречневая каша к оставленной в раковине тарелке. Ну, вы понимаете. Пришлось выращивать, воспитывать, вычесывать… и терпеть все Фуфовы выкрутасы, пока бабуленька была жива.

Но когда она, наконец, почила (я тогда была курсе так на втором), я посмотрела на эту угольную зубастую морду, помещавшуюся у меня в ладошке, и нехорошо улыбнулась. Фуф все понял без промедления и бросился наутек, наворотив приличный беспорядок. Я гонялась за ним несколько дней, а потом плюнула. Хорошо так плюнула, по-настоящему, от души. Так что даже пришлось потом избавляться от последствий, так как в порыве чувств я попала на тетрадку соседки. После этого я установила с десяток твареловок по всей комнате, но Фуф изящно обошел их все, и утром я обнаружила его неспешно вылизывающим свой зад на моей кровати у меня же в ногах. Поскольку я сильно не выспалась, а мне еще нужно было участвовать в предвыборной гонке в студсовет, пришлось оставить его целым и невредимым. Все же по части порчи имущества он был неоценим. А в выборах, сами понимаете, все средства хороши, особенно когда твои соперники ведьмы и колдуны. Так вот и живем с тех пор, неотрывно вместе.

Фуф, надо сказать, засранец еще тот. Не одно свидание мне подпортил. А когда началась вся эта история, я встречалась с Луки. Непонятно почему, но Фуф его не трогал и даже, о ужас, пытался ластиться! Я умоляла Луки скормить Фуфа кому-нибудь из пестрого зверинца его папеньки, а там всяких чудищ навалом. Ну, или сожрать самому на худой конец. Луки оборотень что надо, Фуф бы ему на один зубок пришелся. Но Луки как-то странно кривил глазом, подергивал ноздрей и отказывался, мотивируя страхом перед памятью Зловещей Розамунды. В общем, подозрительно это все. Нечто хранило Фуфа, а Фуф продолжал делать гадости, преимущественно мне. Но и другим он тоже норовил залезть в печенку, не без этого. А уж если кто по незнанию насолил Фуфу (на хвост, там, наступил, или пытался погладить – да, бывают и такие извращенцы), все – тут уж проще было уехать из Гренлока, присыпав дорожку волшебным пеплом, чтобы никто не мог отследить путь.

И-и-и… в общем, как только я дописала сие предложение, в лабораторную ворвались вооруженные спесью и черными плащами учинцу (это такие странные твари неопределенного вида, которых наш ректор притащил с каких-то болот и определил охранять универ) и, зловеще ругаясь (наверняка, я их язык все равно не понимаю), вырвали все провода из визира! Луки тут же смылся, и я его в чем-то понимаю – попадись он на нарушении университетских правил, и папочка заставит его вечно вычесывать вшей из своего зверинца. Но все равно я была возмущена до предела! Наверняка это Лилиндины проделки – накапала ведьма! Ну, подумаешь, испортилось одно из тысяч ее платьев, ну, подумаешь, слегка пострадала самооценка… и что теперь – жители Земли никогда не узнают про Гренлок?!

В общем, я вздохнула, манерно, глубоко и несчастно, и попыталась воздействовать на учинцу укоризненным взглядом. Вот только у них, скорее всего, вообще нет глаз, мир они видят как-то иначе и вроде как могут протягивать свои невидимые руки к самым чувствительным струнам души, чтобы как следует их выжать. Так что мне оставалось лишь усилить свои эмоциональные вибрации, внушая им все, что я о них думаю. Меж тем, учинцу, конечно же, должны были меня арестовать и доставить в нашу местную кутузку – отделение для выяснения обстоятельств всяких там происшествий. Тут я даже немножко обрадовалась – там дежурным сегодня был мой двоюродный братец Мико, тринадцатый сын дяди Геральта. Из всех двадцати пяти дядиных детей с Мико у меня сложились самые добрые отношения. Хоть какое-то утешение под конец этого несносного дня! Однако учинцу почему-то не стали меня вязать, кидать на пол, заламывать руки и все такое.

И я поняла почему, когда немного пришла в себя и до моих ушей донесся этот скрежет – Фуф противно переминал челюсти, обнажив все свои сто восемьдесят клыков, между которыми застряло синее птичье перышко, и зловеще сверкал глазами у меня за спиной. Учинцу попятились и, грозно потряся крюковатыми руками в мою сторону, испарились за дверью. Я снова выпустила печальнейший вздох и повернулась к Фуфу. Тут, надо сказать, я тоже испугалась. У Фуфа было настолько гадкое выражение морды и настолько плотоядно блестели голодным огнем его глазенки, что мое сердце, как пишут в романах, неистово ударилось о ребра и принялось суматошно метаться по грудной клетке. Не знаю, как писатели себе это представляют, но было похоже – запульсировал аж кончик носа. Так вот и закончилась моя история с социальной сетью.

Впрочем, я не стала огорчаться, а только сжала кулаки так, что новенький маникюр вонзился мне в ладони, о чем я не подала вида, и, сделав коварно-злобное лицо, вознамерилась вернуться в свою комнату для продумывания плана мести. Выйдя из визирной, я прошла по коридору мимо кабинета с лабораторными животными, в которой обычно зависал Айко. Как ни в чем ни бывало, будто и не было тут никакого шума и гама, произведенного учинцу, он ковырялся во внутренностях очередной распятой на столике крысо-ящерицы. Не поворачиваясь ко мне, он безэмоционально поинтересовался:

– Ты закончила?

Я остановилась. Фуф врезался мне в лодыжку, оцарапав щетиной голую кожу. Я хихикнула от возникшей вследствие этого щекотки. Айко медленно повернулся, осмотрев меня с ног до головы. На лицо ему упала волнистая черная прядь. Я всегда считала его привлекательным, но этот его невероятный снобизм и полная закрытость не оставляли мне и шанса на ковыряние в его сущности – а ведь это мое любимое занятие, по психомагилогии у меня всегда были отличные оценки!

Айко был смугл, у него были черно-карие большие глаза, смотревшие флегматично и подозрительно, будто он знает все-все твои постыдные мыслишки и даже то, что мое воображение всегда рисовало его этаким мартиратийским воином с далекого востока, не будь он настолько замкнутым и неподвижным. Иногда он отращивал короткие усы и бородку и становился вылитым пиратом, но и без этого он умел производить опасное впечатление одним только своим проникновенным взглядом. Волосы он всегда собирал в пучок на затылке. В общем, Айко повернулся ко мне и, закончив свой беглый осмотр, спросил:

– Я могу выключать визир?

– Так его уже того… выключили…

Тут я снова немного испугалась, потому что бровь Айко дернулась и сделала опасный вираж, так что я кинулась наутек, спасая свою сущность и предоставив ему самому разбираться с последствиями.

– Это не я, это Лилинда! – выкрикнула я напоследок.

Ну, а что? Пусть ей тоже достанется. Мести Айко, при всей его загадочности, я бы опасалась куда больше, чем учинцу.

Сказочка вторая, в которой Зелин проводит максимально научное разграничение между котами и китами

Я старательно щурила глаза и скребла пальцем по бумаге – как будто это могло помочь мне разобраться в корявейшем почерке нумы Антинуйи Благоухающей. Вам должно быть смешно, а человек, между прочим, живет с таким именем! Хотя за спиной мы, разумеется, звали ее У̀хающей и иногда Бу̀хающей.

Нумами у нас называют преподавателей, достигших определенного уровня таинственности, и это не шутка. Орден Тайны – самый жуткий орден, перед которым трясутся и нервно смахивают пот со лбов все магически одаренные люди. Именно Орден выдает разрешение на колдовство всех уровней и определяет возможные пределы и беспределы его использования. Не будь Ордена Тайны, все колдуньи и колдуны уже давно понаводили бы друг на друга разные неизлечимые заклятья. Но в этом им, к счастью, мешает Свод правил Кодекса Вражды – огромная книга толщиной с мою голову вместе с взлохмаченной шевелюрой, в которой Орденом Тайны были изложены все способы взаимодействия, которые могли сложиться между магически одаренными людьми от проклятий до благословений. В общем, используй магию с умом! И не попадись. Вот что я поняла, когда готовилась к вступительным экзаменам.

Сдав же выпускные экзамены и защитив дипломный проект, можно получить низшую ступень нума. Тогда тебе будут доступны разного рода мелкие манипуляции, а более сложные и энергозатратные – только под наблюдением куратора (альговея). Нормальные студенты, такие, как и я, подыскивали кураторов заранее, чтобы потом не пришлось полвека исполнять прихоти какой-нибудь сумасбродной ведьмы, пока тебе, наконец, не дадут возможность обрести самостоятельность и отвечать за свои проступки исключительно перед Орденом. У Ордена, естественно, были свои рыцари. Эта особого рода полиция, в народе лениво именуемая «магической», маячила тут и там и имела свойство появляться в неожиданных местах с недобрым прищуром во взгляде. У рыцарей ордена на отворотах рубашек можно было заметить латунные типсы, изображающие глаз. В остальном они одевались, как все, с явной целью обескураживающего появления перед нарушителями.

Но я отвлеклась. Произошло нечто!

Это случилось полтора месяца назад, в конце марта, когда всем нам выдали задание на дипломный проект, которым должно было стать зелье высшего уровня. Я догадывалась, что у меня будут проблемы, поскольку куратор нашего потока – нума Антинуйя, дряхлеющая мадам с невероятно высокой прической по моде прошлого века, была в некоторой вражде с моей усопшей бабуленькой. Это, если честно, скромно сказано, потому что об их сумасбродных баталиях писали в Гренлокском вестнике еще лет пятьдесят назад. Журналисты следили за животрепещущими событиями, не успевая придумывать меткие комментарии и определения изворотливой и остроумной мести бывших подруг. Что они только не натворили, не поправ, меж тем, ни одного правила из Свода (вот чему стоило бы поучиться). И когда одна из соперниц отошла в мир иной, а я осталась без защиты, у нумы Антинуйи сложилось настолько сладостное выражение счастья на лице, что первые три года она не проявляла по отношению ко мне никакой агрессии. А после кто-то обнародовал бабулины мемуары, где в выражениях, каких стеснялись репортеры, было описано все, с чего началась эта памятная вражда. Случилась эта напасть аккурат за пару недель до выдачи задания. Никогда я так сильно не расчесывала лицо от волнения. Дошло до того, что Сэйни, моя подружка и соседка, начала тайно капать яд своей фамильярной бабочки, то есть бабочки-фамильяра, мне на пальцы, чтобы я перестала тянуть их к лицу. Сволочь она, конечно, но спасибо ей – это подействовало. После этого я начала барабанить пальцами по всем поверхностям, зато с чистой рожей, по меткому замечанию Сэйни.

И вот настал сей памятный день. Я получила свое задание и нервно сглотнула. Мои худшие страхи были оправданы. Ведьма решила не только сорвать мою выпускную работу, но и прилюдно опозорить. Буквы в моих глазах перемешались. Остановились, побегали еще немного и снова замерли, нарочно издеваясь. Я силилась вспомнить приличное ругательство, но у меня не хватило бы букв, способных выразить всю степень моего возмущения.

Уна, моя вторая подружка, быстро подхватила меня под локоть и потащила за парту. Я сидела с перекошенным лицом еще долго, чувствуя всеми фибрами души гаденькую ухмылочку на лице нумы Антинуйи, которая как следует любовалась произведенным эффектом. Нет, решительно, таких ингредиентов мне не достать! Я провалю защиту и меня выпрут из ГУТСа, посмеиваясь и пританцовывая. Наконец Уна выхватила бумажку из моей руки и сунула куда-то в глубину своей необъятной сумочки, пространственно-временные характеристики которой могли бы послужить предметом для хорошей магической диссертации. Уна что-то говорила, пыталась шутить, била меня по плечу ладошкой, но я не слушала, потому что представляла себе свои помпезные похороны, и как маменька и папенька утирают слезы над моим бархатно-кремовым гробом, а дядя Геральт сурово покачивает головой и хвалит одного из своих сыновей за хорошо проделанную работу по моему упокоению, так как никто из семейства Деантар не мог позволить себе бросить тень на безупречную репутацию магического рода. И такое преступление, как провал дипломной работы, не могло быть допущено ни при каких обстоятельствах.

***

После занятия на меня налетел Луки. Как всякий оборотень, он довольно приветлив и навязчив по части проявления эмоций. Он принялся трепать мои волосы и кружить меня на руках, пока, наконец, я не отмерла от окоченения и не треснула его по счастливой физиономии. Справедливости ради, я только метила в физиономию, а залепила в ухо. Луки перестал поясничать, выслушал мою грустную историю и даже заботливо покачал головой, а потом спросил: «Ну, мы же все равно пойдем сегодня воровать птиц из птичника нума Батиста?».

Луки не всегда занимался такими делами, но он сильно в чем-то провинился перед отцом и теперь ему нужно было загладить вину. Сделать это он намеревался достав необычное животное для папиного зоопарка. А так как долгие поиски решений никак не относились к личностным качествам Луки, он тут же сообразил где можно достать нечто редкое и бесплатное, а я нужна была ему в качестве отвлекающего маневра. Луки клялся и божился, что нум Батист положил на меня глаз, а то и оба. Я покачала головой – Луки был неисправимым чудовищем и слушал только себя. Так я и дошла до дома, продолжая раскачиваться как умалишенная, в сопровождении Уны. Там я снова потребовала у нее выдать мне зловещую бумажку и начала читать:

– «Мариандра, 5 унций; коктобус обыкновенный, 2 листа; эпокрит толченый, унция; раствор кликтобелии Александрийской очищенный, 200 мл; верещанка желторотая, 5 перьев; клинкоберон пугливый, 10 шипов; кость зуборыла, средний помол, 2 унции….» да чтоб тебя! Где я это возьму? Подамся пираткой в Сиреневатое море?! – вскричала я. – Ты вообще слышала, чтобы такое можно было найти в Гренлоке?

Уна вздохнула, поглаживая Зевуса, своего желто-белого кота. Больше ничем она мне помочь не могла, и обе мы это знали.

– Ну, может, дядя тебе поможет?

– Дядя принципиально не помогает никому, даже своим детям! – всхлипнула я. – Нет, но ты… – тут я часто-часто заморгала, не может же быть в конце-то концов… – «волос декана»?

– Чего? Может, пекана?

Уна подскочила ко мне, сбросив Зевуса на пол. Фамильяр зевнул, оправдывая свое имя, и тут же оказался на подоконнике, щурясь от солнца и присаживаясь поудобнее.

– У пеканов нет волос, они орехи! – завопила я, теряя самообладание.

– Может, не волос, а колос? – робко предположила Уна.

– Ррррр! – все, что я могла на это сказать.

В этот, полный боли и напряжения, момент дверь распахнулась, и из спальни вышла Сэйни, вся в лучах полуденного света.

– Что тут у вас? Кричите и рычите.

Хорошо ей – дрыхнуть до обеда, ее-то куратор только глазки ей строит, а никак не дорожку в преисподнюю выкладывает.

– У нас тут волос декана! – прыснула Уна.

Я посмотрела на нее с подчеркнутым раздражением. Все это походило на первоапрельский розыгрыш, а никак не на настоящую тему для работы. Но дело было щекотливым. Вернись я к нуме Антинуйе с вопросом о разумности, и на меня тут же обрушится обвинение в неуважении, пожалуюсь декану – весь Ковен никогда мне этого не забудет. Выходила глупая и абсурдная ситуация. Но и готовить зелье по этому рецепту – заведомо провальное дело, что из него могло получиться? Старая карга наверняка собирала ингредиенты просто из редко встречающихся названий.

Сэйни вырвала у меня бумажку и начала читать сама:

– «…ноготь бугриуса, толченая кожа змеедавки, жилкоплещ бледнорогий, златоглавка ворсистая…», а почему сразу не сопля из правой ноздри чупакабры? Или понос больного носорога?

– Две унции! – расхихикалась Уна.

– С чупакаброй бы проблем не было, кстати, – задумчиво отозвалась я. – У отца Луки наверняка найдется хотя бы одна… да и носорог… скорее всего, трехрогий, конечно…

– А это что? – присмотрелась Сэйни и, потеснив Уну, положила бумажку на самое светлое место на подоконнике прямо рядом с Зевусом, который не обратил на нее никакого внимания, даже ухом не повел.

– Где?

– Ко…ки… китовий ус?

– Не может быть, тогда был бы «китовый»! – поправила Уна.

Я вздернула руки, сотрясая воздух.

– Да черт бы разобрал ее подчерк! Наверняка писала так, чтобы никто не догадался какой ответ правильный!

– Да, похоже на «котовий», – задумчиво промямлила Сэйни.

– Почему не «кошачий»? – резонно вопросила Уна.

– Потому что мадам – приверженка Латунного века и любит архаизмы! – взвыла я, расхаживая по комнате. – Котовий! Китовий! Кит… – я развела руки на немыслимую щирину, – …кот! – я сузила их до масштаба Зевуса, быстренько примерившись к нему и замерла, впившись в него взглядом.

Видимо мои глаза засветились болезненными искрами, потому что Уна тут же закрыла Зевуса собой, успев отгородить его от моих резко протянутых цепких рук. Сэйни же схватила меня за талию, пытаясь оттащить от источника ценного ингредиента, а я вопила:

– Ус! Котовий ус! Кот маленький! Кит большой! У кота когти! У кита плавники! Кот пушистый и теплый, а кит лысый, гладкий и мокрый! Кот близко, а кит далеко! Как я буду выдирать ус у кита?! У него вообще есть усы? Дайте мне кота! У него много, зачем ему столько! Подумаешь, ус! Да он их десятками по комнате роняет, а потом Фуф ими вместо зубочисток пользуется! Отдайте кота, сволочи! Вы мне не подруги! Ведьмы! Чтоб вас всех загребли рыцари Ордена на экзекуции! Какого-то кота, и без того драного, вам жалко для родной меня! Да моя бабуленька…

Когда я начинала вспоминать Зловещую Розамунду, это свидетельствовало о крайней степени моего отчаяния и дереализации, так что Уна с Сэйни спешно вынесли меня из комнаты, оставив там шипящего и заметно округлившего и глаза, и спину Зевуса, и так и понесли на улицу в ближайший ромбар, а я продолжала крючить пальцы и пытаться схватить ими пробегавших кошек и иногда вцепиться в кого-нибудь из подруг. Ради равновесия я еще отчаянно дрыгала ногами. Такие приступы случались у меня не часто, всего-то парочку раз, вследствие моей сверхэмоциональности, но, согласитесь, в тот день у меня была весомая причина.

И как на зло по пути наша дурная троица наткнулась на университетскую дружину, которая набиралась из числа самых качковатых студентов. Они, наверняка, должны были что-то сделать, вместо того, чтобы ржать во все глотки и показывать на меня пальцами, но этого не случилось. К несчастью, там был один парень, перед которым мне хотелось выглядеть феей, а не надышавшейся газов пифией. Я заметила его краем глаза и взбесилась пуще прежнего, однако это лишь сподвигло меня сооружать более изящные позы, какие можно было запечатлеть на картине. От неожиданности я даже запела старинную оду. Заслышав сие, Сэйни с Уной побежали еще быстрей. Вися вниз головой и бороздя волосами траву, я видела Альказара среди этих недорослых идиотов. Он один не смеялся, а только морщил лоб и кривил свои красивые губы.

Я уверена, что у каждого человека есть некие маркеры общества, – люди, которые вроде как задают нужный тембр. Например, в моем галлюциногенном мире Альказар представлял собой мерило неземной идеальности, наподобие статуй, в изобилии обнимающих фасады ГУТСа, и, хоть я и не была в него влюблена, мне всегда хотелось, чтобы он тоже видел во мне нечто не менее прекрасное. По крайней мере, по нему я калибровала свою женственность, если можно так выразиться (разумеется, представляя себя в роли его спутницы). Однажды заметив его по пути в универ сидящим на каменном ограждении лестницы и смотрящим вдаль, я так залюбовалась, что не заметила бордюр и упала на газон, разбросав все свои учебники. Ко мне тут же подошел коренастый широкоплечий парень и деловито завис между мной и солнцем.

– Помочь?

– Да нет, конечно, проходи мимо, оставь меня тут валяться с вывернутой лодыжкой! – проворчала я, моя женственность быстро дала сбой.

– А… ну ладно! – тут же отрапортовал курчавый и повернулся, чтобы зашагать прочь.

– Стоять! – гавкнула я. – Ты что совсем тупой?

Так мы и подружились с Луки. А Альказар тогда так и не заметил, что случилось почти у него под носом. Да, там было много студентов… и я даже видела вдалеке неподвижную фигуру Айко, который смотрел прямо на меня, когда Луки помогал мне подняться. Подходить он не стал.

Уже вечером, когда я почти пришла в себя после нескольких кружек рома, мне удалось-таки договориться с Уной путем выдавливания из нее жалости, а также при помощи разумных доказательств и угроз. В общем, она согласилась достать мне «котовий ус». Я облегченно вздохнула. Хоть один ингредиент. «Ох, и знатное же выйдет дерьмецо из этого рецепта…» – думалось мне. И сейчас, когда все ингредиенты были уже почти собраны, я снова и снова всматривалась в эту ненавистную бумажку с заданием, пытаясь определить все-таки «кот» или «кит»?

Сказочка третья, о сотворении мира, курицах и яйцах

– Когда-то давным-давно-предавно, миллиарды и квинтилиарды столетий назад, в общем, так давно, что ученые не придумали для этого цифр, в космосе плавало маленькое зернышко. Точнее, пребывало, летело, или что-то в этом роде. Здесь важно то, что оно летело и никого не трогало. Так прошли еще миллионы лет, пока однажды его не проглотила огромная черепаха, которая тоже никого не трогала, всего лишь путешествовала по своей орбите и случайно открыла рот, так как увидела очень красивую комету. Спустя еще какой-то длинный промежуток времени, семечко внутри черепахи проросло и превратилось в могучее дерево, которое, спустя еще сотни лет, развило над черепаховым панцирем пушистую и привлекательную крону. Как можно догадаться, еще через какое-то время на дереве выросли плоды. Древние цивилизации Авесказары уверяют нас, что это были китята. Они висели на ветках головами вниз и раскачивались, пока не дозревали в больших китов, не отрывались и не уплывали в великий космос. Когда же они возвращались к родному дереву, которое, к слову сказать, было китодубом, чтобы свить гнезда, то приносили с собой много космической пыльцы. Со временем эта пыльца, в изобилии кружившая вокруг черепахи и дерева, образовала оболочку, которая становилась все толще и прочнее, пока не превратилась в кору. Так, согласно преданиям, появилась наша планета Авесказара-1. Ученые присвоили ей порядковый номер, дабы утвердить ее изначальность перед возможными другими Авесказарами из параллельных миров.

Тут я саркастически ухмыльнулась – больно кому это нужно! С другой стороны, странное соперничество с воображаемыми врагами многое говорило о жителях нашей планеты и их детских комплексах.

– Так вот. Существуют небезосновательные предположения, что великая черепаха Анума и великое древо на ее панцире до сих пор существуют в чреве Авесказары, и что если спуститься в глубокий-глубокий кратер какого-нибудь вулкана, например, Эцнаткаухурашкавиланотцотля, можно запросто попасть к Ануме на обед, так как наверняка она очень голодная и злая. Когда Анума чихает, на земле происходят землетрясения. А еще…

Маман зевнула, закатив глаза. До моего зловредного появления она сидела в кресле-качалке посреди своего любимого зимнего сада и наслаждалась звуками природы из магического патефона.

– Зелин, что ты хотела сказать? Не обязательно было начинать от сотворения мира, чтобы озвучить свою просьбу. Однако, судя по всему, ты хочешь сообщить мне нечто очень неприятное? – догадливо поморщилась маман.

Я вздохнула, закусив губу. Маман была не глупа. И даже в своем глубоко беременном положении прекрасно различала все оттенки человеческих эмоций и не теряла ни блеска разума, ни внимательности. Но я все равно почему-то рассчитывала усыпить ее бдительность, а, может, и ее саму.

– Понимаешь, мамочка, авесказарцы очень чтят свою историю, иначе откуда бы появилось столько черепаховых памятников по всей планете? А вспомни эти китовые амулетики? Правда, милые? Защитят от сглаза, от дурных намерений, от облысения и поноса…

– Да-да, и женихов отвадят. Ну, и что?

Маман была непробиваема и скептически относилась к верованиям каких бы то ни было людей. Мне оставалось лишь выжать слезу, чтобы воззвать к ее материнскому инстинкту, который наверняка должен был усилиться в ожидании младенца. Я глубоко и трагично вздохнула – этому искусству я училась с того самого момента, как у меня появился младший брат, и мне пришлось конкурировать с ним в борьбе за родительское внимание. Произошло это восемь лет назад. Справедливости ради, надо отметить, что лучше всех в нашей семье умел вздыхать отец. На втором месте прочно утвердилась моя старшая сестра Амалия. И только потом я. Но так как поблизости не было ни того, ни другого, я могла быть уверена, что мое мастерство не померкнет в блеске ничьего иного. А вот первенство в закатывании глаз, кстати, бесспорно принадлежит маме, и сейчас она это умело демонстрировала.

– Зелин, ближе к сути. Если ты хотела уморить меня до полусмерти, то у тебя почти вышло еще на третьем досолнечном периоде истории космоса.

– Ну, что ж… – я поморгала в надежде на случайно выпавшую слезу, но мои слезные каналы, как на зло, были сухи, подобно арыкам в опустевшем древнем Самгериконе. – Видишь ли, мама… как я, надеюсь, я смогла показать тебе ценность истории и реликвий в глазах современного общества, к коему я, несомненно, отношусь, стремясь чтить память предков. Знаешь ли ты сколько ученых сообществ посвятило свою жизнь изучению культуры древних народов и их мифов, а также истории зарождения магии…

Я украдкой взглянула на маман. Глаза у нее слипались, и единственным, что мешало ей сейчас же предаться неге, была я. В попытке перехватить инициативу и закончить этот утомляющий разговор, она оперлась рукой о щеку и попыталась сконцентрировать на мне убийственный взгляд.

– Мне нужны ключи от бабуленькиного домика! – выпалила я и застыла, прижав руки к сердцу и задержав дыхание.

Маман разочарованно фыркнула.

– И почему ты не пошла с этим к отцу, ты же знаешь, что ключи у него?! Боги, я столько времени страдала почем зря!

Маман была прямолинейна. Но мое умение все скривлять и запутывать было достойно похвалы, так что я не отступала.

– Потому что, моя милая, любимая, обожаемая мамуля, ты же знаешь, как папа относится к бабуленькиному наследию?

Мама нахмурилась, что-то прикинув в голове, и покачала головой.

– С болезненным подобострастием.

– Вот! И я сказала бы так же! – я подняла указательный палец для усиления акцента. – Он страшно боится ее проклятия, и все-все время со дня ее смерти запрещал нам подходить к ее дому ближе, чем на десять метров! Он ни за что, ни за что не позволит мне туда попасть, а мне это очень нужно, иначе я завалю диплом, меня выгонят с позором, а ты будешь нелепо выглядеть в своем траурном платье пятилетней давности над моим кремово-бархатным гробом. Все будут тыкать в тебя моноклями и говорить, что ты перестала быть модной!

– Почему это пятилетней? – тут же спросила маман.

– Потому что ты не успеешь сшить новое! Кто-нибудь из тридцати восьми моих кузенов подсыплет мне ядовитое зелье в зубную пасту!

– Да с чего ты это взяла?!

– Ну, ладно, – согласилась я, – ты права – скорее, в мой завтрак. Или в крем для лица. Или в гель для душа. Или они могут, ну, знаешь, натереть токсичным порошком мой корсет. Или…

– Ох, – маман махнула рукой и вздохнула тяжело и трагично, даже лучше, чем я. – В дедушкином склепе есть запасной ключ.

– Правда? – мое лицо просветлело.

– Думаю, да. Ты же знаешь кодовое заклинание, найдешь сама, – маман зевнула.

– Спасибо, моя милая, обожаемая мамуленька! – я подпрыгнула на месте и набросилась на нее с объятиями. – Только не говори папе, ладно?

– Да-да, осталось тебе убедить в том же своего брата.

– Что?

Я встрепенулась, резко обернувшись. Как я могла забыться и позволить себе ослабить бдительность? Мелкий засранец притаился в кустах и все подслушал! Подтверждением тому был шелест листьев и его удаляющееся хихиканье. Я тут же бросилась вдогонку.

– Стой, гаденыш!

Мы с Кристианом порой не плохо проводили время. Примерно до того момента, как ему стукнуло шесть, и он, несомненно, переняв мамулин интеллект, начал понимать, когда его нагло используют. О, могу вам сказать, он быстро реабилитировался, и его умение манипулировать обществом было за гранью моего понимания. Способствовала тому его смазливая мордашка. Если, дамы, вы хотите узнать, как выглядели в детстве герои ваших любовных романов, то вот он – удирающий будущий Казанова, который когда-нибудь лишит рассудка не одну трепетную леди! Однако, не смотря на его юркость и скорость, мои ноги все же были длиннее, а желание выжить в этой борьбе – сильнее. Так что я успела поймать его за шиворот, пока он не проскочил в щель в заборе и не скрылся в прилеске.

– Не смей рассказывать папе! – как можно грознее зашипела я.

– Ой, да что ты мне сделаешь? – Кристиан извивался, как уж, и дважды попытался меня укусить, но так как я уже давно знала все его приемчики, у него это ни разу не вышло.

– Я надеру тебе уши и нашлю страшную чесотку! – внушительно пообещала я. – А еще расскажу девочкам из твоего класса, что ты до сих пор писаешься в постель!

– Это не правда! Не правда! Не правда! – заорал оскорбленный Кристиан.

– Это ты им доказывай!

Кристиан надулся, как злобный воздушный шар и покраснел.

– Сделка!

– Какая тут может быть сделка? – возмутилась я, уперев руки в бока.

– Я не говорю отцу, а ты научишь меня разжигать огонь из воздуха!

– Ты что совсем оборзел?! Вообще-то это я тебя шантажирую, значит, это я выдвигаю условия!

И тут мой братец жутенько возвел бровь и взглянул на меня с искусственным умилением. Голосок у него при этом стал сладеньким и пугающим.

– Но ты же знаешь, Зелин, что когда-нибудь я тоже закончу магический университет?

Я побледнела, мои губы сделали грустную дугу.

– Ладно, – согласилась я. – Ты не говоришь отцу, а я покажу тебе легкое заклинание со светом.

– С огнем!

– Нет, со светом! Иначе за тобой придет Орден! – зловеще произнесла я.

Кристиан до чертиков боялся Ордена. Вероятно потому, что мечтал стать пиратом или черным некромантом, о которых читал много книжек, а Орден частенько портил жизнь и тем и другим, изобретая удивительные способы казни.

– Идет! – он протянул мне свою худощавую руку и самодовольно улыбнулся.

– Договорились, – я сделала как можно более важное и внушительное лицо и закрепила наше рукопожатие простейшим заклинанием обоюдной клятвы. – Но не сегодня, мне некогда.

– Нет, сегодня!

– Послезавтра!

– Завтра!

– Я сказала послезавтра!

– Я поступлю на некромантию, так и знай!

– Ладно, завтра! Но тебя не возьмут!

– Почему это не возьмут?!

– Ты блондин!

– А я покрашусь!

– Тогда дядя Геральт тебя утопит!

– Это еще почему?

– Потому что мальчики не красятся!

– А я, а я…

Кажется, Кристиан был готов расплакаться или искусно делал вид. Тем не менее, я сжалилась.

– Да ладно, я пошутила. Возьмут тебя, не переживай.

– Я так и знал, что ты врешь, ведьма!

– Простой констатации факта маловато, чтобы меня огорчить! – презрительно фыркнула я.

– Рыжая! Рыжая! Рыжая – бесстыжая!

Он довольно залыбился и припрыжкой поскакал в сад. Я цикнула раз пять, наблюдая за сверканием его светлой макушки между кустов. Ничего, ничего, вот получу первую степень нума и тогда посмотрим!

Жаль, мне некогда было предаваться мечтам. Нужно было успеть забрать в студсовете агитлитературу и листовки с приглашениями на бал Ворожей, который должен был случиться совсем скоро. А после этого меня ждал Луки для одного неприличного дела. Я снова трагично вздохнула. Луки всегда втягивал меня в какие-то сомнительные приключения. Пару раз я даже была свидетельницей разборки межу оборотнями Востока и Запада. До сих пор не понимаю, что меня хранит. Ах, да…

Я посмотрела направо. Фуф преспокойно сидел на изгороди, щурился на солнце, и жевал гусеницу. Вокруг него мирно и красиво порхали ничего не подозревающие бабочки. Заметив мой взгляд, он протянул мне вторую половину своего обеда, громко чавкнув. Я сморщилась и поспешила улизнуть. Спрятаться от Фуфа у меня бы не получилось, но я до сих пор тешила себя надеждой, что хотя бы какое-то время я могу провести без его вездесущего общества.

***

Вечером сего же дня я стояла на пороге дома почтенного нума Урвина Батиста, ряженая в прекрасное голубое платье, которое так чудно контрастировало с моими волосами, и мерзла. Было довольно прохладственно, ведь весна еще только наступала, но Луки стащил с меня плащ, чтобы открыть «прекрасную перспективу». В общем, я сильно подозревала, что мне в скором времени понадобится рецепт от бывшей Хамса как навести кое-на-кого «неизбывный угорь». Не смотря на поздний час, нум Батист открыл почти сразу и вместо приветствия вылупил глаза. На нем был длинный полосатый халат, из-под которого выглядывала белоснежная шелковая рубашка. Мне даже показалось, что ее верхняя пуговица тоже пялится на меня на манер глаза. К моему счастью, сообразительность нума вернулась на место в рекордные сроки – он отмер, хитро заулыбался и пригласил меня внутрь.

– Вы совсем продрогли, Зелин! Что это – новая мода молодежи – не носить плащей?

– Н-н-не т-то чтобы, – стуча зубами, отозвалась я.

– Прежде, чем я узнаю, чему обязан визиту в столь темное время суток, не желает ли леди горячего чаю? – наконец, сообразил нум.

Я закивала головой, как те статуэтки с черепахами, что можно в изобилии встретить на рынках нашей родной Критии. Но потом опомнилась и добавила:

– Только если леди сама его приготовит, или если вы сперва отопьете из ее кружки.

Нум Батист одобрительно улыбнулся одним уголком губ, по-кошачьи сузив глаза.

– Помилуйте, дорогая, разве я могу причинить вред внучке Зловещей Розамунды? Мне, если хотите знать, дорога не только жизнь, но и посмертие.

Я вздохнула.

– Ладно, тащи… кхм, несите чаю. Леди действительно желает горячего чаю, – умоляюще протянула я.

Нум Батист обольстительно ухмыльнулся.

– Сперва принесу вам кое-что теплое.

Вообще-то, если честно, он был довольно хорош собой для человека его возраста. Под возрастом я, разумеется, подозревала предполагаемый возраст – что-то около сорока – сорока пяти лет, так как о реальном количестве кругов, которые нум Батист намотал в космосе вместе с Авесказарой, не ведал никто. Все мы знали, что наши обожаемые преподы балуются запретными заклинаниями. Запретными для нас, разумеется. И кто знал насколько сильно они умели растягивать свои жизни? Нум, ко всему прочему, неплохо следил за собой и, в целом, был довольно обаятельным мужчиной, если бы не эти его мелкие усишки и налакированные на пробор волосы. Фи-и-и… Однако бабуленька, когда была жива, еще на свое стопятидесятилетие утверждала, что в ее молодости так было модно. Исходя из этой информации можно было предположить, что нум Батист либо излишне увлекался историей, либо до неприличия вытянул свою жизненную линию, наподобие той единственной жвачки, которую выдали ребенку сильно строгие родители.

Пока я согревалась и размышляла, нум вежливо проводил меня в гостиную, довольно милую для человека его пола. Я имею в виду, что в ней явственно ощущалась женская рука. В цветочных обоях, в бесконечных кадках со штамбовыми деревцами и свисающих с полок вьюнах, в картинах с кудрявыми багетами, в вазах и шторах, в лакированных статуэтках, и во всем остальном… Поймав себя на этой мысли, я окинула спину нума Батиста, отправившегося мне за пледом, подозрительным взглядом. Не мог же он сам, в конце-то концов, так красиво и изысканно все обставить? Ну, да ладно.

Вернулся он довольно скоро и принес в руках чистой воды чудо – нежную пуховую пелерину, что вновь пробудило во мне нехорошие подозрения.

– Присаживайтесь, Зелин.

Он отодвинул для меня плетеный стул за круглым столиком, накрытым кружевной скатертью, а сам отошел хозяйничать на кухню, отделявшуюся от гостиной небольшой арочкой. Окна гостиной и кухни выходили в сад. Там, за этими милыми вечноцветущими клумбами и экзотическими деревьями, начинался заповедник нума Батиста, тянущийся довольно далеко, чуть ли не до Жемчужной улицы, где жил сам ректор. Поговаривают, что нум Батист, издавна находящийся с ним в некоторой вражде, специально поселил на границе своего сада крикливую пуншу – птицу, любящую встречать первые лучи солнца отвратительным воем. Почему именно такое могло сойти ему с рук – оставалось загадкой.

Я с тревогой взглянула в окно. Мне показалось, будто я услышала шорох, и что нум тоже его услышал. Опасаясь преждевременного раскрытия злокозненного плана, я поспешила к нуму для помощи в приготовлении чая.

– А что у вас за травы? – я заинтересованно сунула нос в тут же окутавший меня аромат чего-то пряного и цветущего.

Должно быть, я подошла слишком близко, потому что нум сотворил пронзительный взгляд и с усиленным вниманием уставился на мои украшения.

– Святые небеса, Зелин, сколько же на вас защитных артефактов? Серьги, колье, браслет, брошь, пуговицы, пояс, булавка? Вы либо собрались убить меня, либо ограбить.

– Чт-т-о-о… чт-то… что вы такое говорите? – я удивленно расширила глаза и оскорбленно сдвинула брови.

На самом деле я страшно испугалась внезапной прозорливости нума и тут же укорила себя в том, что недооценила его способностей. Нум же рассмеялся, снимая чайник с огня и заливая кипяток в стеклянный заварник.

– Я пошутил, Зелла. Но, должен признать, лучше бы вы сняли всю эту дрянь и носили настоящие бусы.

Он отправил мне медленный тягучий взгляд, от которого у меня по лопаткам разбежались мурашки. Никакие артефакты не смогли бы меня от них защитить. Но, в чем-то он был прав – такие безделушки всегда были тяжелыми и громоздкими, так что до изящества тут было далеко.

– У такой девушки, как вы, должны быть качественные и яркие украшения.

– Это потому что я не красивая?

– Напротив. Вы прекраснее утренней зари. И вы достойны лучшего.

– Вы мне льстите.

– А вы набиваете себе цену, – усмехнулся он, ставя на поднос две кружки на блюдцах, чайник и сахарницу с костяной ложечкой.

– Хм.

Я не нашла, что остроумного ответить, предпочтя молча последовать за красноречиво указующим взглядом нума обратно в гостиную. Там мы сели по разным сторонам столика и принялись сосредоточенно всматриваться друг другу в душу, для чего нум слегка сместил с центра стола вазу со свежесрезанными цветами. Я отпила чай под неотрывным его взглядом.

– Недурственно.

– Благодарю, Зелин. Ну, раз вы все еще живы, может быть, наконец, расскажете мне то, что хотели?

– Я… я… ну, я…

Вообще-то я не определилась с речью. Я разрывалась между одной хорошо сконструированной ложью и другой, чем и было вызвано мое нелепое заикание. Однако, ни с того, ни с сего, я вдруг решила сказать правду. Но не ту, которую должна была, разумеется. В этом-то то, как вы понимаете, и состоит мастерство лжи.

– Мне неловко об этом говорить… – я грустно опустила ресницы.

– Мне подлить виски в ваш чай? – с готовностью отозвался он.

Я манерно вздохнула.

– У меня возникли сложности с дипломным проектом.

Нум взглянул на меня с интересом.

– Какого же характера?

– Абсурдного, – поспешила ответить я.

– А если точнее?

– Совершенно абсурдного.

– И все же?

– Не совместимого с моим дальнейшим обучением.

– Угу… – нум кивнул, задумчиво откинув голову. – И вы решили обратиться ко мне, зная, что дипломная работа в корне исключает возможность чьей-либо помощи?

Я сделала печальное лицо. Почти не специально. Нум глядел на меня изучающе и с любопытством.

– Что ж, могу сказать вам по секрету, Зелин, что есть отдельная графа в бланке оценок, который раздается членам аттестационной комиссии.

– И что это за графа? – оживилась я.

– Это графа о том, на какие ухищрения идет студент, чтобы выполнить невыполнимое.

– Позволю себе заметить, что невыполнимое задание из всей нашей группы получила только я.

Нум смерил меня еще одним колючим взглядом, будто нарочно протискивающимся в мое подсознание.

– Видимо, вам сильно не повезло с наставником, – совершенно без иронии произнес он.

– Вы знаете, – тоже серьезно добавила я. – И что будет в моей графе?

– А этого мы никому не скажем, – он отпил чай из своей кружки, как заправский злодей. – Итак, чего вам не хватает?

– Вообще-то много чего… но, нет ли у вас случайно толченых крыльев полосаторогой блеклокрылой короедки?

– Зелин, как вы могли такое предположить, короедка занесена в красную книгу еще лет сто назад!

Моя чашка обиженно звякнула о блюдце.

– И я, конечно же, знала об этом! – чистосердечно соврала я. – Но что же мне делать?

– Вас втянули в какую-то опасную игру, Зелин. Сколько ингредиентов в вашем зелье?

Я мысленно воспроизвела список у себя в голове.

– Пятьдесят пять.

Нум Батист посмотрел на меня так, будто увидел призрак.

– Еще один секрет? – предположила я.

Он медленно кивнул и отвернулся, приняв вид философа-меланхолика.

– Это известно лишь тем, кто имеет степень нума выше третьей. Все зелья, включающие в себя пятьдесят пять ингредиентов, имеют необратимую силу. Отдавая что-то своему создателю, они забирают это у другого, – он взглянул мне в глаза. – Здоровье, красоту, молодость, жизнь…

– Но… но… но как же я могла получить такое задание?! – искренне ужаснулась я.

– Вы покажете мне список?

– Я не могу, вы же знаете.

– Потому что не доверяете мне?

– Первый закон ведьмы – не верь никому, потому что все врут. Ведь и вы помогаете мне не просто так…

– Верно, – согласился нум.

А я приготовилась к перечислению неприличных вещей, которые нум запросит взамен на свою помощь, одновременно прикидывая на что я могу пойти и до чего доведет меня эта скотская ситуация.

– Буду с вами откровенен. Я хочу, чтобы вы избрали меня своим альговеем. Но не подумайте, будто у меня есть в отношении вас какие-либо порочные планы, – тут же поспешил заверить меня нум. – Все просто. Я собираюсь открыть свою фабрику редких химикатов, и хочу, чтобы вы поработали в моей будущей лавке. Всего один год. Потом вы получите первую степень нума и будете свободны, как ветер.

– Почему я? И почему всего год?

Я не верила своему счастью и судорожно искала подвох.

– Год – потому, что больше с вами мучиться я не вынесу. А вы – потому, что вы внучка Зловещей Розамунды, вот почему. Во всем Гренлоке не сыщется более скомпроментированной ведьмы.

– Простите, вы сейчас про меня или про бабуленьку? – уточила я.

– Про Розамунду, естественно. О ваших подвигах я еще ничего не знаю, но, уверен, вы тоже достигнете успеха.

Я промолчала, обдумывая принять эту фразу за комплемент или за оскорбление.

– И ваше участие сделает отличную рекламу моему магазину, – продолжал нум. – Только и всего.

– Только и всего? – переспросила я. – Скажите, нум Батист, а вы и моя бабушка…

Он издевательски скривил бровь.

– Хотите спросить не являетесь ли вы моей родственницей и нет ли у вас случайно права звать меня дедушкой?

– Ну, вообще-то я хотела спросить были ли вы знакомы… – сконфуженно поправила я.

– Нет. Я приехал в Гренлок совсем недавно, и не имел чести быть знакомым с вашей бабушкой, хотя многое о ней слышал.

– Так вы мне поможете?

– А вы согласитесь у меня работать?

– А почему для этого вам обязательно нужно стать моим альговеем?

– Потому что это гарантия того, что вы будете работать именно у меня.

– Да… я слышала, что вы почти ни с кем здесь не ладите, почему…

– Почему я все еще здесь живу?

– Ну, и это тоже.

– Ах, Зелин….

Нум приготовился преподнести мне нравоучительную историю, как вдруг на улице послышался шорох. Мы синхронно повернули головы и разом вздрогнули, при этом я даже успела сипло взвизгнуть, а нум Батист – помянуть чрево Авесказары и болотных леших. Скажу честно – звук раздавался издалека, и виной ему совершенно точно был Луки, но нас напугал вовсе не он, а мерзавец Фуф, который почему-то решил прикрыть моего блохастого друга и со всей силы шлепнулся о стекло. Сползая вниз, он скрежетал по нему когтями, прижавшись к поверхности мордой и злобно на нас поглядывая.

– Эт-то… это мой фамильяр… – объяснила я, не отнимая руку от сердца.

– Да, я наслышан…

Макушка Фуфа скрылась за подоконником. Он прерывисто рявкнул и усиленно зашуршал кустами, воспроизводя драку двух, а то и более, котов.

– У вас случайно нет какой-нибудь особо опасной отравы? – шепотом спросила я.

Нум посмотрел на меня с сочувствием.

– Мне сказали его подарила вам бабушка.

– Да.

– Тогда нет, простите, Зелин. Но… я могу дать вам крылья короедки.

– Но вы сказали…

– Я не говорил, что у меня их нет. Однако…

– Я согласна. Я буду у вас работать!

Нум улыбнулся и протянул мне руку, помогая встать.

– Тогда я приглашаю вас в мой маленький реликварий.

***

Столько баночек и скляночек я видала только в фондах университетской лаборатории. Я, между прочим, забыла упомянуть, что нум Батист, хоть и был, судя по всему, достаточно древним, любил догонять и обгонять время, активно используя все новейшие достижения магии и техники. В ГУТсе он преподавал элементарную механику, в которой я никогда ничего не понимала. Именно поэтому его внимание ко мне еще в прошлом году показалось мне странным. Хотя, кого я обманываю – я ведь красивая. И рыжая. Среди брюнеток. Я всегда привлекаю взгляды, где бы ни была. По большей части они завистливые, поэтому у меня так много артефактов. Но я отвлеклась.

«Маленький реликварий» нума Батиста был маленьким только в длину и ширину, в высоту он был двухэтажным и плотно увешанным полочками и шкафчиками. Пока я разглядывала все это нагромождение вещиц, нум успел вытащить откуда-то бархатную коробочку и извлечь из нее одну колбу с серо-зеленым порошком. Он внимательно вчитался в надпись на колбе под тусклым светом свисающей с потолка на регулируемом проводе лампочки.

– Да, это точно оно… Да твою ж, гоблинова нога!!

Раздался страшный лязг. Я тоже подскочила. Баночка выскользнула из руки нума, но я успела ее поймать. Это был Фуф. Он вынырнул из темноты коридора и снова врезался в стекло, напугав нас до сердечного приступа. Зацепившись присосками на подушечках пальцев, он прилип к стеклянной двери и корчил нам рожи, противно высовывая язык. Нум Батист перевел на меня взгляд. Я пожала плечами.

– Вы ему не нравитесь.

– У меня два вопроса – как он сюда попал и неужели есть кто-то, кто ему нравится?

– Ну… я не знаю ответа на первый вопрос, а на второй… скажу вам по секрету, что Фуф питает подозрительную слабость к оборотням. Как минимуму к одному. Из чего я делаю вывод, что вы не оборотень.

– Спасибо и на том, – нум Батист перевел дыхание. – Что еще в вашем чудовищном списке?

– Кость плоскозубки?

– Нет, это вам лучше поискать в палеонтологическом музее.

– Яд крестолобика?

– Н-нет.

– Пыльца окали?

– Нет.

– Ну… я еще не выучила все наизусть.

– Сдается мне, ваш рецепт кого-нибудь убьет.

Нум посмотрел на меня с высоты в угрожающем свете одинокой лампочки. Вышло зловеще. Я вздохнула. И тут за узким окошком разлился красный мерцающий свет. Нум обернулся и бросился на улицу, позабыв про затаившегося Фуфа. Я поспешила за ним. Вдвоем мы выбежали на крыльцо, чтобы застать замечательную картину убегающего Луки с чем-то в руках. Мое сердце застыло – все кончено… а ведь я уже почти договорилась… Но на мое удивление нум Батист не стал доставать магический арбалет, чтобы прицелиться Луки в задницу, и даже не поминал всуе еще не упомянутые части гоблинских тел. Он расслабленно сложил руки в карманы своего старомодного полосатого халата и с укором взглянул на меня.

– Ах, Зелин…

– Только не говорите, что я ведьма…

– Ведьма, и еще какая. Чем он вам насолил?

– А что?

Вопрос застал меня врасплох.

– Вы ведь знали, что моя охранная система сработает независимо от того будет меня отвлекать красивая девушка или нет? Вы ведь были на моих лекциях. Хоть и ничего не поняли.

Я пожала плечами, скромно потупив глазки.

– Ну, в общем, да. А что с ним будет?

– Это животное, – нум нацелил на Луки указательный палец.

– Простите, но это уже слишком, – оборвала его я, – он хоть и оборотень, но…

– Да гоблин с вашим оборотнем, я про то, что он пытается украсть.

– А…

– Так вот, это пузатая хохлатка.

– И… и… – я силилась обосновать выбор Луки, но не могла.

– Она очень редкая.

– Ааа…

– Но это не просто хохлатка. Это боевая хохлатка.

Я посмотрела на Луки с курицей в руках и обратно на нума. Надо сказать – глядеть как Луки удирает, нелепо подпрыгивая над колючими кустами с жирной хохлаткой наперевес, у которой подергиваются крылья и лапы, а голова остается на одном месте, доставляло мне невероятное удовольствие. Я сдерживала смех изо всех сил.

– А чего же она так смиренна? – удивилась я. – Не вырывается даже…

– Она обучена не проявлять агрессию на домашней территории.

Я проследила путь моего парня и поняла, что он почти достиг цели. Забор у нума Батиста был невысокий. Луки перемахнет через него одним прыжком буквально через пол минуты.

– Я повторю свой вопрос – что он вам сделал?

– А с чего вы взяли, что он мне что-то сделал?

– С того, что я только что рассказал вам о том, что вашего друга ждет нелегкая встреча с боевой хохлаткой, а вы улыбаетесь так, что сейчас самое время писать с вас портрет для рекламы моего будущего магазина.

И все равно я не могла перестать улыбаться.

– Хорошо, нум Батист, если вы все еще хотите, чтобы я у вас работала, я буду вспоминать этот случай, когда вы будете писать с меня портрет для вашей рекламы.

Нум тоже улыбнулся.

– Он был к вам невнимателен?

– Вы читаете мысли? – изумилась я.

– Нет, предположил наугад. На что еще обижаются женщины?

– Да… это уже не важно.

– Жду не дождусь, когда вы приступите к работе.

– Это почему?

– Мне нравится ваш изящный ход мысли. Он даже не поймет, что вы ему отомстили.

– Ну… Ах! – я прикрыла ладонью рот, потому что Луки перепрыгнул через забор.

Крики, рычание, кудахтанье и много перьев – вот, чем закончился этот вечер.

Сказочка четвертая, про Дуню и низости, на которые способна отчаявшаяся ведьма

Утром я сидела в столовой на стратегическом месте и задумчиво стучала ложечкой по тарелке. В затылок мне било утреннее солнце, а еще оно било Уне в глаз, от чего она щурилась и пыталась слиться с моей тенью. Уна сидела прямо передо мной, закрывая меня от преподавательского стола, так чтобы не было сильно заметно, что я кое-кого высматриваю. Слева от меня примостилась Сэйни, которую больше волновало, как получше припудрить засос на своей шее, нежели ароматный омлет с пряностями и беконом, стоявший у нее под носом. Лично меня волновал только замдекана лорд Кекула, хотя на самом деле огромный кусок торта, сильно не подобающий ситуации, говорил о том, что я переживаю трагическую утрату.

О, не волнуйтесь. С Луки все было в полном порядке. Хохлатку мы с нумом поймали минут через двадцать, а Луки часа через два. Из которых примерно час ушел на поиски и еще час на уговоры слезть с дерева. Луки был исцарапан, но горд. А еще наг, так как хохлатка застала его врасплох, и он не успел подумать о том, как будет возвращаться домой после развоплощения из волка обратно в человека. Не то, чтобы мне не нравилось смотреть на эти окровавленные кубики пресса, но было довольно холодновато, а я, в отличие от некоторых, иногда думала не только о себе. Так что мне пришлось пообещать Луки, что я прям сейчас же пойду жаловаться его папочке на недостойное поведение и без того проштрафившегося отпрыска и его же неоправданный эксгибиционизм. Одного только скользкого упоминания о такой возможности хватило, чтобы моему другу, уязвленному физически и морально, пришлось сползти с дуба.

И тут нум Батист проявил себя истинным героем. Он не стал сдавать Луки в полицию и даже одолжил ему свой халат. Свои боевые ранения Луки залечивать отказался, сославшись на то, что все на нем заживет, как на собаке. Но все же он не мог поднять глаз, так как, ну… понимаете, – курица загнала его на дерево. А вот то, что он собирался нарушить закон, его совесть отнюдь не трогало. Тем не менее, если пойман на месте преступления – изволь ответить. Но и тут нум Батист сделал что-то не по-колдунски рыцарское. Он не только не стал тащить Луки в каталажку, но и предложил отработать его косяк без занесения в личное дело – двухнедельной уборкой в клетках губорогов. Между прочим, нум поинтересовался и о причинах проступка и, дабы помочь Луки в разрешении его конфликта с отцом, подарил ему окаменелое яйцо древнего плющехвоста. Луки так светился от счастья, что даже не расстроился, когда я сообщила ему, что мы расстаемся.

И вот именно поэтому я задумчиво стучала ложечкой о край блюдца с тортом, пока что-то не клюнуло меня в ляжку. Я опустила голову и обнаружила на своих коленках огромный орлиный клюв и два глаза, в которых светилась вселенная.

– О, Дуня! Ну, привет.

Дуня, на самом деле Даниор, это наш университетский грифон, символ, так сказать всего здесь происходящего. Дуню все очень любили, не смотря на склочный характер. Большую часть времени Дуня проводил в столовой, выпрашивая ништяки, или валялся на солнышке на газоне, играя с поливальными фонтанчиками и мешая садовникам делать свою работу. Частенько он устраивал на них охоту, притаившись в засаде меж розовых кустов. Зная Дунино любимое место, садовники старались обходить его стороной. Однако Дуня тоже был стратег, и поэтому садовники у нас часто менялись. Нет, Дуня их не ел, просто пугал. Когда же садовые шалости ему надоедали он переключался на зазевавшихся студентов. Но если вам повезло, и вы встретили Дуню в хорошем расположении духа, можно было не только почесать ему бархатное пузо, но и слетать на купол актового зала.

– Что, перешел на сладости? – я потрепала Дуню по загривку. – Мяса у меня нет, прости, дружочек…

Дуня сварливо порычал, чуть свернув голову на бок, и с намеком уставился на завтрак Сэйни из-под моего локтя.

– А давай ты мне кость плоскозубки, а я тебе кусок бекона? Нежнейшего… свежайшего… – умасливала я.

«Откуда я возьму кость плоскозубки?»

Разумеется, Дуня говорил телепатически, клюв у него для человеческой речи не приспособлен.

– Ну, ты же закапываешь там всякое, – предположила я.

Дуня презрительно фыркнул, уронив слюну мне на юбку. Мысль о нежнейшем беконе сводила его с ума.

«Ррр… ну, не знаю, поищи плоскозубку у того жирного скряги».

Я проследила Дунин взгляд и уперлась глазами в нашего всезнайку второкурсника Круера. Он сосредоточенно поедал гренки, периодически поправляя сползавшие на нос очки, и о чем-то думал. Все дразнили Круера Гарри Поттером, про которого мы знали из дней кино в визире, хотя он напоминал его исключительно очками. А за всезнайство его, видимо, следовало обзывать Гермионой. Впрочем, история про мальчика волшебника быстро всем приелась (мы тут все волшебники, если что, сплошной Слизерин вдоль и поперек), поэтому Круера все чаще звали просто «баяном», уже и не помня откуда пошло это прозвище.

– Думаешь, у него есть? Он же всего лишь второкурсник!

«Да, но его отец занимается древностями. И это я не про миссис Круер, которая, как всем известно, старше супруга на шестнадцать лет».

– Ммм… – я коварно сощурила глаза. – Так, Дуня, весь бекон твой, если достанешь мне кость плоскозубки из тайников этого толстячка. Идет?

Судя по тому, что Дуня обслюнявил уже значительную часть моего одеяния, он был согласен. Так что я, ничтоже сумняшеся, стащила тарелку Сэйни и отдала ее грифону. Сэйни только фыркнула. После вчерашнего есть ей все равно не хотелось, а антипохмельное зелье еще не подействовало.

– Вот он, девочки, он тут! – взволнованно зашептала я. – Да не все разом!

Уна с Сэйни перестали тянуть шеи и сконцентрировали взгляды на мне.

– Ничего у тебя не получится, – мрачно изрекла Сэйни, уксусная кислота делала с ее головой что-то нехорошее.

– Это еще почему?

– Потому что в весенний семестр декана не найти, – поддакнула Уна. – Он же знает, что его постоянно пытаются подловить выпускники, умоляя сменить задание. Взятки, шантаж, мольбы, слезы, сопли…

– Да, но лорд Кекула уж всяко знает, когда тут появляется наш декан, чтобы подписать какие-нибудь бумажки. Моя жизнь висит на волоске! И все мы знаем на чьем! – горестно произнесла я.

Уна с Сэйни прыснули со смеху, чем заработали мое осуждение. В это время Дуня уже управился с беконом и снова сложил свою огромную голову мне на колени. Я потрепала его по загривку.

– Так, все, вы не представляете себе уровень моего отчаяния, так что я пошла!

Пришлось, не без труда, высвободиться из Дуниных пут и направиться на встречу судьбе.

***

Лорд Кекула, мрачный, высокомерный, бледнокожий истинный вампир, аккуратно нарезал тончайшими ломтиками кровавый бифштекс, отвратительно при этом улыбаясь. Он всегда занимал теневую сторону преподавательской зоны, хотя свет ему совершенно не вредил. Единственное, на что у лорда была аллергия, так это мы – студенты. От долгого общения с нами лорд покрывался пятнами, и у него начиналась зубная чесотка. Всякий студент знал, что нужно успеть сообщить лорду свою просьбу, вложив в краткое сообщение всю боль своего рода, прежде чем у лорда начнется эта самая чесотка – верный признак того, что пора давать деру. Я согласна – я выбрала не самое удачное время для беседы, но потом лорд мог запросто в буквальном смысле испариться, и ищи его по всем склепам!

Слева от лорда возвышался длинный, как каланча, помощник Хин-хин (слуга фамильяр). Флегматичный, худощавый и замкнутый паренек, мечтавший, что однажды лорд подарит ему вечную жизнь, в чем я лично сильно сомневалась. Хин первым меня заметил и сделал предупредительный выстрел обжигающим взглядом. Да ну что он может супротив отчаявшейся ведьмы? Не остановленная, я возникла перед лордом Кекулой в момент, когда он отправлял в рот очередной филигранный кусочек бифштекса, и загородила ему обзорный вид на столовую. Для усиления эффекта я дебильно улыбалась. Хин поднял столовый ножичек и с намеком провел им рядом со своей шеей, сделав страшный взгляд. Лорд Кекула замер, перестав жевать. Его красные глаза остановились на этом вопиющем безобразии, то есть на мне.

– Доброе утро, темнейший лорд! – с подобострастием произнесла я.

– Бобае? – прошамкал лорд с набитым ртом. – Тьфу!

Он выплюнул еду, принявшись наводить порядок с помощью салфетки.

– Вы только что в разы усилили мой аппетит! – лорд обнажил зубы, и я немножечко вжалась в стул. – Хин, принеси мне еще один бифштекс. Леди тоже желает стать завтраком? – это он уже обратился ко мне.

– Благодарю вас, лорд Кекула, но я, пожалуй, откажусь, хоть это и великая честь быть вами поку… – я не к месту задумалась о правильности фразы, – укуси… укушенной!

– Тогда вон отсюда! Приемные часы – в четверг с 25:60 до 27:70!

– Но… но ведь нет такого времени? – недоумевающе промямлила я.

– Какая вы догадливая! Бегом марш!

– Но мне очень нужен наш декан! На минуточку! На секундочку! Умоляю! Моя жизнь висит на волоске! Если бы вы знали насколько буквально! Просто скажите, когда я могу его увидеть!

Лорд махнул наманикюренной рукой.

– Банально. Придумайте что-нибудь поубедительнее.

– Именем студсовета… – начала я.

– Бла-бла… – проворчал лорд.

– Ради темной памяти моей бабушки…

– Бла-бла-бла-бла-бла…

– А как насчет сведения счетов с одной противной вам особой?

(Все знали, что лорд Кекула и нума Антинуйя друг друга не переваривают. Впрочем, все знали и то, что все тут друг друга не переваривают, так что шансов ошибиться у меня не было).

– В данный момент вы сами рискуете выйти на первое место в списке противных мне особ, – скучающе отозвался лорд.

В это время Хин уже притащил второй сочный бифштекс, и оба – Хин и лорд, уставились на меня с явным намеком о том куда и как срочно мне нужно проваливать.

– Это нечестно! Я буду жаловаться! – пригрозила я.

– Жалуйтесь сколько угодно, у нас тут тирания и тоталитаризм, закрепленные в университетском уставе. Всего доброго! – лорд милейше улыбнулся, обнажив все свои пары клыков.

Я сурово выдохнула и удалилась победоносным шагом. Кровожадный взгляд лорда прожигал мне спину, а взгляд Хина только немного щекотал. Вот дурачок! Ничего, они еще все у меня попляшут!

Я возвратилась за стол, где меня ждали подруги и Дуня. Дуня зевнул и свернулся клубком в пятне солнца у нашего стола. По моему взгляду Уна с Сэйни поняли, что не стоит говорить «мы же говорили». Я печальнейше опустила голову на руки, пытаясь совладать с желанием что-нибудь поджечь, и тут появился Фуф. Только этого мне не хватало!

После нашего с Луки расставания Фуф находился в прескверном настроении. Он всю ночь не давал нам спать, отчего Сэйни и свалила на вечеринку. После этого Фуф подрался с Зевусом, высобачив ему приличный клок шерсти на макушке, потом перевернул все горшки с цветами и нагадил на всю обувь, какую нашел не запертой. Я пыталась намочить его усыпляющей водой, но всякий раз он уворачивался от брызг. Зато я случайно усыпила Уну, пока разбрызгивала «засыпай-отвар». Я наорала на забившегося за коробки на шкафах разбушевавшегося фамильяра чтобы он отправлялся к своему ненаглядному оборотню, но от этого он обиделся еще сильней и съел мой любимый кактус, почти не жуя. Этого я вынести уже не могла и пришлось мне самой идти к Луки. Мы поговорили и решили остаться друзьями. Я переночевала у него, ибо только здесь можно было хоть немного поспать, пока дома Фуф заканчивал обдирать мебель. Все было не так уж и плохо – мне больше не придется зависать с Лукиными братками оборотнями. С другой стороны, если мне понадобится переломить чей-нибудь хребет я всегда могу попросить их о помощи.

Увидев Дуню в столовой, Фуф взбеленился. Он ощетинился и встал на дыбы, пробежал вокруг него на цыпочках, распушив шерсть и шипя. Дуня лениво поднял орлиную голову и предупредительно шмякнул хвостом об пол. Фуф подпрыгнул и взвился под потолок по колонне. Мы с девчонками наблюдали за этой сценой с надеждой, что Дуня решит закончить завтрак откусив Фуфу голову, и я, наконец, смогу завести себе карликового медведя, о котором давно мечтала. Однако грифон лишь разлегся на спине, подставив солнцу мягкий живот. Фуф перескочил с капители на балку, оттуда взобрался по открытым стропилам на прикрученные к перекладинам люстры и начал раскачиваться, яростно шипя и плюясь. Плевался Фуф отменно, так что вскоре досталось и Дуне, и мне, и некоторым студентам, и даже лорду Кекуле, которому Фуф умудрился угодить в бифштекс.

– О-ей! – воскликнула я и бросилась под стол.

Сидеть в укрытии или жить мне оставалось совсем недолго, потому что вскоре я увидела прямо перед собой острые носки лакированных ботинок. Затем раздался менторский голос замдекана:

– Ну, что ж, Зелин, вот теперь вы меня убедили.

Я выглянула из-под скатерти.

– Значит, у меня будет встреча с деканом?

– О, и еще какая, – мечтательно протянул лорд Кекула и захохотал.

– Благодарю вас, лорд!

– Угу, и обезьянку свою прихватите.

Я посмотрела наверх на висящего на хвосте и роняющего вниз ядовитую слюну Фуфа и вздохнула.

– Только если вы поможете мне его поймать.

– Это уж вы как-нибудь сами, – не согласился лорд. – Я жду вас в приемной через два часа. Советую также завершить все неоконченные дела, – почему-то сказал он и снова сделал мечтательный взгляд. – И только попробуйте не прийти.

– Я обязательно приду!

Я выползла из-под стола и сложила руки домиком. Лорд покачал головой и гордо удалился восвояси, взмахнув черным плащом. У темнеющего проема арки стоял подвывала Хин и тоже качал головой, проводя пальцем под подбородком.

– А про дела это он к чему? – спросила я у девчонок.

– Ох, Зелин, – Сэйни сочувственно поджала губу. – Даже не представляю, что с тобой сделает декан, если ты свершишь задуманное…

– Да мне нужен-то только один волос! Может, со шляпы или расчески! Может, напроситься к нему домой?

– Ты готова пожертвовать репутацией? – сморщилась Уна.

– А что если я прикинусь грабителем? И стащу его расческу!

– А как ты узнаешь, что она его? – не унималась Уна.

– Она будет лежать в ванной? – предположила очевидное я.

– Может, он ей собаку чешет? – возразила Уна.

– Не пори чушь, у декана восемь детей и жена та еще ведьма из совета Ордена. Так что врываться к нему домой самоубийственная идея, – оборвала наш спор Сэйни.

– Точно. О самоубийстве то я и не подумала, – грустно вспомнила я, почесав подбородок. – А ведь это какой-никакой выход из моего положения…

И тут на стол запрыгнул Фуф. Он показал Дуне язык и напушился. Уши он свел на макушке, а зубы и когти спрятал. И даже как будто стал светлее шерстью. Мы все втроем нахмурили лбы – Фуф перестал выглядеть отвратным чудовищем и стал вполне себе ничего. А после того, как он издал звук типа «ммурррлл» и потерся об меня, как кошка, некоторые из нас, а именно я, собрались и вовсе выпасть в осадок.

– Вот так и веди себя у декана! – предупредила я.

***

Прежде, чем попасть на аудиенцию, нам с Фуфом пришлось посидеть в приемной. Фуф притворялся пушистым песцом, свернувшись клубочком на спинке кресла, на котором сидела я и от нечего делать барабанила пальцами по мягким подлокотникам. Периодически мне в лицо прилетал недовольный взгляд мисс Анрены, болотной русалки и секретарши декана. Мисс Анрена была женщиной завидной красоты – с приятными округлыми формами и мятно-зелеными волосами. Глаза и губы у нее тоже были выдающимися. Но мы все равно звали ее Гангреной, пока она не слышит, за въедливость, с какой она допытывалась истинных целей визита, даже если ты принес на подпись никчемную бумажку из студсовета. В общем, времяпрепровождение в ее обществе нам с Фуфом критически не понравилось. Я слышала его сопение у себя за ухом. «Уфр, фурр, урр». И так все двадцать три минуты.

В кабинете декана в это время шел оживленный разговор. Там явно был лорд Кекула, и, как мне казалось, он умолял магистра Регуша отдать меня на съедение своим домашним пиявкам. Тут я хочу внести ремарку – в пиявку лорда Кекулы вошли бы три с половиной Фуфа. Я с удовольствием представила себе эту сцену, но тут дверь отворилась, и в проеме возник сам замдекана, черным силуэтом в ореоле света.

– Входите, Зелин.

Мы с Фуфом повиновались, при этом мой фамильяр потрусил следом за мной, мелко перебирая лапками, как будто был ручной собачонкой.

Магистр Люций Регуш, такой же человек, как и я, только член совета Ордена, поливал цветочки, звавшиеся лютиками за лютый характер. Зубы у лютиков были острые и частые, так что поливать их нужно было вовремя. Но меня чужие лютики не волновали, так что я разглядывала нашего декана, которого чаще всего видела издалека, обращая особое внимание на наличие и густоту растительности. Магистр был крепкого телосложения, коренаст, имел тонкую нервную кожу и маленькие глазки. И, к моему неописуемому счастью, был чернобров, кудряв и волосат. Этому факту я обрадовалась больше всего, мысленно благодаря генетику магистра за то, что природа не сделала его лысым.

– Магистр, – напомнил лорд Кекула.

Декан обернулся, разглядев мою скромную персону, и натужно вздохнул.

– Ну, что вы там натворили? Зачем напали на лорда Кекулу? – устало вопросил он.

– Это не я. Это он.

Я честно указала пальцем на виновника торжества. Фуф напыжился и стал походить на пуховый шар. Декан не без интереса обвел его взглядом и покачал головой.

– Вот он?

– Вот он, – подтвердила я.

– Не верю, – закачал головой магистр. – Им разве что пыль протирать в каком-нибудь склепе, или шапочку, там, какую, смастерить.

Заслышав сие, Фуф обиделся, но не подал виду. Но я-то знаю к чему эти скрежетания лапками по полу. Все, будет вам, господин магистр, и чудесный склепик, и шапочка.

– Э… – я не знала, что сказать.

– Ну, давайте, не будем тянуть. Вы признаетесь, приносите извинения, мы вас прощаем… и все идем дальше учиться. Ай!

Занятый нудной речью, декан не заметил, что слишком близко поднёс палец к лютикам. На коже выступила капля крови. Лорд Кекула промакнул лоб салфеткой и отвернулся, глубоко закатив глаза.

– Да вы ее спросите зачем она так к вам напрашивалась! – сглатывая слюну, подсказал лорд.

Магистр взглянул на меня исподлобья.

– Ну, и зачем, Зе…

– Зелин Деантар, – не без гордости напомнила я.

– Деантар? – выкатил глаза декан. – Я-то надеялся мы уже всех Деантаров выпустили. Что ни день, то печальные новости.

– Ну… лет десять вы еще можете жить спокойно! – заверила его я. – Если только вы, конечно, меня выпустите в этом году!

– Ну вот, приехали! Сейчас начнется! – возвел очи к потолку лорд Кекула. – Дайте мне другое задание, дайте мне другого куратора, я подам на вас во вселенский суд по правам учащихся!

– Не перебивайте, лорд. Все студенты знают, что пугать нас вселенским судом бесполезно, так как у нашего университета есть индульгенция на истязание учащихся, подписанная еще триста восемьдесят лет назад, – меланхолично остановил его декан. – Так что же вы хотели, Зелин?

– А мы можем поговорить с вами наедине? – заискивающе вопросила я. – Это личное.

Лорд Кекула зло ухмыльнулся, сложив руки на груди.

– Плиний, оставь нас, – попросил декан.

– Что? – возмутился лорд, взметнув бровями.

– Не переживай, мы найдем чем накормить твоих пиявок, – он приценивающе осмотрел Фуфа и в пол голоса произнес: – Тут им все равно нечем поживиться.

– Черти что! – оскорбился лорд и, взметнув плащом, куда-то исчез.

Декан выжидательно посмотрел на меня.

– Ну, выкладывайте.

Я понимала, что у меня почти нет шансов. Что если я нажалуюсь на нуму Антинуйю, то он просто не станет меня слушать. А если я цивилизованно попрошу магистра отрезать мне локон своих волос, то он, скорее всего, сдаст меня инквизиции. Осознав, что выбора у меня нет, а время стремительно кончается, я набралась смелости и решительно набросилась на магистра, крепко вцепившись ногтями в его волосатую грудь, так кстати показавшуюся за двумя отстёгнутыми пуговками рубашки. Декан от неожиданности взвизгнул и попытался вырваться, но у меня не было морального права уйти отсюда без добычи.

– На кого вы меня оставили! Бедная я, несчастная! – взвыла я и быстрым шепотом добавила: – Умоляю, избавьте меня от моего фамильяра, он пытается меня убить, не верьте его милой мордашке!

– Что? Что вы несете?! Отцепитесь немедленно!

Я отскочила, спрятав руки за спину. В кабинет торжествующе ворвался лорд Кекула.

– Что тут происходит?! Ага!

Декан нервно оправлял потрепанный пиджак и прическу, растирая пострадавшую растительность и в ужасе глядя то на меня, то на Фуфа. Фуф в это время успел переместиться на трюмо, где сидел у зеркала, обхватив бюст великого магистра Фарэвэла, председателя Совета Ордена Тайны, и самозабвенно лизал ему бронзовое ухо. По всему было видно, что декану не хотелось связываться ни со мной, ни с Фуфом.

– Мне его бабушка подарила, – произнесла я скромным голосочком.

– Ба… бабушка? – переспросил магистр.

Я кивнула.

– Она сказала, что он химера.

Лорд Кекула прищурился, разглядывая моего фамильяра.

– А больше похож на…

– Не придумывай, Плиний! – резко прервал его декан. – Раз Зловещая Розамунда так сказала, значит, так оно и есть! А вы – идите учиться! И больше чтобы я от вас ничего такого не слышал! А лучше – не слышал ничего о вас!

Я облегченно вздохнула и собралась скорее отсюда сбежать, но лорд Кекула загородил мне выход.

– Два нападения за день. По-моему, в нашем уставе есть четкие распоряжения относительно несанкционированного руководством насилия, особенно в отношении профессорско-преподавательского состава!

Декан вздохнул, глядя на меня и пожимая плечами.

– Устав!

Так вот я и попала, наконец, в наше местное КПЗ. Но до этого мне пришлось подождать конвоя в приемной. Пока мы с Фуфом сидели на том же кресле, я подслушала несколько интересных фраз, донесшихся из кабинета декана. При этом мисс Анрена смотрела на меня осуждающе, хотя я была почти уверена, что ее правое ухо немного вытянулось в сторону кабинета, вследствие распиравшего ее любопытства.

– Подумать только! Люций! В нашем университете, как у себя дома, расхаживает сам-знаешь-кто, и ты ничего не делаешь! – это ругался лорд Кекула.

– А что я могу сделать? Такова воля Розамунды!

– Я предупреждал Совет, что ее захоронение нужно уничтожить! Старая карга давно в могиле, а мы до сих пор пожинаем плоды ее злобства!

– Тише, Плиний! – зашикал декан. – Лютики не переносят шума. Они становятся дико кусачими.

– До чего ты докатился, Люций! Лучший выпускник Академии чародеев, непревзойденный победитель Турниров бесконечных войн беспокоится о цветочках! Ты бы лучше побеспокоился о сам-знаешь-ком! Ты совсем обрюзг!

– Я бы посмотрел на тебя, если бы тебе твоя супруга подарила лютики! – возмущенно защищался декан. – А это не наши проблемы, девочка выпустится, и пусть сама их расхлебывает.

Раздался громкий «пхах». Мне кажется, я физически почувствовала колебание воздуха от того, как лорд Кекула осуждающе качает головой.

– Моя супруга, как все нормальные супруги, дарит мне кровяную колбасу собственного изготовления, а не эти ваши романтические извращения! Вот и проследи теперь, чтобы «девочка» выпустилась, и ничего не пришлось расхлебывать нам!

– Я?! Пять лет мне никто ничего не говорил, а тут – на тебе, расхлебывай! Это ты его упустил! Как, я тебя спрашиваю? Пять лет, Плиний!

– Пять лет никто не плевался в мой бифштекс! – с ярым негодованием выпалил лорд Кекула.

– Ах, Плиний…

– Да что Плиний? Думаешь, Розамунда просто так дарит кому-то такие вот «подарочки»? Не понимаешь, к чему все идет?

Дальше я ничего не услышала, потому что за мной пришли, а Фуф смылся. Как всегда, на самом интересном! Мне и самой было жутко любопытно к чему же все идет, а пока…

***

Я планировала провести четыре часа своего заключения выкрикивая лозунги за свободу слова, но тут мой взгляд упал на камеру напротив. Нет, не подумайте, что у нас тут какой карцер. Камеры у нас были чистые, светлые и даже немного уютные. Настолько, что некоторые неплохо проводили там время.

– Айко?

Мой лабораторный друг сидел на полу, оперевшись спиной о скамью, и читал книгу. Луч солнца из высокого окна за его спиной обворожительно прекрасно падал ему на голову. Увидев меня, он лишь на мгновение поднял взгляд и перелистнул страницу.

– Здравствуй, Зелин.

– А ты… ты чего тут делаешь?

Он вновь удостоил меня короткого, но внимательного взгляда.

– Читаю.

– Да ладно? – иронично выпалила я. – А что у себя в лаборатории не почитаешь?

– Тут тихо и светло. Было. До твоего появления, – не поднимая глаз, произнес он.

– Эй, тюремщик! – закричала я.

– Ну че? – недовольно спросили меня из-за стенки.

– Тут одному заключенному сильно весело сидится! А давайте вы меня к нему подселите, и я гарантированно испорчу ему существование!

В коридоре показался высоченный Бало, который и исполнял сегодня роль тюремщика.

– Че правда?

– Совершенно так!

– О, нет… – простонал Айко.

Бало повернулся к нему и злорадно ухмыльнулся, доставая ключи.

– Сильвупле, мадам, – пробасил он, выпуская меня из моей камеры и препровождая в камеру Айко.

Я сделала книксен и улыбнулась.

– Только без всякого там! – пригрозил Бало. – Никаких шпилли-вилли!

– Агась, – тут же согласилась я.

Айко мучительно закатил глаза, словно играл умирающего Ромео. Я плюхнулась на пол рядом с ним и выцарапала книгу у него из рук.

– Ну-ка, что тут у нас?

– Геологическое строение и новые направления в исследовании разломов доликийских отложений Прикритийского бассейна и западной части Агаванской плиты, – размеренно и четко вывел Айко.

Я пролистала книжку, не найдя в ней цветных картинок, только какие-то карты и графики.

– Скукотищщаа… А чем ты этому детине насолил?

– Не подписал обходной лист. Он вернул магический ускоритель в нерабочем состоянии.

– Аа… ясненько. Ну, скажи же, что ты это специально изобразил, что тебе не хочется, чтобы я посидела тут с тобой?

Айко смерил меня уставшим взглядом.

– Конечно, ведь мне страсть как не терпится срочно начать выслушивать все твои печальки вместо того, чтобы почитать сей достойный труд по геологии.

– Ну… – я зависла, пытаясь осознать сарказм это или нет, – у тебя все равно уже не было выбора!

Айко вздохнул. А я принялась всматриваться в мелкие строчки, сложив голову ему на плечо.

– Ты переходишь всякие границы, женщина, – заметил он.

– Ну, а зачем же мы еще нужны по-твоему? – весело отшутилась я.

– Чтобы нарушать равновесие и создавать хаос из ничего? – саркастично вывел Айко.

Мы посмотрели друг другу в глаза. У Айко был все тот же возмутительно глубокий взгляд, в который хотелось упасть, как в какой-нибудь доликийский разлом. Однако он не дал мне ответить гадость.

– Ну, что ж, давай не будем оттягивать неизбежное. Что у тебя случилось?

– С чего ты взял, что что-то случилось?

– Ты раньше не была такой неуравновешенной. И не сидела в камере временного заключения.

– Все мужики – козлы, – выпалила я и снова уткнулась в книгу.

– Интересно, – меланхолично произнес Айко, наблюдая за мной. – А ты сама дошла до этого вывода или тебе помогли?

Я повернулась к нему, чтобы одарить рассерженным взглядом.

– Ничто так не помогает дойти до этой мысли, как встреча с бесчувственными представителями якобы сильного пола, – как можно язвительнее произнесла я.

– Угу, – мягко отозвался он, тоже глядя мне в глаза. – И ты решила, что лучший способ забыть одного козла – это броситься в объятия другого?

– Что? Ты не козел.

– Это противоречит твоей логике, – спокойно отметил Айко.

– Ладно, я не права! Не все мужики козлы! Ты доволен?!

– Отчасти, – согласился он.

– И что же мне сделать, чтобы осчастливить тебя полностью?

Вместо ответа Айко долго и странно смотрел мне в глаза. Неужели тоже представлял меня в качестве ужина для пиявок? В общем, мне надоело ждать, и я снова удобно устроилась у него на плече.

– Так и почему же ты тут оказался?

– Поссорился с заведующим лаборатории.

– О, а ты что умеешь и такое?

– Выходит, что умею.

– А почему тут? Ты ему с ноги врезал?

– Нет, просто отметил, что его труды недостойны стоять даже на полках в детском саду. И аргументировал почему.

Я прыснула.

– Но за это же не сажают?

– Ну, допустим, я еще демонстративно отправил в урну его магистерский диплом в рамочке, который висел на стене почета. И сломал магипоглощающую установку.

– О… это уже прям подвиг… Постой-ка! – я отстранилась. – Ты специально это сделал?

Айко ответил не сразу, все так же красочно вглядываясь мне в самую душу.

– Почему ты так решила?

– Потому что ты тоже так себя никогда не вел. Ты так носишься с этой всей магитехникой… странненько, что ты сломал магипоглощающую установку. Даже в приступе гнева не могу представить, чтобы ты это сделал… Точно! – вспомнила я. – Сейчас же конец года! У тебя весной подозрительные обострения чуства справедливости. Ты хочешь снова остаться на какой-то там по счету год! Да? Да?

Айко отвел взгляд, стиснув челюсти.

– Не вмешивайся, Зелин. Тебя это не касается. Сама-то что натворила?

– Я? Да так… «несанкционированная агрессия».

– А жертва?

– Декан и замдекана, – без особого выражения ответила я.

Айко посмотрел на меня с уважением.

– И, заметь, я не спрашиваю зачем.

– А хочешь я скажу? – оживилась я.

– Нет.

– Ну, пожалуйста!

Айко вздохнул.

– Просто так я все равно не отделаюсь?

– Не-а! – радостно подтвердила я.

– Ну, и зачем?

– У меня диплом пропадает! Мне там такое задали! Нум Батист даже сказал, что меня втянули в какую-то опасную игру…

– Ты рассказала другому преподу? Зелин? Ты что хочешь вылететь?

– У меня не было выбора! Он сказал, что это необратимое зелье! Мы никогда такого не проходили! Как бы еще я об этом узнала?

– Дай-ка список, – заинтересовался Айко.

Выражение бесконечной скуки на его лице сменилось озабоченностью. Я потянулась к корсету и, отвернувшись, вытащила листок. Айко взял его в руки и долго и внимательно бороздил взглядом.

– Бред какой-то…

– Вот и мы так решили!

– Мы? – Айко вздернул бровь.

– Я и мои соседушки.

– Зелин, я знаю человека, который может помочь тебе бежать из страны. Так, к слову.

– Что, все так плохо?

– Ты не сдашь этот экзамен, – совершенно серьезно заявил Айко. – Половину из этих средств можно достать только на черном рынке. И если ты это сделаешь, то автоматически станешь обвиняемой в хранении запрещенных веществ. А если не сделаешь… кажется, ты говорила, что у тебя очень чувствительная к поражениям семья.

– Но что же мне делать??

– Я уже подсказал тебе путь.

Айко вернул мне злосчастный список.

– По идее, никто кроме меня и куратора не будет знать состав… – размышляла я.

– Да, и если твое зелье сработает, твой куратор может принародно объявить список, и ты отправишься этапом в Заречную колонию для ведьм и колдунов.

– А если не сработает?

– Тогда ты просто провалишь экзамен.

– Тогда может мне так и поступить?

– Это разумно, – согласился Айко. – Но ты живешь на Авесказаре. В мире, где не спрашивают почему ты проиграл, а просто закапывают тебя по самую макушку, не испытывая сожалений. Если бы ты читала историю, то знала бы, что в ГУТСе каждые лет сорок – пятьдесят происходят такие ситуации. И никто не в праве обвинить нума высшей ступени. Зато простого студента, как ты, – запросто. При этом не важно насколько богаты твои родители. Таков Устав. Поэтому, как только ты провалишь экзамены и опорочишь безупречную репутацию твоей семьи победителей, то можешь спокойно прятаться на Волчьих островах всю оставшуюся жизнь от своего дяди Геральта. Хотя, скорее всего, он просто выдаст тебя замуж в какую-нибудь отдаленную колонию и сотрет твое изображение с семейного древа. Но еще ты можешь попросить о помощи того, у кого есть разрешение на владение такими средствами. И это точно не нум Батист. Уж извини, Зелин, но это было глупо. Ты не можешь быть уверена, что он не донесет об этом в аттестационную комиссию.

Я дернула плечом, ничего не ответив.

– И у кого же есть такой доступ?

Айко отвел взгляд к потолку.

– Например, у заведующего лабораторией…

– Шикарно! Раз ты знаешь, как вывести его из себя, значит, знаешь и то, как завоевать его расположение!

На меня тут же направили осуждающий взгляд.

– И насколько же низко ты готова пасть?

– Прямо до уровня пола! В смысле готова даже полы помыть у вас до конца семестра. Вам же нужна девушка, владеющая навыками идеальной уборки?

– У нас для этого есть Арти.

Арти – это зомби, если что. Настоящий, а не как Геркулай. Айко подключил Арти к каким-то электродам, заставляющим его думать, что он уже поел мозгов. А еще он обучил его простейшим действиям – таким, как мытье полов. Единственное, что в Арти никак не получалось исправить, так это его странную тягу к костям. Точнее, рефлексивную остаточную речь, которая звучала как: «кости бы». Вот если честно, жутко, когда к тебе подкрадутся в коридоре и гулко рявкнут такое на ухо. Айко, разумеется, не приносил питомцу костей, считая это атавизмом из прошлой жизни.

– Ага, ну-ну. Неужто ФранкенАрти лучше, чем живая и нуждающаяся в помощи я?

Айко улыбнулся. В первый раз за вечер.

– Так и быть, Зелин. Я расскажу тебе как понравиться нуму Грецлаву. Но только из научного любопытства.

Я не удержалась и набросилась на него с неуместными объятиями, но сверху тут же раздалось:

– Эй! Мы же договорились!

– Я пытаюсь его задушить! – шикнула я. – Уйди, Бало! Не мешай процессу!

Наш тюремщик насупился, постоял еще немного, взвешивая все за и против, но так как был безмерно туп, то так и не смог сделать какой-нибудь вывод и ушел обратно на свой пост читать неприличные магижурналы с движущимися картинками.

Вечером, когда я вернулась домой, меня ждал Дуня, притаившийся за портиком у входа. Скрыть свои внушительные телеса и крылья у него не вышло, так что об эффекте неожиданности не могло быть и речи. Но ради его удовольствия я постояла на крыльце и даже пропела: «Ой, как хорошо сегодня, стою тут одна одинешенька, никого не трогаю… тишина, красота, цветочки распускаются…». А когда Дуня выскочил из укрытия, я картинно напугалась, изобразив падение в обморок. Дуня был счастлив, а я получила свою кость плоскозубки, добытую в неравном бою. Итого, у меня было целых четыре ингредиента из пятидесяти пяти и целых три варианта где взять еще – черный рынок, нум Грецлав и бабуленькина сокровищница. Я довольно улыбнулась, решив начать с последнего.

Сказочка пятая, про расхитителей гробниц

На следующий день я первым делом отправилась конечно же… трам-да-да-дам! В лабораторию! Мучить моего ни в чем не повинного товарища по несчастью! Увидев меня, он стал мрачен и попытался изобразить боль. Но я-то знаю, что такую расчудесную прелесть, как я, просто невозможно не любить! Поэтому я была уверена, что он притворялся. И даже эти умилительные попытки скрыться от меня в отсеке для особо опасных экспериментов нисколечко не убавили мой азарт. Тем более, что я успела ухватиться за ручку двери прежде, чем Айко смог окончательно сбежать. Пару секунд мы тупо смотрели друг на друга через стекло. При этом я улыбалась, а Айко делал вид, что у него кто-то умер. В конце концов ему пришлось уступить моему очарованию!

– У меня начинается передоз тебя, – мрачно сообщил он. – Симптомы – жгучее желание перевестись в лабораторию другого факультета.

– Во-первых: «Ничего, ничего, от счастья не умирают!» – процитировала я какую-то крысу и похлопала несчастного по плечу. – А во-вторых, ты ведь понимаешь, что я и там тебя найду?

Губы Айко разочарованно поджались.

– Мне больше нравилось, когда ты молча пялилась в визир и воровала фразы из мультфильмов, доедая мой ужин. А теперь мне приходится с тобой разговаривать.

– Если ты хотел добавить восхищение в эту фразу, то получилось не очень, старайся лучше! – воскликнула я.

Айко прикрыл глаза и покачал головой.

– Мои волосы, знаешь ли, дорого стоят! – с намеком улыбнулась я.

Осчастливленный моим появлением друг изобразил недоумение.

– Я тебя умоляю…

– Вот-вот, умоляй меня! А, кстати, что ты с ними делал?

– Так зачем, говоришь, ты пришла?

Хм… Быстрая смена темы… Я прищурилась, нащупав крупную рыбину и хорошенько ее помассировав, но, к сожалению, мне было сильно некогда, так что рыба выскользнула, напоследок шлепнув меня хвостом. Так… кажется, пора завязывать с визуализацией. Следя за переменами на моем лице, отражающими мою внутреннюю мучительную борьбу, Айко сел за стол и приготовился слушать.

– Меня посетила восхитительная идея!! – я прямо-таки горела азартом.

– Только не это… – прошептал он одними губами.

– Я тут подумала....

– Мне уже вызывать спасателей? – совершенно серьезно спросил он.

– Нет, подожди пока я все расскажу!

– Хм… Ну хорошо, – обречённо согласился Айко.

– Я подумала, что не знаю ни одного настолько же умного студента, как ты!

– Неужели? – искренне изумился он.

Его бесстрастное выражение вновь не позволяло мне определить степень сарказма. С Айко всегда было так – я без понятия, что там творилось в этом ледяном разуме.

– Да! Ты дольше всех тут находишься!

– Потрясающий вывод. У тебя блистательный ум, Зелин. И почему ты не закончила универ экстерном?

– Я специально притормаживала, чтобы увидеть, как ты, наконец, выпустишься! – немного разозлилась я. – Не сто же лет тут торчать! Мир жаждет расцвета твоего гения!

– Сколько мне по-твоему? – скривился мой друг.

– Э… ну… – я засомневалась, – я не знаю, это сложно определимо! Но когда я поступила, ты тут уже был! В общем, суть в том, что ты: «А» – умный, – я начала загибать пальцы, приглядывая, как на испытуемого подействует моя усиленная лесть, – «Б» – сильный, «В» – тебе совершенно точно нечем заняться в этот чудесный вторничный вечер, так как ты не был замечен ни в порочащих, ни в непорочащих тебя связях с внешним миром!

– Ну, разумеется… – тягостно заключил Айко. – Хоть это и подлое преувеличение.

– А ещё тебе явно понравится мое предложение!!

Айко выжидательно смотрел на меня, приподняв левую бровь, так что я даже почувствовала некоторый холодок в печенке, говорящий о том, что я волнуюсь.

– Ты пойдешь со мной в склеп моей бабушки, чтобы немножко ее огра… позаимствовать кое-чего, в общем!

Айко издал длиннющий «хм», что породило во мне хрупкую надежду, что если не моя неотразимая красота, то хотя бы эта многообещающая шалость его заинтригует.

– А почему ты не попросишь своего друга?

– Ты про моего блохастого ненаглядного? Так мы расстались. Он оказался меня не достоин, – гордо заключила я.

Айко никак не отреагировал.

– А еще он проиграл в стратегической битве за мое уважение, – повысила ставки я.

– И с кем же он дрался? – исключительно от неожиданности спросил Айко.

Я посмотрела в окно, поджав губу. Такого вопроса я не ожидала.

– С курицей.

Тут я скосила глаз, чтобы взглянуть на Айко. Он очень старательно не давал себе расплыться в похабной улыбочке.

– В его защиту могу сказать, что курица была боевая и специально натаскана на оборотней, – вздохнула я.

– О, так это было не фигуральное выражение? – еще сильнее удивился он.

– Увы.

– Сочувствую. А подруги, я полагаю, тоже недостойны? – поинтересовался Айко, очевидно в надежде на другие шокирующие подробности.

– Не то слово! – чуть не расплакалась я, разумеется, картинно. – Готовы были отправиться на омовения в святых источниках, лишь бы не составлять мне компанию!

– Разумно. Тебе бы тоже не помешало, – как бы между делом заметил Айко. – Может быть, это спасло бы тебя от глупых идей.

Я пропустила это мимо ушей, продолжая изображать истукан. Очень симпатичный, между прочим.

– Так ты идешь?

– Судя по тому, что ты уже успела всем наболтать про твою и без этого знаменитую бабушку, если не я – тебя наверняка принесут в жертву или утащат в преисподнюю… – размышлял вслух Айко, как будто на полном серьезе, почесывая подбородок и бороздя взглядом блестящий лабораторный пол.

Я снова промолчала, так как он вполне мог оказаться прав.

– Но у меня есть одно условие.

– И какое же?

– Мы не возьмем с собой твою мартышку.

– Почему это?

– Она мне не нравится.

– Это «он», и он никому не нравится, – робко возразила я.

– Мне плевать на остальных. Эта тварь меня бесит. Оставь ее дома, она только мешает.

– Ты себе и представить не можешь насколько он бесит меня! Но я не могу им управлять! Он сильно кусается, – я поежилась от травмирующих детских воспоминаний, когда я еще пыталась приручить Фуфа. – И я даже не знаю где он сейчас. Но из-за него мне не дают взять нормального няшного фамильяра, так как формально, он у меня уже есть!

Айко покачал головой.

– Не обессудь, если я ее случайно прихлопну.

– О, я бы на это посмотрела! – развеселилась я. – Это еще никому не удавалось! Можешь даже не случайно, – добавила я, прикрыв рот ладонью.

– А с чего ты вообще взяла, что эта вылазка может мне понравиться? – вдруг вспомнил Айко.

– А я не сказала? – я заманчиво сверкнула глазами. – Моя бабушка покоится в своем собственном доме по ее собственному завещанию. И у нее о-о-о-очень большая коллекция всяких зловещих штучек.

На секунду мне почудилось, что в глазах у Айко зажглись маленькие алчные звезды. Однако он сделал безразличный вид и махнул рукой.

– Хорошо, я пойду с тобой, если ты позволишь мне взглянуть на библиотеку твоей бабушки.

– Да пожалуйста!

– Договорились.

Айко неожиданно повеселел. Я-то надеялась, что он будет счастлив от одной только моей компании, но он, похоже, больше любил книги. И хотя я не питала больших иллюзий относительно его ко мне отношения, эта ситуация начинала бесить мою внутреннюю ведьму. Что ж… посмотрим сколько он выдержит супротив моего бордового платья!

***

Была густая, как гуляш, мрачная и жуткая ночь… Пахло сыростью. Противный ветерок гнулся по лысой земле и зло щекотал лодыжки… странные подвывания и шорохи слышались со всех сторон…

Вот примерно так я рассказывала об этом девчонкам, с удовольствием глядя на их округляющиеся, как алюминиевые тазики, глаза. Но, по правде, все было несколько иначе. Не сумасшедшая же я, в конце-то концов, идти грабить бабуленьку, самую, между прочим, злющую, хоть и мертвую, колдунью, посреди ночи! Особенно в компании с таким подозрительным типом, как Айко. Еще и без электричества в заброшенном доме. Как я найду свои жизненно важные ингредиенты при свете фонарика? А?

Почему я не взяла кого-нибудь из своих ста тысяч родственников и друзей, спросите вы? Во-первых, я не хотела огласки, а люди, как ни крути, не умеют держать языки за зубами. А вот в том, что Айко относится к одному со мной виду, я небезосновательно сомневалась. По мне так он больше был похож на мифические машины, о которых нам рассказывал нум Батист на «Элементарной механике». Взять хотя бы его вот это: «Хм, неплохой прикид, – минуточка молчания, – для жертвенного алтаря».

Возмущению моему не было предела! Ни один смертный не мог устоять перед бордовым платьем! Оно было длинное и нежно бархатное с тонкой газовой верхней юбкой, расшитой цветами, и ну очень выразительным изгибом декольте. Правда, мне пришлось накинуть черный плащ с капюшоном (все ж таки не лето), а потом, раз пошла такая пляска, накрасить губы черной помадой, а глаза подвести углем, на щеках нарисовать точки, и насурьмить, конечно же, брови, и нацепить чокер с черепком (отличный защитный артефакт, кстати). И колечки с костяным вороном и волком. И браслетик змейкой. Два. И сережки-мечи. И колечко в нос. Простенькое такое, с камушком. Ну, вот и при чем тут алтарь?!

А, во-вторых, Айко на самом деле был одним из самых начитанных и умных колдунов, которых я знала. Он легко мог заткнуть за пояс любого магистра Ордена Тайны. Однажды он поспорил с нашим деканом о свойствах «вечной пустоты» (это одно из самых сложных заклинаний), и с тех пор он с ним не разговаривает. Я догадываюсь, что по той же причине Айко обходят стороной почти все члены аттестационной комиссии, но, однако, я решительно не догадывалась почему же в таком случае они не выпнут его всем собором с красным дипломом и медалью. Смею предположить, что в таком случае им придется назначить его верховным магистром, а этого допустить, судя по всему, никак нельзя.

Пока мы пробирались до бабулиного дома, поросшего вокруг чертополохом и прочими колючестями, я раз сто пятьдесят пожалела о своем «прикиде». Ну, возможно, я и преувеличиваю. Скорее, сто тридцать девять раз. Но, это не так важно. Суть в том, что у моего чудесного платья был один малюсенький недостаточек – оно было сильно длинным и цеплялось за всякую дрянь. Айко несколько раз останавливался, чтобы огреть меня снисходительно сочувствующим взглядом, и пару раз высвободить из зарослей. В конце концов, когда мы добрались до дверей, я была зла, как ведьма, и действительно готова принести кого-нибудь в жертву. Например, Фуфа. Про подвывания и шорохи я не приврала. Они и правда имели место быть и ярко свидетельствовали о том, что Фуф решил составить нам компанию. Держался он отдаленно, так как с Айко у него оказалась какая-то взаимная нелюбовь, но, в отличие от всех предыдущих эпизодов, Фуф не предпринимал попыток нагадить моему другу. Ни одной! Просто крысился и дыбил шерсть, огибая его по косой дуге. Как знать, может, они тоже успели подискутировать о «вечной пустоте» пока я не вижу?

При виде бабушкиного дома глаза у Айко восхищенно заблестели. Еще бы! Он был большим, каменным, мрачным, и с башенками! Весь облепленный ядовитым плющом. Входная дверь отвратительно скрипела, а еще где-то капала вода. Тьфу ж ты! Я подняла очи к небу и изо всех сил грозно нахмурилась. Прицельно над бабулиным домом на чистом небушке повисла туча. И из этой самой тучи упала всего одна капля, и та – прямо мне в лоб! Айко украдкой улыбнулся. Я потрясла кулаками и ворвалась в дом.

Заросли плюща пробрались внутрь и окутали все его стены плотной сетью. Айко сразу же сотворил заклинания, чтобы оградить нас от посягательств кровожадного растения. На такую дерзость вьюн обиделся и спрятал все-пре-все цветочки, оставив только шипы.

В холле мне почему-то стало жутковато. В первый раз. Я не сказала об этом Айко и не упомянула в своем рассказе девчонкам. Но как-то будто даже ком начал подкатывать к моему горлу. Словно что-то противное и гадкое начало рождаться в моем теле и проситься наружу. Фу… И, кстати, это не то, о чем вы подумали.

Айко тронул меня за плечо, и я очнулась от своего мерзкого оцепенения. Но мне по-прежнему казалось, будто я слышу, как какая-то тягучая мрачная сила, окутывающая дом, ползет по его стенам из самой земли и тяжело волочится по полу, касаясь моих ног.

– Забыла, куда идти?

– Не… просто… воспоминания, знаешь… – я встряхнулась.

– Надеюсь, приятные?

– Ну, это как посмотреть… – философски протянула я.

– Пойдем, Зелин, у меня через два часа третий курс, – поторопил он. – Не хочу опаздывать, нужно еще подготовить лабу.

– Прикладники?

– Если бы… – Айко фыркнул. – С факультета теории и истории магии. Каждый раз кто-нибудь падает в обморок при виде Арти.

Я хихикнула.

– А ты еще поди специально его напоказ выставляешь!

Айко не ответил, самодовольно улыбнувшись. Мы стали подниматься по большой парадной лестнице, увешанной портретами с хитрыми господами и дамами. Меня еще в детстве не покидало ощущение, что они украдкой следят за мной и подмигивают. А вот и чистокровный вампир Тобиус, бабулин друг. На портрете у него были высокие треугольные брови и руки, сложенные домиком. Как будто он ухмылялся, увидев еще живой, трепещущий от ужаса, десерт. Странное дело, но мне почудилось, будто ногти у портрета подросли. А, может, я просто давно его не видела. Тобиус, между прочим, слыл «старовером», то есть не питался кровяной колбасой, как лорд Кекула, а предпочитал поддаваться «зову природы» и охотиться, как все вамиры далекого прошлого. За это он был объявлен persona non grata во всех странах мира, но так как вампиры умеют растворяться в воздухе, никому так и не удалось его поймать и откуда-нибудь выдворить. Именно поэтому он частенько и безнаказанно бывал в гостях у моей бабуленьки.

– Арти тот еще симпатяжка! – вспомнила я.

– Да, вот только в их курс входит ознакомление с анатомическими препаратами. А там, знаешь, всякое… и похуже Арти, который и правда выглядит не плохо, учитывая сколько времени он провел взаперти.

– Знаю! Я видела! – гордо заявила я, вспоминая внушительную коллекцию магических существ. Точнее того, что от них осталось.

– И это я молчу про циклопа Клопа, у которого до сих пор дергается веко, хотя его упокоили лет пятьдесят назад.

– А почему, кстати? Все хотела спросить.

– Не знаю насколько это правда, но говорят, что первому циклопу сильно не повезло – его ослепил какой-то пират и украл всех его овец. С тех пор циклопы очень плохо спят и у них непроизвольно открываются глаза. Трансгенерационная травма. Ну или эволюционное приобретение, если посмотреть с другой стороны. Кстати, Клопу я вставил черный кристаллит вместо глаза, – похвастался Айко.

– Чтобы напугать перваков посильнее? – заулыбалась я.

– Ну… да, – нехотя согласился мой благородный друг.

– А я не испугалась! Бе-бе-бе!

– Ага… ты у нас смелая…

– Да! Я сама отваг-А-А-А-А-А-А! – тут же заорала я, бросившись Айко на шею и полностью уничтожив свой непоколебимый образ решительной и отважной ведьмы.

Собственно, это и было «в-третьих». Я подозревала, что мне обязательно будет страшно, и мне понадобиться крепкая шея, чтобы на нее бросаться.

– Всего лишь бордюр отвалился.

Айко высвободился из моих дрожащих объятий и поднял с пола кусок лепнины.

– Ох уж эти девы…

– А чего он это… падает мне на голову? Почему что-то весь день пытается мне навредить? Это же дом моей любимой бабуленьки! Что же будет дальше??

– Дом старый… – пожал плечами Айко. – Или ты и правда думаешь, что он специально?

Айко сощурил насмешливый взгляд, и я, отвернувшись и расправив плечи, пошлепала дальше через длинный коридор в бабушкины покои. Тоже мне рыцарь… плюща и бордюров. Одолжить, что ли у нума Батиста его любимую хохлатку в счет будущего аванса? Мы с ней вроде как уже подружились. Я даже подверглась дружественному обнюхиванию с ее стороны, что я считаю своим лучшим достижением в опыте взаимодействия с опасными магическими существами. Дуня в рейтинг не входит, так как он от природы добрый увалень и пакостит исключительно из желания привлечь к себе побольше внимания.

В бабушкиной сокровищнице мне стало совсем жутко. Мы стояли на пороге. Айко воспринял на удивление серьезно мой окаменелый вид и даже внимательно вгляделся в мое лицо, а потом на стоящий посреди небольшой комнаты каменный саркофаг. На крышке саркофага сидел Фуф. Увидев нас, он заходил взад и вперед, пофыркивая и оглядываясь, а потом присел на край, свесив длинный хвост и поскребывая лапкой по резным орнаментам. Из окон бил веселый дневной свет, в котором беззаботно танцевала разноцветная пыль. Над шерстью Фуфа свет загорался наподобие пламени, как будто окружавшего его со всех сторон. Жутенькое зрелище, но ему шло.

Я вошла и огляделась. Все тут осталось так же, как я помнила. Эти занавесочки, милые канделябры, кружавчатая мебель, помпезные обои в цветочек и с птичками, даже махровый ковер с оленями, убегающими от коварных охотников. Только саркофаг здесь был лишним. И еще тонны пыли.

– Неожиданно, – заключил Айко после беглого осмотра комнаты.

– Д-да… – согласилась я. – Я думала она в склепе, а не прямо тут.

– Боишься?

Айко сложил руки за спину и испытующе всмотрелся мне в глаза. Самого его, похоже, нисколько не волновала сложившаяся ситуация.

– Нет, просто… я представляла себе несколько иную картину…

– А что теперь, – думаешь, она поднимется из гроба, чтобы схватить тебя за руку и вырвать ее из плеч?

Я сурово воззрилась на «помощничка», вознамерившись напомнить ему для чего он здесь присутствует. Однако он не знал истинной цели, и в его словах мне почему-то почудилась доля правды.

– Бабуленька меня очень любила… – сказала я больше для себя. – Так что, скорее, я переживаю за твои руки и плечи.

Я вышла в смежную залу, где бабушка хранила свои сокровища. Фуф выгнул спину и зевнул, развалившись на солнышке пузом кверху, и даже не взглянул на Айко, будто его тут и не было. Мы начали осматривать стеллажи, заполненные бесчисленными книжками, коробочками и колбочками. Я подвергла тщательному осмотру даже бабочек, пришпиленных на антикварные булавки и заключенных в дорогой багет. Айко помогал мне искать нужное из моего злосчастного списка. Пользуясь ситуацией, я доставала книги с красивыми обложками и картинками и с удовольствием пролистывала их.

«… гремледины – сила земли. Они рождаются из ее магии и выходят на свет в смутные времена. Рыцари подземелий, они одеты в кайрановые доспехи и вооружены стрелами мудрости и мечами справедливости. Главная же святыня – «камень бесконечности» – покоится в руках короля гремлединов. Раз в тысячу лет гремледины отправляют вестника на поверхность, опоенного зельем забвения. Вспомнив себя и пройдя путь очищения, вестник возвращается в лоно земли и становится Белым рыцарем, правой рукой короля. Белый рыцарь вершит судьбу мира, объявляя королю достойны ли смертные обладать дарами магии…»

Айко заглянул мне через плечо.

– Сказки читаешь?

Я повернулась.

– Да, а что?

– Бред – вот что. Камень бесконечности. Ага. Антинаучно!

– Ты живешь в магическом мире!

– В научно обоснованном магическом мире! – поправил Айко. – И зачем гремледина поят зельем забвения?

– Чтобы он сложил беспристрастное мнение, ясен пень!

– Но как он сложит какое-то мнение, если он лишен своих знаний, а, значит, не может оценить достоин кто-то даров магии или нет? Разве он не становится пристрастным, проведя много лет среди жителей света?

– Ну вот через триста восемь лет сам у него спросишь!

– Откуда такая точность?

– Бабушка мне часто про них рассказывала… – я задумалась, – очень даже часто. И по ее словам последний гремледин посетил землю шестьсот девяносто два года назад.

Айко покачал головой, не став говорить того, что думал вслух. Может, из уважения к славе моей бабушки, а, может, потому что боялся, что я обижусь и выгоню его отсюда. Я не собиралась, так как мне было страшно до чертиков, поэтому он мог нести абсолютно любую чушь. Разумеется, я тщательно это скрывала.

– Зато смотри какие красивые! – я нашла последний аргумент и ткнула пальцем в картинку с гремледином. – В детстве я мечтала, что выйду замуж за короля гремлединов, и мы будем жить в нашем уютном подземном мире, а вместо светильников у нас будут камни бесконечности. А почту от маменьки нам будут спускать в колодец, ведь наверняка ей будет интересно узнать, как я там живу.

Айко усмехнулся.

– А твою мерзопакостную мартышку тебе тоже спустят в колодец?

Я ничего не сказала, но мое внутреннее «фи» было очевидно и по моему лицу. И тут я заметила странность. Пока Айко качал головой, поворачиваясь к свету, в его глазах зажигались маленькие оранжевые искры. И в свете всех маленьких гадких мелочей, которые уже случились со мной за эти краткие полчаса, это было пугающе. Но мне могло показаться, вот только…

Когда мы проходили мимо старого пыльного зеркала, я увидела в отражении медный свет, вспыхнувший в глазах Айко, будто пламя.

– Ой-ей!

Испугавшись, я отступила назад и споткнулась об огромный раскрытый сундук, упав в него и запутавшись в тканях и свитках. Айко тут же подал мне руку, но я взвизгнула, и попыталась высвободиться самостоятельно. Айко поглядел на мои комичные попытки справиться с паутиной и кружевной шалью и насильно вытащил меня из наглых пут. Он держал меня за плечи и смотрел мне в глаза. Пламени я больше не видела.

– Ну, чего опять? Зелин? Тебя что все-таки ужалил плющ? Ты какая-то странная, честное слово!

– Да кто бы говорил… – промямлила я.

– А что со мной не так?

– А ты на себя в зеркало-то посмотри!

Айко устало вздохнул и потащил меня к ни в чем не повинному зеркалу. Встал за моей спиной и… ничего. Да что за фигня, друзья мои?

– Ну, и кто теперь странный? – спросил он.

– Видимо, мне показалось… а, нет! – искорки снова зажглись. – Вот, вот, смотри!

Айко меланхолично водил взглядом по своему отражению.

– Я ничего не вижу.

– Как это не видишь! Вон же! Вон! – я трясла руками, указывая на его глаза.

Айко повернулся ко мне и приложил руку к моему лбу.

– У тебя жар. Ничего не чешется?

– Руки у меня чешутся – съездить по твоей физиономии! И о чем я только думала!

Во время моей тирады Айко осматривал меня с ног до головы и вдруг резко опустился, схватив меня за подол платья.

– А! Отпусти, извращенец!

– Да заткнись, Зелин!

От неожиданности я послушалась. Айко осмотрел мои лодыжки и прицокнул.

– Черт…

– Что?

В голове у меня немного мутилось.

– Ты и правда ужаленная. Наступила на плющ, когда заходила, наверное. Или еще пока шли по этим зарослям. Надо было сразу повесить на тебя что-нибудь защитное… Я ведь знал, что ты обязательно вляпаешься… во что-нибудь подобное.

Да… я пожертвовала артефактами в угоду красоте моего образа. Если вы помните, они были громоздкими и вычурными, и, видимо, речи нума Батиста повлияли на меня довольно значительно, так что я позабыла об элементарной безопасности. Я опустила голову, подставив ногу к свету и трагически скривила лицо. Моя бедная красивенькая ножка! На ней расплывался отвратительный розовато-фиолетовый волдырь.

– А почему мне не больно?

– Это тебе сейчас не больно, – Айко покачал головой, прикинув, что ему придется нести меня и мои галлюцинации назад в общагу.

– Я же говорю! Дом пытается меня прикончить!

– Глупости. Банальное совпадение. Так, и что же тебе показалось? – из интереса спросил он.

– Что у тебя глаза светятся!

Айко посмотрел на меня с умилением.

– Это, верно, от счастья, – съязвил он.

– Еще бы, девушка пригласила тебя на свидание в склеп великой колдуньи!

– А у нас свидание? – Айко расплылся в издевательской улыбке. – Знатно тебя плющит, дорогая.

– Да! – вспыхнула я и пошатнулась.

Айко удержал меня за локоть, восстановив равновесие.

– С научными интересами! – выпалила я. – У нас свидание с научными инте… инте… А это еще что?!!!

Бледное желеобразное шевеление в воздухе, возникшее в проеме двери и проплывшее мимо меня к окну, заставило меня исполнить вторую за сегодня арию чистым сопрано и спрятаться за широкой спиной Айко. Вряд ли ему понравился тугой пояс из моих рук, но он не сразу попытался избавиться от него. И он, и Фуф, перегретый солнцем и выползший в тень, оба медленно и молча проводили взглядами жидкое нечто, сформировавшееся в образ старушки и поковырявшееся скрюченными пальцами в жестянке на подоконнике. Мисс Мергл, компаньонка моей бабушки, а это была именно она, а точнее, ее привидение, извлекла из жестянки сигарету и, чиркнув ногтем, зажгла ее, после чего сделала одну глубокую затяжку. Дым свился змейкой внутри нее, после чего мисс Мергл направила на меня мутный белесый взгляд.

– Ой, ну чего же так кричать, Зелин! – проворчала старушка. – Я же тебя еще вот такой знала! – она показала что-то, размером с собачку.

Я высунулась из-за плеча Айко.

– Мисс М-м-мергл?

– Уже лет четыреста с хвостиком! – захихикало привидение. – Чего пришла-то? Рано тебе еще, – проскрипела она. – Не положено. Всему свой срок.

Услышав эту новость, я облегченно вздохнула. Вот только…

– Ты тоже ее видишь? – спросила я у Айко.

Тот кивнул. А мисс Мергл вдруг произнесла что-то на неизвестном мне языке и поплыла вон из комнаты, как ни в чем ни бывало. К этому времени я уже отцепилась от Айко, и он стоял, прислушиваясь и кривя лицо. Когда привидение достигло порога, Айко внезапно сказал что-то непонятное. Привидение замерло и повернулось к нему. Внутри него шевелилась в зыбком движении белых масс литая колонна, а далекие портреты на стенах искажались уродливыми гримасами. Мисс Мергл сделала жуткую физиономию и произнесла одно какое-то слово, после чего растворилась в воздухе, рассыпав во мраке сонмы беленьких пузырей.

– Че это было, а? – испуганно поинтересовалась я, мне страшно хотелось уносить отсюда ноги. Одну здоровую и одну больную.

Айко смерил меня долгим взглядом. Веселость исчезла с его лица, он снова превратился в того механического молчаливого человека, каким я знала его все время до этих дней.

– Она сказала, что ты очень похожа на свою бабушку в этом платье, когда она была еще молодой. И что тебе очень идет.

– А… – обрадовалась я, не поняв к чему этот подозрительный взгляд. – А чего это за язык и откуда ты его знаешь?

– А это изучают на продвинутом курсе, – ответил он, продолжая меня гипнотизировать.

– М-м-м…

Я не знала, что еще сказать, но меня вдруг начало пугать это все – старый дом, гроб бабуленьки, проклятый Фуф, эти облезающие и как будто шевелящиеся стены, пришпиленные бабочки с их противными усиками… Я попятилась, чувствуя, как покрываюсь испариной. Айко сложил руки на груди, поглядывая на мой странный маневр.

– Зелла… Зелла, послушай меня…

– Ну уж нет, маньяк ты недоделанный!

– Зелла, ты… ты не в себе. Какого черта? Ты что боишься меня? Ты ведь сама меня сюда притащила.

– Да, но я-то думала, что ты нормальный ученый… этот… жук… то есть мук… ой, муж, короче! Но не тот муж, а который просто муж!

– О, боги подземелья… – Айко грустнел на глазах. – Не думал, что это так быстро подействует.

– Ты меня отравил, да? Вот я глупая, глупая, доверчивая ведьма!

– Я ничего не делал.

По мне поползли мурашки. И одновременно меня бросило в жар. Я чувствовала, как мои волосы прилипают к лицу, и что в них еще запуталась атласная лента из бабушкиного сундука. Я попыталась ее сдунуть, но она хлестко щелкнула меня по щеке. Или мне так казалось. Все было каким-то мучительно ярким. Даже вокруг Айко появился тлеющий пламенный ореол. Я поискала глазами Фуфа, но его нигде не было.

– Ты собираешься меня уби-и-и-ть! – завыла я не своим голосом. – За что? Я такая молодая и красиивая!

– Да зачем мне это… и что я с тобой вообще говорю… ты же бредишь…

– А зачем эти твои шуточки про алтарь, злодей! – плакала я. – Чудовище! Сатрап! Убивец! Монстр!

– Зелла… подумай головой, как бы я успел все так быстро спланировать?

Я замолкла на секунду, шмыгнув носом. И меня озарило.

– Тебе просто повезло-о-о-о-о!

Айко закрыл лицо руками.

– Да ведь кто-то же знает, что ты тут, мне это никак не выгодно!

– Никто-о-о-о…. Никтоооо не зна-а-а-е-е-е-ет!

– А вот это было глупо. В смысле говорить мне что никто не знает, если предположить, что ты права.

– Что?! – я снова замолкла и расстроилась с удвоенной силой. – Ну почему-у-у-у? Ну почему я? И почему сейчас? Читателям ведь интересно, что это была за туча над бабуленькиным домиком! Нельзя убивать главного героя в середине книги! Ну пожалуйста-а-а-а!

– Слушай, Зелла, ну бежать-то тебе все равно некуда, так? – голос Айко звенел надо мной мерилом спокойствия и уравновешенности и врывался холодным ветром в мой воспаленный мозг. – И никто не знает, что ты здесь. И голова у тебя кружится, и ноги подкашиваются. Сопротивление бесполезно, да?

Размышления пошли в странную сторону, но я не могла не согласиться, и закивала головой, размазывая слезы и свой чудесный макияж. Кажется, русалки на этот раз продали мне подделку, настоящие «Жемчужины мертвого моря» так не размазываются.

– Ну, ты тогда посиди тут немного, – Айко усадил меня в кресло, – пока я доделаю наши дела и займусь тобой. Правда, в этом больше логики, да?

– Да… – всхлипнула я.

– И список дай.

– Зачем?

– По-хорошему отдай. Или я начну с тебя!

– Ой! – я зажмурилась. – Ну, на… начни с него. И… не торопись, ладно? Вдруг я что-нибудь придумаю…

Айко вытащил из моих рук промокшую в крепком рассоле моих слез бумажку и пошел шариться по бабуленькиным закромам. А я вдруг ощутила ноющую боль в ноге и усталость. Меня сморил сон.

Проснулась я от того, что Айко тряс меня за плечо. В руках у него была какая-то гадость, которую он закапал мне в глаза и уши. Понимая, что это конец, я смиренно подчинилась. По телу разлилось тепло. А потом вдруг все мгновенно испарилось! Я ощутила бодрость и желание мстить! Увидев мои раздувающиеся ноздри Айко довольно улыбнулся.

– Вижу, ты приходишь в себя. Отлично, я боялся, что не сработает. Срок годности мог истечь. Нашел в аптечке кое-что.

Он помог мне подняться и придержал мои ручки, потянувшиеся к его шее.

– Зелла… – он щелкнул пальцами у меня перед лицом.

– Да норм я, норм… – я насупилась. – Что со мной было-то?

– Я осмотрел твою рану. Я немного ошибся, это укус. Скорее всего ядовитая звероглазка.

– С таким-то названием я бы тоже была ядовитой… – проворчала я.

– Они любят сырость. А тут ее хватает. Ничего, заживет. До свадьбы с королем гремлединов то уж точно.

Он злорадно улыбался, а я обиженно нахмурилась.

– Я нашел все, что было можно, из твоего списка. И, если не возражаешь, я возьму пару книг почитать.

– Если только ты сам вернешь их назад…

А я сюда больше ни ногой! Тем более, что теперь здоровая только одна. Меня немного шатало, но, в целом, я почти пришла в себя. Мне было, конечно, стыдно… но не очень. Я все-таки ведьма. Больше ничего необычного не было, кроме того, что когда мы выходили, Айко осмотрел саркофаг бабушки более внимательно и потом несколько раз сравнил его глазами с моим ростом. Я не могу утверждать, что мне это не показалось. Но, согласитесь, было странненько! Я не стала ничего спрашивать, вдруг он меня все-таки прикопает, маньяк этакий! Моей главной целью было поскорее отсюда убраться, забрав все, что я могла унести. Спасибо бабушкиной сокровищнице – с помощью Айко мне удалось найти еще двадцать составляющих того убийственного коктейля! А так как они принадлежали моей семье, что было заверено гербовыми печатями на коробочках, то пока что я не совершила ничего противозаконного! Только бы папенька не узнал о моих похождениях…

Как только мы вышли, задул неприятный ветер. Айко сказал, чтобы я не пугалась, так как уже давно пишут о ветрах с севера. Но мне все казалось, что это бабуленька злится на ограбление. Потом еще и тучи набежали, и мелкий колючий дождь накапал мне за шиворот… но к вечеру все прошло, и небо вновь сияло непередаваемой синевой. Вот не могло оно побыть таким днем, не провоцируя мою паранойю?!

***

Вечером этого же дня я шла по кампусу после посещения кафедры продвинутой риторики (в народе именуемой кафедрой злословия), где мне нужно было досдать хвост с прошлого семестра, и размышляла о тонкостях бытия и превратностях судьбы. В таком лирическом состоянии духа я оказалась в нашей рабочей аудитории, так как нум Зиверс оказался не удовлетворен результатом моей смиренной работы над ошибками и заставил меня переделывать введение. Видите ли, доводы, представленные мной в качестве подтверждения актуальности темы недостаточной общительности в ведьминском сообществе показались ему неубедительными! Посмотрим, покажется ли ему более убедительной сыпь где-нибудь на пятках! С другой стороны, нум Зиверс, конечно же, был прав – просто я со своей невосполнимой жаждой к объятиям родилась в обществе клинически замкнутых на себе твердолобых эгоцентриков! Маменька частенько любила вспоминать, как я злоупотребляла своей потребностью, изыскивая изощренные способы затребовать любви. В этом мы с Дуней были похожи.

В рабочке никого не было. Все уже давно разошлись по домам или барам. Вообще-то мне просто хотелось, чтобы никого не было. Но там был.

Альказар, собственной сияющей персоной. Как на зло, весь такой восхитительный и великолепный. Я оторопело застряла на пороге, подумывая могу ли я быстренько смыться. Но он уже заметил меня и приподнялся с подоконника, на котором сидел, сложив руки на груди. Не поймите меня неправильно, обычно я не бегаю от людей, но вы же помните, что перед конкретно этим человеком мне тоже хотелось быть хоть сколько-нибудь идеальной. А вместо этого я, хоть и переодетая в нормальную одежду и смывшая с себя угольные разводы, все же нелепо выглядела в скромном длинном черном платье в горошек и с кольцом в носу. Застежка сломалась, и я не смогла его снять, а девчонки еще не пришли домой, когда я вернулась. И плюс ко всему я прихрамывала. Не потому, что это действительно было необходимо, а из жалости к себе любимой. Лодыжка у меня распухла и выглядела так, будто одну ногу я позаимствовала у слона. Спасибо хоть, что зелье Айко действовало как отличное обезболивающее.

– Зелин Деантар? – спросил Альказар своим чудесным бархатистым голосом.

Вот на кой черт у него такой голос? У меня аж волосы на тыльной стороне шеи затрепетали! Я покрепче вцепилась в папочку с моей курсовой. Свет огибал силуэт Альказара, и золото мельчайших песчинок создавало подобие расплывчатого ореола за его спиной. Вот совсем не как у Фуфа! Мне срочно нужно было разрушить ауру его обаяния.

– Вполне возможно. А эт че, крылья? – бесцеремонно спросила я.

Альказар переполошился, испуганно оборачиваясь.

– Какие еще крылья?

– Да эти вон, из света.

– Нету тут никаких крыльев!

Странно, но Альказар заозирался слишком подозрительно и даже отошел в тенек. Хотя нет, не странно.

– Ага! – я нащупала темное пятнышко на идеальной поверхности постамента с его воображаемым бюстом.

Все здесь учащиеся стремились создать репутацию абсолютного потомственного зла, а мне даже стараться было не нужно, так как моя бабуленька… ну, вы знаете. А вот у Альказара, похоже, были в родне и светлые маги. Конечно, откуда же еще этот озаренный взгляд? А так как я чувствовала себя в невыгодном положении мне срочно нужно было притопить противника.

– Что «ага»? – тут же спросил Альказар.

– Ой, я это вслух сказала? Надо же, как неловко получилось. Да, ничего, ничего. С чем пожаловал?

Альказар посмотрел на меня исподлобья, настороженно и как будто прицениваясь.

– В пятницу бал Ворожей. Мне сказали, что ты в студсовете отвечаешь за перваков.

А я и забыла, ой-ей.

– Допустим, и что? – я хранила невозмутимый вид.

– А то, что я две недели пытаюсь тебя найти, но на занятия ты не ходишь…

– Так у нас дипломная практика! А разве у вас не должна быть?

– У нас другая программа…

– Ну да, вы же только мечами машете и всякими там палочками! А мы на факультете прикладной магии твоим истинную науку! И практику.

– Ну а в общаге-то чего не появляешься? Ученая ты наша, гордость нации…

– Рановато приходишь, значит.

– И почту не читаешь.

– У меня есть почта? – изумилась я.

– Да, знаешь, такой симпатичный ящичек в холле общаги у проходной. С розовым кроликом.

Я покраснела. Мне было стыдно, хоть это и не я нарисовала кролика, он достался мне по наследству и был долгим предметом глумления надо мной среди соседок, после чего мне пришлось пририсовать ему саблезубость.

– Ааа… так вот он зачем. Так я туда со второго курса не заглядываю, после того как на первое апреля кто-то прислал мне открытку с пылью, вызывающей икоту.

– Не тебе одной. Но это не повод…

– Ну, ладно, ладно, я неуловима. Дальше что?

Вы сейчас, наверное, думаете – и откуда это у меня взялось вдруг столько дерзости? Так вот, смелости мне придавала моя укушенная нога, которая от стресса начала ныть.

– Мне нужно двадцать первокурсников в дружину для охраны бала. И ты должна найти добровольцев.

– Двадцать?! – я вылупила глаза так сильно, как смогла.

– Двадцать. Пять бригад на обход территории.

– За два дня мне найти двадцать добровольцев, которые хотели бы вместо танцулек обходить кусты?!

– Надо было проверять почту, – невозмутимо вывел Альказар.

– Между прочим, мы виделись не так уж и давно! Мог бы и раньше сообщить!

– Это когда тебя несли в «Барсучье логово»?

– Да, и что? Можно подумать, тебя никогда никуда не носили!

– Вообще-то не носили. Разве что во младенчестве. И, между прочим, когда я тебя видел в тот день, я не знал, как тебя зовут, это во-первых, а во-вторых, если бы и знал, решил бы, что момент крайне неподходящий.

– Тоже мне образец благородства! – разозлилась я. – Да у тебя в родословной точно белые маги!

– С чего это ты взяла? – Альказар сгреб к переносице свои породистые брови и подбоченился.

Я явно попала в цель.

– Так я ведьма, я ведаю!

– Знаешь что, ведьма, – Альказар выставил вперед указательный палец и грозно потряс им в воздухе, – у меня здесь безупречная репутация…

– И чем же ты ее заработал? – перебила я.

– Многозначительным молчанием!

– Ага!

– Опять это «ага»?

– Ага, – подтвердила я.

– Разговор становится неконструктивным, – заметил Альказар.

– Зато у тебя отлично получится многозначительно промолчать, когда я найду двадцать перваков и всем им расскажу какой у них будет белый и пушистый командир дружины!

– Ах-ты…

Альказар вдруг сгреб меня в охапку и пригвоздил к стене, приподняв над полом.

– Ну надо же, как в лучших романах! – обрадовалась я.

Лицо у моего ангелоподобного идеала пошло пятнами. Я была счастлива. Но тут моему счастью помешали.

– Зелин?

Я и Альказар синхронно повернули головы к выходу, где обнаружился Айко. Он был меланхоличен и безразличен как обычно.

– Я увидел тебя в окне и решил занести тебе мазь от укуса. Я же знаю, что в лазарет ты бы все равно не пошла. Но… ты все время обвиняешь меня в том, что я ко всему равнодушен. Поэтому я поинтересуюсь – тебе нужна помощь?

– Да нет, он меня не крепко держит, – честно ответила я. – Ему просто нужно создать темную репутацию. – Потом я снизила тон и добавила: – белые маги в родословной, сам понимаешь…

– Да ты… – прошипел Альказар, но почему-то не выпустил меня.

– А-а-а… – протянул Айко.

– Вот что значит многозначительное молчание, учись! – шикнула я Альказару в лицо.

– Вообще-то, – уничтожил мое педагогическое достижение Айко, обратившись к Альказару, – тебе достаточно сказать, что ты с ней дружишь, и темная репутация тебе обеспечена. Ее бывший, например, всем рассказывает, что она оставила ему шрамы по всему телу.

Я фыркнула.

– Ну, еще бы! Погоди… Что?!! Вот же волчара недоделанный!

– Я поставлю мазь вот сюда, возьмешь, как… освободишься, – меланхолично произнес Айко и оставил баночку на парте.

– Ага, пасибки, – мило улыбнулась я.

– Как ты вообще? Нормально себя чувствуешь? – спросил он.

– Неплохо! Вполне. Только нога опухла, страсть.

– Да вы издеваетесь!

Альказар поставил меня на пол и, шумно сопя, отстранился. Я рассчитывала на бурный скандал или хотя бы на вялую драку, но тут Айко заметил нашивку на кожаном браслете Альказара.

– О, увлекаешься фаерболом?

– «Фениксы» вперед! – пробурчал мой новый белоснежный друг.

– Ну… не плохая команда. Но в третьей четверти они очень глупо пропустили гол. Защита была полный отстой. Кстати, сегодня в «Трольем вареве» голографическая трансляция. «Вустер» против «Галамара».

– Во сколько? – оживился Альказар.

Айко взглянул на часы, висящие в кабинете, и только что честно отбившие шесть раз.

– Через полчаса.

– О, надо успеть! Ты идешь?

– Конечно.

– Альказар, – он протянул руку для приветствия.

– Айко.

Они пожали друг другу руки и дружно направились на выход, позабыв про меня. Хотя нет, Альказар вернулся, выглянув из-за косяка, и грозно напомнил:

– Двадцать! В пятницу! К пяти часам в караулке!

И ушел. Я слышала, как они с Айко бурно обсуждали фаербольные дела, идя по коридору. Гадство. Я сгребла баночку с мазью и грустно присела на подоконник, болтая распухшей ногой. На горизонте стремительно чернело. Тучи подбирались к Гренлоку со всех сторон. Теперь я точно знала, что написать во введении к своей курсовой. А потом я вспомнила, что забыла научить мелкого, то есть Кристиана, простейшим заклинаниями со светом и, резвенько вскочив с подоконника и забыв про свои печали, помчалась домой, пока будущая гроза ГУТСа не подпилила все ножки мебели в моей старой комнате и не разложила, где только могла, подушек-пердушек. Он и не такое может, если что. Он у меня чувствительный, и от того злопамятный. И не говорите, что вам этого кого-то напоминает!

Сказочка шестая, про сундук и мертвеца

Лучшая выпускница факультета Прикладной магии, краснодипломница, победительница двух научных олимпиад и всекритийского конкурса среди студентов на лучшее заклинание от дождя, член студенческого совета, куратор первого курса, спортсменка, красавица, умница и все такое!

Вот, как должна была представить меня нума Клариэн, но вместо этого по огромной поточной аудитории разнесся ее дребезжащий старушечий голос:

– Ну, вот, опять студенческий профком забирает время у моих лекций! Вот, пожалуйста, наслаждайтесь пятью минутами безделья! – она сурово взглянула мне в лицо из-под очков. – И не более!

– Кхм, кхм…

Я откашлялась и широко улыбнулась. Конечно, я не дура, и поэтому я щедро припудрила себя «неузнавайкой». Замечательное средство, когда хочешь, чтобы после содеянного никто не вспомнил твое лицо. Проблему с волосами я решила кардинально – однодневным заклинанием замены цвета. Да здравствуют брюнетки! Да здравствует процентное большинство!

– Злодоброе всем утречко! Рада всех вас видеть, мои драгоценные будущие колдуны и колдуньи!

На меня уныло смотрело двести пятьдесят безразличных лиц, три спящих затылка и одно лицо, усердно ковыряющееся в носу. Ну, что ж, я тебя запомню, дружочек-геологоразведчик… Чтобы прекратить сие безобразие мне нужно было срочно шмальнуть по всем этим скучным засоням шоковой терапией. Так что я, выдержав неловкую паузу, громко и быстро выкрикнула:

– Кто хочет поучаствовать в особо опасном ритуале с черной магией?

Зал мгновенно воскрес, и даже затылки преобразились в лица, которые тут же скрылись за кольями поднятых рук. На такой ажиотаж я, надо сказать, и не рассчитывала.

– Ого, да я вижу вы самые отважные из всех наборов за последние сто лет! – я потирала и свои ручонки. – Но, ребят, мест всего двадцать, так что вы там подеритесь между собой, и завтра в пять вечера ждите у караулки!

Я обернулась к нуме Клариэн, в этот момент медленно собиравшей свою челюсть и очки, неловко соскользнувшие с кончика ее носа. Нужно улепетывать! Я улыбнулась ей всеми зубами, представляя, что снимаюсь для рекламы лавочки нума Батиста, и дала деру. Ох, жаль я не увижу перекошенного лица Альказара! Ох, жаль…

***

Пакостные дела должны радовать ведьму! И я наслаждалась минуткой злокозненного счастья, пока не настала пора расплаты – смывать неузнавайку было сложно и муторно, она буквально забивалась во все поры, норовя слиться со мной в единое целое! Так что я терла и терла свое лицо в женском туалете, пока оно не приобрело оттенок свежего помидора. Эх, надо было не жадничать и прикупить тот всесмывающий спрей в лавочке сэра Гарвика, где продавалась всяческая незапрещенная шуточная магия. Если вам интересно, то на сэра Гарвика Совет посматривал с прищуром, но сделать ничего не мог – все в лавочке строго соответствовало правилам, а то, что можно было эти правила плавно обтечь, так то уже другой вопрос. К тому же – кто воспримет всерьез фокусника и балагура с его бесполезным набором ненужных, но смешных вещей?

Я выдохнула. Осталось только оттереть эту гадость с ушей. Уши я напудрила основательно, так как не секрет, что эта часть тела слишком индивидуальна. Но, надеюсь, ничего такого не случится, если мои ушки немного побудут неузнаваемыми. Вот волосы зато пришлось перекрашивать назад. В нормальный цвет они все равно вернутся только завтра, так что я сделала их неестественно рыжими с легким розоватым отливом. Ну, а что, я же девочка! Вон, Сэйни, так та вообще то синяя, то зеленая. Еще и бабочку свою перекрашивает в тот же цвет, чтобы смотреться комплектно. Но она дриада, ей можно…

Я взглянула на часы – у меня оставалось не так много времени, скоро нума Мемория уйдет читать лекции в нашей довузовской школе для одаренных, а это дело она страшно любит и частенько забывает о том, что детям иногда нужно возвращаться домой. И если я не застану ее сейчас, мне придется ловить ее неизвестно где и неизвестно когда! Так что я сгребла свои средства преображения, скинув их в сумку, туда же затолкала фиолетовый плащ, раздобытый в старом шкафу моей прелестной сестрицы и послуживший чудесным дополнением к образу неузнаваемой брюнетки, и помчалась на Пончиковый переулок.

Здесь жила моя любимая преподавательница, которую я на самом деле жаждала заполучить в альговеи. Ее, а не нума Батиста… Эх, что же все так стремительно меняется!

Нума Мемория преподавала у нас искусство лечебного травоведения на первом курсе и была вся такая невозможная фея, что я просто не знаю, как ее угораздило оказаться в «упсе»! Нума Мемория была милой пожилой леди с мягким характером, волнистыми белыми волосами и справедливыми голубыми глазами. Еще у нее была родинка на правой руке и немного пушистые щеки. Так что при определённом свете она слегка походила на белоснежный персик. Не смотря на ее кроткий нрав, все боялись ее ослушаться. Я не представляла себе, что бы такого эта добрая женщина могла сделать в наказание, и просто боялась вместе со всеми. Ну, знаете, вроде как в древних книгах это странное чувство называлось «уважением». Нынешнее поколение от него было избавлено, так как с этими функциями вполне управлялся страх быть подверженным какому-нибудь опасному заклятью или оказаться в допросной Ордена по ложному доносу. Уж кто-кто, а они-то умели выворачивать из человека душу и многое другое. Но, не будем об этом.

За эти несколько дней я испытала столько душевных страданий, что мне срочно нужно было кого-нибудь обнять, а мои холодные родственнички для этой цели не годились. Маман все больше делала вид, что уже спит, если я появлялась дома (похоже, что моя лекция о сотворении мира произвела на нее неизгладимое впечатление, и она боялась продолжения, как вселенского мора, что я вполне могла понять, так как в прошлый раз меня прервали только на моменте образования Авесказары), папа вечно пропадал на парламентских совещаниях или играл с друзьями в зачарованный крокет, Кристиан был занят планированием пакостей. Он, кстати, не стал подпиливать мебель в моей комнате, а просто приклеил все предметы к полкам магическим клеем, и особенно постарался в ванной, тщательно промазав всю туалетную бумагу. Воспользовавшись тем, что он не станет говорить правду, так как сильно хочет выучить свое первое в жизни световое заклинание, я нажаловалась отцу! Папа проникся ситуацией, но решил вопрос по-своему – заставив Кристиана разносить членам своего джентельменского клуба напитки на следующей игре в крокет. Кристиан оказался настолько великолепным подхалимом, что за эту игру собрал немало чаевых, на которые как следует оторвался в лавочке сэра Гарвика, накупив светящихся жвачек, кремов временного облысения и бомбочек. Кстати, после помилования Кристиана папенька, занимаясь вечерним чтением газет, даже удосужился уделить мне время и спросить, как идут мои дела с дипломом, когда я проходила мимо. При этом он так странно посмотрел мне в глаза, будто знал, что идут они так себе и в какую-то нехорошую сторону. Я, разумеется, профессионально соврала. Не буду же я вмешивать моего вечно занятого и слишком далекого от мелкой материальности отца в такие дела, как мой конфликт с нумой Антинуйей. Но, может, я надумываю про папенькин взгляд. Может, просто маман проболталась ему про ключ? И он пытался выяснить по степени нечестности моего взгляда насколько сильно я нарушила суверенность бабуленькиного склепа? Теперь мы этого не узнаем, ведь откровенные разговоры всегда пугают. Кто знает, к чему они приведут? А сидеть наказанной в заточении и читать талмуды Ордена с назидательными речами, этакий магический Домострой о морали и нравственности, мне не хотелось.

И, наконец, моя дорогая сестра жила далеко отсюда в предместье Гренлока, в чудесном живописном поселке Агробурге. Выезжать оттуда она не любила, потому что за пределами Агробурга были люди, много людей. А их она тоже не любила. В самом же Агробурге она вполне могла отгородиться от его немногочисленных жителей своей высоченной аллеей из вишен, высаженной по всему периметру их с нумом Артуром усадьбы. Что касается моих подруг, то я собиралась использовать их для других целей, а слишком частое нытье отрицательно воздействует на желание друзей помогать тебе решать твои проблемы. Но, у меня же был Луша!

Луша, а точнее, Лукарий, это пес нумы Мемории, огромный, рыжий, как я, и не в меру пушистый, а еще страдающий болезненной любовью к ближнему. Ближним считался всякий, кто оказывался рядом с Лушей на расстоянии менее трех метров. Зная Лушины повадки, гости нумы Мемории всегда притаскивали с собой сладости, которые он страшно любил, и, открывая калитку, тут же кидались ими в заросли барбариса, чтобы успеть добежать по лужайке до двери. А уж если не успеешь – все, быть тебе облизанным с ног до головы. Именно на это я, кстати, и рассчитывала.

***

Дело близилось к полудню, на небе не было ни облачка, ни птички. Что вообще-то было довольно странно. Разве они не должны были начинать заводить свои безумные трели? На деревьях, между прочим, уже давно распустилась листва, уже вовсю зазеленели газоны и поля. И я даже забыла обо всем дурном, что еще могло случиться! Это будет чудесный день! Скоро я закончу «упс», отработаю годик в лавке нума Батиста, а потом поеду на другую сторону пролива в Виа-рио, поступлю на работу в цветочное ателье мадам Рагмери штатным дизайнером, буду придумывать зачарованные букеты и букетища, а в обед буду ходить на шикарную мраморную набережную, всю в цветастых клумбах, и показывать Гренлоку язык, пофиолетовевший от цветного местного мороженого! Я блаженно заулыбалась! Ну какая же чудная будет жизнь! Потом я, конечно же, выйду замуж за капитана корабля, после свадьбы я сломаю ему ногу и пару ребер, чтобы он не уплывал от меня в дальние странствия. Он, конечно же, поправится, так как я отлично слушала лекции нумы Мемории, но на такую опасную работу его больше не возьмут, и мы будем жить долго и счастливо на его большую государственную пенсию! Эх…

Пока я усиленно мечтала, дорожка привела меня к месту назначения – милым моему сердцу синеньким воротцам, окруженным сетью побелевших от листьев ливнет – это особого сорта белоснежные на все сто процентов яблони. Я дернула за кольцо на калитке в виде руки, показывающей фигу, и в предвкушении шагнула за порог. Луша почуял меня сразу же, и бросился исполнять мои заветные слюнявые мечты! Какой же он огромный и тупой зверь, друзья! Я была тут же повалена им на лужайку и обнюхана с радостным лаем.

Я обнимала Лушу за мохнатую шею и грелась в тепле его бесплатной любви, предаваясь блаженной неге удовольствия. Но тут кто-то поскреб когтями о звенья забора, и моя физиономия вмиг окислилась. Конечно же, это был Фуф. Мне, к слову, трудно было определить кого Фуф невзлюбил сильнее – Лушу или Дуню. От Дуни он, правда бегал, а вот Лушу пытался позлить – пробираясь по забору, выгибая спину и шипя. Добраться до цели Луше мешала цепь, так что Фуф, довольно пофыркивая, важно рассиживал наверху в недосягаемом для бедного пса пространстве. Вот только не стоило Фуфу злить ведьму! Все, его пакости меня достали, перевалив за переносимую норму! Так что я, без каких-либо угрызений совести, натренированно щелкнула пальчиком, и колечко Лушиной цепочки развалилось. Дальше мне оставалось лишь продолжать блаженно улыбаться, но теперь по другому поводу.

– Зелин?

Я обернулась, вставая и отряхиваясь. Потревоженная визгом ужаса, издаваемым моим фамильяром, нума Мемория вышла на крыльцо, одетая в зеленое платье в мелкий цветочек, в своей теплой фуфайке.

– Нума Мемория!

Я помчалась ей на встречу.

– А что тут…

– Да ничего такого, пойдемте, пойдемте!

Я затолкала нуму в дом и спешно закрыла за собой дверь, чтобы страдания Фуфа, которого Луша умудрился поймать за хвост, были не так слышны.

– Как я рада вас видеть!! – воскликнула я.

– И я, Зеллочка. У тебя все хорошо? Ты такая бледная и худая! А что с волосами? А с ушами что? Что-то случилось? Как твои экзамены? Как твой дружок? Как родители?

Нума осыпала меня вопросами, как будто я могла сразу их все упомнить!

– А, может чаю? – нахально попросила я.

– Ну, чаю, так чаю, но ты мне сейчас же все расскажешь! – согласилась нума Мемория, тут же направившись в дом и потрясая пальцем.

«Ох, старая вы сплетница!» – улыбнулась я про себя и пошлепала за ней на веранду, всю усаженную цветущими и благоухающими растениями. Н-да… пожалуй, именно этот-то садик и породил во мне мечту работать флористом. Ну, а что? Кто еще поймет тебя лучше, чем эти вечно позитивные создания, которые творят чудеса только потому, что на них светит солнце? Ой… я огляделась по сторонам, как будто в кустах прятались рыцари Ордена. Ведьмам не полагалось быть излишне жизнелюбивыми. Однако…

Дверь скрипнула, и к нам присоединился Луша. Он тащил за шкирку обслюнявленного и затисканного Фуфа, который был настолько обескуражен, что даже перестал сопротивляться. Один глаз у него дергался, а второй прищуривался, усы волнисто топорщились во все стороны. Три своих лапы он подогнул под себя, свернувшись в комок, а одну нелепо выставил, скрючив когти и цепляясь ими за ворсинки ковра. Длинный хвост Фуфа был обернут вокруг его шеи и вяло болтался, свисая с плеча. Луша улегся у стола на коврике и продолжил вылизывать свою добычу. Нума Мемория принесла чай, покачав головой на мое ухмыляющееся личико и Лушины проделки, а я подумала, что было бы неплохо иногда приводить сюда Фуфа на перевоспитание, вон какой смирный стал!

Мне, конечно, не терпелось обсудить с нумой всевозможные сплетни, но, к моему большому сожалению, сперва мне предстояло ее огорчить. Я набралась смелости и даже вдохнула поглубже воздух во весь размер своих легких, но нума Мемория вдруг подняла на меня свой добрый лучистый взгляд, такой прекрасный и умилительный, что я не смогла ничего сказать, заткнув свой рот чаем.

– Ааай!

Разумеется, я обожглась. Чай был вообще-то сильно горяч. Хоть и несравненно ароматен, как всегда. Нума Мемория немного попричитала на мою нерасторопность, но ей тоже не терпелось узнать интригующие подробности. Так что мне пришлось рассказать… а точнее, нажаловаться ей на нашего декана и замдекана, на Фуфа, на Луки, на нуму Антинуйю, на моего мелкого вредного брата, на то, что кто-то постоянно ворует мыло в женском туалете, на Лилинду и весь студсовет, на мрачную тучку, которая капнула мне прямо в лоб у бабуленькиного дома, порушив мою самоуверенность и пошатнув мой гордый образ перед Айко, на всяких там бормочущих гадости привидений, и, наконец, на птиц, которые не заступили в свою смену!

– Хм…

Нума Мемория обернулась, прислушиваясь.

– А ведь правда…

Еще я хотела нажаловаться ей на парней из соседней общаги, которые соорудили волшебные сквозьстенопроглядывательные подзорные трубы, но потом решила, что мне и самой пригодилась бы такая. Нет, не для тех же целей, просто что-то подсказывало мне, что в ближайшем будущем все сложится не так лазурно, как я себе представляла, и мне придется рыть тоннель из подземелья, в которое меня посадят мои родственники после позорного изгнания из университета. Да… все к тому и шло, ведь в моей заветной шкатулочке для зелья хранилось пока еще меньше половины списка. Кстати, об этом.

– Нума Мемория, а у вас в саду не найдется стрелодуба или безцветной тонконожки?

Вместо этого нума Мемория встала со своего плетеного кресла с вязаным покрывальцем и подошла к спящей в клетке птичке чечетке Рябушке. Нума заглянула Рябушке в закрытые глаза и чуть качнула пальцем клетку.

«Пой, дура!» – мысленно разозлилась я. И зачем я отвлекла нуму от своего важного дела? Знала ведь, что она обожает свою живность…

Нума Мемория издала еще один «хм» и прищурилась. Птичка приоткрыла один глаз и пискнула, нахохлившись. На макушке у нее сразу же встопорщились два красных перышка.

– Знаешь, Зелин… – нума повернулась ко мне, но смотрела куда-то насквозь, – в последнее время и правда происходит что-то странное…

– Вот и я о чем! – тут же подтвердила я. А потом внезапно вспомнила одну вещь – как водится, мысли в моей голове не любят последовательности. – А, кстати, вы верите в гремлединов?

– Гремлединов? – нума Мемория обернулась и посмотрела на меня чуть прищурившись, будто была подслеповата.

– Ну да, это такие…

– Конечно, – оборвала меня нума. – Гремледины существуют. Они – порождение магии, ее глаза и уши. Без магии, Зелин, Авесказара не будет существовать. Магия – это ее воздух. Но человек своей свободой творить добро или зло вклинивается в ее природу, и поэтому гремледины всегда возвращаются, чтобы восстановить баланс, который со временем утрачивается.

– Ясненько. А что и черепаха Анума существует? – робко спросила я.

Нума Мемория рассмеялась. Лучисто и обидно. Я поджала губу. Маменька могла бы лучше заниматься моим воспитанием, а не отдаляться от меня в своей холодной недосягаемости, чтобы я возмещала недостаток ее любви своими фантазиями.

– Существует.

– Что?

От неожиданности я сжала в руках безешенку, и та со смачным хрустом обвалилась, засыпав белыми крошками стол.

– В каком-то смысле, – поправила нума.

– Это в каком это смысле? – настороженно заинтересовалась я, облизывая пальцы.

– Зелла… – нума Мемория приблизилась, присев на свое кресло, и внимательно вгляделась мне в глаза, как будто проходила курсы подготовки к допросам в Ордене Тайны, – а ты знала, что когда-то давно твоя бабушка предсказала свое возвращение?

– Что? Бабуленька?

Мне сразу стало как-то неловко от того, что я потревожила ее дом, и я тут же представила себе каких подзатыльников она мне отвесит, если вернется. Даже волосы на затылке зашевелились.

– Да… но, возможно, это только слухи.

Нума пугающе драматично взглянула в окно, где на синем небе кралась одна маленькая туча. Я вытянула шею. Кажется, мы с ней знакомы… Черт, да она меня преследует?! Зловещая тишина обступила оранжерею нумы Мемории. Печально качнули головами начинающие распускаться цветы, и как бы зловеще завращал глазами хамелеон, до того мирно спавший на ветке. Тревожно заскулил Луша. Нума погладила его по загривку, и он довольно засопел, выставив огромный розовый язык. Фуф валялся на полу, не подавая признаков жизни. Все еще надеясь выровнять ситуацию, я напомнила нуме о причине своего некстати случившегося визита:

– Так, значит, тонконожки у вас не найдется?

– Это все очень странно, – не ответила нума. – Твое дипломное задание, поведение птиц, погода… – нума задумчиво вздохнула.

– И стрелодуба совсем нет? Ни листика?

Вместо ответа нума опустила взгляд и несколько минут разглядывала смиренно не дышавшего Фуфа.

– Не могу понять к какому виду относится твоя химера.

– Бабуленька говорила, что он очень редкий. И что его нельзя найти в книгах.

Нума снова прищурилась. Посмотрела в окно, постучала пухлыми пальцами по кружевной салфетке, по-старушечьи вздохнула.

– Сдается мне есть пара книг, в которых его можно найти.

– Да? – если честно мне было не очень интересно, хотя, может, там написано, как от него избавиться…

– Знаешь, что? – нума внезапно отошла от своей задумчивости. – Тебе стоит сходить в порт, там я беру редкие травы, которых нельзя найти в Критии. Однако не все можно достать открыто. Подойди к Бюрануш, это моя старая знакомая, скажи, что ты от меня, и перечисли что тебе нужно. Если она знает где это можно взять, то одна из твоих проблем решится.

– А как я ее найду?

– Она всегда торгует у бара «Хмельной огр», симпатичная добрая женщина, темненькая, ты ее сразу узнаешь! Только ради всего волшебного, не вздумай ходить в бар!

– Ну вот еще, – фыркнула я, делая вид, будто никогда не бывала ни в каких барах, и что никто и никогда не вносил и не выносил меня оттуда на руках.

На том и порешили. Я оставила погрузившуюся в неведомые мне проблемы нуму в ее оранжерее, а сама отправилась в общагу умасливать подруг пойти со мной в порт. Одной мне было немного страшно.

***

Ближе к вечеру, когда почти стемнело, мы с девчонками таинственной тройкой двинулись к порту. Надо сказать, мне вовсе не пришлось их уговаривать – за что я их обожаю, так это за дух авантюры с легкой ноткой безумия, без которого они не мыслят своего существования. Ну а что еще остается людям, которых уже ничем не удивишь? Все-таки магия балует.

По этой вот причине, и еще потому, конечно, что я попала в очередную дурацкую ситуацию, мы с Уной и Сэйни, укутанные в черные мантии с ног до головы, оказались на портовом рынке. Продавцы уже начинали складывать товары и накрывать прилавки. Я громко чихнула и этим сразу же разрушила наше «инкогнито». Однако на это у меня была очень и очень резкая причина – запах трав и пряностей бессовестно щекотал мне нос. Красться дальше не имело смысла, поэтому мы сменили походку на горделивую. Признаться честно, мало кто заметил наши непутевые маневры, гренлокцы привыкли к безликим личностям в мантиях, шастающим туда и сюда. Маг ты, некромант, инквизитор, сектант или просто идиот в плаще – никому не было до этого дела.

Ощутив себя последней из описанных категорий, несколько минут мы бестолково болтались между рядами, натыкаясь на торговцев и их помощников и явно мешая им расставаться с нелегким рабочим днем. Так бы мы и бродили, будто беспомощные котята в смешных черных накидках, если бы Уна не заметила дряхлую вывеску в конце рынка, под которой толпилось несколько изрядно выпивших граждан. Так я называю их исключительно из политкорректности, взращённой во мне папенькой, род деятельности которого имел прямое отношение к законотворчеству. Это была еще одна причина, по которой никто не должен был узнать о моих проблемах и способах их решения. Отца, конечно же, не погладят по голове свежей газетой с моим фото и сокрушительным заголовком. Скорее всего этой газетой ему ткнут в нос и спустят со служебной лестницы на несколько ступенек. Странное дело, но представляя себе эту сцену, я почему-то больше опасалась мести Кристиана, который только-только подмазался к папенькиным влиятельным дружкам, чем его собственного гнева. Но, я снова отвлеклась.

Мы прошествовали в направлении вывески и сопровождавшего этот путь крепкого запаха пряных настоек. Нума Мемория была весьма точна – рядом с баром у последнего прилавка все еще суетилась торговка. Она точила лясы с аборигеном местного бара, имевшем кольцо в ухе и несколько истатуированные руки, что ярко свидетельствовало об интересном образе жизни. Сама Бюрануш, а я надеялась, что это была именно она, имела вид грузной и в чем-то опасной женщины, чернобровой и черноволосой, с серьгами-кольцами в ушах и руками, на которые, будто шашлык, были нанизаны десятки дорогих браслетов. На вид ей было давно за сорок, и еще она чем-то напоминала мне моего двоюродного брата Джоша. Я так думаю, в этом стоит винить округлость ее лица и отчетливо проглядывающие усы.

Сэйни дернула меня за рукав.

– Это она?

Я пожала плечом.

– Думаю, да. Хотя про усы нума Мемория не рассказывала. Эх, любит же она упускать детали и приукрашивать…

В это время Бюрануш закончила свой разговор, смеясь и маша рукой на собеседника. Увидеть нас ей мешали хвосты трав, торчавшие прямо за помидорами. Бесшумными шажками наши тени проскользнули пред ее очи. Бюрануш опустила взгляд, пытаясь разглядеть нас в полумраке и очень сильно нахмурилась. Я бы даже сказала, что она еще не решила какое чувство приложить к своему лицу, поэтому власть захватило одно только недоумение. Оно-то и столкнуло ее широкие брови на переносице в неравном бою с эталонами современной моды.

– Добрый вечер, миссис-с-с, – вежливо прошелестела Сэйни. – Вы ведь Бюрануш?

Глаза торговки прищурились. На нее так не кстати не действовали ухищрения Сэйни, которыми она пользовалась для обольщения противоположного пола.

– Мы от нумы Мемории! – вступила в разговор я.

Лицо Бюрануш разгладилось и подобрело, хотя я не была уверена в том, что она до конца нам поверила.

– Ах от нумы Мемории… и как поживает Мирабель?

– Великолепно! Только по-прежнему не любит, когда ее называют по имени, – быстро отрапортовалась я.

Проверка была пройдена, Бюрануш довольно прищурилась. Да, нуму Меморию назвали в честь сливы, и, хотя она души не чаяла в растениях, все равно не могла простить этого факта своим почтенным родителям. Я думала, что несколько минут придется потратить на пустую болтовню, но Бюрануш оказалась тем еще ценителем времени, хотя совсем не так давно щедро отсыпала его тому изрисованному человеку.

– Ну и что же вы хотели?

– Не найдется ли у вас некоторых трав для нашего дипломного проекта?

Мы дружно сверкнули значками выпускников, которые как будто давали нам право несколько превышать свои полномочия (на самом деле нет). Бюрануш попятилась от них, как черт от священной воды. Понимаю, гренлокцы с едва сдерживаемым терпением относились к недомагам, вроде нас, особенно если мы находились не под присмотром опытных альговеев. Большие возможности – это всегда большие проблемы.

– Что за травы вам нужны, что их нельзя найти в университетском саду? – совершенно резонно вопросила Бюрануш.

Мы переглянулись. Я важно откашлялась и достала списочек, не тот, а новый, на который я старательно и аккуратно выписала недостающие ингредиенты, относящиеся к растительности целиком или опосредованно. Бюрануш пробежалась по ним взглядом, нервно дергая щекой.

– А вы точно от нумы Мемории? – она покосилась на нас с чрезмерной подозрительностью.

– Точно! – хором ответили мы.

Бюрануш покачала головой как бы одобрительно, проворчала что-то про сумасшедших магов и иже с ними, поглядела по сторонам и опустилась на прилавок, свесившись над нами.

– Тогда вам нужен Кукушкин потрох.

Между нами прокралась неловкая пауза.

– Я извиняюсь, но зачем нам потрох? – прошептала Сэйни мне на ухо, недоверчиво глядя на торговку. – И тем более кукушкин. – Еще тише она добавила: – пойдем отсюда, тут у кого-то кукушка… поехала.

– Это кличка, тупица, – шикнула на нее Уна, дружелюбно улыбаясь Бюрануш.

– А где мы можем… эм… его найти? – деловито спросила я.

Глаз Бюрануш скосился вправо, где, одинокая, покачивалась на ветру вывеска «Хмельного огра». Мы втроем синхронно повернули головы и поежились.

– Благодарим вас, миссис Бюрануш.

Сэйни присела в реверансе, и подтолкнула нас к неверному решению – так сильно ее свербил назойливый взгляд торговки. Мы заулыбались и несмелым пятном в мутных отсветах редких желторотых фонарей побрели туда, куда нас только что послали.

– Нума Мемория предупреждала меня об этом баре! – с сомнением прошептала я. – Не стоит нам туда идти.

– Но ведь ты хочешь сдать этот дурацкий экзамен! – Сэйни пихнула меня в лопатку.

– Ох, не нравится мне это все… – ныла я, – какая-то пиратская кличка… и мужик этот, с которым она беседовала, явно из этих…

– А что пираты не люди? – вдруг спросила Уна.

Мы с Сэйни уставились на нее, недоуменно округлив глаза. Уна махнула рукой и первая смело шагнула за обшарпанную дощатую дверь, всю исклеенную объявлениями о скидках и акциях.

Нет. В баре не стихло, и в нас не вперилось несчетное количество пиратских глаз. Скорее, все в нем осталось, как и было. Тоскливо и не попадая в ноты пела лютня, раздавался смех, гомон людских разговоров и звон бокалов, бархатное пиво пенилось и обливало столы, бесчисленные тени сложными закорючками облипали стены. Никто не заметил нашего появления. Уна, которая в отличие от нас почему-то не разинула рот и не натыкалась на препятствия, заприметила свободный столик, и мы прокрались к нему, диковато озираясь. Уже в этот момент я начала сильно сомневаться, что у кого-то на лбу будет написано о его принадлежности к чьим-либо потрохам…

Сэйни, к слову, быстрее, чем я, обрела себя и даже успела состроить глазки бармену – мускулистому и загорелому южанину с курчавыми черными волосами, ехидцей во взгляде и огромной золотой серьгой-кольцом в левом ухе. Благодаря этому свойству Сэйни – моментально заводить обожателей, на нашем столике довольно скоро очутилось три искрящихся каким-то едким пойлом бокалов – но зато с зонтиками из апельсинок.

– Хм… – я скептически поджала губу. – Не стала бы я это пить.

Уна понюхала зеленоватую дрянь в пузыриках.

– А, по-моему, обыкновенный гурог.

Мы с Сэйни снова направили на нее взгляды недопонимания.

– И что еще за гурог? – спросила Сэйни, недоверчиво скрючив бровь.

Ей тоже не совсем нравился вид фирменного коктейля.

– Да обычный женский пиратский напиток, – махнула рукой Уна.

– И откуда ты это знаешь? – продолжила допрос я.

Мы с Сэйни нависли над Уной, слившись в один сплоченный дуэт обличения.

– Просто кто-то не прогуливал историю, – ядовито процедила Уна, посматривая на нас, как садовод на картошку, выросшую не на той грядке.

Мы переглянулись. Дуэт распался. Мы обе прогуливали. Сэйни тогда встречалась с некромантом Крэйгом, звездой факультета Загробной жизни, а я… а я… а мне просто было скучно.

– Итак, какой у нас план? – Уна вернула нас в реальность из моря самобичевания.

Я вздохнула.

– Я даже не представляю себе, как и где здесь можно найти этого Кукушкиного…

– Эй, Потрох! – зычно раздалось прямо у меня над ухом.

Спасибо, что хоть тут я сдержала свое лицо, и не вздрогнула от неожиданности, а только слегка прикусила язык. Возвышающееся надо мной и совершающее волнообразные движения по причине крайней нетрезвости тело в широкополой шляпе и сильно потрепанной одежде вздернуло кружку пива на вытянутой руке и, идиотки ухмыляясь, продолжило:

– Тебя тут инкуи… ик… инкиви… – тело сплюнуло, – инкуизиссыя ищет!

Мы с девочками разом округлили глаза, сбились в черную кучку в капюшонах и замерли. И вот тут, наконец, наступила драматическая пауза. Вот теперь-то все взгляды были обращены на нас. Обиженно сфальшивила и замолкла лютня (вот теперь у нее точно было оправдание), бабы в неприличных платьях отлипли от моряков, а те перестали жевать блестящие от жира куриные окорочка, хлебать ром, пиво и прочие гадости, и резаться в шашки, и, как по команде, обнажили в нашу сторону клинки своих хищных взглядов. Честное слово, от этого у меня снова защипало в носу, но я стоически сдержалась и чихнула внутрь. Было ужасно тихо, только слышно, как курчавый цыган-бармен, не сводя с Сэйни пристального взгляда, с характерными скользкими звуками натирает тряпочкой стеклянный стакан.

События развивались не так уж и быстро. Из-за угла, с лестницы, бесшумной тенью просочился парень. Худощавый с волосами-паклей и в самом таком пиратском прикиде. За спиной у него виднелся гриф мандолины, который в неясном свете этого дурного заведения весьма походил на рукоять короткого меча. Окруженный значительно превышающей наши предполагаемые силы поддержкой, парень бесстрашно пробурился вперед, для чего ему потребовалось распихать нескольких завсегдатаев, не слишком желающих освободить торжественный выход. Это несколько подпортило драматизм момента и затянуло паузу тишины, но в целом ему удалось сохранить непоколебимость образа. Обогнув Кривоносого Питта и подмигнув сидящей у него на коленях леди, Кукушкин Потрох собственной персоной оказался перед нашим столиком. Окинув нас наглым взглядом, парень сложил худосочные с едва обрисовавшимися мускулами руки на груди и представился:

– Ну, я Потрох. И чо?

К этому моменту наша с Уной и Сэйни совместная дрожь достигла уровня завидной синхронности. Однако тут я услышала, как мой рот произнес:

– Да мы просто спросить…

И тогда зал взорвался былой оживленностью – все тут же забыли о нашем существовании, были у всех дела и поважнее, ведь, очевидно, никто не собирался никого расчленять и поджигать. Всем было весело и так. Мы тоже облегченно выдохнули, а Сэйни перестала болезненно впиваться ногтями в мое плечо. Только тот самый так нужный нам Потрох немного расстроился. Нелепо оглядевшись по сторонам, как будто искал свою потерянную славу, он покачал головой и пристроился на свободный стул за нашим столиком. Удобно сесть ему мешала мандолина, так что он снял ее с плеча и привычно расположил в руках.

– Видите ли… – начала я.

– Нет, нет, нет! – Кукушкин Потрох замахал рукой. – В печали я пою.

Он грустно уставился куда-то вниз, и мы все заметили какие длинные у него его пепельные ресницы. Особенно в рыжем свете тусклых ламп. Свет пролился на Потроха блеклой оранжевой жижей и облепил его худое лицо со впалыми щеками и татуировками на виске и под губой. И он запел.

Пел он долго и правда красиво. В какой-то момент в его голову даже чуть не прилетел огрызок, выпущенный оскорбленным правильными нотами лютнистом. Потрох ловко увернулся, не прервав песнь, из которой я не поняла ни слова, кроме того, что ему, видимо, не впервой уворачиваться от завистливой мести. Я украдкой окинула мой отряд – Сэйни пьяно улыбалась, оперев голову на ладонь, разморенная неизвестной балладой и гурогом, который она все-таки умудрилась отпить, Уна почему-то едва не смахнула слезу, как будто в ее душу проникли наглые ростки удалого пиратского романтизма. А я… а я не могла перестать думать о том, что мне некогда предаваться творческим излияниям. У меня было дело!

– Миленько, – торопливо похвалила я, когда Потрох перестал петь, и, шмыгнув носом и растерев ладони, откинулся на спинку стула с важным видом. – А о чем песня?

– Это баллада о Герарте с острова Лехо, – ответила за него Уна.

Парень перевел на нее медовый взгляд и улыбнулся с кошачьим изяществом. Кажется, его грусть уже улетучилась.

– Верно.

– Вы меня, конечно, извините, но я что-то не помню эту историю… – честно призналась я.

– Герарт из Лехо был служителем Храма мойр, в котором долгое время хранились Кости судьбы, – охотно просветил меня наш певец. – Ты ведь знаешь, кто такие мойры, красавица?

Я захлопала ресницами. От возмущения. Он что думает, что сможет привлечь меня этим вот банальным комплиментом? Недюжинной силой я пропустила это мимо ушей. И особенно то, что кому-то может прийти в голову, будто я, внучка самой великой в Гренлоке колдуньи, могу не знать кто такие мойры.

– Конечно, это орден предсказательниц.

– Да, был, – кивнул Потрох. – Пока самый лихой и знаменитый пират Сиреневатого моря Сизая Борода не взял храм штурмом. Мойры разбежались тайными ходами, и теперь о них ничего не слышно.

– Ага, – прыснула Сэйни, – у нас на материке каждая гадалка на вывеске обязательно приписывает, что является потомком какой-нибудь мойры!

– Так то-ж враки! – махнул рукой Потрох и переключился на Сэйни. – Я вам скажу точно – не осталось их, нет больше ордена предсказательниц! Все они утонули в море и превратились в русалок! Потому что известно, что русалки – это восставшие утопленники и утопленницы!

– Ври больше! – жеманно хихикнула Сэйни. – У нас на факультете две русалки учатся, и ни одна из них мертвечиной не попахивает! Напротив, я у них парфюм заказываю и скраб с жемчужной пылью!

– Так для того и парфюм! – воскликнул Потрох. – Чтоб не чувствовать!

– Погодите, – мне стало интересно, и я вмешалась в эту увлекательную дискуссию, – так и при чем тут Герарт?

Сэйни и Кукушкин Потрох уставились на меня. Кажется, теперь он расстроился во второй раз, так как я в клочья порушила тот тонкий флер флирта, только что народившийся между ними. Я искренне надеялась, что он не начнет снова петь, и тут мои надежды, к счастью, оправдались.

– Сизая Борода разграбил храм пророчиц, но Кости судьбы ему найти не удалось. Герарт спрятал их в неизвестном месте, – продолжила историю Уна. – За это пираты засунули его в сундук и живьем сбросили в море. Убивать или пытать его они побоялись. Предание острова гласило, что смотритель обязан защищать святыню при жизни и после смерти, и если с ней что-то случится, то сила магии пророчиц поможет ему найти обидчиков и отомстить им.

– Да, – вмешался Потрох, сделав внушительное и страшное лицо, – смотритель не умрет, пока жив тот, кто посмел нарушить покой храма. Поэтому-то Герарта и бросили в море и привязали к сундуку камни. Чтоб выбраться не смог! До сих пор, наверное, там, стучит кулаками в стенки сундука. Только их даже магией не пронять, заговоренные.

– А что с Костями? Так и не нашли? – не унималась я.

– Не-а, Сизая Борода и его матросы перерыли весь остров, но ушли с пустыми руками, – отозвался Потрох, продолжая сыпать на Сэйни красноречивые взгляды. – Однако, – Потрох поднял указательный палец и горделиво улыбнулся, – есть и другие ордены пророчиц, к которым ходил капитан Сизая Борода, чтобы узнать, где искать Камни. Только все они отказывались помогать ему. Поэтому Сизая Борода напал на храм пифий и пригрозил сжечь его дотла, если они не откроют ему эту тайну. Пифии предсказали, что Сизая Борода узнает тайну, только если найдет Герарта, и тогда тот укажет путь к Костям Судьбы, – Кукушкин Потрох усмехнулся. – Много моряков утонуло в Сиреневатом море, пытаясь отыскать тот чертов сундук, да пока никому не удалось. – Тут он понизил голос. – Но лично я считаю, что Кости Судьбы все это время находились в Зачарованных болотах в дупле стрелодуба. Ведь не дуры же мойры, чтоб не держать на острове портал! А где еще быть тайному месту, как не там?

– Да – так они и ушли! Мойры, – поддакнула Уна.

Потрох посмотрел на нее снисходительно.

– Для человеческих порталов нужна огромная сила, крошка, а мойры это тебе не миропроходцы! Так что я думаю, что портал был предметный, а мойры утонули!

– Стрелодуба? – вдруг оживилась я. – Почему именно стрелодуба? И почему именно в Зачарованных болотах?

Потрох удивился моему внезапному озарению, но кивнул, заговорщицки щурясь.

– Потому, что стрелодубы растут только там, на болотах, и их окружает отражай-трава. А стрелодуб потому, что мне про это рассказал Вороний хвост, а ему Слепой Билли, а ему Джо Проныра, а ему Кутч Рыжий ус, который знался с Косым Сью, который был в команде Бобби Восьмипалого, брата Быстроногого Стиви, которого Сизая Борода отправлял нырять за Герартом, и которого мойра-русалка пыталась утащить на морское дно, а он ей хвост чуть не выдрал, и чтоб она его отпустила, пришлось ей рассказать правду.

Я запуталась еще на середине, попутно пытаясь представить себе разговаривающих в воде человека и русалку, что наталкивало меня на мысль о том, что кое-кто в этой цепочке наглый врун, но в моей голове внезапно отложилась только одна фраза.

– Отражай-трава… – медленно повторила я, вспоминая, что нам рассказывала нума Мемория.

Наш худосочный пират еще что-то рассказывал, но я уже не слушала. Дело в том, что отражай-трава может заменить собой почти любое растение в зельях, а не пользовались ей исключительно из-за сложности ее добычи – в Зачарованных болотах властвовали учинцу, те самые, которых ректор каким-то чудом заставил охранять ГУТС. И еще отражай-трава была под запретом, как самый редкий вид волшебной травы, ну и еще потому, что она могла заменить собой любую траву. Ну… понимаете. Но ведь мне нужно совсем немножко, а еще я знаю кого боятся учинцу… я приложила палец ко рту, зловеще улыбаясь. Должна же быть хоть какая-то польза от моего мерзкого фамильяра! Хотя, конечно… я украдкой взглянула на Потроха, верить какому-то пирату, которому что-то там рассказал другой пират, а ему еще какой-то и так далее… Куда там ушли мои разум и логика? А – вон они, воображают скорбную кончину моего пути. Эх, была не была! Нужно идти за интуицией!

– …и тот, кто найдет Кости Судьбы, получит путь к истоку магии! – помпезно завершил свой рассказ Кукушкин Потрох.

– А? – проснулась я.

– Бедный Арти, говорю! – напомнил Потрох то, чего я и не услышала.

– Арти?

– Зелин, ты чего? – участливо спросила Сэйни. – Не заболела?

– Погоди, ты сказал Арти? Почему Арти?

– Ну… на самом деле монаха звали Арти, но в поэме это звучит не благородно, – смутился Потрох.

Какая-то мысль крутилась у меня в голове. Но я все равно спросила:

– А тебя-то самого, кстати, за что так… назвали?

– Да на одном острове долго сидел после кораблекрушения… пришлось готовить кукушек… – еще больше смутился наш собеседник. – Там больше ничего не водилось. Пираты меня нашли… и взяли в команду. Можно сказать, жизнь спасли.

– И давно?

– Уж восемь лет как…

Мы неловко помолчали.

– Ты там спросить кое-что хотела, – шепотом подсказала Уна, с намеком двигая бровями.

– Да… точно, уважаемый Кукушкин Потрох… – вежливо начала я, но тут меня снова грубо оборвали.

***

– Так, так, так…

В зале второй раз наступила тишина, и как на зло именно мы в очередной раз оказались в центре внимания. Оглянувшись на тактакавшего, Кукушкин Потрох едва не свалился со стула, пулей с него слетел и тут же неэлегантно вмешался в толпу. Там ему подставил подножку лютнист, и, падая, Кукушкин Потрох уронил девушку-разносчицу, прижав ее к стене.

– Мадам! – изящно улыбнулся нахал.

Щеки у девушки заалели, а губы обнажили щербинку между зубов. Увидев это, лютнист беззвучно взвыл, сотрясая руками воздух, и едва не начал грызть собственную шляпу. Но… вернемся к нам.

Главенствовал над шайкой окруживших нас пиратов некий седой бородатый человек в черном. Глаза у него были подведены углем, а на скуле нарисован перечеркнутый круг. Камзол, расшитый тускло блестевшей серебряной нитью, скрывал портупею, на которой висели пистолет в кобуре и короткий меч. Треуголку господина венчало черное перо, которое сейчас смешно покачивалось в такт его голове.

– Так, так, так… что это тут у нас? – сладко повторил господин. – Разве Орден не знает, что есть такие места, где даже самые могущественные маги Критии не отыщут тройку маленьких глупых ведьм?

Взгляды всех посетителей заинтересованно столкнулись на нас. Да, разве не знает? Взяв на себя роль ответчика, Сэйни поднялась, оперевшись о стол. Стоять прямо ей мешал бокал гурога. Хотя, возможно, он же и придавал ей смелости. А еще, возможно, что бокала было два, так как свой бокал я внезапно обнаружила пустым.

– Представьтесь, уважаемый! – потребовала она.

По моему виску поползла капля пота. Обладая живым воображением и понимая к чему все идет, я начала мысленно вспоминать все непотребные заклинания, из-за которых я и прогуливала историю, и которым с большим энтузиазмом обучал меня мой двоюродный братец Мико. Уна округлила глаза так, что стала похожа на кошку.

Пират рассмеялся. И вместе с ним весь бар. А цыган-бармен косо ухмыльнулся. Кукушкин Потрох смотрел на нас с сочувствием, не выпуская из рук свое нечаянное приобретение.

– Что ж, если леди угодно! – издевательски процедил человек в черном и снял шляпу, изобразив поклон. – Капитан Сизая Борода, к вашим услугам.

– Оч.. ик… приятно! – Сэйни приложила руку к груди. – А мы, господин капитан, на самом деле не имеем к Ордену никакого отношения! И к инквизиции тем более! Мы всего лишь скромные институтки…

В зале пронесся шепот.

– Чего она сказала?

– Разве институтки бывают скромные?

– Кхм! – Сэйни громко откашлялась, заставляя шептавшихся замолчать, и при этом недовольно повела бровью. «Челядь! Необразованная», – Это сейчас мода такая у молодежи – на черные плащи, скоро бал Ворожей, понимаете, так что это всего лишь наши зловещие костюмы. Поэтому, уважаемый господин капитан, мы просим признать этот инцидент легким недоразумением, и оставить наши персоны в покое! – помпезно завершила она.

Капитан-пират приложил палец к подбородку, делая вид, что слушает. А потом как бы печально вздохнул, поглаживая кончик своей знаменитой бороды.

– Очень жаль, что вы никак не попадете на Бал Ворожей.

– Это еще почему? – возмутилась Сэйни.

– Это потому, что вы, леди, отправитесь с нами в круиз по Сиреневатому морю!

Пираты заржали. Я сразу представила себе этот круиз и поняла совершенно твердо, что не хочу в него отправляться! И что лучше уж дядя Геральт сошлет меня на какой-нибудь остров, в глушь, замуж за таинственного и никому не известного мага, который не смог получить диплом в универе из-за потрясающе загадочной истории, мы будем долго ссориться и мириться, я найду на чердаке его сумасшедшую жену, замурованную в стене, а потом окажется, что… так! Минуточку! Я дала себе мысленную пощечину – фантазии помогали мне спрятаться от суровой реальности, но сейчас время было не вполне подходящее… и я переключилась на воскрешение в памяти гадких заклинаний. Что же наслать на пиратов – блевотный дым, оглушающее заклятье, склеивающее губы заклятье, заклятье запутывающихся ног, заклятие чешущейся макушки, ушную щекотку или…

– Мы никуда с вами не поедем!

Я вздрогнула. Это был голос Уны, вскочившей из-за своего стула резко и грозно, как восстают от долгого сна древние вурдалаки (я сама не видела, подслушала, как Хин-Хин хвастался). Стул Уны отлетел в сторону. Мне казалось, что все происходит в каком-то замедленном ритме. Уна выбросила вперед левую руку и продемонстрировала всем перстень с черепом, в одной глазнице которого поблескивал изумрудный камень.

– Я невеста Принца!

Ах, да. Она говорила. Правда мы с Сэйни всегда посмеивались над ней и взяли слово, что она пригласит нас на коронацию. Однако взгляд Сизой Бороды, упавший на перстень Уны, помрачнел, а лицо налилось яростным жаром. Он глухо оскалился, сжав руки в кулаки. Окружающие нас пираты аккуратно отступили на один шажок, а те, что были за спиной Сизой бороды, – на пол шажка. Хм…

– И вы знаете, что с вами сделает Принц, если с моей головы упадет хоть один волос. Может быть, вырвет вам язык, и глаза, и заставить съесть, а, может, что и похуже…

Мы с Сэйни в ужасе переглянулись. Скажу честно, нам сразу перехотелось участвовать в ее коронации. Кто эта девушка, с которой мы делили комнату столько лет? И что это за страна, в которой водятся столь дикие и невоспитанные принцы с поразительной склонностью к жестокости?

И тут до меня начало доходить…

– Ну?! Что выберете, господин капитан? – грозно спросила чужая нам Уна.

Капитан Сизая Борода, самый злой и опасный пират Сиреневатого моря, часто заморгал и развел руками. Внутри него происходила нешуточная борьба, и я не уверена, как бы он поступил, если бы в этот момент я не не выдержала и не произнесла заклинание неугомонной чесотки.

В сию же секунду земля содрогнулась, и «Хмельной огр» будто подбросило в пьяной отрыжке. Пара пиратов вывалилось с галереи. В окнах полыхнуло алым и тут же погасло. Вылетевшее из моих рук вредоносное облачко сбилось и угодило прямиком в неизвестного мне, но наверняка отважного пирата с перевязанным глазом, и тот опрометью выбросился из бара, смеясь, воя и хватая себя за бока. Такого я не ожидала, правда. Ну ничего себе заклинаньице вышло…

Оставшиеся стоять на ногах диковато озирались. Капитан Сизая Борода взглянул на нас страдальчески, с почеркнутым желанием поскорее избавиться от унижавшей его достоинство напасти. Уж я-то знаю этот взгляд, у нас такой у каждого второго препода во время сессии, за исключением нума Каромбоша, читающего у нас в ГУТСе лекции по Выдуманной истории и уж слишком обожающего свой предмет.

– Вы, верно, не так меня поняли, ваша светлость, – Сизая Борода мягко обратился к Уне и низко-низко поклонился ей. – Это всего лишь невинная шутка.

– Тогда посмеемся вместе, капитан? Я обязательно расскажу об этом анекдоте своему будущему мужу, – Уна обаятельно улыбнулась, и от этой улыбочки у меня по коже, собрав все свои вещи, так быстро, как смогли, в панике побежали мурашки. – Но нам здесь наскучило. Не такое уж и веселое это заведение, как о нем говорят.

Уна дернула Сэйни за плечо. Я поспешно выскочила за ними, и под пристальными взглядами потрепаной пиратской публики мы гордо, но очень-очень быстро, вышли из бара, оставив позади его тайны и его обитателей. В спину нам понеслось:

– Во дают… эти институтки…

***

Уна шла быстро, прямая, как палка, жестко чеканя шаг. Я бежала почти вприпрыжку следом за ней и постоянно оглядывалась. Сэйни семенила за нами и пьяно подхихикивала, особенно ее смешило мое встревоженное лицо. Когда мы миновали портовый рынок и вышли на «светлую» часть Гренлокских предместий, Уна резко остановилась и, развернувшись, отвесила Сэйни хлесткую пощечину.

– Не умеешь пить – не пей!

Сэйни пошатнулась, и я подхватила ее за плечи и снова оглянулась. Мне все время казалось, что за нами кто-то идет. Странно, но Сэйни вовсе не обиделась, а, наоборот собралась и выпрямилась.

– Круг! – скомандовала Уна.

Мы взялись за руки, и Уна, оказавшаяся не той, кем она всегда была, прочла заклинание невидимости. Нас окружило мягкое облако, которое тут же послушно скрыло нас от внешнего мира с его густотой ночи цвета индиго и странной серой полосой, расчертившей горизонт. Полоса вела прямо к ГУТСу. И Уна и Сэйни тоже ее заметили. Собственно, нам ничего не оставалось, кроме как узнать, что такое случилось. И это, друзья, было точно не мое заклинание.

Мы зашагали домой. Уна – бравым командиром, мы – проштрафившимися солдатами, не решающимися спросить у старшего по званию плана дальнейших действий, а особенно кто этот ужасающий Принц и почему его так боится морская братва.

Сказочка седьмая, про кости и поцелуи

Да уж, длинная вышла сказочка, но тут такие дела – короче никак не рассказать эту подозрительную историю. Так вот, дальше мы шли никем не замеченные, и шли, и шли, и шли пока не уперлись в закрытые ворота ГУТСа! Закрытые! Позвольте, на минуточку! Еще не пробили десять раз часы на университетской площади, и деревянная фигурка палача еще не выехала из циферблата, и не отрубила голову шуту, а тот не подхватил свою голову подмышку и не помчался оббегать круг, воруя палочки у цифр! Мы так и стояли целых пол минуты, пялясь на это возмутительное явление.

Уна постучалась. Ее рациональное «я» по-прежнему доминировало над всеми нами. Но в этот момент Сэйни стало плохо, и выпитый ей гурог решил в срочном порядке ее покинуть. Слева от нас резко отодвинулось в сторону окошко, из которого выглянул подчеркнуто недовольный глаз Лекса, Лукиного дружка.

– Посторонним нельзя! Чрезвычайная ситуация, – объявил Лекс.

– Лекс, ты оборзел? Это кто тут посторонний? – возмутилась я. – Да я у тебя на плечах сидела на концерте «Уставших от смрада», пока Луки лечился от аргитанских блох! Что, так легко забыть тяжесть моей задницы?

Глаз Лекса зыркнул в мою сторону и прищурился.

– Не такая уж ты и тяжелая, Зелла, надо верить в себя и принимать себя такой, какая ты есть! Кто еще тебя полюбит, если не ты? И забей на все эти навязанные стандарты! Можно быть «тяжелой», и можно быть «рыжей» в стране легких и черноволосых, и при этом чувствовать себя замечательно! Все получится, вот увидишь!

Ах-да, я забыла, что Лекс учился на душевного лекаря. Странный выбор для оборотня, да?

– Так ты меня пустишь домой, и все у меня получится, дурачина! Иногда замок – это просто замок, знаешь ли, и надо просто повернуть в нем ключ без всяких там философий!

Лекс на секунду задумался, но, кажется, мне не удалось перевернуть его мир, и он остался при своем.

– Не велено, Зелл. Ректор обещал шкуру спустить, если я открою двери до прибытия Ордена. А я шкурой дорожу, ты же знаешь. Видела же, как блестит?

– Видела… – почему-то ответила я вместо того, чтобы продолжать сыпать угрозами и оскорблениями.

– То-то же! Я буду участвовать в конкурсе «Оборотень года»!

Я осуждающе покачала головой, закатив глаза, – у нас эти конкурсы каждый год, а потом эти почетные ведьмы, оборотни и кровопийцы обнаруживают какую-то невероятную степень зазнайства. И тут я со страхом взглянула на Уну, не начнется ли у нее повторный приступ агрессии, и не станет ли она всаживать Лексу в глаз свое дорогое кольцо с изумрудом. Но Уна молчала. Ее лицо, ее взгляд, ее поза – были спокойны, будто что-то обратило ее в статую.

– А что случилось-то? – спросила я.

– Как что… вон… – Лекс посмотрел на небо, вспоротое сизым бархатным следом.

– Магическая атака? – Сэйни пришла в себя и попыталась резко встроиться в диалог.

Лекс посмотрел на ее лицо с растекшейся тушью под левым глазом и слегка взлохмаченной прической, в которой еще кое-где лукаво подмигивали золотые блестки, и…

А я вам не рассказывала, что дриадам и оборотням нельзя встречаться? Не то, чтобы тут есть какая-то дискриминация, просто оборотни сверхчувствительны, особенно если не опытны, как Лекс, и особенно к таким природным явлениям, глубоко связанным с магией леса, как дриады. А дриады, как Сэйни, очаровательны и неразборчивы, и очень долго выбирают себе кого-то, с кем готовы вырастить дерево. А наша Сэйни была пьяна, и ее только что стошнило на ворота нашего дражайшего университета. Вследствие этого обстоятельства, она не рассчитала дозу облучения счастьем, какое она распространяет в окружающее пространство прямиком из своей сути.

И Лекс, который видел Сэйни до этого много раз, неожиданно влюбился. Вот как стоял там за дверью, так замер, и все. Кранты. Сэйни поморгала, неловко потерла красный нос ладошкой и, повернувшись, спросила у меня:

– Он что, больной?

Я вздохнула.

– Ну, теперь да. Кстати, может, ну его, этот ГУТС. Пойдемте-ка сегодня в гостишку! – ответила я, медленно отходя от двери и утаскивая за собой непутевую пьяненькую дриаду. – Все равно посторонним нельзя…

– Нет! – хором ответили Уна и Лекс, который тут же принялся судорожно освобождать двери от засовов, то есть избавляться от преграды, разделяющей его и вожделенную добычу.

От растерянности у него не получались простые действия, между прочим, не требующие интеллекта, так что он психанул и свернул засов, просто вырвав его с мясом. Метал обиженно лязгнул, двери распахнулись, и перед нами открылся университетский двор.

– Пойдемте, там опасно, – тихо, но строго сказала Уна. – А этого… потом вылечим, – добавила она шепотом.

Я вошла за Уной, спрятав шмыгающую Сэйни за своей спиной. Лекс провожал нашу троицу странным немигающим взглядом. Надо будет спросить у Луки как это у них лечится. Но сейчас…

Мы побежали на площадь, куда вел дымный след. Надо сказать, тут собралось уже порядочное количество народу – ну просто праздник какой-то! Из центра толпы ввысь, будто взывая к отмщению, взмывали трагически кривые руки (струи) поломанного фонтана. Еще все шептались и охали. Кое-кто всхлипывал и прикрывал рот рукой. Вот и сдался им всем этот фонтан, даже если в него угодил какой-нибудь случайный заряд? Все же знали, что совсем рядом есть испытательный полигон, там еще наши ребята с факультета воинского искусства (а я бы сказала «стратегических подлостей») упражняются (будущие генералы и разведчики, то бишь). Я покачала головой. Нам всем ужасно хотелось домой, подраться за очередность душа и закутаться в теплые одеяла. А мне еще нужно было поплакать о том, что план не сработал, и теперь мне негде искать эти травы из списка, и придется сильно-сильно постараться, чтобы уломать нума Грецлава впутаться ради меня в авантюру. Потом стоило почитать об отражай-траве… Но любопытство все перевешивало! И поэтому мы протискивались сквозь толпу к центральной площади.

Когда мы, наконец, выползли в первую линию, то остановились, как вкопанные. Посреди площади вместо фонтана и памятника основателю ГУТСа магистру Корнуэлу Фавнесу распласталась неплохая такая дыра. Из нее-то и вырывался отчаянно жалующийся фонтан, заполняя водой образовавшийся от падения неизвестно чего кратер. Я непонимающе глядела на эту действительно подозрительную ерунду. Вокруг воронки толпились нумы и все наше руководство. Кажется, они были озадачены не меньше всех здесь присутствующих. Больше всех был расстроен наш местный «зомби с зачатками разума» Геркулай. Он охал, вздыхал и покачивался на месте, прикладывая руку ко лбу и ероша седые волосы. Из его невнятного бормотания можно было выделить несколько фраз типа: «и как же это; а кто ж уплатит; вот безобразие; меди на три тонны, гранита два воза, да позолота… позолота на ихний пьедестал…; системы анжинерные… фонтан… столичный мастер делал… самый дорогой; а рабочие! Рабочих где теперь таких взять? Те-то свои были… со скидкой…почитай бесплатные…; ох, ох… ешшо и плитку тротуарную… повыдолбал… метеорит… чтоб его, еперный театр… это кто ж его надоумил-то… падать посередь обители знаний…».

Слово «метеорит» меня сильно озадачило, а потом мой взгляд случайно упал вниз, и я обнаружила, что придавила туфлей перо. Мне казалось, что прошла целая вечность, пока я осознавала, что это перо Дуни, и что Дуня по ночам обитал на фонтане, удобно свернувшись в клубок между складками мантии магистра Корнуэла Фавнеса.

– Это… это… это… – я не могла выговорить этого вслух.

Кто-то взял меня за руку, сжав мою ладонь. Я не могла поверить, что Дуня, который еще вчера рэкетом добывал мне кость, сегодня раздавлен упавшим неизвестно откуда метеоритом… наш Дуня, наш символ, наша гордость… Сэйни обняла меня и сложила голову мне на плечо. Все знали, что у нас с Дуней были особенные отношения – он ни разу не напал на меня в университетском саду и целых два раза катал на крышу актового зала, откуда я показывала язык своей бывшей учительнице, жившей на Бубонной улице и уверявшей меня, что я никогда не поступлю в университет. Во второй раз мы просто смотрели на звезды. С купола они кажутся очень близкими, и могут складываться в любые изображения. Стоит только правильно произнести нужное заклинание…

Я подняла глаза, полные готовых превратиться в фонтан слез, и посмотрела на старших магов. Все понимали, что это не просто вредительство, но удар в самое сердце ГУТСа и Гренлока, в котором было около десятка высших и средне-специальных учебных заведений, и наш университет был одним из трех самых значительных. Но разве мог кто-то специально направить на нас метеорит? Я вспомнила про сообщения о бедствиях на востоке, и о снежном буране, надвигающемся на северные страны, и про то, что птицы перестали петь, и другие тревожные слухи… и тут…

Взгляд лорда Кекулы, стоявшего рядом с нашим деканом, упал на меня. Лорд страшно взвел брови и что-то шепнул на ухо магистру Регушу, продолжая полировать меня своим всеуничтожающим лучом вампирьего взора. Магистр Регуш тоже посмотрел на нас и импульсивно погладил грудь, не так давно пострадавшую от моего нападения. Взгляд лорда Кекулы вызывал конкретный мороз на моем затылке – да, ситуация выглядела весьма двусмысленно – лорд мог запросто сложить два плюс два и начать подозревать неладное. Судите сами – я вырвала волос декана; у меня странный фамильяр, которого лорд назвал, между прочим, не кем-нибудь, а «сам-знаешь-кем»; моя бабушка, оказывается, напророчила свое возвращение; на ГУТС упал метеорит и раздавил статую основателя и Дуню; а мы втроем с Уной и Сэйни стоим тут в черных ритуальных плащах…

Я попятилась. Наверное, мне не надо было этого делать, чтобы не усиливать подозрения, но лорд наводил на меня жуткую жуть, и тут, к счастью, кто-то его отвлек. Уговаривать меня было не нужно, я развернулась и, повинуясь животному инстинкту, бросилась бежать в первый же темный проулок, ведущий к библиотеке, Сэйни с Уной побежали за мной. Мне хотелось воздуха, и чтобы этого всего не было!

***

Под старым почти разобранным переходом между библиотечными корпусами я остановилась и села на уступ, закрыв лицо руками. Уна с Сэйни примостились к стене.

– Дуня был самым добрым и самым пушистым чудовищем, которого я знала! За что?! – всхлипнула я. – А какая у него была блестящая бархатистая шерсть! А перья! Лексу даже не снилась такая шерсть! Даже со всеми магическими шампунями мира ему не видать такого лоска! Рядом с Дуней он что? Мольная шкурка – вот что!! Ну разве Дуня сделал кому-то что-то плохое? – я погрозила небу кулаком. – Ну, подумаешь, немного шалил, так это он от скуки, у него работа такая! Он был очень умным грифоном, ну вот просто хоть бери и записывай все его мысли! А я не записывала, потому что… потому что… таких больше не-е-е-е-т, и вообще… – я замолкла, так как мысль о Дуниной кончине схватила меня за горло.

Сэйни села рядом и снова сложила на меня свою голову. Я подозреваю, что ее просто сморил сон, и стоять она уже не могла, хоть и пыталась. Уна возвышалась над нами, сложив руки на груди. Может, она и правда проглотила палку?

«Ну?»

– Что ну? – я обернулась, оглядываясь.

– Где «ну»? – спросила быстренько изобразившая бодрость Сэйни.

– Кто сказал «ну»?

Уна пожала плечами, Сэйни огляделась по сторонам растерянно и непонимающе. За две секунды на моем плече она успела погрузиться в глубокую фазу сна, так что один глаз у нее так и не открылся.

«Это я сказал «ну». Почему ты остановилась? Продолжай петь мне дифирамбы!»

– Что? Дуня? – я вскочила, и Сэйни вместе со мной, я грациозно, а она – нелепо. – Ты… ты теперь там… ты призрак?

«Ну, вот еще!»

Что-то царапнуло, и мне на волосы упали опилки. Я задрала голову и увидела Дунин клюв и глаз, и коготь лапы, проглядывающие сквозь дыру в полу перехода. Совершенно живые, настоящие, материальные клюв, и глаз, и коготь!

– Дуня!!

«Да не ори ты!» – цыкнул грифон и спрятался.

Сэйни с Уной принялись выглядывать Дуню в дыре. Я закрыла рот ладонью.

– Ты живой! – шепотом воскликнула я, улыбаясь и скрещивая руки на груди. – Ты успел улететь?

Дуня просунул наружу часть морды.

«Нет».

– В каком смысле «нет»? – не поняла я.

«Я отчетливо помню, как на меня упало что-то большое»

– Тогда… как…

«А потом была вспышка огня, много искр, и вот я здесь».

– Ты… ты хочешь сказать, что ты…

– Возродился! – скептически и удивленно одновременно закончила за меня Уна.

Дуня поскреб когтем.

«Моя бабушка была фениксом. Так что это, видимо… это возможно.» – скромно подтвердил он.

– Афигеть! – хором воскликнули мы.

«Эх, кому-то бабушки дарят бессмертие, а кому-то бешеных фамильяров» – подумала про себя я и спросила:

– А ты так уже делал?

Дуня мотнул головой. Он был очень напуган. Видимо потому и спрятался в укромном месте. А теперь вокруг толпились сотни студентов, и маги ордена неслись сюда со всех концов Критии. Дуню можно было понять…

– Дуня, дурак, как же я рада, что твоя бабушка была фениксом! – рассмеялась и подпрыгнула от счастья я. – Пустишь к себе в укрытие?

Грифон посторонился, и мы с девочками, озираясь, тихонько пробрались наверх по трухлявой лестнице. Там я вцепилась в Дуню всеми двумя руками.

– Так это же что получается? До меня тебя нового еще никто не гладил? – догадалась я.

Дуня что-то проворчал, но не стал сопротивляться моему приступу любви и обожания. Уна с Сэйни сели рядом и тоже не упустили возможность прикоснуться к только что возродившемуся грифону-фениксу. Сложив клюв на подоконник, Дуня тоскливо смотрел в окно – там по крыше ловкой тенью, ехидно щурясь, кралась Дунина любовь – крылатая пантера Шиара. Вообще-то у них, скорее, были борьба за влияние и соперничество – на всю Критию химер было не так уж и много, но Дуня определенно питал к ней особые чувства. Шиара была из вольных, и по заверениям Дуни связалась с нехорошими людьми, хотя сама она называла это свободой и подтрунивала над нашим простоватым символом. Ничего, пусть порадуется немного – скоро Дуня прочистит новые перышки и выйдет в свет настоящим героем! А пока… у каждого есть право на немножко трусости. Я потрепала Дуню по загривку, и, вдохновленная этим совершенно из ряда вон выходящим событием, решила поверить в чудо! А вдруг все не случайно? И мы не просто так зашли сегодня в «Хмельной огр», и не случайно Кукушкин Потрох расстроился от того, что мы не из инквизиции, и не случайно начал петь свою грустную песню…

– Девчонки!

Уна с Сэйни повернулись, понимая, что этот блеск в моих глазах не предвещает им ничего хорошего, они это знали, как никто другой… но зато…. Зато ради такого я готова была уступить свою очередь в душе!

– Я думаю, мы должны выпустить Арти!

– Кого?

– Это ручной зомби твоего Айко? Теперь мы хотим кого-то убить?

– Нет! – я замотала головой на моих непонимающих подруг. – Я уверена, что наш Арти – это и есть тот самый Герарт из баллады, Айко рассказывал мне, что его выловили несколько лет назад рыбаки в устье Преторы, и он был угадайте где? Ну?

– В воде? – устало отозвалась Сэйни.

Уна хихикнула. Я махнула на Сэйни рукой.

– В сундуке!! – воскликнула я, но, конечно, шепотом. – Он был в сундуке! Рыбаки думали, что нашли клад, а там зомби! Из Миагора срочно вызвали сертифицированного некроманта, а он заболел, тогда послали в ГУТС, и нум Грецлав, услышав про этот улов, послал Айко, чтобы тот забрал зомби в наш бестиарий для опытов и в коллекцию, если ничего не получится. Айко сумел обучить его простейшим работам! Смекаете??

– Ну… допустим… и что? Это еще ничего не доказывает, – как всегда возразила Уна.

Возражать она любила. Даже больше, чем когда Сэйни обламывались ее обворожительские приемчики.

– А, по-моему, очень даже доказывает! – не согласилась я. – Разве могут быть такие совпадения?

– Хорошо! – Уна взмахнула рукой. – Допустим, это он. И что? Нафига тебе эти Кости судьбы? Что ты будешь с ними делать? Ты хоть представляешь себе, насколько это опасная реликвия и сколько людей захотят убить тебя ради них?

– Да мне и не нужны никакие кости! – я разозлилась на то, что рационализирующая Уна до сих пор не оценила мою тонкую мысль. – Мне нужна отражай-трава! Если я получу хоть немного этой травы, то смогу заменить ей с десяток редких ингредиентов! Нужно только правильно ее заговорить!

– Твоя логика по мамочке шизофреник! – взбеленилась Уна. – Как ты вообще пришла к этой мысли?!

– Во-первых, у логики нет мамочек, – отмела атаку я, – а, во-вторых, как ты сама можешь быть такой черствой в магическом мире?! Да многие люди из других вселенных только мечтают о том, что доступно тебе! Ты можешь оттаскать за рог единорога, ты можешь ущипнуть за хвост русалку, всадить осиновый кол в вампира и выпить молодильной воды! Да у тебя… у нас (!) вообще нет границ! Не-е-е-т гра-ани-и-и-ц! – процитировала я нума Азарию, преподавателя Атипичной магии.

Да, некоторые законы магии можно описать, а некоторые нет. Такую магию ученые называют атипичной, и нормальные маги не решаются ей пользоваться, так как никогда не известен итоговый результат. Но Уна почему-то не сдавалась и не прониклась моей великой мыслью, ее снова заботили какие-то скучные материальные вещи.

– А если ты, не приведи великий магистр, найдешь отражай-траву и тебя с ней поймают? Все, каторга, закодируют от магии пожизненно!

– Никто и не узнает, если мы никому не скажем! Вы ведь меня не сдадите? Надеюсь…

Я посмотрела всем и каждому в лицо. Уна молча пилила меня недовольным взглядом, Сэйни спала с открытым ртом, откинув голову и зарывшись в нежных обновленных Дуниных перьях (увидь ее сейчас Лекс, наверняка сказал бы что-то в духе «спит, моя прелесть, какая же она красивая»). Дуня по-прежнему мечтательно смотрел в окно.

– А как ты попадешь на болота? Там же невесть что или кто может обитать!

– Ну… тут я думаю воспользоваться Фуфом, а, точнее, его потрясающей способностью распугивать все живое.

Уна фыркнула и покачала головой. Я и без слов прочла ее мысли.

– Не надо вот этого вот скепсиса! Фуф, конечно, сволочь и ужас ночи, но у меня почему-то сложилась твердая уверенность, что сегодня он мне не навредит! А я верю своей интуиции!

– Это зря, конечно… – проворчала Уна. – Но есть еще один важный вопрос.

Уна помолчала. Это ее любимый приемчик, называется – «контрольный выстрел или внезапный нокаут».

– С чего ты взяла, – медленно и настойчиво произнесла она, – что на этих болотах есть отражай-трава? Мало ли что там поет пиратский мальчишка? Будто ты не знаешь, что все они вруны и воры?

Взгляд Уны стал острым и предвкушающим. Но… моя уверенность в чуде была непоколебимей! Я набрала воздуха в легкие, чтобы сказать: «Оттуда!», но тут неожиданно вмешался Дуня.

«Там точно есть отражай-трава. Она, как известно, всегда растет вокруг стрелодубов. А стрелодубы там есть, потому то Шиара прошлой зимой вернулась с болот и кидалась в меня острыми желудями. Такие бывают только у стрелодуба… Не советую, кстати, под ним сидеть».

Я погладила Дунину гриву и широко-широко улыбнулась Уне, вложив в эту улыбку ощущение собственного превосходства, какое бывает у студентки Гренлока, когда она спускается с подиума актового зала со статуэткой «Ведьма года» в руках. Уна расстроилась, но не подала виду.

– Поэтому план такой: мы выпускаем Арти, Арти бежит к Костям судьбы, спрятанным в стрелодубе, мы бежим за ним, пугая Фуфом болотных тварей, и собираем отражай-траву! А потом бежим домой! И ты первая в душ! Сэйни свое право проспала, а я уступаю!

Уна злобно выдохнула. План был отвратительный, но она только что была побеждена в споре, так что выбора у нее не было. А до мысли о том, почему именно Арти должен был сразу же после освобождения бежать за Костями судьбы на болото к стрелодубу, а не в какое другое место, она не додумалась по причине крайней эмоциональной выжатости. Она отлично понимала, что когда Сэйни придет в себя, ей придется ответить нам на все наши каверзные вопросы относительно ее прошлого и будущего. И это почему-то заботило ее куда больше, чем шанс быть укушенной зомби или съеденной болотной тварью.

***

Да, меня, конечно, немножечко щипала мысль о том, что наш Арти может оказаться просто зомби, который, скорее, накинется на наши мозги, нежели на болотные прелести, но я так ошалела от ощущения близости выхода из своего затруднительного положения, что… как это там называется? В общем, я поймала волну, и никто и ничто не могло остановить меня, скользящую по кромке фатальной мощи этой стихии! Вот это я сказанула, да? Кхм…

В общем, короткими и вовсе не подозрительными перебежками мы с Уной подкрались к лаборатории. Уна все это время ворчала мне в ухо, пытаясь найти бреши в моей чудесной идее, и заодно напомнить о скором прибытии Ордена, и о том, что на нас вообще-то упал метеорит. Но я ловко парировала эти атаки, справедливо возразив, что, во-первых, то, что ГУТС сейчас наполнится рыцарями ордена как раз нам на руку – никому не будет дела до маленького зомби и его тяги к исполнению заветной цели, а пропажу Арти мы объясним переполохом! Ну, а во-вторых, правду о том, что и куда упало, мы сейчас все равно не выясним, поэтому будет благоразумно дождаться утра, вместе с которым придут многие ответы. Ох, знала бы я что вопросов станет лишь больше, я бы уподобилась Сэйни, но у меня, как вы уже поняли, наступило помрачение рассудка, в которое я с силой втащила своих лучших подруг.

Первая часть плана была исполнена почти безупречно. Почти – потому что я долго не могла найти ключ от лаборатории, завалившийся в подкладку моей сумочки. Уна молча качала головой из-за кустов. Я с удовольствием представила себе, что однажды голова у нее от этих действий отвертится, и что я ничуть не возражаю, если это случится прямо сейчас. Однако ключ, добытый в нечестном бою у Айко путем выпрашивания, шантажа моим вездесущим присутствием и нытья, нашелся, и мы наконец-то перестали маячить на улице, рискуя быть увиденными. Свет мы включать не стали, так что вторая часть плана вышла жутенькой. Идти, разумеется, пришлось на ощупь, ориентируясь лишь на мою дырявую память и внезапно пробудившуюся интуицию. Как на зло мы то и дело натыкались на оборудование и препараты, а мстительный мышиный прищур из клеток с подопытными противно мозолил наши затылки.

Арти нашелся там, где и должен был. Для него Айко соорудил отдельную комнату с огромным стеклом во всю стену. Правда мы не сразу увидели нашего героя, сперва услышали только шорох, спровоцированный нашим появлением. А когда Уна все же попросила меня найти хоть какой-нибудь источник света, и я создала магический шар, Арти обнаружился прямиком перед нами по другую сторону от стекла, так что мы с Уной дружно исполнили истеричный дуэт воплей, отскочив назад и наделав неприличного шума. Арти же остался недвижен, он продолжал сверлить нас своими полумертвыми глазами на иссушенном лице с оголенными костями, закутанный в простыню, как в плащ, там за этим стеклом, единственным, что отделяло его от нас.

Я оглянулась оценить ущерб и решила, что это даже вполне неплохо – очень похоже, будто зомби сам выбрался на свободу! Мало ли что там происходит в этих неживых мозгах?

– Ты точно хочешь его отпустить? – загробным голосом спросила Уна. – Ты уверена, что он не сожрет нас или кого-нибудь другого?

Я честно пожала плечами. Мне было совершенно не ясно чем все это закончится. Здесь действие моей волшебной интуиции иссякало. Так ведь всегда бывает, правда? Воодушевление наотмашь ударяется о материальность и склизко сползает вниз. Но до этого момента было еще далеко. Пока моему воодушевлению лишь влепили небольшую пощечину. Могла ли она меня отрезвить? Неа!

Я набрала воздуха в грудь и шагнула к двери. Уна отгородилась столом, вооружившись лабораторным уборочным инвентарем – шваброй и ведром. Может она думала, что если бросить их в Арти он тут же начнет заниматься своим обычным делом – мыть полы? Я хотела съязвить вслух, но не стала, рискуя получить ободком швабры по затылку.

Ключ скрипнул в замке. Арти медленно повернул свою голову, и его шея издала характерный щелчок. Мы с Уной вздрогнули. А вот интересно, если, чисто теоретически, я бы рассказала Айко всю эту историю, согласился бы он снова мне помочь? Но тут я вспомнила как они вдвоем с Альказаром бросили меня одну с моей опухшей ногой в рабочке, и тут же поняла, что делаю все правильно! Так вот! Не обращаешь на меня внимание – получай сюрприз в тапки! Ну… ладно, это я немного перегнула, но, согласитесь, иногда месть – это очень приятное чувство. Потом я хотела подумать о том, зачем мне вообще внимание Айко, так что ли, на всякий случай? Но дверь уже открылась, и мы с Арти уставились друг другу в глаза.

– Кости судьбы, Арти! Кости судьбы! – воскликнула я.

Челюсть зомби отвисла, и его правый глаз перевернулся вокруг своей оси, но скоро встал на место. Я сглотнула и попятилась. Как ни странно, в этот момент появился мой гаденыш Фуф, напугав Уну своим кошачьим поведением. Вздыбивши шерсть и выгнув спину, он вскочил на стол и два раза плюнул в Арти. Арти, впрочем, нисколько это не озаботило. Медленно шагнув за порог, наш освобожденный вышел в кабинет и направился прямиком к Уне, не сумевшей сдержать вопля. Но я сразу поняла, что Уна ему была не нужна. И, действительно, Арти всего лишь вырвал швабру из ее рук и поковылял в коридор. Мы втроем потрусили за ним, выглянув в проем. Сгорбленный силуэт зомби, волочившего швабру по полу, постепенно удалялся. Внезапно он остановился и резко обернулся. Мы дружно взвизгнули и захлопнули дверь. И только услышав мерный шлепающий шаг мы снова выглянули в коридор. Арти стоял в проеме двери, ведущей в вестибюль. Дверь мы оставили открытой, чтобы он знал, что путь к зачарованному лесу свободен! Мне показалась очень романтичной эта сцена мертвеца, окаймленного светом луны и со шваброй в руках.

Но длилось это недолго. Внезапно Арти рванул с места с такой скоростью, что мы с Уной и Фуфом не успели даже вздрогнуть, повалили друг друга, открывая дверь и когда выбежали на улицу, признаков зомби уже не было! Я открыла рот и застыла. Это не входило в мои планы. На лице Уны сияла довольная ухмылочка, Фуф дыбил шерсть и, важно вышагивая, терся своей щетиной об мои ноги.

– Ай!

Это я взвизгнула, потому что усы у Фуфа были очень колючие. Но тут я услышала шорох и выбросив руку вперед отчаянным шепотом скомандовала:

– Туда!

Мы побежали в ту сторону, куда указывал мой перст, а он, так некстати, был устремлен в сторону складского переулка, где находились мастерские ГУТСа, и можно было с легкостью устроить идеальное убийство. Но я, как вы догадываетесь, об этом не думала. Ведь у меня были интуиция и магия!

На самом деле для моего состояния было целое научное название. Дело в том, что иногда начинающие маги чувствуют себя всесильными, эта болезнь в народе ласково именуется властелиновым безумием. Проходит довольно скоро, как только верховный магистр ордена ставит печать на твоей правой руке. Или пока более сильный маг не нашлет на тебя какое-нибудь смешное и унизительное заклятье. Кстати, на Авесказаре считается, что у магии нет принадлежностей – если ты владеешь этим даром, не важно, что именно ты захочешь себе подчинить – воду, огонь, целительство, или что-нибудь другое. Важна лишь сила мысли и усердие, с каким ты ее материализуешь. И сейчас все силы моей мысли были направлены на спасение моего будущего, и именно поэтому, как я считаю, я сумела задействовать глубокие магические силы природы, которые заставляли события складываться таким образом, чтобы моя цель осуществилась. Я была так уверена в своей победе, что не подумала о том, что цели были не только у меня.

Пока мы бежали за вскриками попавшихся на пути Арти прохожих и кошек, я думала только о том, как выпустить Арти за стены ГУТСа, ведь вряд ли остатки его мозга помогут ему сориентироваться в этих дебрях, в которых и бывалому студенту порой случалось заблудиться. У нас даже есть легенды о призраке блуждающего профессора Марголга, прибывшего к нам из Кайоки на научную конференцию по Травологии, который однажды совершил трагическую ошибку, спросив путь до канцелярии в справочном бюро у миссис Акуни. С тех пор все видели только его грустную тень, пытавшуюся найти выход. По понятным причинам все от нее разбегались, что делало тень еще печальнее. Но я отвлеклась.

В общем, как только мы добежали до глухого проулка, проходящего почти под самыми крепостными стенами (здесь, кстати, часто встречались влюбленные), нам пришлось резко затормозить. Я была уверена, что Арти побежал именно туда, мне даже казалось, будто я видела ободок швабры, движущийся на манер победного флага. И я совершенно точно видела издалека, как Фуф, разбежавшись, прыгнул на зомби и вцепился тому в лысую черепушку. Но не тут-то было. Мы с Уной внезапно оказались окружены.

***

Потирая руки, перед нами снова стоял человек в черной треуголке, не без своей команды, разумеется. Чувство идиотского дежавю неприятно навалилось на меня со всех сторон. Да что же это такое??

– Ой, какая неожиданная встреча… – промямлила я. – А что это вы тут делаете, господин капитан Сизая Борода?

Господин капитан триумфально откашлялся.

– Коли вам угодно узнать, мы здесь охотимся на невесту Принца! – мерзко улыбаясь, ответил он и окинул Уну взглядом коллекционера сушеных жуков-носорогов.

Уна возмущенно фыркнула. Наверное, собиралась снова начать перечислять, что ее драгоценный Принц сделает с неверными пиратами. Я дернула ее за локоть. Мне нужно было только потянуть время, ведь Фуф непременно пришел бы меня спасать, несмотря на нашу обоюдную ненависть.

– А как вы сюда попали, господа пираты? – ласково спросила я.

– Намного легче, чем предполагалось! Кто-то сломал замок на дверях университета, – охотно отозвался Сизая Борода.

Ой-ей…

– Но как же… как же охранник? – растерялась я.

– Этот тот парнишка, который сидит в караулке и ритмично пробивает затылком стену, бормоча что-то про лесную богиню? – Сизая Борода рассмеялся, и вместе с ним осклабились золотыми зубами пираты. Честное слово, их зубы сверкали в отсветах луны, как диковиные звезды.

– Черт…

Я поняла, что это полный провал, и что, падая в него, я тяну за собой ни в чем не повинных людей.

– Сейчас здесь будут рыцари Ордена, они всех вас поймают и повесят! – смело выкрикнула Уна.

– Рыцари Ордена уже здесь, милая, и им наплевать на такую маленькую неприятность, как пиратская вылазка. На ваш университет упал метеорит, не слышала? – злорадно возразил капитан.

– Это такой кругленький с дымком? – я попыталась отвлечь внимание пирата от Уны.

– Заткнись, мелочь, – махнул на меня рукой Сизая Борода.

Вот тут я возмутилась по-настоящему. Моя бабуленька, между прочим… ну, вы знаете. Но и папенька был бы не рад этой сцене! Он, к слову сказать, занимает не последнее место в правительстве! Впрочем, пиратам о таком лучше было не знать.

– Позвольте, господин капитан! – не согласилась я. – Возможно вы забыли об одной вещи. А именно, – я красочно жестикулировала, чтобы пустить противнику пыль в глаза, – мы с Уной – ведьмы, а вы – простые смертные, и вы находитесь на нашей территории, так что в ваших же интересах заткнуться самому и поскорее убраться отсюда вместе с вашими друзьями! Неужели вы не боитесь проклятья?

– Я уже проклят, деточка! – расхохотался Сизая Борода. – Но где мое проклятье? Лежит на дне моря и молчит! Остальное мне не страшно! Взять!

И пираты двинулись на нас.

Мы с Уной сбились в неразделяемый комок страха, готовясь применять магию, но тут кто-то сказал:

– Буэ. Абырвал. Двар. Рр.

Прямо из сгущающихся сумерек в проулок стремительно и по-королевски вошел Арти с ведром на голове и со шваброй в руках. Сам он был обмотан простыней, а из плеча у него торчала кочерга, которую, видимо, в него успели воткнуть разбегающиеся полуночники, вроде нас.

– Рвал. Абарг! – прорычал Арти и ткнул древком швабры в капитана Сизая Борода.

– Это что еще за чучело? – фыркнул капитан. – Уничтожить!

Только вот команду капитана выполнять было уже некому – дополняя триумфальное явление зомби, из темноты по рядам пиратов пронесся ужас ночи, шипя, царапаясь и кусаясь. Скажу я вам, друзья, такая тварь, как мой питомец, способна переиграть все ужасы про чупакабр и болотных тварей. Еще минуточка жалостных воплей, и на площади, ограниченной с одной стороны романтичной стеной с вьюном и колоннами (за которыми можно было спрятаться для признаний в любви) и ангарами с другой стороны, остались только мы с Уной, капитан и Арти.

Сизая Борода выхватил пистолет и дважды выстрелил в зомби. Вот дурак, да? Это же зомби! Ну, хотя, в темноте, может, это было и не так заметно. В общем, Арти упорно шел на капитана, повторяя свои непонятные слова.

– Что ты за черт? – ругался капитан, пока не оказался прижатым к стенке.

Костлявая рука Арти схватила капитана за шею, ведро покатилось с его облезшей черепушки и с грохотом остановилось где-то в куче стружки.

– Шан. Брамл. Акавырг.

– Что? Чт… что? – сипел обескураженный и оставленный своей командой капитан Сизая Борода.

– По-моему он говорит, что вы нашли свое проклятие, господин капитан, – участливо подсказала я, выглянув из-за колонны.

– Уберите свое чучело! – хрипел капитан. – Я сдамся О…

– Варахмл! – выбросил Арти, и капитан Сизая Борода вдруг окаменел с открытым ртом.

Мы с Уной в который раз вскрикнули.

Вот это да! Вот это магия! Неужто пиратские легенды и правда частично не врали?! Неужто моя интуиция и впрямь оказалась не такой уж и дурной? А еще, кажется, у ГУТСа появилась новая скульптура, выросшая из стены. А, точнее, вросшая в нее. Правда, не такой у нее довольный вид, как у всех остальных… «Главное, не попадаться на глаза нашему главному архитектору какое-то время…» – успело пронестись в моей голове, как вдруг Арти обернулся и стремительно пошел в нашу сторону. Мы с Уной заорали в голос, но отступать нам было некуда, мы уперлись в стену и продолжали орать, вид Арти был чудовищно уродлив и страшен, и он только что превратил Сизую бороду в камень! А я не хочу, я не хочу, я…

Уна упала в обморок. Я почувствовала это, потому что нечто свалилось мешком к моим ногам, а визг Уны в мое левое ухо прекратился. Я же зажмурилась и вжалась в стену, неосознанно пытаясь придать себе красивый вид, если уж и меня обратят в камень. Не превращаться же мне в скульпутуру с таким нелепым лицом?

– Бы! Бы! Бы!

Что-то било меня в лоб, методично и неприятно. Я открыла один глаз и тут же зажмурилась снова, затаив дыхание.

– Бы! Ости бы!

Я открыла оба глаза – Арти протянул руку, глядя прямо на меня, и бил меня по лбу какими-то бусами.

– Ладно, ладно, окей, я поняла, поняла!

Скрадывая дрожь, я осторожно взяла эти пыльные бусы в руки. Арти стоял напротив. Он обхватил мои руки с бусами своей колючей костлявой дланью и сказал:

– Ела! Ости бы!

– Что… п.. прости… мне это съесть? Да? А, может… может, не надо?

– Ела! Ости бы! Ам!

Я совершенно округлила глаза и посмотрела вниз – из моего сжатого кулака торчала тоненькая грязная нить.

– Ам!

Снова произнес Арти и вдруг рассыпался на маленькие пепельные хлопья. Что-то попало мне в нос. Я чихнула, зажмурившись и продолжая с силой сжимать в руке бусы Арти. Теплый ветер обдал меня со всех сторон. Я решилась открыть глаза и поняла, что вижу кое-что куда более ужасное, чем полуистлевшее лицо мертвеца, явившееся из тьмы и пепла.

– Я тебя убью, Зелин!

Ну, все… мне и правда конец. Вот, кто не бросает слов на ветер…

***

– А… Айко… привет! А что это ты так поздно не спишь?

Мышцы на лице Айко дрогнули, выражая крайнюю готовность исполнить обещанное. Я давно не видела такой злости, направленной в мою сторону… Нет, ну правда, будто я подожгла его лабораторию! А я всего лишь… освободила вакантное место уборщика… И свершила справедливость, между прочим!

Но, похоже, мой друг так не думал.

– Ты тоже услышал, как кто-то кричал «Зомби, зомби, помогите. Спасите!»? – попыталась выкрутиться я.

– У меня даже нет слов, Зелла, чтобы ты поняла всю степень моего разочарования! – зло процедил Айко, подходя ко мне.

И чего это всем вздумалось припирать меня к стенке? Это что, какой-то новый тренд?

– Ты все неправильно понял… – начала оправдываться я, хотя понятия не имела что он там понял.

– Правда? – издевательски процедил Айко. – И что же я не так понял, Зелла? То есть это не ты проникла в лабораторию, воспользовавшись моим ключом, не ты устроила там полный бардак, не ты скормила своему фамильяру моих лабораторных мышей, и не ты выпустила на территорию университета настоящего зомби? И, конечно, это не ты развеяла его в прах, чтобы скрыть следы преступления?

– Кх… кх… – я выставила руки, намереваясь возмутиться как следует. – Мышей точно не я… хотя они у тебя злобные какие-то… были….

Пока я заикалась, Айко заметил шнурок и бусину, свисающие из моей зажатой ладони, которой я трясла перед его лицом, и остановился. Его взгляд стал еще мрачнее, если такое вообще возможно. Он больно схватил меня за руку, заставив разжать пальцы. Бусины на моей ладони вспыхнули и, сбросив пыль, засияли медным светом, а грязная вощеная нить превратилась в тонкую золотую цепочку. Мы с Айко оба смотрели на это, раскрывши рты.

– Ты знала, Зелла? – Айко с силой сжал мое запястье. – Ты знала?! Отвечай!

– Нет! – я замотала головой и честно взглянула ему в глаза.

В них снова сверкали огненные искры. Я не знала, что завораживает меня больше – странное тепло от гладких белых кубиков с рунами, лежащих в моей руке, или эти странные глаза Айко.

– Мы услышали пиратскую балладу, – затараторила я, – и я поняла, что Арти это Герарт, и что он побежит в лес, чтобы охранять Кости судьбы, которые попали туда через портал, который был у мойр, пока на них не напали пираты, и…а мне нужен был всего лишь лист стрелодуба… ну ладно, на самом деле я хотела спереть отражай-травы, совсем чуть-чуть, вот немножечко, это же моя жизнь, понимаешь, там, где стрелодуб, там всегда отражай-трава, а потом мы хотели вернуть Арти домой, и вообще, у него же была миссия, он должен был быть сво…

– Зелла, ты такая дура! – очень гневно зашипел Айко. – Ты… ты…

Он явно собирался придумать ужасное ругательство, но в проулке послышались шаги и засветились магические огоньки. Айко схватил меня за плечи и с силой прижал к стене, его рука согнула мою ладонь в кулак – он спрятал ее, тесно сжав между нами, и поцеловал меня, порывисто и зло. Я бы даже не назвала это поцелуем, скорее, каким-то извращенным наказанием.

– Эй вы двое!

Айко оторвался от меня и повернулся. В лицо нам светили два магических шара, бросавшие отблески на нашивки с символами Ордена. Мы зажмурились. Лиц рыцарей было не разглядеть. Лично я увидела только рыжие усы и хилую бороденку. Второго мне не было видно из-за плеча Айко.

– Вы, ребята, что, не слышали про срочный приказ ректора?

– Приказ? – дружелюбно улыбнулся Айко, не переставая нагло меня обнимать. – Какой приказ? У нас тут, свидание… понимаете? – он с намеком качнул головой в мою сторону.

– Вы что не знаете про метеорит? – рявкнули в ответ.

– Конец света, мы знаем. Разве это не романтично? – Айко продолжал лыбиться.

Круто у него получалось изображать дебила, я вам скажу. По крайней мере, рыцари явно купились. Цыкнув и покачав головами, они посоветовали нам поскорее возвращаться в свои комнаты, и заверили, что если они увидят нас в следующий обход, то доложат ректору, и свое свидание мы проведем за решеткой. Мы этого явно не хотели, особенно Айко, который так сильно сжимал мои пальцы, что Кости судьбы, да-да, теперь мы оба были уверены в том, что это были именно они, впились мне в кожу и наверняка на ней отпечатались.

Рыцари удалились, отсыпая скабрезные шуточки в нашу сторону, и мы с Айко и Уной, все еще находящейся в обмороке, остались одни в полутьме. Айко смотрел мне в глаза, вложив все свои сумбурные чувства в этот взгляд. Мне было ужасно стыдно. И страшно. Что мне теперь делать?

– Да, Зелла, – прочитал мои мысли он. – Что ты теперь будешь делать? Ты хоть понимаешь, что теперь все разбойники мира выложат за твою голову столько золота, что им можно будет вымостить все улицы в Гренлоке? И что если хоть одна живая душа узнает о том, что у тебя в руке, то ты можешь попрощаться со своей жизнью прямо сейчас…

– Но ты ведь не скажешь? – робко спросила я.

– Зелла… боги… что ты натворила?! Глупая, глупая, глупая ведьма!

– Если что, то в последний раз меня видели в твоей компании… – напомнила я. – И вполне достаточно было одной «глупой».

– А знаешь что, – Айко резко выпустил меня и отступил на шаг, – ты эту кашу заварила, ты ее и расхлебывай.

– Айко… – простонала я. – Ну не бросай меня! Я же понятия не имею, что мне делать дальше! Мне страшно!

– Ты это заслужила, – нравоучительно произнес он. – Я разберусь с лабораторией, но я больше не хочу тебя в ней видеть. И вообще видеть тебя. Ты сама по себе. Не втягивай меня в это. И не втягивай в это своих друзей, если ты ими дорожишь.

– Но… но…

Айко отвернулся и пошел прочь, не став меня слушать. Через пару шагов он все же остановился и сказал:

– И если ты до сих пор не поняла, что сказал Арти, – то теперь ты хранитель, и ты должна отнести Кости судьбы в храм.

– В какой еще храм? – спросила я.

Айко покачал головой и ушел. Но теперь мне стало понятно, что «Ам» – это «Храм». А «ела» это Зелла. Вот же попадос… И где мне этот храм искать?

Я сползла по стенке и села рядом с Уной. Итого – две спящие красавицы, два трупа, разбитые отношения, которые я так долго выстраивала, и один сведенный с ума оборотень. Да, и еще пол мира, которые начнут на меня охоту во главе с Орденом, если кто-то узнает, что в моих руках лежат самые настоящие Кости судьбы. Я вздохнула и посмотрела на Уну. Нет, я не могу больше подвергать кого-то опасности. Айко прав. Я никому не скажу, даже ей. Даже Сэйни. Даже Дуне.

Ну, разве что только нуму Батисту. Должен же кто-то пострадать кроме меня? Так пусть это будет кто-то, у кого есть шанс со всем справиться…

Сказочка восьмая, про балы, тайные ордены и неприятности, которые с ними связаны

Признайтесь, вы ждали эту серию? Еще бы, ведь сегодня произойдет самое чарующее и самое волшебное событие учебного года! Бал ворожей! А еще Альказар будет бороться с армией кровожадно настроенных первокурсников, которым я пообещала участие в ритуале черной магии (что явно свидетельствует о том, что приемная комиссия у нас становится все либеральнее и либеральнее). Но Альказар обо всем этом пока не знает. Вот, вот, посмотрите на его еще довольное сияющее лицо. Вот как увидела его, так сразу и захотелось начистить ему красивую физиономию. И все от того, что мне было ужасно грустно и страшно. Но потом я вспомнила про свою пакость, и мне немного полегчало.

– Что? Размолвка между влюбленными? – издевательски протянул Альказар, остановившись рядом со мной и сложив руки на груди.

Да, пожалуй, все тут были свидетелями этой сцены – когда я пыталась заставить Айко проронить хоть одно слово в мой адрес. Я не то, чтобы люблю публичность, но выцепить его в столовой было проще всего. Я привела, между прочим, с сотню аргументов почему ему нужно простить меня и понять, но ни один из них он не счел стоящим. Спокойно доел свой завтрак и демонстративно удалился.

– И, кстати, целуешься ты так себе! – бросила ему в спину разозленная я.

Айко обернулся и посмотрел на меня так, что у меня сразу же поджались обе булки. Если это можно считать началом примирительного диалога, то я, наверное… счастлива? Хотя чет сразу захотелось спрятаться под стол. Айко ушел, и вместо него явился лучистый и противно радостный Альказар.

– И ничего мы не влюбленные! – проворчала я. – С чего ты взял вообще?

– Да ладно, уже все в курсе про ваше романтическое свидание на конец света! – хохотнул Альказар.

Я вдохнула воздух, закрыв глаза и пытаясь представить себе шум моря, крики чаек и лицо Альказара, которого я топлю в этой чудной бирюзовой воде, обеими руками сжимая за горло.

– Как там твое задание? Надеюсь, выполнила? – разрушил мою иллюзию он.

Я открыла глаза, повернулась к нему и сладостно улыбнулась, вспоминая о том, что ждет его совсем и совсем скоро.

– Выполнила и перевыполнила! – задористо произнесла я и, похлопав его по мускулистому плечу, вприпрыжку ускакала прочь.

Альказар смотрел мне вслед со смутным чувством того, что здесь что-то не так. Но что именно он понять не мог. И от этого мне было еще смешнее.

***

Признаюсь честно, – не долго я скакала. Только до поворота. Дальше я пошла понуро, опустив плечи и борясь с желанием остановиться и начать биться лбом о стены ГУТСа, что идеально соответствовало моему истинному настроению. Всю ночь мне снился Айко. Величина его гнева сделала его в моих кошмарных снах каким-то воином сметающей все стихии, я даже не смогла бы придумать как ее назвать. Айко бы смог, он же ученый, а вот я… Я просыпалась раз десять на том моменте, когда из его глаз начинали сыпаться медные искры, черный ветер за его спиной взрывал землю, поднимая в воздух всю ее силу, а в руках у него загорался огненный щит, и яркие доспехи из горящих рыжих молний появлялись из тьмы, рождающейся в его сердце. Вот такой вот поэтичный ужасный ужас! И при этом всякий раз мое пробуждение сопровождал кровожадный желтый взгляд забравшегося на гардину Фуфа.

Я поплелась домой. Сегодня не было занятий – все равно все бы их прогуляли, так что руководство не собиралось идти против течения и позволило студентам готовиться к балу, допиливая свои изощренные костюмы. Тем более, что вроде как случилось ЧС.

Кстати, вам, должно быть, интересно, что за метеорит свалился вчера на ГУТС и раздавил Дуню, из-за чего теперь по всему универу шныряют туда и сюда орденские солдаты? Мне вот тоже. Но руководство упорно молчало, и, как вы видите, даже не отменило бал. Наши местные газетенки наперебой печатали сплетни про дурные вести с севера и нашествие крокодилов на Акчир и Брунеско, пустынные страны юга. Было, конечно, много и других сплетен, но мне было немножко не до того. Мой мир рушился и без этих отягчающих обстоятельств. И только Дуня, которого мы прятали в старом корпусе библиотеки и подкармливали ветчиной и сливками, слегка разгонял мою тоску.

Почему Дуня прятался, спросите вы? Проще простого! Дуня готовил триумфальный выход в самый разгар бала. Представьте себе, если бы он просто вышел на свет? Какой-то пшик, а не явление чуда! Поминки по Дуне, к слову, перенесли на субботу, а вместо него, как я слышала, уже подыскивали другого символа! Какой ужас! Дунин пепел ее не остыл, а наши штатные художники уже начали рисовать эскизы нового герба для утверждения ректору! В общем, чтобы справедливость восторжествовала красиво, а не просто громко, Сэйни выпросила жемчужную пыль у русалочьей общины и нанесла ее Дуне на крылья. Кажется, они успели неплохо подружиться, пока мы с Уной громили лабораторию и убегали от пиратов.

Кстати, Уну мы тоже разговорили. Выхода у нее не было, кроме как признаться нам в своих страшных тайнах, которые оказались вовсе не страшными, а, скорее, романтичными. Жених Уны – сын короля пиратов, поэтому все и звали его Принц. И он еще не определился, то ли стать самым известным и самым кровожадным пиратом, затмив память всех предыдущих героев, то ли пойти в Академию искусства слова в Силии на рукописное дело и всю оставшуюся жизнь вырисовывать каллиграфические вычурные буковки и вензеля. Что тоже, между прочим, прочило ему вполне обеспеченное будущее.

Как истинная ведьма, я, конечно, тут же предупредила Уну в пол голоса, что если ее Принц не уйдет в пираты, то, скорее всего, будет снимать скальпы за случайную порчу прописей, но она сказала, что я просто завидую. Хм… тут я спорить не стала. Ведь у нее был целый Принц, а у меня лишь сомнительные перспективы… да, и Кости Судьбы, которые я запрятала в корсет, поближе, так сказать, к сердцу. Я понятия не имела как ими пользоваться и могу ли я это сделать, ведь какое же искушение, согласитесь? С другой стороны, я ровным счетом ничего не знала об их свойствах и о том, не случится ли и со мной какое-никакое проклятье, если я не выполню просьбу Арти. И есть ли у этой просьбы, ну, типа, срок давности, что ли? Писать мне слово «хранитель» с большой буквы или с маленькой? То есть… какой вклад я приношу в дело всеобщего процветания вселенной? И значит ли то, что я теперь хранитель, что никто не сможет причинить мне вред? Хотя, тут я вспомнила, что сам Арти довольно неплохо промариновался на дне океана, только не смог умереть. Бррр… «сомнительные перспективы» – это еще мягко сказано… я покрутила свой рыжий локон, воскрешая в голове образ лысой черепушки почившего экспоната лаборатории. Нет, я с вами так просто не расстанусь, мои знаменитые на весь ГУТС огненные волосы!

***

Как только я зашла в общагу, переступив упавшую с косяка праздничную гирлянду, то сразу заметила смутно знакомый силуэт у вахты – кто-то спрашивал обо мне. Миссис Таш, подслеповатая старушонка лет ста восьмидесяти пяти, тут же направила трясущийся палец в мою сторону. Нет, ну вы только представьте себе! Значит, слова в магивордах она не видит и просит прочесть, а как заложить одну милую, ни в чем не повинную рыжую ведьму, так сразу у нее зрение как у драфона! (это помесь дракона и грифона, если вы не знали, и, в общем, хорошо, если не знаете, потому что это весьма пакостные создания с массой психических расстройств, но отличным зрением). Когда женщина обернулась, я тут же узнала Бюрануш и собралась бежать (не знаю почему, но всяко же дело дурно), но она уже увидела меня, и я по-идиотски замерла в проеме с поднятой ногой и в полуобороте. Пришлось делать вид, что у меня зацепилась юбка. Пока я делала вид, юбка и правда зацепилась, так что вдобавок ко всем моим несчастьям, я еще и распустила часть шва на подоле.

Смирившись с очередной неудачей, я, кротко опустив голову, подошла к Бюрануш. В руках у нее была какая-то коробочка, а в волосах был вплетен белый водяной цветок, выглядывающий из-под капюшона. Но меня, естественно, больше волновала коробочка. Я должна была предусмотреть все – вдруг она отравит меня заморскими ядами в торте? Вид у нее был довольно грозный, между прочим…

– Это ты заколдовала капитана Сизую Бороду? – спросила Бюрануш, как только я оказалась настолько близко, чтобы можно было спросить у меня кое-что важное, но так, чтобы миссис Таш, не смотря на феноменальную работоспособность органов чувств в ее глубоко преклонном возрасте, не услышала нашего диалога.

– Ну… – я покрутила взглядом, – вообще-то нет, там такая длинная история вышла, в общем, короче, шли мы, никого не трогали, гуляли с нашим экспонатом, милый, кстати, парень был, дружелюбный, даром, что зомби… теперича в отпуске, кстати…

– Это тебе.

Бюрануш не стала слушать всю историю, проигнорировав мой дар красноречия, а практически вонзила в меня свою коробочку, не сразу выпустив из рук. Пахло вкусно.

– Это что? – спросила я своим самым подозрительным тоном.

– Кексы. Свежие, – сказала Бюрануш и подмигнула мне.

– Э… ке… кексы? – нашла крайне необходимым уточнить я, хотя все было и так предельно ясно.

– Не кекексы, а кексы, – поправила Бюрануш. – Кекексы я готовлю только на облепиховом отваре, а он закончился во всем Гренлоке, редкая это вещь – сушеная облепиха. Теперь привезут только в следующем сезоне.

– Ааа… – протянула я так, будто сама каждый сезон ждала на причале баржу с облепихой, чтобы приготовить кекексы, о существовании которых я узнала ровно только что.

Бюрануш глубоко вздохнула.

– Сизая Борода отправлял моего сына нырять в море за ящиком, – наклонившись ко мне, зашептала Бюрануш, и взгляд ее в одно мгновение стал бешенным, – мой сын не вернулся. И много других. Так что это тебе, в благодарность от всех нас, – она выпрямилась и строго добавила, с намеком изогнув бровь: – только не делись с друзьями.

– Ни за что! – я замотала головой, вцепляясь в заветную коробочку. – Это вообще мой принцип по жизни! Я ненавижу делиться! Особенно кексами! Кекексами тоже не люблю, если хотите знать!

Бюрануш одобрительно качнула головой и плавно удалилась.

– Вы это… – вспомнила я, – если захотите посмотреть на наши новые скульптуры, – я имела в виду, конечно, триумфальное злорадство над статуей Сизой бороды, – пройдите в Складской переулок, там по стрелочкам… надо выйти к главному корпусу, обогнуть канцелярию, потом перейти по переходу над Бирюзовым каналом, подняться через башню до Кривой площади, и там увидите красненькую крышу с флюгерком, это анатомические лаборатории, а следом лаборатории химического факультета и слесарные мастерские с такой деревянной дурой у входа, какое-то типа инновационное искусство, ай… ладно, все равно не найдете… – вздохнула я, – я бы и сама не нашла.

Бюрануш загадочно улыбнулась и ушла.

– Итак, появится ли у нас новый призрак? – сама себя спросила я, провожая ее взглядом. – Или профессору Маргоглу придется блуждать здесь одному до скончания времен?

– Ась? – миссис Таш вытянула шею, тараща на меня свои огромные за толстыми линзами глаза.

– Я говорю, хорошая выпечка на портовом рынке! – громко ответила я. – И кексы, и булочки…

– Ах, улочки! – закивала миссис Таш. – Да, все новый архитектор, говорят, внук брата кузины матери прабабушки короля!

– Вот оно что… – я понимающе покачала головой. – Это многое объясняет. Странно, что не его лошади, – шёпотом добавила я.

– Ась? – переспросила мисси Таш.

– Красивые, говорю, у нас площади!

– Это да, площади красивые, даже в Марэйлионе таких нет!

– Вот тут спорить не стану!

Я побежала наверх. Я вообще не знала, где находится этот Марэйлион. Не исключено, что его и вовсе уже нет, просто миссис Таш живет слишком долго. Но я ни на что не намекаю! Однако все это суета, главное, поскорее запереть драгоценные кеке… тьфу, кексы в мой сейф с ингредиентами, ибо, если мне не изменяет моя счастливая звезда, то в этих произведениях кулинарного искусства спрятана чудовищно дорогая и запрещенная начинка!

***

В комнате я увидела ожидаемый бардак и сумасшествие. Из магического патефона лилась легкомысленная музыка. Наша соседка, очаровательная Тамра, обладательница раскосых глаз и ядерно-розовых лент в черных волосах, держа в зубах расческу, заплетала Уне волшебные косы – они должны были менять цвет каждый час. Для этого Тамра сыпала цветную пыльцу в волосы Уне и шептала заклинания. Сэйни, которая в отличие от нас чудесно выспалась в облаке Дуниных перьев и теперь представляла собой образец кристально трезвого человека, лениво красила ресницы, оттянув нижнюю губу. Кот Уны гонялся за бабочкой Сэйни, еще две наших однокурсницы сестры-близняшки Чемаль и Альма о чем-то там хихикали, раскладывая карты на моей кровати. Фуф сидел прямо под ними и, сузив глаза в две желтые щели, пытался достать лапами голые пятки, как только одна из сестриц опускала ноги. Однако, судя по условно мирному времяпрепровождению, еще ни разу коготь моего гадкого фамильяра не достиг цели. А все потому, что, зная эту его особенность, я заговорила кровать. Так ему и надо! Пусть почувствует горечь фрустрации!

Над всем этим беспределом, на самом верху, на платяном шкафу, пыльной горой восседал огромный старый филин Юлупуки. Как и Дуня, Юлупуки жил в ГУТСе на постоянной основе и сидел где ему вздумается. Поговаривали, будто он был фамильяром не то погибшей при странных обстоятельствах второкурсницы Дейдры, что случилось примерно лет пятьдесят назад, не то уже упомянутого мной профессора Маргогла. А, может, и вовсе сбежал из бестиария факультета сверхъестественной фауны. Как вы понимаете, доподлинной истории никто не знал, но и, если уж честно, правда никого не интересовала. Красивая история куда заманчивей, чем обыденная реальность, ведь так? Поэтому люди предпочитали видеть в Юлупуки дряхлого общажного духа со странной историей и приметами, типа той, в которой тот, кто потревожит сон филина, непременно обречен на страшную-страшную смерть.

Мой приход так некстати совпал с брошенной в окно запиской от парней из общаги напротив. Юлупуки, разбуженный звоном стекла от прикрепленной к записке магической липучки, широко расставил крылья и заухал, нависнув над комнатой. Смотрел Юлупуки точно в мою сторону, и очень мстительно смотрел, будто это я стала причиной его беспокойства. Все обернулись и замолчали.

– Че? – спросила я.

– Зелла, давай быстрее! Или пойдешь в этом?! – брезгливо возмутилась Уна, нарушив сосредоточенную тишину.

Я опустила взгляд, отодвинув драгоценную коробку в сторону. Хм. Ничего такого – не Арлен Дюше, конечно, но мое черное платье тоже хорошенькое! Парочку аксессуаров, и все неформалы этого бала будут моими! Бордовое-то платье было испорчено – колючки с подола я так и не сумела отодрать! (Если честно, просто было лень и некогда).

Даже Сэйни обернулась, отвлекшись от макияжа, и, окинув меня нехорошим взглядом, встала.

– О, нет! Нет, нет, нет, нет, нет! – я попятилась, пытаясь смыться, но Сэйни шикнула на меня и замахала кистью.

Ее дурацкая лесная магия заставила двери срастись с косяками. Я обняла свою реликвию и вжалась в предательницу дверь.

– Сэйни, отвали! Я сама, слышишь! С-А-М-А! С-А-М-А!

– Ага, знаю я твои «сама», – фыркнула теперь уже не подружка, а заклятый враг, и, вырвав из моих рук коробочку и отбросив ее на комод, дьявольски перебрала пальцами в воздухе, глядя на свою жертву, то есть, на меня.

Сэйни постоянно перебарщивала с женственностью, ну, на мой вкус. Она делала из меня подобие лунной нимфы с оголенными плечами и вульгарно спускающимися по ним горделивыми кудрями. Сэйни была фанатом моих волос номер два. Номером первым, как вы помните, был Айко. Хотя, в свете последних обстоятельств, в моем фан-клубе, кажется, стало свободнее. Огорчало ли это меня? Да, безумно.

В общем, воспользовавшись моим замешательством, Сэйни варварски наколдовала мне свою любимую бесстыжую прическу, макияж, затянула корсет, нацепила мне на уши лазоревые сережки-подснежники и пустила тонкие прозрачные цветы оплетать мое черное платье. И даже распущенный подол привела в порядок. Вышло красиво! Но я все равно была зла! Как так можно?! Я собиралась возмутиться и зачитать свои конституционные права, которые я обрывочно помнила по лекциям Бесправного права, но Сэйни извлекла помаду и, схватив меня за щеки, начала красить мне губы. Вследствие этого досадного обстоятельства мне пришлось помолчать. И вот за что? За что? Видите ли, мои кольца, черепки и временные тату с рунами отпугивают мужчин! А я бы попросила! Между прочим, Луки очень даже нравилось!

– Нам нужен нормальный мужчина, а не тот, который волочится за чокером в шипах! – говаривала Сэйни, бросаясь в меня очищающим порошком, от которого мои черные стрелки и брови исчезали, и лицо становилось похожим на лицо приличного человека.

В ответ я кидала Фуфа в ее шкафчик с косметикой и сбегала на живой концерт какой-нибудь запрещенной группы, так что заканчивались такие дискуссии всегда плачевно. Но, как знать, может, она была права? Может, я и правда привлекала не тех ухажеров? Что ж, пока мою душу грел приятный подарок от Бюрануш, а совесть ничуть не тяготил проклятый барельеф из капитана Сизая Борода, я решила, что провести один вечер, отвлекшись от неприятностей, это отличный план!

***

И да, я находила эту идею весьма волнующей. Ведь бал Ворожей – это нечто поистине восхитительное! Восхи-ти-тительное, если хотите знать! (простите, чертовы кекексы сбили мой внутренний речевой генератор).

Здесь было все, чтобы обезуметь от красок, всплесков, звуков, пятен и фактур! И огненные шоу, и первоклассные иллюзии, и танцпол-маскарад, и фонтаны из шампанского, и бумажные драконы, летающие над парком, и соревнования на мечах, и выступления левитантов, и музыка лучших приглашенных вокально-инструментальных ансамблей, и пачки, и сотни великолепных платьев наших студенток, которые пытались перегнать преподавательниц, но тщетно – ведь те владели магией преображения куда лучше! Чувствуете, каким солидным бюджетом здесь пахнет? Конечно, никто бы не отменил Бал, потому что не было в ГУТСе события более громкого и значимого. Ради такого массового зрелища к нам даже захаживали перебежчики из других вузов. Нередко это заканчивалось потасовкой с применением магических заклятий первой ступени и обидных обзывательств. Например, студентов КГУТЯ¹ мы звали «гутятами» и смешно крякали, а вот они боялись придумывать нам прозвища, потому что магическая подготовка у нас была несравненно выше. Зато они писали про нас скабрезные стишки. В общем, как вы поняли, на балу каждый мог найти себе занятие по душе. Кроме того, кульминацией Бала должен был стать танец Ворожей, на котором знаменитая на всю Критию древняя чаша дриад должна была отметить самую красивую и самую чарующую Ворожею. Предвосхищая ваш вопрос, для этого не нужно было надевать чашу на голову, все было несколько изящнее. Ворожеи танцевали вокруг чаши, и в конце танца из нее поднималось мерцающее голубоватое облако, которое окутывало будущую знаменитость Гренлока волшебным туманом. Считалось, что всю следующую неделю избранницу ждала потрясающая удача.

Вот вы, наверное, сейчас думаете, что ход сюжета обязательно приведет главную героиню, то есть меня, в самый центр всего этого действа, чтобы сделать ее самой лучшей и самой прекрасной. Но ничего подобного – я не собиралась участвовать в этой гонке, хотя удача мне бы не помешала. Но вы же понимаете, что Ворожеи должны были быть милыми, прелестными, нежными созданиями, сводящими с сума томностью своего взора. Но это был явно не мой случай. Но я-то по крайней мере честна с собой. А вот некоторые не совсем. Отсюда все эти слезы, слюни, рыдания, и зависть. По мне так удача избранной Ворожеи вся уходила на то, чтобы в следующую неделю ей не подсыпали в еду зелье облысения или заикания, и не закидали прыщавым порошком. Такая вот суровая реальность!

Но вернемся ко мне. Некоторое время я была почти счастлива! Мы с девчонками вовсю отрывались на этом празднике жизни, танцевали, шутили, смеялись, что-то пили и не пропускали ни одного конкурса или демонстрации. Но потом я заметила Айко в толпе. Он тоже увидел меня и отвернулся, тут же исчезнув. И я скисла. Вот как стояла, прям на том же месте. Сэйни потащила меня в какую-то кипишню, Уна унеслась с Тамрой глазеть на водяные иллюзии. Не в силах веселиться дальше, я не без усилий отодрала цепкую ручку Сэйни от своего запястья, уверив способную на любые подлости дриаду, что пошла за тем вот синим ликерчиком и обязательно принесу и ей, а сама спустилась в парк. Нужно было погрустить и успокоить совесть. Да, я была не права, но и Айко отреагировал слишком резко. Еще никогда я не получала такой от ворот поворот. Хотя… получала вообще-то. Но никогда еще мне не было так обидно. Вообще никогда не было обидно, если честно. Что за фигня?

В общем, шла я меж кустов и порхающих огоньков, и грустно грустила. Еще по парку шныряли орденцы расплывчатыми тенями в погонах, но их и на площади было много, просто здесь это было заметнее.

– Зелла!

Я подняла голову и поняла, что уткнулась прямо в нума Арктария, друговрага или врагодруга моего папеньки. Суть их извращенного соперничества была мне не до конца ясна. Я знала лишь то, что они учились вместе, но отец ушел в политику, а нум Арктарий – служить на юг. Там, в боях за мыс Уркутук, он потерял ухо и вдобавок получил вместо него щедро расцарапанные когтями гигантских орлов грудь и шею. Во всем были «виноваты» ганглы – партизаны из местных, которые были недовольны присоединением Есеи вместе с мысом Уркутук к Критии. А что поделать? Критии нужен был этот кусок суши, бесхозный после падения империи вереидов. Точнее, нашему дражайшему монарху. Там он возжелал построить себе сто двадцатую летнюю резиденцию. В общем, нум Арктарий знал, кто был во всем виноват на самом деле, и ненавидел всю правящую верхушку, потому что из-за приобретенного им «несовершенства» его невеста его бросила. Да, шрамы можно было залечить, но вот ухо заново не отрастишь. Так что и папенька попал под опалу. И хотя нум Арктарий честно служил миссии Ордена, это нисколько не мешало ему взращивать в себе неприязнь к чиновникам и разлагать систему изнутри. И вот теперь он радужно раскинул руки и улыбался мне. Я сразу почуяла, что сейчас произойдет нечто недоброе.

– Какая вы красавица, Зелла! Как ваши успехи? Отец наверняка вами гордится! Вы ведь выпускница в этом году?

– Добрый вечер, нум Арктарий! Да, я выпускаюсь, – миленько улыбнулась я. – Все хорошо, готовлюсь к диплому!

Нум Арктарий растянул сладостную улыбочку, но его глаза жрали меня целиком.

– Чудесно, чудесно! – он потирал ладони. – И каково же это, быть выпускницей у нумы Антинуйи, при том, что все мы знаем о произошедшем недавно скандале с твоей великой бабушкой?

– А… – я старалась не опустить лица, хотя вот сейчас мне страшно хотелось перестать улыбаться, вот же гад! – Вы знаете, мне очень повезло с научным руководителем, потому что нума Антинуйя очень профессиональный педагог, и, смею вас заверить, этот, как вы изволили выразиться, скандал, нисколько не повлиял на мое дипломирование!

– Правда? – сочувственно вывел нум Арктарий. – Чем же тогда вы объясните ставки, которые делают на вас все без исключения члены Ордена, имеющие хоть сколько-нибудь значимые посты?

– Что?! – я открыла рот и не удосужилась его закрыть.

– О, конечно, вы не знали, что мир так жесток. Юной особе, вроде вас, еще не стоит морочить голову подобными гнусностями, – осклабился нум. – Все, все! – он поднял руки. – Больше не говорю ни слова, был не прав!

И он попятился назад, удаляясь.

– Нет, нет, стойте! – я невежливо схватила его за широкий рукав мантии. – Что еще за ставки? И почему…. Почему я привлекаю столько внимания? Я же всего лишь…

– Всего лишь дочь претендента на пост главы правительства, – полушепотом произнес нум, глядя мне в глаза.

Я сглотнула слюну. Папенька ничего не говорил. Так вот почему его почти нет дома. Все эти мужские клубы и крикет с высокопоставленными чинами, постоянные поездки по Критии…

– Правая рука короля должна быть безупречно чистой. Но у вас ведь все хорошо, как вы сами сказали?

– Да… – я кивнула, но уже не так уверенно. – Мой диплом уже почти готов. И он сразит всех наповал!

Сдам я или не сдам – я подставлю отца… Все становилось еще глобальнее и значительнее! А что если нума Антинуйя вовсе не хотела мне мстить, но ее «попросили» дать мне невыполнимое задание, завершив которое я поставлю себя и отца в самое невыгодное положение? Где я могла бы взять столько запрещенных ингредиентов? И ладно, будь это штатная защита диплома, никто бы и не спросил, но когда все исподтишка наблюдают за твоей судьбой… дядя Геральт показался мне странной и смешной преградой. Но… но… как же тогда сама нума Антинуйя собиралась выкручиваться из ситуации?? И что если она вовсе не собиралась выкручиваться? Или в журнале она напишет другой состав? Что же я готовлю?!! Мамочки!

– Ну-с, желаю вам успехов, Зелин! Передавайте привет отцу.

Нум Арктарий ухмыльнулся и, сложив руки за спину, ушел уверенной походкой настоящей сволочи.

Я, разумеется, могла допустить мысль, что он лжет. Но… что если нет?

Я бросилась в толпу искать нума Батиста, уж он-то сказал бы мне правду! Он вхож в эти самые «круга», и даже пересекался с папенькой в клубе. Я бежала, расшатывая сумасбродные волны из людей и распихивая их локтями. Где же он мог бы быть? На выставке диковиных животных? В зале с преподами, курил сигару? Танцевал с какой-нибудь молоденькой Ворожеей, чувствуя себя юным? И тут кто-то резко схватил меня за руку.

– Ай!

Я затормозила и повернулась, готовая бросить в негодяя первым попавшимся сглазом. Но это был Айко. Моя рука ослабла, и я растерянно остановилась, глядя ему в глаза. В эти его ужасно странные глаза. Он был сам не свой, почти как в моих кошмаристых снах, и вокруг его радужек яростно носилась рыжая полоса огня. Никто не видел нас в шуме и веселье.

– Выбери Альказара! – прошипел он.

– Чего?

– Выбери Альказара!

Он выпустил меня и тут же исчез в толпе. Его голос был злым и жестким. Неужели укурился с горя? Я потерла саднящее запястье, где от пальцев Айко остались красные отметины. Да что происходит? Я сморщила лицо в попытке выразить свое отношение к странностям этого мира. Неужели все вокруг посходили с ума? Или только я? Боги, надеюсь все это мне снится, и сейчас я проснусь на нежных пуховых перинах в цветочек, а наша старая давно почившая собачонка Мукля будет дряхло сопеть у меня над головой, свесив язык и пуская пузыри из носа!

Кто-то задел меня плечом, и я отмерла. Помотав головой, чтобы сбросить с себя это странное наваждение, я поплелась дальше в поисках моего будущего работодателя.

***

Нум Батист нашелся в зальчике с фонтаном. Он попивал вино, интеллигентно держа бокал в правой руке, и беседовал с нумами Ледой и Суми, которые приехали в ГУТС совсем недавно. Увидев меня, шпионски выглядывающую из-за кустов, он вежливо кивнул дамам и спустился в парк.

– Зелла?

Он заглянул меж стволов листреи, но не сразу смог меня найти.

– Зелин? Почему вы прячетесь? Что-то случилось?

– Вы знали про ставки?

Я появилась из-за его спины, я была знатоком эффектного появления. Нум Батист чуть не выронил бокал. В целях безопасности он даже примостил его на бортик балюстрады и отошел. Он смотрел на меня с удивлением.

– Отвечайте честно, а то я не пойду к вам работать! И плакала ваша маркетинговая компания!

– Марке… что? Зелин, ты о чем? Какие ставки?

– Не врите мне в лицо! – я вплела трагизм в эту фразу. – Я в вас верила! Вы бы сказали мне, если бы на мой диплом делали ставки? Вы! И ваши дружки в атласных сюртуках!

– Ну… – смутился нум, – атлас это пошло. Уже никто так не ходит…

– Не меняйте тему! – чуть не выкрикнула я, выдавливая слезу.

– Зелла… я… – нум вздохнул и на секунду отвел взгляд. – В свое оправдание скажу, что я болею за вас. Я уверен, что у вас все получится.

– О, нет… – я закрыла рот руками, округлив глаза. – Так это правда?!

– Я знаю вашего отца, Зелин. И он мне симпатичен, – нум снова вздохнул. – Я сделал для вас все, что мог. Я не могу помочь вам больше, даже если бы захотел. Ставки… – он осекся, – слишком высоки. Я рискую.

– Отец знает?

– Что я вам немного помог?

Я кивнула.

– Нет. Он не видит проблемы. Он верит в вас беспредельно и уверен, что нума Антинуйя не опустится до мести… и что вас не вовлекут в политические игры. Что это слишком мелко…

– Да… это в его духе… он очень любит все упрощать…

Выдержав паузу, нум спросил:

– Вы расскажете, что у вас за задание? Как называется ваше зелье?

Я покачала головой.

– Я не знаю. Оно очень странное, ни в одном учебнике я не нашла ничего подобного. В рамках университета такое явно не преподают. Я даже не представляю себе, где искать сведения. Да и нужно ли мне.

Нум вздохнул в третий раз.

– Я говорил вам, Зелин.

– Что меня втянули в опасную игру? – вспомнила я.

Нум кивнул.

– В этой игре слишком много игроков, и большая часть из них вам не знакома. Уверяю вас, вы никогда не узнаете кто дергает за нити и для чего.

– И что же мне делать?

Нум помолчал.

– Ваш единственный выход, Зелин… это хитрость. Вы должны перехитрить всех.

Теперь вздохнула я. Я никогда не считала себя умной для такого. Я всегда была простой, как заклинание мгновенной диареи. Щелчок, и готово! Какие уж там хитрости.

– Это этому вас учат в одном из самых прославленных вузов страны? – нум Батист даже поморгал от удивления.

Ой.

– Я что сказала это вслух?

Мой тайный защитник тепло улыбнулся.

– Уверен, Зелин, вы еще многого не знаете о себе. Вы не знаете всех ваших возможностей. В любом случае, не пытайтесь решить все проблемы этого мира. Они лежат не на ваших плечах. Пускай с ними разбираются взрослые. Вы всего лишь юная девушка, только-только выходящая в большую жизнь. Ваша миссия – быть честной и счастливой!

– Да я почти уверена, что стану лучшей ведьмой ГУТСа в этом году… – преувеличила я. – А вы мне про честность!

Нум рассмеялся.

– Вы не знавали настоящих ведьм, Зелин. Я вижу ваше сердце. Вы совсем не похожи на них… на вашу бабушку, например…

– Так вы все-таки знали мою бабушку? – ухватилась я.

Нум покачал головой, оправдываясь.

– Нет, но я слышал о ней и ее делах. Все слышали.

Я нахмурилась и покачала головой.

– Спасибо за честность, нум Батист. Надеюсь… надеюсь, вы правы… И все эти проблемы…

– Все решится, Зелла. Я уверен.

Я попричитала еще немного и ушла.

Но вот если бы я осталась и подслушала, то наверняка увидела бы, как смутное облако мглы окутало нума Батиста и прошептало ему на ухо хрустальным эхо: «Урвин, она наша единственная надежда… если мы потеряем ее…». А потом я бы услышала, как нум Батист, хмуря бровь, ответил: «Я знаю, Йентэль, я знаю… но она еще дитя… подумай… я не могу повесить на нее еще и это. По крайней мере не сейчас».

***

Озадаченная и опечаленная я вернулась на бал. Но теперь в каждом веселом лице мне чудилась усмешка, а все без исключения случайные взгляды казались подозрительными. Но… один-то уж точно был таковым на самом деле – это лорд Кекула, заметив меня, сузил глаза и сжал челюсти, так что я увидела желваки на его скулах. И чем я ему так досадила, скажите на милость? Пока он глазел на меня, его приспешник и подпевала Хин-Хин подавился креветкой. Это отвлекло чернейшего лорда, и пока Хин-Хин получал подзатыльник за выплюнутую на ботинок лорда креветку, я успела смыться за ближайшей аркой. Возможно, Кости Судьбы и правда помогали мне. Но, все это могло быть лишь совпадением.

В коридоре было тихо. Даже парочки не спешили прятаться здесь для поцелуев и неприличных объятий – скоро должен был состояться тот самый танец Ворожей. Так что большинство народу толпилось на площади, в парке или в актовом зале. А я обходила его вокруг по мрачной чернокаменной галерее. И мне почти никто не попадался на пути, кроме одного блистающего доспехами рыцаря.

– Стоять!

Я остановилась. Исключительно от неожиданности.

– Предъявите студенческий!

Я подняла голову, чтобы увидеть высоко вверху сверкающее забрало.

– А чего это? – спросила я, ведь надо знать свои права.

– Вы что, не знаете о чрезвычайной ситуации?! Мы проверяем всех подозрительных лиц! – гулко ответили мне изнутри доспехов.

– И чем это мое лицо вам подозрительно? – опешила я.

– Вы подозрительно ходите тут во мраке, пока все честные студенты веселятся на балу! Так что… ваши документики, сударыня!

– Ну, ладно, хотите документики, вот, пжлста!

И я подняла две своих кудряшки и поболтала ими в воздухе.

– Волосы?

– Волосы! Спросите у кого угодно, я тут единственная рыжая студентка! Местная достопримечательность, можно сказать!

– Пхах! Так это можно покрасить!

– Это я-то крашеная?! – из глубины души возмутилась я. – Нет уж извините, это мой натуральный цвет!

Доспехи сгорбились и затряслись, внутри слышались какие-то кряхтения и сдерживаемый смех. Я уперла руки в бока. Да что эти орденцы себе позволяют! Но потом… смех показался мне знакомым. Я возмущенно вскрикнула.

– Ах-ты подзел!!

– Кт.. кто? – ржали внутри.

– Подлец и козел, вот кто! Ненавижу тебя!

Я с силой треснула кулаком в металлическую грудь, но только ударилась. Тогда я раза четыре с размаху наступила этому недоделанному рыцарю на обутые в металлические сапоги ноги, но он только продолжал ржать, причитая о том, как это смешно, и что он собирается помереть от смеха. Вот и помирал бы!

– А ну сними свой шлем, чтобы я могла тебя ударить!

– Ну, попробуй, достань!

Рыцарь откинул забрало и отвинтил свою металлическую голову, обнажив беспредельно счастливое лицо моего двоюродного брата Мико в обрамлении вихра темно-русых кудрей. Я зеленела от злости, ведь Мико был выше меня на две головы, а это значит, что до его лица мне было все равно не дотянуться и тем более не оттаскать его за уши!

– Ненавижу, когда меня разыгрывают! – бушевала я. – Ненавижу!

– Я знаю, Зелка! Какая же ты смешная и миленькая!

Мико сгреб меня в охапку и прижал к себе, будто плюшевую игрушку, продолжая хихикать. Мои ноги нелепо болтались в воздухе. Так вот что чувствовала Мукля в свои лучшие времена…

– Соскучился по тебе и твоим ругательствам! Ну-ка, скажи еще что-нибудь?

– Мерзагрюб!! Дудон! – плевалась я.

– А это «дурак» и …? – вопросил Мико.

– Сам догадаешься!!

Я пыталась вырваться, но тщетно. Вот вы когда-нибудь вырывались из металлических тисков высокого и спортивного мага? В конце концов Мико усадил меня на подоконник и пристроился рядом, так мы были на одном уровне.

– Ну, давай, хлещи! – он смело подставил мне свои щеки.

– Нет, так не интересно, – пробурчала я. – Лучше теперь ты будешь мне должен!

– Ах, ведьма ты, Зелка! – подмигнул Мико. – Хитрючая и вреднючая. Ну, давай, рассказывай! Слышал, ты у нас теперь отсидевшая? За что декана побила, анархистка? И по темноте шляешься. Что, снова свидание?

– И ты туда же?

– Ладно, этот вопрос оставим на потом. Чего тут одна бродишь?

– Брожу и брожу. Никого не трогаю, между прочим. Сам-то чего тут ошиваешься?

– Тебя вот увидел, и в моей голове тут же родился план!

– Дебильный план, если хочешь знать!

– Хочу знать зачем декана побила, а это мелочи! Ну?

– Да не била я его! Откуда такие слухи?

– Да уж какие тут слухи! Подглядели с парнями за тобой в подзорную трубу, которая смотрит в прошлое. Всем хотелось узнать, что это за «несанкционированное насилие в отношении профессорско-преподавательского состава». Ты у нас звезда сезона в КПЗ!

– А что это за труба? – заинтересовалась я. – Это вообще законно?

– Таскать декана за грудки тоже незаконно, знаешь ли! – парировал Мико.

– Да, но я-то за это отсидела! А вы? – я прищурилась.

Мико осмотрелся по сторонам.

– Зелка, мы с тобой с детства повязаны, еще когда подкладывали гайки в начинку для пирожков на семейных сборищах, так что какие тут вопросы, сволочь ты моя ненаглядная!

И он поцеловал меня в лоб. Хамлун! (Хамло и болтун, если вы не поняли).

– Колись давай, а то я приступлю к щекотке!

– Э, нет…. – увернулась я.

– Тогда рассказывай!

Я вздохнула. Щекотки я страшно боялась.

– Мне нельзя, это диплом.

– Ободрать декана это часть диплома? – хохотнул Мико. – Хороший факультет. И дипломы интересные!

Я возвела очи к потолку.

– Это долгая история, ты не поймешь.

– Зелл, – Мико посерьезнел на секунду, – если у тебя проблемы, ты скажи, я же твой брат и подельник, я тебя всегда выручу.

Я посмотрела на Мико, на его честные голубые глаза, в которых светилась вселенная, и задала неожиданный вопрос.

– Ты в курсе про то, что на мой диплом ставят ставки?

– Зелл, да ты… да ладно? Да ну, Зелла!

Я покачала головой.

– Ну ты хотя бы ставил на меня, я надеюсь?

Мико пожал плечами.

– Такой извилистой ведьмы, как ты, я еще не знаю, так что ваша Антинуйя, – он изобразил свист, – в глубоком пролете рядом с тобой!

– А что если мои дела не так уж хороши? – печально спросила я.

Братец посерьёзнел второй раз.

– Чем я могу тебе помочь?

Я осмотрелась по сторонам и несколько секунд болтала ногами, глядя на Мико и выдерживая драматическую паузу.

– Мне нужен карантук² и драконья ресница.

– Нафига тебе урукчачий жир? – засомневался Мико.

– А драконья ресница тебя не волнует? – улыбнулась я.

– Ресницу я тебе добуду, не вопрос. У нас как раз скоро драконий забег. Кстати, придешь? Я теперь с новой броней!

– Приду, но погоди, ты не знаешь условий! – таинственно произнесла я. – Мне нужна ресница именно белого дракона с одной черной крапинкой на брюхе возле левой лапы, собранная пока он спит после того, как поел лебединый паштет! И чтобы спал обязательно на левом боку. Но ресница с правого глаза.

Мико замер и с полминуты растерянно смотрел на меня, прикидывая чем там занимаются еще на нашем факультете. А потом хмыкнул и чуть дернул плечом.

– Ладно, обеспечим, не вопрос. Крапинку нарисуем… лебедей отловим…

Я захохотала. Мико цыкнул и тоже засмеялся.

– Засранка!

Я замолчала, обиженно глядя на него.

– Замечательная, скромная, красавица южанка! – перевел он, нахально лыбясь.

Я поджала губу, но мне пришлось признать поражение. Эту игру в слова надо было прекращать.

– Ладно, я пойду. Мне надо Сэйни притащить какой-то синий ликер. Я обещала.

– Ммм, Сэйни.

Брат ухмыльнулся, дернув бровями.

– Поздняк, у нее уже есть ухажер.

Я спрыгнула на пол.

– Ухажёр – это не муж! И вряд ли он один, Сэйни слишком красивая для такого скромного списка. Но ведь я же лучше! А это что, какой-то особенный ухажер? – всерьез заинтересовался Мико.

– Да так, оборотень один.

– Ну, так ты бы объяснила ей, что оборотни – тупые шкуры, у тебя-то уже есть в этом опыт!

Я брызнула в братца-расиста недовольным взглядом.

– Ну, это же ради меня! – театрально взмолился Мико.

– Ну-ну, вот поэтому и не буду. Моих дорогих подруженек я тебе не отдам!

– А за пачку драконьих ресниц?

– Хм… – я задумалась.

– Плюс отборная чешуя! Могу даже собрать ее в полнолуние седьмого месяца!

– Это мне уже поздновато будет, – вздохнула я.

– Да ладно, злючка, прорвемся!

Мико пихнул меня в плечо и увязался следом – с благородной целью проводить и убедиться в том, что прекрасная дриада получит свой синий ликер.

***

На что я надеялась, когда хотела отыскать Сэйни там же, где и оставила, я не знаю. С высоты роста Мико макушка дриады тоже не наблюдалась. Мико послал мне полный разочарования и осуждения взгляд и махом осушил бокал ликера, который мы все-таки умудрились найти. Я пригубила второй ради интереса, но тут же сморщилась. Мико стащил из моей руки это пошлое пойло и отправил к первому бокалу. Надо было искать своих, я предложила Мико пойти со мной, если он не хочет напугать еще какую-нибудь деву в той темной галерее. Он посмеялся, но отказался.

– Не стану мешать твоим планам, сестрица.

– Это каким это планам?

Мико красноречиво дернул головой и подмигнул. Я обернулась и поняла, что надо драпать. За моей спиной стоял Альказар. Точнее, возвышался, как какая-то гора в мутном мареве зловещего тумана, сложив руки на груди. Нет, реально, из-за его спины вился красноватый туман от очередного магического шоу.

– Это, слышь, отвлеки его, а я быстро скроюсь, ладно? – прошептала я.

– А что, козявка, успела и ему подпортить жизнь? – ухмыльнулся Мико.

Я треснула его по металлическому плечу.

– Ладно, вали, защитничек, я сама разберусь.

Мико обнял меня одной рукой за шею, а второй поздоровался с Альказаром.

– Зар, здорово! Кого из нас ты хочешь пригласить на танец?

При этом мой братец белозубо улыбнулся и шаркнул ножкой. Паяц!

– Здорово, Мик. Давно хотел тебя, но боюсь толпы разъяренных поклонниц. И вообще твоя сестра нравится мне больше. Она вроде как женщина. А ты нет. Так что прости.

– Вроде как?! – возмутилась я.

Мико покачал головой и, подняв меня за плечи, чмокнул в макушку.

– Она мне самому нужна. Смотри, какая пушистая.

Альказар позволил себе улыбнуться.

– Клянусь, что не собираюсь причинять ей вред и мстить за ее пакости.

Мико поставил меня на землю.

– Ну, тогда я удаляюсь. Но если что, – он выставил вперед указательный палец, – я тебя убью. А останки скормлю Губасику³.

– Как это не собираешься? – не поверила я Альказару. – А как же я? – спросила я у брата.

– Ты скользкая, выкрутишься, – махнул рукой Мико.

Альказар промолчал, не удосужив меня ответа и продолжая изображать стража каких-нибудь врат. Мико потрепал меня по волосам, попрощался с Альказаром и нырнул в толпу. Моя большая и опасная проблема посмотрела прямо на меня.

– Отойдем? Тут шумно.

Я огляделась по сторонам.

– Никуда я с тобой не пойду! И вообще, моя бабуленька…

– Да знаю я про твою бабуленьку, – оборвал меня Альказар. – Сто раз уже слышал. Уже все это сто раз слышали. Мы все всё знаем. И про то, что ты любишь злоупотреблять ее памятью тоже. Слушай, Зелин, тебе никогда не хотелось избавиться от ее тени и жить своей собственной жизнью?

– А что это такое «собственная жизнь»? – быстро нашлась я. – Оглянись вокруг, мы все повязаны между собой общественными договорами и убеждениями, какая уж тут «собственная жизнь». Выживает тот, у кого убеждения покрепче! Сила рода, так сказать. Сила группировки! – я подняла кулак.

– Сила стада, – передразнил Альказар и покачал головой. – Такая красивая голова и так забита мусором.

– Не цыкай мне тут! – пригрозила я и улыбнулась – он назвал мою голову красивой.

И не просто красивой, а «такой красивой».

– Ты меня поражаешь, Зелла. Неужели ты не понимаешь, что все вы живёте в иллюзии! Мир ваших «убеждений» – не есть истинный мир.

И тут я зачем-то ввязалась в философский спор.

– Неужели ты не понимаешь, что все понимают, что живут в иллюзии, – парировала я. Это общественный договор, «государство» называется, не слышал?

– Может, кто-то и понимает. А кто-то нет. Но ты… ты ведь умная девушка, ты знаешь, что иллюзия в глазах смотрящего, она есть только пока ты веришь, что у тебя нет другого выхода.

Я снова старательно подавила улыбку. Он назвал меня умной! Но потом я сообразила, что за ересь он несет. Я испуганно осмотрелась и зашептала.

– Ты потише! Знаешь сколько здесь орденцев? Если они тебя услышат, то поймают, воткнут в задницу фейерверк, и будут радостно хлопать в ладоши пока ты летишь на Персек⁴, а твои кровавые ошмётки разлетаются над землёй вместе с революционными высказываниями про собственное мнение и собственную жизнь! Ещё и в газетку об этом напишут! Но, скорее всего, на последнюю страницу, так как на первой будут фотки претендентов на пост губернатора Гренлока, скошенных таинственными заклятиями за последние четыре месяца!

Альказар рассмеялся.

– Страх делает тебя слабой.

– Но живой! – я подняла указательный палец вверх.

– Эх, Зелла, а Айко говорил, что ты здесь единственное мыслящее существо.

Я вытянула шею и приосанилась.

– А что он ещё говорил?

– Что ты так его достала, что у него начинается мигрень каждый раз, когда он слышит твой голос, – честно ответил Альказар.

– Мог бы и приукрасить… – расстроилась я.

– Взять бы и потрясти тебя как следует, чтобы вся эта ерунда из тебя вывалилась, – мечтательно вывел Альказар.

– Ну и фантазии у тебя, то к стенке лопатками, то потрясти…

Видя, что я не собираюсь вести серьезные диалоги, Альказар вздохнул и предложил то сокровенное, что я так часто слышу от людей, когда много говорю:

– Может, хватит?

Я насупилась.

– Удели мне пять минут, просто поговорить. Пойдем.

Хм… Я сощурилась так, что почти ничего не стало видно. Но Альказар продолжал стоять на месте и внимательно изучать мои действия.

– Да прошло уже десять!

– Зелла…

– Ну, ладно, ладно, но…

– Я понял, если ты почувствуешь угрозу, хотя для этого и нет причин (потому что я человек слова), то сначала ты меня покалечишь, потом твой брат меня убьет и скормит Губасику.

– Э…

Я сама не сказала бы лучше!! Люди научились читать мои мысли, неужели я стала такой предсказуемой?!

Меж тем, не обращая внимание на терзающие меня подозрения, Альказар направился в сад, к маленькому фонтанчику, окруженному живой изгородью. Я пошла за ним.

У фонтана мы остановились. Как будто ничего не видит, журчала водичка. На каменной рыбе примостилась волосатая гусеница. Чья-то потеряшка. Жаль ее, но…

– Я хотел извиниться.

Ииии… в воздухе как будто бы моментально взорвалась бомба тишины – мне казалось, я даже начала видеть, как капли фонтана в замедленном танце хрустально разбиваются о волнующуюся поверхность подсвеченной огнями воды. Я повернулась к Альказару и коротко и емко спросила:

– Чо?

– Мы не с того начали, – Альказар как будто виновато качнул головой, глядя куда-то вверх. – Ты неправильно расценила мои действия, и я сам в этом виноват. Извини. Мне не стоило повышать голос в нашу первую встречу и… – он замялся на минутку, – прижимать тебя к стенке тоже.

– Ах, это… – я понимающе качнула головой.

Хотя я ничего не понимала. Передо мной никогда в жизни никто не извинялся. Я ведь живу в Гренлоке, так его и раз так. Среди ведьм, вампиров, оборотней и всякой другой нечисти. И тут такое. Я тоже закачала головой, поджав нижнюю губу и глядя в бесконечную пустоту смыслов, разверзшуюся передо мной в одно мгновение.

– Зелла?

Альказар помахал рукой у меня перед глазами, в попытке вернуть на землю.

– Я тебя обидел. Естественно, ты разозлилась, – продолжил рассуждать он. – Хотя нельзя не признать, что это был умный ход. По хорошему ты бы не нашла желающих пойти в волонтеры за такое короткое время. Так что… я уважаю твой поступок. Надеюсь, это не помешает нам… хотя бы не быть врагами. Ты ведь… не сделаешь меня своей мишенью на оставшуюся часть года?

– Чо? – второй раз спросила я, моргая.

– Зелла… – Альказар подошел ко мне и, бережно взяв за плечи, внимательно всмотрелся в глаза, – с тобой все в порядке?

Я смотрела на него, как кролик на удава-вегетрианца.

– И как ты… как ты… как…

Он выпустил меня и улыбнулся.

– Ну, я тоже не дурак. Не знаю на что ты рассчитывала. Я сказал, что мы выберем для участия в ритуале только одного, но ему будет запрещено рассказывать об этом даже своим друзьям под страхом проклятия.

– Гениально! – восхитилась я. – И каждый будет думать на другого, и никто не сможет рассказать… что ничего и не было…

Альказар пожал плечами.

– Как-то так.

– Ты меня обезоружил, – признала я.

– Очень рад. Не хотелось бы иметь во врагах такую ведьму, как ты.

– А что? – я снова прищурилась. – Что тебе про меня еще понарассказывали?

– Что ты очень добрая и приятная в общении девушка. Честная и искренняя. И что на тебя можно положиться. Видишь, как друг ты интереснее.

Я хихикнула.

– Хорош прикалываться.

Альказар снова пожал плечами.

– Ну… судя по всему, вспоминая наш первый диалог, это не мне нужно опасаться за честь родословной истинных злодеев.

– Вот ты…

– Кто?

– Да ну тебя.

Я махнула рукой.

– Так я прощен?

– Прощен, – недовольно скуксилась я. – Скучно на тебя злиться. Слишком уж ты правильный.

– Ну, что ж… Тогда я могу пригласить тебя на танец?

Он протянул мне руку.

– Ты что подкатываешь? – то ли с подозрением, то ли с надеждой спросила я.

– Будем считать это актом примирения, если ты не против, – предложил Альказар.

Что ж, видимо я была слишком шокирована произошедшим, так что безропотно вложила свою руку в его ладонь и позволила увести себя на танцпол, в это буйство музыки и тел.

– Кстати, у тебя там что-то болтается, – заметил он по пути.

– Где?

Я проследила взгляд Альказара, направленный прямиком в мое декольте, и поняла, что цепочка от Костей Судьбы каким-то образом выползла за кант.

– Это называется грудь, – съязвила я вместо спасибо. Это он у нас правильный, а я ведьма. – Джентльмен из тебя так себе. «Болтается». Как такое вообще можно сказать!

– Да я не… я не то…

Я рассмеялась. Но мы уже пришли. Альказар взял мою руку и обнял за талию. Я почувствовала странное. Такое удовольствие, будто бы меня облили сливочной помадкой. Какой кошмар! А ну брысьте, светлые чувства!

– Имей в виду, – предупредила я, борясь с ощущением внезапного счастья, – я все еще думаю, что ты готовишь какое-то тайное отмщение, запудрив мне мозги! И я знаю много…

– Ты никогда никому не веришь? – спросил он, уже кружа меня в танце.

– Ахах, как можно верить людям, которым ты пыталась нагадить?

– Хочешь быть как твоя бабушка? – серьезно спросил Альказар.

Это была какая-то новая, не знакомая мне магия. Слова Альказара что-то делали с моим рассудком, превращая его в беспомощного ребенка, остро нуждающегося в родительской руке. Такой рукой для меня всегда было четкое осознание в каком мире я живу и что я должна делать, чтобы жить в нем в свое удовольствие. Но я слышала спокойный и рассудительный голос Альказара у себя над ухом, задававший эти, казалось бы, простые вопросы, и чувствовала тепло его рук, и в моей картине мира что-то подло и окончательно треснуло.

– Нет… не хочу… я не хочу… – растерянно ответила я.

– Заметь, я тебя ни к чему не призывал, – как бы между делом заметил этот хитрый и коварный враг.

– Я ведь не она? – испуганно спросила я. – Я другая?

– Ты меня спрашиваешь? – улыбнулся Альказар, глядя мне в глаза.

Как мне теперь забыть это мгновение? Этот его вопрос, уничтоживший всю мою философию, и его мятно-серые, очень спокойные глаза невероятной глубины. Мне казалось, я вижу в них отражение солнечного неба, когда вокруг нас сгущался ночной мрак и вспыхивали яркие карнавальные огни. Почему, глядя ему в глаза, я увидела какую-то другую себя? Ком подступил к моему горлу. Но тут, к счастью, песня закончилась.

Альказар выпустил меня и продолжал довольно улыбаться. Он переиграл меня и уничтожил. Я никогда не думала, что мое доверие можно купить одним таким взглядом. Надеюсь, что это морок, и он скоро пройдет. Может, Альказар – ментальный маг? Я слышала, что про него говорили, какой он весь хрустальный приз. И что преподы за него воюют. И все потому, что у него неопределённый потенциал.

Есть такие маги, их называют «чистыми», это значит, что сила их таланта невероятно масштабна, но та магия, в которой они проявят себя больше всего, пока еще не выбрана. Что-то внутри нас, что делало нас волшебниками, само выбирало путь, по которому стоит пустить магические ростки. Вот, например, я всегда хорошо ладила с магическими существами, и моей основной магией, которую я тщательно скрывала, была магия порядка. Я находила скрытые зависимости и связи вещей с нитями вселенной. Наверное, поэтому я постоянно притягивала разного рода артефакты. Да-да, вот типа того, что сейчас «болтался» в моем декольте.

Я почувствовала головокружение. В моей голове было слишком много мыслей, слишком много переживаний. Вероятно, лицо у меня сейчас было ровно такое же, как у дохлой золотой рыбки. Немое и глупое.

Блестящая человеческая волна смела Альказара, пока он что-то еще говорил, и меня перехватили чьи-то чужие руки.

***

– Зелла, крошка!

Луки вцепился в меня и увлек за собой. Его нахальное улыбающееся лицо – последнее, что я хотела бы сейчас видеть. Он разрушитель гармонии! Стоя рядом с Альказаром, я слышала музыку! Не ту, что лилась в уши из всех инструментов, но ту, другую… я услышала магию высшего порядка, и она звала меня в неизвестные дали. Но Луки… это такая, знаете, наковальня, которая падает на тебя неизвестно откуда и всегда в неподходящий момент. Я начинала подозревать, что именно это связывало его и моего фамильяра. Оба они создавали ментальный шум, наподобие сломанного магического патефона. И в этом шуме гасла неведомая гармония вселенной.

Тем временем пальцы Луки начали мигрировать вниз от моей талии.

– Прокляну! – пригрозила я.

Луки знал, что прокляну, поэтому быстро исправился.

– Эх, Зелла… нам ведь есть что вспомнить! – он смотрел мне в лицо, с намеком дернув бровями. – Неужели ты могла все забыть? У нас с тобой было столько приятного…

Я покраснела, но в темноте этого никто не должен был увидеть.

– Может быть, вернем все назад, а? – он подмигнул мне и обнял крепче.

– Нет! Ты меня не ценишь! – обиженно выпалила я и отстранилась. – Тебе всегда было плевать на мои желания, я для тебя просто… приятные воспоминания! А я, между прочим, личность!

– Самая привлекательная личность… – улыбнулся Луки, глядя на меня чистыми прекрасными глазами.

В моей голове внезапно зародилось желание согласиться на его дурацкое предложение. Воспоминания, которые и правда были неприлично приятными, одно за другим пронеслись в моей голове.

– Я исправился, честно! Я теперь совершенно другой! – заверил меня Луки. – Ты моя самая любимая ведьма, Зелла! Лучше тебя вообще нет и никогда не будет!

И тут мимо нас пронеслась другая парочка. В лихом ритме коса девушки хлестнула меня по лицу. И я очнулась, отплевываясь от ее волоса у себя во рту. Луки что-то говорил, что-то про его новую крутую сбрую для дракона. Как вы понимаете, «заснула» я на том месте, когда он напомнил мне про то, сколько общих воспоминаний у нас было. Остальное я придумала. Мое лицо приобрело оттенок лица человека, вкусившего горькой редьки. Такое обычно бывает при жесткой встрече реальности с фантазиями. Не осуждайте меня. Можно подумать, вы никогда не мечтали, чтобы ваш бывший или бывшая приползли к вам на коленях…

– Так, знаешь, что… – я высвободила себя из его объятий, – мне нужно найти Сэйни.

– Да найдется твоя Сэйни, куда она денется… – возмутился Луки, он только начал описывать свои планы на предстоящие ралли.

– Нет, мне срочно!

Настояла я и сбежала. О чем я думала до этого танца? Все смешалось в моей голове.

Музыка сходила на нет, студентов звали пройти в актовый зал. Все шли бодренько, ведь должен был начаться танец Ворожей, а я оглядываясь – почему-то мне было неспокойно за Сэйни. В последнее время в связи с моими трудностями она как-то слишком часто выпивала… я чувствовала свою вину, хотя и не прикладывала к этому руку. Надеюсь, она не вляпалась в какую-нибудь дурацкую ситуацию, заразившись от меня этим фантастическим умением. Ну да ладно, Сэйни та еще оторва и умеет постоять за себя, и, в конце концов, ее магическое обаяние никуда не делось! Не было ни одного человека, которого она не смогла бы уговорить на что угодно! Вот, взгляните хотя бы на мое платье все в цветочек и прическу, а-ля «фея, посетившая профессионального заговорителя кудрей»!

***

В актовом зале образовалась страшная толчея. И не то, чтобы в ней была необходимость, но почему-то все решили, что в этом огромном пространстве нужно именно натыкаться друг на друга и выставлять локти в стороны! Пока я размышляла что да к чему, кто-то ткнул меня в незащищенный бок, и я взвизгнула.

– Мико!

Я треснула болвана в плечо. Он уже избавился от доспехов, так что это было вполне себе приемлемое действие. Еще Мико растолкал всех окружавших меня девиц и теперь одиноко возвышался над всеми нами. Ох, я просто кончиками своих еще не опознаваемых после маскировки ушей чувствовала ненависть, источаемую низкорослыми студентами за его спиной.

– Какая ты злюка! – шикнул братец. – Тише давай, сейчас будут речь толкать!

Я фыркнула и тоже ущипнула его за бок. В общем, как в далеком детстве, мы продолжили драться и хихикать, раздражая окружающих, пока над нашими головами не пронеслось магическое «тихо». Это, чтобы вы понимали, самое настоящее мифическое Лихо, которое когда-то давно перехитрил и подчинил маг Мориус. Жил он лет триста назад, так что всех деталей этого подвига никто не знал. Но вот что точно, так это то, что Лихо теперь было прописано в актовом зале ГУТСа и служило усмирителем масс, ужасно злющее на то, что маг Мориус подчинил его себе нечестным способом. Если кратенько – вякнешь, пока говорит ректор, получишь подзатыльник. Никто не хотел, поэтому тишина получалась идиллическая, а Лихо переименовали в Тихо.

Кстати, Сэйни так и не нашлась. А Уну я увидела с другой стороны зала. Мико приподнял меня, чтобы мои взмахи руками не остались бесполезными. Уна их заметила и помахала в ответ. Так как говорить было нельзя, я спросила ее жестами, изображающими бабочкины крылья, где наша дриада, на что Уна выразительно пожала плечами и скептически покачала головой. Ну и ладно, если ей наскучила наша компания, я могу это понять… но все равно было немножко обидно.

Я задрала голову кверху, к большому стеклянному куполу с золотыми фермами. В центре под куполом возвышалась круглая сцена, и вся она уже была заполнена черными с золотом плащами орденцев. Вялыми коричневыми медузами над ними плавали в воздухе учинцу. Хм… какое-то нетрадиционное начало танца Ворожей… Да, на нас свалился метеорит, но все же…

Мои подозрения усугубились, когда вместо ректора, успевшего незаметно занять почетное место в ложе с правой стороны сцены, вышел маг и магистр Ордена Джафарк Каар-аби-мураб. Магистр имел вид стопроцентного злодея – брови, усы и борода у него торчали острыми кисточками, черные глаза смотрели недобро, а руки, сложенные в замок, казалось, вот-вот дадут отмашку отрубить кому-нибудь голову.

– Ой, да прекрати, – прыснул Мико.

– Я что снова говорю вслух? – шепотом удивилась я.

Но тут над нами нависло два прозрачных глаза, повернувшиеся сперва к Мико, потом ко мне, и не обещающие ничего хорошего, и Мико так и не ответил на мой риторический вопрос. Лихо у нас было неподкупное, непредвзятое, и, как я уже упоминала, сильно обиженное.

– Дорогие студенты! – Джафарк раскинул руки в стороны, и камни на его ашуре (это такая ритуальная понтовая накидка) вместе с золотой нитью неистово запереливались под светом летающих люстр. – К нашему большому сожалению, танец Ворожей в этом году отменяется из-за постигших нас скорбных обстоятельств. Чаша понадобилась Ордену для другой важной цели. Сейчас мы выясняем, что произошло и кто тому виной. И Чаша поможет нам в этом!

По залу мог бы пройтись гомон, но Лиха все боялись, поэтому была лишь волна недовольных переглядываний. И еще чьи-то слезы отчаяния сползали на расшитые цветочками кружевные платья. Удобно, правда? Так, в абсолютной тишине магистр продолжил свою речь.

– Но пусть вас не огорчает это обстоятельство. Нам есть чем порадовать вас.

Он обернулся к ректору. И тут я заметила, что на золотой лежанке и подушках с кисточками прямо у ног ректора, где обычно важно сидел Дуня, развалилась, как на рисунке какого-нибудь пошлого ковра, крылатая пантера Шиара. Начесанная, пушистая и блестящая. С золотым медальоном на шее. Вот это да! И пока магистр держал свое огорчительное слово, даже ректор не удержался и погладил Шиару по загривку. При этом ошалевший взгляд пантеры, которого ректор видеть не мог, выражал всем своим существом одну единственную мысль: «Эй, я вам не какая-то драная кошка!». Но ради славы и величия она не стала откусывать ректору ни всю руку, ни хотя бы палец.

Парочка слов о нашем ректоре. Как вы уже поняли, наш ректор умел незаметно появляться в любых местах. Как он это делал при его-то росте оставалось загадкой загадок. Ректор и почетный профессор, Арефус Мориус (потомок того самого Мориуса, усмирителя Лихо), член трех малых магических Советов Критии и одного среднего, автор двух диссертаций и ста пяти книг о теории магии, нум высшей ступени и магистр Ордена, был невероятно высоким, невероятно меланхоличным и немногословным человеком. Еще был он седоват, усат и скучен лицом. Поговаривали, будто эти странные формы трехчастных арок в ГУТСе сделали для того, чтобы ректор мог проходить под ними, не опуская головы. Может это все и враки, конечно, но я сама видела, как прекрасно он под ними помещается, и что ходит он всегда по центру проема. Ректор обычно говорил мало и нудно. Я бы уволила его писца и менеджера выборной команды, но ему, скорее всего, они были и не нужны. У нашего ректора имелись завидные связи, так что никакой нужды в борьбе за свое место он не испытывал. Чем длиннее была твоя родословная, и чем более ужасные вещи совершались твоими предками, тем больше почета и уважения ты получал. Самая чтимая традиция Авесказары.

– Итак, все мы с вами скорбим об утрате символа университета, павшего смертью храбрых от рук пока еще неведомого врага.

Оказывается, пока я тут с вами болтала, магистр все еще продолжал речь.

– Почтим же минуткой молчания его память, – он опустил голову.

Его помощник с огромными песочными часами в руках тут же шепотом переспросил: «МинуТкой? Минутой или минуТкой?»

«МинуТкой!» – прошипел сквозь зубы магистр.

«Ага». Помощник что-то подкрутил в часах, и песок посыпался вниз.

Пока все опускали головы вслед за магистром я вдруг задумалась – а чем, собственно, минутка отличается от минуты? Неужели в ней меньше песка? Но тогда это какая-то минутка-самозванка? Что это – переворот на троне времени?

– Это «минута» по ощущению, дурында, – шепнул мне на ухо Мико.

Я закрыла рот обеими руками. Когда я уже разучусь думать вслух? Впрочем, обдумать еще и это времени у меня и не оставалось. Я задрала голову – если помните, мы с Дуней планировали звёздный выход! И сейчас было самое время! Та самая минуТка!

Все шло по плану. Когда я осматривалась в первый раз я видела Дунин хвост, облепивший основание шпиля над куполом. А теперь он свешивал голову и возмущенно махал перламутровыми крыльями. Слух у него был прекрасный, поэтому он бы никак не пропустил «минутку» для триумфального возвращения. Но сейчас он был всерьез оскорблен урезанием времени на его памятование. Я махнула ему рукой. Дуня фыркнул и отважно прошелся мягкими лапами по стеклу, намереваясь внезапно появиться в воздухе из люка. Но что-то в его облике меня смутило – я пождала губу, ой, что сейчас будет…

Сэйни перестаралась, соорудив на его голове какую-то неимоверную пафосную композицию. Дуня легко разобрался с крышкой люка и сунул туда свою голову, но вот влезть не смог. Он дернулся назад, но венец из ветвей с цветочками и фруктами застрял. Он дернулся снова, оттопырив зад и замахав хвостом. Орлиная часть Дуни была возмущена до предела, а вот львиная вела себя, как все кошачии, которым не впервой где-то застревать, – злобно виляла хвостом с кисточкой и неистово била им о стекло. Я закрыла лицо руками, сдерживая смех. Мико заметил мою внутреннюю борьбу и тоже посмотрел наверх, нехило удивившись. Тем временем, Дуня взмахнул хвостом так сильно, что разбил стекло. Все в зале резко подняли головы. Даже магистр Джафарк приоткрыл сперва один глаз, а затем и второй. Песчинки времени в песочных часах как раз спешно заканчивали пересыпаться из одной части часов в другую. Дуня решил, что терять ему уже нечего и со всей силы провалился в люк, на ходу разворачивая крылья.

Вот так, роняя блескучую пыльцу и выравнивая полет, с поломанным венцом, наш символ, наша гордость, грифон Дуня, споткнувшись и повалив часы, звонко разбившиеся о мраморный пол и рассыпавшие обидевшие Дуню песчинки, приземлился на сцену, потеснил ошеломленного магистра и до икоты напугал его помощника. Больше всех, разумеется, была удивлена пантера Шиара, вскочившая с мягкого ложа и вздыбившая шерсть, как какая-нибудь драная кошка. Непобежденный, Дуня важно прошагал по сцене и крылом сдвинул Шиару со своего законного места, куда тут же взгромоздился довольный сверх меры.

– А вот и наш первый сюрприз! – ничуть не растерялся магистр Джафарк и захлопал. – Грифон Даниор был воскрешен Орденом!!

Я осуждающе качала головой. Залу позволили воскричать «ура» и торжественно захлопать в ладоши. Дуня был счастлив и горд, хоть и потрепан. Крылатая пантера Шиара мстительно щурила свои зеленые очи, выпуская когти и глупо звеня золотым ошейником. И только ректор тихонько и традиционно безразлично шепнул помощнику, чтобы новый герб с пантерой отдали магистратуре.

Выждав время, пока все успокоятся и перестанут рукоплескать и тыкать в Дуню пальцами, магистр продолжил:

– Враг нанес удар, но мы с вами должны показать ему, кем бы он ни был, что наши университеты до сих пор остаются опорой Критии и каждый год выпускают в жизнь отважных ведьм и колдунов!

– Да! Ура! – кричал зал.

– Ну-ну, – ворчала я.

Мико смеялся мне в ухо.

– И поэтому, – магистр выждал нужного накала страстей, повышая голос, – именно в ГУТСе, здесь и сейчас, пройдет очередной Турнир Одного Волшебника!!

Зал исступленно взревел, я посмотрела наверх, на Миков подбородок.

– Лучше б Танец Ворожей, я хотела посмотреть на красивые платья! А не вот это вот все!

– Вечно ты недовольная! – усмехнулся братец. – Я бы тоже посмотрел на… допустим, платья, но, прикинь, вдруг выберут меня! Это же вечная слава!

Я скептически покачала головой. Вокруг ревела толпа. Зал все никак не мог успокоиться, пока магистр не поднял руку, а Лихо не потянуло вниз сотни маленьких прозрачных щупалец, готовых отвешать подзатыльники всем и каждому. Молниеносно стихло. Магистр щелкнул пальцем, и в воздухе рядом с ним разгорелся световой шар.

– Вершитель Судьбы изберет одного из вас. Он беспристрастен, и он выберет того, кто покажет на что способен ГУТС!

Шар поплыл над залом. Каждый провожал его восхищенными взглядом, надеясь, что тот выберет именно его. То же мне честь, подумаешь. Что я не знаю этих турниров? Если мне не изменяет память, частенько они заканчивались травмами и посмертной памятной табличкой. Мол, старался, как мог, но не смог. Вот тебе медалька. Турнир Одного Волшебника, как по мне, то еще нечестное мероприятие. Зачем выбирать одного, да еще и случайного, если можно выбрать самых успевающих и пусть подерутся, если так нравится скучающему начальству. Нет, нужно выбрать козла отпущения, внушить ему идею избранности, заставить пройти мучительные испытания, лишить рассудка, и отчитаться в министерство о том, что университеты все еще сильны в подготовке магов, а фабрики – в подготовке магического оружия. Потому что лично я была уверена, что там происходит что-то запрещенное. Но ведь никто не расскажет!

Пока я обо всем этом думала, полируя ноготки, Мико дернул меня за плечо. Я подняла голову и увидела, что проклятый шар, так называемый, чтоб его, Вершитель Судьбы, завис прямо над нами. Мико был весь такой восхищенный, а я ахнула от возмущения и испуга. Непроизвольно, не знаю почему, я упала под ноги толпе, чтобы, не приведи Анума, меня не зацепило! Пусть уж, ежели что, забирают Мико, а я как-нибудь в сторонке постою. Или посижу. Даже полежать могу, но так чтоб в стороне от всеобщего внимания. Так что я тихонечко поползла вперед, наступая людям на ноги и цепляясь за них цветочками с платья. Ох уж эта Сэйни, я ей все скажу, попадись она мне! Странно, но ноги людей почему-то начали расступаться. Это сильно не характерно для гренлокцев – уступать кому-то дорогу и вообще помогать по жизни. «Спасайся сам – топи другого» – вот главный ведьминский принцип! Почуяв недоброе, я подняла голову и поползла еще быстрее. Проклятый шар волочился за мной! Я ринулась в другую сторону, надеясь, что это лишь досадная ошибка, но что-то яркое вдруг упало на меня сверху и без спроса подняло в воздух. Какой бездарный поворот сюжета!

Но зал все равно зааплодировал! Немного обиженно хлопал в толпе Мико, осуждающе качая головой. А я что? Я ведь удирала со всех ног!

Вершитель Судьбы вынес меня на сцену и опустил рядом с магистром, где бессовестно растаял. Так ему, пусть только еще появится в моем присутствии, я ему люмены-то пооткручиваю! Но шар исчез, так что мне осталось корчить мстительные выражения одному только магистру. К слову, вблизи он был еще больше похож на злодея! И взгляд у него был подозрительный и острый, как клык волкозмея⁵, так что мне вдруг перестало казаться, что Вершитель Судьбы так уж беспристрастен. А в рядах орденцев я заметила ухмыляющегося лорда Кекулу и вмиг похолодела. Да за что он на меня взъелся?! Но если это месть, то уж слишком коварная и жестокая! Ради того, чтобы он меня простил, я даже была готова позволить ему самолично плюнуть в мой бифштекс. Бифштекс за бифштекс, так сказать. Я их вообще-то не ем, но ради такого дела…

А вот нума Антинуйя почему-то задумчиво поглаживала подбородок. Когда она так делала, я не могла перестать пялиться на огромную бородавку на этом самом подбородке, которую обычно старалась не замечать. Скорчилась я непроизвольно, от отвращения, а нума Антинуйя, увидев это и тоже заметив вопиющее воодушевление лорда Кекулы, злобно вытаращила глаза и сжала челюсти, будто догадалась о том, что я что-то задумала. Но я не могла взять в толк, что же такое я могла задумать и как это неведомое что-то могло помешать ее собственным коварным планам. Все перестало казаться мне хоть сколько-нибудь осмысленным. Я чувствовала себя как неумеха фокусник, которому на макушку упало сразу с десяток непойманных мандаринов. Я растерянно разглядывала толпу учителей. Большинство из них, как и я, ничего не понимали, кроме того, что сейчас кому-то достанется за всех, и это буду я. Нума Мемория была встревожена, а нум Батист хранил бесстрастное выражение, которое как бы говорило: «тебя втянули в опасную игру, деточка…». Нум Батист, конечно, не сказал бы «деточка», но его взгляд… его взгляд сказал. И только мой верный глупый Дуня смотрел сочувственно. Аккомпанементом его чувствам еще одна веточка грустно отвалилась с его венца. Ну прямо как мое настроение.

– Лопни мой котелок… – прошептала я.

– Вы что-то сказали? – нагнулся ко мне магистр.

– Это великая честь для меня! – радостно соврала я и посмотрела в зал, на эти улыбающиеся лица палачей.

В каждом из них, между прочим, читалось облегчение, что на памятной табличке будет выбито не их имя. Я вздохнула. Проблемы с дипломом снова отошли на второй план. Что скажет папенька, если я продую эту нечестную игру? А вдруг они хотят опозорить меня гарантированно, и одного провала диплома им мало? И тут я вспомнила, как филин Юлупуки наухал на меня сегодня вечером, напророчив мне скорую гибель. Мне стало не по себе. Не то, чтобы мне было «по себе» последние пару месяцев… но если я сегодня вернусь домой, Юлупуки точно отхватит по морде!

– Итак, Волшебник избран! – магистр снова развел руки, обращаясь к залу. – А теперь, да начнется Турнир!

В зале мгновенно стемнело, а может, это стемнело в моих глазах.

Сказочка девятая, про чудовищные испытания и отклонения от нормы

Однако я ощутила не только обступившую меня тьму. Еще в нос мне ударил запах мха и прелой воды, я почувствовала, как мои ноги увязли в чем-то мягком и мокром. Ветер облизал меня своим шершавым языком и запутал волосы. Я скорчилась от страха, будто на меня собирается свалиться здоровенный рояль, а бежать мне некуда. Но было почти бессовестно тихо, только откуда-то как будто издалека слышались размеренные чавкающие звуки, так что я по очереди открыла глаза и осмотрелась. Белесый туман передо мной поредел, и я с ужасом осознала, что стою в Зачарованном лесу. Почему я так уверена, что это именно тот самый лес, спросите вы?

Да потому что только в Зачарованном лесу живут мшистые мцхаки!! И это они издавали те звуки, подползая ко мне со всех сторон! Я завизжала, как нормальная испуганная ведьма! Несмотря на это, мцхаки нисколько не потеряли азарта, но даже прибавили скорости, сообразив, что их ночной дожор собирается сбежать! Они были похожи на обросших мхом лягушек с восемью пупырчатыми лапками, и у них на спинках росли щупальца. Такие маленькие свернутые в красивые спиральки ядовитые щупальца длиной почти в мой рост. Мцхаков обожали поедать учинцу, но наш ректор, чтоб он хоть раз промазал мимо центра арки, значительно снизил их популяцию, притащив в ГУТС для охраны. Так что мцхакам жилось чудесно, и очень хотелось деликатесной человеческой плоти.

Я бросилась бежать по едва заметной тропинке, только так можно было избавиться от мцхаков – ползали они медленно и занудно. Над моей головой ухали разбуженные филины, белки зачем-то кидались в меня шишками, и какие-то твари расплывчатыми силуэтами оббегали кусты на заднем плане. Два раза я запнулась о коряги, потом едва не вписалась в табличку «Зачарованный лес! Опасно!», ободрала весь подол платья, и налетела на туманную полосу, в которой странным образом растаяли все сотворенные Сэйни чудеса – мое платье, конечно, не превратилось в тыкву, но стало точно таким, как было, и даже волосы из слегка запутанных ветром шикарных кудрей мигрировали в мое повседневное хаотическое великолепие под названием «девятый вал». Тогда я и остановилась. Дышала тяжело и отрывисто. К сожалению, я не какая-нибудь спортсменка, и, если можно так сказать, прибегаю к «бегству» в крайних случаях. Хотя последние события наглядно показали, что стоит начать заниматься этим профессионально – порой ноги спасают тебя куда эффективнее, чем магия. Но я остановилась не из-за одышки. Я была возмущена – я все-таки ведьма или кто? Я яростно взмахнула руками в воздухе, в глубине души надеясь, что никто этого не увидит. Но лес увидел. И даже мшистые мцхаки, отстававшие от меня на много метров, замерли и попятились, закатав щупальца. Так-то! Я выпрямилась во весь рост. Филины забились в дупла, летучие мыши свернулись в стручки, белки спрятались на самых вершинах. Так я была страшна в гневе! А еще какое-то странное сияние возникло над моей головой.

– Кхм…

Я замерла.

– Кхм, кхм.

Я обернулась. В лицо мне тут же ударил свет фонарика на палочке. Однако кроме фонарика я ничего не видела. Я прикрыла глаза рукой, и фонарик понятливо качнулся в сторону.

– Ау-у!

Сообразив, что звук идет снизу, я опустила взгляд и увидела седовласого гнома. Потом я увидела слабо мерцающую тонкую нить микролитовой проволоки, опоясывающей изогнутый деревянный посох, и ведущей к фонарику. Ах вот чего они испугались… Я разочарованно вздохнула. Всего лишь микролит, а вовсе не сила моего гнева, заставила всех этих тварей отступить⁶.

– Здравствуйте, – растерянно приветствовала я.

– Доброго вечера, сударыня ведьма! Ак мы вас заждались-то! – засуетился гном. – Но ничо, ничо, бывает, выбросило вас не с той стороны леса. Всегой-то, – он досадливо махнул рукой. – Пойдемте, сударыня. Ждуть вас, замерзли ужо. Плащами своими укутались, аки мыши лентучия, по самые макушки. Стоять, дрожать, ажно копья трясутся, смотреть больно. Чай не лето. Да и в лесу всегда морозит. Авось и лета-то не будет… ой, бяда… слыхали какия ужасы-напасти ползуть со всех сторон? То глад, то мор, то птицы вона… заглохнуть.

На этом моменте мне пришло в голову, что некоторым птицам, особливо всяким там дряхлым филинам, действительно не мешало бы заглохнуть, однако веяние конца времен их, видимо, не касалось.

– Э…

Гном не стал слушать мой высокоинтеллектуальный ответ, повернулся и, размахивая фонарем, поплелся вглубь леса, ожидая что я пойду следом. Я посмотрела назад, мстительно выглядывая во тьме запрятавшихся злобных существ, жаждущих испить моей крови. Как же сильно это напоминало мне весь мир в целом. Я в очередной раз покачала головой и пошла за гномом. Он что-то бормотал, кряхтел, сопел и все сетовал, что ученая братия изрядно достала его своими фокусами и халявной работой – то студента не туда выбросят, то отходы после опытов в озерцо сольют, то бутылок из-под крива⁷ разбросают, то мышей «лентучих» на опыты изведут. А эти «лентучия» мыши, между прочим, санитары леса! Их даже волкозмеи боятся. В общем, из всего этого я сделала вывод, что в Зачарованном лесу и правда есть тайные правительственные лаборатории.

Пока мы шли, какая-то смелая и наглая мщистая мцхака потянула ко мне свое щупальце. Но гном тут же изловчился треснуть его древком, так что мцхака взвыла и повалилась в кусты, обиженно кряхтя. Сноровистость гнома меня восхитила, и я даже решила с ним познакомиться. Выяснилось, что гнома звали Марлекин Юдко, и он клятвенно заверил меня, что когда его отправили запускать один из первых двигателей для драконьих колесниц⁸, он лично здоровался за руку со знаменитым Троги Варином, гномом-изобретателем, заслужившем у короля звание почетного критийца и пожизненное содержание за счет казны. Я бы даже поверила в это, если б Марлекин не начал рассказывать, что участвовал в секретной операции по срыву производства маховиков времени в соседней Манакане, с которой Крития была в натянутых отношениях последние лет шестьсот-семьсот. Но это было забавно. Забавно и интересно. Я даже представила все это вживую и отвлеклась от мысли о предстоящих испытаниях. Я-то думала они уже начались, а меня просто «выбросили» не в том квадранте. «Ох и накатаю же я на них на всех жалобу… ох и накатаю…» – мечтала я. Но мы пришли.

Свет гномьего фонарика растворился в огне факелов, окружавших поляну. Увидев нас, скученные группки людей рассредоточились, выстроившись в ряд вокруг огромного дерева. Чтобы вы понимали, дерево было настолько огромным, что я не видела, где заканчивается его ствол по ширине и куда уходит его крона. К дереву был кто-то привязан. Издалека мне было плохо видно, да и спины орденцев мешали разглядеть.

Как только я подошла ближе, передо мной тут же зажглись фонарики, стоящие по краям тропинки, ведущей к дереву. Гном-проводник отступил в сторону, встав у начала тропинки и важно выпятив грудь. Мне ничего не оставалось, как идти по предложенному маршруту. Вдоль тропинки появились орденцы, закутанные в плащи и в безличных фарфоровых масках. Свет огня, окружавшего дерево, плескался на их глянцевых «лицах», и я честно пыталась осуждающе заглянуть каждому из них в глаза, чтобы не только мне было страшно, но внутри масок была лишь тьма. Вот как они это делают? В общем, с каждым моим шагом мне все больше и больше хотелось броситься наутек. Но ведь я сейчас гордость ГУТСа, его лицо и надежда. Как бы мне хотелось их всех подвести… но я не могла. Не потому, что таково было мое чувство долга. Мне бы просто не дали убежать.

В конце этого безмолвного тоннеля меня дожидался магистр Джафарк. Весь его вид как бы говорил, что он безмерно счастлив приступить к издевательствам надо мной. По сторонам от него стояли еще орденцы, те уже были без масок, но лучше бы они их надели, потому что взгляды у них были довольно злорадные. Все они как бы говорили: «вот сейчас-то мы узнаем, что у тебя во внутренностях».

Когда я подошла, магистр улыбнулся мне и отошел, открыв обзор. Ой-ей. К дереву и правда были привязаны люди. И это были мои друзья – Уна, Айко, Альказар, Луки, Мико и почему-то мой мерзавец Фуф. Справедливости ради надо отметить, что исключительно Фуф привязан не был – он сидел на ветке и вычесывал хвост, периодически внезапно скалясь и пугая стражников, скучившихся вокруг него в кружок и тыкавших в него копьями. От театральных «атак» Фуфа стражники подскакивали, будто ужаленные. Но я-то могу их понять, от Фуфа еще никто не уходил неподранным. Вот, например, мой любимый кактус. Он от него вообще не ушел. Но не будем о грустном. Перейдем к странному – после Фуфа я заметила у дерева еще пару непонятных человек. Одним оказался плохо знакомый мне одногруппник, которого я называла «затылок с десятого ряда» за то, что он методично проспал все лекции, а узнала я его исключительно по торчащему вихру волос характерного изгиба. На втором человеке был холщовый мешок, но я видела, как он почесал торчащим ботинком тощую ногу в зеленых штанах, и на него тут же натянули мешок поглубже. Будто бы я знаю наизусть все ботинки и штаны в Гренлоке!

Я вопросительно посмотрела на магистра.

– Ты должна выбрать одного помощника, – догадливо пояснил он.

– И потом начнутся испытания? – уточнила я.

– Испытания уже начались, – дернул бровями магистр. – Магия – не только свод заклинаний, магия – это умение слушать свою глубинную интуицию и выбрать того человека, который сможет помочь тебе в том, о чем ты не имеешь ни малейшего понятия. Не только ум, но и чувства – вот каково главное испытание Турнира.

«Его и «турниром» то назвать сложно. Сплошное недоразумение» – подумала я, но вслух сказаоа:

– Ну… допустим, а тот чувак в мешке типа «черная лошадка»?

– Который может оказаться самым известным волшебником Критии, – перебив меня, вознес указательный палец магистр.

– Или дворником из «Драконьих сырников», – скептически ввернула я.

– Такое тоже возможно, – согласился хитрый магистр.

Я вздохнула и ткнула пальцем в «затылок с десятого ряда».

– Ну а этого-то зачем притащили?! Ведь, судя по логие, общество претендентов должно быть мне близко?

Магистр неприязненно отвел взгляд, скрывая негодование от «не идеально сработанного плана».

– Для ровного счета. Их должно было быть восемь.

– Угу… – я понятливо качнула головой. – А как же…

Я замолкла и впервые в этот вечер по правде испугалась за Сэйни, место которой нечестно занимал мой безымянный одногруппник. И, кстати, он был напуган не меньше меня, так что я даже разглядела его лицо и нос с горбинкой. И теперь вряд ли я смогу его забыть. Но получалось, что даже орденцы не смогли найти Сэйни. Я, конечно, могу себе представить, что пьяная дриада пошлет кого угодно и куда угодно, но против этих ребят ее обаяние никак бы не сработало. Не зря же в Зачарованном лесу трудятся секретные лаборатории… и не зря они пьют криво, чтобы изобрести невозможное в безумном вдохновении. Однако обо всем об этом мне придется подумать позже.

Я сделала вдох и с улыбкой направила свой взор на Айко. Вот теперь-то он не отвертится от диалога со мной! А там поди спасет меня от какой-нибудь качукабры и в наплыве чувств простит мне разгром лаборатории… Но, похоже, он так не думал. Я поняла это по очень-очень-очень злому взгляду… И в голову мне тут же пришли его слова, сказанные сегодня на празднике. Даже не пришли, а, скорее, яростно ворвались. Неужели он знал? Но как?! Я вздохнула, опечаленно поджав нижнюю губу, и развернулась к магистру.

– Красавчика мне распакуйте, – скомандовала я, кивнув в сторону Альказара.

Магистр заглянул мне в глаза по самую душу.

– Вы уверены? – злодейски спросил он, склонившись надо мной.

– Уверена, – произнесла я, ничуть не прогнувшись.

Раздалась барабанная дробь. Я стоически выдерживала взгляд магистра.

– Хорошо!

Магистр резко выпрямился и хлопнул в ладоши. Орденцы споро развязали Альказара и подвели меня к нему. Я услышала звук гонга, и с деревом тут же приключилась странная трансформация – оно потекло и обступило нас со всех сторон. В его многочисленных складках исчезли люди и даже Фуф, пытающийся до последнего уцепиться за ветку и когтями рвущий кору. Всех всосало в древесные фактуры. Мы с Альказаром остались одни в тесном круге. Высоко над нами горел ряд факелов.

– Какой-то Турнир Двух Волшебников получается, – заметила я, заминая неловкость.

– Почему ты выбрала меня? – вместо ответа спросил Альказар и подозрительно прищурился.

Ишь ты, умный какой.

– Ну… ты будешь классно смотреться в газетах, – улыбнулась я, соврав и не моргнув. – Рядом с тобой на меня никто не обратит внимание. А я его как раз избегаю. Идеальный план.

Альказар почему-то не улыбнулся.

– А если бы ты не поссорилась с Айко? Кстати, почему…

– Почему да почему… да потому что это я! – я всплеснула руками. – Потому что моя магия – это попадать в нелепые ситуации вроде этой! А ведь я просто хочу обнять мою дохлую сопливую Муклю, которая храпит во сне, как старый дед, и чтобы при этом это она была больше меня в пять раз, а не наоборот, свернуться вместе с ней в клубочек и наконец блаженно заснуть, не думая об интригах, расследованиях и сплетнях! О государственных делах и незаконных ядах!! О проклятиях и смерти, которую мне предрек какой-то драный филин! И чего я тут забыла! Дурацкий шар! Чтоб он больше не зажегся! И вообще! Меня ждет цветное мороженое на берегу Виа-Рио! И самый огромный цветочный салон в мире! И мне еще нужно сломать ногу одному симпатичному морскому офицеру! А не вот это вот все!

– Ладно. Не Айко, – Альказар, кажется, пропустил мимо ушей все мои душевные излияния. – Но почему не Мико? Он так хотел отличиться, и ты это знала.

Я гневно сжала челюсти.

– Может, ты мне нравишься.

Альказар отрицательно покачал головой.

– Да какая тебе разница?!

– Ну, ты вовлекла меня в непростую ситуацию, и я должен знать почему. Уверен, ты понимаешь, что мы тут не волшебные шары будем запускать.

– Хорошо. Это интуиция. Обычная ведьминская интуиция. Теперь веришь?

Альказар снова прищурился и наконец перестал до меня докапываться.

– Да.

– А тебе не интересно почему Шар меня выбрал?

– В этом-то как раз ничего необычного нет. Все знают про твои проблемы с нумой Антинуйей. Наверняка те, кто ставил на тебя, сейчас экстренно меняют вложения. Поэтому я и спросил о твоем выборе. Если дело в этом, то сейчас мы с тобой сильно рискуем.

– Нет, я не думала, что дело в этом! – честно ответила я. – Я думала, что лорд Кекула пытается отомстить мне за то, что мой фамильяр плюнул ему в бифштекс!

По моим расширенным глазам Альказар должен был понять, что я говорю чистую правду.

– И почему меня это не удивляет? – сам себя спросил он.

– А меня удивляет знаешь что? Что и ты знаешь про ставки!

– Все знают. А что ты не знала, хочешь сказать?

– Нет!!!

– Очень странно. В честь тебя уже выпустили новый сорт пива в «Урагане». Называется «Беги, Зелла».

– Серьезно? – я не смогла сдержать тщеславной улыбки.

– Да. Обер обещал переименовать бар в твою честь. Если ты провалишься, то посмертно.

– Ну, хотя бы так…

– Пойдем, – Альказар кивнул куда-то в сторону. – Иначе сейчас нас начнут отсюда выкуривать.

– Ты что знаешь куда идти? – удивилась я, озираясь по сторонам. – Мы же в дупле!

– Да. Я знаю куда идти. У тебя за спиной дверь нарисовалась. Еще когда ты про какую-то Муклю рассказывала, кем бы она ни была.

– Мукля моя собака. Она умерла.

– Соболезную.

Я обернулась и уперлась носом в действительно дверь.

– Ну, вот видишь, а ты спрашивал почему я взяла тебя… У тебя есть глаза! Это уже… Ай!

За дверью было темно. Слишком темно.

– Может не пойдем? – я закрыла дверь обратно и послала Альказару умоляющий взгляд. – Вот обязательно, чтобы все было так страшно и противно? Может я лучше задачки по сопротивлению магии порешаю? Тоже неплохой Турнир! Соревнование со здравым смыслом называется. Кто-то же должен внести рациональное предложение.

– Уверен, ты такие задачки решаешь на раз плюнуть, – заметил Альказар и ухмыльнулся. – Сопротивление магии у тебя в крови.

– Я думала ты за меня! – обиделась я. – Я думала мы типа не враги.

– Да. И потому мы войдем в эту дверь, что бы там ни было, а не останемся стоять тут вечно. Ты же знаешь, что они наблюдают за нами? Не такая уж ты и трусиха, Зелла, какой хочешь казаться. Просто ленивая.

– Это я-то?! – я расширила глаза насколько хватило возможностей. – Да я…

Я распахнула дверь, но тут же прикрыла ее, развернувшись обратно и покачав пальцем.

– Аха, я поняла, ты меня на «слабо» берешь! Нет, нет, нет, со мной такое не сработает, я не…

– Там так страшно? – шепотом спросил Альказар.

«Ужасно» – произнесла я одними губами.

– Оттягивать все равно нет смысла.

Альказар отодвинул меня и сам открыл дверь.

Внутри реально было темно, как в черной дыре. Лично я не видела даже собственных рук. Я протянула их назад, когда Альказар втащил меня в этот мрак, но ни дверей, ни стен уже не было. Я тут же потеряла направление откуда мы пришли, запутавшись в абсолютной темноте и крепче схватилась за Альказара, чтобы не потерять хотя бы его.

Какое-то время ничего не происходило. Мы с тьмой обнюхивали друг друга. Мне это не нравилось, и поэтому я пару раз наступила Альказару на ногу. Так боялась потерять его на ощупь. Потом что-то мягкое пощекотало мой нос, и я чихнула. Мы услышали тихую поступь. Кто-то кружил вокруг нас. Кто-то очень большой и тихий. И еще нежный. Что-то пушистое вновь коснулось меня и исчезло. Свет начал слабо проявляться, как на театральной сцене, и мы увидели сперва поблескивающий мозаичный пол, а затем огромные белые носочки кошачьих лап.

Синхронно мы подняли головы, и из мрака на нас уставились человечьи глаза.

– Человекоко-о-о-о-т! – не смогла сдержать восторга я. – Настоящий!

Я сказала это слишком громко, поэтому «породистое»⁹ мужественное лицо, обрамленное аккуратно уложенными черными кудрями, скуксилось и раздуло ноздри. Альказар тут же задвинул меня за спину.

– Она оговорилась, о великий сфонкс! – поклонился он. – Басиус Несравненный!

Я прищурилась и тоже прочла имя на чеканном золотом медальоне, украшавшем пушистую грудь. Вы должны меня понять! Не часто встретишь человекокотов. У них огромное кошачье тело и человеческая голова. Еще у них не менее огромное самолюбие и мания величия. Также они известным тем, что любят сбрасывать все, что плохо лежит или слишком выделяется. Например, сфонкс древнего императора Критии Дария II снес шпиль его знаменитого дворца и поймал на лету пару драконьих колесниц, за что остался с подпаленными бровями. Но шпиль до сих пор никто так и не восстановил. Сфонксу ничего за это не было, так как именно он растоптал и перецарапал за месяц до этого вражескую армию кочующих кучемек, осаждавших Критию со всех сторон. Надо сказать, сфонксы действительно настолько редки, что я даже не представляю, где орденцы смогли откопать сей редкий экземпляр. Но оно и понятно. Человечество бы не вывезло много сфонксов. Ведь это такой, знаете, кот, только размером с дом, еще и болтает без умолку. И требует внимания, как ваша нервная бывшая.

Лесть Альказара, меж тем, подействовала, так что лицо сфонкса расслабилось и приняло довольный вид. Но полосатым хвостом он все равно шваркнул. Предупредительно, так сказать.

– Приветствую вас, волшебница и ее помощник! – дивным медовым голосом проговорил сфонкс. – Мне дарована честь открыть Турнир первым испытанием, – он жеманно сощурился. – Итак, готовы ли вы к нему приступить?

Мы с Альказаром переглянулись.

– Готовы! – молвила я.

Альказар пихнул меня в бок, и я спешно добавила:

– О, великий Басиус!

Мне достался еще один тычок от помощника.

– Бесподобный! – произнесла я, раскинув ладони. – Ой, то есть Несравненный! А каким шампунем пользуетесь, кстати? – вдруг от нервов спросила я. – Шерсть у вас… такая… нежная, блестящая….

Лицо Альказара начало приобретать бордовый оттенок. Я поняла, что больше он не пойдет со мной воевать. Даже если я заплачу ему много денег.

Сфонкс же на мой вопрос сперва возмущенно поднял обе брови, но затем быстренько опустил их обратно.

– Это шампунь ручного производства. По рецепту наяды Туми Наэли¹⁰, – похвастался он. – Его готовят специально и исключительно для меня.

– Офигенно выглядит, – поддакнула я. – Просто супер!

Альказар закрыл лицо рукой. Я это заметила. Тоже мне помощник, мы вообще-то команда!

– Но мы отвлеклись, – сфонкс взмахнул хвостом. – Ваше первое испытание – загадать мне загадку! Если я ее не отгадаю, то пропущу вас, а если отгадаю, то съем, – он улыбнулся, обнажив клыки.

Зубная паста у него тоже качественная, судя по всему. Блеск был что надо. Но за его спиной я заметила тускло мерцающую дверь, и остальное перестало меня волновать. Решение было слишком близко, а мне все надоело! И очень хотелось, чтобы все это закончилось.

– Проще простого! – выкрикнула обрадованная я и схватила Альказара за запястье. – Наша загадка такова: «О, Несравненный Басиус! Съешь ты нас или нет?»

Сфонкс улыбнулся, подняв когтистую лапу, но вдруг замер. Лицо его кисло оплавилось и застыло. Я дернулась с места и потащила Альказара за собой. Сфонксы, конечно, самовлюбленные существа, но их мания величия на самом деле ничем, кроме красивой шерсти, не оправдана, так как они немного глупые. А я любила в детстве читать сказки. Мы обогнули Басиуса, влетели в дверь и побежали по темному тоннелю. За нашей спиной остался грустный силуэт поникшего сфонкса, обрамленный тусклым сиянием. Вы когда-нибудь наблюдали как ваш кот печально смотрит в исчерченное линиями дождя окно? Вот, теперь приклейте к нему человеческую голову и увеличьте в десять раз. Трагическое зрелище.

– Ты молодец, – шепнул мне Альказар.

Я приосанилась. Конечно, я молодец! А он что думал?

И тут мы полетели вниз!

Падение было внезапным и долгим. Я устала вопить примерно через пол минуты. Альказар вообще не издал ни звука, как будто парение над бездной было его обычным делом. А в моей голове неизвестно почему стали появляться какие-то странные идеи, вроде того «едят ли мошки кошек, и едят ли кошки мошек, и кто кого быстрее переест», но тут мы так же неожиданно упали в воду. Вода была везде, вот просто везде! Альказар запульнул в меня воздушным пузырем, потому что я уделяла слишком много внимания возмущению окружавшей меня реальности и перестала дышать. Только не акула и не гидра! Это же мой самый страшный кошмар!

Но увы, это был кит! Здоровенный кит! Я попыталась вынырнуть наверх, но Альказар почему-то потянул меня вниз. И тут нас начало засасывать в огроменную китовью пасть! В этот момент я вспомнила так не кстати возникшие в моей жизни и китовьи и котовьи усы, которые и привели меня к этой горестной ситуации! Вот, с чего все началось! Нет! Только не это! Мамочки!

Альказар обхватил меня за талию, и нас унесло в черную глотку. Мы летели и летели в бесконечном аквапарке! А потом нас выплюнуло обратно в Зачарованный лес. Мы приземлились на обросшие мхом корни огромного дерева. По-прежнему не хватало света. Но тьма слегка проредилась, и мы увидели огромный ствол и далеко идущие от него во все стороны корни. Было холодно и мокро. Сверху на нас сыпалась светящаяся пыльца и гадко прилипала к волосам.

– Как ты понял?

Альказар отжал волосы и рубаху от воды и потряс ботинком.

– Это опытный образец, у него бирка была на ласте, не заметила?

– Нет. Была занята разглядыванием ужасной перспективы нашей лютой смерти, – я потирала ушибленную пятку. – Откуда ты знаешь про опытные образцы, и что за опытные образцы?

– Мне по секрету рассказывали. Я не могу сказать кто. Они все устроили так, чтобы обычный человек отсюда не выбрался, а тот, кто знает, мог путешествовать беспрепятственно, зная места переходов. А ими может быть что угодно. Весь Зачарованный лес – это база Ордена. Поэтому они и плодят о нем столько сплетен. Чтобы простые смертные сюда не совались. И волшебные грибочки здесь не собирали.

– И листья стрелодуба?

Альказар посмотрел на меня с удивлением.

– Кто тебя пустит к стрелодубу?

– Ну, так, – я пожала плечами и полушепотом добавила: – То есть, и портала мойр здесь не имеется…

– Чего?

– Ну а мы? – не ответила я. – Нас теперь что… того? Раз мы все знаем.

– А что ты знаешь? – спросил Альказар. – И кто тебе поверит?

– Ну, да, – согласилась я. – И, да…

Я щелкнула пальцем, произнеся заклинание, и высушила наши одежды.

– Спасибо, но я бы и сам справился, – гордо кивнул Альказар.

– Ну, мы же команда, – улыбнулась я. – Теперь-то что?

– Сейчас увидим, – пожал плечами Альказар и осмотрелся.

– Они натравят на нас всех монстров Зачарованного леса… из всех своих лабораторий?

– Не исключено, – согласился Альказар. – Но ты можешь спросить у них про шампунь, это здорово отвлекает.

– К чему этот сарказм? – возмутилась я. – Можно подумать, ты никогда не волнуешься и всегда во всем идеален! Ангельская ты морда!

– Что, прости? – Альказар смотрел на меня ошарашенно.

– Да! Так вот! Бесит меня это все! – внезапно взбеленилась я. – И ты тоже! И твоя идеальность меня бесит! Слог у него, видите ли, интеллигентный! И походка как на подиуме! И лицо такое, что аж слезы на глаза наворачиваются! У всех! Между прочим! И у женщин, и у мужчин!

– Зелла…

– Зелла, Зелла! – передразнила я. – Мне страшно, ясно?! Я ненавижу быть в центре внимания! Мой план был тихо и мирно прожить свою никчемную жизнь в этом ужасном месте среди чудовищ и чудовищниц! – я задумалась на секунду о феминитивах, весьма популярных в наше время, поняла, что получилось нелепо, но решила не заострять на этом внимание и продолжить гневную тираду. – Не ввязаться в неприятности, и чтобы маменька с папенькой непременно были мной довольны! И тут – нате, распишитесь! – я сурово выдохнула. – Все, уйди!

Не знаю почему я вдруг возненавидела Альказара. Однако он не спешил уходить, и тогда я резко развернулась и зашагала в сторону. Правда, я вернулась обратно, спустя всего секунду, пригнувшись и на цыпочках. Нас обступали полчища черных силуэтов в лохмотьях.

– Альказар, прости, – слезно прошептала я и спряталась за его спиной. – Я все осознала! Ты самый лучший и самый сильный воин во всем ГУТСе! Это ты Несравненный, а не та полосатая шкурка!

Обруганный мной помощник только хмыкнул, отодвинув меня от поля предстоящего боя и моментально соорудив надо мной магический купол. Дальше я закрыла глаза и уши. Искренне не хочу знать, что там происходило! Но что-то шкворчало, чавкало, кричало, скрежетало, хрустело, сверкало, билось и ломалось. На секундочку я приоткрыла один глаз и вдруг увидела, как из-за дерева выходит человек в костюме орденца и в этой их фарфоровой маске и, гад такой, целится прямо в меня из арбалета! Я даже присела от такой наглости и жалобно взглянула в сторону моего защитника и спасителя. Но Альказар был безнадежно занят наматыванием кишок врага на свои локти. Я вздрогнула и попятилась. Однако идти мне было некуда, сзади слышались шорохи крадущихся тварей. Ну, вот и все… прав был филин Юлупуки… и не он сегодня получит по морде.

Орденец прицелился, направив на меня арбалет, но внезапно его грудь пронзил клинок. Отвратительное кровавое пятно тут же залило белую тунику. Он упал лицом в грязь. Я увидела силуэт, укутанный в черный плащ за его спиной. Он смотрел на меня всего секунду, а затем исчез в тумане. Над моей головой просвистела чья-то оторванная трехпалая рука. Я снова зажмурилась, свернувшись в комок. И снова что-то кричало, скрежетало, хрустело, сверкало, билось и ломалось. Я даже не скажу какое время все это заняло, потому что я ужасно боялась открыть глаза, пока кто-то не спросил меня запыхавшимся и охрипшим голосом:

– То есть хочешь сказать, что все занятия по боевой магии ты прогуляла?

Я открыла глаза, разжав плечи.

– Нет, просто наш препод считал, что женское дело – это варить щи и яды, и что нам всем место в кулинарном техникуме. И обучал только мальчиков. А нас заставлял убираться в его кабинете и оттирать кровищу с матов.

– То есть при встрече с кикиморой ты можешь только убегать?

– Ну… – Альказар подал мне руку, и я встала. – Могу сварить ей щи, чтобы она меня не ела.

Альказар рассмеялся. Было по-прежнему темно, но я видела, что на плече у него неприглядно висели чьи-то потроха, волосы были испачканы в крови и земле, над скулой алело багровое пятно, и еще кто-то вырвал ему серьгу из уха. Кроме этого на нем самом не было ни царапины. Я опустила взгляд, но Альказар тут же закрыл мне глаза рукой.

– Не смотри, еще блеванешь мне под ноги.

– Справедливо, – согласилась я, послушно закрыв глаза.

– Там появилась еще одна дверь. Пойдем, что ли… Хотя… лучше так…

Он подхватил меня на руки и понес над трупами врагов, чтобы мои туфельки не испачкались в их внутренностях. От него пахло кровью и потом. Ну разве не о таком мечтает каждая уважающая себя ведьма?

– Ну и чего ты улыбаешься, можно узнать? – недовольно спросил он.

– Я не улыбаюсь, это у меня нерв на лице зажало от переживаний, – соврала я, не открывая глаз.

– Ну-ну, – проворчал Альказар.

– Какое у тебя потрясающее зрение. В этакой-то темноте.

– Громко улыбаешься.

Наконец он опустил меня на землю. Перед нами светилась нежно-голубым цветом следующая дверь. Альказар взялся за ручку, но я остановила его, движимая чувством вины.

– Извини.

– О, – удивился Альказар. – Это что-то новенькое, – он всмотрелся в меня внимательным взглядом. – И как ты себя чувствуешь? Сейчас воспламенишься?

Я поджала губы, но не стала отвечать сарказмом.

– Нет. Это не так уж сложно.

– Привыкай. Тебе придется сказать это еще очень много раз.

– Это почему это? – нахмурилась я.

– Потому что это единственный путь к превращению «этого ужасного места с чудовищами и чудовищницами» в нормальное место, где можно быть счастливой.

Я была не согласна, и еще было обидно, что он заметил мою тупую оговорку.

– Не все люди достойны это от меня услышать, знаешь ли, – возразила я. – Некоторые вот… Да ладно. Не важно. Я не хочу с тобой припираться. Ты поступил благородно. Снова. Это шокирует. Это странно, – призналась я. – Здесь не поступают хорошо без личной выгоды.

– Ну, если тебе так легче, представь, что у меня была причина – я тоже хочу выбраться отсюда, не меньше, чем ты.

– Да. Но ты мог меня бросить. И сам стать «Одним волшебником». Правила это допускают.

– Если бы ты знала какие глупости ты говоришь.

Я вздохнула.

– Ладно. В общем, я просто хотела извиниться, – я посмотрела ему в глаза. – Не такая уж ты и ангельская морда.

– Ну почему, – возразил Альказар. – Я красив. Это правда. Это сильно облегчает жизнь. Я еще не сдавал ни одного зачета или экзамена не с первого раза. Женщинам я нравлюсь, – он пожал плечами. – Мужчинам тоже, что уж тут. Люди вообще склонны больше доверять красивым людям. Так что меня ждет шикарное будущее, в котором я все буду выбирать сам. Мне даже не надо быть подлым. Судьба сама кладет все в мои красивые руки. Жизнь прекрасна.

– Ну ты и… – я сделала паузу, чтобы сказать или не сказать то, что я думаю, – не знаю. Я не понимаю, когда ты врешь или шутишь.

– Чистая правда. О чем тут шутить?

– Да, – я нехотя согласилась. – На тебе даже прыщ красиво смотрится. Благородно так.

– Это не прыщ, – Альказар прижал палец к багровому пятну на скуле. – Это ожог.

– Даже ожог, похожий на прыщ, красиво смотрится на твоем лице. Отвратительно.

– Может, уже перестанешь сопротивляться моему обаянию?

– Так, все, пошли, – я махнула рукой. – Ты испортил момент и снова начинаешь меня бесить.

Я дёрнула ручку двери и в который раз услышала его смех за своей спиной. Мы зашли в узкий темный коридор, увешанный зеркалами со всех сторон.

– То дерево было «Деревом сомнений», – сказал Альказар. – Поэтому я и не злюсь на тебя. Но было очень мило, что ты извинилась.

– С чего ты взял, что это было «Дерево сомнений»? – я остановилась.

– Мне этой табличкой по голове прилетело. Там было написано. Они тут все подписывают. Помнишь пыльцу?

– Ну…

– Ну вот. Так что это у тебя не кризис личности, а всего лишь наваждение.

– А ты о чем сомневался? – тут же вцепилась я, откинув подробности.

Альказар промолчал с пол минуты.

– Вот думал бросить тебя там или нет.

– Не правда! Хотя, нет… Стой! Я так и думала! Вот я так и знала! Никому нельзя верить!

– Глупая ты Зелла, – вдруг сказал Альказар. – Не по уму, а по выбору. Ты постоянно выбираешь идти глупым, но понятным путем. Хотя знаешь, что есть умный, но не простой.

– Например?

– Например, верить в людей. Даже когда они последние злодеи.

– Ты откуда такой взялся? – заинтересовалась я. – Тебя случайно не из первобытных времен воскресили?

– Какая разница. Если я скажу, ты все равно не поверишь.

– Может и поверю.

Альказар развернулся и бодро зашагал вдоль зеркал.

– Не поверишь, ты не умеешь.

– Возмутительно! – прокричала я ему в спину.

Потом я посмотрела налево, на свое отражение. Оно высунуло язык и скорчило мне рожу. И нет, это была не я.

– Альказар! – я бросилась за ним.

– Ну, что?

– Отражение скорчило мне рожу.

Альказар заливисто расхохотался. Даже эхо пошло.

– Теперь будет не преувеличением сказать, что у тебя точно не все дома! – смеялся он.

– Да ты…!

Я сжала губы и молчала, пока он ржал, мне нельзя было его калечить, потому что кого еще можно бросить в толпу кикимор? Не мне же самой с ними сражаться. Тем временем мое отражение веселилось как могло. А вот у Альказара правда все было в порядке. Тогда я подумала, что мы можем видеть разные вещи.

– А что, у тебя с отражением проблем нет? – осторожно спросила я, когда он успокоился.

– Нет. Нет отражения – нет проблем!

– Что?

Я смотрела в зеркало, чувствуя себя полным идиотом. Ведь я-то его видела.

– А давно ты не отражаешься в зеркалах? – подозрительно прищурилась я.

– Да здесь оно! – Альказар обхватил меня за плечи, и мы уставились в зеркало. – И с твоим, и с моим все нормально.

– Но я вижу другое… Оно издевается надо мной…

– Может, у тебя внутренние конфликты? – серьезно спросил Альказар.

– Да с чего…

Вместо ответа Альказар указал пальцем на потолок, где была прибита табличка «Зеркало правды». Он пожал плечами.

– Видишь, я же говорил, что у них все подписано.

– Гадство, – выругалась я. – А ты заткнись! – я погрозила кулаком зеркалу.

На что оно показало мне неприличный жест.

– Сама иди… А… – я махнула рукой. – Безумие какое-то.

И тут я посмотрела направо.

– Что-то не так? – спросил Альказар.

Я придирчиво покачала головой, покрутившись перед зеркалом. В нем я была феей. Ну просто мечта Сэйни! Вот бы она это видела! Разрыдалась бы от счастья.

– Да так, ничего. Пошли уже.

– Ну, пошли.

Мы шли по коридору, пока, наконец, он не перешел в небольшую зеркальную комнату. Только отражались в ней не мы, а уже ненавидимый мной Зачарованный лес.

– Знаешь, выставил бы ты лучше тот щит… ай!

Что-то укололо меня в шею.

Налетел туман. Я потеряла Альказара из виду. Почувствовав слабость, я упала на колени. Я слышала звуки леса и гомон тысячи птиц. И когда он развеялся, я увидела в полумраке человека, стоящего надо мной.

Он был безумно похож на Альказара. Почти такое же лицо, но одежды другие, и глаза светились голубым огнем. Он смотрел на меня и как будто не видел меня. Он начал говорить странные вещи на неизвестном мне языке.

Я разобрала лишь это:

– Великий туман придет с Юга. И с Севера прилетят черные птицы. Созвездия остынут, и луны померкнут. Океаны иссохнут, и в лесах зазвучит тишина. Последнее солнце остынет перед великой тьмой…

Я снова почувствовала боль в шее, и туман внезапно развеялся. Надо мной склонялся Альказар. Я полулежала в зеркальном коридоре, а та комната с лесом оказалась позади нас.

– Зелла, ты как? Ты какой-то бред бормотала. Но это… Это нормально, – он показал мне какую-то тонкую щепку, которую вынул из моей шеи. – Это особая магия. Я не смогу тебе помочь. Ты должна сама.

– А что… что… что случилось?

– Амра. На этом дротике.

– А ты… – спросила я.

Почему-то мое тело слабо слушалось меня, а ноги вообще…

– На меня яды не действуют.

– И в зеркалах ты не отражаешься… странный ты… – я поняла, что не помню его имя, – как там тебя, ты… ты… а кто ты?

– Ты только не нервничай, Зелла…

Я попыталась вскочить, но мои ноги были каменными! Клянусь бородой Троги Варина! Они были из камня! И камень медленно полз вверх!

– Это что еще за… это… корыто! Кость! Молото… дуб… А-А-А!

Я поняла, что забыла все слова!

– Зелла, Зелла! Успокойся, пожалуйста! – Альказар держал меня за плечи.

– Почка! – вскричала я. – Кривая мой!

Альказар не сдержал улыбки.

– Ты волосато жуешься! То есть… роешься! – я в ужасе схватилась за горло. – Подо мной!

На этот раз Альказар даже отвернулся, прикрыв рот рукой.

– Да не смеюсь я над тобой!

– Серая лопатка… – обиделась я, опустив глаза и чуть не плача, моя левая нога окаменела по самое бедро. – Трезубец ручья…

– Зелла! Если перестанешь дергаться и начнешь меня слушать… – Альказар встряхнул меня и серьезно заглянул в глаза. – Короче, амра действует на твой речевой центр. Ее придумали для войны с магами, чтобы они не могли использовать заклинания. Но я скажу тебе то, чему не учат в ГУТСе, – для магии не нужны слова! На самом деле магия в них не нуждается. Неужели ты думаешь, что на первых магов свалилась книга с заклинаниями? Так проще – слова подчиняют. Тебя, людей, народы. Так проще управлять вами. Слова ограничивают, это самое мощное оружие. Послушай меня, Зелла! Ты должна закрыть глаза и исцелить себя своей собственной магией. Без всяких слов. Это твой единственный выход. Что она для тебя? Ну, вспоминай!

Я закрыла глаза. Раз уж это был мой единственный выход. Я невероятно устала. От всего. В моей голове, как в ведьминском котле, варились то одни, то другие образы. То мои пляшущие отражения, то хохочущая нума Антинуйя и волшебные книги, драконьи клыки и сонмы засушенных листьев, рык оборотня, Фуф, жующий чью-то кость, тот человек с кинжалом в руке и багровое пятно крови на груди убитого орденца, смех Сэйни и шум волны.

Я представила себе, что эта огромная волна смела все, и вдруг осталось только серое небо, промокшее от воды, и огромное ржаное поле. Ветер гладил колосья, и нечаянный луч солнца упал сквозь дыру в облаках. И пока он падал, я снова слышала ту музыку, которую нельзя облечь в звуки.

– Никому не рассказывай, – шепнул Альказар.

Я открыла глаза. Меня окружало слабое свечение, и мои ноги снова были человеческими! Альказар довольно улыбался.

– Почему? – спросила я.

– Потому что эту музыку нельзя услышать иначе, чем в тишине. Если ты будешь рассказывать о ней, то забудешь туда дорогу. Если ты будешь знать, что слышать, никогда не услышишь. И только если ты научишь людей тишине, тогда они услышат свою музыку.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я.

Альказар поднял меня на ноги. Он казался мне все более подозрительным. Особенно после того видения.

– Это долгая история. Может быть когда-нибудь я расскажу тебе. А может быть и нет.

– На Авесказаре есть еще какой-то Орден? – шепотом спросила я. – Тайнее Тайного?

Альказар лишь загадочно улыбнулся.

Мы вышли за дверь и оказались в огромном прекрасном саду. Скачущий мимо заяц бросил в нас запиской. Альказар поднял свиток и прочел:

– «Ваши испытания успешно пройдены! Вам осталось лишь пройти через лабиринт в зал Торжеств!»

– А на нем нет таблички «Проклятый лабиринт», «Тропа заблудших душ», «Дорога убийц»? Или что-то в этом роде… – спросила я.

– Давай посмотрим, – предложил Альказар.

– Ну, уж нет… – сама себе сказала я, растерявшая все терпение.

Они с нами нечестно, так что… Я приложила руку к груди, к тому месту, где до сих пор бережно томились Кости Судьбы, закрыла глаза и произнесла про себя: «Ну что, ребятки, если вы хотите, чтобы я отнесла вас в ваш Храм, помогите нам выбраться, или… или мы с вами тут сгнием в этом чудесном месте с птичками и цветочками, и над нами точно будет какая-нибудь дурацкая табличка, и бухие лаборанты однажды разольют на нашу могилку криво…»

– Что ты делаешь? – недоуменно спросил Альказар, разглядывая мои действия.

– Ничего! Если бы у тебя была такая грудь, ты бы тоже…

– Я понял! – Альказар махнул рукой, отвернулся и проворчал: – Ты неисправима. Идем?

– Идем!

К этому моменту мои заклинания неожиданно подействовали! Я точно знала куда нам нужно! Так что я схватила Альказара, и потащила его в лабиринт.

Чутье, продиктованное самой Судьбой, вело меня сквозь все преграды! Надо сказать, здесь все было приторно волшебно, но я откуда-то знала, что песок в огромных часах над троном Великого магистра уже почти осыпался, и если мы задержимся здесь, околдованные негой, то Турнир завершится нашим поражением! А подлый магистр ни слова об этом не сказал!

В самом центре лабиринта мы едва не набрели на площадь с фонтаном, где весело плескались нимфы, щебетали птички, и лениво зрели фрукты. Альказар даже засмотрелся, но я дернула его за рубаху, и увела подальше в неприглядные темные колючие заросли. Так мы и пробежали весь лабиринт, пока не вышли к огромным, покрытым роскошным узорочьем дверям, охраняемым двумя жабами в жабо. Да, это уже через-чур, но так и было, честное слово! Промахнувшись мимо великолепных ворот, я потащила Альказара к жабе, что справа.

– Отвали! – бросила я.

– Ква! – не согласилась жаба.

– Нет, серьезно, отвали, – неожиданно поддержал меня Альказар. – Я уже совсем не понимаю, что здесь происходит, но эта великая волшебница требует, чтобы ты ушел с дороги!

– Да! – я гордо вытянула шею.

– Ква! – обиделась жаба и отскочила в сторонку.

Я раздвинула кусты и блаженно улыбнулась. Ну вот она, наша ничем не примечательная узенькая дверь на свободу!

Сказочка десятая, про маленьких людей и большие несправедливости

Слава Ануме, больше мы никуда не падали! Я даже воспряла духом, когда мы с Альказаром вошли в огромнейший и великолепнейший зал, сверкающий замудреными украшениями. Зал, полный людей в красных мантиях, – праздничной одежде орденцев. Перед самым бархатным занавесом, откуда мы явились, нас обдул мощный теплый ветер, и наши испачканные одежды очистились. И мое платье, о чудо, снова стало похоже на мечту моей подруги!

– Правда, награждение приятнее, чем испытание? – шепнула я.

– Правда, вот только…

– Что?

– Такое чувство, будто никто, кроме нас, этому не рад.

Я перестала разглядывать диковинный потолок из десятков куполов и опустила взгляд на людей, уже ступив на красную ковровую дорожку. Дорожка эта вела прямиком к трону, на котором восседал тот самый Великий Магистр Фарэвэл, бюст которого самозабвенно облизывал Фуф в кабинете декана. Я испытывала немалый трепет от того, что мне доведется увидеть его вживую! Перед троном председателя Ордена Тайны стояла пресловутая Чаша Дриад, варварски украденная у Бала Ворожей. Альказар был прав – лица людей, стоявших вдоль дорожки и позади нее, были странно серьезны. Скажу честно – они смотрели на нас, как на восставшую не в свой срок мумию.

Тем не менее, мы прошли к Чаше, обсыпаемые подозрительными взглядами и прищурами. А у Чаши нас ждал улыбающийся магистр Джафарк.

– Мои поздравления, юные волшебники! Вы прошли все испытания! Каким-то чудом, – он тоже подозрительно улыбался. – И теперь вам остался последний шаг.

– Как? Еще один шаг? – не выдержала я.

Все это ужасно напоминало мне рекламу одного парфюмерного магазинчика на Жемчужной улице, который обещал закрыться последние лет двадцать, но все никак не закрывался.

– Да, – магистр кивнул и указал рукой на бокал, стоявший на краю Чаши, в которой плескалась лазурно-голубая водица. – Сейчас вы в другом измерении, и чтобы вернуться к нам, один из вас должен отпить из Чаши.

– В смысле?

Я махнула рукой прямо внутрь магистра, но зачерпнула лишь воздух. Проклятье! Я махнула еще раз, но Альказар вежливо убрал мою ручку подальше, извинительно улыбнувшись магистру. Ох как же мне хотелось сказать им всем, что я про них думаю! Но перевес сил заставлял мой язык прятаться за зубами.

– Ладно. Пей, – я повернулась к моему помощнику.

– Я?

– Да. Ты. В меня честно ничего не влезет. Это нервное.

Альказар пожал плечами и деловито набрал воды из Чаши в бокал. В зале повисла мертвейшая тишина. И тут я заметила, как рядом с троном лорд Кекула неприязненно корчится, у него даже нерв на скуле задергался. Начав подозревать что-то неладное, нечистое, подлое, каверзное… я быстро потянула руку к бокалу, пытаясь остановить Альказара, но он как будто тоже что-то понял и резко выпил всю воду.

Зал затаил дыхание. Все смотрели на нас с неподдельным ужасом. Я собиралась упасть в обморок, если мои подозрения подтвердятся. Но Альказар и не думал корчиться в муках. Он отер губу, на которой повисла голубая капля, и недоуменно оглянулся по сторонам.

Краски стали ярче, и лицо магистра Джафарка проявилось прямо передо мной со всеми морщинками.

– Приветствуем победителей Турнира! – провозгласил он и поднял мою руку.

Пронеслись аплодисменты, я облегченно вздохнула, продолжая искоса судорожно вглядываться Альказару в лицо – не собирается ли он изойтись пеной или покрыться багровыми пятнами. Но лик его был чист и светел.

– Ведьма! – вдруг выкрикнул лорд Кекула и выскочил перед троном, тыча в меня вытянутым пальцем.

В зале снова повисла оборвавшая веселье тишина.

– Ведьма! – повторил лорд, едва не плюясь желчью.

– Ну… – я даже растерялась, – так это вроде общеизвестный факт…

По залу пронеслись смешки. Но лорд больше не смотрел на меня, он развернулся к Великому Магистру, взирающему на все с искренним равнодушием и капелькой раздражения, и взволнованно заговорил:

– Эта девушка – ведьма, мессир, и не просто ведьма! Она пришла разрушить наш мир!

Вот это новости. Даже я была в шоке и удивленно захлопала ресницами!

– Лорд Кекула, потрудитесь объясниться, – спокойно потребовал магистр Джафарк.

Уверена, я начала ему нравится!

– Она внучка Зловещей Розамунды!

Великий Магистр лениво перевел на меня взгляд, даже не подняв головы с ладони.

– Той, что предсказала свое возвращение! И той, что обещала разорвать ткань миров! – продолжал усугублять лорд Кекула.

– Зловещая Розамунда покоится с миром уже три года, – недовольно отозвался Великий Магистр. – Лорд Огги, расскажите лорду Кекуле, вы фиксировали аномальные явления на могиле сей почтенной ведьмы? – магистр повернулся к кому-то слева от него.

Низенький и худой человек в красной мантии сделал глубокий поклон и торопливо доложил:

– Нет, мессир! Однако Зловещая Розамунда не была захоронена должным образом, и ее тело хранится в саркофаге…

– Вот! – обличительно вскричал лорд Кекула, едва не подпрыгнув.

– … на что Зловещая Розамунда получила письменное разрешение от дирекции Ордена Тайны, – заикаясь, добавил лорд Огги.

– В связи с чем? – уточнил Великий Магистр.

– Эм… – лорд Огги покраснел от натуги и запнулся, пытаясь вспомнить. – Кажется, она утверждала, будто бы находится во вражде с нимфой земли, некой Селектой, чему были приведены убедительные доказательства. Зловещая Розамунда не хотела, чтобы ее тело подверглось поруганию. Согласно Кодекса о непримиримости, статья 228, пункт 3, она имеет право никогда не примиряться с указанной нифмой, даже в случае собственной смерти, а в случае ее захоронения в земле, у нее не было бы возможности себя защитить, ответив разумной местью на возможные козни. Наш Кодекс Разумной мести говорит, что…

– Почему не сожгли и не развеяли прах? – оборвал Великий Магистр.

– Ну… – лорд Огги начал обильно потеть, – с нимфами воздуха Зловещая Розамунда тоже была не дружна…

– Хм… – Великий Магистр задумался и посмотрел на меня.

– Она – вестница конца времен! – вскричал лорд Кекула, снова тыча в меня пальцем. – Судите сами – как она могла пройти испытание?! Никто бы не выбрался из него живым! Об этом я позаботился, зная, что она из себя представляет, и стараясь избавить мир от этой напасти! Но посмотрите – на ней нет и царапины! Мы бросали ее в бездну – а она своими мыслеформами про каких-то мошек заставила ее исчезнуть, мы топили ее в воде – она выплыла, мы натравливали на нее генномодифицированных кикимор – ее якобы помощник убил их всех (к нему бы я тоже присмотрелся!), мы посыпали ее пыльцой затмения разума, которая должна была окончательно их рассорить, – а она извинилась! Ведьма извинилась! Где вы такое видели??! Мы показали ей зеркало правды, мы травили ее улучшенной формулой амры, заставили пройти через лабиринт потери личности, пытались сжечь в драконьем огне, но она выбрала не ту дверь, за которой ждал голодный и специально разозленный дракон! Откуда она могла обо всем этом знать??! Я уже не говорю о том, что подосланный лично мной ассасин, лучший из лучших, Меткий Юс, был найден у древа сомнений с дырой в сердце! А уж заставить своего помощника, на которого почему-то не действуют яды, выпить из Чаши Дриад – это вообще высшая степень коварства! Вы только посмотрите на ее ухмыляющееся лицо! Как она торжествует над всеми нами!

– Чего? – вот тут я опешила.

Мое лицо выражало только сплошное недоумение.

– Сжечь ведьму! – исступлённо заорал лорд Кекула.

– Заткнитесь, лорд Кекула. У меня от вашего крика мигрени, – сморщился Великий Магистр и нервно растер виски.

– Сжечь! Ведьму, – тихонько повторил Лорд свое требование.

– Какие у вас еще доказательства?

– У нее фамильяр сами-знаете-кто! Вот вам лучшее доказательство!

– Правда? – Великий Магистр даже проснулся от такой новости и удивленно посмотрел на меня.

Его взгляд цеплялся за меня так, будто бы он рассматривал вошь в междушерстии своей любимой кошки.

– Абсолютно в этом уверен, – подтвердил лорд Кекула, задрав подбородок.

– Постойте, – вмешался магистр Джафарк, – разве не следует нам вместо проклятий найти нашей юной волшебнице достойное место близ короля – ведь она прошла такие испытания, каким еще не подвергался ни один волшебник за всю историю Турнира. Не говоря уже о том, – подчеркнул он, – что вы, лорд Кекула, только что признались в попытке убийства, на которую Орден не давал своего высочайшего согласия. И, учитывая то, что Зелин, столь юной ведьме удается подчинять себе сами-знаете-кого… лично мое мнение, – магистр Джафарк взглянул на меня в пол оборота, вытянувшись перед Великим Магистром Фарэвэлом, – Зелин имеет все задатки для того, чтобы в будущем стать одним из важнейших членов нашего Ордена, как когда-то ее незабвенная бабушка. Ну а юноша, – магистр вытянул руку, указывая на Альказара, – и того больше. Человек с магией, противодействующей ядам, крайне необходим армии. И вообще, вы видели, как он расправился с кикиморами серии Кик-358? Их даже наши ученые с трудом держат в узде. К тому же я знаю, что у него «чистый потенциал». Просто представьте себе, какие возможности это открывает для службы Его величеству и вам, о Великий Магистр.

Великий Магистр прислушался к моему защитнику и снова всмотрелся мне в лицо.

– Отвечай, ты – вестница конца времен, девочка?

Я замотала головой что есть силы.

– Нет, мессир! Никак нет!

– Да как можно верить внучке Великой Розамунды! – взбесился лорд Кекула.

И тут начался бессмысленный и беспощадный спор и ругань.

– Признаюсь, такого даже я не ожидал, – шепнул мне на ухо Альказар, пока орденцы наперебой орали друг на друга. – А ты правда не вестница конца времен?

Я посмотрела на него, как на дебила.

– Я бы знала о таком, разве нет?

Альказар усмехнулся и пожал плечами.

– Спокойно, Зелла. Они разберутся. Все будет хорошо. Здесь есть люди с мозгами, это уж точно.

Я снова посмотрела на Альказара. С усиленным подозрением.

– Вот что у тебя за тактика? То лопатками к стенке, то извини, Зелин, я был не прав. То смеешься надо мной, то успокаиваешь. Ты зачем-то пытаешься запудрить мне мозги?

– Да нет, просто проверяю обучаемая ты или нет.

– Что? – искренне возмутилась я.

– Не отвлекайся, тебя вообще-то собираются сжечь на костре, – напомнил Альказар.

– Но ты сказал не волноваться! И что все будет хорошо!

– Я считаю, что сгореть с улыбкой достойнее, чем без нее, – широко улыбнулся он.

– Ты… – я сжала кулаки. – И вообще, где такое видано, чтобы ведьмы сжигали ведьм!

– Ты у нас особенная. Это теперь всем очевидно, вон, видишь, какой из-за тебя тут бедлам. Сейчас все передерутся, а мы потом спокойненько пожмем руку выжившим и вернемся на танцы.

– Это ты у нас особенный. Яды тебя не берут, на курсе ты лучший, все про всех знаешь, ожоги тебя только украшают, стоишь тут, забавляешься, когда меня собираются обратить в пепел. А ты сам случайно не из ордена? Тайный шпион! Поэтому ты такой спокойный! И все-то про лаборатории их знаешь… – начала догадываться я.

– Может и из ордена, – согласился Альказар. – Но ты о таком не слышала.

– Орден довольных рож? – предположила я.

– Что-то вроде того, – миролюбиво подтвердил Альказар.

– Перед лицом возможной смерти хочу сказать тебе, что мне кажется, что ты странный! Ты ведешь себя так, будто притворяешься кем-то, кем ты не являешься. Вот я – среднестатистическая ничем не примечательная, ну, кроме цвета волос, ведьма. А вот ты – сплошная неопределённость! И это не у меня кризис личности!

– Не такая уж и среднестатистическая, и не так уж и определилась, – возразил Альказар.

– Я ни о чем не жалею!

– Даже о тех минутах, когда слышишь музыку?

Я замолчала, умел же Альказар ставить меня в ступор своими вопросами.

– Да, я тоже ее слышу, – добавил он.

Если бы сейчас вокруг нас прогремел ядерный взрыв, я бы не услышала его. Что-то летало бы на заднем плане, разрываясь и сметая все, а мы с Альказаром в это время странно пялились бы друг другу в глаза в абсолютной тишине.

– Все слишком непонятно. И Айко откуда-то про тебя знал… – пробормотала я, – вот, что тоже странно.

– Айко? – удивился Альказар. – То есть? – он взял меня за руку. – Что сказал Айко?

– Так, все!

Мы и весь зал вздрогнули от крика Великого Магистра Фарэвэла.

– Мне это надоело!

И тут произошло что-то странное. Магистр расстегнул сюртук и выскочил из него, как из скафандра, ступая по появлявшимся из воздуха ступеням. Магистр оказался самым настоящим карликом! Внутри на нем был надет точно такой же, но маленький парадный костюмчик с такой же лентой, вышитой золотой нитью, и двумя орденами на ней.

Разинув рот, я смотрела как он зло и быстро спускается ко мне, а его «большое тело» продолжает механически сидеть на троне.

– Ты! – магистр ткнул пальцем в Альказара, зависнув на одном уровне с нами. – Освобожден от экзаменов! Зайдешь к лорду Огги, он даст тебе рекомендательное письмо для короля. А ты!

Магистр посмотрел на меня. Я была на седьмом небе от счастья – сейчас и меня освободят от экзаменов! И тогда я наконец-то уеду из Гренлока! И нума Антинуйя пусть идет лесом! Желательно Зачарованным! Славься, Великий Магистр!

– Держи медальку!

Мне в руки упала круглая золотая медаль, на которой я с грустью прочла: «Победитель турнира Одного Волшебника», и лавровый веночек вокруг.

– Э… – я гладила пальцами свою награду, не в силах поверить в ее существование и погружаясь в долгосрочную фрустрацию.

– Возвращайтесь на бал. Магистр Джафарк вас проводит. Пиво за счет Ордена. И чтобы ни-ни о том, что здесь было! Но это вы и так знаете, вы ведь подписали соглашение о неразглашении? – он повернулся к лорду Огги. – Подписали?

Лорд Огги умоляюще взглянул мне в лицо. Я послушно закивала, прижимая медальку к груди и чуть не плача. Разумеется, не от счастья.

– Ну все, почет вам и вечная слава. Идите!

– Спасибо, Великий Магистр! – склонилась я. – Это все правда большое недоразумение, я вовсе не вестница конца времен, как лорд Кекула наговаривает. Это он все из-за того бифштекса, ну так то не я, а мой фамильяр. Хотя я видела кого-то, кто очень подошел бы на роль вестника! Правда это было когда вы травили меня улучшенной версией амры, но и галлюцинации были так себе, я вам скажу. «Великий туман, черные птицы, последнее солнце остынет перед великой тьмой», – я посмеялась. – Глупости какие.

Магистр, уже собиравшийся уходить, гневно завис в воздухе, вперив в меня убийственный взгляд.

– Что ты сказала?

– А?

Все молчали, кто-то шлепнулся в обморок. Я обвела глазами зал. Альказар смотрел на меня не менее растерянно, чем все остальные. Среди красных мантий я видела моих наставников с мертвенно бледными лицами.

– Ну, я… я просто слышала…

– Откуда ты знаешь стихи из «Книги Времен»? – грозно спросил Магистр. – Только члены Совета Ордена имеют к ней доступ. Это великая тайна! Никто и никогда не открывает Великую Книгу без моего дозволения.

– А я вам говорил! – радостно потирал руки лорд Кекула, авторитет которого тут же был восстановлен. – Сжечь ведьму!

Рыцари Ордена начали окружать меня.

– Оставьте ее!

Все замерли и обернулись. Рядом с троном возник Айко с книгой в руках.

– Это не она! – громко крикнул он. – Это я! Я – вестник конца времен. А ваша книга – бесполезная макулатура!

Он продемонстрировал всем обложку из красного бархата, украшенную драгоценными камнями. Зал ахнул. Великий Магистр побагровел от злости.

– Это что еще за…

Орденцы ринулись на Айко, но он поднял книгу и демонстративно вырвал из нее страницу, бросив вниз.

Великий Магистр сделал знак рукой. Все остановились. Вот теперь даже лорд Кекула был поражен. Не говоря обо мне. Я так вообще чуть глаза не выронила.

– Глупцы! Вы все! – выкрикнул Айко. – Я в тринадцатом измерении! Вы меня никогда не поймаете! Я знаю уравнения магии высшего порядка лучше вас всех! Даже вы, великий Магистр, не сможете меня победить! Среди вас нет равного мне по уму! Я решал ваши самые сложные задачки еще на первом курсе! Я доказал теорему Губера-Каверни в первый семестр своей учебы! И я докажу вам, что все вы ошибаетесь! Конец времен наступит! Но только это не конец материального мира, это конец невежеству и лжи, которые вы плодите среди критийцев! И я об этом позабочусь!

– Кто это, о чем он говорит? – прошипел Великий Магистр.

– Я Айко Джутхани! И я заявляю, что Эверим существует! Потому что я пришел оттуда!

Великий Магистр рассмеялся, и вместе с ним все в зале.

– Эверим – это выдумка! Не существует обратной Авесказары, юноша! Это знают даже младенцы! А теперь положи Книгу на место, и тогда тебе ничего не будет! А если мы забудем об этом недоразумении, то я лично найду для тебя место в Коллегии ученых, раз уж теорема Губера-Каверни показалась тебе легкой задачкой.

– Существует! И я докажу!

Айко потянулся к своей шее и продемонстрировал всем камень, висевший на цепочке, и до сих пор прятавшийся под рубашкой. Зал ахнул в который раз.

– Катнатон… – сипло проговорил Великий Магистр, не в силах оторвать глаз от голубого сияния. – Камень Бесконечности…

– Я бы назвал его Камнем справедливости! Я отправляюсь в Эверим, и когда я вернусь… Ваш мир рухнет! – потом он повернулся ко мне. – Плевать на лабораторию, можешь хоть весь ГУТС взорвать к чертям. Я не держу на тебя зла, Зелла, но мы еще увидимся, и тогда я с удовольствием выслушаю твои соображения по поводу твоего бессовестного поведения.

Он зловеще улыбнулся, подбросил книгу к потолку и исчез. А на нас осыпался ворох разорванных страниц древнейшего писания Авесказары.

***

Я пришла домой глубокой ночью. Очень смутно я помнила оставшуюся часть вечера. Мы с Альказаром, пораженные до глубины души, вернулись на бал под рев аплодисментов. Потом нас подбрасывали вверх, купали в шампанском, обнимали и целовали, кричали в уши какие мы великолепные, брали автографы, фотографировали для всех местных газет. Кто-то считал выигрыш, кто-то беззаботно танцевал, рассыпаясь в лучах веселья и ничегонезнания. И только мы с Альказаром, как две странные тени, пытались спрятаться от славы, чтобы осмыслить все, что произошло.

Я была в шоке, и я была зла. И я ничего не понимала! И кто-то должен был за все это ответить! Я резко поднялась на кровати, куда рухнула не снимая обуви, и посмотрела на платяной шкаф, где все еще дремал Юлупуки. Ну все… из кого-то я сейчас точно вытрясу всю вековую пыль!

Я бесшумно соскользнула на пол и осторожненько взяла с подоконника так кстати подвернувшуюся мухобойку. Подобравшись к шкафу, я тихонько поставила стул, сбросив с него одежду, и поднялась наверх, не спуская глаз с намеченной жертвы. Однако, почуяв исходящие от меня недобрые вибрации, филин внезапно проснулся, и я промазала, замахнувшись мухобойкой. Та хлестко приземлилась в книжные столбики из учебников, немедленно осыпавшиеся вниз. Юлупуки замахал крыльями, скинув меня со стула и бросился в открытую форточку.

– Нет уж! От победительницы Турнира Одного Волшебника не уйдешь!

Вот только Юлупуки оказался проворнее Дуни и успел протиснуться в окно прежде, чем я разделалась со свалившимися на меня со шкафа вещами. Соображая весьма безумно, я открыла окно и полезла вниз, скатившись по водосточной трубе на крышу, и не забыв мухобойку. Юлупуки тяжело и грузно летел над коньком крыши. Я побежала следом, стараясь не смотреть вниз. И все же, у негодяя были крылья, а у меня нет! Так что мои попытки атаковать его снова не привели к желаемому результату. Юлупуки резко спикировал вниз и исчез среди деревьев университетского сада. Я скатилась по крыше на стеклянную оранжерею, цепляясь за лианы слезла вниз, и побежала в сад. Если бы глупая птица не ухала на весь сад, ей, возможно, удалось бы скрыться, но я настигла Юлупуки на дереве возле тропинки, ведущей в столовую.

У меня оставалась только одна проблема – Юлупуки сидел слишком высоко и махал крыльями с ветки, сердито глядя на меня. А мне оставалось только грозно прыгать с мухобойкой в руках и пытаться его достать, так как левитировать я не умела, а лестницу или метлу с собой не захватила!

– Зелин?

Я застыла с орудием в руках и повернулась на голос. В ночном сумраке под светом луны очертилась фигура нума Батиста.

– Что вы здесь делаете? – спросила я.

– Вообще-то ищу вас.

Нум Батист подошел ко мне, критически оценивая ситуацию.

– Вы доставили нам немало волнений, Зелин. Мы все переживали за вас. Мне жаль, что я не мог повлиять на ситуацию… – он вздохнул. – В общем, я просто решил проверить все ли с вами в порядке. Вы выглядели… разбито. После всего, что случилось.

Я опустила мухобойку.

– Все отлично. Вот сейчас доделаю кое-что и пойду спать.

Нум Батист перевел взгляд на старого филина, а затем на меня и орудие возмездия.

– Вы пытаетесь побить Юлупуки?

– Да!

– Позвольте поинтересоваться за что?

Филин обиженно ухнул.

– За то, что он предсказал мне смерть!

– Что?

– А то! Он напугал меня до мурашек, а потом меня столько раз пытались убить, что я сбилась со счета! Это он виноват! Нечего было каркать! Или угукать. Или что он там делает.

– Постойте, Зелин! – нум Батист миротворчески выставил руки. – Как это произошло? Предсказание, я имею в виду.

– Ну… – я растерялась, чувствуя себя глупо, и переступила с ноги на ногу, пряча мухобойку. – Я пришла домой перед балом, а парни из соседской общаги бросили записку в окно, Юлупуки проснулся и начал ухать прямо мне в лицо. Наверное, он решил, что это я его разбудила. А все знают, что кто разбудит филина, того ждет неминуемая смерть!

Нум Батист мягко и благородно рассмеялся.

– И вы верите во всю эту чушь? – он сложил руки в карманы и снисходительно посмотрел мне в лицо.

– Дыма без огня не бывает! – я утвердительно взмахнула мухобойкой.

Юлупуки снова затряс крылом, обсыпав нас листьями.

– Милая Зелла, верить в эти присказки – абсолютное зло!

– Да тут нельзя понять во что верить, а во что нет! Мы живем в магическом мире! Может быть все! Нет ничего невозможного! Нет никаких границ! – возразила я.

– Верьте тому, что говорит вам сердце, когда перестают говорить чувства, – спокойно ответил нум Батист. – Хотите знать правду?

– Ну, допустим, – я сложила руки на груди.

– Каждый университет Авесказары охраняет источник магии – книгу закона. Видите ли, магия, подчиненная порядку, удобна для понимания и покорения. Книга закона в каждом университете заставляет эту природную стихию следовать определенным закономерностям. Чтобы было проще вас научить. И эту книгу защищают духи-хранители, магические существа. В ГУТСе их одиннадцать. И Юлупуки один из них. Как ваш друг грифон.

– Дуня – хранитель Книги? Почему он не говорил мне ничего? – изумилась я.

– Хранители не имеют права говорить об этом. И именно поэтому, когда все считали, что Даниор погиб, его нужно было срочно заменить. Для этого и привели химеру Шиару.

– Если нельзя никому ни о чем говорить, то вы-то откуда знаете?

Нум Батист выдержал паузу.

– Кто-то должен знать.

– Резонно, – согласилась я и посмотрела на филина.

Теперь мне стало стыдно. Потом я вспомнила слова Альказара, и мне стало стыдно вдвойне.

– Извини, – я покосилась на Юлупуки в надежде, что он забудет мне эту позорную погоню. – Я была не права. Мир?

Я даже отбросила мухобойку. Нум Батист подошел к дереву, на котором сидел филин.

– Юлупуки не станет держать на вас зла. Он мог улететь, но не стал.

– Почему?

– Вы ему нравитесь. Не знаю почему. К тому же, вы победили его в честном бою, хоть он и поддавался. За это он дарит вам свое перо.

Нум Батист протянул руку к филину и на ладонь ему спустилось пестрое перышко из крыла Юлупуки. Он передал его мне. Я покрутила его в руках, осматривая со всех сторон. Ничего необычного.

– А что мне с ним делать?

Юлупуки и нум Бастит оба смотрели на меня как будто с укором. Полагаю, мне стоило рассыпаться в благодарностях вместо глупых вопросов.

– Не знаю, – отозвался нум Батист. – Оно магическое. Должно быть, оно пригодится вам однажды. И вы сами поймете когда.

– А. Ну… спасибо. И… прости еще раз, – я взглянула на филина. – Я просто была очень зла.

– Пойдемте, я провожу вас, пока вы не ввязались в очередное приключение, – любезно предложил нум Батист. – Пожалуй, на сегодня хватит.

– Да, пожалуй… – согласилась я, пряча перо.

Однако уходить вот прямо сейчас я не торопилась. Помявшись секундочку, я робко подняла взгляд на своего учителя.

– Как вы думаете… Айко… правда из Эверима?

Нум Батист пожал плечами, задумчиво сдвинув брови.

– Я уверен лишь в том, что он умнейший человек нашего времени. Без сомнения, гениальный юноша. Но вот его теория… вызывает слишком много вопросов. Что ж… в любом случае, мы узнаем всю правду лишь когда он вернется. И вернется сам. Полагаю, даже если Орден бросит сейчас все свои силы на его поиски, то не добьется успеха. Да и теперь… после того, что он сделал, путь обратно для него закрыт.

– Вот-вот… – я опустила голову. – Мне кажется, я виновата отчасти в его поступке. Но… это долгая история.

– Что бы вы ни сделали, Зелин, я так не думаю, – не согласился нум. – Человек сам делает выбор. Вы ведь не стояли над ним с магическим арбалетом. То, что он сделал, исключительно его ответственность. Однако… – нум снова серьезно посмотрел на меня, –он сказал вам, что вы еще увидитесь. А это значит – Орден, скорее всего, начнет за вами слежку.

– Да… я уже подумала об этом. Отвратительно, – ответила я, понуро опустив голову. – Он это специально! Идеальная месть! Я от него не ожидала… честно. Я думала мы друзья.

Нум вздохнул, устремив взор куда-то вдаль.

– В этом мире нет ничего абсолютно предсказуемого. Вы всегда должны включать в уравнение фактор неожиданности. Разве я не учил вас этому на лекциях?

– Кстати, темновато как-то… – заметила я, почуяв, что пора срочно менять тему.

Нум Батист усмехнулся, и мы пошли в общежитие.

***

Вернувшись в комнату, я наконец стянула обувь и упала на кровать. Однако глаза никак не хотели закрываться. Хотя Уна уже давно спала. Самым блаженным сном. Она даже не проснулась, когда я решила навалять духу ГУТСа по его пернатой заднице. И, кстати, она вернулась даже раньше меня. А Сэйни так и не пришла. Но ничего, завтра мы проведем с ней разъяснительную беседу.

Только я укрылась одеялом, намереваясь предаться сну, послышался шорох. Я подскочила, ожидая очередного асассина, но это был Мико, забравшийся ко мне в окно.

– Что, будешь меня ненавидеть? – жалобно спросила я.

Мико спрыгнул с подоконника и нагло уселся радом со мной, заглянув мне в лицо.

– Не буду. Мне уже все рассказали. Просто пришел тебя проверить. Ты как?

– Хочу спать и есть одновременно, и никак не могу решить, что сделать первым. И вдобавок мои глаза не закрываются.

Мико обнял меня, потрепав по волосам.

– Хочешь, украду тебе жратвы?

Я улыбнулась.

– Очень. Только обязательно укради, а не приготовь сам. А то у меня аппетит пропадет.

– Ща, все будет, сестренка…

– Э!

Я потянула его за рукав, не дав смыться на очередные подвиги.

– Я пошутила. Я лучше завтра… поем чего-нибудь легального.

Мико усмехнулся и произнес что-то странно серьёзное:

– Я рад, что с тобой все в порядке. Я правда испугался за тебя.

Я уютно устроилась у него на груди, обнимая обеими руками.

– Тебе Альказар рассказал?

– Да.

– Но ведь нам нельзя было рассказывать.

– Ну, он переживал, что мы с тобой поссоримся.

– А мы бы поссорились?

– Ты предпочла мне другого, я оскорблен до глубины души! – хихикнул Мико.

– Ты бы сделал так же, – укорила я. – Предпочел бы мне Сэйни, будь все наоборот. Точно-точно. Будь у тебя выбор. Личная жизнь на первом месте.

– Да, наверное… а что, у тебя с ним…

– Ничего! – я даже выпрямилась. – Просто на него не действуют яды. А тебя могли бы убить. И меня тоже…

Мико серьезно заглянул мне в глаза. И без слов он понимал, что меня до сих пор трясет от пережитого.

– Откуда ты знаешь, что на него не действуют яды?

Я вздохнула очень глубоко и печально.

– Я не знаю. То есть, не знала. Мне сказал Айко. Точнее, не про это, а что я должна выбрать Альказара, еще до того, как все случилось. Не понимаю, откуда он знал… Как ты думаешь…

– Думаю ли я, что он с того света? – перебил меня Мико.

– Ну, типа того…

– Я хз, – Мико пожал плечами совсем как нум Батист, – но я бы не удивился. Сейчас нам всем скажут, что он досрочно все сдал и с почетом уехал в Королевскую Коллегию ученых. Честно – мне его немного жаль. Житья ему здесь теперь точно не будет. А если он не найдет эту свою параллельную реальность, то все, так и придется скитаться по измерениям. В конце концов его поймают и заставят работать на короля. Вот увидишь.

Я помолчала. У меня было столько поводов для расстройств, что я не знала, из-за чего мне расстроиться сильней.

– Надеюсь, Эверим и правда существует.

– Да уж… это всяко лучше, чем конец света, – пробормотал Мико.

Я заглянула ему в глаза, передавая вселенскую боль. Мико понял меня без слов.

– Хочешь я тебя покараулю до утра?

– Очень… – призналась я.

– Укладывайся.

Он накрыл меня одеялом по самые уши и уселся в кресло, закинув ноги на подлокотник.

– Могу даже сказку рассказать, чтобы ты быстрее заснула.

– Валяй, – зевнула я, зарываясь поглубже.

– Ну, слушай. – с воодушевлением начал Мико. – Значит, жила как-то кикимора с тремя головами на заднице…

В Мико тут же полетела подушка.

– Сказочник, блин! – возмутилась я.

– А что? Не нравится сказочка? – рассмеялся Мико. – Спасибо за подушку, кстати.

– Спим!

– Ну, спим, так спим, – согласился он, устраиваясь поудобнее.

Изможденная переживаниями, я неожиданно заснула с улыбкой. Мико был не только моим братом, но и самым лучшим другом.

Сказочка одиннадцатая, про неожиданные последствия добрых дел и вампирское злопамятство

Под утро мне начали сниться странные сны. Не могу сказать, что мои сны бывают не странные, но чувствовать себя кошкой, которую заставили проползти внутри телескопа, чтобы вытереть ею пыль, – это уже через-чур! В общем, усилием воли отодрав веки друг от друга, я поняла, что сны мои оказались не так уж далеки от реальности. Я была прижата к стенке, а две трети моей кровати занимал мой мирно сопящий брат.

Кое-как выковыряв себя из-под груды одеяла, я отвесила ему заслуженного леща. На мои законные действия Мико только поморщился и пробормотал: «Я женюсь, честно…». Я расхохоталась. Интересно, сколько ведьм слышали от него по утрам эту заученную фразу? Чтобы отомстить за всех сразу и на будущее я нацелилась подушкой для следующей атаки, но тут в комнату вбежала Уна. Вид у нее был, как и у меня, взлохмаченный, но уж точно куда более бодрый. На секундочку она замерла, переварив обнаруженную ей сцену, но ничего не сказала по этому поводу.

– Зелла, вставай! У нас ЧП!

– Еще ЧП? – расстроилась я и отбросила подушку, упавшую Мико на лицо.

Он проворчал что-то, отплёвываясь, но силы Морфея значительно превосходили эти мелкие неудобства. А ведь я даже выспаться не успела!

– Сэйни! Сэйни вернулась…

– Сэйни? – мгновенно воскрес мой братец и, скинув меня, приподнялся на локтях, щуря глаза. – Что с Сэйни?

Взгляд Уны выражал неподдельный ужас.

– Зелла, ты должна это увидеть.

Я соскочила на пол, тут же получив когтем по пятке от Фуфа, прячущегося под кроватью и наконец-то ощутившего свой великий триумф, чертыхнулась и пошла за Уной. Ничего, вот насыплю стрихнина под кровать, будет знать, волосатая падла! Но это после. Мико потащился вслед за нами, не спрашивая разрешения. У двери в нашу общую ванную Уна остановилась и послала мне еще один взгляд ужаса.

– Ой, да блин! – выругалась я и открыла дверь.

Все трое, мы застыли на пороге.

Сэйни кружила у зеркала, спиной к нам, дирижируя косметическими средствами. Вокруг нее болтался в воздухе рой баночек с шампунями, маслами, мылом и всяческой женской канцелярией. Раз за разом баночки сталкивались друг с другом, издавая звонкий «дзынь», что-то проливалось, что-то просыпалось, что-то растекалось по полу, припорошенное блестками. Порой Сэйни, у которой не получалось замазать что-то на своей шее, сама хватала очередную пудреницу и с досадным воплем с размаху швыряла ее о кафель. Судя по состоянию нашей ванной, на этом поле боя полегло немало лучших пудрениц страны. Сэйни доставала их из воздуха, и нещадно уничтожала. Наше появление она не заметила вовсе. Ничто в целом свете не волновало ее кроме уродливого бурого пятна.

Первым отмер Мико. Он понял все одновременно с нами, но, будучи мужчиной, предпочитал оставлять оторопь и оцепенение дамам. Он потеснил нас с Уной и просочился в ванную. Выхватив у Сэйни пудреницу, он небрежно швырнул ее на пол, как бесполезное барахло, а Сэйни развернул к себе и откинул ее волосы, чтобы убедиться в наших догадках. Странно, но Сэйни совсем не сопротивлялась. Она походила на испуганного настрадавшегося котенка, которого кто-то добрый достал из вентиляционной трубы. У нее на лице было написано только отчаяние. И вот не нравился мне этот взгляд мстителя убийцы, с которым Мико на нее смотрел. Он притянул Сэйни к себе и обнял. Но я-то знала какие мысли сейчас зреют в его голове, и что это проявление добродушия весьма избирательно. Наша бедная непутевая Сэйни, достававшая Мико только до середины груди, уткнулась в него лицом и беззвучно плакала.

Нам всем было ясно, что ее покусал оборотень. И у меня было только одно предположение относительно того, кто бы это мог быть. Весь идиотизм ситуации заключался в том, что на оборотневом языке это означало, что Сэйни вроде как теперь принадлежит одному сволочному гаду, а наше общество, погрязшее в древневековых предрассудках, теперь будет считать ее частью стаи, и ни один клешированно мыслящий парень (каких было абсолютное большинство) теперь к ней не подойдет. Кроме Мико. Ему было плевать на всех и вся еще в глубоком детстве. На этой почве мы с ним и подружились, кстати. К сожалению, варварский обычай оборотней ничто не могло искоренить. И хотя в наш просвещенный век это случалось довольно редко, такие события все еще продолжали быть частью реальности Критии, где в правительстве заседало довольно мощное оборотническое лобби. Так что варварские поступки их отдельных представителей, особенно если те имели знатное происхождение, замалчивались и скрывались.

Я на цыпочках подошла к Мико и Сэйни.

– Мико… давай только без этих… без как их… подвигов…ой, то есть глупостей! Давай без глупостей!

Мучимый похмельем и ненавистью, Мико посмотрел мне в глаза очень страшным взглядом.

– Если за две минуты ты не предложишь разумной причины, почему в моей гостиной не должно появиться новой волчьей шкуры, глупости будут. Я обещаю. И они будут очень крупными, – серьезно заявил Мико.

Я ему верила. На стороне Мико будет вся магическая молодежь ГУТСа, в среде которой оборотни всегда держались особняком, и это может спровоцировать реальную войну кланов. А если все это дойдет до дяди Геральта… Ой. Я экстренно искала выход! Нужно как-то что-то…

– Дай мне время, чтобы урегулировать этот вопрос! – выпалила я. – Я знаю, для тебя это будет очень сложно, но, уверена, у тебя получится!

– День – это слишком много, – Мико покачал головой, будто уже ощутил себя главой мафиозного клана. – Какой ты видишь выход?

– Ну… – я задумалась. – Мы пойдем на хитрость, жульничество и шантаж! Поверь мне, так мы получим свое, и никто не пострадает!

– Зелла… что бы ты ни придумала, этот урод все равно лишится усов и хвоста. Просто предупреждаю, – спокойно и зло произнес Мико.

Я начала потеть от напряжения.

– Ты не понимаешь… Это… это не то, чтобы его вина…

Мико метнул в меня полный ярости взгляд. Я предусмотрительно попятилась к двери.

– Короче, если это тот, кто я думаю, то он был зачарован Сэйни, она его ну… немного того… случайно приворожила.

– Случайно приворожила?!

– Ну… да… – я отступила еще на шажок. – Это долгая история. Короче! Парень был не в себе! Не знал, что творит! Будь тут и никуда не уходи! Умоляю! Я все улажу!

И я побежала на улицу.

– Зелла! – Уна дернула меня за рукав.

– Что?

– Может, оденешься? – Уна с намеком осмотрела меня с ног до головы.

Я опустила взгляд. Да, в пижаме меня точно не воспримут всерьез…

***

Когда я летела по вымершему после праздника ГУТСу в новом холодно-зеленом платье я понятия не имела, как я все улажу. Было очевидно, что все случившееся – сплошное недоразумение, однако во всем этом было столько подводных камней, что ходить по этому дну без специальных тапочек было сплошнейшей глупостью! Итак, мне нужно было остановить готовый разгореться конфликт, который вполне прямо мог коснуться и моей семьи! А значит карьере папеньки конец! И, боюсь, он мне этого не простит…

Именно в этот момент я, интуитивно почуяв что-то странное, подняла голову кверху – на небе не было ни облачка, светило довольно жизнерадостное солнце, и поэтому та серая субстанция, что овивала пинакль над Бенавентинским корпусом, выглядела подозрительно. Еще подозрительнее было то, что она беззастенчиво поползла за мной. И мне вдруг пришло на ум, что мы с ней уже встречались в доме моей бабушки. Но думать об этом мне было решительно некогда!

Первым делом я завалилась в общагу к Луки. Да, это было немножко предательство, но Луки – не дурак, он метил в альфы (у оборотней в наш век выборы, а не как раньше), и вся эта ситуация даже могла помочь ему, если он ее быстро и безболезненно разрешит. А уж такое мой жадный до халявы бывший точно бы не упустил. Только дурак профукает то, что само течет в лапы. Ну, и еще, я действительно собиралась надуть его и выведать побольше полезной для меня информации. Оборотни, скажу я вам, не кусают всех подряд, ведь для них это тоже обязательство и большая честь для укушенного, которой просто так не разбрасываются. К слову, у нас с Луки даже было соглашение о непокусании, пока мне не исполнится двадцать три, и если мы все еще будем встречаться. До заветного дня, между прочим, оставалась пара месяцев, и я, не стану скрывать, готовилась к этому событию со всей ответственностью. Луки обещал быть нежным и не оставлять шрамов – так, слегка куснуть для обозначения серьезности своих намерений. Но… как вы видите, этим планам не суждено было сбыться. А из-за того, что Сэйни пыталась мне помочь, над ней навис клык одного из самых влиятельных оборотнических родов. Лекс был не из простых. И это все осложняло. Знаю я его мамашу, виделись как-то на одном семейном собрании.

Леди Ариадна не была ведьмой. Она была хуже ведьмы – она была утонченной, знающей цену всему, волчицей во всех смыслах этого слова. И ее бы уж точно выбрали альфой клана, не будь она женщиной. Впрочем, эта гендерная несправедливость нисколечко не мешала ей держать всех своих сородичей за причендалы самым жестоким образом и медленно и с удовольствием проворачивать, если ее что-то не устраивало.

Воображая себе возможные последствия случившегося прошлой ночью, я мчалась, как на пожар. Вахтер, давно меня знавший, только хмыкнул, уткнувшись поглубже в свеженапечатанную газету, где сверкали магическим огнем фейерверки Бала Ворожей. Лешие не сильно балуют огни, им бы только сидеть взаперти и читать газеты.

Я проворно взбежала по лестнице, переступая через заснувших прямо на полу гуляк, пивные бутылки, один розово-фиолетовый парик, гору конфети и оторванную с одного из фонтанов ГУТСа русалочью голову. Вот это да! Вот это они накуролесисли! Хотя, что уж тут, оборотням можно все! Они даже жили в отдельном корпусе. И я прекрасно помню наш первый с Луки Бал Ворожей! Точнее, я прекрасно помню его начало.

У двери в комнату, где жил Луки со своими ближайшими «братьями», стоял Грэм. Понятненько – выставили дежурного. Странные они, эти оборотни. Хоть и живут в цивилизованном мире, а повадки все равно, как в дикой природе.

Грэм лениво зевнул, переворачивая страницу «Суеслова» (нашей местной желтой прессы, не скрывавшей своей гадостной сути), и глумливо хихикал. Я подкралась ближе.

– А ты чего тут?

Грэм даже не поднял головы, только почесал своей широкой пятерней макушку.

– Ну, как чего, сам знаешь чего! – развела руки я.

Он поднял на меня взгляд, изогнув бровь, и осмотрел меня сверху до низу.

– Нет, ну это уже хамство! – я сложила руки на груди.

– Ты больше не девушка Луки, – заметил Грэм. – И, кстати, он, как бы это сказать… занят.

– Да мне плевать с кем и чем он там занят! Хотя, зная его, сейчас он храпит в три рыла, и мало что может заставить его проснуться, кроме ведьминского гнева. А он, поверь мне, на подходе!

Я привстала на носочках и страшно округлила глаза, сжав кулаки. Грэм умилительно улыбнулся и даже отбросил свою пошлую газетенку. Между прочим, упала она страницей номер четыре, где во весь разворот была нарисована картинка падающего метеорита, взрывающейся Авесказары и целующейся на обломках парочки. Я была возмущена! Мне нарисовали слишком пухлые губы и слишком огромную грудь, которую совсем не сдерживал какой-то невероятно неудобный корсет! А вот Айко получился прям герой-любовник! Ну все, разделаюсь с Фуфом и пойду устраивать поджог в редакцию «Суеслова»! Думаете, я не знаю, на чьих коленках печатают всю эту канитель? Вообще-то не знаю, если честно.

– Слушай, Зелла! – Грэм нависал надо мной большой темноволосой неприятностью. – Ты ведь красивая и умная девушка, ты вполне могла бы заставить кого угодно открыть любую дверь одним своим взглядом. Но почему ты не пользуешься своей силой и красотой? Поверь мне, я вот сейчас нисколько не убежден в том, что мне нужно идти будить Луки, от которого я наверняка получу по морде. Ну и ради чего мне это делать?

– Дело срочное! Не терпящее отлагательств! – пояснила я, активно жестикулируя. – Ну, проснется, потом поспит. Дня два. Подумаешь! Что ему сделается? Или пусти меня, я сама!

Я ринулась к двери, но Грэм преградил мне путь.

– Э, нет, мы так не договаривались! Давай ты лучше придешь попозже? Часов через восемнадцать?

И тут произошло страшное. А, вы же не знаете.

Короче, иногда, хоть в это и трудно поверить, я выхожу из себя. Ну, и еще у меня есть милый приемчик для устрашения – называется «взгляд остервеневшей ведьмы» – для этого нужно малюсенькое заклинаньице, которое делает твои глаза черными вместе с белками. Поверьте, выглядит ужасно. Еще голос меняется, и такой, ну типа резонирует с потусторонним. Плюс дымка чуть-чуть. Серо-сизого. И ощущение промозглого ветерка. Так только, чтоб мурашек напустить на коже неприятеля. В общем, тут внезапно наложилось одно на другое.

– Зови Луки или прокляну! – медленно и жутко произнесла я.

Грэм подпрыгнул и шлепнулся об дверь, протаранив косяк и изобразив такую знакомую мне гримасу ужаса.

– Так бы сразу и сказала! – рявкнул он и побежал за моим бывшим.

– Вот сразу бы так, а то ведьм мы не боимся, нотации им читаем, зенками своими разглядывать смеем… – потирала ручки я.

Потирала ровно до того момента, пока не встретилась с зеркалом, висевшим рядом с Лукиной дверью. Тут уже я сама подскочила! Ну, знаете, такое бывает, когда забудешь, что на тебе черная помада, и случайно пройдешь мимо зеркала. Но у меня были не только черные глаза, но и какие-то черные прожилки, выпавшие из глаз и потянувшиеся вниз до самого подбородка, а зрачки горели красным огнем. Короче, жуть жуткая! И самое что обидное – я свои глаза и так потерла, и этак, а они все равно оставались такими, пока я не зажмурилась и не потрясла как следует головой. Наваждение пропало, зато вместо него в коридор вывалился сонный и злой Луки.

Было ему плохо, вот прям видно по страдальческому лицу. Не смотря на волчий метаболизм, похмелье сжимало его виски как разъяренный огр. Нет, как два.

– Б*, Зелла, ну какого ж *? – только и смог промямлить он.

– Я тоже не рада тебя видеть, если уж честно, – созналась я.

Луки мученически изогнул брови, проковылял до подоконника и развалился на нем, запрокинув голову.

– Ну что? Грэм сказал там какое-то восстание из ада, – он повернулся в мою сторону и сощурился, пытаясь сконцентрировать взгляд. – Ты что ли?

– Это не важно! – я села рядом с ним и приготовилась вещать. – Хотя! Если ты мне не поможешь, что-то подобное вполне может произойти! Дело в том, что Лекс покусал Сэйни. Мою Сэйни, понимаешь?! Ваш дурацкий Лекс!

Несколько минут Луки тупо пялился перед собой и хмурился. Я испугалась, что он заснет с открытыми глазами и собиралась его потрясти, но он наконец выдавил:

– И ты против, потому что…

– Да потому что! – я треснула его по плечу, Луки вздрогнул и сосредоточился.

– А, ну да. Ну да. Он ее… покусал без ее согласия, так?

– Так!

– Вот *, – высказал свое мнение Луки, болезненно растер лоб и повернулся ко мне своим мутным взглядом. – Но ты понимаешь, Зелл, тут уже ничего не сделать. Все, она наша. Сорян.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнув запах перегара, витающий вокруг Луки, и подавляя гнев. Луки смотрел на меня.

– Я говорил тебе, что ты очень красивая?

Вы вот сейчас подумали, что я это снова намечтала, да? А нет, Луки и правда это спросил.

– Шлюхам своим это скажи! – оскалилась я.

Луки загадочно улыбнулся.

– Может мне тебя тоже покусать? И как мне это в голову раньше не пришло?

– Я тебе покусаю, я тебя так потом покусаю….

Луки рассмеялся.

– Вот это мне в тебе и нравится.

И тут он повернулся и набросился на меня. Не ожидавшая такой проворности в его-то состоянии, я взвизгнула, но его моментально отросшие клыки клацнули в полусантиметре от моей шеи. Луки глухо усмехнулся, глядя мне в глаза.

– У меня будет много жен, потому что нам можно, но ты будешь самой любимой. Честно.

– Дурак!

Я обиженно отодвинулась. Мы смотрели друг на друга. Теперь я вообще не понимала, чего от него ждать.

– Вчера, когда ты стояла там на сцене с этой твоей дебильной медалью, я… – Луки сделал паузу, – я подумал – как обидно, что ты не выбрала меня, там, у дерева. И что это не я рядом с тобой. Сначала мне казалось, что это тщеславная мысль, потому что я мог бы справиться не хуже мага, но потом я понял, что ревную. И что я готов перегрызть глотку этому белобрысому, потому что он держал тебя за руку.

– Ой-ли! – покачала головой я. – Все вы такие. Это не особенные чувства ко мне, это у вас в крови – ревновать, руки заламывать, челюстями клацать! Оборотни – одно слово! Вот поэтому мы и не вместе, на что ты, между прочим, довольно легко согласился! Тебе нужна стерва, которая будет идти с тобой в одну сторону, а не та, которая идет своим путем. Понимаешь, Луки? Я не часть стаи. И никогда ей не буду. И никогда не предпочту интересы стаи своим интересам. Хоть закусайся, хоть всю меня обслюнявь.

Луки поджал губу и отвернулся.

– Понимаю. Поэтому я и согласился. Хотя ты так много теряешь. Ты знаешь, такой крепкой семьи, как у нас, у тебя нигде не будет.

Я вскинула руку, понимая, что если мы начнем дискутировать на эту тему, то что-то черное и злое снова проснется внутри меня и начнет выкарабкиваться наружу.

– Сейчас не об этом. Но вот… – и тут меня осенило. Я посмотрела на Луки и лукаво спросила: – а вот если бы мы поженились, и я бы тебя вконец достала, есть ли у оборотней обряд распокусания?

Луки смотрел на меня, как на медузу, скрещенную с плоскодонкой – невозможное, в общем, существо.

– Есть, – наконец, произнес он. – Но мы это, конечно, так не называем.

– А как называете? – заинтересовалась я.

– Ну, это типа изгнание. Ну, или развод, согласно современному праву.

– И что для этого нужно сделать? Как убрать след от укуса?

Луки послал мне недоверчивый взгляд.

– У альфы клана есть камень – кефрал. Если просеять сквозь него дневной свет на место укуса, шрамы исчезнут.

– Отличненько! И как мне достать этот камень? – обрадовалась я.

– Зелла, – Луки выпрямился и взял меня за руку. Даже взгляд у него просветлел. – Поклянись, что ты даже не попытаешься такое сделать. Мне нравится твоя шикарная задница, и я не хочу, чтобы с ней что-то случилось! Даже если она не моя. Серьезно, кудряш, не смей в это лезть!

Я вздохнула.

– Сэйни мне как сестра, понимаешь? Она его случайно приворожила. И я косвенно виновата в этой ситуации.

– Даже не хочу спрашивать! – отмахнулся Луки.

– Помоги мне, Луки!

– Все, забудь! Это не имеет смысла, Зелла, – с нажимом произнес Луки и сморщился от очередного приступа головной боли.

– Если ли какой-то шанс, что Лекс сам от нее откажется?

Луки пожал плечами.

– Если она его приворожила, не думаю.

– А если глава клана будет против?

– Кто? Леди Ариадна?

– Почему леди Ариадна? Лорд Конрад.

Луки скривился. Но я и сама понимала, что сморозила глупость.

– Понимаешь, в чем фишка, кудряш… Дети оборотней – всегда оборотни. С кем бы мы ни смешивались. Поэтому формально ей плевать на чистоту крови. У нас даже понятия такого нет. Ген оборотня наследуется без всяких исключений. Но вот способности дриады в роду… леди Ариадна не откажется. Особенно… – Луки осмотрелся и заговорил шепотом, – зная, что у нее с сыном не самые близкие отношения. Лекс своевольничал, пошел не в тот университет. Так что проучить его – святое дело.

– Я поняла, – я опустила голову, соображая что бы еще такого я могла придумать.

Луки встал.

– Ну все, Зелл, я уже клинически не догоняю, что происходит. Я пошел спать. А ты, – он поднял меня на ноги и серьезно посмотрел в глаза, – не делай ничего ради всего для тебя святого. Обещаю поговорить с Лексом. Но если леди Ариадна уже знает, то шансы микроскопически малы.

Я угукнула, и мы разошлись. Потом Луки высунулся из-за двери и бросил мне в спину:

– Нет, ну серьезно, почему ты выбрала белобрысого?

Я повернулась в полоборота и пожала плечами. Что еще я могла сказать?

Потом я услышала жалобный шепот за дверью и как Луки огрызнулся кому-то: «Да ушла она, ушла, можешь выходить». Бедняга Грэм… Впрочем, так ему и надо! В следующий раз он подумает, прежде чем пытаться учить кого-либо быть стереотипной сучкой, как во всяких там романчиках и «Суесловах».

***

Теперь я шла по университетскому парку совсем в другом темпе и настроении. Я не знала, что скажу Сэйни, когда вернусь. И как буду уговаривать Мико не сдирать ничью шкуру. Вдобавок ко всему еще и погода испортилась! Стало сыро, мрачно и прохладно. Случайные капли дождя упали мне на лоб. Но я не разглядывала тучковатость неба, как обычно, а шла, глядя в землю, и поэтому не заметила, как меня окружили люди в черном. Да-да, перестали орденцы скрываться, и теперь в своих черных мантиях сквозили во всех уголках универа.

Я подняла взгляд и встретилась с довольным лицом некоего длинноносого типа.

– Зелин Деантар?

Я закатила глаза.

– Да вы и сами знаете, к чему эти условности? Моими фото весь универ обклеен уже с самого утра!

Я с досадой махнула рукой в рандомную сторону, и действительно уткнулась в плакат с моим фото и той самой медалью. И да, лицо у меня там было так себе, потому что я зажмурилась от яркого света магических запечатлевателей. А Альказар, сволочь, выглядел блистательно.

Длинноносый с сомнением уставился на плакат, а потом на меня, чуть дернув щекой.

– Мы просим вас пройти с нами.

– Спасибо, но я откажусь, – вежливо ответила я и предприняла попытку смыться.

Но меня, конечно же, не выпустили из круга.

– Всего лишь парочка вопросов, – улыбнулся носатый. – В дружественном диалоге.

Я хмыкнула. В дружественные диалоги не приглашают насильственном способом. Но разве ж у меня был выбор?

– Ну, что ж, пройдемте, – нехотя согласилась я. – Надеюсь, вы об этом не пожалеете. – добавила я гаденьким тоном, надеясь, что пожалеют.

Орденцы переглянулись. И хотя мне нечего было им противопоставить – ввести противника в заблуждение я была обязана.

Меня привели в красивенький чистый кабинет, который наша университетская служба охраны занимала в здании Канцелярии. Я вздохнула с облегчением – по крайней мере это не задворки тайных подземелий. Но я ошиблась. Длинноносый, представившийся по пути старшим следователем Генри Макинчи, трижды постучал по стене, и та отъехала, освобождая проход, освещенный редкими факелами. Макинчи дружелюбно выставил руку, приглашая меня вниз. Я похлопала глазами, осмотрев свой конвой. Вот совсем мне не хотелось туда идти, но тут в форточку, рыча, ввалился Фуф и, напугав стражу, проскакал по полу, пристроившись к подолу моего платья. Я злорадно улыбнулась и шагнула вперед. Надо же, у Фуфа появился малюсенький шанс не быть мной сегодня отравленным. Самое, что было в нем замечательным, – на Фуфа не действовала обычная магия. Уж поверьте, я пробовала! Чего только не пробовала, если честно, пока пыталась от него избавиться. И раз уж он изъявил желание защитить мою скромную персону, в очередной раз нажившую себе неприятностей, то эта его способность оказалась как нельзя к месту!

Поежившись, старший следователь и его отряд пошли за нами. Фуф вел себя молодцом – рычал зловеще и полз по потолку, свешивая хвост и швыряя в орденцев зверские взгляды.

Спиралевидная лесенка оканчивалась узким коридором, который привел нас в небольшую комнату с одним маленьким окошком под самым потолком, едва пропускавшем свет этого пасмурного дня. Горела одна лампочка, и та над табуретом, куда меня попросили сесть. Сами орденцы рассредоточились по стенам. При этом, я была уверена, что кто-то уже стоял в этой комнате за нишей, но из-за мрака я не могла его видеть. Только пахло марципаном и немного мятой. За столом напротив меня уселись трое – носатый следователь и два его хмурых помощника. Права слова у них, вероятно, не было, так как они могли только переглядываться, перешептываться и подозрительно коситься на ни в чем не повинную меня.

Табуретка, к слову, оказалась совсем неудобной – то ли ножки у нее были разной длины, то ли сидушка кривая.

– Не очень-то у вас тут кофмортно, сэр Генри, – пожаловалась я.

– Это так и задумано, – осклабился следователь, одним глазом наблюдая за Фуфом, нарезавшим круги по комнатке.

– Ну, конечно, и как же я сама не догадалась! Первое правило дружественных диалогов.

– Леди Деантар, мы не собираемся причинять вам вред, – старший следователь позволил себе сухо рассмеяться. – Вы все-таки леди. И дочь сэра Грегора.

– Вот-вот, – сакцентировала я. – Не забывайте об этом.

– Леди Деантар, мы хотели, во-первых, выразить свое восхищение вашей беспрецедентной стойкостью в прохождении Турнира Одного Волшебника…

– Спасибо, но давайте ближе к сути. Я очень спешу, – оборвала я.

Старший следователь переглянулся с правым помощником.

– На вашем награждении вы изволили процитировать слова из Книги, которых никак не могли знать. Объясните, как это возможно?

Макинчи уставился на меня с ядовитыми прищуром. Сразу видно – не учили его работать с молодежью! Нас такими прищурами не возьмешь. Уж сколько я их от маменьки видывала…

– Я уже говорила Великому Магистру, что эти слова я услышала от человека в зеркальном коридоре. Он был похож… – я запнулась, – он был светловолосый, очень высокий и мрачный. Это уж ваша задача выяснить откуда бы он мог там взяться, в ваших, – я приложила ладошку к губам, – секретных лабораториях.

– На кого он был похож, мисс Зелин? – как на зло зацепился Макинчи.

– На ангела, – выпалила я первое, что пришло мне в голову. – Но, опять же, это ведь ваш Орден Тайны ответственен за подготовку Турнира, и это вам пришло в голову травить меня психоактивными веществами, так что не думаю, что вы можете верить этому описанию, – я развела руками. – И – да, мой батюшка непременно узнает об этом во всех подробностях.

Я улыбнулась. Макинчи побледнел и переглянулся с левым помощником.

– Уверяю вас, мисс Зелин, вашей жизни ничего не угрожало, за всеми вашими действиями и вашим состоянием следили…

– Видимо не очень, раз лорд Кекула сделал так много почти успешных попыток меня убить!

– Это все недоразумение… – закачал головой Макинчи.

– Вот и расскажете об этом сэру Грегору, – я была непреклонна, мне нравилось смотреть, как они потеют и краснеют.

В мою поддержку даже Фуф рявкнул.

– Вы не могли бы… убрать вашего фамильяра… – попросил Макинчи, которого уже и самого нешуточно пугал наш дружественный диалог.

– Не могла бы. Он мне не подчиняется.

В доказательство Фуф вскочил на стол перед следователем, демонстративно разбросав бумаги, и уселся на край, как статуэтка, пялясь отпрянувшему Макинчи в глаза и пригнувши уши, как перед прыжком. Макинчи поднял на меня страдальческий взгляд.

– Но ведь в этом суть наличия фамильяра…

Я пожала плечами.

– Он и правда сами-знаете-кто?

– Да кто? – не выдержала я. – Все только и говорят «сам-знаешь-кто», «сам-знаешь-кто», а кто не говорят!

– Вы не знаете? Это же очевидно! Все имеют в виду…

Оба помощника Макинчи синхронно хмыкнули. Следователь заткнулся.

– Сейчас мы задаем вопросы.

Я снова закатила глаза.

– Ну, что ж, давайте переходить к другой сути. Что еще вы хотели узнать?

Макинчи говорил со мной, но смотрел на Фуфа. И правильно, пусть боится…

– Ваш друг Айко Джутхани, тот, который…

– Оказался пришельцем и уничтожил вашу Книгу? – уточнила я. – Давайте я сэкономлю нам время – я ничего не знала о его делах. Я сама в шоке от того, что он натворил, и я понятия не имею ни о том, где бы он мог быть, ни о тех научных штуках, которые он упоминал. Поймите, это не мой уровень – меня никогда не тянуло в науку, я хочу собирать ядовитые цветочки в смертельно красивые букеты, а эти ваши измерения тринадцатые – все такая скука, честное слово!

Фуф снова мрякнул и свернулся в клубок, ловя носом идущий от окна воздух. Макинчи отодвинулся от стола вместе со стулом.

– Когда вы видели Айко Джутхани в последний раз?

– На балу, мы случайно пересеклись. Потом на награждении.

– Он что-то сказал вам на балу?

Я задумалась.

– Он выглядел странным? – продолжал спрашивать Макинчи.

– Н-нет, – ответила я. – Пожалуй, нет. Мы с ним поссорились за день до этого, так что мы не общались на балу.

– В чем была причина?

Я пожала плечами и покосилась на Фуфа.

– Фуф съел его лабораторных мышей.

Макинчи тоже посмотрел на моего фамильяра и задумчиво погрыз карандаш. Да, он определенно мог – читалось в его взгляде.

– Как же это произошло?

– Я не знаю, я за ним не слежу. Но Айко счел, что должна. Как и все. Все так думают, но если бы вам Зловещая Розамунда подарила такого фамильяра, уверена, вы бы так не думали. Итог – Айко на меня обиделся. Я пыталась наладить с ним отношения, но, увы, не вышло.

– Но вас видели в ночь, когда на ГУТС упал метеорит. Вместе, – тут же обличил меня Макинчи. – Говорят, что вы целовались.

– Ой, вы что тоже читаете «Суеслова»? – язвительно протянула я. – Эти наглые враки, собранные из грязи? И вы этому верите?

– Допустим, это лишь сплетни, – покраснел пристыженный Макинчи. – Но Айко сказал, что вы еще увидитесь, – мягко напомнил он. – Там, на награждении.

Все трое – следователь и его правый и левый помощники, с усиленным нажимом уставились на меня.

– Ну а я что? Это он сказал, найдите его и спросите – зачем и когда. Он не приходил, и писем не писал. Может, просто решил поиздеваться, чтобы вы за мной всю жизнь по пятам ходили. Правда же хитро?

Макинчи переглянулся сперва с правым, а затем с левым помощниками.

– В этом есть смысл…

– А знаете что…

Я начинала терять терпение, и еще это происшествие с Сэйни явно сорвало мне крышу. Я почувствовала, как во мне просыпается что-то ужасно злое. И мне бы не хотелось, чтобы черные прожилки из моих глаз убедили орденцев в правоте лорда Кекулы. Первое, чему нас учат в школах и университетах – контролировать свою магию. А если ты ее не контролируешь, значит, ты ее не знаешь. А, значит, за такое меня или отправят обратно в ясли, или в дурку, или в тюрьму – если решат, что я это специально. Но ведь у меня были Кости Судьбы! Не пора ли ими воспользоваться?

В груди неожиданно отозвалось теплом. Нет, это не что-то сентиментальное – у меня в бюстгальтере, если вы помните, все еще лежал заветный артефакт.

– А давайте вы поменяетесь со мной местами? А то мне дико неудобно! – нагло предложила я.

И чудо – бледнеющий Макинчи покорно встал со стула и не своими ногами подошел ко мне. Я уступила ему неудобный табурет, а сама присела на его стул. Оба его помощника пялились на меня, как совята на птенца кукушки, внезапно оказавшегося в их гнезде.

– Итак, – произнесла я, не обращая на них внимания. Вкус власти, знаете ли, дурманит рассудок. – Вы хотели бы еще что-то узнать, сэр Макинчи?

Мы с Фуфом вдвоем смотрели на несчастного и ничего не понимающего старшего следователя.

– Вы расскажете нам, если встретите Айко Джутхани? – потерянным голосом спросил тот.

– Конечно! – соврала я. – Я расскажу вам все – этот гад ушел так со мной и не помирившись! Ведьмы такое не прощают!

Я сложила одну ногу на другую и случайно задела коленкой что-то под столешницей – в тот же миг Макинчи пронзила ядовито-голубая молния, вырвавшаяся из-под табурета. Он вскрикнул и обмяк. Я отскочила от опасного стола, подняв руки, и громко сказала «ой» в свое оправдание. Фуф соскочил на пол и подобрался к следователю, понюхав ему лицо. При этом он скривил морду, будто перед ним лежали чьи-то несвежие носки. Но не подумайте, будто бы это сэр Макинчи неприятно пах, просто Фуф терпеть не мог людей.

Меня бы непременно скрутили, но Кости Судьбы заставили орденцев глупо глазеть на это все, подобно рыбкам в аквариуме, и ничего не делать.

– Ну, я вам все сказала, так что мы пойдем.

Я махнула головой Фуфу, и тот важно переступил через тело. При этом пораженный неведомой силой следователь глухо простонал, когда Фуф прошелся по его глазу. Значит, живой! – обрадовалась я.

Мы с Фуфом вышли из комнаты, никем не задерживаемые, и уже наверху, выйдя на свет, я подумала – какую ужасную вещь я только что совершила! Но ведь это было не специально! Я прижала руку к сердцу. Не от переживаний, естественно, а чтобы нащупать опасный артефакт. Все-таки дергать Судьбу за нити никогда не выходило никому даром. И тут в моей голове созрел план! Кое-кто уж точно заслужил получить этими нитями по клыкастой макушке!

Вероятно, это Кости Судьбы заставили мой ум работать быстрее, но я вспомнила об одном древнем законе из курса истории, позволявшем кое-кому вмешиваться в дела оборотней. И теперь я была уверена, что этот кое-кто точно мне не откажет!

***

Окрыленная своей идеей я побежала прямиком в адское логово нашего замдекана лорда Кекулы, который, как вы знаете, ненавидел меня всей своей черной душой и даже пытался извести всеми способами. Подозреваю, что после прилюдного поражения его ненависть ко мне превысила разумные границы. И, тем не менее, я собиралась попросить его об одном маленьком одолжении. «Ну не сумасшедшая ли я?» – спросите вы. Я бы тоже об этом спросила, но сейчас мой разум туманил адреналин. Как вы могли заметить, вдохновение частенько захватывало меня, отодвигая рациональные идеи в сторонку.

Лорд Кекуда точно был на месте. Я знала это по жуткому красному отсвету, который рождался от включенной в его кабинете лампочки. Как утверждал помощник лорда Кекулы, уже известный вам Хин-Хин, стекла были сделаны с пигментом из крови, хотя мне бы не пришло в голову намазывать ветчину на предметы обстановки, если уж говорить о пищевых предпочтениях и их влиянии на образ жизни. Так что я была уверена, что Хин-Хин – обыкновенный враль и подвывало. А еще, конечно, трус.

Доказательством моему последнему подозрению служило поведение Хин-Хина в момент, когда мы с Фуфом ворвались в замдеканский корпус (да, он у нас изволил работать в отдельно для него построенном вычурно-готическом здании). Хин-Хин вскочил и мгновенно забрался на табуретку, пуча глаза. И нет, это, разумеется, не от того, что он испытывал передо мной какой-то трепет. Ах, если бы… все дело было, разумеется, в Фуфе, который встал на дыбы и открыл свою пасть со всеми тремя рядами острых зубов. Да, эта отрыжка эволюции умела произвести впечатление.

– Убери его! – тонкоголосо кричал Хин-Хин. – Мерзкое отродье!

Я покачала головой.

– Ни тебе здрасьте, ни тебе до свидания. Совсем манерам тебя не учат? – осуждающе проворковала я. – А, знаешь что, ты тут пообщайся с моим фамильяром, а я к лорду Кекуле на прием.

– Э, нет! нет! – Хин-Хин было вытянул свою длинную руку в останавливающем жесте, но Фуф пугал его куда сильнее, чем очередной подзатыльник от боса, так что он забился в угол и ненавидел нас оттуда, наливаясь яростной дрожью. – К нему нельзя! Он занят! Не смей!

– Мне можно! – я схватилась за тяжелую металлическую ручку. – Я победительница Турнира Одного Волшебника! Согласно приложению к моей медали, которое мне все-таки вручили после награждения, я могу посещать любые места и учреждения Гренлока в течение года абсолютно беспрепятственно!

Я показала Хин-Хину язык и со всех сил потянула дверь на себя. Она поддалась не сразу, так что мой вход был не столь помпезным, как мне бы этого хотелось. Но, как бы там ни было, кряхтя и сопя, я протиснулась в узкую щель, которую мне удалось создать.

***

Почему лорд Кекула в этот субботний день был на работе? Эта мысль успела мелькнуть в моей голове, но так и осталась необдуманной. В мрачном и огромном кабинете замдекана было темно и довольно просторно. Пол был выложен шахматными плитками, а все стены украшены довольно сложнопереплетающимися барельефами, где было много клыков, рогов и крыльев, и еще страдающие человеческие лица между ними и какие-то тайные сакральные знаки. В общем, чушь и дребедень. От такого месива символов у любого изучающего семиотику ученого мужа пошел бы дым из ушей и ноздрей.

Лорд Кекула, а точнее, его черный силуэт, с трудом обнаруживался за столом. Он сидел, погрузив голову на руку, и о чем-то тяжело думал, листая газетку. Очевидно, лорд прекрасно видел в темноте. Мне бы его способности – уж я бы тогда не наступала на Фуфа по ночам и не ходила бы с обкусанными пятками. Я подошла поближе. Потом еще. И еще чуть-чуть. Лорд Кекула упорно не обращал на меня никакого внимания, пока я не оказалась перед самым его носом – только на четыре ступени ниже – его стол стоял на пьедестале. Между прочим, газетка, которую читал ненавидимый всеми замдекана, оказалась той же, что и у Грэма. Проклятье! Лорд Кекуда внимательно и дотошно разглядывал тот пошлый рисунок, где были изображены мы с Айко.

– Кхм, кхм, – сказала я.

Наконец, лорд Кекула поднял взгляд и уставился на меня. Его красные зрачки яростно сузились. Однако он не подал виду, что хочет меня задушить.

– Какая дерзость, – зло прошипел он.

– Я не специально, честное слово! – произнесла я, схватившись за сердце.

Мне стало немного страшно, вдруг на лорда не действуют чары Костей Судьбы? Видели бы вы его хищный взгляд. Даже та облезлая ворона, чучело которой было водружено на камин, не смотрела так жутко.

– У меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться! Прошу вас выслушать меня прежде, чем выгонять вон. Это может быть вам выгодно.

Лорд откинулся на спинку резного кресла и сложил руки на груди, пиля меня высокомерным взглядом.

– Во-первых, не станем отрицать, что вы совершили ошибку, назвав меня вестницей конца времен.

– Я никогда не ошибаюсь, – процедил лорд. – Просто тебе удалось убедить всех в своей невиновности. Но это ненадолго. Уверен, ты совершишь какую-нибудь оплошность, и мы раскроем твой план.

Я глубоко вздохнула. Как бы мне хотелось, чтобы у меня действительно был план.

– Но ведь вы видели своими глазами, что Айко во всем признался.

– Я видел, как твой сообщник, – лорд поднял газетку и показал мне бессовестную картинку, – выкрал и уничтожил Книгу Времен. Но как можно верить вору, который всего лишь пытался отвлечь нас? Уверен, это была часть вашего плана.

– Какого плана? Уничтожить планету? – с сомнением скривилась я.

Лорд Кекула кивнул, не сводя с меня глаз.

– Но зачем? Где нам тогда жить? Нам же нужно где-то жить.

– Вестникам конца не нужно жить. Разве ты не знала, Зелин, что порой человека атакуют его собственные иммунные клетки, и тогда он умирает. Ты и твой друг – такие гнилые клетки. Ваш смысл только в уничтожении.

– Ладно, вижу, вам очень понравилась эта идея, так что не буду мешать вам ее вынашивать. Кто я такая, в конце концов, убеждать вас в том, что вы не правы? Но есть одно «но».

– Какое же?

– Ваша репутация, прямо скажем… пострадала после вчерашнего. И вам нужно ее реабилитировать.

– С чего ты…

– Вам, может, не очень видно отсюда из-за ваших цветных стекол, но с другой стороны на них прижухли тухлые яйца, а весь ваш корпус исписали колесом Тэрры¹¹.

Лорд Кекула неприязненно оскалился. Подозреваю, он еще не видел эти вандальные шедевры.

– Чего же ты хочешь, порождение тьмы?

– Ого, так меня еще никто не называл, – восхищенно возвела брови я. – Я хочу услугу за услугу. Мы с вами помиримся прилюдно – например, я слышала, что в понедельник вы открываете новый корпус нашего факультета, и если вы не хотите, чтобы его постигла та же участь – я могу пойти с вами! Вместе разрежем ленточку, поулыбаемся на камеру, и вам не будут заливать пороги расплавленным серебром, и прибивать над дверями летучих мышей осиновым колом.

– Кто-то залил мой порог серебром?! – рассвирепел лорд.

Я отошла на пару шажков к двери и пожала плечами. Я-то тут совсем не при чем!

– И что же ты хочешь взамен? – сузил глаза лорд.

– Вампирское вето¹².

– Что?

Лорд Кекула даже присел обратно в кресло и с удивлением уставился на меня.

– Завтра утром в срочном порядке будет рассматриваться дело, касающееся оборотня. Одного из наших студентов. Я полагаю, что завтра, так как сегодня уже вряд ли успеют найти нашего достопочтенного судью, – я понизила тон. – Вчера ночью я лично видела, как лорд Бормес опрокинул бочонок лучшего критийского вина. Но дело очень срочное, здесь замешаны влиятельные роды оборотней и людей. И если вы не вмешаетесь, дело может закончится конфликтом и жертвами с обеих сторон.

– И в чем же суть дела? – вкрадчиво спросил лорд.

– Вам это не важно. Для вас это ничего не значит. Ваше дело только произнести вето.

– Откуда ты знаешь о вето? – зловеще спросил лорд Кекула, приподнявшись и нависнув надо мной.

– От его создателя, – мило улыбнулась я.

Лорд Кекула сузил глаза и молчал.

– Я бы могла найти другого старшего вампира, но это потребует времени, а его у нас нет, – пояснила я. – Так что я решила, что вы не откажетесь поучаствовать в урегулировании конфликта, к тому же с выгодой для вас.

– Беги, – медленно проговорил лорд Кекула, глядя на меня убийственном взглядом.

Неужели и вправду есть такие личности, кому Судьба нипочем? Я отошла назад.

– Ну, что вы так сразу, дельное же предложение… и все в выигрыше…

– ВОН! – заорал лорд.

И я побежала, прям со всех ног! Даже дверь на удивление легко открылась. Пролетев мимо все еще пугливо жавшегося к стене Хин-Хина, я поскакала вниз по парадной лестнице, почти не оглядываясь. Изогнувшиеся ужом перила едва не столкнули меня вниз, а каменные гаргульи, свисавщие с потолка клацали зубами над моей макушкой. В общем, выбравшись из этого ужасного места, я подумала, что новое украшение его фасадов уже не кажется мне оскорбительным, и лорд Кекула вполне это все заслужил. А еще, если что, у меня есть контакты одной девицы, которая болтала будто бы знает охотниц на вампиров. Ну, это так, крайние меры.

Мне ничего не оставалось, как пойти домой. Других идей у меня не было. Фуф семенил за мной следом.

***

К моему удивлению, я не застала в комнате штаб по нападению на оборотней. Вместо этого Уна что-то готовила, а Сэйни и Мико тихонько сидели на кухне и перешептывались, взявшись за руки. Я даже зависла на некоторое время, соображая что случилось.

– Мы решили пожениться! – дебильно улыбаясь, сообщил мне Мико.

На лице Сэйни тоже сияла улыбка идиота.

– Э, нет! Нет! Нет! Вы что?! – тут же запротестовала я.

– А что? – Мико нахмурился. – Сэйни теперь моя невеста, так что оборотни идут лесом. Но мы еще надерем им задницы на моем мальчишнике.

– О, нет! – я схватилась за голову. – Сэйни! Очнись! Что ты творишь! Я понимаю, это от отчаяния, но мы найдем другой выход…

– Эй! – возмутился Мико.

Я села напротив Сэйни, схватив ее за плечи и смотря в глаза.

– Ты не можешь выйти за него замуж!

– Почему? – поникла Сэйни.

– Он обещал другой! – выпалила я.

– Кому это? – спросил Мико.

– Мне!

– Что?! – в один голос спросили Мико и Сэйни.

– Да, сегодня утром, что, не помнишь? Уна – свидетельница!

Сэйни растерянно смотрела на Мико.

– Она моя сестра, я не могу на ней жениться. И вообще, не было такого! Клянусь!

– Вот-вот! Мне он тоже самое сказал! – не отставала я.

– Так, Зелла! – Мико поднялся. – Можно тебя на минуточку.

– Да хоть на всю жизнь, любовь моя, – с готовностью отозвалась я. – Подумаешь, инцест. Будто в Критии такого не видели!

– Зелла, прекрати! – разозлился Мико. – Что ты несешь?

– Ты не можешь на ней жениться! Это моя Сэйни! – оправдывалась я.

– Что значит твоя? – уточнил Мико.

Сэйни смотрела то на меня, то на Мико, ничего уже не понимая.

– То и значит, я тебя знаю, ты не можешь усидеть на одном стуле! Тебе нужна тысяча! Ты ее бросишь, будешь ей изменять! А она не игрушка! Я могу закрывать на твои развлечения глаза, когда это касается других, это их выбор. Но Сэйни – не девушка для временных радостей!

– Но я влюблен в нее уже целый год! – протестовал Мико. – И, к тому же, я не предлагаю ей ничего временного! Как раз наоборот!

– Ага! Я тебя с детства знаю, ты каждый год в кого-то влюбляешься! И убеждения у тебя сомнительные!

– Она – та самая, я уверен!

– Ты мне так же говорил про Лили Фишман, которая жила напротив моего дома!

– Мне было восемь!

– Ну и что? Чем твоя уверенность тогда отличается от сейчас?

– Тем, что сейчас я могу жениться, а тогда мог только мечтать. Это решено, Зелла. Хочешь ты этого или нет.

– Да поймите вы оба, что будет через полгода, год? Вы даже не знаете друг друга!

– Узнаем, – твердо сказал Мико.

Я сжала губы и молчала, мы с Мико уставились друг на друга, как в те редкие минуты, когда ссорились.

– И нормальные у меня убеждения, – спокойно произнес Мико. – Сэйни – моя невеста, ясно?

– Не говори мне потом, что я тебя не предупреждала, – тоже спокойно произнесла я.

– Не стану. Мир? – Мико протянул мне руку.

– Мир, – нехотя согласилась я.

Мы оба посмотрели вниз, на предмет спора. Сэйни выглядела по-прежнему растерянной.

– Ты должен сейчас же обратиться в охрану кампуса, это нужно решить административно, иначе будет бойня, – сказала я.

– Я уже все сделал, пока ты уходила. Завтра будет рассмотрение моего заявления. И, кстати, отец знает.

– Нажаловался дяде Геральту?! – я была в ужасе.

– Не нажаловался. А сообщил, что на мою невесту напал оборотень. Я не дурак, Зелла. Думаешь, я не знаю их семейку? Сэйни рассказала все – он похитил ее по их древнему обычаю, и, в общем, все формальности были соблюдены – он притащил ее в их родовое святилище и отметил, принеся клятвы божествам. Потом она сбежала. Но теперь от этого просто так не отделаешься. Леди Ариадна тоже в курсе. Их законы признают этот обряд бракосочетанием. Так что, сама понимаешь, без отца тут не выйдет.

– И как ты докажешь, что вы уже были помолвлены? Потому что только так ты имеешь право жаловаться.

Мико посмотрел на меня.

– Ты скажешь.

– Чего?

– Для помолвки нужен один свидетель, и ты скажешь, что это ты. Скажешь, что это было тайно, две недели назад.

– Ох-ох-ох… – протянула я.

– Зелла, другого выхода у нас нет. Они будут вынуждены отступить, если не хотят встретиться лицом к лицу с моим отцом. Поверь мне, этого никто не хочет.

– Мне ли не знать… – вздохнула я. – И он тебя поддержал?

Мико кивнул.

– Как ни странно.

– Вот именно что странно! Дядя Геральт страшно не любит нарушение обрядов, а ты тайно помолвлен с девушкой, о которой он ничего не знает…

Мико пожал плечами.

– Она – дриада. Ты знаешь, какие они редкие сейчас. Я думаю, дело в этом. Но мне все равно, что не в отцовской любви. Он может мне помочь. Остальное не важно.

Я села на стул рядом с Сэйни. В сущности, ей очень повезло, если Мико и правда остепенится. Я знала каким он может быть заботливым. А еще, с ним никогда не бывает скучно. Но мне с трудом верилось, что он может вот так в один момент превратиться в серьезного человека. Впрочем, в этом мире чего только не бывало.

Сказочка двенадцатая, про разные процессы, в том числе судебные

Когда я зашла в зал заседаний Комиссии по этике, он был полон людей. Половина из них были моими родственниками – кузенами и кузинами. Надо же, все пришли поддержать Мико в его оступнической от правил ситуации! И все ради чего – ради моей Сэйни, редкой птицы дриады, которую угораздило подружиться со мной.

Мико был сыном седьмой жены дяди Геральта, а сейчас у него была девятая, которая родила ему двадцать пятого отпрыска – любимейшую дочь Присциллу. К счастью, дядя не сживал наскучивших жен со свету и не складывал их трупы в подземелье, а просто разводился с ними, оставляя приличное содержание. Скажу я вам, находилось немало желающих занять это вакантное место несмотря на то, что дядя был вовсе не красив, седовлас, худощав, с острыми чертами лица, волосы заплетал в модную у нынешних старомагов¹³ косичку, характером был страшен, и нежностей не выносил вовсе. Чужие успехи его злили, но если это были успехи его сыновей или дочерей, то он злился и радовался одновременно. Представьте себе, каково ему было!

С моим отцом у дяди Геральта были, как водится между братьями, странные отношения. Папа был младше дяди на пятнадцать лет, у них была общая мать, а отцы разные. Когда родился мой отец, дядя Геральт уже давно жил в столице и закручивал свою паутину лжи и коварства. Со временем не осталось ни одного высокопоставленного гренлокца, на котором не красовался бы липкий след от попадания в эту сеть. Тем не менее, дядя предпочитал оставаться в тени, высоких постов и званий он не любил, равно как и показной роскоши. Он был холоден, жесток, и дальновиден. Не знаю поспособствовал ли он как-то папиной карьере, но они никогда не были близки. Скорее, ходили друг напротив друга, как тигры, но не нападали по причине близкого родства. Из чего я могу заключить, что принципы у дяди все же были.

Что же касается второй половины присутствующих, то ее, разумеется, составляли оборотни. Здесь я тоже знала всех и каждого. Луки даже подмигнул мне и отрицательно покачал головой. Это значило, что Лекс упорно отказывался идти на попятную, и признавать свое временное умопомрачение. Не знаю, как эти две армии не начали воевать вот тут и сразу, ведь здесь, в пяти метрах друг от друга были и Лекс, и Сэйни с Мико.

Лекс сидел, ничего не слыша и не замечая вокруг. Я видела его только в профиль, он все время смотрел вниз и мысленно находился где-то очень далеко. Мико держал Сэйни за руку, не отпуская ни на секунду, как будто кто-то осмелился бы выкрасть ее прямо из его объятий. Сдается мне, он тоже попал под чье-то дикое обаяние, потому что я не помню, чтобы он когда-либо так упорно за что-то вцеплялся, кроме увлечения опасными видами спорта.

Дверь скрипнула, и вошел дядя Геральт в сопровождении Присциллы. Меня не покидало ощущение, что он готовил ее в ассасины. Кажется, так, как он водил ее везде с собой, носят самый острый меч на портупее для гордости и хвастовства.

Первым пристальный дядин взгляд наткнулся на меня, стоявшую в проходе между рядами. Дядя улыбнулся мне одним уголком губ – за это его и звали Кривощеком, он улыбался только левой стороной лица, и эта его улыбка была завораживающе жуткой. Я стоически выдержала взгляд его прозрачно-серых злодейских глаз, пока он шел прямиком ко мне.

– Зелин.

– Здравствуйте! – я расплылась в улыбке ужаса.

Присцилла за его плечом тоже смотрела недобро, как доберман, готовящийся к команде «фас».

– Как твои успехи с дипломом, Зелин? – добродушно спросил дядя Геральт. – В этом году у нас два выпускника. Ты и Мико.

Я сдавленно улыбнулась.

– О-очень н-н-н-неплохо.

– Очень неплохо? – переспросил дядя Геральт. – Это значит «не очень плохо» или «хорошо»?

Я размеренно качнула головой.

– Совсем не плохо! Очень вразмо… возможно, что и хорошо, – ответила я. – Хорошо. В целом. Совсем даже хорошо, и вовсе не плохо.

Не уверена, что мое сообщение порадовало дядю, так что у меня даже зародилось сомнение в том, что мой успех ему выгоден. Полагаю, внутри него разыгрывалась нешуточная борьба – с одной стороны я – член семьи, с другой – вечное соперничество с моим отцом никуда не девалось, тем более сейчас, когда папа собирался занять высокую должность.

– Ну, что ж, надеюсь, ты украсишь нашу стену почета еще одним красным дипломом, как твоя сестра.

Я согласно закивала. Дядя Геральт шагнул мимо меня знакомиться с невестой сына, а Присцилла задела меня плечом.

Сэйни как будто даже понравилась дяде Геральту, по крайней мере он рассматривал ее, как какой-то предмет искусства в музее, а Присцилла потрогала вышитые цветочки на ее платье. Мико заметно нервничал, что, в принципе, случалось у него всегда, когда ему приходилось иметь дело с отцом.

В общем, в зале было довольно шумно, пока не появилась леди Ариадна. Как только она вошла, все резко замолчали и развернули головы к ней. Она была высокой темноволосой, стройной и дорого одетой. И очень красивой, разумеется. Даже преступно красивой. Но ни мне, ни кому-либо еще, не хотелось встречаться с ней взглядом. Кроме дяди Геральта. Они уставились друг на друга, как две хищные рыбы, запущенные в один аквариум.

– Ариадна, – поздоровался дядя Геральт.

– Геральт, – ответила леди Ариадна, манерно приподняв подбородок.

Взгляд ее проскользил вдоль присутствующих и остановился на Сэйни. Она чуть улыбнулась и произнесла:

– Какое недоразумение.

– Недоразумение – настаивать на своем вымышленном праве, Ариадна.

Леди Ариадна усмехнулась.

– В чьих руках сила, тот и придумывает правила, Геральт. Разве не так?

– К счастью, есть законы.

– Есть законы на бумаге, а есть на языке. И мы с тобой оба знаем, что куда бы ты ни увез эту парочку, за ними по пятам будут идти наши тени. Лучше отдай нам девушку, и разойдемся мирно.

Дядя Геральт глухо рассмеялся.

– Прячь хвост, Ариадна, пока тебе на него не наступили.

– Прошло то время, Геральт, когда люди управляли Критией, – возразила леди Арианда. – С тех пор, как мы постигли магию, вам нечего нам противопоставить. Что есть человек? Хрупкая фигурка из костей и мяса. Мы сильнее вас, быстрее, и ничуть не хуже владеем стихиями. Ты придешься мне на один зуб, Геральт.

Леди Ариадна улыбнулась, подмигнула дяде Геральту, и направилась к столу, за которым сидел Лекс. Дядя Геральт проводил ее безэмоциональным взглядом, будто смотрел на движущееся пустое место. Однако напомните мне, чтобы я никогда не играла с ним во взгляды!

Спустя несколько минут вошел судья, нум Эверет Милдрэд. Увидев его, я даже перестала дышать.

– А где лорд Бормес?! – подскочила я.

– Лорд Бормес неважно себя чувствует, – отозвался нум Эверет. – У вас есть какие-то возражения, мисс Деантар?

– Но вы же… вы же… человек с двойной природой¹⁴, – обреченно произнесла я. – Это же… прямой конфликт интересов!

– Хотите поучить меня праву, мисс Деантар? – сухо поинтересовался нум Эверет. – Что-то не помню, чтобы у вас была степень магистра по Этике.

Я замолкла и села в кресло. Леди Ариадна шикарно улыбалась. Ясно, как день, если сейчас нум Эверет решит это дело в пользу Лекса, нам не видать его рассмотрения в городском суде! А ждать, что он отправит его туда добровольно было очень глупо. В общем, быть войне.

– Итак, – нум Эверет нахлобучил очки и вчитался в заявление Мико, лежавшее у него на столе, – значит, вы, Микаэль Деантар, утверждаете, будто вашу невесту, Сайнару Мур, похитил и нарек единственной Александр Астори?

– Да, – Мико встал. – И я требую снятия с нее этого… титула. И сатисфакции.

– Чем вы докажете, что вы с указанной девушкой были помолвлены?

– Какое это имеет значение? – возразил Мико. – Этот, так называемый, «обряд наречения» был совершен без ее согласия, а, значит, не имеет силы и является незаконным.

Нум Эверет посмотрел на Мико поверх очков.

– Мне повторить мой вопрос?

Мико перевел взгляд на меня.

– У нас был свидетель.

– Кхм, – я встала, оправляя платье и приготовившись врать по-крупному.

– Мисс Деантар, вы свидетельствуете, что Микаэль Деантар и Сайнара Мур были помолвлены в вашем присутствии?

Я снова откашлялась.

– Свидетельствую. Двенадцатого числа сего месяца мая, как сейчас помню, мой брат Мико и моя подруга Сэйни объявили мне, что желают тайно совершить помолвку, чему я была безумно удивлена. Это было для меня полной неожиданностью. Было ветрено, и так много звезд, даже мой фамильяр… – я поймала говорящий взгляд нума Эверета и запнулась, – в общем, да. В моем присутствии эти двое объявили, что собираются пожениться и скрепляют свой будущий союз клятвами верности.

Нум Эверет посмотрел на парочку.

– Насколько я понимаю, ваш «союз» не был отмечен на бумаге, равно, как и «союз» Сайнары Мур с Александром Астори. Это означает, что и тот, и другой союзы имеют равные права на существование. Однако о праве Александра красноречиво свидетельствует «след» на шее мисс Мур. А о вашем – лишь сомнительное слово заинтересованного человека.

– Но…

– Ваше слово против слова Александра, – отрезал нум Эверет. – Теперь я хочу выслушать другую сторону. Расскажите, как все произошло, Александр.

Лекс встал и, не поднимая головы, произнес:

– Во-первых, я требую у суда удалить лишних людей с заседания. Не думаю, что это деликатное дело требует такого количества зрителей. Оно касается только нас двоих. Меня и Сэйни. Иначе я ничего не скажу.

– Что ж, в этом есть смысл, – подумав, согласился нум Эверет. – Всем выйти, кроме непосредственных участников событий. Леди Ариадна и лорд Геральт, можете остаться.

– А я? – с надеждой попросила я.

– Вы? – удивился нум Эверет.

– Я безумно важный свидетель!

Нум недовольно поджал губу, но согласно кивнул. Когда все вышли, он пригласил нас подойти ближе и кивнул Лексу.

– Продолжайте.

Лекс вздохнул.

– Я не испытываю сожаления о том, что сделал, и считаю, что мои действия были абсолютно законными и логичными.

Дядя Геральт придержал Мико, готового сорваться с цепи. Лекс даже не посмотрел в его сторону.

– Согласно древним обычаям, я встретил девушку, ответившую мне взаимностью, это уже основание для помолвки. Она не была против.

– Это наглая ложь! – выкрикнул Мико.

Дядя Геральт снова его осадил.

– Еще одна подобная реплика, и я попрошу вас удалиться, – с нажимом произнес нум Эверет. – Расскажите подробнее о том, что произошло в ночь Бала Ворожей между вами и Сайнарой Мур.

Лекс посмотрел в потолок и вздохнул. Некоторое время он молчал. Но меня волновало то, что молчала и Сэйни.

– Сэйни мне нравилась. Мы были знакомы около года. Мы виделись в общих компаниях, так как Луки и Зелин – наши общие друзья. И на тот момент они состояли в отношениях. Так мы и познакомились. Я пригласил Сэйни на танец на Балу. Потом мы сбежали с бала и гуляли всю ночь по Гренлоку. Мы…

Лекс впервые повернулся, чтобы посмотреть Сэйни в глаза, но она смотрела в пол, и взгляд Лекса уперся в ее руку в руке Мико. Лекс отвернулся.

– У нас считается, что если незамужняя девушка соглашается на свидание без свидетелей, значит, она готова к созданию семьи. Я счел это достаточным основанием.

– Вы правы, я не вижу в ваших действиях предосудительных действий и злого умысла… – согласился нум Эверет.

– Погодите! – вмешалась я. – Все не совсем то, чем кажется!

– Что вы имеете в виду, мисс Зелин? – вздохнул нум Эверет, глядя на меня, как на назойливую муху.

– Я вам сейчас все расскажу! – всплеснула руками я. – Дело было два дня назад. Из-за сложностей с дипломом, о которых, я уверена, уже все знают, у меня было плохое настроение, и мне срочно нужно было весело провести время. Мои подруги, Уна и Сэйни, решили меня поддержать. Так как все местные бары уже были нами опробованы… кстати, вы знаете, что в честь меня собрались назвать один бар? Но это не потому, что я часто выпиваю, а просто… а, ладно, неважно. В общем, мы с девочками пошли в порт. Все было закрыто, кроме одного заведения. Было темно, так что мы не сразу поняли, что попали в бар, где собирается не самый лучший контингент Гренлока. Еще там подают специфические напитки, такие, как гурог, например. Вы знали, что существует тридцать два варианта этого напитка?

– Можно ближе к сути, мисс Зелин? – нахмурился судья.

– Но в этом-то и есть суть! Сэйни выпила этот напиток, и он не специфически воздействовал на ее способность контролировать свои природные чары. Вы знаете, о чем я говорю, ваша честь. Потом упал метеорит, мы пошли домой очень быстро. Нас преследовали всякие там криминальные элементы. На воротах дежурил Лекс, и Сэйни, совершенно случайно… – я подчеркнула эти два слова, – совершенно случайно! Немножечко его приворожила. До этого дня Лекс не проявлял к ней интереса, что и так ясно из его слов!

– Постойте… – нум Эверет нахмурился снова, – та статуя у мастерских как-то связана с преследовавшими вас «криминальными элементами»?

– Э… – ответила я. – Откуда такие выводы?

– Оттуда, что вас видели в том самом месте на свидании с тем сбежавшим юношей.

– Вы что, читаете «Суеслова»? – прищурилась я.

Нум Эверет отвесил челюсть и на секунду застыл.

– В любом случае, ваш рассказ нисколько не меняет сути дела. Дальнейшие действия мисс Сайнары Мур никак не были вызваны воздействием на нее упомянутого вами напитка. За два дня его действие давно прошло. Поэтому поведение мисс Мур было абсолютно добровольным. Так, мисс Мур?

Сэйни подняла взгляд.

– Я не давала согласие на «обряд наречения».

– Но вы знали о законах людей с двойной природой? – строго спросил нум Эверет.

Сэйни кивнула, чуть не плача.

– Это неважно, потому что она уже была помолвлена! – возразил Мико. – Со мной!

– И вас не волнует то, что ваша якобы «невеста» вам изменила? Насколько я знаю, это достаточная причина для расторжения помолвки. Но, если уж честно, мне с трудом верится, что недавно обручившаяся девушка пойдет на свидание с другим мужчиной поздней ночью без свидетелей. Слово мисс Деантар также представляется мне сомнительным. А если обручения не было, то обряд наречения был совершенно законным. Скорее, вы пытаетесь обмануть суд, чтобы дело решилось в вашу пользу.

– Но ведь она не давала согласия! – чуть не кричал Мико.

– Как бы там ни было, обряд был совершен, и он куда более настоящий, чем ваша якобы помолвка, которую вы никак не можете подтвердить.

– Дело Сименс-Мальро! – вспомнила я и едва не подскочила. – Десять тысяч сто пятый год, дело было решено в пользу мисс Мальро!

– Однако вы добьетесь удаления, мисс Зелин, – разозлился нум Эверет. – В деле Сименс-Мальро мистер Сименс признал, что перепутал девушку в темноте. В нашем случае никакой путаницы не было. Посему… – нум Эверет занес молоток.

Двери внезапно громыхнули, и все обернулись.

***

На пороге эффектно появился лорд Кекула. Быстрым шагом он приблизился к нам и, отстранив меня в сторонку, самодовольно и резко произнес:

– Вампирское вето!

Нум Эверет выронил молоток, леди Ариадна округлила глаза и оскалилась, как кошка. Мой дядя Геральт удивленно приподнял брови. Лорд Кекула саблезубо улыбнулся.

– На что вы накладываете «вето», лорд Кекула? – растерянно спросил судья.

– На них, – лорд Кекула махнул рукой в сторону леди Ариадны и Лекса. – Точнее, на их право на что бы там ни было.

– Но…

– Вы должны настоять, чтобы Деантары не требовали сатисфакции, – шепотом попросила я, поднявшись на цыпочках к уху лорда.

Лорд Кекула сморщился, но громко добавил, глядя в сторону дяди Геральта:

– Если вы не будете требовать сатисфакции.

– Не будем, – зловеще улыбнулся дядя, бросив устрашающий взгляд Мико.

Я облегченно вздохнула.

– Ты об этом пожалеешь! – прошипела леди Арианда лорду Кекуле.

– Очень сомневаюсь, мадам, – клацнул зубами лорд и протянул руку. – Будьте добры, кефрал.

Леди Ариадна сняла с уха серьгу и отдала лорду Кекуле. Уверена, если бы не пресловутое вампирское вето она тотчас же набросилась бы на него и перегрызла ему шею. Хотя, вампира так не убить, к сожалению. Но вместо этого ей пришлось наблюдать, как ненавидимый всеми лорд Кекула с лицом спасителя подзывает Сэйни и при помощи нехитрой манипуляции с окном, светом и камнем, стирает метку Лекса.

Покончив с рутиной, лорд Кекула повернулся ко мне, смерив меня презрительным взглядом.

– Завтра в двенадцать. Наденьте что-нибудь приличное.

Улыбнулся и так же молниеносно покинул зал Комиссии по этике. Все смотрели на меня обескураженными взглядами.

– Это не то, что вы подумали! – поспешила оправдаться я. – Мы открываем новое крыло ГУТСа! – я вернулась к нуму Эверету. – Я – победительница Турнира Одного Волшебника, если что. У меня даже медалька есть. Хотите взглянуть?

Нум Эверет отрицательно качнул головой, завороженно разглядывая мою персону. Затем он беспомощно взглянул на леди Ариадну. Против вампирского вето он ничего не мог сделать.

– Вы должны официально примириться, – упавшим голосом произнес нум Эверет.

Дядя Геральт с удовольствием подал руку леди Ариадне.

– На один зубок, говоришь? – довольно протянул он, когда она вынужденно ответила ему, скрипя зубами.

– Ну, мы пошли! – обрадовалась я и дернула Мико с Сэйни за плечи.

Дядя Геральт, посмеиваясь, вышел за нами.

***

Признаюсь, мне было больно смотреть на Лекса. Тем более, что я чувствовала себя страшно виноватой. И еще я не до конца понимала, почему лорд Кекула вдруг согласился мне помочь, но подозревала, что здесь все не так просто, и что по какой-то причине у него появилась своя выгода. И снижение его популярности здесь было ни при чем. Поэтому вместо того, чтобы праздновать со всеми действительную помолвку Мико я прокралась к общаге оборотней. Подниматься обычным путем мне было страхово, поэтому я прихватила с собой редкий летательный аппарат – сапожки, подаренные мне тетей Аркадией на мое восемнадцатилетие. Тетя Аркадия, мамина сестра, жила за границей, и ее муж работал в Лиге изобретателей. Так что мне частенько перепадало что-нибудь сверхинновационное.

Дождавшись темноты, я подкралась к окну Лекса и забралась в него по воздуху. Лекс собирал вещи. Его друзья, я, да и он сам, увидев меня, сильно удивились (вот их-то возможное присутствие я и не учла…)

– А по лестнице никак нельзя? – спросил Луки, открывая мне окно.

– Ну… это должно было быть тайное событие, – оправдалась я, слезая с подоконника. – Но, раз уж вы здесь… то все, конечно же, теряет смысл.

– И почему же тайное? – снова спросил Луки.

– Ну, вдруг вы меня теперь ненавидите, – пожала плечами я. – Это было бы вполне логично предлположить.

– Брось, у тебя пока еще только три промаха, – махнул рукой Рекс.

– А сколько надо? – всерьез испугалась я. – Для того, чтобы заслужить ненависть?

– Двенадцать, – отозвался Луки.

– А что было первым?! – не поняла я.

Про второе и третье я догадывалась.

– Ну… – Рекс смутился и пихнул Луки в бок.

– Ты рыжая, – не стесняясь, ответил мой бывший.

– ???

– Такие правила! – пожал плечами Луки.

– Ладно! – я махнула рукой. – Вы не могли бы нас оставить? Мне нужно поговорить с Лексом.

– А смысл? У нас отличный слух, мы все равно все услышим, – не согласился Луки.

– Это не меняет дела. Валите давайте, – проворчала я.

Лекс кивнул друзьям, и они вышли.

– Что ты хотела, Зелин?

Лекс складывал рубашки. Теперь он вынужден будет закончить другой вуз. Леди Ариадна увозила его из ГУТСа.

– Я хотела сказать, что мне очень жаль, что так вышло. Ты не прав, но я тебя не виню. Я виню себя.

Лекс усмехнулся.

– У тебя какой-то комплекс, Зелин? Не все в этой жизни связано с тобой.

– Ну… – я задумалась. – Что-то да связано.

– Сэйни тебе не все сказала, да?

– А что? Что она не сказала? – насторожилась я.

Он на время оставил вещи и повернулся ко мне.

– Она первая меня поцеловала. И это она пригласила меня на танец, а не я. Я мог только стоять в сторонке и пялиться на нее, как идиот. Я никогда не подошел бы к ней, если бы она не позвала. Все было взаимно, на самом деле. Я не знаю, почему она передумала. И я до сих пор думаю, что это она совершила ошибку, а не я.

Я молчала, задумавшись. Выходит, Лекс оказался жертвой вдвойне. Я набросилась на него с моими любимыми неуместными объятиями. Лекс не возражал, но и не поддерживал меня.

– Прости, мне так жаль! Я знаю, что если бы она могла, она пришла бы поговорить с тобой. Но теперь, как ты понимаешь… она не может. И прости за вампирское вето, я правда не думала, что лорд Кекула согласится, и я просто не видела выхода, потому что, уверена, наши семьи бы крупно подрались!

– Ничего, моя мать тоже действовала нечестно.

– И что теперь будет?

Я отпустила Лекса. Он засунул руки в карманы и помолчал.

– Я переезжаю в Корсек. Мать найдет мне жену. Уже нашла вообще-то. Какая-то Мариэль, Мираэль, Мирабэлла… Не запомнил.

Я закрыла лицо руками.

– Серьезно?!

– Да. Это нормально. Особенно для оборотня, чью первую метку стерли.

– Ужас.

– Да нет, уверен, она умная, красивая и из благородной семьи. Моя мать не настолько хочет меня наказать, чтобы женить на ком попало. Может, это даже и к лучшему. Но суть не в этом, – Лекс посмотрел мне в глаза. – Я не жалею, Зелин. То чувство, которое дала мне Сэйни, выше всего, что когда-либо со мной было. Даже если это мираж, как ты утверждаешь. Если никогда не любил – как почувствовать, что ты жив? Так что, все к лучшему. Скажи ей, что я ее не виню.

Я смотрела на него, не в силах что-то сказать. Честно говоря, мне даже ни одной мысли не приходило в голову, кроме той, почему все это время я в упор не замечала этого мудрого и скромного парня.

– Кстати, – Лекс почесал затылок и ушел рыться к книжному шкафу, – вот, возьми. Мне она уже не нужна, а ты вроде любишь книжки с большими картинками.

Он передал мне тетрадь в кожаной обложке. Я раскрыла ее и обомлела.

– Спецкурс по артефакторике. Не успел его завершить. Может, тебе пригодится.

Я листала страницы, раскрыв рот. Это были конспекты Лекса, где он методично и точно разрисовывал все механизмы известных артефактов.

– А ты?

– Я помню все наизусть.

– Лекс… – я была поражена, – ты такой умный и талантливый! Я просто…

– Эй, ты моя девушка! – в дверь просунулась голова Луки. – Даже если бывшая!

– Брысь! – фыркнула я.

Луки захлопнул дверь, предупредительно сверкнув глазами. Ох уж эти оборотни.

Я села на кровать Лекса, разглядывая картинки, а он продолжил собирать вещи. На последней странице я остановилась. Там был заголовок «Кости Судьбы», и… пусто.

– А… а где продолжение? – я уставилась на Лекса.

Кости Судьбы явным образом издевались надо мной!

– Я же говорил, не успел закончить курс. Это должна была быть следующая лекция, – пожал плечами он. – Есть книга в библиотеке, если тебе интересно. «Высшая артефакторика» профессора Бертоли.

– А мне ее дадут? – округлила глаза я.

Лекс усмехнулся.

– Сдается мне, Зелин, нет человека, который мог бы тебе отказать.

– Ну, тут ты преувеличиваешь, – покачала головой я, вспоминая Айко. – Но спасибо!

Я встала, прижимая тетрадь к груди.

– Не буду тебя отвлекать. Надеюсь, у тебя и правда все сложится отлично. И надеюсь, что мы расстаемся друзьями.

Лекс кивнул.

– Прощай, Зелин.

Я повернулась к окну.

– Может, все-таки по лестнице? – предложил Лекс.

Я с сомнением взглянула на дверь, за которой толпились оборотни.

– Не, я уж лучше так, – улыбнулась я и полезла на улицу.

– Книгу не урони!

– Ага… ой!

Я поскользнулась и вывалилась из окна. Лекс подскочил к полоконнику, но я уже кружила в воздухе, как Мэри Поппинс, и махала ему рукой. Все-таки отличная у меня тетя!

***

На душе заметно полегчало. Так что я шла домой в приподнятом настроении, и даже поднимала глаза к небу. Занятно. Я остановилась у оранжереи, с крыши которой свисал Дунин хвост.

– Что, все не можешь найти себе место для лежания?

Дуня высунулся из-за карниза и вздохнул. Его любимый фонтан, а точнее, дыра на его месте, все еще были огорожены. Дуня грустно замотал пернатой головой. Он зашевелился, и из-под его крыла выпала листовка со мной на развороте.

– Точно… – вспомнила я. – Скажи-ка, Дуня, а ты случайно не видел, откуда выносят эту дрянь?

«Видел» – ответил Дуня.

– Не хочешь меня проводить? – улыбнулась я.

Дуня красиво слетел с крыши и пристроился рядом.

«Это за химической лабораторией факультета Биомагии. Кстати, а ты правда напала на Юлупуки?»

– Э… – протянула я. – И ты тоже читаешь «Суеслова»??

Дуня дернул крылом, идя рядом со мной.

«Хорошая попытка. Но у нас другие источники».

– Он на меня нажаловался??

«Нет, но эту сцену наблюдал енотокот».

– Кто-кто? Я даже не слышала о таком.

«Он не любит высовываться».

– А это случайно не он оставляет кучки в обуви некоторых студентов и стирает чужое белье?

«Возможно. Это вполне похоже на Ниирупуцли. Если эти твои «некоторые» студенты как-то его разозлили».

– Вот блин… столько лет тут живу… первый раз слышу про Ниирупуцли!

«Говорю же, он не любит внимания. Он самый скрытный из нас».

– А ты правда хранитель чего-то там, я уже забыла чего?

«Книги закона ГУТСа. Да, раз ты теперь посвященная».

– Но откуда нум Батист о вас знает?

Дуня повернулся ко мне и по-птичьи сощурился.

«Сама догадайся».

– Как мне надоели все эти загадки…

«Тогда ты выбрала не ту планету, чтобы родиться, Зелин» – хихикнул Дуня.

– Да, знаешь ли, меня не спросили.

«А если бы спросили?»

Я пожала плечами.

– Не знаю. Я не думала об этом.

У арки белого корпуса на меня нашипела гаргулья. Ей оказался мой Фуф. Меня он почти не испугал, а вот Дуня идти со мной дальше отказался, брезгливо поморщившись, будто аристократ, наступивший в вонючую лужу. Ничего, я на Фуфа также реагирую. Так что я отправилась искать редакцию «Суеслова» в сопровождении моего напастья.

Ворота в редакцию, прятавшуюся в амбаре за химической лабораторией, оказались заперты магическим замком. Я попробовала снять печать, но только обожгла пальцы.

– Фуф, грызть! – скомандовала я.

Мой гадкий фамильяр цыкнул, демонстративно повернувшись ко мне задом.

– Ну давай, это для подлого дела! – взмолилась я.

Это ухищрение тут же подействовало. Фуф разобрался с замком за каких-то две минуты. И даже проглотил часть ручки.

Внутри было довольно мусорно и темновато. Всюду валялись кипы старых листовок и газет. В предбаннике оказалось три двери. На каждой из них клеем была прикреплена написанная от руки вывеска: «Суеслов», «Празднолеп» и «Слобовлуд». Отлично! Сразу три редакции желтой прессы! У каждой двери был звоночек. Я позвонила во все сразу. Пришлось, между прочим, жать на звонки несолько раз, пока из-за дверей не высунулись три незадачливые физиономии. Одной из которых, как ни странно, оказался «затылок с десятого ряда»! Возмутительно!

– Чего? – спросили все трое разом.

– Эй вы, придурки! – сказала я. – У меня для вас сенсационные новости! Но я скажу их только одному. Так что немедленно подеритесь! И тот, кто победит, получит новость дня! Это взорвет ГУТС! Я вам обещаю!

Три физиономии недоверчиво уставились сперва на меня, а потом друг на друга. Ох не ожидала я такого экшена! Даже пришлось отпрыгнуть, глядя как эти трое мутузят друг друга от всей души. Мы с Фуфом были счастливы!

Суеслов и Празднолеп крепко схватились друг другу в глотки и рычали, а Словоблуд дубасил их обоих подвернувшейся толстенной книжкой. Потом Празднолепу удалось лягнуть Слоблуда, и тот, согнувшись пополам, откатился в сторону, уронив высоченную кипу с бумагами. Погребенные под макулатурой, Суеслов и Празднолеп, наконец, отцепились друг от друга и вдвоем принялись за Словоблуда, молниеносно сообразив, что эта тактика куда выгоднее. Словоблуд пытался удрать, но не тут-то было. Его песенка была спета, а бой проигран. Он покинул его с ведром на голове, жалобно уползая в свою нору и забаррикадировав изнутри дверь. И пока Суеслов увлекся пресечением попытки бегства врага, Празднолеп ухитрился схватить бутылку и обрушить ее Суеслову на голову. Падая, тот случайно подсек Празднолепа, и они смешались в кучу на полу.

В общем, когда эпичный мордобой завершился, царем горы, едва державшимся над помятым поверженным противником, оказался автор «Празднолепа».

– Ну? Говоги, какие новости? – прошамкал он.

Редактор «Суеслова» выбил ему зуб.

– Итак, сенсационные новости! – провозгласила я. – редакторы газет «Суеслова», «Празднолепа» и «Словоблуда» подрались за сенсационные новости! Победил редактор «Празднолепа»! Есть жертвы!

Минутка молчания была моим сладким триумфом. Но потом проморгавшийся победитель поправил разбитые очки и кое-как выдавил:

– А ведь и пгавда… какой будет езонас… однако…

Я не смогла сдержать смеха и удрала вместе с Фуфом, пока все трое не пришли в себя.

Но эту заразу не победить. Я переоценила свои силы. Как вы думаете, какие заголовки были на следующий день во всех трех газетах?

«Победительница Турнира Одного Волшебника пообещала взорвать ГУТС».

Сволочи!!

Сказочка тринадцатая, про драконьи бега, рок судьбы и справочные

Если вы думаете, что вся моя жизнь состоит из таких приключений, как в последние два месяца, то вы ошибаетесь. На самом деле все было очень тихо и в меру мирно, пока мне не выдали задание на диплом. И, скажу я вам, с тех пор это был первый понедельник, в который я спала спокойно. Да, я спала до обеда, но я настрадалась, имела право! Правда потом мне пришлось срочно бежать на открытие нового крыла ГУТСа, да еще и в чем-то приличном.

Лорд Кекула улыбался, когда мы с ним вместе держали ножницы у ленточки, а все нас фотографировали, и при этом цедил сквозь зубы, чтобы я не расслаблялась, думая, будто бы он не раскроет мои злокозненные планы, и еще напоследок, хихикая, попросил меня не взырвать его новое крыло, когда я буду уничтожать ГУТС. Эх… видимо, все читают желтую прессу.

Орденцы не перестали за мной следить, скорее, даже начали следить пристальнее после таких-то заявлений. Еще мне пришлось объясняться с деканом. Лютики его достали, судя по тому, что теперь они сидели на подоконнике в клетках. Магистр Регуш был ко мне благосклонен и очень вежливо поинтересовался моими успехами в дипломировании, искренне ожидая услышать, что я все-таки покину его факультет в этом году. Я и мой фамильяр, конечно же, на которого он посматривал искоса, сглатывая слюну ужаса. Я заверила магистра, что непременно собираюсь получить красный диплом и повесить его на дядину стену почета. После этих слов магистр Регуш заметно расслабился и даже налил мне чашечку чая.

Пару дней я относительно спокойно разгребала свои дела. Потом в среду меня поймал Мико, пока я сидела на лавочке и с непростительным для окружающих удовольствием поедала мороженку. На самом деле она уже не казалась мне такой уж вкусной и вожделенной. Справедливости ради, я совсем не понимала, что я буду делать, когда выпущусь. Уна уплывет за море со своим красавцем-пиратом, Сэйни будет вить уютное семейное гнездышко с моим братом. Скорее всего ей никогда не придется работать, и она будет такой же беззаботной, как ее бабочка. А мне, если уж честно, на самом деле нисколько не верилось, что я встречу капитана корабля, который решится пожертвовать ногой, ради нашего общего будущего. Так что я буду собирать букеты из цветов для чужих свадеб и поливать их своими горькими слезами. И еще мне никогда не избавиться от моего чудовищного фамильяра. По всему выходило, что мои мечты сбываются у других – море, корабли, путешествия, безумно влюбленный мужчина, няшный фамильяр, и всякое такое. Я грустно посмотрела на остаток радужной мороженки, которая теперь не лезла мне в горло, и собиралась уже выкинуть ее в мусорку, но тут явился Мико.

Спаситель любой еды, он проглотил остаток моего утешения, почти не жуя, и облизнулся.

– Привет, рыжик.

Я посмотрела на него совсем без энтузиазма.

– Чего киснешь? Вот, держи свои драконьи ресницы и карантук. Годовой запас, между прочим.

Он всучил мне коробочку с последними ингредиентами для моего зелья.

– О, круто! – я даже выдавила радость. – Спасибо.

– Да что уж там. В четверг будешь?

– На бегах?

– Ага.

– Ну… чет неохота.

– Неправильный ответ. Будешь.

– Я не говорила, что не буду. Папа сообщил мне срочной депешей, что сам заедет за мной. Типа вся семья будет. И Амалия, и Кристиан. Все будут за тебя болеть.

– Показной выход перед выборами?

Я вздохнула.

– Почему все знали, кроме меня, что папа балотируется в председатели Правительства?

– Ну, крошка, не кори себя. Мы все знаем, что ты была страшно занята планами по уничтожению нашей планеты, – прыснул Мико.

– Очень смешно, ага, – обиделась я.

– Да ладно, – улыбнулся Мико. – Мой отец тоже жаждет тебя видеть, кстати.

– С чего это? – нервно вздрогнула я.

– Он тобой восхищен. Сказал, ты врешь, как дышишь, а это редчайший талант и безусловный дар.

– Это его сильно взбесило? – улыбнулась я.

– Аж пятнами покрылся.

Мы с Мико рассмеялись. Как я уже говорила, дядя не выносил чужих успехов.

– Если честно, меня это сильно пугает.

– Ты главное, рядом с Присциллой не садись. Боюсь, она тебе не простит нового папиного увлечения.

– Блин… только этого мне не хватало.

– Да не грузись, рыжик. На самом деле Присцилла просто выпендрежница. Это ты у нас настоящая ведьма! – Мико потрепал меня по волосам и поднялся. – Все, я пошел. Скажи Сэйни, что я ее люблю.

Я скуксилась.

– А что сам не скажешь?

– Я уже говорил утром и в обед.

– Ну и? – я развела руки.

– А вечером не смогу, у меня тренировки до поздна. И завтра, скорее всего, мы с ней тоже не увидимся.

Мое лицо выражало полнейшее негодование.

– Ну голубя пошли, почтового.

– У нее аллергия на голубей, ты что?

– Ну сову…

Мико посмотрел на меня с укором.

– Обещай, а то не уйду.

– Ладно, – прорычала я. – Может, мне ее еще поцеловать за тебя? Долго и страстно?

– Нет уж, это я сам, – усмехнулся Мико и сбежал.

А я злилась. Я так и не поговорила с Сэйни по поводу ее поведения и его причин. И, честно говоря, пока я не могла найти слов, чтобы спросить ее об этом. А она молчала и вела себя как обычно, только прятала от меня взгляд.

***

Ну вот, почему я одна сижу тут вся такая разочарованная! Настал и ваш черед!

Я, конечно, дико извиняюсь, но если вам показалось, будто в этой главе речь пойдет о драконах, то это не так. Речь пойдет о дра-конях.

Думаю, для вас не будет удивительным узнать, что бесчисленные вмешательства магов в эволюцию на нашей планете привели к появлению не одного вида химер. У каждой уважающей себя страны был свой бестиарий чудовищ. У некоторых, особо выпендривающихся, даже по нескольку. Исключительные твари обычно занимали в таких сборниках почетное место «редчайших видов». Вот как мой Фуф, например. Его, кстати, мне пока не удалось обнаружить ни в одном «чудовищном» каталоге. Но это просто потому, что бабуленька наверняка привезла его из одного из своих очень дальних странствий. Ах, да! Я же так и не рассказала вам о том, почему ужас всей моей жизни наименован Фуфом. Все дело в том, что когда мой фамильяр находится в стадии задумывания очередного перфоманса с участием жертв, то имеет обычай суетливо ходить взад-вперед, потирать лапки и издавать звуки, очень похожие на «фуф», «уфуф», «фффуфууф». Собственно, если услышите что-нибудь подобное в мрачной темноте – бегите!!!

Но вернемся к драконям. Логично, что мы, люди и чудо-люди (вампиры, лешие, русалки, оборотни и иже с ними) оцениваем химер с точки зрения возможности взаимодействия. Скажем, иные химеры полезны, а иные опасны. Так вот, дракони чудесным образом вписываются в обе категории. Эти твари укомплектованы лапами и хвостами драконов и даже имеют некие рудиментарные крылья (по правде сказать, ими можно разве что лупить и царапать наездника, ни на что другое они не годятся). Все остальное в драконях лошадиное. Однако даже если хитрый драконь будет делать вид, что жует травку в кустах, где не видно его лапы, вы все равно не спутаете его с обычным конем. Как бы это сказать… черты их морд очень острые с мелкими шипами, уши с зазубринками, а цвет шерсти и кожи варьиуется от пыльно-серого, до пыльно-зеленого, иногда даже интерферирует на солнце. Благодаря когтям они восхитительно лазают по деревьям и скалам, нрав у них злопамятный, а ум изворотливый. Поэтому драконьи укротители почитаются с давних времен на вес золота. А уж посмотреть на драконьи бега приезжают даже из соседних стран. Это событие весьма значимое в нашем обществе, поэтому папенька и выбрал именно его, чтобы продемонстрировать всем, как прекрасно он будет смотреться в кресле председателя Правительства Критии.

К слову, у нас на Авесказаре никому не пришло бы в голову подумать о драконах, услышав фразу «драконьи бега». Соревнования с тру-драконами имели совершенно иную суть. Если помните, у моего брата был собственный настоящий дракон Губасик, который достался ему будучи в весьма нежном возрасте, хоть и в весе более ста килограммов. Мико был заядлым игроком, мне даже казалось, и не без основания, что мой братец – адреналинозависим. Ничем иным я не могу объяснить его непрекращающиеся тренировки и турниры. Кстати, свой первый Золотой коготь (награда за победу) Мико получил еще в пятнадцать, и поэтому все три лучших университета Гренлока яростно сражались за будущего абитуриента. Но в своих мечтах Мико взмывал в небеса на Губасике и мчался прямиком в Ардархадаш – летающий город, где жили лучшие из лучших укротители драконов. Но дядя Геральт в буквальном смысле опустил сына на Землю, заставив его поступить в ГУТС. Почему именно в ГУТС – история умалчивает.

Ну а мы вернемся ко мне, с дотошностью ювелира выводящей аппетитную линию губ новой помадой от русалочьей общины, которой Сэйни пыталась купить мое утерянное доверие. Сама она уехала на ипподром еще утром. Закончив с процессом нанесения помады, я причмокнула, искренне восхитившись своим видом в зеркале, – морские жительницы отлично знали свое дело! И хоть я не собиралась соблазнять моряков (да, мой план с капитаном был решительно выброшен в черную дыру моего разочарования жизнью), эффект был выше всех похвал. К тому же на мне было горчичное платье, которое я хранила для выходов вроде этого, и шляпка порк пай в тон.

Я не успела как следует насладиться самоолюбованием, как меня уже требовательно зазвали вниз – миссис Таш сама, ковыляя, поднялась по лестнице на третий этаж, чтобы рассказать мне о хорошо одетом солидном джентельмене, ожидающем меня в холле. Я удивилась, что папенька соизволил лично посетить общежитие, а не послал вместо себя водителя. Но к моему густому разочарованию, уже не первому за сегодня, это оказался всего лишь Патрис – ненавидимый мной сосед «из очень-очень-очень приличной семьи», которого папенька, очевидно, чаял увидеть в зятьях. Патрис был высок, широкоплеч, но худоват. С бледной какой-то прозрачной кожей и такими же прозрачными серыми глазами. Мне всегда казалось, что у него взгляд маньяка. Не поймите меня не правильно – наверняка для кого-то Патрис был идеальным идеалом, но наши с ним вибрации не совпадали ни в одном измерении, как бы папенька ни пытался приладить их друг к другу. Именно это, и то, что Патрис отчаянно пытался мне нравиться, бесило меня больше всего. Практически так же, как лорда Кекулу вид приближающегося с просьбой студента.

Заметив Патриса, от души налакировавшего волосы, я сразу же сморщилась, и мне даже захотелось втянуть свои губы внутрь, потому что весь эффект от русалочьей помады достанется тому, для кого он вовсе не был предназначен! И… вполне ожидаемо Патрис вцепился взглядом в мое главное оружие, сраженный на месте обаянием русалочьей ворожбы, и засветился блаженной улыбкой. Еще чего! Вот теперь я была зла! Нечеловечески зла. Особенно когда Патрис подал мне, спускающейся с парадной лестницы, руку, как настоящий «жентельмен» по словам миссис Таш. Я бы сама его укусила, но Фуф подоспел первым.

Честное слово, я не ведаю откуда он возник, но следующим, что я увидела, было черное пятно с зубами, повисшее на запястье Патриса, и искаженное ужасом лицо миссис Таш, у которой даже, казалось, встали дыбом ее седые пушистые волосы. В таком виде она действительно походила на одуванчик. Это все, естественно, перекрывал не джентельменский ор пострадавшего. Оттянуть Фуфа от жертвы бывало ой как не просто, но дабы не способствовать эскалации конфликта попытками разжать челюсти моего фамильяра, я воспользовалась проверенным средством, намекнув Фуфу на отсуствие разрушающего эффекта:

– Обязательно расскажи об этом эпизоде в своем обществе анонимных мазохистов, Патрис! – с театральным восторгом посоветовала я. – Они точно оценят!

Услышав сокровенную фразу, Фуф довольно быстро отпустил запястье покусаемого и плюхнулся на пол, досадливо роняя слюну, и уползая под лестницу. Оба – и Фуф и Патрис были обижены на меня. Фуф шуршал под лестницей, а Патрис посылал мне взгляды непонимания и разочарования, отчаянно сжимая пострадавшую руку, будто бы от этого на ней перестанут зиять несколько аккуратных дыр. Пара налаченных локонов противно соскользнули ему на лоб, глаза его горели, а грудь тяжело вздымалась.

– У тебя все в порядке? – мило улыбнулась я.

Хлестким движением откинув назад убежавшие пряди, и высоко задрав подбородок, Патрис гордо кивнул мне и жестом предложил пройти за ним. Указующая рука у него при этом мелко дрожала, но всем своим существом он делал вид, будто бы это не он тут только что вопил, аки девчонка, на всю общагу. Я хмыкнула и, оправив складки на длинном платье, приняла приглашение. Бедная миссис Таш так и осталась стоять на лестнице, боясь спуститься из-за чудовища, прятавшегося где-то внизу.

У экипажа нас встречал папенька. Он помог мне подняться и нахмурился при виде красного, как рак, Патриса. На тонкой коже нашего соседа прекрасно отображались налившиеся кровью сосуды. Но даже если папеньке и не нравилась сложившаяся ситуация, о которой он мог смутно догадываться, сделать он все равно ничего не мог – мы с Патрисом хранили патетическое молчание и смотрели в разные стороны. Надеюсь, теперь папенька перестанет подстраивать подобные встречи.

Однако я ошиблась. В дороге отец сообщил мне, что взял Патриса на практику, так что эта сегодняшняя поездка – и политический жест (отцу нужно было показать, что он прекрасный семьянин и наставник), и одновременно часть обучающей программы. Я выразительно изогнула бровь, взглянув на вынужденного врага с другой стороны. Он тоже смотрел на меня, но снова как будто сально. Как же быстро он отошел от преподнесенного урока! Это вызвало во мне новый виток ярости, так что когда папенька попросил рассказать обо всем, что со мной происходило, вплоть до происшествия с Мико и Сэйни, у меня случился приступ феерического извержения лжи. Отец поминутно кивал, внимательно слушая и временами сводя брови к переносице, и почти не прерывал моего потока сознания. Могу ли я сказать что-то в свое оправдание? Я доверяла отцу, но нисколечко не доверяла Патрису. А женщины куда лучше владеют интуицией! Поэтому пусть уж лучше папенька будет погружен в океан несусветного бреда по самую макушку, чем Патрис будет знать правду.

***

На ипподроме я первым делом побежала искать Мико – во-первых, мне нужно было пожелать ему удачи, а во-вторых – возможность избавиться от общества Патриса делала меня чуточку счастливей. Ну и еще мне было немного стыдно за все, что я наговорила. И, честно говоря, я немного переживала, что миссис Таш так и останется стоять на лестнице до моего возвращения. Мико нашелся в кандаре – конюшне для драконей. Он проверял сбрую на своем чемпионе Добруке. Новая, блестящая, пафосная сбруя с ярко разукрашенным хомутом и уздой в изумрудных шипах отлично привлекала внимание. Драконь у Мико тоже был что надо – шустрый, ретивый и отчаянный, как и его хозяин. Напряженный, уже готовый к сражению, Добрук нетерпеливо раздувал острые ноздри и царапал когтями землю. При виде меня он откинул голову, встрепенулся и заржал, обнажив клыки. Мико погладил его по морде, успокаивая. Воспользовавшись шумом, я подкралась к Мико на цыпочках и набросилась на него со спины, повиснув на его шее.

– Изменяешь Губасику, да? Все ему расскажу! – обличительно пообещала я.

– Нет, мелочь, – ничуть не удивленный, Мико развернулся, спустив меня на землю, –у нас с Губасиком договор, он – мой любимый дракон. А Добрук – мой любимый драконь. Понятно? – он леконько щелкнул меня в кончик носа. – Чего так вырядилась?

– Так это, политический выход! – я присела в легком реверансе. – Все будут на нас смотреть!

– А, а я уж думал…

Но тут я заулыбалась во весь свой рот, и Мико замолк и сморщился, будто бы его заставили жевать одновременно и лимоны, и кислую капусту, и соленые огруцы со спиртовкой. Он посмотрел назад. За его спиной стоял сэр Кларк. Я чуть не подпрыгнула от счастья! Сэр Кларк, тренер Мико, улыбался мне в ответ. На самом деле он улыбался почти всегда, когда не плакал о том, что его выкинуло сюда из его мира (но это секрет), но я считала, что он улыбается лично мне из личных симпатий! Лицо Мико выражало подлинное страдание, а я хихикала, как тринадцатилетняя девочка. Да вы бы так же себя вели, будь перед вами сэр Кларк – высокий голубоглазый брюнет атлетического телосложения – моя мечта! Простите, я не стану описывать его подробнее – боюсь захлебнуться слюной.

– Сэр Кларк, а у вас нет яхты? – вдруг спросила я. – Ну, или хотя бы лодочка там…

При виде сэра Кларка все мои мечты оживали!

– Ноу, Зэлын… – смутился сэр Кларк, – бат вис из отлычная идэя! Почему би и нэт?! Ведь ми живем рядом с морэм. А я вот так увлекся нэбом, драконъями… – сэр Кларк улыбался, как не умеет никто, я вообще не знаю, как его до сих пор не арестовали за его улыбку, – и драконьями.

Он потрепал стремительно сереющего Мико по плечу.

– Наш побэдител!

Сэр Кларк говорил с акцентом, неизвестным никому из моих знакомых. Поэтому некоторые даже верили в то, что он из другой вселенной. Вот стопудово там живут люди с песьими головами. Все, которые не сэр Кларк. Потому что разве можно быть настолько великолепным?

– Конечно, это ведь вы его тренируете! – восторженно воскликнула я.

Сэр Кларк белозубо рассмеялся. Кто-то окликнул его, и он ушел, попрощавшись со мной и превратившись в идеальное пятно в луче света из раскрытых ворот. Ах, какая мужественная походка! Ах, какие плечи, и… Я вздохнула, восхищенно качая головой.

– Он тебя раза в два старше, – сквозь зубы процедил Мико.

– И что? Когда это мешало любви? – возразила я, все еще смотря вслед герою моих грез. – И вообще…

Шлянзг!

Это долго терпевший Миковский драконь вдруг вытянул свой длинный язык и лизнул меня в губу. Я отскочила и принялась отплевываться под ржач братца.

– Фу! Что он себе позволяет!

– У тебя что помада из молюсков? Он их обожает! – хихикал Мико. – То-то я смотрю подозрительный блеск!

– Ну все! Микаэль Деантар! Я… – я выставила палец, соорудив гневную позу.

Но Мико сгреб меня в охапку и закружил.

– Ты! Ты теперь ветром поцелованная! «Добрук» – значит «ветер» с языка шамру¹⁵. Все, иди! – сказал он, поставив меня на место. – Спасибо, что зашла. Честно! Мне приятно, что ты здесь не только ради сэра Кларка. Я-то знаю. Немножко поддержки и мне достанется.

Он подмигнул мне и подтолкнул к выходу одной рукой. Добрук шумно сглотнул, пока Мико держал его пасть зажатой. Я вздохнула вместо ответа и гордо удалилась, направив сожравшему мою помаду драконю прищуренный взгляд и осуждающее покачивание головой.

На выходе на меня налетел Луки. Это у него визитная карточка – никогда не смотреть вперед. Было у меня легкое подозрение, что Луки специально выжидал меня для внезапного сбивания с ног. Подозрение усиливалось тем, что эти случаи значительно участились после нашего расставания. Такое чувство, что он пытался повторить момент нашего знакомства, лелея тайную надежду воскресить во мне прежние чувства. В общем, мы обменялись парой фраз, я заверила его, что вся сила моей мысли будет только рядом с ним. Луки это почему-то обрадовало несмотря на то, что раньше он без труда распознавал всю мою наглую ложь. Подивившись этому событию, я пошла искать папеньку и ненавистного Патриса.

Сэйни и Уна сидели на первом ряду у финишной линии (Мико достал им билеты) и беззаботно болтали, ну прям как весенние пташки, которые, кстати, так и не объявились. А вот мне придется сидеть в этой ужасно красивой ложе на самых лучших местах в окружении членов моей семьи! Что за несправедливость! Я тоскливо подняла голову наверх, сдерживая жгучее желание сбежать отсюда на каком-нибудь драконе. Но, увы, в который раз я была вынуждена следовать чьим-то чужим правилам.

Я поднялась в ложу тоскливой походкой, где уже собрался близкий круг нашей семьи – папа, Амалия с сэром Артуром и близнецами, дядя Геральт со своей последней женой Шарлотт и шестью детьми от разных браков, включая Присциллу, отметившую мое появление неприязненным подрагиванием мышцы на правой щеке. Маменька от участия в этом «варварском зрелище» отказалась под предлогом слабости, свойственной ее положению. Я собиралась нырнуть в плотную кучу моих братьев и сестер, но дядя Геральт настойчиво усадил меня на кресло в самом центре в первом ряду ложи – между ним и папенькой. Не могу сказать, будто я не чувствовала себя неопытным йогом, усевшимся на гвозди, которому при этом приходилось выражать на лице удовольствие от процесса.

Трибуны наполнялись, человеческий гул становился всеобъемлющим, но погода отчего-то начала портится. На смену молочным облакам прикатились подгоняемые ветром темные тяжелые тучи, сперва оцепившие горизонт. Вдалеке послышался рев настоящих драконов с тренировочного поля, расположенного совсем рядом с ипподромом. Все это почему-то очень мне не нравилось.

Хлопнула вспышка магического отражателя, я зажмурилась, и мое лицо попало на снимок как обычно неказистым. По сторонам от меня на репортера смотрели улыбающиеся лица, и только я не успела среагировать.

– Зелин! – папенька легко тронул мое плечо, заставив смотреть в отражатель.

Я вытянула ужасающую дежурную улыбку. Но… раз уж так было надо…

– Это правда, что вы собираетесь взорвать университет, в котором учитесь? – наперебой кричали подбежавшие репортеры.

– Что?

– Что?

Снимки отражателей тут же запечатлели мои округлившиея глаза и дядю с отцом, ошарашенно смотрящих на меня с друх сторон.

– Это провокация из-за выборов! – ляпнула я, но по еще сильнее вытянувшимся лицам моих отца и дяди я поняла, что сделала слишком громкое заявление. – Я баллотируюсь в студенческий совет на место председателя! – быстро сообразила я.

Репортеры зашумели, перебивая друг друга, и охрана оттеснила их за барьер. Дядя Геральт и папенька обменялись непонятными мне хитромудрыми взглядами.

– И все-таки, дорогая, ты пойдешь по стопам отца и поступишь на работу в министерство? – спросил дядя Геральт, наклонившись ко мне, когда репортеры ушли.

– Что? Нет… – растерялась я. – Я даже не думала об этом.

– Хм… – дядя Геральт скривился в ухмылке, – это странно, мне казалось, что девушка, сумевшая так точно применить вампирское вето, хорошо разбирается в политике. Ты ведь понимаешь, к чему это привело?

Я почувствовала, как начинаю превращаться в камень. И еще как напрягся папенька слева от меня.

– Зелин не собиралась совершать того, о чем ты говоришь, Геральт, – хмуро опроверг дядю отец. – Она не могла знать о последствиях. Впрочем, лорд Кекула прекрасно знал и воспользовался этим.

Ага, да, но сперва наорал на меня, как истеричка. Постойте, что? Какие еще последствия?

– Разве? Я полагал, это была твоя гениальная идея так ловко использовать ситуацию.

– К-какую ситуацию? – испугалась я. – А что…

– О, ты не знаешь, Зелин? Из конкурентов на пост главы у твоего отца теперь меньше соперников. Лорд Брайли, оборотень, снял свою кандидатуру. Само по себе наличие «вампирского вето» ставит под сомнение будущую независимость такого кандидата. И как умно оно «вспыло», Зелин. Не открыто, но в, казалось бы, незначительном событии…

– О котором все узнали, благодаря вам? – ужаснувшись, догадалась я.

– Все, кому надо, – согласился дядя.

Я начала понимать, почему Лекса так срочно отослали подальше от столицы. И почему дядя Геральт так тихо вел себя на слушании в Комиссии по этике. Папенька не слышно вздохнул. Ему явно не нравилось происходящее, но, несмотря на братское соперничество, дяде Геральту было выгодно, чтобы отец победил в гонке. А вот отцу очень не хотелось от него зависеть.

– Так ты продолжаешь утверждать, Зелин, что случайно вспомнила об этом старинном обычае?

Я посмотрела на папеньку. Мне было не понятно, что было в его взгляде.

– Нет, Геральт, – ответил вместо меня отец. – Зелин – хорошо образованная юная леди, прекрасно знающая историю, и никаких далеко идущих планов у нее не было, кроме как зищитить свою подругу. В который раз прошу тебя не вмешивать мою дочь в политические игры.

– Как же мне не вмешивать ее, Георг, если за последние месяцы она стала настолько заметной в обществе, что ее дела уже не могут не влиять на политику.

– Э… – только и сказала я, чувствуя, как горят мои уши.

– Чего только стоит кража Книги Времен… – продолжал дядя Геральт.

– Я здесь ни при чем! – попыталась вмешаться я. – Айко он вообще… я не знаю зачем он это сделал!

– Интересно… – процедил дядя Геральт. – Ради тебя, Зелин, собирают внеочередной съезд магистров Ордена Тайны, а ты…

– Геральт! – оборвал его папенька, пока мои глаза стремились приобрести идеальную форму круга.

– Она уже не маленькая, Георг, и имеет право знать, – дядя посмотрел на папеньку, обогнув меня взглядом. – И мы тоже имеем право знать. Потому что на мой взгляд в нашей семье не происходило подобной чертовщины со смерти Розамунды.

– Не преувеличивай! – начинал кипятиться отец, он терпеть не мог, когда задевалась эта тема.

– Давай я просто перечислю известные нам факты… – спокойно отозвался дядя Геральт. – Лорд Кекула назвал твою дочь – вестницей конца времен при великом магистре. Я был там. Я видел все своими глазами. Что ты на это скажешь?

Я открыла рот. Между прочим, все это время диктор знакомил посетителей бегов с участниками, а те по очереди выходили на старт.

– Что лорд Кекула – выживший из ума кретин, о чем знает все высшее общество, – рассерженно выдавил папенька. – Лет двадцать назад он уже спровоцировал один поход инквизиции на Луц, где якобы местный ковен открыл портал в преисподнюю. Кажется, он ею одержим. Если ты помнишь, тогда он был с позором лишен звания магистра. Должность замдекана ему сохранили только по протекции лорда Мара. И сейчас – это очередная его бредовая идея…

– Хорошо, но что ты скажешь об этом студенте Айко? Согласись, весьма подозрительная дружба. Да и кто он, что способен на такое?

– Я не знаю этого Айко, и уверен, что моя дочь не связана с его экспериментами. Думаю, после этого она станет более осознанно выбирать свое окружение, – отец строго взглянул мне в глаза.

Я жалобно посмотрела на него в ответ. Если он имеет в виду придурка Патриса, как пример хорошего окружения, то я должна его огорчить… Но не сегодня, у папеньки и без того много потрясений.

– А как же ставки, которые делаются на то, кто победит – нума Антинуйя или Зелин?

– Это уже несерьезно! – едва не вкричал папенька. – Какой уважающий себя человек станет в этом участвовать?!

Дядя Геральт сипло рассмеялся.

– Ты удивишься, брат…

– Я думаю нам стоит закрыть эту тему, – сухо отозвался папенька.

– То есть, ты хочешь сказать, что не веришь в то, что нума Антинуйя способна отомстить Розамунде через твою дочь? Напомню, ее пытались убить.

– Что?? – папенька едва не вскочил с места.

– Что? – растерянно округлила глаза я.

Наши «что» заглушил выстрел, и дракони резко дернулись со стартовой линии, подняв клубы пыли. С горизонта на нас бежала гигансткая, наполненная водой, туча, как бы вздумавшая соревноваться с драконями. Трибуны взревели возгласами поддержки. Я не знаю, за кого они болели больше, но было бы забавно, если бы за тучи.

Дядя Геральт, посмеиваясь, развалился в кресле. Он испытывал эйфорию от того, что папенька оказался не в курсе происходящего. И виноват в этом был Патрис!!!

– Не переживай, Георг, как видишь, Зелин в целости и сохранности. Думаешь, мы бы оставили члена нашей семьи без защиты? С того момента, как ее избрали для участия в турнире, за ней следят мои люди.

Я неслышно ойкнула. То есть у меня получается, что, двойная охрана? Интересно, как много компромата на меня они уже собрали… Отец смотрел на меня искренне непонимающим взглядом. Я пожала плечами.

– У меня не было времени тебе рассказать. А потом я не хотела тебя беспокоить, когда узнала, что, оказывается, ты участвуешь в выборах.

Папа импульсивно откинулся на спинку кресла, запустив руку в волосы.

– Нет, тебе определенно стоит пойти работать в министерство, Зелин, – подло улыбнулся дядя. – Как я уже говорил Мико – у тебя талант. Ты выкрутилась из всех своих передряг практически без нашей помощи. Даже когда тебя собирался убить наемник лорда Кекулы, кто-то другой убил его. В чем твой секрет, Зелин?

Я неосознанно прижала руку к груди, где все это время путешествовали со мной Кости Судьбы.

– Лорд Кекула? Завтра же он будет сидеть в тюрьме! Нет, уже сегодня! Почему он до сих пор на свободе?! – ругался папенька.

– Потому что в нашей стране, Георг, согласно нашим законам, его не посадят в тюрьму, пока Зелин сама не подаст жалобу и не предоставит доказательства, – мягко напомнил дядя. – Согласно статье о непримиримой вражде, месть считается допустимой формой деятельности в противостоянии волшебников, пока один из них не вынесет дело на всеобщее обсуждение. Однако если лорд Кекула докажет в суде, что действовал из лучших побуждений и ради Ордена Тайны, его не осудят. Как и тогда, когда в Луце погибло тридцать две ведьмы, а лорда Кекулу всего лишь лишили звания магистра. Ты – против лорда Мара, Георг. И его ставленника – сэра Варги. Я бы не советовал тебе ввязываться в эту борьбу сейчас. Если победишь на выборах ты должен хотя бы в какой-то степени рассчитывать на лояльность вампирского сообщества, а не жечь все мосты. К сожалению, даже я не могу разобраться с проклятым лордом Кекулой, так как он приходится тестем лорду Маре.

Папенька хмуро молчал. В это время в забеге уже появились лидеры – Звезда, Сердолик, Добрук и Луна (драконь Луки). Четверка лучших держалась уверенно рядом, оторвавшись от остальных на несколько метров. Я засмотрелась на них, пока по сторонам от меня разгорались жаркие баталии, и привстала. У перил на три ряда ниже собрались люди. И мой взгляд внезапно выцепил из толпы Альказара в сопровождении какой-то блондинки. В этот момент со мной случилась легкая контузия, и я перестала разбирать ругательства, разбивавшиеся о меня, как о барьер, и летевшие со стороны дяди Геральта в сторону моего папеньки и обратно. Вот же шма… простите, милая девушка, конечно, судя по затылку и точеной талии, эффектно подчеркнутой поясом на голубом платье, но… почему у меня внезапно приключилось ощущение, что лучше бы я поймала пулю лучшего ассасина, чем увидела Альказара под руку с леди? Нет, это не она шма… это он шма… хотя? Он же мне ничего не должен, мы же просто вместе поиграли в волшебников у всех на виду… и все равно… какая… ужасная несправедливость!

– Почему несправедливость? – спросил дядя Геральт.

– А?

Оба спорщика смотрели на меня.

– Да… так… – неуверенно вывела я.

– Значит, ты согласна? – уточнил дядя.

Я посмотрела на папеньку и снова ничего не разобрала в выражении его лица. Что мне оставалось делать, не выглядеть же идиоткой?

– Да! – я уверенно кивнула.

Папа нахмурился и отвернулся.

– Вот и правильно, – похвалил меня дядя Геральт.

А я так и не поняла на что я только что согласилась. Все прильнули к перилам, оставались считанные секунды до финиша, даже дядя Геральт позволил себе подойти ближе.

На поле происходила нешуточная драка! Сердолик как будто случайно подсек Звезду своим длинным драконьим хвостом, и та отлетела к обочине, сбив двух других участников. По трибуне пронесся рев. Впереди остались Добрук, Луна и Сердолик. Луна летела в хвосте, первым стремительно несся Добрук, оправдывая свое имя, земля под ними раскалялась. Сердолик, названный так в честь необычной красной гривы, буквально дышал Добруку в круп, однако, увлеченный им, он не заметил другого соперника. Луна внезапно набрала обороты и рванула вперед, опередив обоих. Опешив, Сердолик с Добруком тоже ускорились, но догнавшая их Щербинка, не выдержав накала страстей, схватила Сердолика за хвост и подмяла под себя. Вдвоем они укатились назад.

Добрук и Луна шли тесно морда к морде! Мое сердце забилось – ненавижу азартные игры, чтоб их! К тому же выбор был не из простых – ведь там были Мико и Луки, которого я еще немножко любила. Но Мико был мне братом, так что я пожелала ему прийти первым, нервно нащупав цепочку от Костей Судьбы.

Уже почти у финишной линии под лапами Луны сверкнула почти не заметная вспышка, грянул гром, и Луна, подвернув лапу, перевернулась, упав на Луки всей своей тяжеленной тушей, и, пробороздив землю, откатилась к трибуне уже за финишем. Боги, что я натворила!! Я закричала, оглушив стоявшего рядом дядю Геральта и неэстетично бросилась по лестнице вниз, не дав себя задержать.

В итоге Добрук формально финишировал первым, но Мико тут же выскочил из седла и побежал назад. Все остальные дракони неслись, перескакивая через неподвижную Луну. Ни один из них не остановился – от того, каким по счету придет участник, зависел выигрыш.

Мико среагировал быстро, дорога была каждая секунда, – сорвав ограничивающий магию браслет, он соорудил купол над Луной, заставив всех драконей оббегать его по кривой дуге. К полю бежали лекари, и я пробиралась по лестнице, обещая всем, кто не расступится, проклятия. Через спины людей я уже не видела, что происходит, только слова диктора, объявлявшие счет, заглушали человеческий гомон. У ограждения охранники пытались меня задержать, и им грозили серьезные травмы, но и тут меня спас выскочивший из ниоткуда и оскалившийся Фуф. Хотя, скорее, он спас охранников. Я перелезла через перила, пока они были заняты борьбой с нечистью в виде моего фамильяра, и побежала к куполу. Вокруг Луны столпились лекари, я снова не видела, что стало с Луки. Я пыталась оббежать их со стороны, но меня поймал Мико. Весь в земле, в испачканной кровью рубашке, Мико оттащил меня назад к ограждению.

– Пусти, пусти! – я кричала и била его кулаками по груди.

Мико ничего не говорил, сжимая меня железным кольцом и не давая мне ничего разглядеть. Над Луной под куполом Мико одна за другой сверкали красные вспышки – лекари пытались реанимировать Луки. Я слышала каждую из них – и я никогда не забуду этот звук. Затем носилки с Луки исчезли в портале. Это значило, что все очень плохо.

***

– Слушай, перестань.

– Что?

Я обернулась. Мико стоял рядом в лунных лучах, и тени от веток деревьев разрезали его лицо на красивые кривые кусочки.

– Все, что ты делаешь, перестань. Ты весь день тут торчишь, и полночи, – он посмотрел вверх на хмурые больничные окна. – И не очень-то ты незаметная в своем желтом платье.

– Это горчичный, – буркнула я, продолжая полировать взглядом больницу.

– Почему ты прячешься?

– Не хочу, чтобы Лукины родители меня видели.

Мико натужно вздохнул, устало растерев лоб.

– Да все тебя уже видели.

Он был прав, надо было переодеться. Но я как-то не очень хорошо соображала.

– Забавно, – Мико хмыкнул.

– Что тут забавного?? – огрызнулась я.

– Там тебя орденцы караулят и твой ненаглядный сэр Кларк. А ты боишься каких-то оборотней.

– Сэр Кларк?! – в моем больном мозгу начало проясняться.

Как только я узнала, куда отвезли Луки, то сразу поехала туда. В центральный госпиталь Гренлока. Вот только я боялась подняться со всеми наверх – мы с Луки расстались, из-за меня Лекса отправили черт знает куда, еще и лорд Брайли снял свою кандидатуру… в общем, не очень-то оборотней обрадовал бы мой вид.

– Ага, отец попросил его стать твоим телохранителем. Ты же сама согласилась.

– Я??

– Ты, – Мико перестал вплетать обличительно-злобные нотки в свой тон. – Не соглашалась?

Ах вот о чем спрашивал дядя Геральт…

– Я не помню…

– Слушай, Зелл, ты как-то неэффективно себя ведешь. Пошли домой. Утром я тебя сам сюда отвезу, хочешь? Ну, или твой любимый сэр Кларк. Нечего тебе тут делать сейчас. Он жив, успели вовремя. Немного поломан, но для оборотня это фигня. Поправится.

– Ты не понимаешь, это из-за меня! – отчаянно произнесла я.

Мико посмотрел на меня жалостливо, как на слабоумную, и хмыкнул.

– Это ты, то есть, бросила на поле железную цепь в шипах?

Я резко обернулась.

– Там была цепь? Но… это же… это же…

– Это подстроено, да. Кто-то из отстающих игроков бросил ее на последнем круге. Сейчас идет большое разбирательство – как всех проверяли, что такое могло случиться. Я думаю, она крепилась к сбруе так, что была почти незаметна. Подумаешь, отвалилась? Вроде бы несчастный случай. Но какой-то странный. И, кстати, если бы Луки первым на нее не налетел, то сейчас там был бы я. Поэтому и отложили итоги. Но ты же сбежала, ты не знаешь.

– То есть ты без медали остался?

Мико вздохнул.

– Пойдем, Зелл. Если не согласишься добровольно, я тебя через плечо перекину и унесу. Поняла?

– Я все равно не засну… – пожаловалась я. – Какая-то ж.. происходит, понимаешь? Вообще… вообще везде… вездесущая она, понимаешь? Всеобъемлющая!

– Раз… – начал считать Мико.

– Иду, иду!!

Я обиженно фыркнула и начала выбираться из кустов, он не бросал слов на ветер.

***

Утром он тоже честно ждал меня, чтобы отвезти в госпиталь им. профессора Бакамри. Я оделась неприметнее, послушав его совета. Несколько дополнительных минут мне понадобилось, чтобы решить брать ли с собой опасный артефакт. Однако, если Кости Судьбы куда-то исчезнут, пока они не в моих руках… все может стать еще хуже. Так что, посетовав на их бесчеловечность и бессовестность, я сложила их обратно в платье и спустилась.

Я попросила Мико не ходить со мной в госпиталь (мне нужно было поговорить с Луки наедине), поэтому он отправился отпаивать себя бодрящими напитками в кофейню напротив. Госпиталь Бакамри производил на меня впечатление чего-то невозможного – он был так сложен и запутан, что, казалось, основной целью его существования было сводить людей с ума. В госпитале было двенадцать корпусов, соединенных переходами, и надо было напрячь все свои извилины, чтобы понять куда именно поместили Луки. Я бы даже сказала, что лабиринт на Турнире Одного волшебника показался мне детской забавой.

Слава магии, в холле оказалась справочная комната! Было странно, впрочем, что люди выходили оттуда с нахмуренными лицами. Но… прежде, чем делать выводы, нужно все узнать! Я смело открыла дверь и отстояла свою очередь в пять человек. Работницей справочной оказалась женщина-медуза (да, у нас и такое бывает). Внешне она выглядела как любая среднестатистическая женщина лет пятидесяти, но вместо волос у нее на голове копошились длинные щупальца, а глаза были прозрачно-водянистыми.

– Доброе утро! – вежливо поздоровалась я.

Женщина-медуза взглянула на меня исподлобья, как бы выражая все свое мнение об утрах вообще, и особенно о сегодняшнем. Я откашлялась.

– Миссис Ураш, – я прочла надпись на бейдже, – мне нужно узнать куда поместили Луки Дивака, его привезли вчера утром, в реанимацию.

– А вы ему кто?

– Невеста, – честно соврала я.

Щупальца на голове миссис Ураш склизко зашевелились. Но тут в справочную вошла еще какая-то старушонка и прямиком двинулась к стойке, обогнув очередь.

– Ой, Дамарочка, здравствуй, ну какая ты сегодня румяная! – защебетала старушонка.

Миссис Ураш, в способностях которой к сочувствию и доброте я до этого сильно сомневалась, вдруг расплылась в милой улыбочке, и подружки принялись обмениваться новостями под возмущенными взглядами посетителей, которых двум сплетницам удавалось игнорировать с непередаваемым изяществом.

– Но… – я попыталась робко вклиниться в диалог мадам, но удостоившись двух убйственных взглядов, понятливо замолкла.

Наконец, когда все самое свежее оказалось у всех на устах, а миссис Ураш передала старушонке, оказавшейся терапевтом из детского отделения, какие-то настойки из-под полы, дошла и моя очередь.

– Значит, так. Сейчас поднимитесь по лестнице, что справа от входа, перейдете тринадцатый корпус и первый, потом по лестнице вниз, потом на пятый этаж и по переходу через восьмой корпус, там повернете направо и затем налево, три пролета вниз, обойдете дворик с лечебными кошками, потом через отделение легочных больных, дальше пройдете парк, за ним у третьего корпуса пристройка с белой дверью…

– И там реанимация? – с надежой спросила я.

– Нет, там справочное бюро южного сектора, я отвечаю только за северный.

– Ага… – я кивнула, понимая, что не запомнила ни одного слова, кроме первого предложения и кошек – а что… – заморгав, уточнила я, – у вас есть тринадцатый корпус?

Миссис Ураш нахмурилась, презрительно закачав головой.

– Следующий!

– Понятненько…

Я вышла из справочной с ясным осознанием того, почему люди выходят отсюда озадаченными и почему так много шутят о призраках Бакамринского госпиталя.

У меня было полное ощущение, что я шла три дня и три ночи. По крайней мере, единственное, что мне удалось найти за первые пол часа – это комната с лечебными кошками. Достойное место для приведения себя в чувства от начинающей закипать ярости. Всюду мне попадались такие же, как и я, сбитые с толку люди. Одна пожилая леди, которую я встретила на шестом этаже какого-то там корпуса, вообще была убеждена, что находится на первом – словом, справочное бюро здесь носило явный вредительский характер, а люди были буквально выброшены за борт в попытках отыскать нужный берег. Пару раз я оказывалась там же, откуда пришла, пару раз мне так казалось – потому что некоторые корпуса были абсолютно идентичны. К ним даже прилагались похожие больные! В общем, в конце концов все это сильно мне надоело, и я, приложив руку к груди, взмолилась судьбе о помощи.

– Девушка, вы к кому?

– А?

Я открыла глаза. Передо мной стояла медсестра и недовольно меня разглядывала – не сбежала ли я из кое-какой палаты. Но моя приличная одежда заставляла ее сомневаться.

– Мне нужна хирургия, там лежит пациент Луки Дивак, он вчера…

– Так вот она, хирургия.

Медсестра подняла руку наверх. Я прочла вывеску, потускневшую от времени, и, сказав спасибо, радостно направилась внутрь.

– Стойте, тапочки!

– А, да… тапочки…

Я щелкнула пальцем и наколдовала себе тапочки.

– Так сойдет?

Медсестра покачала головой. «Эта молодежь вечно пытается показать свою крутость» – было написано на ее лице. Но вместо этого она ткнула рукой в ящик у входа.

– Вот куб с одноразовыми тапочками, – сказала она и, цыкнув, ушла по своим делам.

– Ой…

***

Я прокралась в тихий коридор хирургического отделения. В палате Луки кто-то был, так что я спряталась в рекреации на скамейке за кадкой с деревом. Дождавшись, пока все покинут палату Луки, я пробралась к нему. Меня невероятно пугало то, что я могла увидеть.

Луки был перебинтован почти полностью, левая рука и обе ноги были зафиксированы растяжками.

– Ну входи уже, – сказал Луки, глядя куда-то в потолок. – Я тебя услышал еще когда ты в больницу вошла.

– Откуда ты знаешь, что это была я? – я подошла к нему и присела на краешек его кровати.

Главное, все части тела на месте… Луки с трудом повернул ко мне голову.

– Я твою походку ни с чьей не спутаю, – он помолчал. – Ну и чего ты пришла, раз ты не моя девушка?

– Мы друзья, я за тебя переживаю, – обиделась я. – И что-то я не вижу ажиотажа у твоей постели, и где твои восемь будущих жен?

– Так ушли уже, – нахально соврал он. – Обещали вернуться вечером. В красивом белье.

– Не ври, я видела тут только твоих родителей и друзей.

– Они тебя тоже видели, кстати.

– Блин…

– Сказали, что уйдут, чтобы ты могла зайти, потому что ты их боишься теперь. Точнее, ты боишься, что мы к тебе плохо относимся из-за Лекса. И из-за того, что ты меня бросила. Но ты им нравишься. Моим родителям. Кажется, даже больше, чем я.

Я скромно улыбнулась.

– Я не боюсь, просто…

Луки поднял бровь.

– Ну ладно, немного боюсь.

– Еще и кругами ходила.

– Это не потому, что я боялась!

– Ага, ну-ну, – фыркнул Луки.

– Да честно!

– Все нормально, никто тебя не ненавидит.

Он взял меня за руку своей не поломанной, но ободраной рукой. Было ужасно приятно чувствовать его тепло, и знать, что он жив. Но на мои глаза наворачивались слезы.

– Это я виновата.

Луки рассмеялся.

– А Лекс был прав, да? У тебя реально какой-то комплекс пупа вселенной?

– Нет… почему…

– Ну это же не ты подставила подножку Луне?

Я замотала головой.

– А что…

– Я уже все знаю. И это не случайность. И когда я найду кто виноват… – он провел пальцем по шее. – И, кстати, мы с твоим братом делим первое место по решению судьи. Мне утром сообщили. Но если бы Луна не споткнулась, я был бы один на пьедестале, – Луки довольно улыбнулся.

– Был бы. А если бы Мико не среагировал так быстро, то был бы вообще в другом месте.

– Это правда, – он отвернулся.

– Какой ужас, – сказала я, разглядывая бинты и синяки Луки.

– Пятьдесят два шва, – гордо выдал он.

Я провела рукой по шраму на свободном от бинтов кусочке кожи Луки.

– И эти царапины от курицы еще не зажили?

– Не так много времени прошло. Нум Батист ее аконитом кормил.

– Кошмар, – вздохнула я.

– А что? Я теперь герой. Шрамы украшают мужчину. Теперь точно есть чем гордиться.

Моя рука все еще лежала у него на груди.

– Не провоцируй меня, женщина, – произнес Луки, шаловливо взглянув мне в глаза.

– Ой, да ладно, что ты можешь в твоем-то положении? – хихикнула я.

– Ты бросаешь мне вызов? – делано удивился он.

– Да ну тебя, – я отсела.

Луки снова взял меня за руку.

– Может, мы это… снова…

– Ага, так как ты пытаешься меня вернуть, любая девушка уже не то, что растаяла, а расплавилась бы, – съязвила я.

– Ты меня даже не поцеловала в последний раз, – вместо оправданий заметил Луки.

– Это шантаж и вымогательство! – заключила я. – И давление на жалость!

Весь поломанный, Луки смотрел на меня этими своими зелеными глазами, чуть улыбаясь. Я не выдержала и сдалась, наклонившись к нему, и поцеловала в лоб.

Какой ужас! Он все еще был в меня влюблен, я прочла это в его взгляде. Просто он прятал свои чувства за своими дурацкими шутками. Но если бы гордость позволила ему, он сказал бы, что «вот он я, не умеющий показывать свои чувства, не романтик, и не поэт, но если ты скажешь да, то никого, кроме тебя, уже не будет».

Я отстранилась и опустила взгляд.

– Выздоравливай.

– Если ты обещаешь приходить.

– Обещаю.

Луки грустно улыбнулся и вздохнул.

– Теперь можешь прямо идти, не через лес.

– Это кошки виноваты, – потупила взор я. – Лечебные. Я их по дороге встретила. Хочешь, украду тебе одну?

– Укради две, – серьезно попросил Луки, он обожал всякую живность.

– Ладно. Тебе какого цвета?

– А какие есть? Да пофиг, главное бери пожирнее.

– Ты их есть что ли собрался?

– Типун тебе на язык, ведьма! Это же кошки! Лечебные! – он поднял вверх указательный палец.

– Ладно, я потрогаю каждую и выберу двух самых жирных. Устрою им жирный кастинг.

Луки слабо рассмеялся.

Я еще немного посидела с ним, а потом выпустила его руку и ушла, задержав дыхание и стараясь не шмыгать носом, хотя я уверена на сто процентов, что он слышал даже то, как предательница слеза упала на мое платье с подбородка. На моей душе стало намного легче. Луки жив, и он на меня не злится! И даже его родня на меня не злится. Что-то странное происходит с этим миром…

***

После госпиталя мы с Мико выпили кофе, я первую кружку, а он шестую. Ну, или двадцать шестую. Потом к нам подсел сэр Кларк, которому надоело сидеть в засаде и наблюдать за мной со стороны. И пока я пила кофе, ко мне медленно приходило осознание того, что от Костей Судьбы нужно избавляться. Что бы ни говорили остальные, события складывались так, как я «желала», но без моего участия и не совсем так, как я хотела. И каждый раз кто-то страдал. Но у кого я могла спросить? Живые непременно сдадут меня Ордену, а там так и ждет, потирая бледные ладони, лорд Кекула и его пиявки. Если к его теории добавить еще и Кости Судьбы… тогда меня точно сожгут. Поэтому у меня был только один выход – обратиться к мертвым.

Не, не, это не про некромантию или спритизм. Это про книги. И одну из них неосознанно порекомендовал мне Лекс.

Идти в библиотеку я побаивалась примерно так же, как встретить родню Луки. И дело вовсе не в папирофобии, а в том, что в научном абонементе работала Ниа-Леке, девушка-василиск. Василиски были так же редки, как и дриады, но только если с дриадой, вроде Сэйни, все просто обожали общаться, то Ниа-Леке старались обходить стороной. И это не из-за того, что она могла превратить человека в камень одним взглядом (для предотвращения таких трагических ситуаций она всегда ходила в специальных желтых очках), но, скорее, в том, что василиски – чудовищно самовлюбленные существа. Я бы даже сказала – существа с больной самооценкой и выдающимися способностями к перфорации мозга окружающих.

Ниа-Леке была девушкой невысокого роста, с большими бледно-мятными глазами и длинными светлыми волосами. Не знай я, что она василиск по желтым очкам, ни за что бы не подумала. Она казалась мне скромной тихоней. Мы подружились с Ниа на втором курсе, и примерно через полгода я случайно не поздоровалась с ней на улице. Просто не заметила. С тех пор я потратила целый год на доказательство того, что в моем действии не было злого умысла – Ниа даже слушать меня не хотела. Потом я устала заниматься этим глупым делом и забила на нее. Но, к несчастью, теперь она подрабатывала в библиотеке.

Увидев меня, Ниа-Леке перестала жевать ручку, и ее зрачки превратились в две вертикальные щели. Я простояла у нее над головой минут пять, громко заявляя о своем присутствии прежде, чем она соизволила меня заметить.

– Библиотека закрыта, – вежливо сказала она и улыбнулась своими бескровными губами, обнажив короткие тонкие клычки.

– Не может быть, – возразила я. – Тогда почему здесь сидят люди и читают книги?

Ниа-Леке досадливо покосилась по сторонам. Скрыть это обстоятельство было невозможно.

– Что тебе нужно?

– Высшая артефакторика профессора Бертоли.

– Это не программа пятого курса.

– А у меня спецкурс.

– Покажи направление.

– Я забыла дома.

– Сходи за ним.

– Я не должна за ним ходить. Я – победительница Турнира Одного Волшебника. Согласно пункту 2.2. Приложения к моей медали я не обязана предъявлять кому-либо какие-либо удостоверения.

– Тогда покажи медаль. Вдруг это не ты победительница.

Я начинала закипать.

– Моими фотографиями увешан весь универ!

– Я не читаю желтую прессу, – пожала плечами Ниа-Леке. – Мало ли что там пишут.

Я готова была начинать отрывать ей голову, но знала, что она успеет снять свои очки быстрее.

– На, полюбуйся!

Я вывесила медаль прямо у нее перед носом. Горделивая Ниа-Леке не шелохнулась и скосила глаза, чтобы сконцентрировать взгляд на медали.

– А чем докажешь, что ты ее не украла?

– Пожалуйста, наградной лист.

Я с удовольствием выложила лист на стойку. Ниа-Леке встала и, поправив очки, внимательно прочитала все, что было там изложено.

– Здесь написано, что медаль вручена Зелин Деантар.

– Ну?!

– Чем докажешь, что ты – Зелин Деантар? – равнодушным тоном поинтересовалась Ниа-Леке.

– Ты прекрасно знаешь, что я и есть Зелин Деантар! – чуть не завопила я.

– Покажи удостоверение, – холодно потребовала Ниа-Леке.

– Ага, и тогда ты скажешь, что я – это не я, а некто с оборотным зельем!

Ниа-Леке сложила худые руки на груди и пожала плечами.

– Скорее всего так оно и есть. Думаю, мне стоит доложить куда следует, что некто выкрал медаль победителя Турнира Одного Волшебника у Зелин Деантар, и под ее видом пришел в библиотеку, требуя выдать ему книгу из спецкурса.

Вот сейчас, вот сейчас я начну ее душить!

– Она хотя бы есть в научном абонементе? – зверея, спросила я.

– Сейчас посмотрю.

Ниа ушла в фонды и демонстративно села на подоконник. Я прекрасно видела ее со своего места. Но что я могла? Только процарапывать ногтями столешницу. Отмерив минут пятнадцать, не меньше, Ниа-Леке вернулась назад и сказала:

– Все экземпляры выданы на руки.

– Тебе конец, – прошептала я.

– Что? Я не расслышала, говорите громче, – вежливо попросила Ниа, заправив волосы за ухо.

В моих руках уже начал нагреваться воздух, как вдруг:

– А можно мне эту книгу? – раздался бодрый голос за моей спиной.

Мне и оборачиваться было не нужно, но я все равно обернулась, встретившись взглядом с Альказаром. Ниа-Леке внезапно просветлела и улыбнулась.

– Можно.

Она вернулась с нужной мне книгой через две минуты и воздрузила тяжеленный фолиант на стойку, протянув Альказару ведомость для росписи. Надо было видеть ее лицо, когда Альказар, покончив с формальностями, кивнул мне и сказал:

– Пойдем?

– Пойдем, – сказала я, улыбаясь во все свое лицо и глядя прямо в глаза Ниа-Леке.

И тут в моей голове созрел чудовищный план.

– Вот только ты еще хотел взять «Тайны древних цивилизаций», «Учение о вселенной, ее начале и конце», «Историю ГУТСа со дней его основания», «Археологические памятники Гренлока докритийского периода», «Божественную космологию Альери», «Сборник магических существ трагирофобов», «Черные дыры конверсионных полей Ашхевала», и вон ту красивую книжку с яркими картинками, – с удовольствием перечислила я.

Нет, я не знала этих названий наизусть. Я просто читала со стеллажа, выбирая самые толстые книги.

– Кажется, я собрался писать диссертацию, – удивился Альказар.

Я мило улыбнулась. Ниа-Леке побледнела, дернув губой.

– Принесете? – вежливо спросил Альказар.

– Конешнос, – шипя, отозвалась Ниа-Леке.

***

Мы сели за стол у дальнего окна, но даже оттуда я слышала, как Ниа-Леке, провожая меня убийственным взглядом, вонзает ручку в столешницу и со скрипом ее проворачивает.

– Да, вот это у тебя популярность, – заметил Альказар, тоже наблюдавший эту сцену.

Я пожала плечами.

– Побочный эффект знаменитости.

Альказар усмехнулся.

– А что за тобой не ходят толпы поклонниц? – как бы ни на что не намекая спросила я.

– Ходят, – честно признался Альказар. – Мой почтовый ящик исклеен сердечками. Вчера вот подавился запиской, которую мне засунули в кекс. Я буквально завтракаю коктейлями с любовными зельями разной степени сложности, потом обедаю и потом ужинаю – мне постоянно подливают их в еду. Но на меня они не действуют, как ты знаешь.

Я фыркнула.

– Феноменальная способность. И как ты умудрился родиться с таким редким даром?

Альказар пожал плечами, разглядывая как я листаю книгу.

– Что ищешь?

– А что за девушка была вчера с тобой? – не ответила я.

– М? – Альказар изумленно вытянул бровь.

– На бегах.

– А, на бегах…

– Блондиночка, – подсказала я.

– Блондиночка? – переспросил Альказар.

– Блондиночка, – подтвердила я.

– Так, подруга.

Альказар отчего-то занервничал.

– Подруга, значит?

– Ну, да. Подруга. Есть такое понятие в критийском языке.

– Угу…

– Это когда человек и… человек… ну, в общем дружат. Понимаешь?

– Угу…

– Так что ты ищешь?

– Да так, реферат надо сделать. Досдаю долги перед защитой. Меня-то от нее не освободили, в отличие от некоторых.

– Зато тебя и не определили на дежурство в день защит, – Альказар облегченно перевел дух, радуясь смене темы.

– О-о, – я повернулась к нему, сочувственно подняв брови, – так, значит, ты будешь стоически держать оборону в ночь, пока зелья будут настаиваться, чтобы ни один студент не просочился в лабораторию для исправления косяков?

Альказар грустно вздохнул.

– И все потому, что на меня не действуют яды. Так что ни усыпить, ни одурманить меня не выйдет.

– Какой ужас, – картинно выдала я.

Наконец, мои пальцы остановились, когда я открыла заветную главу.

– Кости Судьбы? Ничего себе темку ты выбрала, – прокомментировал любопытный Альказар.

– Ну, знаешь, мне нужно что-то громкое и захватывающее, чтобы закрыть сразу два хвоста, – привычно соврала я.

– А ничего, что про этот артефакт вообще ничего не известно?

– Почему это?

– Потому что часть ученых вообще полагает, что его не существует.

– Пфф, не правда, – надменно фыркнула я.

– Почему ты так уверена? – Альказар впился в меня взглядом.

– Я слышала пиратскую песню.

– А пираты, конечно, совсем не сказочники? – рассмеялся Альказар. – И где это ты ее слышала?

– Не твое дело! – радостно заключила я. – А ты-то что тут делаешь? Тебе же не нужно больше ничего сдавать.

– Увидел, как ты заходишь в библиотеку. Хотел спросить все ли у тебя в порядке после турнира, – он осмотрелся вокруг. – Орденцы так и ходят за тобой по пятам?

– Ага. Прям как телохранители.

– Думаешь, они реально защитят тебя в случае чего?

– А ты думаешь я для них типа зверь в дикой природе, а они типа зоологи?

Альказар снова прыснул и помахал пальцем.

– Я бы не сказал точнее!

Я хмыкнула. Он еще не знал про сэра Кларка, моего лично рыцаря-защитника! И супер красивого супер красавца! Надо будет пройтись с ним у всех на глазах, даже если он будет яростно сопротивляться, и чтобы Альказар обязательно это увидел.

– Слушай, Зелла, – Альказар заставил меня оторваться от разглядывания вензелей на титульной странице главы про Кости Судьбы. – Я хотел спросить тебя.

– Ну?

– Пойдешь со мной на свидание?

– Ахаха, – скомканно выдала я и глупо улыбнулась от неожиданности. – Не-е-е-е-т.

– Почему нет?

– Не-е-е-е-т, – я помотала головой.

– А, может, все-таки «да»?

– Не-е-е-ет, – повторила я, не веря в то, что это вообще происходит.

Не может быть, чтобы Альказар пригласил меня потому, что я ему нравлюсь. Он был слишком подозрительным, или это я была слишком подозрительной? Ну не могла я поверить, что такой весь из себя идеальный мужчина пригласит меня на свидание. Что-то тут было нечисто. Ведь я – Зелла! Даже сэра Кларка, вон, дядя заставил. А кто заставил Альказара?

Из-под стола тут же выполз Фуф и, раззявив пасть, схватился за корешок ближайшей книги на нижней полке стеллажа, аккуратненько утащив ее с собой. Раздалось мерзкое чавканье. Мы с Альказаром синхронно посмотрели на стол, под которым расселся мой фамильяр.

– И все-таки, – Альказар нагнулся и вытащил Фуфа за шкирку, в зубах у него все еще был обкусанный книжный лист.

Мы оба, я и Фуф, были в шоке. Я от того, что Фуф не сопротивлялся, а просто повис, как жалкий крысеныш, только царапал когтями воздух и безвучно шипел.

– Какая же… – Альказар внимательно посмотрел ему в морду, – гадость.

Я открыла рот.

– Но ничего, с монстрами твоими мы подружимся, – он усадил Фуфа на стул и пригрозил ему пальцем.

Фуф сжался, втянув уши, и рычал, роняя слюни ярости. Но с места не двинулся.

– А другой конкуренции у меня сейчас нет, – Альказар посмотрел на меня, улыбаясь. – Ты ведь свободна? Так что подумай.

– Какая целеустремленность, – медленно произнесла я, отходя от шока.

Да кто ж ты такой?! – носилось по кругу в моей опустевшей голове. Может быть, в том зеркальном коридоре, пока я бредила, я видела не человека, похожего на Альказара, а самого Альказара?!

Альказар встал, продолжая улыбаться.

– Ну ладно, я не буду тебе мешать. Делай свой реферат. Но я все равно спрошу тебя еще раз. Потом. Как-нибудь.

– Ага, – я медленно кивнула, глядя, как он уходит.

Фуф, обиженный дерзким обращением со своей персоной, рычал ему вслед. С досады он впился в стол и отгрыз кусочек дерева.

– Я тебя понимаю, дружок, – растерянно произнесла я и перелистнула страницу, когда Альказар скрылся за дверью.

– Да сдохни Геркулесов¹⁶ аксолотль! – заорала я.

Все в зале подняли головы и посмотрели на меня. Я заткнулась и спрятала глаза в стол.

– Извините, – сдавленно прошептала я, уронив голову на руки.

Во всей главе был только один абзац:

«Научное сообщество не располагает достоверными данными о существовании Костей Судьбы. Эпос о данном артефакте представляется неправдоподобным, а известные источники – легенды и сказания исчезнувшего ордена мойр, не вызывают доверия. Исходя из научной парадигмы пространства-времени и теории свободы выбора ваш покорный слуга считает сам факт существования чего-либо подобного лишенным смысла, так как судьба не может лежать в руках единственного человека».

Рядом со мной упала на стол бумажка. Я подняла голову и увидела Ниа-Леке, стоявшую надо мной в победной позе.

– Счет за книгу и столешницу, – каменным тоном вывела она и удалилась.

Сказочка четырнадцатая, про похищение и распохищение

Мне снова снились какие-то галюционогенные сны. Что-то радужно светящееся, какие-то узкие тоннели совсем без света, чьи-то голоса, шорохи, чей-то сдавленный шепот, шипение и яркие вспышки лавы, извергающейся из вулкана в полной темноте, и снопы искр, падающие во все стороны. Я долго ворочалась, потом свернулась в клубок, накрыв голову подушкой, пока кто-то варварски не отнял ее у меня, лишив меня защиты. Я попыталась зарыться в одеяло, но оно тоже куда-то уползало. И еще яркий свет начал забираться мне под веки и отковыривать меня из сна. Форменное хамство!

– Тебя похищают, а ты даже проснуться нормально не можешь, – раздался чей-то недовольный упрек.

Испугавшись, я подскочила и замерла. Вся моя комната мерцала разноцветными огнями опутавших ее силовых линий. Ну просто внеплановый новый год, ексель-моксель! За окном по-прежнему было темно, а, значит, еще глубокая ночь. Прямо передо мной стоял мой «похититель», вытянувшись во весь рост в каком-то воинском снаряжении южных кочевников (уж не знаю где он его взял), и размахивал клинком. Это был Айко.

Мы смотрели друг другу в глаза. Я пыталась сообразить с чего он такой разряженный и не послышалось ли мне про похищение. А он просто молча пугал меня чудовищной неотвратимостью своего взгляда, что говорило о том, что, скорее всего, слух меня нисколечко не подвел.

– Доброе утро!

– Утро? – я недоверчиво щурилась, пытаясь осознать происходящее.

По невменяемому ощущению моей головы я проспала лет пятьдесят, а, может, и сто пятьдесят. Так что, вполне возможно, что на Авесказаре уже давно могли произойти катаклизмы, которые превратили день в ночь, а ночь в день.

– Утро. У тех, кто встает, это так называется.

– А я никуда не встаю. Отстань, а? Я спать хочу.

Я сжалась в комок, надеясь, что это просто сон. Такой вот обычный ненормальный сон. Но Айко разрушил мои надежды.

– Спешу тебя огорчить – сегодня ты делаешь то, что хочу я.

Я замотала головой.

– Маменька с папенькой тоже об этом мечтали, и что?

– Мы сейчас не будем заниматься психоанализом, – возразил Айко, – у нас по плану твое похищение.

– А другую жертву для похищения ты не можешь найти? – все еще веря в хороший исход спросила я и зевнула.

– Больше никто не осмеливался громить мою лабораторию.

– Это что месть? – изумилась я.

Айко не ответил. Я поглядела по сторонам.

– А-а! – он помахал клинком. – Если ты собираешься набрать воздуха, чтобы закричать, то это тупая идея. Хотя, если очень хочется, можешь и поорать. Но это будет бессмысленное напряжение голосовых связок.

– Я…

– Во-первых, – менторски произнес Айко, – посмотри на это.

Я послушно всмотрелась в ярко-синие и зеленые силовые линии, облепившие все стены, пол и потолок моей комнаты.

– Двойное кристаллическое плетение. Такое даже твой нум Батист не пробьет. Абсолютная блокировка звуков и всего остального. Для всех здесь ничего не происходит. А твои подружки крепко спят и не помогут тебе.

– Надеюсь, не…

– Стандратное заклинание глубокого сна. Проснутся только утром и сладко выспятся, в отличие от тебя, – Айко посмотрел на часы, оперев клинок на плечо. – Согласно моим расчетам, а они довольно точны, это произойдет не раньше одиннадцати часов дня. В это время как раз дежурный после второго завтрака постучит в вашу дверь, сообщить что на этой неделе ваша очередь мыть полы в рабочке.

– Блин, – расстроилась я.

Я ненавидела мыть полы.

– Во-вторых, – не слушал меня Айко, – твоя мерзкая мартышка, – он ткнул клинком в Фуфа, висящего в воздухе под потолком на манер дизайнерской люстры и опутанного шарообразным колючим облаком.

Внутри Фуф извивался и рычал, скаля пасть. Мой устойчивый к магии Фуф (!!!).

– Вы с Альказаром что, какие-то долбанные суперлюди? – начала догадываться я. – И вообще-то это он, а не она. Сколько можно повторять?

– Зелла. Прекрати отрицать очевидное, ты не спрячешься под слоем сарказма от того, что сейчас произойдет.

– А что сейчас произойдет?

– Твое похищение, как я уже сказал.

– За что?! – я приложила руку к груди.

– Не зли меня, – медленно покачал головой Айко.

– Можно я оденусь хотя бы.

– Можно, – милосердно позволил он. – Только быстро.

Я сползла с кровати. Айко продолжал сверлить меня взглядом.

– Ну хоть отвернись!

– Чтобы ты попыталась огреть меня по голове какой-нибудь книжкой или статуэткой, или незаметно прихватить какое-нибудь оружие, вроде булавки, чтобы воткнуть мне в глаз в подходящий по твоему мнению момент?

– Помедленнее, я записываю, – опешила я. – А-то столько идей… Я так быстро не соображаю…

Взгляд Айко был непробиваем.

– И что, будешь смотреть как я переодеваюсь?!

– В человеческом теле нет ничего необычного. И ничего такого, что я мог бы там не видеть до этого дня.

Я открыла рот от таких заявлений и часто заморгала. Мне даже стало обидно за свое обычное тело. И за то, что мое распрекрасное и привлекательное тело вообще можно было так опустить.

– Ну и ладно, – я посмотрела на свою пижаму с авокадо. – Пойду так.

– Шикарно, – согласился он. – И, ради всего святого, не сопротивляйся, Зелин. Тебе же будет хуже.

– Все маньяки так говорят, – пробурчала я.

Айко люто посмотрел мне в глаза.

– Если предпочитаешь оставаться в сознании, советую заткнуться, пока я не разрешу тебе говорить.

Я злобно промолчала. Уверена, это была не шутка и не преувеличение. Уж слишком серьезный у него был вид.

И тут я увидела запрещенную магию, доступную только великим магистрам и их спецотрядам. Вот так просто у меня на глазах без всяких ухищрений и торжественных ритуалов, как намазать масло на хлебушек, Айко очертил в воздухе овал клинком, и пространство, раскаленное, как от огня, разверзлось. Огненные искры бежали вокруг разрыва, яростно шипя, будто масло на сковороде. Я посмотрела на Айко, и у меня засосало под ложечкой. От него разило какой-то непонятной жуткой силой примерно, как от свежеиспеченного пирожка жаром печки. И да, вы верно заметили – я проснулась голодной, от того и метафоры у меня в голове складывались соответственными ситуации.

– Прошу.

Айко манерно выставил руку, выжидательно подняв брови. Я поежилась, с сомнением заглянув внутрь.

– Чет не хочется.

– Зелин, я в последний раз предупреждаю, что не стоит выводить меня из себя.

– Ну ладно, ладно. А куда мы и…

И меня засосало в портал, как в огромную вентиляционную трубу мощным порывом ветра.

Я выпала в горячий песок. Айко, грациозно вышедший следом, помог мне подняться. Моя и без того мятая прическа была безнадежно испорчена ветром и песком. Портал схлопнулся, обдав нас искрами. Я огляделась вокруг.

– Это что… это…

– Пустыня Уракан.

Я проморгалась. Тоже мне похититель. Не мог похитить меня в какое-нибудь более приятное место? Например, где нет зыбучих песков, ядовитых рогатых змей и колючих кустарников. И, между прочим, мимо нас только что тихой рысцой пробежала лисица, пища что-то на лисьем. Сильно похожем на злорадное хихиканье.

– И что здесь такого интересного?

Айко махнул рукой в сторону. Я глупо уставилась на возвышающийся среди ровных пейзажей кратер. А, да, точно. Как я могла забыть.

– Эцнаткаухурашкавиланотцотль? – искренне удивилась я.

Этот силуэт было сложно не узнать. Давно остывший вулкан часто фигурировал в самых страшных сказках Критии, хотя сама Крития находилась от него «критически» далеко – буквально на другой стороне планеты. Но ведь так даже проще придумывать зловещие истории, верно?

– Эцнаткаухакориврашкавиланотцотль, – поправил Айко. – Но я и не ожидал от тебя правильного произношения.

Он двинулся вперед, ожидая, что я пойду следом.

– Ну да, конечно, куда же еще ты мог меня притащить.

– Пойдем, Зелин. У нас мало времени.

– Для чего? – спросила я.

Это, понимаете, было в моих интересах.

– Расскажу по дороге.

И мы пошли по песку, раскалявшемуся все сильнее с каждой минуткой. Я, в пижаме с авокадо, и Айко, разодетый как чертов мартиратийский воин из моих фантазий, одним словом – рыцарь-сволочь.

– Как я уже говорил, – начал Айко, – Эверим существует. И ты поможешь мне туда попасть. Все очень просто. Так что можешь не забивать себе голову всякими там «почему», «за что», и прочей ерундой. У тебя максимально простая миссия. И это не займет много твоего времени.

– Поподробнее, пожалуйста. Принудительная миссия – это не миссия, а… не знаю, как это называется?

– Для тебя вроде привычное дело, Зелин? Ты же так часто говоришь, что зло на Авесказаре – вариант нормы и способ выживания. Все так делают, верно? Тебе не кажется, что где-то в твоих умозаключениях притаилась логическая ошибка?

– Мне кажется, что сейчас я хочу спать, а не рассуждать о высоком.

– Ничего высокого здесь нет, – опроверг мою мысль Айко. – Ты живешь не так, как хочешь, и заставляешь себя жить так, как якобы нужно. «Нормальная», как ты говоришь, позиция жертвы.

– Ну да, и именно поэтому ты решил полностью подтвердить мои выводы о жителях этой планеты – похитив меня и утащив за тридевять земель в одной пижаме и даже без обуви. В страну рогатых змей и смеющихся лисиц.

– Глупая ведьма, я даю тебе возможность сбежать отсюда. Прервать эту бесконечную паутину лжи.

Он остановился.

– Вот сейчас, можно сказать, решающая для тебя минута. Я вырвал тебя из суеты жизни, чтобы ты могла понять, чего ты хочешь на самом деле.

– Как благородно. Это закончится хорошо хотя бы для кого-то из нас?

– Для кого-то определенно да, – уклончиво ответил Айко и пошел дальше. – Все, не перебивай. Надоела твоя болтовня.

Я хмыкнула, но решила воздержаться от обидных реплик. Все-таки человеку с оружием и высшим уровнем владения магии, который уже дважды предупредил тебя не злить его, перечить не разумно. Моя магия, конечно, тоже оружие, но судя по тому, что он мог вытворять, она представлялась мне новорожденным планктоном перед гиганстким тысячелетним китом.

Уракан, меж тем, почему-то не казался мне пугающим местом, как о нем говорили. Может, от того, что я еще не проснулась, а может от того, что небо здесь было чистое, ясное, еще слегка зеленоватое от отпускавшей его ночи. Тихой поземкой, играя с песком, сквозил теплый ветер, цеплявшийся за мои голые лодыжки. Из трещин на плато, куда мы вышли, поднимались хрупкие лиловые цветы в окружении тонколистной бесцветной зелени. Было невероятно тихо. Я засмотрелась на тающий в мареве голубоватый силуэт вулкана.

– А мы не могли поближе высадиться? – тихонечко спросила я почти себе под нос.

– Могли, – услышал Айко. – Но тогда мы рисковали бы попасть в кецальгават. Они хаотичны, и это может быть опасным.

– Чего-чего?

Айко указал на призрачные росчерки, окружавшие вулкан. Там, где они касались неба, я видела звезды.

– Что это?

– Некое аномальное состояние пространства. Малоизучено по многим причинам.

– Красиво…

Айко усмехнулся.

– Смертельно красиво.

– А ты хорошо подготовился.

– Да, и это заняло десять лет, Зелин. Ради этих мгновений. Так что…

– Я поняла, поняла. Я молчу. Ай!

Я зацепилась штаниной за куст с колючками. Айко остановился и присел на корточки, освобождая мою ногу.

– Ну это хотя бы не платье в цветочек, – цыкнул он. – Держись подальше от зарослей. Иди за мной.

– Я, между прочим, даже без обуви, по чьей-то вине! И как тебе не стыдно!

– Мне не стыдно. Прости, Зелин, на это не было времени. У тебя охрана не хуже, чем у короля. Еще и сэра Кларка втянули. И что ты за персона такая, что тебя охраняет целый батальон?

– Так себе охрана, видимо.

– Просто для меня это ничто. Хотя и пришлось повозиться. Но это я сглупил, не надо было говорить тогда, что мы еще встретимся. Хотел выкрасть тебя прямо с бала, но к тебе привязался Альказар. Еще и домой проводил, как честный человек. Но это правильно, за тебя развернулась такая закулисная война, что я был поражен. Одни пытались тебя убить, другие защищали. А ты только ходила между ними, как божий одуванчик. Я уж боялся, что ты пригласишь Альказара к себе. Но тебе вздумалось отмудохать университетского духа. И тут этот нум Батист. Думаешь, он там просто так прогуливался, да?

– Он и сказал, что не просто так…

– Ну-да, ну-да, такая забота о студентке… Странно, что только о тебе. У Альказара он не спрашивал, как тот поживает, бедняжка. После отравления. И вообще никто его не спрашивал откуда такие способности. Тоже странно, да? Пять лет учебы никто ему памятники не ставил, и в лаборатории на исследования не отправлял. Жил бы себе тихо, снимался в Плэйбое, но тут появилась Зелин, и Альказар внезапно вышел на сцену. Даже у меня нет невосприимчивости к ядам.

– Да блин кто ты?!

Айко пожал плечами.

– Я знаю точно только то, что я не такой человек, как ты. И как все остальные люди на этой планете. Я – что-то другое.

– Если хочешь знать, то я тоже всегда подозревала, что ты не совсем человек.

Айко не стал возражать.

– Уверен, что и Альказар твой не среднестатистический маг с чистым потенциалом. Я бы пригляделся к нему, но мне уже некогда. Я видел то же, что и ты, в зеркальном коридоре. И у меня тоже большие вопросы. Но тогда во время турнира я понял, что ты сморозишь лишнее, обязательно лажанешь. Я знал, что лорд Кекула о тебе думает, и что ты отлично вписалась в его бредовую идею. А ведь человеку просто нужно было вернуть себе былую славу. За долгие годы жизни кто-то копит мудрость, а кто-то глупость. И лорд Кекула – феноменальное вместилище этой глупости. Так что мне пришлось спасать тебя, так как ты – мой путь на свободу. Пришлось тащиться в их хранилище, взламывать магические печати, красть эту дряхлую абсолютно фальшивую книгу, написанную исключительно для того, чтобы держать людей в страхе, и все это в максимально короткий срок и только для того, чтобы они от тебя отцепились.

Мы пошли дальше, пока я поражалась тому, как сильно Айко не уважает Орден Тайны и его святыни, не верить в которые – ересь и преступление.

– Лорд Кекула не поверил, что я тут ни при чем. Он сказал, что мы с тобой заодно, – заметила я.

– Разумеется, – усмехнулся Айко, – это уже какой-то вид шизофрении. Ты теперь вечно будешь у него лишним гвоздем в гробу.

– Эх, – вздохнула я. Мысли о лорде Кекуле вызывали во мне неприязненную дрожь. – Давай вернемся к тебе.

– Давай вернемся.

– Так ты не посланник конца времен?

– Нет, что за глупости, Зелла. Это они должны были на это повестись, а не ты. А я… я – человек из другого мира. И неважно, как его здесь называют. Эверим, не Эверим. Существует некая параллельная реальность. И она зовет меня. Пойми, это очень важно – есть интуиция, которая никогда тебя не обманет. И это единственная правда, которая существует в этом мире лжи. Люди говорят – «Слушай свое сердце». Но чувства лгут. А интуиция – никогда. Я не просто так читал труды по геологии, археологии и мифологии. Я нашел зависимости, изучил все известные геомагнитные линии земли, и все теории, касающиеся Ашхевала – поля магии Авесказары, из которого мы, якобы, черпаем силы. Я нашел несколько самых крупных точек пересечений, и Эцнаткаухакориврашкавиланотцотль…

– Мы можем просто называть его «этим вулканом»? Умоляю.

– Хорошо, – неожиданно согласился Айко. – Этот вулкан – самый мощный узел, в котором сталкиваются силовые линии Авесказары. Я не буду объяснять тебе все, ты все равно не поймешь. В двух словах – здесь истончается ткань материального, и соприкасаются миры. Время здесь течет иначе. Поэтому никто и не суется к… «этому вулкану» последние сотни лет. Люди исчезали здесь пачками.

– Ты считаешь, что они переходили здесь в этот другой мир?

– Нет, Зелин, только идиот может решить, что если броситься в море, то тебя случайно вынесет в нужное место. Чтобы попасть в Эверим нужно точно знать супермагическую координату именно той силовой линии. Я слушаю эхо земли уже десять лет. И я нашел свою линию. А люди… думаю, они погибли.

– Хорошо. А я тебе зачем?

– А ты, Зелин, суперпроводник, – Айко остановился. – У тебя нет ауры. Так что ты последняя переменная в моем уравнении. Не спрашивай почему, ты не поймешь. Это слишком сложно для твоего ума.

– Я думала мы друзья. А, выходит, я что – твоя лабораторная мышка?

Айко не сразу ответил.

– Я не умею создавать привязанностей, Зелин. Мой путь лежит слишком далеко от ваших ценностей. Не думаю, что мы еще увидимся когда-либо, поэтому… возможно, ты имеешь право знать какую-то часть правды.

– Да уж, не помешало бы…

– В общем, одиннадцать лет назад меня выбросило на берег у Каменной бухты на юге Критии. Меня нашли и вернули к жизни служительницы общины Неуты. Я не помнил абсолютно ничего и приходил в себя почти год. Со мной творилось что-то очень странное. Мне пришлось заново учиться ходить. Я едва владел собственным телом. Сестры решили, что я был на корабле, который потерпел крушение, у меня был серьезно поврежден позвоночник. Они потратили немало магических сил, выхаживая меня. А мудрец Ор почувствовал во мне спосбности к магии, и отправил в ГУТС к своему другу учителю Магдуку. Магдук скончался, когда я был на четвертом году обучения. Все, что осталось от моего прошлого, – этот камень. – Айко дернул цепочку на своей шее.

– Катнатон? Так назвал его Великий Магистр.

– Великий Магистр – кретин, – сплюнул Айко. – Но не суть. Я изучал его свойства, и нигде не находил подобного ему. Для этого мне нужна была лаборатория. Я был уверен, что нахожусь здесь по ошибке, не в своем мире, не на своем месте. Позже я выяснил, что в Каменной бухте такой же силовой узел, как здесь. Но найти его точные координаты очень сложно. Большая вода мешает видеть ясно. На это уйдут еще десятки лет, тогда как этот вулкан нельзя потерять из виду. Так что выбор был очевиден.

– То есть, ты хочешь сказать, – догадалась я, – что тебя выбросило сюда, в наш мир, из другого мира через тот… силовой узел.

– Совершенно верно.

– А ты не думаешь, что тебя не просто так выбросило? Может, тебя не «выбросило», а «выбросилИ»? Характер у тебя так себе, я скажу.

Я сразу представила себе, что тот мир заполнен такими же высокомерными и высокомудрыми Айко, и меня бы вовсе не удивило, если бы они периодически выпихивали друг друга из своего мира в наш.

– Мне плевать, что там, Зелин. Я должен вернуться. Ваш мир слишком плоский для меня. С чем бы я там ни столкнулся, я готов.

Мы остановились у подножия вулкана.

– Можно отдохнуть? – заныла я. – У меня все пятки в колючках.

Айко посмотрел вверх.

– Отдохнем наверху.

Он взял меня за руку и шагнул сквозь пространство. Я успела только ахнуть.

Мы стояли в кальдере вулкана. Когда-то здесь было два лавовых озера, но теперь земля была тихой и не источала ни опасного газа, ни дыма, ни искр, снившихся мне в эту ночь.

– Кецальгават не было у этого склона, можно было подняться, – прокомментировал Айко.

– Зато они есть там.

Я завороженно смотрела на ночь, вспоровшую утренний небосвод, и вывалившуюся из него на наши головы. Я никогда не видела ничего более красивого и страшного, чем это место.

– Это наше небо? – спросила я.

– Да, – Айко кивнул. – А ты что думала?

– Ну вдруг, ты же сказал, что здесь соприкасаются миры, я подумала…

– Уверен, что та реальность иная, Зелин. Что она не похожа на вашу. И что кецальгават – это, скорее, плохой признак, чем хороший. Насколько я знаю, их стали фиксировать только в последние лет семьдесят. С местного языка это переводится как «черные дыры».

– Но ведь они не черные?

– Ночью они черные.

– Ничего не понимаю…

– Может, тебе и не нужно.

Айко усадил меня на камень и пошел возиться со своим оборудованием, которое он уже успел здесь заранее установить. Я разглядела три установки и кучу проводов, на которых мигали красные лампочки. Айко подошел к каждой установке и что-то пощелкал. Самая дальнаяя находилась от меня метрах в двадцати. У нее он стоял дольше всего, настраивая какие-то совсем не понятные мне вещи. Пока он ходил, я разглядывала небо. Оно производило на меня странное впечатление. Мне казалось, что время и правда течет здесь по-другому. Как будто кто-то вывернул ткань реальности и дал мне заглянуть внутрь, вот только я ничего не понимала в этом.

Айко вернулся и сел рядом со мной. Теперь мы смотрели на небо вдвоем, и на эти мимикрически медленно ползущие пространственные аномалии, которые он назвал кецальгаватом. Итого – двое маленьких нас, огромная бесконечность Уракана, и спящий вулкан. И где-то глубоко в чреве земли космическая черепаха Анума и китовое дерево, царапающее ветвями землю…

– Как ты все это делаешь?

Айко тихо хмыкнул.

– Да, этому не учат в ГУТСе. Чтобы понять это, нужно знать логику сверхэнергии, пронизывающей наш мир. Той самой, что исходит из Ашхевала. Есть люди, Зелин, которые могут явно видеть то, что скрыто от других. Например… чтобы ты поняла, это как если бы ты видела излучения или звуковые волны. Все, что действительно существует, но недоступно глазу.

– И ты их видишь? Сверхпотоки.

Айко кивнул.

– С недавних пор. Раньше я их чувствовал, отчетливо, но… Это не то, что видеть. Видеть своими глазами.

– Если бы не твой концерт на Турнире, я бы подумала, что у тебя галлюцинации, и ты все придумываешь.

– Это физика, Зелин. И никаких фантазий.

– Сверхэнергия – это магия?

– Магия – это то, что ты делаешь, когда используешь сверхпотоки. А что они из себя представляют я не знаю. Для этого на нашей планете пока не нашлось инструментов. Но это нечто, что способно менять и настраивать структуру всего. Люди могут быть более или мнее восприимчивы к ним, поэтому кому-то удается больше, а кому-то меньше.

– Но раз ты их видишь… я никогда не слышала о таком… как это вообще возможно?

– Слишком много вопросов, Зелин. И слишком мало времени, чтобы на них ответить.

Мы помолчали.

– На что похожа твоя волна? – вновь спросила я.

– На музыку, которую я не могу напеть.

Я повернулась к нему.

– А если я тоже… ее слышу.

Айко повернулся и изучающе посмотрел мне в глаза.

– Правда?

– Правда.

– Тогда, может быть, ты не так безнадежна. Если у тебя хватит смелости пойти ей вслед.

– Айко. Как я вернусь домой?

Он слабо улыбнулся.

– Вообще-то я собирался забрать тебя с собой.

– Чего?! – спросила я, не веря своим ушам.

Он не ответил.

– Ну уж нет, я на такое не согласна! Как я понимаю, ты собираешься шагнуть в межпространственную дыру и куда-то там попасть, неизвестно куда и неизвестно как. Мне, конечно же, не хватит мозгов понять как. Но ты и сам этого не знаешь. Ты вообще в курсе, что этот вулкан называют глазом Анумы? И что через него, якобы, проходит путь в чрево Авесказары? А если первочерапаха реально там? Злая и голодная! А если ты ей в глаз упадешь! Нетушки, я пас!

– Зелла, ты такая глупая, – без осуждения вывел Айко. – У тебя так много лишнего шума в голове. И вот когда ты его приглушишь, может, ты, наконец, услышишь мои слова – только твоя интуиция никогда не ошибается. А все мыслительные теории – зло.

– Не такая уж я и глупая для лабораторной мышки, – обиделась я.

– Знаешь, как я понял, что у тебя нет ауры, Зелла?

– Как?

– Твой фамильяр мне подсказал. Не специально, конечно. В первый день, когда ваша группа приходила на занятие, он везде таскался за тобой. Сломал мне две пробирки и погрыз горелку, нахаркал в микроскоп. Раскидал препараты. Потом, когда все ушли, остался сидеть на моем столе и корчил рожи. Я кинул в него книжкой, он плюнул в меня куском стекла от горелки и сбежал через форточку. И тут я заметил странность – он сидел рядом с линзой-проявителем. Если помнишь, мы в тот день разглядывали остаточные следы сверхэрнергии на частицах магических камней. Обычно внутри линзы все светится. Но я увидел там мертвую полосу. Я подумал, что линза треснула, а за это мне могло влететь. И когда я взял линзу, я увидел, что к ней прилип рыжий волос. Твой волос, Зелин. В ГУТСе больше нет рыжих. Я был удивлен тем, что такое вообще возможно. Я бы не уцепился за это. Но для перехода мне нужен был хуфрит – это антикамень с нулевым потенциалом, его используют для создания особо мощных порталов. Если очень просто – в таких узлах, как тот, где мы с тобой сейчас сидим, движение энергии идет изнутри. То есть, она приходит сюда в этот мир из того невидимого мира, а уже затем распространяется по всей планете. Сверхэнергия, с помощью которой мы творим магию, силы, которые мы черпаем, просачиваются сюда из другой реальности, понимаешь? Хуфрит, объясняя на пальцах, создает обратную тягу. То есть, он даст мне возможность на время изменить вектор движения и оказаться по ту сторону. Но хуфрит мне было не достать – для этого нужно было слишком глубоко залесть в Орден Тайны. Где хранят Книгу времен всем известно, а вот где хранятся хуфриты – знают только приближенные великого магистра. И мне нужно было стать одним из них. Что, собственно, я и собирался сделать, пока не увидел твой волос, лишенный отпечатка живой энергии. Как и хуфрит, ты, Зелин, нечто живое и мертвое одновременно. Никто не замечал этого, никто не говорил об этом. Я убедился в том, что это так, с твоих слов. Твоя семья удивительно близорука. Как они могли не видеть то, что все время было у них под носом, Зелин? Я начал изучать тебя, и ты, по какому-то странному стечению обстоятельств, сама проявляла ко мне интерес.

– Я просто люблю людей, бесчувственное ты чудовище!

– Может, я и чудовище, Зелин. Но если уж ты не хочешь пойти со мной, я скажу тебе правду, которую ты не хочешь слышать. Но которую ты должна знать. Причина твоей аномалии в том, что ты проклята.

Я помолчала с минуту. Айко тоже молчал. Я чувствовала, как по моей спине пробежались мурашки, а пальцы на руках мгновенно занемели.

– Это не уровень университета, такие проклятья. Извини, Зелин. Ты не могла об этом знать. И твои родители, кстати, могли не знать, хотя могли догадываться. Ты единственная рыжая в твоей семье. Это самый редкий вид проклятья. Простой магосмотр такое не диагностирует. Я так понимаю, что это происходит тогда, когда человек накладывает проклятье на члена собственной семьи. И это не просто проклятье. Оно было сопряжено с убийством. С жертвоприношением, если быть точнее. А если быть еще точнее – тебя никогда не существовало. Для Авесказары ты как кецальгават – выпадение из ткани бытия. И я боюсь, что причина в том, что ты – сосуд для чужой ауры. Поэтому ты и чиста. Твоя собственная энергетика абсолютно подавлена. Я полагаю, в твоей семье был только один человек, способный это совершить. Многие говорили, что твоя бабушка предвещала свое возвращение.

– Не смей. Не смей такое говорить, – выдавила я.

– Помнишь ту старушонку-привидение в доме твоей бабушки? Она сказала, что тебе еще не время, что всему свой срок. Тогда, когда мы пришли, было не время. Я спросил ее что будет, когда настанет срок. Она сказала слово, которое я мог бы перевести на критийский как «смерть», «забвение», «перевоплощение».

– Я не верю…

– Понимаю, это тяжело принять. Когда вернешься, Зелла, загляни под матрас. Я оставил тебе свои записи. Ты в большой опасности. И нума Антинуйя точно в этом замешана. То, что она тебе задала, – не для того, чтобы тебя подставить. Не для того, чтобы ты провалилась. Напротив, она или кто-то еще очень хотят, чтобы ты все выполнила верно. Твой рецепт мне кое-что напомнил. Обязательно прочти мои записи. Ты помнишь, как легко ты все нашла? Самые редкие, дорогие и опасные ингредиенты для твоего зелья. Не думаю, что это случайно. Тебе, должно быть, казалось, что ты на редкость удачлива. Но я подозреваю, что тебя просто заманивают в ловушку. Никто не заметит подмены, Зелин. Просто кто-то другой будет жить в твоем теле вместо тебя. Ты не знаешь сколько у Зловещей Розамунды было слуг. И сколько из них причастны к этому плану. На твоем месте я бы не стал верить никому, Зелин. Может быть, тебе и правда лучше пойти со мной.

Я снова помолчала, опустив глаза. Я просто не знала, что я могу сказать. Если до этого я говорила вам, что нахожусь в шоке, то это не правда. Вот сейчас я испытывала настоящий шок.

– Ты мне не веришь, я вижу. Отчаянно пытаешься сохранить свою реальность такой, какой она тебе казалась. Думаешь, с тобой не могли так поступить самые близкие люди. Но тебе не нужно верить мне. Сходи к любой пророчице, и пусть она скажет тебе прав я или нет.

– Я не понимаю почему…

– Разве это важно? Вероятно, ты как личность тут вообще ни при чем. Вероятно, у твоей бабушки были свои мотивы для того, чтобы это сделать.

Я вздохнула. Мой мозг действительно отказывался воспринимать эту информацию. Я больше не могла об этом говорить.

– Почему ты на меня взъелся? – спросила я.

– Я?

– Да. Раз уж ты собрался в бега, какая тебе разница сколько твоих мышей сожрал Фуф?

– Дело не в этом, Зелла. Дело в том, что я – сверхорганизованная личность, а ты – чистый хаос. У тебя все происходит «случайно». Это дико бесит. Ты постоянно влипаешь в тупые ситуации, ведешь себя, как пятнадцатилетняя девочка, живешь в фантазиях. Твой мир – вымышленный на девяносто процентов. А знаешь почему?

– И почему?

– Ты отказываешься верить в настоящий, грубый, мерзкий, гнилой мир, в котором мы живем.

– И что, твой несуществующий мир лучше?

Айко улыбнулся.

– Давай проверим это вместе. Пойдем со мной.

– Ты безумец. Я, может, и девочка, но ты…

– А еще ты сказала, что я «так себе» целуюсь, – прервал меня Айко.

– Ну так…

Не дав мне оправдаться, Айко притянул меня к себе и начал мстить за мои слова. Будет неправдой сказать, что я немного ему в этом не помогла.

– Отвратительно. Приятно, – сказала я, когда он меня отпустил. – Реванш засчитан.

Он вздохнул, глядя мне в глаза.

– Зелла, пойдем со мной? Мне жаль бросать тебя здесь, зная, что с тобой будет. Это не входило в мои планы. Но я просто не могу не предложить тебе этот выход. Ты не справишься. Обещаю, я возьму ответственность за тебя там.

Я поморгала. Какие странные у меня ухажеры. Неужели нет реально ни одного простого скромного капитана корабля, который не стал бы выкручивать мне мозги своими тайнами?

Я покачала головой. Айко понятливо кивнул.

– Прости. Моя интуиция подсказывает мне, что я должна остаться.

– Жаль.

– Так как я могу помочь тебе перейти?

– Мне нужна твоя кровь.

– Надеюсь, не вся? – робко спросила я.

– Нет, конечно.

Он спустился к своим механизмам, достал небольшой кейс и вернулся ко мне. Я позволила ему набрать ампулу моей крови. Я даже не заметила этой операции, из него получился бы отличный медбрат. Айко бережно перевязал мне руку, согнув в локте.

– А ты не мог сделать это, не мешая мне спать?

– Нет, кровь должна быть свежей.

– М, логично.

– И нам нужно было поговорить. А здесь никто нас не найдет. Почти.

– Что значит почти?

Айко вздохнул и не ответил. Я с интересом наблюдала, как он вылил мою кровь на металлический диск с углублениями и поместил его в одну из установок. Весь вулкан тут же окружило сияние.

– Вау, – только и сказала я.

Айко сел обратно рядом со мной. В его глазах снова зажглись эти оранжевые искры.

– Слушай, – моментально вспомнила я, – так тогда, в доме бабушки, мне не показалось?

Айко мотнул головой.

– Нет.

– Тогда почему… почему мне было так плохо?

– Да потому что ты истеричка, Зелин, – Айко хитро посмотрел мне в глаза. – У тебя легко возбудимая нервная система. Поэтому ты веришь во все подряд и так чувствительно воспринимаешь энергии. Есть плюсы и минусы твоих особенностей, как видишь.

– А что ты мне в глаза закапал?

– Воду.

Я помолчала. Вот же подзел. Но вместо лезших на язык гадостей я сказала другое.

– Я буду скучать, – призналась я. – Ты – настоящий человек. И ты знаешь зачем ты живешь. Тебя не крутит в море суеты. Я завидую. Из-за тебя мне теперь и правда кажется, что моя жизнь – только иллюзия.

Айко снова повернулся ко мне. На его лице загорелись огненные узоры. Чем ярче было зарево вокруг нас, тем сильнее они сияли, растекаясь по его коже. Видимо, он и правда пришел из другого мира.

– Не уверен, что могу ответить тебе тем же.

– Ну, хотя бы честно.

– Ты точно остаешься? Я спрашиваю в последний раз.

– Да, – я огляделась вокруг. – Ты говоришь, что весь мой мир иллюзия, а «настоящий» – только грязь и суета. Но кто-то ведь выкинул нас сюда одних, без инструкции, без наставников, без ответов на вопросы. Тысячи людей, которые нуждаются друг в друге, но не могут увидеть друг друга. Значит, в этом есть какой-то смысл.

– Я понял. Ты остаешься.

Я посмотрела на него, в последний раз залюбовавшись на глубокую черноту его глаз.

– Тебе уже пора?

– Еще немного времени у нас есть.

– Ты так и не сказал как мне вернуться домой.

Айко взглянул на часы.

– Через семь минут тебя придут спасать.

– Откуда такая точность?

– Оковы твоего фамильяра временные. Через пол часа они должны были распасться. Затем он должен был помчаться тебе на выручку. Разумеется, он должен был найти мага, которому это под силу. Заметь, Зелин, он ненавидел меня не просто так. Сейчас он знает, что если не помешает мне, то ты можешь исчезнуть с этой планеты. А ты нужна ему. Он – часть твоего проклятия. Без тебя в этом мире у него нет привязки. И еще – путь, который я проделал, доступен… ну, скажем так, никому. Я знаю куда побежит твой фамильяр. Я знаю кого он выберет. Я хочу, чтобы это доказало тебе – все, о чем я говорил, – правда.

– Я начинаю тебя бояться.

– Пора, Зелла.

Айко обернулся к пустыне, и я следом за ним. Трольи кочерыжки, он был прав!

Я бы узнала эту светлую макушку в любых песках. Из кольца света вышел Альказар.

Айко отступил на шаг, на половину погрузившись в сияние.

– Поэтому ты сказал мне выбрать его на балу?

Он кивнул.

– Ты важна, Зелла. Я не знаю почему, но что-то заставило меня это сделать. До того дня я не обращал на него внимания. А теперь мне не важно. Но, может, ты сама разберешься. Прощай, Зелин.

И он пропал. Сияние держалось еще какое-то время, но затем растворилось. И на меня снова смотрела теперь кажущаяся мне недружелюбной звездная ночь сквозь таинственный кецальгават. Вот только теперь она казалась мне пустой и грустной.

Альказар остановился рядом со мной, наблюдая гаснущее сияние и кучу оставленой Айко аппаратуры.

– У него получилось? – спросила я.

– Полгалаю, так. Кстати, классные авокадо, – ответил Альказар, не оборачиваясь.

Я сложила руки на груди.

– Не пялься на мои авокадо.

– Сложно на них не пялиться, ведь больше на тебе ничего нет.

Я повернулась к нему.

– Скажи мне честно.

– Что?

– Только честно.

– Спрашивай.

– Ты обещаешь ответить честно?

– Будто у меня есть выбор. Ты так воинственна в этой пижамке.

– Нет, ну серьезно!

– Серьезно, спрашивай.

Я выдержала паузу.

– Вы с Айко – какие-то долбанные суперлюди?

Альказар криво улыбнулся.

– Я сегодня проснулся от того, что твой фамильяр чуть не выдрал мне веки. Я честно не готов к подобным расспросам.

Я вздохнула. На что я рассчитывала?

– Ладно, мой бесконный рыцарь-спаситель, отведи меня домой.

– Конь – это обязательно? – поинтересовался Альказар. – Если надо я организую. Если ты очень хочешь. Можем вернуться триумфально на главную площадь прямо рядом с метеоритом. Я, конь, и ты. В том, на что мне нельзя пялиться.

– Звучит заманчиво, но про меня и так слишко много пишут в газетах. И если бы ты только знал, чего я хочу… – вздохнула я.

– Это очень просто. Надо открыть рот и сказать.

– Я хочу, чтобы ты догадался!

– Вся суть женщины – заставить мужчину приобщиться к своему сврехинтуитивному миру, – рассмеялся Альказар и вычертил круг в воздухе.

– А ваша – к сверхматериальному! – не растерялась я.

– Видимо, так и задумано Творцом, – улыбнулся Альказар. – Пойдем.

Круг засиял и закрутился, расширяясь до тех пор, пока не поравнялся с нашим ростом.

– Меня в тебе все бесит, – почему-то решила признаться я.

– Нет, тебе во мне все нравится. А вот бесит тебя исключительно свой собственный внутренний конфликт.

– Какой еще конфликт?

Альказар хитро ухмыльнулся.

– Хочу, чтобы ты догадалась.

– Я всем расскажу про тебя, – мстительно пообещала я.

– Расскажи, – кивнул Альказар, беря меня за руку и утягивая в портал. – Никто тебе не поверит. Ты слишком много врала.

– Нормально я врала, сколько надо. Мы же живем на Авесказаре! Тут все врут!

– Ой, Зелла, сколько еще открытий тебе предстоит… – усмехнулся он у меня над ухом.

***

Мы стояли в моей комнате. Внезапно оказалось, что уже не ночь, а раннее утро. Еще не ясный свет проникал сквозь мое наглухо зашторенное окно. С подоконника на меня тут же набросился Фуф и обвил мою левую ногу, скрутившись вокруг нее отвратительной колючей спиралькой. Я потрясла ногой с Фуфом в воздухе.

– Надо же, какая привязанность.

Альказар без разрешения сел на мою кровать. Я села рядом.

– Как-то подозрительно, что ты не спрашиваешь ни что произошло, ни почему. Ты все знаешь, да?

– Да, – не стал отрицать Альказар.

– Откуда ты все знаешь?

– Не скажу.

– Ладно, давай так – я пойду с тобой на свидание, если ты расскажешь мне всю правду.

Альказар снисходительно заулыбался, разглядывая меня.

– Я сказал, что приглашу тебя. Как-нибудь потом. Но если ты меня приглашаешь, то я не обязан тебе ничего рассказывать. И вообще я, пожалуй, откажусь.

– Но… почему?

– Сейчас я занят. У меня очень плотное расписание, знаешь ли. Конец года и всякое такое.

– Альказар! – я вцепилась ему в рубашку. – Мне страшно!

– Я понимаю, Зелла, – он отцепил мои ручки, накрыв их своими ладонями. – Я поэтому и не ухожу никуда. Я тут, с тобой. Еще и твой фамильяр с тобой.

Я опустила взгляд вниз, Фуф все еще обнимал мою ногу, и стал странно мягким и пушистым. Я заплакала.

– Но ты же уйдешь! Блин, надо было соглашаться!

– На что?

– Айко звал меня с собой.

– Но ты осталась. Почему? – он заглянул в мои мокрые глаза.

– Я не знаю где страшнее, если честно. Айко сказал, что я проклята, и что он считает… – я вдруг захлебнулась слезами.

Альказар обнял меня.

– Ты тоже думаешь, что я проклята?

– Я не знаю. Я думаю, тебе стоит сходить провериться.

– И он сказал, что Фуф – часть моего проклятья.

Я еще раз потрясла ногой, но гаденыш не собирался меня отпускать. И то ли урачал, то ли рычал. Альказар вытянулся и взглянул на Фуфа.

– Может, он и прав.

– И что мне делать?

Мой спаситель внимательно посмотрел мне в лицо. Меня не покидало ощущение, что он пытается найти какие-то собственные ответы, и что он не доверят мне, как лорд Кекула.

– Пока ничего. Я подумаю, ладно?

– Ладно.

Я вытерла слезы и вздохнула.

– Тебе все еще страшно? – спросил он. – Можно я пойду? Твои авокадо не дают мне покоя. Сейчас ведь ничего не происходит. Пока все хорошо. И у тебя даже есть время поспать. Сейчас еще только около шести.

Я всхлипнула нарочито жалобно. Но мне и самой не давало покоя то, что я одета неподобающе и не могу производить нужное мне впечатление.

– Скажи ему, чтоб он от меня отцепился, – отчаянно попросила я.

Альказар поднялся и подбоченился, строго взглянув на моего фамильяра.

– Свали! – скомандовал он.

Рыча, как старая гаргулья, Фуф выпустил мою ногу и, стелясь по полу, забрался под кресло, чтобы оттуда сверкать глазами и дуться.

– Да ты кудесник, однако, – поразилась я, вытирая сопли платочком.

– Ты тоже, ты просто не пробовала как следует, – отмахнулся Альказар. – Я загляну вечером проверить тебя.

– И это не свидание?

– Нет.

– Но погуляем немного?

– Погуляем.

– Ладно, я тогда оденусь поприличней.

– Да уж, пожалуйста.

– Там кофейня новая открылась, на углу Почтамской улицы, – между делом заметила я, шмыгая в рукав пижамы.

– И что, хорошая?

– Не знаю. Проверим?

Альказар взглянул на меня сверху вниз и прищурился.

– Ладно.

Он постоял еще немного, стараясь не попадать в меня взглядом. Я наблюдала его красочные трезания.

– Ну, я пойду?

– Иди. Через дверь пойдешь или так?

– Ты вроде говорила, что про тебя и без этого слишком много пишут в газетах. Так что я лучше так.

– Ну иди так.

– Все, я пошел.

– Иди, иди.

Альказар качнул головой сам себе и исчез в круге света.

Я посмотрела на черное зло, засевшее под креслом и нервно облепившее тремя рядами зубов его ножку.

– И ведь мне и правда никто не поверит…

***

Второй раз я проснулась от стука в дверь. Да Айко просто пророк! Одиннадцать часов.

– Да-да, наша очередь! – выпалила я, открыв и закрыв дверь перед носом дежурного, который даже не успел ничего сказать, и так и остался стоять с открытым ртом.

После этого я помчалась прямиком к Сэйни. Если мои дни сочтены, я не могу оставить наш конфликт нерешенным. Так что я ворвалась в ее комнату, и принялась трясти ее за плечи.

– Сэйни! Вставай! Немедленно! Проснись! Караул! Пожар! Твою тушь украли!

Сэйни нахмурилась, издав нечленораздельный стон, и приоткрыла правый глаз.

– Что случилось?

– Открой второй глаз! Срочно!

– Ни за что, – проворала Сэйни и откинула голову, едва не заснув обратно. – Пусть забирают тушь. И вторую. Они уже обе просрочены…

У нас с Сэйни было кое-что общее – мы ненавидели просыпаться до обеда. Но от меня так просто не отделаться!

– Я тебе сейчас воды за шиворот налью, если не встанешь! – пригрозила я.

Сэйни подобралась и разлепила глаза.

– Ну, чего?

– Ты выходишь замуж за моего брата, – затараторила я, чтобы она не успела вставить какое-нибудь «но». – Немедленно отвечай почему ты соврала, и почему так поступила с Лексом! Если мы сейчас не помиримся, нашей дружбе конец!

Вняв моей угрозе, Сэйни села, растерла глаза и поджала колени, тяжело вздохнув. Ну, что ж, неприятные разговоры часть нашей жизни!

– Ты не поймешь, Зелин, – тихо сказала она. – Это магия дриад. Те чувства, которые я могу дать человеку, настолько сильны и глубоки, что мало кто может быть к ним готов. Вот почему мы не разбрасываемся своим очарованием. Эти чувства могут свести с ума. Понимаешь, в идеальных условиях они рождаются очень долгим путем из отношений, которые складываются естественно. Два человека встречаются, объединяют свои судьбы и сплетают свои души. На это требуется много лет. А я могу дать это за мгновения. И я нечаянно открыла эту сторону любви Лексу. Я не могла оставить эти чувства не отвеченными, он бы страшно мучился и никогда бы не нашел покой. Ни одна женщина никогда бы его не удовлетворила. Он видел бы во всех мой образ. Я просто не думала, что он меня покусает. И да, потом я бросила его одного разбираться с тем, что призошло. Но иначе он сойдет с ума, если я останусь с ним. Тем более, что я этого не хотела. Это не было взаимно в полном смысле этого слова. А так он знает, что искать в жизни. И я уверена, что найдет. Когда-нибудь. Он очень умный парень. Мне даже странно, что он до сих пор один. Моя магия – это больше проклятие, чем дар, Зелин.

– А Мико? Его ты тоже…

– Нет, я его не привораживала, – покачала головой Сэйни.

– Но ведь ты не любишь его!

– Пока нет, но я знаю какой он. И что с ним я смогу достигнуть того уровня взаимосвязи, о котором все мечтают. Без всякой магии.

– Сэйни, тебе не нужно выходить за него! И тебя больше никто не заставит выходить за Лекса, эта проблема решена!

Сэйни взглянула мне в глаза.

– Я хочу выйти за него.

– И это точно не чувство долга? Или того, что ты боишься пойти на попятную? Мы – не оборотни, никто не станет тебя преследовать или осуждать.

– Нет, не из-за этого. Просто я знаю, что он будет мне хорошей парой. Это тоже часть моего дара. Я вижу, когда у людей есть возможность, а когда нет. Я отдам ему свою любовь, когда он будет к ней готов. И когда я буду. Мы ведь не собираемся жениться завтра.

Я с подозрением уставилась на нее. Меня терзали крупные сомнения в том, что все это вообще правильно.

– Ну хорошо, посмотрим, что из этого выйдет.

Я слезла с ее кровати и поплелась к себе. Думаю, мне стоит доспать еще пару часов.

– А вот Луки тебе точно не подходил, – в пол голоса сказала Сэйни, когда я уже была у двери.

Я повернулась.

– И чего же ты молчала раньше?

Сэйни неопределенно пожала плечами.

– Тебе было так весело с ним. Я знала, что ты и без меня разберешься со своими чувствами. Не всем надо подсказывать. Опыт – важная часть жизни.

– Ну понятно.

Я вздохнула и вышла в гостиную. Кот Уны сидел на подлокотнике дивана в луче солнца. Я подхватила его подмышку и потащила к себе гладить. Зевус повис на моих руках всей своей пушистой тушей и безропотно наблюдал как его куда-то несут. Но, знаете что, если уж мне нельзя завести парочку таких, можно же хотя бы как следует потрогать!

Сказочка пятнадцатая, про пророчиц, пророчества и сложные отношения с гравитацией

Что значат в нашей повседневной реальности способности заглядывать в будущее? Если бы проклятые ведьмы позволили мне осуществить свою мечту и создать-таки некое подобие социальной сети, хотя бы в виде колонки в какой-нибудь пошлой газетке… постойте! А ведь это мысль! Нет, забудьте немедленно! Иначе я снова уведу себя и вас с линии повествования, которая вот только сейчас начинает казаться мне немного логичной (но это не точно).

В общем, моя мысль была в том, что я назвала бы свой пост, или свою статью, или новую страницу в своем дневнике первым предложением этой главы. А теперь к сути!

Судя по всему, хоть мне и не хотелось в это верить, Айко мог быть прав. Я очень не хотела об этом поразмысливать, но поразмыслила, так как все мои мыслеформы складывались в однотипные фразы, типа «ты умрешь страшно и мучительно», и «конец света!! ААА!!». Сложив все за и против, вспомнив всю свою жизнь от момента осознанного ее осмысления до сего дня, я поняла, что что-то действителньно всегда влияло на меня, и как бы сдерживало мои внутренние силы. Мне всегда казалось, что виной тому неудачные обстоятельства – то у маменьки настроение не очень, то луна не в том доме, и так до бесконечности. На самом же деле в значительной степени на паршивость моего положения неизменной переменной всегда влиял Фуф. Он как будто всякий раз заранее знал о предстоящих гадостях в те минуты, когда не устраивал их сам или не проявлял участие в нагнетании атмосферы. Наглядное доказательство этого открытия я получила сегодня утром, когда собиралась узнать, что такое оставил мне Айко под моим матрасом. К моему удивлению, мной не было обнаружено абсолютно ничего, кроме сильно измятого листочка, зато Фуф что-то судорожно глотал, не жуя и стараясь причмавкивать как можно тише. Правдами и не правдами мне удалось загнать Фуфа в угол, что само по себе было странно! После завтрака записями Айко Фуф стал странно тяжел и неповоротлив. Избиение метлой подействовало на него должным образом, однако то, что мой гадливый фамильяр выплюнул мне под ноги, было мало похоже на то, что обычно читают люди, уютно развалившись у камина. Я бы даже сказала, что от этого отскакивают, зажавши нос и рот, и одновременно произнося дикое «фууу». Но что мне оставлось делать – мой путь на свободу был зловредно уничтожен!! Так что Фуф получил еще, и от всей души. После экзекуции я сгребла в совочек остатки записей и понесла их в лабораторию, где мы должны были сдавать экзамен уже через пару недель. Места для нас готовили заранее, чтобы очистить магический фон. Так что доступ был только у нашей группы. Там я загрузила свою омерзительную ношу в стеклянную чашу и приготовила восстанавливающий раствор. Шансов было мало, но кое-что все же могло получиться. Оставалось только ждать.

Ну а мне… мне было срочно необходимо посетить ведунью! Ту, что проникает в суть, и ту, что смотрит сквозь время.

Примечание: на самом деле я не особо верила в существование таких людей и ниже я объясню почему. Но у тех, кто выдавал себя за зрящих, частенько бывали современные и дорогие по нашим меркам холькормеры – установки, позволявшие видеть ауру человека и его магические каналы. Да-да, у нас с этим все серьезно! Есть даже лекари, специализирующиеся на нарушении магообращения в организме человека – когда магические каналы застаиваются или разрушаются. Наука, прямо скажем, малодоказуемая, но это еще ничему не мешало существовать!

Даже не знаю каким должен быть мир, в котором люди действительно могли бы рассматривать будущее, как собственные ладони. Некоторые так и делают, верно? То есть делают вид, что делают. Вот только наука никогда не докажет причинно-следственных связей между вашей манерой сжимать ладонь с характерными следами на коже и вашей судьбой. Однако со времен пыльной древности находится немало людей, уверяющих, будто бы они могут совершать невозможное. К счастью, сейчас ведутся на эту чушь только малограмотные слои нашего общества. Нам же еще на первом курсе университета дотошно внушают, что предсказания будущего относятся к разделу атипичной магии, то есть магии, которую нельзя подчинить, и которая приходит из той сферы бытия, к которой даже всемогущий Орден Тайны пока еще не дотянул свои жадные щупальца. Если же где-то находятся маги, способные доказать, что время для них – пустая преграда, Орден Тайны сразу же забирает их к себе. Не на опыты, к сожалению. А для корректировки планов по захвату мира. И в общем-то, все это не ради благих целей, чувствуете?

Вообще, положение пророчествующих в Критии весьма шаткое, где-то между безумцами и преступниками. Ведь они вмешиваются в такое (!), что неподвластно уму, и что связано с механизмами самой Жизни, а этого Орден никому позволить не может. Официально в Критии считается невозможным как само подглядывание в прошлое, будущее, и настоящее (то, которое нельзя увидеть глазами), так и вмешательство в него посредством «подсказок». Время и нити Судьбы охраняются в нашем государстве, как одни из главных святынь, посягательство на которые карается самым суровым образом.

Но, с одной стороны, это святыня, а с другой – ресурс! И Орден придумал как лицензировать и его, и даже как обложить налогами.

Порой мне кажется, что Орден так облепил все и вся своими лицензиями, что скоро каждая дверная ручка должна будет иметь бумажку, подтверждающую ее компетентность в способствовании открыванию дверей.

Всякий же утверждающий, что может предсказывать, должен заверить соответствующее умение в Ордене Тайны, в отделе контроля магических талантов. Нас уверяют, что это делается для того, чтобы защитить страну от злоупотреблений и способствовать развитию магических наук, но на самом деле любой дурак понимает, что все это лишь средства контроля и давления. К счастью, не все виды магии подлежат лицензированию, только «особые категории, оказывающие глобальное влияние на развитие и становление общества». Конечно же, сюда нельзя не отнести пророчества. Но если вы просто гадаете на картах и гипнотизируете хрустальный шар, – заплатите налоги за вашу прибыль и спите спокойно, только учтите, что в сравнении с другими магическими манипуляциями, приносящими доход, налоги на гадательство примерно в два-три раза выше. А уж если вы претендуете на вмешательство в судьбу человека и «ясновидение» – Орден Тайны ждет вас к себе с распростертыми объятиями.

Мало кому хочется на самом деле провести всю жизнь в тайниках Ордена, поэтому «гадалок» у нас миллионы, а пророчиц не сыскать и днем с огнем. Про исчезнувший орден мойр ходят одни только легенды. По правде сказать, не осталось ни одного человека, видевшего живую мойру. По крайней мере так говорят. Пифии, те самые, которые умудрились предсказать капитану Сизой Бороде очевидную правду, находят свои «видения» в крепком дурмане запрещенных трав. Орден выпустил разъяснения по поводу того, что все их «так называемые пророчества» являются следствием злоупотребления наркотическими веществами. Орден не считает их хоть сколько-нибудь значимыми, заявляя, что любой человек, расширяющий свое сознание одним из многочисленных известных способов, имеет равные возможности претендовать на «правдивость» своих видений. И официальная наука только посмеется над ним.

Изучают ли наши ученые истоки магии и ее действительные границы? Конечно, да. То, скажем так, пространство, откуда «приходит» магия, называют у нас Ашхевалом. Это абстрактное собирательное понятие. Легенды о гремлединах, которые я так любила читать в детстве, имеют к этому пространству непосредственное отношение. Кто-то считает Ашхевал иной реальностью, кто-то священным «градом», кто-то неким энергетическим полем Авесказары. В любом случае, наука на нашей планете совершила скачок к нынешней парадигме относительно не давно – каких-то двести лет назад. Поэтому сказочки про гремлединов, являющихся в материальный мир раз в тысячу лет, для нас глубокий эпос, и проверить его никак нельзя. Полагаю, что через триста лет, когда Белый рыцарь должен будет явиться на землю, его будут встречать с овациями. Вот только сомневаюсь, что он будет узнан (если вообще будет), – ведь какое же это поле для мистификаций! Думаю, каждый второй мужчина средних лет станет заявлять, что он и есть «тот самый». Кого-то даже поместят в Чудаковатый дом, кому-то начнут поклонятся, кого-то обязательно ритуально сожгут или что похуже, а кому-то повезет в «любви». Такое вот оно – научное просвещение! Как будто бы светло, но контраст между светом и тенью ослепляет немалую часть общества.

Что же касается гаданий, то есть и здесь нехитрые схемы ухода от налогов. Например, можно замаскировать свои гадательные заведения под лечебницы с «диагностикой магического фона» и «избавлением от недугов» (а это уже иная статья), или сувенирные магазинчики, где все обставлено как будто для продажи. Вот к такого типа гадалке я и собралась, чтобы не быть ни в чем заподозренной, особенно в моих и без того подозрительных обстоятельствах.

***

Дабы запудрить мозги следящим за мной орденцам я подошла к одному из них, будто бы любующемуся солнечными зайчиками у куста шиповника, и спросила:

– Слушай, а не знаешь где можно купить прикольную волшебную палочку? У меня тут тетка из Врунгарда приезжает, хочу ей подарить что-нибудь очень критийское!

Орденец округлил глаза и пытался какое-то мгновение сделать вид, будто бы он моя галлюцинация, и я могу поверить в его физическое несуществование, смотря прямо на него в упор. Затем он быстро сменил стратегию на «гуляющего то тут, то сям», и ляпнул:

– Ну, не знаю… В Танкару сходи что ли…

– Ага, ага, – задумчиво покачала головой я.

Танкара это самый туристический район Гренлока, примыкающий к Заповедным кущам. Вообще-то именно туда я и собиралась.

– А ты чет давно дежуришь, – заботливо заметила я. – На обед не пора?

Орденец смутился пуще прежнего и сделался пунцовым.

– У меня с собой.

– Ну, ладно, – я дружески похлопала его по плечу. – Тогда удачи тебе, – я покосилась на затейливую игру света и теней на ничем не примечательной тропке. – В разглядывании кустов.

Он не ответил, только сглотнул слюну, офигевая от моей наглости.

– Это из красной книги вообще-то, – он смотрел на меня, хлопая ресницами. – «Роса канина импириус». С трехцветными листьями.

– Да?

На секунду я поверила в то, что пристала к случайному прохожему, и с любопытством всмотрелась в пресловутую «канину».

– И правда… – одобрительно качнула головой я и улыбнулась – из-под накинутого на тунику легкого пиджака «гуляющего» показалась глазастая типса.

На этом наш нелепый диалог завершился, и я поскакала в Танкару, наняв извозчика. Ну, не сама поскакала, прихватив извозчика, понимаете. У извозчика имелась лицензия на извоз «посредством гипоподов» (это такие быстробегающие ящеры). От сэра Кларка я в тот день сбежала другим способом. Натравила на него Полли – мою соседку и его ярую фанатку. Вырваться из цепких лап Полли было не просто, и я, воспользовашись этим, быстренько свалила из виду.

***

В Танкаре я зашла наугад в один из сувенирных магазинчиков, нарочито увешанный всяческими сакральными амулетами, статуэтками и картинками с изображением древних божков. Все это, разумеется, меня нисколечко не интересовало – я искала холькормер, а если афиша гласит о том, что вы сможете сделать снимок своей ауры за пять минут – значит, здесь он точно есть.

Дверца магазинчика стеклянно звякнула и запела десятком потревоженных колокольчиков. Среди разномастной продукции, от которой глаза разбегались в разные стороны, я не сразу обнаружила саму хозяйку – Зэмхут. Я не сама догадалась как ее зовут, просто магазинчик незатейливо назывался «Сувениры Зэмхут».

Одетая по гадалочьей моде – во все яркое, с повязкой на голове из цветастой ткани, в браслетах, каким позавидовала бы миссис Бюрануш, и со старательно подведенными глазами, Зэмхут возвышалась над всеми своими сокровищами деловитым венцом, так что мне импульсивно захотелось поискать на ней ценник.

– Добрый день!

Я улыбнулась, надеясь, что Зэмхут на самом деле никакая не пророчица, как могло бы быть, а обычкновенная эксплуататорша популярного образа, и она не станет с порога отскакивать от меня, как от чумы, причитая что никогда раньше не видела такой гадости (в смысле проклятия).

На радость мне Зэмхут покровительственно улыбнулась. А далее между нами состоялся выразительный, но бесшумный диалог взглядами, в котором мы с Зэмхут хозяйкой магазинчика поняли друг друга. И все было бы чудесно, если бы в магазинчик тотчас же не ворвался сэр Кларк, громогласно заявляя:

– Май гад, Зэлын! Вотаюдуин??!

– Что?

Когда сэр Кларк волновался, он начинал говорить на неизвестном мне диалекте, но тут и без перевода было понятно, от чего этот образец идеального человеческого торса так накипячен.

– Щит! Ах ты подлэц!

Я не успела моргнуть глазом, как в руках сэра Кларка повисло маленькое существо, которое он держал за отворот кафтанчика. Существо грязно ругалось и пыталось пинать ногами воздух, так что я не стану приводить его слов. Однако сэр Кларк вырвал из его ручек что-то, что оказалось пером Юлупуки, которое одно он успел выудить из моей сумки.

– Ах!

Я всплеснула руками и поскорее спрятала перо в сумочку. Давно меня не грабили! Да еще и так бессовестно! Я с осуждением посмотрела на Зэмхут, но та честно мотала головой.

– Я его не знаю! Первый раз вижу! От паразит! В моем магазинчике! Ух! – она пригрозила ему пальцем.

Однако мелкие глазенки бородавчатого тролля выражали обратное – от натужных отпираний хозяйки они становились уже и злее. Однако незадавшийся воришка предпочитал адресовать свои ругательства моему спасителю сэру Кларку.

– Зэлын! – качал головой сэр Кларк. – Тебе должно бить стыдно! Пачиму ти сбежала?

– Ну… вы были так заняты… – кокетливо заморгала ресницами я.

Сэр Кларк осуждающе вздохнул.

– Твой дядя повесьит менья… – тут взгляд сэра Кларка остановился на висящей на стене картине.

Не знаю, как эта мысль пришла ему в голову, но он осторожно снял картину и произвел редизайн убранства магазинчика, примостив барахтающегося коротышку на гвоздь за петельку кафтанчика, после чего продолжил меня отчитывать, активно жестикулируя.

– Сэр Кларк! – взмолилась я. – Мне нужна ваша помощь!

– Какая? – удивленно остановился он.

– Я хочу подарить своему брату холькормер на свадьбу, он ведь у меня обручился недавно! Вы знали? С моей подругой Сэйни!

– Е, то есть да. Прекрасная пара! – тут же воодушевился сэр Кларк.

– Так вот, я хотела… – я с намеком посмотрена на Зэмхут, – проверить как работает модель…

– Феникс-180, – подсказала гадалка.

– Феникс-180, – разочарованно повторила я. – Так себе модель, если честно… – пробормотала я себе под нос, – но у меня не так много сбережений. Вы ведь покараулите меня здесь?

– О, да… – добродушно расслабился сэр Кларк, но тут же собрался, взмахнув рукой с указательным пальцем в воздухе, – бат ньет! Я пойду с тобой! А етот… – он искоса взглянул на побагровевшего от унижения воришку, – пока повисьит тут, а потом ми сдадим его в караулную службу!

Я вздохнула. Упрямый вид сэра Кларка не располагал к убеждениям. Он даже брови сдвинул, что, впрочем, не сделало его менее симпатичным. Даже напротив – мы с Зэмхут так умилились, что стояли молча целую минуту.

– Идьемте? – спросил сэр Кларк, удивленный внезапной паузой.

– Идемте! – решительно согласилась я, уверенно кивнув головой.

***

В дальней комнатке у Зэмхут было еще больше всяческой утвари, от которой у любого ученого мужа заслезились бы глаза. Даже сэр Кларк и тот слегка поморщился – столько ереси и суеверий в одном месте, воплощенных в бесчисленных болванчиках, статуэтках, амулетах, гадательных шарах, картах, зачарованных картинах и прочей дребедени. В центре всего этого безобразия находился чистенький столик на трех мускулистых ножках, оканчивающихся когтистыми лапками, а на нем – холькормер! Огромная двояковыпуклая линза, установленная вертикально в круглой металлической раме, украшенной литыми лепестками. С одной стороны должен был располагаться клиент, а с другой – гадатель. Несколько манипуляций пальцами рук – на самом деле пальцами ног (гадатель нажимал на педальку), и холькормер начинал сиять и шкворчать, пока на его поверхности не запечатлевалась «аура» клиента.

Пока сэр Кларк с угрюмыми видом, заложивши руки за спину, разглядывал содержимое комнатки, мы с Зэмхут заняли свои места. Потом пересели – Зэмхут загляделась на моего красавчика-телохранителя и перепутала стороны. С этой секунды сэр Кларк начал меня бесить. Ведь до того он был моей единоличной мечтой, а теперь все вокруг только и делали, что врезались в столбы, завороженно следя за ним взглядами. И, конечно, он один был в этом виноват, сияя направо и налево своей великолепной рожей!

– Ойейеюшки!

– Что?

Мы с сэром Кларком резко обернулись. Пока я начинала его ненавидеть, Зэмхут уже успела нажать на педальку, причем, судя по всему, – случайно. Чем больше она смотрела в холькормер, тем сильнее ее лицо искривлялось в непонимающе-ужасающуюся гримасу.

– Май гад… – сипло произнес сэр Кларк, любопытно остановившийся за спиной гадалки.

– Да что?! Что такое?

Я вскочила, оттеснив сэра Кларка, и сама вздрогнула. Я уже видела «это», когда шла будить Луки в утро возвращения Сэйни. С поверхности линзы на нас смотрела настолько пугающая ведьма, что даже мне было совсем не смешно. У нее была черная кожа и горящие красным глаза, а из них по лицу лились страшные золотые полосы.

– Давно такого не видела… – отмерев, проговорила Зэмхут.

Сэр Кларк же произнес что-то нечленораздельное, произведя странный жест рукой – он сложил три пальца и провел ими от своего лба к груди, а затем от правого плеча к левому. Изображение на холькормере тут же погасло. Такая магия была мне не знакома. У нас давно не пользовались ни пальцами, ни палочками.

Несколько секунд мы все молчали. Потом Зэмхут цыкнула, поглядев на меня и покачав головой.

– Знаете, милочка, иногда нужно чистить карму!

– Да конечно! – взорвалась я. – Вы еще скажите, что вы ее чистите профессионально!! Прямо здесь! Знаю я вас, чистильщиков! Вы это специально! Чтобы честные ведьмы несли к вам свои денежки избавляться от проклятий!! Папенька против таких, как вы, цельный законопроект подготовил, между прочим!

– Да это даже не проклятье, это… я вообще без понятия что это… – немного растерянно оправдывалась Зэмхут. – Может, вам… – она заговорила шепотом и огляделась по сторонам, – сделать доброе дело? Говорят, помогает… Но я вам ничего не говорила!

– Что?! – еще больше возмутилась я.

– А что? Я-то ничего, я-то тут вообще ни при чем! – странно заговорила гадалка и, поднявшись со стула, осторожненько попятилась к стене. – Это вы, госпожа ведьма, сами решайте свои сильномагические проблемы, а мы, простой народ, туточки ни при чем! Мы просто, вот, сувенирчиками торгуем! У нас и лицензия имеется!

Я обернулась к сэру Кларку для поддержки, но он отпрянул от меня, приговаривая что-то на своем языке. Я раскинула руки – что происходит? Зэмхут пятилась и пятилась, не сводя с меня глаз, а потом схватила дремавшую у нее на полках кошку и, бросившись ей в мне в лицо, подпрыгнула на месте. Тот час же крыша домика обрушилась, и с неба молниеносно просунулись в образорвавшуюся дыру когтистые черные лапы. Они схватили гадалку и понесли прочь. Я подбежала к дыре и успела увидеть черные крылья и хвост – очень мне знакомые. Мне и Дуне. Да, этим крыльям теперь придется прекратить свои черные делишки, после той популярности, какую им сообщит изображение на гербе магистратуры ГУТСа. Я, конечно, могу предположить, что кроме Шиары в Гренлоке есть и другие крылатые пантеры, но, учитывая, редкость химер вообще, это, прямо скажем, статистически невероятно!

– Ну а вы что?!

Я повернулась к моему телохранителю, ошарашенно стоявшему за моей спиной и нервно поглаживавшему уже разомлевшую кошку, вектор движения которой я успела удачно скорректировать (то есть перезапулить ее в сэра Кларка).

– Я нитчего… я нитчего нье видьел! – замотал головой сэр Кларк.

– Да в смысле! Вы-то чего испугались? Это же все подстава! Обман! А я-то думала – честная гадалка попадется. Теперь надо будет искать холькормер… в официальных торговых домах… не дарить же… фигню… моему любимому брату…

Сэр Кларк согласно закивал, но взгляд его остался недоверчивым. Я фыркнула. Сплошное недоразумение – весь этот день! Еще и все разом перестали верить в мое вранье!

– Пойдемте на выход! – скомандовала я. – Нам тут больше нечего делать.

– Как скажешь… как скажешь…

Сэр Кларк примостил кошку на столик рядом с холькормером, как будто случайно потряся ей перед линзой, – но ничего не отобразилось (он ведь не знал про педальку).

– Вы, сэр Кларк, конечно, красивый мужчина, но глупый! – выпалила я в порыве гнева. – И что мне теперь делать?! Еще и Фуф, узрюга болотная, сожрал все, что мне оставил Айко! Все его записи! И как мне теперь понять что тут творится? Что мне теперь делать?!

Сэр Кларк и кошка смотрели на меня растерянно и озабоченно.

– У менья есть.

– Что? – нахмурилась я.

– Айко – мой хороший товаристч, то есть… ми хорошо дружили и много говорили о наших вселэнных… – сэр Кларк задумчиво завис, соображая можно ли рассказать мне о своем самом страшном «секрете», который знали все вокруг.

Поколебавшись, он все же продолжил.

– И он оставил мне свои наработки… правда я… не успьел с ньими ознакомьиться… много дел, Орден Тайны… исчезновение моего друга… и вот тепьерь вы…

Я схватила сэра Кларка за руки, подпрыгнув от счастья.

– Сэр Кларк! Вы посланы мне судьбой!! Точно! Извините за то, что я наговорила, вы вовсе не глупый, вы… вы гигант мысли!! Иначе бы Айко не оставил вам свои дневники! Гадалка сказала верно – нужно сделать доброе дело, и тогда все… это все! Это все исчезнет! Я верну кое-какой артефакт на его законное место, а вы мне в этом поможете! И даже не думайте сопротивляться – вы обязаны меня защищать, иначе мой дядя укокошит вас каким-нибудь неприятным способом, так что показать мне записи Айко – ваша прямая обязанность! Или со мной случится что-то плохое! Вы понимаете?!

– Панымаю… – осторожно кивнул сэр Кларк.

– Ах, – я довольно вздохнула, выпустив свою жертву и поправив уголочки воротника его рубашки, хотя они такой заботы и не требовали. – Вот теперь пойдемте, нам еще в караульную службу донос писать!

Однако, писать донос было не на кого. От коротышки тролля остался висеть на гвоздике один только пиджачок, да грязные следы от его ботинок мелкой россыпью протащились по полу до двери – падая, тролль угодил правым сапожком в кадку с целебной грязью и повалил ее на пол.

– Да… об етом я как-то нье подумал… – расстроенно произнес сэр Кларк.

– Не переживайте, – я похлопала его по плечу. – У нас еще вся жизнь впереди – сможем сдать в караульню какого-нибудь другого тролля, и справедливость косвенно восторжествует.

Когда мы вышли на улицу, то обнаружили, что крыша домика сама собой восстановилась. Я цыкнула – значит это все было не просто так, и не в первый раз. Хотя, я могла бы поверить в то, что гадалка бежала бы таким способом от рыцарей Ордена, но я, маленькая ни в чем не повинная ведьма, чем я-то ее так напугала?

Как бы там ни было, я не хотела думать об этом сейчас. К тому же, в качестве моральной компенсации я прихватила с собой книгу «Пророки и пророчицы», подарочное издание, между прочим. С большими картинками! А что? Неповадно будет наговаривать на честную ведьму! Единственное, о чем я тогда не знала, так это о том, что у меня случилось спонтанное воспроизведение «взгляда остервеневшей ведьмы», и именно поэтому тогда сэр Кларк стал такой испуганный и послушный. Эх, неудачно получилось.

***

Вечером, как и обещал, ко мне зашел Альказар. Я сидела в кресле у камина в нашей общей комнате и старалась сосредоточенно читать украденную у гадалки книжку. На деле у меня получалось только тупо пялиться в красочные иллюстрации, пока на широком диване в это время гоготали и подхихикивали. В центре этого возмутительного действа возвышался сэр Кларк, обложенный со всех сторон пестрой девичьей компанией. Судя по всему, он уже отошел от потрясения, разбалованный вниманием такого количества юных дев, ловивших каждое его слово. Он рассказывал и рассказывал, а мои подруги и слетевшиеся сюда ради такого дела ведьмы с других этажей, наперебой восхищались им и жеманно крутили пальцами локоны своих волос. Ох, бедый сэр Кларк…

Я же сидела в зоне его видимости, потому что если я встану и уйду, весь этот шумный балаган попрется вслед за моим телохранителем, честно блюдущим свой долг.

В это время и пришел Альказар. Увидев происходящее, он остановился на пороге и удивленно поднял брови. Найдя меня взглядом, он тут же подошел ко мне, не замеченный никем.

– А ты что, изганана из общества за какой-то особо хитрый поступок? – остро заметил он, нависнув надо мной.

– Нет, – я махнула рукой, недовольно морщась. – Это все вообще из-за меня происходит.

Альказар усмехнулся половиной лица.

– Да, мне говорили, что у тебя странное убеждение, будто бы все на свете проиходит из-за тебя, но я не верил.

Я поднялась с кресла, обняв книгу обеими руками и уставившись ему прямо в глаза.

– Сэр Кларк – мой телохранитель и заодно – самый красивый мужчина в этом городе. Внимание к нему всей женской общаги – неизбежное следствие этих двух факторов.

– Вот прямо самый? – явно обиделся Альказар, пропустив мимо ушей все остальное.

Я дернула плечом.

– Так говорят.

– А ты… ты тоже так думаешь?

Теперь настала моя очередь очаровательно улыбнуться одним уголком губ.

– Я пойду книгу отнесу. И потом пойдем. Погуляем. Просто. Просто погуляем. У нас ведь не свидание. Не стану красиво одеваться. Так что долго ждать не придется.

– Так зачем тогда вообще переодеваться? И так норм выглядишь, – резонно заметил Альказар, попытавшись отодрать книжку из моих рук.

Но я не поддалась, крепко обняв ее обеими руками. Альказар хитро ухмыльнулся.

– Это что, тоже для реферата?

– Ага, тот не задался.

– Угу. И какая на этот раз тема?

– Тема – «существует ли внешний мир, или взаимовлияние кошек и мошек».

Альказар присвистнул.

– Серьезное исследование. Боюсь представить последствия научного переворота, который ты собралась совершить.

Я миленько улыбнулась, обогнув Альказара по кривой и ускакав на антресоли с нашими комнатами по деревянной лестнице. Альказар молча проводил меня взглядом.

Я выбрала розовое платье до колен. Это было так нетипично для меня, что я удивилась сама себе. Моя левая рука потянулась к колечкам с черепами, но ее тут же одернула моя правая рука, вместо этого выхватившая жемчужные серьги из шкатулки Сэйни. А так как это было подлое действие, то обе мои руки остались в какой-то степени довольны. Все-таки еще чуть-чуть, и я стану сертифицированной ведьмой первой ступени!

Уже сбежав по лесенке наполовину, я сообразила, что мне нужно вообще-то проивести впечатление. Так что я пошла медленно и игриво. Альказар эту мою перемену как на зло заметил и даже поднял левую бровь. Вот в чем проблема произвести впечатление на умного человека – ты все время боишься, что он догадается обо всех твоих хитростях и проникнет своим умом в любую ложь! Оставалось лишь верить в свое природное очарование.

Как только я взялась за ручку двери, в общей комнате раздался голос сэра Кларка:

– Зэлын?

Птичий гомон девчат смолк, и на меня посмотрело с десятка два суженных глаз. Черт!

– Что такое? – шепнул Альказар мне на ухо.

Я улыбнулась.

– Вы можете остаться, сэр Кларк! Со мной Альказар. И у него есть запротоколированный по всем правилам Ордена опыт защиты меня от чего бы то ни было! На Турнире Одного Волшебника.

– Ноу, ноу! – сэр Кларк споро поднялся, не без труда освободившись от возмущенных девиц. – Это я должен защищать тьебя, а не етот юнэц! К тому же твой дьядя… будет против! – решительно произнес он.

– Э… – я не смогла придумать аргумента железнее, чем воля моего дяди и мое глупое согласие, которое я сама же и проворонила.

– Что происходит? – так же шепотом повторил Альказар.

– Сэр Кларк – мой телохранитель. Я же говорила.

– И он пойдет с нами?

– Нэ беспокойтэсь! Я нье буду вам мешать! Тихонько пойду рядом! – добродушно успокоил нас сэр Кларк. – Как мишка, совсем незамьетно!

– Я пытаюсь представить себе незаметного мишку. Останови меня, – прошептал еще тише Альказар.

– Он имел в виду «мышку», – как можно тише отозвалась я.

– Да, да, мишку! – подхватил сэр Кларк. – Ун момэнт! Я возьму пласч!

Тут сэр Кларк сделал странное – он подбежал к лестнице и подпрыгнул, вытянув руку вверх. Приземлившись, он сжал кулаки и в пол голоса, но очень матерно отозвался о гравитации Авесказары, после чего, улыбаясь нам, и как ни в чем ни бывало пошел по лестнице. Альказар посмотрел мне в глаза.

– Теперь мне все понятно. Лучшего телохранителя я бы не мог представить рядом с тобой.

– Очень смешно! – передразнила я.

– Но почему твой дядя не приставит к тебе призрака или голема? Это ведь намного эффективнее, чем человек?

– Какая ужасная идея! – возмутилась я.

– Почему? У твоей семьи есть на это средства.

– Есть! Но это не этично! Разбудить, потом упокоить – это все не очень-то гуманные операции!

– На этой планете есть такое понятие? – задал странный вопрос Альказар.

– Что значит «на этой планете»? Ты что, не на этой планете родился?

– На этой. Фигура речи, – возразил Альказар. – И сарказм. Ты же знаешь, что это такое?

– Да я вообще-то королева сарказма! – хмыкнула я.

Вернувшийся сэр Кларк не дал мне начать демонстрацию своих умений. Я замолкла, и мы с Альказаром молча спустились вниз. Нас провожали разочарованные и завистливые вздохи девчонок. Мне досталось сразу два офигенно крутых компаньона! Придется теперь заставлять Фуфа нюхать мою еду, а то как бы не отравили.

***

Сэр Кларк держал слово – шел на расстоянии. Правда со стороны выглядело, будто он нас нелепо преследует. Какое-то время Альказар это терпел, хотя было видно, что он чувствует себя глупо.

– Ну как ты? – уже серьезно спросил он, пока мы шли по тисовой аллее.

Я вздохнула. Мне ужасно хотелось пожаловаться. Но по какой-то причине я не доверяла Альказару целиком и полностью. Вчера ночью была лишь минута слабости – я отчаянно нуждалась в поддержке. А теперь я не могла понять, что между нами – притяжение или какое-то непонятное соперничество. Но за что нам сражаться друг с другом? Тем не менее, если отбросить все это, то общество Альказара мне нравилось. С ним я чувствовала себя странно спокойно – как будто он всегда был здесь, со мной, а все это время до дня Турнира, когда судьба столкнула нас вместе, я его просто не замечала.

– Я, конечно, понимаю, девушки любят выражаться намеками, но нельзя ли более явный намек? – Альказар прервал мои мысли.

– Ну, как-то не очень, если уж честно, – призналась я.

– Ходила провериться?

Я сжала губы. Ну кто ж так спрашивает! Такое чувство, будто речь шла о каком-то инфекционном заболевании.

– Да, – пробурчала я.

– Результат не очень? – заметив мою реакцию, догадался Альказар.

– Результат неоднозначен, – поправила я. – Не хочу об этом!

Альказар остановился.

– Ты напряжена, как не знаю что. Может, ну ее, эту кофейню? Пойдем в «Сучье логово». Угощу тебя пуншем.

– «Барсучье», – поправила я.

– Нет «Сучье», – возразил Альказар.

– Нет «Барсучье», – не уступала я.

– Да ты сама почитай, – Альказар поднял руку, направив ее в сторону вывески, у которой мы стояли.

Я посмотрела наверх. Это было сильно похоже на результат моего сегодняшнего теста холькормера. Нечто неоднозначное. Однако Альказар все-таки был прав. В этот самый момент в моем мозгу произошла подмена понятий – если прав Альказар, то и мне стоит признать худшее в моей ситуации. Ведь если тебе что-то кажется, то это значит, что тебе это не кажется.

Грей Лог, владелец бара с непонятным названием, когда-то не смог поступить в ГУТС по причине низкого балла за выпускной экзамен по критийкому языку. Однако Грей выбрал изящный способ мести – он снял домик напротив дома своей учительницы по критийскому и устроил в нем бар под названием «Сучье логово», или бар под названием «Бурсучье логово». Слова «бар» и «сучье» стояли интимно близко друг к другу и совсем без кавычек, однако и недостаточно близко, чтобы можно было считать их одним словом. Это делало их взаимоотношения весьма странными, а название двусмысленным, и то ли приличным, то ли неприличным одновременно. Старушка Мирл, бывшая учительница Грея, с тех пор перестала выходить пить кофе на свой чудесный балкончик. Тем более, что гуляющие в баре забияки любили кидаться пивными бутылками и орать песни до утра.

– Ну, что ж. «Сучье», так «Сучье», – смирилась я и посмотрела назад, на сэра Кларка, щурящегося на солнце. – Но моего телохранителя возьмем с собой.

– Хорошо. Но ему пить нельзя.

– Конечно нельзя! – согласилась я.

***

Через три часа сэр Кларк был в стельку. Его непонятные претензии к гравитации только усилились, и он спонтанно изливал нам свою душу. Вот только он изливал ее на неизвестном нам языке, так что мы с Альказаром ничего не поняли, кроме того, что дома он был героем, и его имя знала каждая собака, даже не читавшая марвел. Так он и сказал. Что такое марвел мы с Альказаром не поняли. Наверное, какой-то их вестник.

В общем, Альказару пришлось нести бесчувственного сэра Кларка домой. А я умудрилась спросить его, пока он периодически просыпался, вися вниз головой:

– Сэр Кларк, а как вас звали? Ну… там.

– Супер… – сэр Кларк хихикнул и расплылся в улыбочке, – супер-пупер! – он хрюкнул и отрубился.

– Что за странное имя такое – Пупер? – удивилась я. – У нас бы над ним смеялись! Хорошо, что все знают его как «Кларк».

– Так, Зелла, – Альказар остановился в кустах и огляделся по сторонам, отдышавшись. – Ты этого не видела.

Он шагнул сквозь воздух и исчез вместе с бесувственным телом сэра Кларка. Выходило, что теперь он хранитель тела моего телохранителя. Эй, але, а как же я?

Я постояла в темноте, посмотрела по сторонам и собралась грустно плестись в общагу, как вдруг рука Альказара, выплывшая из темноты, схватила меня за запястье и утащила за собой.

– Я сказал «не видела» в смысле «никому не рассказывай», а не в смысле «реально не видела, куда надо идти».

Сказочка шестнадцатая, про возвращение святынь и болванов, шастающих без спроса в чужих мирах

– Давай, буди его!

– Ну вот еще. Пусть себе спит, нормально же спит. Мирно, никого не трогает.

Альказар наклонился и заглянул в смятое лицо моего телохранителя, которое ни за что не желало открывать глаза, несмотря даже на ослепительный луч солнца, настойчиво лупивший его прямо из раскрытого окна.

– Нет, буди! – настаивала я.

– Да что ты пристала к человеку? – недоумевал Альказар. – Вечно тебе надо до всех докопаться!

– Нет, ты не понимаешь! Мне срочно нужен он! И еще кое-что, что он прячет у себя дома.

Альказар перестал разглядывать мирно спящего на полу сэра Кларка и повернулся ко мне, нарочито подбоченившись. Ну и взгляд у него, друзья! Аж мурашки пробежали.

– Не пора ли тебе признаться мне в какую неприятность ты снова успела вляпаться? За всего-то пол дня, что мы не виделись с момента твоего распохищения.

– Я так и думала, что ты теперь вечно будешь припоминать мне мое распохищение! Но эта история давняя, – отмахнулась я. – Ты не поймешь, но тебе и не надо. Спасибо, что спас меня вчера, и что унес сэра Кларка, и что говоришь шепотом, потому что если кто-то узнает, что я тут у тебя, да еще и с сэром Кларком, моей репутации конец! Она у меня и так подпорчена… Да и отцу это тоже повредит.

– Так шла бы домой, я тебе предлагал, – резонно заметил Альказар. – Нет, надо было ночевать в моей комнате и выгонять меня из моей кровати.

– Но тогда я осталась бы без защиты! И сэру Кларку бы явно досталось, кстати. Алкогольное опьянение в его обязанности точно не входит. И потом, идея с баром была твоя, и у тебя не такой уж и жесткий пол, – я шаркнула ножкой. – Нормальный же.

– Не тебе об этом судить, не ты на нем спала, – буркнул Альказар.

– Ой, подумаешь! Вот отправят тебя в армию отбирать у Заравы Долину Руа, будешь спать на земельке и не жаловаться. Скажи спасибо за тренировку! А если ты воспользуешься рекомендацией и пойдешь в королевскую гвардию, можешь вообще забыть про уют и покой!

– Это почему это?

– Ну как почему? Будешь устаранять королёвых врагов! А их знаешь сколько? Очень много! У тебя будут руки-базуки, потому что ты будешь денно и нощно душить ими всяких отступников! Одного за другим!

– Во-первых, я не плохо владею более легкими способами умерщвления, – невозмутимо опроверг мои извращенные фантазии Альказар. – Все-таки я маг. Да и огнестрельное оружие никто не отменял. Это так, тебе на заметку. А во-вторых, ты уходишь от темы. Давай, выкладывай.

– Не хочу, – я потупила взгляд.

– Почему?

– Ну, это как бы… очень личное. Тебе не стоит об этом знать.

– Ты меня уже втянула в такое, что я просто обязан знать, – возразил Альказар.

– Не правда, я тебя не втягивала, тебя по касательной зацепило, и это все была чистая случайность. Просто так получилось. И вообще. Ты, между прочим, тоже только и делаешь, что хранишь какие-то тайны.

– Я понял. Ты не хочешь говорить, – ловко увильнул Альказар. – Но мне точно не придется спасать тебя от чего-нибудь еще?

– Я справлюсь! – горделиво вытянулась я. – На этот раз я втяну в свои приключения только сэра Кларка. Ему по долгу службы положено! И еще, вчера он два часа рассказывал о том, что его миссия – спасти мир. Так что вот. Пусть начнет с меня. Мне кажется это справедливо.

– И насколько это опасно?

– Пф! По сравнению с Турниром вообще так. Фигня на палочке.

– Это как-то связано с твоим… ну… проклятием? Что все-таки вчера было? Ты так и не рассказала.

– Я не знаю, что это было. Но мне нужно сделать… – я стала говорить еще тише, – доброе дело.

– Что-что? – не расслышал Альказар.

Я по привычке оглянулась по сторонам и невнятно прошептала:

– Доброе дело.

Лицо Альказара сперва расплылось в широкой улыбке, а потом он не выдержал и расхохотался, закрыв лицо руками.

– Что? Чего смешного? – возмутилась я и треснула Альказара по плечу.

– Извини, извини! – Альказар выставил руки. – Просто из твоих уст это звучит как преступление.

– Это с какой стороны посмотреть, – философски вывела я.

– И что за доброе дело ты задумала? – все еще улыбался Альказар. – Это какое-то ужасно большое добое дело или так дельце, делишко?

– Да ну тебя!

– Нет, серьезно. Скажи!

– Просто верну кое-что кое-куда.

– Вероятно, это кое-что краденное?

– Почему сразу краденное? – обиделась я. – Просто оно… потерялось. А потом само упало мне в руки. Поверь мне, как только я это сделаю, все перестанет зависеть от меня и станет как раньше! Только немного скучней.

Альказар странно на меня посмотрел. Я подумала, что сморозила лишнего, так что нужно было срочно выходить из положения.

– Буди его, или я использую самое лютое антипохмельное заклинание!

– Воу, воу, поосторожнее с такими заявлениями! – напрягся Альказар. – Сейчас…

Он порылся в шкафчике комода и достал маленькую баночку с синей водой. Одна капля досталась уху сэра Кларка. Он сразу же зашевелился, недовольно щурясь и лепеча что-то бусурманское.

– Живая вода что ли? – тихонько спросила я.

– Типа того, – снова не признался Альказар.

Меж тем сэр Кларк приходил в себя и довольно скоро, хоть и мучительно, наполняя комнату стонами страданий.

– Давай, перенеси нас к нему домой, – попросила я.

– Чего? – обладлело поинтересовался Альказар.

– Ну, сам он не скоро дойдет, а мне нужно произвести обыск!

– Зелин, ты нормальная вообще? Дай человеку спокойно проснуться, пережить острое чувство вины за вчерашний вечер, и тогда он сам тебе все отдаст!

– Хм, – я задумалась. – В чем-то ты прав, конечно.

– Май гад, гдье… гдье… я? – выдавил сэр Кларк, выглядящий ровно как свежеподнятые умертвия.

Мы с Альказаром, стоявшие над ним, переглянулись. Кто-то должен был придумать быстрое и логичное объяснение происходящему.

***

– Ну все, теперь иди! – я в который раз попыталась закрыть дверь перед лицом Альказара.

– Может, я ревную? Не хочу оставлять тебя наедине с полупьяным мужчиной.

– Он не полупьян, а полутрезв! А вообще-то уже давно ни то, ни другое! И потом, ты, наверное, хотел сказать, что не хочешь оставлять меня наедине с самым красивым мужчиной Гренлока? – злорадно улыбнулась я.

Альказар помрачнел и крепко сжал челюсти.

– Ревность не запрещена законом, так что, пожалуйста, ревнуй! Я не против, – продолжала издеваться я. – Ты же разгуливаешь по людным местам со всякими там блондиночками…

– Это… это не то…

Я снова захлопнула дверь, и снова Альказар успел подставить руку. Я налегла на дверь всей силой, но он все равно не дал мне закрыться, так что я слегка помяла коврик в прихожей, пока отъезжала назад вместе с дверью. Голова Альказара просунулась в щель.

– Зелин, обещай, что будешь осторожна!

– Обещаю! – кряхтя, выдавила я, стараясь все-таки избавиться от назойливого ухажера, и как следует налегла на проклятую дверь, в которой теперь застряло еще и мускулистое плечо.

– Совсем не ешь от стресса? – сочувственно заметил Альказар. – Как пушинка, честное слово.

– Да иди уже! – не выдержала я.

Альказар сдался и позволил мне закрыть дверь. Я чертыхнулась, отрясла перенапряженные ладони, и с удовольствием повернула замок, не забыв повесить цепочку.

– Ты же знаешь, что я все равно могу попасть в дом? – раздался глухой голос с улицы.

Я сжала кулаки и закатила глаза.

– Ладно, ладно, – голос сдался. – Я ухожу. Я слышу, как ты скрипишь зубами. Только будь осторожна. Пожалуйста.

– Сэр Кларк Пупер, по собственному утверждению, способен спасти мир, так что маленькую меня защитит без проблем! – сказала я.

За дверью вздохнули. Потом раздались негромкие шаги. Я тайком выглянула за занавеску посмотреть Альказару в спину. Он нарочно обернулся, и я спряталась, нелепо наткнувшись на какой-то куст в кадке.

***

Сэр Кларк сидел на диване в своей гостиной и прижимал пакет со льдом к своей несчастной голове, терзаемый муками совести и болью. Я присела рядом и улыбнулась, чинно сложив руки на коленки. Сэру Кларку было больно шевелить глазами, так что он смотрел на меня в пол оборота, что-то бормоча.

– Ну, где они?

– Ох, Зэлын… – со вздохом произнес сэр Кларк. – Сейчас я вспомньил… толко не обижайся, но Айко плохо отзывался о твоих начных успехах, и однажды прямо сказал, что есльи я хочу попасть домой, то я не должен показывать тебе его дневньики.

Вы когда-нибудь видели кошку, рядом с которой незаметно подкладывают огурец?

– Что?! – я была в бешенстве. – Когда это он такое сказал? И почему именно про меня? Что, в Гренлоке мало ведьм с сомнительными научными достижениями??

– Это било когда… когда ми сидели с ним в баре на Яблочной улыце, и пили Прокльятье Эльфа, а тебья принесльи на руках твои подруги. Он так и сказал мне – эту девушку, сэр Кларк, вам нужно запомнит и обходит стороной. Иначье… ви никогда не попадьете домой! И ми тихонко вышльи из бара через чорный виход.

– Вот же… я вам обещаю сэр Кларк, что если я его еще раз увижу, я… я… я не знаю какую подлость я сделаю, но ему это не понравится! Я буду импровизировать! А в импровизации я страшна, можете не сомневаться! И еще – сейчас вы можете надеяться только на меня, потому что только я знала его лучше всех! Он особо ни с кем и не дружил. А я очень много времени провела с ним в лаборатории! Так что кому, как не мне, разобраться с его наследием! Тем более, что вы знаете, что это мой единственный выход! И ваш тоже…

– Да… – тяжело произнес сэр Кларк, мучительно морщась, – я так и не поньял… о чем шла речь?

Я закрыла лицо руками.

– Если я верно все поняла, то я найду путь в Храм, а вы найдете путь домой! Все дело в потоках сверхнергии! Айко говорил, что в недоступном нам измерении существуют ходы, образованные этими потоками. Ими он и пользовался, чтобы удирать от Ордена. И если точно знать куда ты хочешь попасть, то можно преодолевать невозможные расстояния! Может быть, на своей планете вы тоже случайно попали в такой лабиринт и поэтому оказались здесь.

– Можьет быт… Айко сказал то же…

– Вот! Видите! Так что давайте, не тяните резину, тащите бумаги! Или скажите, где они лежат!

– А ти не боишься, что за нами следьят?

Сэр Кларк явно начинал соображать, вот только я не знала выгодно мне это или нет.

– Нет, мы попали сюда не совсем традиционным способом.

– Это как? – нахмурился сэр Кларк.

– Не важно! Давайте уже чертовы тетради!

Несмотря на грызшие его раскалывающуюся голову сомнения сэр Кларк уступил мне. Он встал, покачиваясь, и потащился на второй этаж, пока я нетерпеливо дожидалась его в гостиной, начиная чесаться от волнения. Наверху что-то шуршало, хлопали дверцы. Один раз сэр Кларк не вписался в поворот, уронил что-то стеклянное и, кажется, ударился пальцем об угол, иначе почему бы он стал так громко ругаться на своем языке. Но скоро вожделенные труды моего нехорошего друга, который еще поплатится за мою оскорбленную честь, оказались в моих руках! Я размяла пальцы, как пианист, и принялась листать.

Читала я долго. По моим ощущениям – три дня и три ночи. Хотя сэр Кларк утверждал, что прошло не больше получаса. Но это только потому, что, воспользовавшись моей занятостью, он тут же заснул прямо перед моим носом. В обнимку со льдом. В итоге, ни мое, ни его восприятие времени не было объективным. Но я знаю точно, что стало темнеть, и что я успела погрызть все запасы сэра Кларка, которые были мной обнаружены на его холостятской кухне. Это, однако, не помогло мне разобраться в том наборе букв и цифр, которые я только что пропустила через себя. Похоже Айко был прав, нелестно отзываясь о моих научных способностях. С другой стороны, по его собственному заявлению, эту белиберду не преподавали в университетах. Так что, как только сэр Кларк предпринял очередную попытку прийти в себя, я тут же спросила:

– Сэр Кларк, вы, что же, хотите сказать, что сами могли бы в этом разобраться?

– Ньет, – честно признался мой горе-телохранитель. – Айко рекомендовал мнье поступить учиться или найти хорошьего честного мага.

Я хихикнула. И кто из нас живет в фантазиях?

– Так! – я вскочила, разминая коленки. – У меня созрело решение! Из всего того, что я увидела, я поняла одну важную мысль – в новом крыле лорда Кекулы, погрызи его моль, факультет теоретической магии и факультет экспериментальной магии выпросили себе лабораторию. И там они совместно проводят опыты с «Паутиной Кесана».

– Что? Что это?

– Вот видите, сэр Кларк! Вам без меня никуда! – важно сообщила я. – «Паутина» – это спорное изобретение профессора Кесана, сделанное им почти сто лет назад. За это его сожгли на костре, предварительно переломав все пальцы, но изобретение-то осталось. Современная наука далеко шагнула вперед, так что его попытка «извлечь» сверхпотоки больше не считается ересью. Никому это еще не удалось, но многие пытаются. Айко пишет, что «Паутина» действительно может сработать, но что наши коллеги ошибаются в своих расчетах. Он приводит теорию, как все исправить.

– Но что далше? Что ми будем делат со сверхпотоками?

Сэр Кларк начинал бесить меня своими правильными вопросами.

– Дальше нам нужно задать им верное направление, и они подскажут нам путь к искомому. Мы будем использовать их как проводник.

– Поправ менья, есльи я ошибаюс, Зэлын, но есльи у тебья это получится, ты сделаеш невероятное открытие?

– Не я, а Айко. И я не хочу им светить, Ордену не нужно знать о такой возможности. Так что мы с вами будем хранителями этой сверхсекретной тайны! Вы понимаете? – я понизила голос. – От этого зависит спасение мира!

Сэр Кларк хмуро уставился в пустоту перед собой. Мысль о спасении мира пробуждала в нем что-то супергеройское.

– И как ми это сделаем? Незамьетно для всех.

– Ну… над этим я как раз и думаю!

***

План был ужасен. Но что мне было делать, если другого плана у меня не было? Мы условились с сэром Кларком встретиться в кустах у нового корпуса. Я собиралась пойти туда по воздуху – на своих летающих сапожках, надеясь, что орденцы не пялятся без устали на мое окно, а просто следят за входами и выходами из общаги. Благо, окно в ванной как раз выходило в темный двор-колодец, и я надеялась полететь прямиком оттуда.

Вот только я уже присела на подоконник, как в ванную ворвались Уна и Сэйни. Обе они смотрели на меня осуждающе.

– Эй, стучаться надо!! У нас тут не коммунизм!

Девчонки переглянулись, пытаясь понять, знает ли каждая это странное слово. Они-то не сидели со мной в визире.

– Куда это ты собралась? – строго спросила Уна.

– Никуда, – я скромно поправила полы платья. – Просто сижу на подоконнике, грустно смотрю на луну.

– Ага, ну-ну, – покачала головой Сэйни. – Нету там луны. Она с другой стороны. И у тебя волосы перекрашены.

Блин! И что они у меня такие внимательные? Даже кот Уны, который до этого момента мирно лизал зад, развалившись на крышке унитаза, замер с высунутым языком и тоже посмотрел на меня, как на идиотку.

– Ну ладно! У меня свидание! – выпалила я и затрепетала ресницами.

– Со смертью? – скептически ухмыльнулась Уна.

– Ну… это излишне высокопарно, не находишь? – заметила я.

– Мы находим, что ты собралась без нас в приключения! – возмущенно парировала Сэйни.

– Не правда! Я покрасилась потому, что он просто не любит рыжих! Мы познакомились на доске объявлений!

– Н-да? – скептически хмыкнула Уна. – И кто этот мифический «он»?

– Он… он… он гусар с вооот такими пышными усами! – я провела руками в воздухе.

– Ты ненавидишь мужские усы! Ты сказала, что они все, без исключения, похожи на мертвую мышь под губой! – обличительно выбросила Сэйни. – И что усы не должны существовать отдельно от бороды, и что это преступление против человечества!

Уна снисходительно дернула бровью, глядя на меня. Я вздохнула.

– Каждому из вас досталось, когда вы мне помогали! Так что теперь я сама! – оправдывалась я. – Это ничего такого, просто… мелкое дельце… никто и не заметит…

– Как тогда с Арти? – снова вставила ноту Уна. – Не надо решать за нас. Между прочим, во всех книжках герои погибают только потому, что ведут себя глупо! Вот прямо как ты сейчас, отказываясь от помощи! Вот прям классический сюжет – «я са-а-а-ам», «я не буду никем же-е-ертвовать», «я весь из себя такой гордый главный геро-о-о-ой», «я буду страдать в одиночестве и плевать на все протянутые мне руки помощи и голос здравомыслия», и еще – «я обязательно пойду один в этот темный подвал, где меня наверняка съедят или покусают»!

– Да-да! Как ты там говоришь? «Возмутительно»! – поддакнула Сэйни.

Ненавижу, когда они объединяются против меня.

– Я вас умоляю! – протестовала я. – Не будь герои глупыми и заложниками своих эмоций, книг бы вообще не было! О чем тогда, по-вашему, писать?

– Ну, мы бы точно не хотели, чтобы эта книга, с тобой в главной роли, оказалась трагедией, – небрежно заметила Уна этим своим всезнающим тоном. – Мы тебя уважать перестанем, если ты провалишься.

– Вот-вот! – добавила Сэйни.

Умные речи никогда не были ее коньком. Если только это не были речи о достижениях современной косметологии.

– Ну и чем вы мне поможете, дорогие мои? – мило улыбнулась я.

Уна с Сэйни снова переглянулись.

– Мы уведем слежку. Или ты думала, что никто не заметит ведьму, крадущуюся по воздуху? – спросила Уна.

– Ну… – я скосила взгляд, – я надеялась, что будет слишком темно. Или что все подумают, что им показалось и надо меньше пить криво.

– Так, все! – воскликнула Сэйни. – Мы пошли вниз, а ты лети по своим делам! И не забудь вернуться целой и невредимой!

– Да! Мертвой можешь не возвращаться! – пришпилила Уна.

– Ну… как бы… ладно.

Я глупо улыбнулась. Мне было нечего возразить.

Вот если бы у Ромео были такие друзья, как у меня, никто бы не точно умер! А все злодеи получили бы по сусалам. Да еще как бы получили!

***

Я шла к новому корпусу с частично спокойным сердцем. Если честно, мне уже сильно надоели все эти приключения, падающие на мою голову, как дикие обезьяны. Да, я, конечно, могла и подождать более спокойной обстановки для возвращения Костей Судьбы, и, например, воспользоваться ими, чтобы решить свои проблемы с дипломом. Казалось бы – сама судьба дала мне офигенный карт-бланш! Но после того, что случилось с Луки я не могла… я просто не могла держать эту опасную вещь при себе. Какими бы сильными ни были мои желания, они не могли перевесить страдания других людей при определении выбора. Когда я была там, в палате Луки, каждый его шрам казался мне висящим надо мной тяжелым молотом. Та история едва не стоила ему жизни!

Но почему я упорно верила, что моя очередная безумная идея осуществится? Я не знаю! Как сказал Айко – я слушала свою интуицию! И она вела меня извилистыми тернистыми дорожками неизвестно куда. Но прямо сейчас…

Сэр Кларк подскочил, заняв оборонительную позицию. Но это была всего лишь я, упавшая с неба позади него. Мои летающие красные сапожки деловито поблескивали медными пряжками.

– О, это ты, Зэлын! Ну, что ми будем делат?

Я собиралась озвучить свой план, но тут мой взгляд зацепился за мрачное окно кабинета лорда Кекулы.

– Проклятье…

– Что такое? – нахмурился сэр Кларк.

– Лорд Кекула здесь, чтоб его съели его же пиявки! И чего ему дома не сидится!

Сэр Кларк тоже уставился на тускло краснеющий огонек.

– Можьет… можьет просто забили виключит свет?

– Нет… это вряд ли… Ничего! Ждите меня у входа в крипту. Я скоро!

– Но… Зэлын! Я уже и так оставьил тебья одну! Я должен тебья защищат!

– Уф, ладно! – скрипя сердцем и зубами согласилась я. – Но крадитесь тихо! И не подходите ближе, чем на несколько метров! И не дышите вообще!

Сэр Кларк послушно закивал и принялся исполнять мой наказ. А я же собралась сделать первое, что пришло мне в голову. Я знала только одно обстоятельство, способное надолго занять лорда Кекулу. И это был Геркулай, наш помощник завхоза и живой зомби.

Без зазрения совести я подкралась к главному крыльцу корпуса и, убедившись, что вокруг никого нет, сотворила простейшее заклинание деструктуризации, чтобы раствор рассохся, а новенькие плиты развалились. Затем я присела на крыльцо, подвернув ногу, и принялась охать.

Геркулай не заставил себя ждать – любая поломка в стенах университета тут же приводила в действие странный механизм явления Геркулая.

Я слышала, что ребята с факультета экспериментальной магии даже устраивали опыты, ломая что-нибудь одновременно в разных местах и ожидая, где Геркулай появится в первую очередь. Не могу порадовать вас результатами, так как экпериментаторов постигло странное проклятье – они молчат и ходят в синяках.

И вот, спустя пол минуты произошло чудное чудо! Я увидела стремительно приближающуюся из темноты фигурку Геркулая. Он был страшно озабочен и разгневан. Вот только не моей подвернутой ногой, а порчей казеного имущества.

Несколько минут я причитала и плакала, жалуясь на плохо сделанное крыльцо. Геркулай даже помог мне встать, но только чтобы посмотреть сколько плит шатается и нет ли сколов. Затем я как бы случайно посмотрела вверх на окно лорда Кекулы и вздохнула.

– Вам надо срочно поставить замдекана в известность об этом вопиющем безобразии! А то студенты себе все ноги переломают!

– Двадцать тысяч гессов за одну ступень! – Геркулай прижал ладони с длинными морщинистыми пальцами к щекам. – Да тут одна плита стоит… мама дорогая! И кто… кто это сделал? Не могло оно само! Я за работами лично следил! Хулиганство и вандализм! Что это, что это там, а?

– Где?

Наш живой зомби метнул хищный взгляд в сторону, откуда только что долетел шум кустов.

– Прячутся, прохиндеи! А я им сейчас…

– Стойте, стойте! – я поспешила перевернуть Геркулая, памятуя что сталось с учеными. – Что вы время будете тратить, лучше уж сразу к замдекана! А эти – поплатятся потом! Лорд их по магическому следу вычислит! И – вжик! – я провела пальцем по горлу, – Скормит своим пиявкам!

– А ведь точно!

Геркулай согласно закивал и ринулся побуждать к решительным действиям нашего замдекана, забыв про постарадавшую, то есть про меня. Я усмехнулась. Но… однако, кстати о магических следах… Было у меня проверенное средство… Я порылась в сумочке, где же, ну, где же… А, вот! Магический очиститель, которым я собиралась мстить брату за приклеенную туалетную бумагу. Все из того же магазинчика сэра Гарвика.

Кристиан научился ставить метки на вещах, чтобы можно было позвать их, не подходя самому. На мой взгляд – напрасная трата магического дарования и сил, но ему нравилось. Пока что это было единственное, чем мелкий мог управлять. Но существовало вещество, способное удалить любые «метки». Этим-то средством я и воспользовалась, щедро рассыпав его повсюду, где только можно.

После устранения следов моего участия в преступлении мы с накосячившим сэром Кларком, которому вздумалось наступать на сухие ветки, перебежками направились к крипте.

Дверь была открыта. Кто-то, у кого явно не было личной жизни, работал в этот субботний вечер. С другой стороны, это было мне на руку – не нужно ломать замки! Магические замки – это та еще пакость, я вам скажу. Но Кони, еще один мой брат, научил меня кое-какой хитрости. За все его хитрости дядя Геральт потом отправил Кони служить далеко за море, но лично я урок усвоила, хоть и не любила им пользоваться.

Я попросила сэра Кларка идти чуть поодаль от меня, потому что хрупкая девушка явно вызовет меньше подозрений, чем девушка в компании с высоченным качком. Сэр Кларк согласился, но немного надулся, потому что ему до трясучки хотелось быть героем, а я все время перехватывала инициативу. Однако это не его книга! Так что пусть пока побудет на вторых ролях, а потом мы отпустим его обратно в его мир, и там пусть гуляет от всей души!

Нужную мне дверь я нашла не без труда. План крипты был чудовищно запутан и начерчен неправильно! Даже не представляю себе, как бы эвакуировались люди, следуя этим планам! Наверняка им пришлось бы вскрывать в себе внутренние силы и волю к жизни, чтобы внезапно научиться делать порталы, как это бывает во всех фантастических книгах. Ха-ха! Да ни в жизь магические таланты не открываются от стресса – только долгая работа над собой! Или прямое соприкосновение со сверхпотоками.

Вообще, я вот тут подумала, что мы, люди, одаренные магией, довольно разбалованы. Ведь если ты владеешь способностью трансформировать реальность, то ты практически всегда защищен, надо лишь уметь реагировать быстро. И именно поэтому магия на нашей планете находится под контролем, иначе многие профессии просто вымерли бы, а весь наш род бы деградировал! Представьте себе – деньги не имеют значение, важно лишь то насколько сильно ты связан со сверхэнергией, чтобы уметь создавать все блага, какие тебе нужны, и чтобы прижать всех остальных – ведь планета-то одна! И территории ограничены. А каждому хочется иметь свою вселенную. И все из-за того, что магия доступна не избранным расам, а всем сразу. Вот и приходится выживать в этом мире, где каждый может трансформировать реальность.

Был в нашей истории один такой период всевластия. Мы называем его «Серебряный век» – от того, что люди только и делали, что насыщали себя материальными благами, и пытались воплотить все-пре-все свои желания. Но желания не всегда материальны, иногда людям хочется, чтобы их не просто любили, а любили конкретные люди. Или чтобы конкретные люди страдали. В общем, мир оказался на грани вымирания и жестокой борьбы, пока один темный колдун Гонерус, до сих пор отсиживавшийся отшельником в горах, не спустился на землю и не погрузил все во тьму. Люди стали мешать ему своими воплями предаваться темным мыслям. Тьма длилась несколько лет. Силы Гонеруса были настолько огромны, что никто не мог преодолеть эту тьму. Тогда правители всех стран отправили к колдуну гонцов, и он дал им Кодекс Вражды, пообещав, что если люди будут его выполнять, то он вернет им солнце (в Кодексе описывались методы допустимой вражды, мести, лжи и всякое такое, в общем-то обычный свод законов любого государства). Так появился Орден Тайны. Хм… вообще-то эту историю мы знаем со слов самого Ордена, а было ли это на самом деле неизвестно. Во всяком случае нас пугают страшными катаклизмами, если мы не станем исполнять все якобы предписанные Гонерусом правила. Только никому не говорите, что я нисколько не верю в эту легенду, так как кажется в Кодексе Вражды есть санкции и за такое «преступление». Но, как ни крути, с самого детства меня мучили сомнения в том, что Кодекс – истина в последней инстанции. Что-то все время грызло меня изнутри, какое-то смутное осознание не пойми чего. Будто бы Кодекс заменял собой какие-то другие настоящие правила, по которым должна была строиться жизнь в разумном обществе. Однако пока эта самая жизнь вертела меня на чертовом колесе мне некогда было всерьез об этом задумываться.

И пока я обо всем этом рассуждала, пялясь на зачарованную дверь, ко мне подошел парень в мантии, какие обычно носили физики-экспериментаторы, чтобы снизить влияние опасных КВ-излучений.

– Кхм…

– А?

Я встретилась взглядом с довольно заинтересованным лицом. Интересовалось оно конкетно одним:

– Что вы здесь делаете?

– Я… я… я новая лаборантка, я просто… ну… так неловко… – я скосила взгляд, – но я забыла там свои очки.

– Вы работаете над проектом «Паутины»?

Я радостно закивала.

– Совсем недавно!

– Вы уверены? – прищурился парень, будто у меня на лбу было написано, что я ни черта не понимаю в физике сверхпотоков.

– Да! И мы с профессором Генебиком собирались еше раз проверить теорию темиаральных полей, которая на наш взгляд, понимается не совсем верно, – процитировала я прочитанные мной записи Айко.

– Не совсем верно? – еще сильнее прищурился мой оппонент, эта новость явно сбила его с толку.

Сэр Кларк из-за угла делал бесшумные жесты руками, видимо пытаясь предложить мне радикальный способ решения проблемы.

– Все дело в галла-волне, – внушительно произнесла я, стараясь не вращать глазами в сторону сэра Кларка. – Она трактуется как исходящая, тогда как на самом деле…

– Что? – парень округлил глаза, едва не задержав дыхание.

– Не могу сказать, – улыбнулась я. – Это секретная информация. Исследование еще не закончено. Я и так слишком многое сказала. Профессор будет недоволен!

Парень завистливо вздохнул. Было видно, что на его лбу едва не выступил пот от возбуждения этой новостью. А я, пользуясь дереализацией противника, бросила горестный взгляд на дверь.

– Не поможете войти? Забыла ключи…

– Ключи – это ваши отпечатки пальцев, – с подозрением произнес парень. – Вы разве не знаете?

– Знаю, – снова улыбнулась я и невинно захлопала ресницами. – Но я всю неделю складывала шпаргалки для главного зачета по Сопромагии, так что… – я с грустью посмотрела на свои пальцы, – у меня немного стерлись отпечатки. Дверь меня не считывает, вот, смотрите. – я прижала ладонь к двери, и та обиженно засветилась красным. – Видите! Вы ведь меня понимаете? – я с намеком заглянула ему в серые глаза.

Парень ухмыльнулся и покачал головой. Его рука уже почти легла на дверь, как вдруг он посмотрел на меня и спросил:

– А мы с вами раньше нигде не встречались?

– Нет, – я решительно замотала головой. – Я бы запомнила.

– Ваше лицо кажется мне знакомым…

Еще бы! Мое лицо во всех пошлых газетках и на всех досках объявлений в ГУТСе!!

– Мне все так говорят, – успокоила его я, жадно глядя на зависшую у двери его руку. – Как вас…?

– Рем.

– Рем! Будем знакомы, а я Эмма. И мне очень нужны мои очки! Без них я вас точно не узнаю в другой раз!

– Да-да, конечно… правда, мне бы очень хотелось обсудить с профессором эту вашу идею…

Я сделала испуганное лицо.

– О, не стоит! Если вы ему скажете, меня могут уволить! Я не должна была проговориться!

– Да, вы правы… об этом я не подумал.

Рем наконец-то прижал ладонь к двери. Вожделенная лаборатория вот так легко была вскрыта и жаждала моих подвигов!

– Большое вам спасибо!

Я впорхнула внутрь, оставив озадаченного Рема на пороге.

– Закрыть я могу сама!

– Хорошо. До встречи, Эмма!

– До встречи!

Я помахала ему рукой и нажала рычаг для закрытия двери, дружелюбно помахав Рему рукой, а сама пошла вниз, в амфитеатр, где хранилась «Паутина Кесана». Уф… надеюсь, дальше не будет таких сюрпризов! Что может произойти? Самое большое – Паутина не заработает, и мы просто вернемся домой. В этом тоже будет один маленький плюсик! Это будет означать, что всезнающий Айко ошибся! Эта мысль доставляла мне особое наслаждение. О том, что я могла неправильно понять его записи, я даже и не думала.

Через несколько минут в дверь постучали, и я услышала натужный шепот.

– Зэлын, это я!

Мне пришлось вернуться и открыть дверь. Высунув голову наружу, я предусмотрительно поглядела по сторонам, тут же заметив чьи-то ноги, торчащие из-за угла, и кипу разбросанных бумаг.

– Вы что наделали!

Я бросилась в коридор, зависнув над бездвижным Ремом, смешно склонившим голову к груди, будто старый дед, уснувший за чтением скучной газеты. Сэр Кларк аккуратно прислонил его к стеночке.

– Да всье с ним нормално! Я его так, чут-чут… чтоби не проговорился!

Я наклонилась, щупая пульс, и перед моим лицом оказалась мятая разноцветная бумажка, торчавшая из нагрудного кармана Рема.

– А это что? – зеленея, спросила я.

– Так, рекламний проспэкт, – как ни в чем не бывало ответил сэр Кларк. – Я откриваю «Бойцовский клуб». Даю частние уроки борбы и самозащыты. Подумал, ему пригодытся.

– Да… реклама, прямо скажем, впечатляющая, – мрачно констатировала я, разглядывая лежавшего без чувств студента. – И что теперь делать? Нельзя же его так оставлять…

– Пачиму? Пуст полежит, отдохнет. А завтра я жду его в моем клубе!

– Ну вы и фокусник, сэр Кларк! – вздохнула я. – Ладно, идемте, у нас мало времени. Остается только надеется на то, что там время действительно течет иначе. Главное, чтоб не быстрее.

***

Признаюсь честно – я видела Паутину Кесана в первый раз! И она произвела на меня огромное впечатление! Я только и могла, что думать о том, что никакое чудо не поможет мне разобраться во всем этом.

Паутина и правда была похожа на паутину, хотя, больше всего на гигантское гнездо птицы, страдающей болезненной любовью к прекрасному. Этот таинственный аппарат представлял собой огромное количество золотых нитей, волнами оплетавших неровный круг в разных уровнях, между которыми прятались магические излучатели. Насколько я поняла, идея была в том, чтобы создать намеренное пересечение огромного количества минипотоков галла-волны, которую ученые считают элементарной единицей сверхпотоков, и таким образом создать узел, который должен сгенерировать своего рода «окно» в мир сверхпотоков. В общем-то – брешь в метафизическом пространстве. Однако Айко считал, что ученые не верно трактуют суть галла-волн, и его теория предполагала некоторую перенастроку паутины. Сам он, впрочем, считал такой эксперимент неэтичным из-за грубого вторжения в иную реальность, которая скрыта от нас неспроста. Эту реальность он всегда считал одухотворенной. Поэтому лично он выбрал другой путь перехода куда-то, куда он там исчез. Но мне-то было нечего терять! А тащиться снова к вулкану или топиться в море мне не хотелось. Разыскивать же мойр в наше время было даже опаснее, чем взломать Паутину Кесана. За последнее меня максимум выгонят из ГУТСа. А за первое – упекут за решетку. Но хуже всего – если кто-то, особенно те, кто следят за мной, узнают о Костях Судьбы.

Пока я пыталась понять, как работает приборная панель, сэр Кларк шатался внутри паутины, как в музее, изумленно пытаясь ее осознать. Инструментом осознания выступал широко раскрытый рот, которым сэр Кларк, видимо, старался впитать тот факт, что в этом мире есть научные изобретения, подобные этому, и что целый штат ученых может тратить на них все свои жизни и нехилую часть королевских дотаций.

– Ага! – воскликнула я.

– Что? – тут же очнулся сэр Кларк.

– Я нашла где «ВКЛ»! – радостно сообщила я.

Сэр Кларк одобрительно покивал.

– Эт-то да, без этого у нас нитчего не получьится.

– Не подзуживайте! – потребовала я. – У меня тут очень важный процесс! Лучше следите чтобы никто не шарился в коридоре.

– Двер закрита, сюда все равно никто не попадьет.

– Если только у него пальчики не в системе! – возразила я.

Сэр Кларк согласился и с неохотой выбрался ко входу. Очень уж ему понравилась эта странная вещь – Паутина Кесана. А у меня наступил самый ответственный момент – каким-то чудом перенастроить галла-волну по записям Айко. Благо, он очень подробно зарисовал саму машину и описал механизм ее действия. У меня даже созрело ощущение, что он подготовил и отдал эти записи сэру Кларку действительно для того, чтобы тот вернулся домой – видимо из солидарности к человеку с такой же проблемой, что и у него самого. Может поэтому его записи были написаны не сложным научным языком, а как для тупых. Так-так… и он считал, что мои научные способности настолько никчемны, что я не смогу в этом разобраться??? Ну все…

– Заработало!! – снова нарушила тишину я.

Сэр Кларк взволновано подбежал ко мне и заглянул за мое плечо. Что-то действительно работало, так как экран мигал и спорадически выдавал какие-то формулы. Мне кажется, он сам был слегка взволнован тем, что только что произошло.

– Ти уверена, что это нормално? – выразил сомнение сэр Кларк.

Я махнула рукой.

– Другого варианта у нас все равно нет. Я сделала все точно по инструкции!

– Ну, что ж… будем ждат.

Сэр Кларк заложил руки за спину и принялся наблюдать за паутиной. Какое-то время она только беспорядочно мигала и издавала легкие потрескивания. Затем нити паутины зашевелились, так что даже сэр Кларк отпрянул. Паутина ожила, начав медленно закручиваться и ползти в разных направлениях. Магические излучатели пульсировали, выпуская в ее центр пучки голубоватого света. Я почувствовала, как мои волосы начали липнуть к одежде и к стоявшему совсем рядом сэру Кларку.

– О-ой!

Меня слегка подняло в воздухе и снова опустило на пол. Сэр Кларк тоже это почувстовал.

– Ти видела?!

Глаза сэра Кларка заблестели безумным огнем. Да-да, претензии к гравитации, мы помним.

– Видела-видела.

В центре паутины образовалось светящееся пятно. Излучатели перестали пульсировать и начали бить в центр отточенными лучами, сперва по очереди, а затем монолитным всесторонним потоком. Нити паутины по-прежнему медленно вращались, опушенные снопом голубых искр. И все это вместе было похоже на маленькую модель галактики, с солнцем посередине.

Я кивнула сэру Кларку.

– Идемте!

– Туда? – моего защитника внезапно сковал трепет.

Я подхватила его за рукав и потянула за собой. Моя дурацкая уверенность в победе и то, что я уже шагала через нечто подобное, когда меня похищал Айко, не оставляла мне возможности тупо пялиться на происходящее и ничего не предпринимать.

– Может… может… не стоит? – умоляющим тоном мямлил сэр Кларк. – Может, сперва бросьим туда ботинок?

– Ботинок? – переспросила я и остановилась.

– Ну да… вдруг его разорвьет на кусотчки?

– Вы хотите пожертвовать своим ботинком? – не без ехидства поинтересовалась я. – Я вот свои сапожки не отдам. Мне их тетя из-за границы привезла! И они волшебные!

Сэр Кларк уныло окинул взглядом свою обувь. По всему было видно, что возвращаться в свой дом в одном башмаке ему не хотелось. Конечно, какой он тогда герой? Не Ясон же, в самом деле.

Мы подошли к светящемуся облаку. Лучи не обжигали и не ранили нас. Я увидела переливающиеся волны внутри него, совсем как когда Айко бросался в тот вулкан. Вот дурачок! Он мог и без меня туда попасть, хотя… я снова задумалась. Он ведь взял меня как раз для того, чтобы я помогла ему перенаправить какие-то там потоки. А тут… может быть тут это делает сама паутина? Я победно улыбнулась. Во мне явно не было необходимости, Айко просто испытывал ко мне тайную симпатию, и не мог об этом сказать из-за своей гордости. Ведь сэру Кларку он сказал обходить меня стороной! Вот всяко из ревности! И в этих его записях не было ни слова о каких-то там проводниках и тем более суперпроводниках. Я уж молчу о поцелуе. Ахаха. Ахахаха! Муахахахахахахаха! Ха. Вот так вот! Теперь я все о нем знаю!

От оглушившего меня осознания я обнаглела и заглянула внутрь пятна. Сперва я не увидела там ничего особенного – только бесконечное хрустальное пространство, пронизываемое полупрозрачными пульсирующими волнами. Но потом прямо передо мной нарисовалось огромное лицо. Я отпрянула, уткнувшись в сэра Кларка. Лицо тем временем открыло синие глаза, будто проснулось от вечной дремы, и уставилось прямо на меня.

– Э…. – протянула я. – Доброго вечера!

Лицо молчало какое-то время, пристально меня разглядывая, а затем ответило:

– Доброго чего бы там ни было. Чего ты хочешь, человек?

– Ну, мне бы…

В голову тут же стали лезть все мои безумные желания, аж слюнки потекли. Обычно они такое не делают (ни слюнки, ни желания). Усилием воли я заставила себя вспомнить зачем я тут стою, выглядывая в окно в другую реальность.

– Мне нужно попасть в Храм, чтобы вернуть Кости Судьбы, – догадалась я.

Огромные глаза моргнули, и лицо, подумав, произнесло:

– Я не против. Иди.

– Э… а… – я оглянулась вокруг, – А куда идти?

– Туда, куда ты хочешь, туда и иди, – безапелляционно ответило это нечто, выведшее меня из состояния равновесия.

– А в какую сторону? – уже без надежды спросила я.

– В ту, где…

– Находится то, куда я хочу попасть, – перебила я. – Я поняла. Но… как…

– Так, – ответило лицо, окончательно меня добив.

Я высунулась назад и повернулась к сэру Кларку. Эта ситуация сильно напоминала мне случай с больницей.

– Я ее убью, – прошептала я.

– Кого? – прошептал сэр Кларк.

– Рожу эту. Фиолетовую.

Глаза сэра Кларка испуганно расширились.

– Тише! Ти что! Она же услишит!

Мы с сэром Кларком оба заглянули в расширившуюся дыру, где уже начало исчезать, укутываясь туманом и вновь закрывая глаза, огромное лицо.

– А что еслы…

– Что? – спросила я.

– Что еслы оно имеет в виду именно то, что имеет в виду?

– Я и вас убью, сэр Кларк, – совершенно ни на что не намекая, пообещала я.

– Ноу, Зэлын! Ти не поняла! Что еслы любой твой пут приведьет тебья туда, куда ти хочешь? Что еслы толко сила твоей мислы определяет конечний пункт? Куда би ти ни шла, ты все равно придешь к своей целы.

– Хм… – я задумалась и поглядела на сэра Кларка с уважением, в этой гипотезе прощупывалось рациональное зерно.

Мы с сэром Кларком перелезли через дыру. Как ни странно, мы никуда не упали несмотря на то, что никакого пола не было видно. И вообще ничего. Глаза в пространстве вновь открылись и несколько раз моргнули.

– Ну, мы пойдем? – неуверенно спросила я и воровато осмотрелась.

– Идите, – умиротворенно позволило лицо.

– И ему можно? – решила на всякий уточнить я, ткнув в моего спутника пальцем.

Лицо внимательно просканировало застывшего на месте сэра Кларка, затем чуть прищурилось и закрыло глаза, покрывшись сиянием.

– Да. Пусть идет.

Сэр Кларк шумно выдохнул мне в ухо. Я согнулась от щекотки и отпрыгнула в сторону.

– Ну, что ж… – шепнула я и с намеком кивнула сэру Кларку.

Ведь было все равно куда идти. А потом наше окошко назад схлопнулось, и лицо исчезло! Мы с сэром Кларком страшно перепугались – было абсолютно не ясно как мы попадем назад! Но был и плюс – теперь не нужно было выбирать идти направо или налево – у нас не было ни одного ориентира в пространстве, кроме самих себя.

Я зашагала вперед, и сэр Кларк, не отставая, следовал за мной. Вскоре окружавшие нас волны поредели и поблекли. Внезапно оказалось, что мы идем в какой-то ледяной пещере. Было не холодно, да и вообще мне показалось, что этот материал вовсе не лед, а что-то другое. Я потрогала стены. Они ответили мне радужной волной, даже не отморозив пальцы. Ни один.

– Хм… – процедила я.

Дальше мы шли молча, то сворачивая, то уходя в разветвления. Всякий раз я выбирала дорогу абсолютно интуитивно, надеясь, что сэр Кларк оказался прав, и что сила моей мысли действительно приведет меня в нужное место несмотря на то, что в моей голове все еще продолжали назойливо гудеть всяческие желания, и это несколько раз сбивало меня с пути. Мне чудились все удовольствия мира, и огромное разноцветное мороженое, и коала, повисшая на его вафельном стаканчике, и море, выплеснувшееся из-за поворота и потопившее злые улицы со злыми людьми, мне чудились далекие острова и раскидистые пальмы, чертившие по песку остроконечными тенями, и жмурился кот, и старая Мукля, смеясь, выскакивала из своей могилы и бежала мне навстречу вовсе не истлевшая, а еще мне чудилась толстая блестящая чешуя на драконьей шее и висящий над облаками город, и еще почему-то мятные глаза Альказара в вечер, когда он пригласил меня на танец. Странным образом, в них помещалось это все и многое другое. В конце концов я дико устала, и моя злость на свою несогласованность заставила все лишнее исчезнуть. Теперь мне точно хотелось только одного – поскорее вернуть Кости Судьбы на место и больше не встречаться с самой собой и этим раздраем!

Мы вышли к огромному каньону. Он был очерчен рваным контуром обрыва и какими-то шипастыми наростами. Тонкий перешеек соединял уступ, на котором мы оказались, и следующий тоннель. Дна каньона не было видно, он будто бы соприкасался с какой-то неведомой иссиня-черной тьмой.

– Ой-ей, – только и могла сказать я.

Внезапно все показалось мне бессмысленным, дорожка скользкой, а все мои идеи глупыми! Тем не менее, я сделала пару шагов по мостику, случайно пнув мелкий камушек. Камушек улетел вниз, но, спустя мгновение, выплыл на поверхность, болтаясь в воздухе.

– Это что-то странное… – озвучила свои мысли я.

– Хм… – подтвердил мои догадки сэр Кларк и намеренно скинул в бездну другой камень, побольше.

Второй камень вынырнул рядом с первым, и оба они принялись планировать вдоль тропинки, нарочно ухмыляясь.

– Хм… – еще раз сказал сэр Кларк и почесал подбородок.

– Даже не думайте! – предупредила я.

Сэр Кларк сглотнул и ответственно кивнул. Не мог же он бросить меня в такой момент! Мы пошли по тропинке к светящемуся тоннелю. Сэр Кларк все хмыкал позади меня и надрывно вздыхал, и это доставляло мне сильнейшее беспокойство! Тоже мне… ишь чего задумал… И! Внезапно стало тихо. Я резко обернулась. Я стояла уже на уступчике, ведшем к тоннелю с разветвлениями. Сэр Кларк исчез. Вот гад! Он спрыгнул! Чертов поклонник гравитации! Я была невероятно зла! В конце-то концов он не камушек! И еще его могут сожрать жители пустоты, если они там есть! Теперь я надеялась, что есть. Но если не сожрут, то пусть хотя бы отгрызут пятки за столь недостойное поведение.

Я решила немного подождать не выплывет ли мой герой-защитничек с виноватым видом, все-таки некий иллюзорный шанс у него был… но, как только я повернулась, чтобы отойти от обрыва, мое сердце замерло вместе со мной.

Опираясь на стену и небрежно подвернув одну ногу, смотрел на меня и ухмылялся сам-таки лорд Кекула в этом своем всем черном.

Что??? Я потерла глаза, надеясь, что это фантом или галлюцинация. Неужели мое коварное коварство не сработало? Как? Почему? Неужели есть что-то сильнее Геркулая?

– О, нет, дорогая, вам это не снится.

И лорд Кекула звучно захохотал, схватив руками воздух. Так делают все злодеи, и лорд Кекула боялся отстать от моды.

– Что… что вы тут делаете? – спросила я.

– Спасаю мир, предотвращаю преступление века! – с охотой пояснил лорд.

– Это… какое? – скромно полюбопытствовала я, решив потянуть время.

– Это то, где ты, дитя тьмы, пытаешься низвергнуть наш мир в хаос, уничтожив его основы!

– Какие громкие слова, однако… А… как вы тут оказались? – прищурилась я.

– Я умею проходить сквозь стены, глупая девчонка. И я воспользовался вашим окном.

– Но… как вы узнали?

– Когда проклятый зомби пришел мешать мои мрачным думам, я спустился вниз только чтобы он отстал от меня. Он начал что-то рассказывать о каком-то крыльце и плитах, тыкать пальцами в обрушенный угол, но я видел только твоего фамильяра, сидящего на дереве напротив. Он смотрел прямо на меня и посмеивался. Тогда-то я все и понял!

Вот крысеныш! Я сжала челюсти. Стопудово он это специально, сволочь ушастая! Страшно не любит добрые дела… и мстит по-крупному…

– А что вы поняли?

– А что тут понимать? – веселился лорд. – Я был прав, а все остальные – нет! И сейчас я вытащу тебя отсюда за ухо, и все узнают страшную правду! Теперь у меня есть доказательства.

– Вот вы ни капельки не правы! – я сложила руки на груди. – Хотя, согласна, это выглядит немного подозрительно, и все же…

– Немного?! – лорд Кекула снова расхохотался. – Да мне уже плевать, моя дорогая, что ты здесь делаешь и как тебе удалось заставить работать Паутину Кесана! Важно лишь то, КАК я подам эту историю Ордену! – лорд Кекула мечтательно вздохнул. – Теперь мне вернут место в Совете. И моя дражайшая супруга перестанет выгонять меня из дома.

– А, так вот почему вы все время на работе? – сочувственно покачала головой я. – Это из-за вашего позора она вас выгнала?

– Молчать! – рявкнул лорд и пьяно улыбнулся. – Этому конец. Ты идешь со мной, маленькая дрянь, а все остальное уже не имеет значение.

Лорд сделал шаг ко мне, а я шаг назад.

– Погодите! – я выставила руки. – Разве вас не впечатляет, где мы находимся??

– Впечатляет. И ты обязательно расскажешь мне как ты это сделала, чтобы я смог присвоить себе эту заслугу, – прагматично вывел лорд. – А теперь хватит болтовни, идем, я горю от нетерпения притащить тебя за волосы к великому магистру!

– Вы говорили за ухо, – попятилась я.

– Не имеет зна….

– Зэлын! Смотри, я лэчу!!!

В одну секунду лорд Кекула вдруг оказался сбит с ног и насажен на острый выступ стены внезапно вылетевшим из пустоты и безумно счастливым сэром Кларком.

– Ой…

Сэр Кларк отскочил, поняв, что случайно налетел на кого-то, кто оказался им пришпилен и теперь беззвучно барахтался, протягивая к нам крючковатые руки, и сдавленно шипя, и плюясь. Наши с сэром Кларком лица сморщились от неприязни.

– Э… это… это вед вампыр? – сэр Кларк показал пальцем на лорда Кекулу, как будто я могла подумать на кого-то еще.

– Вы по клыкам догадались или по тому, что из него не фантанирует внутренними жидкостями? – язвительно спросила я.

Лорд Кекула посерел, и глаза его налились кровью.

– Да-да. Вампир. Познакомьтесь, сэр Кларк, – наш замдекана лорд Кекула.

– Я… я его убьил? – упавшим шепотом спросил мой защитник.

– А он, что, похож на мертвого? – попыталась воззвать к логике я.

Сэр Кларк рассеянно помотал головой.

– Вампиры бессмерты, – пояснила я.

– Но… но как же… – сэр Кларк снова ткнул пальцем в крючковатый прозрачный «кол», торчавший из груди лорда. – патчиму…

Я пожала плечами.

– Странно, сквозь стены они ходить умеют, а сквозь ледяной кол нет. Может, это у них психологическое? – я повернулась к сэру Кларку. – Или, может, кол магический. Во всяком случае, сэр Кларк, вы нас спасли своим неожиданным появлением! Так что я прощаю вам ваш наглый побег!

Лорд Кекула продолжал шипеть.

– От чего же умьирают вампыры здес, в этом мире?

– Я всегда думала, что от скуки, – я вновь взглянула в полное ярости лицо замдекана. – Ну, или от злости.

– И что ми будем с ним делат?

– Ну… вы, как я погляжу, очень любите украшать людьми стены. Так что, пусть пока тут повисит, как вы говорите, – улыбнулась я.

– А не сбежьит? – с опаской спросил сэр Кларк, поминая имевший место неудачный опыт.

– Думаю, нет.

Мы с сэром Кларком обогнули обезвреженного лорда Кекулу по дуге, а он все так же яростно тянул к нам свои руки, не в силах что-то произнести. Из его рта вырывалось только шипение.

– Представлаешь, я летал, Зелын! Ти видела? – снова вспомнил сэр Кларк, как только мы скрылись за углом.

***

Дальше мы еще какое-то время плутали по ледяным лабиринтам. В течение всего этого времени мне казалось, будто взгляд лорда Кекулы продолжает меня преследовать, а с другой стороны маячил сэр Кларк, не перестававший изливать потоки счастья. Его болтовня сильно сбивала меня с толку, так что я резко затормозила и зажмурилась.

– Все, хватит идти! Где-то должна быть дверь! Помолчите, сэр Кларк, мне нужно сосредоточиться!

– Оу, гуд, Зэлын.

Сэр Кларк молчал не долго. Через какое-то время я почувствовала, как он осторожно дотронулся до моего плеча и шепотом позвал.

– Зэлын…

– Да заткнитесь! – разозлилась я.

На пару минут он снова замолчал, пока я во всех деталях визуализировала свою цель, в которую конечно же совсем не вклинивалось желание вместо всего этого сладко-сладко поспать.

– Зэлын… сорри, бат…

Сэр Кларк снова постучал пальцами по моему плечу.

– Ну, что еще??

Я открыла глаза, готовая изливать потоки гнева.

– Там… – он опасливо помахал рукой в сторону, – пока ти сострье… сосря… сосридра… В общьем, я сходьил на лэво, и там совершенно точно била двер! Такая болшая и круглэнкая… – испугавшись грозного выражения моего лица, сэр Кларк вяло добавил: – ну, я думаю, чтьо этто двер. Скорэе всэго. Тепер я сомневаюс.

– Хорошо, давайте глянем на вашу кругленькую дверь, – согласилась я, довольная тем, что мой взгляд все-таки отлично пробивает чужие брони уверенности.

Подумайте только! Если бы сэр Кларк не бубнил мне на ухо, мы бы уже пришли к этой двери, и я сама (сама!) бы ее нашла! Ну, что уж теперь… Дверь действительно имела место быть! И какая дверь! Дверь типа люк в деньгохранилище в самом крупном банке Гренлока! Но я знала маленький секретик, которым со мной поделился Кони, ограбивший этот банк три года назад (за это дядя и отправил его куда подальше от подозрений полиции). Самое странное, что именно этот самый люк я и видела, на нем Кони мне все и показал. Точнее, на его магическом изображении, воссозданном Кони по памяти. Но думать о совпадениях вот именно сейчас – пустая трата времени. Нужно было заняться делом.

Итак, я потерла ручки, размяла пальцы и глубоко вздохнула, осматривая всю эту красоту из сотен тысяч сложноопределяемых элементов. Отсеки замка, занимавшего весь диаметр люка, нужно было повернуть в определенном соотношении, что было кодом для открытия. Разумеется, комбинаций могло быть сотни и тысячи, такое ни один человеческий мозг не смог бы запомнить. Конечно, можно было воспользоваться ментальной галограммой, но кто-то мог ее подсмотреть. Поэтому на нужную комбинацию всегда указывало повторение какой-либо незначительной детали. Плюс такие замки были защищены магией от деструкции.

Мне понадобилось время, чтобы заметить мельчайшие двойные треугольнички среди покрывавшей люк и детали замка чеканки. Без этой подсказки, боюсь, нам пришлось бы сидеть тут вечность! И кто-то бы весь извздыхался. А другой кто-то сотворил бы над ним заклинание зашивающегося рта! Ну, вы поняли, о чем я.

– Ага! – воскликнула я, но тут мой воздетый палец согнулся. – Блин, ну как…

– Чтьо? Чтьо не так? – взволновался сэр Кларк, который абсолютно ничегошеньки не понимал и только почему-то нервничал.

– Видите вот эту шпуньку? – я показала на нечто, похожее на грабельку.

– Нью… допустьим…

Сэр Кларк ни черта не видел.

– Судя по расположению деталей после поворота сегмента она должна приходить вот сюда, – я переместила указующий палец.

– Угу… нда… нда… – почесывая подбородок, авторитетно согласился сэр Кларк, который по-прежнему не понимал, о чем я говорю.

– В общем, одна лапка у этой шпуньки отломана! И это значит, что если не зажмется крошечная педалька, на которую она должна давить, то дверь не откроется!

– Как так можьет быт… кто мог отломат эту лапку в таком мэстье… и зачьем?

Я крепко задумалась. Мы с люком смотрели друг на друга, как два борца в противоположных углах ринга. Люк скалился и ухмылялся, играя мышцами с поломанной шпунькой, а я… а я… а мне нужен был не просто предмет, способный заменить отломанную деталь, но предмет, наполненный магией в столь же сильной пропорции. Создать что-то такое из воздуха у меня не получится… Я поковыряла стены. Нет, это что-то, из чего они сложены, категорически не годилось. Нарастить деталь я не смогу.

– А, можьет… можьет, ми просто постучьим? – вдруг проснулся сэр Кларк.

Я повернулась к нему, раздраженно хлопая ресницами. Уверена, на моем левом глазу даже выползло два кривых и налитых кровью капилляра. Один-то уж точно!

– Ну давайте, стучите. Если там за дверью люди со слуховыми аппаратами от профессора Дэйча, то есть шанс, что через час стучания они нас услышат, при условии, что сейчас они прибиты ушами к двери. Да и вообще… если уж быть честной, я рассчитывала никого тут не встретить.

– Ну…

Сэр Кларк все равно постучал. Гулкая пустота ответила ему тишиной. Я покачала головой. Я, видите-ли, у нас не авторитет. Сэр Кларк сам прильнул ухом к люку, и тут я вспомнила!

– Точно! – радостно вспомнила я. – Сейчас мы тебя… сейчас…

Я порылась в сумочке и не без труда вытащила уже слегка помятое перо Йулупуки. Оно не то, чтобы идеально подходило к отверстию, но для этой цели вполне сошло. И в нем была магия хранителя, а, значит, она была родственна этой! Ладно, старый, филин, так уж и быть, признаю твою полезность! Быть может, последние десятки лет ты не зря дрых на студенческих шкафах, порождая сонмы суеверий!

– Держите! – скомандовала я, протянув перо сэру Кларку. – Когда я скажу, то есть, когда лапка… в общем, нет, когда я скажу вам, вставьте перо вот в эту дырку. И ни секундой раньше или позже! А я буду поворачивать звенья. И помните – от этого зависит спасение мира!

Сэр Кларк проникся миссией и встал наизготове. А я не стала ждать, и тут же схватилась за первую секцию. В целом это было похоже на танец, потому что мне приходилось подпрыгивать и перебегать с одного конца на другой, а сэр Кларк, будто вратарь на воротах, неотрывно следил за моими действиями, подогнув колени и встав в устойчивую позу.

– Жмите! – наконец, закричала я.

Сэр Кларк, надо отдать должное его хорошей реакции, вонзил перо рядом с только что подъехавшей лапкой. Люк проворчал, раздраженно передвигая сонмами рычажков, и сдался!

– Ес! – сжал кулак сэр Кларк.

– Ура! – подпрыгнула я, прежде чем заглянуть в образовавшуюся щель.

Внутри было прохладно и немного темнее, чем здесь. Неровный свет ложился на стены, будто где-то горели свечи.

– Пожалуйста, – я пригласила сэра Кларка войти первым.

– Ноу, послэ тебья, – учтиво склонился он. – Ти его открила.

– Ну, как хотите, – не стала упрашивать я и радостно шагнула в проем.

И… следом меня отбросило волной воздуха от резко захлопнувшего люка и хорошенько приложило об стену. Ну ничего себе сила!

– Что? Что?!

Я бросилась назад, барабаня руками по бездушному металлу.

– Ах ты гад, да что же ты желаешь! А ну пусти! Пусти, кому говорю!

Но люк не желал поддаваться. Бедный сэр Кларк оказался отрезан от меня, а я от него.

Я посетовала на это полнейшее безобразие, но делать было нечего. К счастью, был еще шанс, что люк откроется на обратном пути. Просто так всегда бывает в сказках – когда это очень нужно происходят необъяснимые чудеса, и герои оказываются вознаграждены за свою наглость стать не рядовыми, а начать верить в самоходные печи и разговаривающих щук. Возможно, так в народном эпосе отражается сакральное знание человечества о незримых нитях судьбы. Которые, между прочим, я частично узурпировала, если верить всем стечениям обстоятельств, которые никак не хотели признавать мои друзья.

Словом, мне не оставалось ничего, кроме как завершить свою миссию. Перед этим я, разумеется, показала люку неприличный жест, чтобы ему не казалось, что я вот так вот просто смирилась с обстоятельствами, и затем я бодренько зашагала по направлению к свету. Вот только нехорошее предчувствие начало кидаться мне под ноги и заставило сбавить темп. Мне совершенно перестало хотеться идти вперед. Какой-то противный страх обступил меня со всех сторон, как толпы народа в общественном транспорте Гренлока. И никуда мне было от него не деться. Он дышал мне в лицо и бесцеремонно загядывал в книгу, которую я читаю.

Но я сказала себе – все! Надо идти, теперь-то уже точно нет пути назад. Кстати, Кони не рассказывал мне как выбраться из деньгохранилища с другой стороны… кажется, он не сталкивался с такой проблемой, иначе сидел бы он сейчас не под пальмой на одном из шикарных островов юга, и любовался бы не изящными одеждами островитянок, а кое-какими другими видами.

Я решительно двинулась вперед. Оказалось, что неровный свет действительно создавали свечи. Сперва они стояли вдоль тоннеля, а потом столпились по кругу в центре небольшой ледяной пещерки, заканчивающейся двумя коридорами. В этот самый круг я и вышла. Как только я в нем оказалась, меня окружили призрачные девы, повыскакивавшие прямо из стен, как паучихи, в сеть которых попалась такая же глупая муха, как я. Лица и тела этих дев были скрыты серыми полурозрачными одеждами. Они распределились по всей пещерке, немо взирая на меня и не касаясь линии света, что создавали свечи. Брр! Жуткая жуть, между прочим! Мне на ум невольно пришли те хищные рыбы за стеклом, что жадно пялились на меня со всех сторон в тот единственный раз, когда я согласилась на уговоры Уны и Сэйни сходить в Гренлокский океанариум.

Из правого коридора подул мглистый ветер, и одна из свечей, замыкавшая круг, погасла. Ой, что-то мне это не нравится….

Сквозь темноту проявился силуэт. Он медленно шел в самый центр нашей нехорошей тусовки, пугая меня до трясучки. И как-то сразу домой захотелось… и даже лорд Кекула как будто стал мне мил, и великий, чтоб его, магистр Ордена Тайны, которого Айко обозвал кретином, даже если бы они оба собрались тягать меня за уши. Пока я боялась, силуэт стал более отчетливым, и вскоре я увидела… себя… идущую себе же на встречу. Но это была та нехорошая я, у которой из глаз текли золотые реки, чертившие узоры на черной коже и сильно напоминавшие картинки из запретных бабулиных книг. У этой меня были явные преимущества – во-первых, она не дрожала от ужаса, а шла уверенно, высоко подняв подбородок. Во-вторых, у нее была группа поддержки. В-третьих, у нее явно не было никаких моральных ограничений. В этом, между прочим, самое главное преимущество всех отрицательных персонажей. И если кому-то кажется, что от этого они становятся интереснее, как личности, то… мне вот сейчас так совсем не казалось! И мысль поговорить с ней о том, о сем, и заглянуть в глубокие недра ее сущности совсем никак не присаживалась на лавочке моих мыслезаседаний.

Когда она остановилась напротив потухшей свечи, пронизывая меня своими, то есть, моими, красными глазами, я подумала, что, в принципе, это очень даже неплохой наряд для Дня ужасов, ежегодно отмечаемого в нашей стране во дни первых холодов. И мне, между прочим, очень даже идет, вот только… ай! Она резко протянула ко мне руку и сильно саблезубо улыбнулась.

– Отдай мне то, ради чего ты пришла. Кости Судьбы. Отдай их мне.

Вот все бы так – сразу к делу!

– Минуточку, мадам… – попятилась я. – А вы… вы вообще кто?

– Разве ты не узнаешь меня?

– Резонный вопрос… – задумалась я. – Вот только «я», которая «я», тут, а вы… вы… извините, но это плагиат и моветон! – я оценивающе осмотрела ее с ног до головы.

– Погибшие мойры не убеждают тебя? – хитро спросила она.

Я оглянулась вокруг, с сомнением обведя взглядом молчаливых дев в длинных одеждах, лиц которых я не видела.

– Ну… как-то не очень, если честно. На них ведь не написано…

– Ведьма Зелин, ты пришла сюда встретиться с самой собой и принести мне то, что лежит в твоем корсете….

– Ну, не прямо уж все… – я схватилась за грудь. – Так, кое-что…

– Отдай их мне! – повысила голос вторая я.

И вот знаете, я не люблю, когда со мной так разговаривают. Уж кому-кому, а себе я такого точно не позволю! И было это вообще-то сильно на меня не похоже. Но я не могла понять с кем я разговариваю, потому что этот кто-то отказывался себя назвать, а это главное, что нужно знать для того, чтобы с кем бы то ни было бороться. И тут я вспомнила как сэр Кларк сделал что-то странное, когда мы были в магазинчике Зэмхут. Я постаралсь вспомнить как он тогда распылил мой якобы отпечаток ауры. Я тут же потворила его жесты правой рукой, не осознавая, что я вообще делаю, и та, другая я, зашипела, закрывшись руками, и отскочила.

– Ах-ты… – выдавила она.

– Ух-ты… – обрадовалась я и бросилась в образовавшуюся щель в тот, левый, светлый коридор. Знаете, он мне больше нравился, а вести долгие диалоги со злодеями как-то не мой конек. Оставим это фильмам из визира. Так что я бежала что есть сил, бежала и бежала, боясь погони и воображая себе всякие ужасы, пока меня не остановил какой-то воин в переливающихся доспехах.

– Не заблудилась? – панибратски и как-то заботливо спросил он.

– Заблу… – я перевела дух, – дилась. А вы… – я все еще тяжело дышала, – кто? – ну вдруг хоть он ответит. – Как будто… знакомое что-то… в вашей униформе…

Воин посмотрел на меня изучающе и, отведя руку, коснулся ей стены. По стене пробежалась радужная волна, заискрившаяся сонмами золотых искр, и в стене образовалась арка.

– Я – гремледин. Иди, Зелин. Тебя ждут.

– Гремле…

Ой. То есть… в смысле?!

***

Я зашла в огромнейшй зал кружась – все потому, что стены этих пещер, изрезанные сталактитами, сверкали неземным блеском. Сперва неясным, похожим на космические туманности, а затем все ярче и ярче. И когда я оказалась под высоченным куполом, источающим сияние, мой рот непроизвольно открылся и издал вздох восхищения. Мое настроение сразу же взлетело к этому куполу, и я почувствовала нарастающий прилив десткого идиотизма, и счастье, льющееся через уши. Потом я чуть не упала, запнувшись о какой-то камушек, и тут мои глаза наконец-то увидели, что я тут не одна…

– Здравствуйте… – вежливо сказала я, покрываясь испариной, и присела в нелепом реверансе.

Вы на моем месте поступили бы так же! Ведь в свете, спускающемся с потолка, возвышался подиум и трон, на котором восседал, вероятно, сам Король Гремлединов!!! Однако он не пошевелился и не ответил на мое приветствие, и я подошла ближе, чтобы убедиться, что это не истукан какой. Я приметила в его короне шесть янтарных камней, излучающих магический свет, маска скрывала его лицо. По правую руку от короля стоял Белый рыцарь. Вот самый, блин, настоящий! Вот прям как в бабушкиных книжках! Сдается мне, они для нее и позировали… На секундочку мне показалось, что это просто бред моего умирающего мозга, а, значит, тело лежит где-то на дне пропасти, в которую я упала, когда лорд Кекула тащил меня за ухо к великому магистру, но уж слишком яркой и правдоподобной была эта иллюзия. Ни король, ни рыцарь, меж тем, так и не двинулись с места. Но они наблюдали за мной, как мне казалось, с удивлением.

– А я тут это… камушки занесла, – решила пояснить я и помахала рукой с реликвией, – Ну, знаете, так… кое-что значимое. Можно я это вам оставлю? А вы их сами куда надо положите, замуруйте там, чтоб больше никто не откапывал. А-то знаете, у нас наверху с этим проблемы. Все время кто-нибудь сильно хитрож…умный пытается их использовать ради корыстных целей. А я ни-ни… честное слово, – я покраснела от внезапного щипка совести. – Ну, если только случайно, пару раз. Три. Или четыре. Но это никому не повредило. Почти. Но если что я дико извиняюсь, это все по скудоумию, оно у меня с детства… так моя сестра говорила. Наверное, она была права. Хотя сейчас она говорит, что не говорила. Но…

Они молчали. Тогда я заметила уступ в стене, обрамленный орнаментами, и внесла конструктивное предложение:

– Я это тут положу, ладненько? И пойду… Выход найду сама, не провожайте… хотя… – я обвела взглядом необъятный зал и вспомнила, что совсем не знаю, как отсюда выбраться, табличек с планом строения здесь не было, даже с неправильным, – просто махните рукой в нужную сторону, пожалуйста…

Белый рыцарь наклонился к королю, и тот что-то ему сказал. Рыцарь начал спускаться с подиума, и я почувствовала, как мои ноги начинают независимо от меня разворачиваться к выходу, но дрожь в коленках им мешала. Рыцарь шел ко мне, на его доспехах бликовали бесчисленные отражения огней, я не видела его лица, которое, как и у короля, было скрыто серебряной маской. Подозреваю, что если бы я бросилась бежать, отлов меня занял бы немного времени, а ситуация превратилась бы в куда более постыдную. Так что, превозмогая желание драпануть со всех ног, я гордо выпрямилась, как учила меня тетушка Мицелла, и сделала вид моего лица невозмутимым. За время моей борьбы с собой рыцарь успел приблизиться и остановился в полуметре от меня. Несколько секунд ничего не происходило. Он просто разглядывал мою скромную персону, а из прорезей для глаз на его маске сыпались огненные искры. Хм… кажется, я такие где-то видела… Я прищурилась. Белый рыцарь снял маску.

– Ахаха, ахахахгха – ахахаххахахахахахахах, – не могла успокоиться я. – Айко! Это ты! – я подпрыгнула от восторга. – Человек, не веривший в гремлединов, – Белый рыцарь!!

Я ткнула в него пальцем, и мое существо переполнилось счастьем несмотря на то, что Айко выглядел ну совсем не поземному, и напугал бы любого смертного. Но я-то с ним в КПЗ сидела, ага!

– Ахаха, вот это ирония судьбы, блин! – я не могла сдержать своей радости. – Вот это поворот, вот это поворотище!! Признай, признай, признай немедленно, что я была права! – я снова запрыгала от переполнявших меня чувств.

Вот только Айко, со свойственным ему бесчувствием не поменялся в лице, продолжая меня разглядывать, как не родной! Нет, ну честное слово!

– Ты была права, Зелин, – произнес он.

Даже голос у него изменился. Но мне трудно описать каким он стал. Как будто с тобой разговаривает эхо. Но меня этими вневременными штучками не проймешь, я суперматериальное существо. Так что я не испугалась.

– Но и ты ошибалась, – добавил он.

– Это в чем же?

– Например, в своей мартышке.

О, вот это уже мой Айко! И мой Фуф явно проел ему плешь!

– Да дался тебе этот Фуф! Сволочь он и мерзкий предатель. Но я смотрю тебе все-таки не чуждо чувство юмора! Не такой уж ты и каменный! Белокаменный! Рыцарь! – подразнила я.

Ну как же это приятно – ощущать, что ты была права!

Айко смотрел на мои кривляния почему-то с любопытством, как будто знал, что сейчас моя лодочка полетит с обрыва. Честно говоря, кривлялась я исключительно от волнения. Обычно у меня это выходит изящнее и больше похоже на высокоинтеллектуальный сарказм. Но не сегодня, не сегодня…

– Я тут выяснила кое-то, – я решила перейти к делу уличения Айко со всей серьезностью. – Оказывается, представляешь, тебе вовсе не нужно было тащить меня в Уракан! Ты знал? Знал?

Айко молчал, наблюдая за моим разоблачающим выступлением, кривя бровью.

– Ну?

– Я не был уверен, что мои догадки верны, потому что никакими рассчетами это не проверялось. Паутину создавал не я. А вот мои механизмы были точны. Я же говорил тебе, что много лет готовился к этому, и, поверь, этот опыт был не первой моей попыткой. А сейчас… времени было слишком мало, чтобы использовать что-то вроде Паутины. Но ты смогла, – Айко неуверенно нахмурился. – Я удивлен.

Я тоже помолчала. Моя маленькая теория разбилась в прах.

– А ты что подумала? – с любопытством спросил он.

Я отвела взгляд и покрутила носком туфли по полу, усыпанному мелкой белой галькой.

– Что я тебе не безразлична.

– В этом есть доля истины, – внезапно согласился он. – Меня действительно влекло к тебе. Но не из романтических чувств, а по другой причине. И то, что вдобавок ко всему ты оказалась избранной… весьма удивительное совпадение. Но сейчас нам некогда об этом говорить. Орден Тайны уже засек внезапную вспышку КВ-излучения, и скоро у Паутины будет весь цвет нумов высшей ступени.

– И что же мне делать? – округлила глаза я, об этом-то я совсем не подумала!

– Как обычно – удирать со всех ног, – подозрительно спокойно посоветовал Айко.

– А сэр Кларк?

– Сэр Кларк отправится домой. Это вполне справедливо, разве нет?

– Но ты сказал ему, что если он хочет домой…

– Да-да. Я был не прав. А ты – наше все.

– А лорд Кекула? – вспомнила я.

– С ним мы разберемся сами. Хватит с тебя подвигов на сегодня. Давай-ка лучше посмотрим на твое «кое-что значимое».

Айко взял мою ладонь, в которой лежали Кости Судьбы, причина многих моих злоключений, и, глядя мне в глаза, таинственно произнес:

– Если ты приносишь что-то в Царство Истинной Тайны, то всегда получаешь что-то большее. Ты не воспользовалась своим преимуществом, хотя и могла. Ты не использовала Кости Судьбы в личных целях. Ты вернула их в источник магии. Ты справилась со всеми препятствиями.

– Так ведь они мне помогали… Кости эти… Судьбы…

Айко улыбнулся.

– Нет никакой магии в этих камнях. Это просто куски ордарита.

Он дунул на камни, и те распались в прах.

– В смысле? – изумилась я. – Но я…

– Судьба не может лежать в руках одного человека, Зелин. Ты ведь читала об этом в учебнике. Эта вещь – лишь искушение смертных, которую когда-то придумали мойры для того, чтобы одни возвысились, а другие пали. Это орден великих пророчиц, а пророчества оказывают слишком большое значение на историю, особенно если они ложные. С помощью этих Костей Судьбы мойры отличали тех, кто сможет стать их последователем, и кто не сможет. Тех, кто захочет сам взять судьбу в свои руки и подчинить себе волю других, от тех, кто станет слушать музыку, которую нельзя напеть и научится совершенству. Только глупец видит в себе причину всего. И еще больший глупец думает, будто может получить власть над миром материальным и духовным, которая на самом деле не может ему принадлежать. Только умаляясь, ты возвышаешься.

– А как же…

– Все эти совпадения? Всего лишь совпадения, между которыми тебе хотелось видеть связь.

– То есть я сама прошла Турнир Одного Волшебника?

– Сама? – усмехнулся Айко. – Мы с Альказаром помогли тебе. Ну, и многие другие заинтересованные лица. Это был самый многолюдный Турнир Одного Волшебника. Я бы даже сказал, это была настоящая Битва Волшебников. Только ты не видела ее.

– Так, это обидно, конечно, все-таки у меня медалька… но… я это переживу. А Луки?

– Вот здесь не повезло.

– То есть… меня совершенно зря мучила совесть, и я могла сюда вовсе не приходить?

Айко ухмыльнулся.

– Ну, я уже говорил тебе, что ты… слишком преувеличиваешь некоторые явления в силу своей сверхэмоциональности. А вообще сэр Кларк должен был прийти, а не ты. По крайней мере, пока я был на земле, я интуитивно думал, что это должен был быть он. Точнее, я даже не думал, просто так устроен этот механизм моего путешествия по земле – рядом со мной всегда оказывается человек, подающий надежду. Сотни раз повторяется этот ритуал, Зелин. Раз в тысячу лет Белый рыцарь выходит на поверхность, чтобы проверить, достойны ли люди даров магии. Белый рыцарь связывает свою судьбу с человеком, которому суждено стать избранным. Чистота его намерений – и есть мерило для всего человечества. Я не помнил кто я, но я нашел не мало людей в Гренлоке, которые могли бы стать таким человеком и кроме сэра Кларка. Я вспомнил о себе все в тот день, когда спрыгнул в жерло «того вулкана». Каждый день после моего возвращения я считал минуты. Сегодня трубили привратники. Мы ждали избранного. И тут появилась ты… Как ты понимаешь, я действовал не осознанно. Но теперь я вижу, что истинная судьба все равно привела тебя к нему, а затем сюда. Он был всего лишь ее орудием.

– А зачем? – недоверчиво спросила я.

Айко вздохнул.

– Это самое мне не понятное. Когда я прихожу на землю раз в тысячу лет, то испытываю людей – станет ли польза от магии ценнее, чем зло, которое она принесут. Смогут ли люди возвыситься через магию или падут. Можно ли оставить этот дар в их руках. К сожалению, без этого выбора никак нельзя обойтись. Но никогда… еще никогда сам человек не приходил в этот мир. Все всегда бывало наоборот. Ты первая, кто побывал в «чреве Авесказары», и, как видишь, черепахи Анумы здесь нет. И все это произошло из-за тебя.

– Из-за меня? – вылупила глаза я. – Вот и как мне тогда считать, что все не из-за меня, если ты говоришь, что все из-за меня?!

– Ты все узнаешь со временем. Уже скоро. Не я должен тебе это рассказать. Я должен сделать другое, – он снял с себя медальон с переливающимся бело-голубым камнем, который он все время носил на шее, и который великий магистр назвал катнатоном, и вложил в мою ладонь. – Я даю тебе это вместо Костей Судьбы.

– Что это? – я начинала подозревать нехорошее, и моя улыбочка превосходства быстренько скисла.

– Ты знаешь, что это. Камень бесконечности.

У меня перехватило дух.

– Не, не! – я замотала головой, будто припадошная, и попыталась вернуть сжатую ладонь с реликвией Айко, но он ожидаемо сопротивлялся и целых три раза отвел от себя мою ладонь с Камнем Бесконечности. – Не надо, а! Не надо мне больше никаких камней! Что это за камень? Тю! Да его даже на шею не повесишь! – я с грустью и трепетом посмотрела на медальон. – Все решат, что я старомодный задрот! Такие уже не носит никто! Даже нума Мемория бы побрезговала, а ей уже того, ого-го сколько!

– Зелла! Хватит, – Айко внезапно разозлился и с нажимом взглянул мне в лицо. – Бери, что дают, и проваливай. – понизил тон он. – Ты теперь за него отвечаешь. И только он может спасти Авесказару от ее неминуемого конца.

– Чего? В каком это смысле?

– В прямом. Человечество погибнет, если ты не заберешь камень на землю. Только он может отодвинуть конец времен.

– Но я… я… Может, кто-нибудь другой? А предыдущим избранным тоже камни давали? Почему им ни одного, а мне сразу два набора? Так не честно! Может, ты вернешься и сам его поносишь? Может… может, не надо? – в последний раз спросила я, разлив в своих глазах всю умирающую надежду человечества на спасение.

– Надо, Зелла. Надо.

– Сдохни моя мандрагора… – в ужасе прошептала я. – И что мне с ним делать?

Айко натужно вздохнул.

– Я и сам немножко в шоке от того, что именно ты оказалась избранной. И что вообще все произошло так, как произошло. Я ждал кого-то… другого. Мягко говоря.

– Так это… – я заозиралась, – Может, мы его вернем? – обрадовалась я, пропустив мимо ушей совсем не завуалированное оскорбление. – Сэра нашего Кларка.

Айко покачал головой.

– Нет. Это ты, Зелла. Только избранному могут открыться врата.

Я сникла. Вот же невезуха, вот же попадосик.

– Это те, которые поломанные были?

Айко скривил бровь.

– Нет. Те, которые ведут в зал.

– Ну, есть хотя бы инструкция для этой штуки?

Айко недобро ухмыльнулся.

– Носи и не возникай. А я буду присматривать за тобой.

Я вздохнула.

– Какой ты все-таки гад, Айко. Выкрал, чуть не убил, бросил посреди пустыни, теперь еще и ответственность всю на меня повесил, – пробурчала я. – В прямом смысле этого слова.

По лицу Айко медленно поползла нехорошая улыбочка.

– И вдобавок ко всему, чтобы ты знала, что у меня все-таки есть чувство юмора, – мстительно добавил ко всем своим прегрешениям злодейский гремледин и прикоснулся ладонью к моей яремной ямке, от чего всю меня захватили мурашки, – вся твоя магия отныне станет атипичной!

– Нет! Нет! Нет! Это уже через-чур! – взмолилась я, не ожидавшая такого коварства. – Обещаю хорошо себя вести и протирать мягкой тряпочкой твой блестящий камень! Только не это! Пожалуйста! Я же надежда человечества! Верни все как было!

– Дерзай, Зелла! Тебя ждут великие открытия! – зловеще улыбнулся Айко и отступил на шаг.

– Все продолжаешь эксперименты, да? – возмутилась я.

– Аудиенция закончена, Зелин Деантар. Тебе пора наверх. Там столько всего интересного… иди скорее, эти персонажи не смогут сыграть свою роль без главного героя, ведь это его глазами читатель смотрит на наш мир.

Айко направился обратно к трону.

– Стой! А почему сейчас? – вспомнила я. – Ведь тысяча лет еще не прошла?

Он остановился и обернулся ко мне.

– Как я уже сказал, не я должен раскрыть тебе эту правду.

– А кто? – закричала я.

Но какие-то вихри вдруг окружили меня, смешали всю реальность в сверкающую пелену, и я оказалась там же, где и была.

***

В центре Паутины Кесана. Мне, конечно, не стоило так долго стоять, разинув рот, и оглядываясь. Нужно было удирать, как и сказал Айко. И я честно собралась это сделать, но тут раздались точеные цокающие шажки, будто намеренно пытающиеся прогнуть законы физики и вонзить каблучки в мраморные плиты пола, и я увидела нечто ужасное в проеме двери. Нечто, сложившее руки на бока и деловито покачивающее бедрами. Твою ж куринную лапку, это была самая настоящая Лилинда! Никому бы не пожелала увидеть такое в самый ответственный момент перед очередным побегом.

– Так, так, – отчеканила она, гаденько ухмыляясь. – Я подозревала что-то подобное. Значит, ты решила устроить свою так называемую «социальную сеть», притащив к нам технологии из других миров? Тебе же ясно сказали: «НЕТ»! Что непонятного в этих трех буквах?!

– Даже не думала, что могу быть настолько коварной и дальновидной, – ошеломленно призналась я.

– И что же ты тогда тут делаешь? – вонзила шпильку Лилинда.

– А ты что? – тут же нашлась я.

– Пришла выяснить, что случилось с моим парнем, не пришедшим на свидание, – прищурилась она. – А он здесь на полу валяется вместо того, чтобы выбирать мне самый огромный букет из сто одной розы.

– О-о-о-о… – я понимающе закивала, – так это… ого. И давно это у вас?

– Не твое дело, ***! – завопила Лилинда. – Ты у меня сейчас за все получишь!! И за испорченный вечер, и за мое порванное платье из уникальной коллекции, и особенно за то, что баллотируешься в председатели студсовета!! Ты мне не конкурент, стерва!!

Лилинда выхватила волшебную палочку и направила ее на меня, выплюнув какое-то заклинание. Я нырнула за хрупкие нити Паутины. Спасибо Айко – с моей «атипичной» магией я вообще не могла надеяться, что получу нужный мне результат, попытавшись защититься. Этот род магии был абсолютно непредсказуем. Благо, что Лилинда, тоже любительница Латунного века, предпочитала понтовые палочки вместо того, чтобы управлять магическими потоками посредством силы мысли. Однако… ничего не произошло.

Я опасливо выглянула из-за укрытия, рискуя своей макушкой. Лилинда стояла на ступеньках и непонимающе трясла палочкой.

– Что за черт…

– Что, не работает? – участливо поинтересовалась я.

Кулачный бой с Лилиндой, обладательницей длиннейших когтей, мне тоже был не по нраву, но все же это лучше, чем получить проклятье. Есть малюсенький шанс, что мне удастся, например, сломать ей хотя бы один ноготь, и тогда она останется причитать и плакать над своим попорченным маникюром, пока я буду уносить ноги.

– Я же ее недавно в ремонт носила… – раздраженно выругалась Лилинда.

Осмелев, я вытянулась во весь рост.

– А куда ты ее носила?

Лилинда посмотрела на меня с ненавистью.

– В нашу лучшую лабораторию!

– Нашему лучшему мастеру Айко Джутхани? – по моему лицу поползла очаровательная улыбочка.

Лилинда начала зеленеть от злости, начиная догадываться, что что-то тут не так. Если помните, когда учинцу поломали Айко его драгоценный визир, я свалила всю вину на Лилинду. Месть Айко и правда самое ужасное, чего стоило опасаться… Что ж, пожалуй, иногда ложь и дезинформация – полезный ресурс для самозащиты.

– Ах ты с…

Лилинда заткнулась и выронила палочку, потому что сию же секунду ее кожа быстро начала покрываться длинными и волнистыми волосами. Ой-ей, и вот этим она в меня запульнула? Заклятием долгосрочного гипертрихоза?

Лилинда заверещала, начав трясти руками, ногами и головой. Вот только это ей уже не поможет. Спустя какое-то мгновение на ней не осталось ни одного свободного от волос места! Получившийся таким образом йети в красивом платье на каблуках бросился наутек, крича что-то нечленораздельное и обидно обзываясь.

– Отличное будет фото для предвыборного плаката! – бросила я ей вдогонку и хихикнула.

Впрочем, наверное, не стоило. Бедняжке и без того теперь придется не сладко. Но я услышала еще голоса, и даже чей-то сдавленный стон – видимо Лилинда сбила человека по дороге. А мне надо было драпать! Вскоре коридор, ведущий к лаборатории, почернел от орденских плащей. Но куда мне было бежать? Вот же сволочь эта Лилинда! Не могла подождать со своей местью пару минут и начать прессовать меня на улице подальше от места преступления? Ну или завтра со всежими силами…

Но тут Паутина Кесана засияла, и свет скрыл меня от глаз людей, ворвавшихся в лабораторию. Меня обступили гремледины, и Айко шел впереди всех. Двое из них подталкивали связанного лорда Кекулу. Ужасно хотелось остаться и подслушать, но один из гремлединов взял меня под локоть и выпихнул в портал.

Я оказалась за стеной крипты на улице. Блин! Событие века, и я его пропускаю! Вот что за несправедливость!! Я топнула ногой по земле, сломав пару сухих веток и отдавив хвост какой-то ящерке. На звук тут же обернулись стоявшие недалеко орденцы. Я замерла. Недавно за то же самое я отругала сэра Кларка, а теперь стою тут и не знаю, что делать с Камнем Бесконечности в руках! И это вам не какие-то фейковые Кости Судьбы…

Черные фигурки двинулись в мою сторону, но вдруг туман отрезал меня от них, засеяв воздух плотной мыльной пеленой. Хм… а что, неплохо. Я не стала дожидаться приглашения и понеслась по тонкой тропке видимости, которую мне оставили. За моей спиной раздавались чьи-то голоса. Орденцы ругались и натыкались то на деревья, то друг на друга. А я успела выбраться к общаге. Туман стоял такой густой, что сунь я в него руку, не увидела бы своих пальцев! Он захватил пол кампуса и спутал все дорожки! Так что если здесь гулял кто-то еще, кроме меня, он явно потерялся.

Вот только когда я была уже в нашем общажном скверике, сковзь туман внезапно выскочила тоненькая саблезубая фигурка. Вот принесла же нелегкая!

Это была Ниа-Леке собственной желтоглазой персоной, перегородившая мне дорогу и победоносно улыбающаяся.

– Привет, Зелин.

– О, надо же, и документов не спросишь? – съязвила я.

Ниа-Леке хладнокровно улыбнулась.

– Как ты меня увидела вообще?

– Василиски видят сквозь стены. Туман так вообще фигня.

– Мои поздравления, – присела в реверансе я. – А теперь дай мне пройти домой. Я устала и хочу спать!

– Нет, – звонко отрезала Ниа-Леке. – Я знаю, и все знают, что за тобой круглосуточно наблюдает Орден Тайны. Это для нас всех никакая не тайна. Говорят, ты что-то натворила на Турнире Одного Волшебника. И что ты связана с заговорщиками.

– Какими еще заговорщиками? – удивилась я.

– С террористической организацией «Кобра», которая собирается свергнуть нашего короля, и которую спонсирует заграничный альянс.

– Большей чуши я в жизни не слышала, – фыркнула я. – Я даже не знала о такой организации. А вот ты знала, и это подозрительно!

– Ты бы хоть газеты читала, – пристыдила меня Ниа-Леке.

– Пх! – только и могла ответить я. – Все, спасибо за просвещение, а теперь отойди.

– Нет, не отойду. Я слышала, что ты собираешься баллотироваться в председатели студсовета.

– Да я пошутила! Ты что совсем ку-ку? Не надо верить всему, что говорят. Даже если это говорю я на камеры репортерам. Я вообще-то выпускаюсь, не в курсе?

– Кто знает? – пожала плечами Ниа-Леке. – Может, ты не сдашь экзамены и знаешь об этом.

– Почему это я не сдам?

– Все знают, что не сдашь. Все делают ставки против тебя.

Опять эти ставки! Я скрипнула зубами. И в этом сволочном обществе мне приходится жить!

– Так, чего ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты взяла меня секретарем. Тогда я никому не скажу, что видела, как ты выбегала из крипты, когда туда внезапно нагрянуло столько членов Ордена.

– Твое слово против моего! – сжала кулаки я.

Ниа-Леке криво ухмыльнулась, достала из кармана миниатюрный магический отражатель и тут же щелкнула вспышка, запечатлевшая мое офигевшее лицо.

– Фотографию на память? – улыбнулась она.

– Ну ты и… – я осеклась. – А вообще! Ты-то что там делала? Ломала крыльцо нового кампуса? – как можно громче сказала я. – Ломала! Она ломала крыльцо! Я видела!! Новенькое совсем! Двадцать тысяч гессов за одну ступень!!

– Какое еще крыльцо? – нахмурилась Ниа-Леке. – Ничего я не…

– Сквозь туман и стены ты видишь, силищи у тебя навалом… – начала загибать пальцы я, растягивая время. – Может, это ты, а не я, задумала преступление века!

– Так это вы! – раздался злобный голос над головой Ниа-Леке. – Таскали мои камни!

Ниа-Леке подняла взгляд и сжалась. На зомби Геркулая ее окаменяющая магия не действовала, он-то был ни «здесь», ни «там».

– Нет… нет, это не я! Честное сло…

Ниа попыталась сбежать, но Геркулай уже успел сцапать ее за тоненьку ручку и потащить за собой в камеру временного заключения для нарушителей университетских правил. А я ловко выхватила отражатель из ее рук, воспользовавшись ее временным замешательством, и тут же юркнула в туман, почти сразу же наткнувшись на столб общажного крыльца.

– Ексель-моксель… – сказала я, потирая ушибленный лоб. Шишак будет знатный. – Ну ладно, я это заслужила.

Потом я облегченно вздохнула, смиренно приняв наказание судьбы и, прикрывая его волосами, тихонько вошла в общагу. И когда я закрывала за собой дверь, мне показалось, будто я услышала шепот у самого своего уха. «Йентэль…» – сказал мне ветер.

Сказочка семнадцатая, про слет волшебников и дурно пахнущие зелья

Великий магистр сердито барабанил пальцами по кожаному подлокотнику своего кресла, глядя на стоящего внизу в центре круглого зала магистра Джафарка, смиренно ожидавшего слова председателя. Джафарк, к слову, отлично смотрелся на фоне черно-белых клавиш мозаичного пола. Тем не менее, это совсем не радовало великого и бессменного магистра Ордена Тайны Факундо Фарэвэла. Остальные присутствующие на совете молча сверлили взглядами залу, раздражая великого магистра своими красными мантиями и поблескивающими глазастыми типсами, каждая из которых так и норовила выплеснуть как можно более яркий блик под светом магических люстр.

– Повторите еще раз что произошло, – грозно потребовал великий магистр, который потерял покой еще с того самого дня, как Книга Времен была растерзана на мелкие кусочки и рассыпана, как пошлое конфети, над головами членов Ордена Тайны. – Верно ли я понял – вспышка КВ-излучения, произошедшая сегодня ночью в ГУТСе, была следствием запуска Паутины Кесана?

– Это так, великий магистр, – кивнул Джафарк.

– И это лорду Кекуле удалось ее запустить?

– Так утверждали гремледины, появившиеся из прорыва. Они обвинили лорда в покушении на святая святых Авесказары, и потребовали уничтожить Паутину Кесана, и прекратить всякие попытки вторгнуться в ткани Ашхевала под угрозой того, что они отнимут магию у народов земли.

– Гремледины… – скрипя, произнес великий магистр.

– Их существование, великий магистр, не подлежит сомнению. Я видел их своими глазами.

Великий магистр опустил голову на руку и растер лоб.

– Они сказали, что через триста лет, как и обещано древнему царю Вакнамуну, первому правителю Саквеканы, дальней предшественницы Критии, Белый рыцарь придет на землю, чтобы совершить свой суд. А если мы, люди земли, не исполним их требования, то слова Книги Времен сбудутся уже сейчас. Таково было их слово. А еще, – Джафарк сделал эффектную паузу, – тот юноша, который уничтожил Книгу Времен…

– Ну? – не выдержал великий магистр.

– И есть Белый рыцарь.

Великий магистр побледнел, потом позеленел, потом покрылся бурыми пятнами и широко раздул ноздри.

– Если эта тайна выйдет за пределы этого зала… – скрипуче произнес он, сжимая свои карликовые кулачки, – каждый из присутствующих будет казнен!

Магистр Джафарк покорно опустил голову и кивнул кому-то из стражей.

– Что с девчонкой? – вспомнил великий магистр. – С той самой, которую лорд Кекула пытался обвинить в приближении конца времен? Что мы знаем о ней?

– Кхм.

Джафарк перевернул лист в своей толстой тетради и, проведя по нему пальцем, ответил:

– На наш взгляд нет однозначного ответа по какой причине лорд Кекула сделал такие выводы. Сам он не сказал ни слова с тех пор, как был помещен под домашний арест в своем замке под неусыпный надзор своей супруги и вампирского клана. Но действия Зелин Деантар в последние месяцы действительно вызывают подозрения.

– И мы не можем привести ее на допрос потому, что она дочь Георга Деантара?

– Не только, – поправил Джафарк. – Зелин уже вызывали на допрос. Однако это плохо и странно закончилось. Мы полагаем, девушка обладает какой-то особенной магией. Все-таки, она внучка Великой Розамунды, и в фамильярах у нее не абы кто, а… сами знаете кто.

– Что еще?

– Хм. Мы произвели обыск у нее в комнате. Нами были обнаружены следующие книги среди учебников, не сданных ей в библиотеку: «Высшая артефакторика профессора Бертоли», «Тайны древних цивилизаций», «Учение о вселенной, ее начале и конце», «История ГУТСа со дней его основания», «Археологические памятники Гренлока докритийского периода», «Божественная космология Альери», «Сборник магических существ трагирофобов», «Черные дыры конверсионных полей Ашхевала», «Пути времен и параллельные миры с иллюстрациями Глэма Мориуса» и… – Джафарк вчитался в неразборчивый почерк, – «Пророки и пророчицы», подарочное издание.

– Подборка не для легкого чтения, но среди них нет запрещенных, – коротко заметил великий магистр. – Разве в них есть ответы на вопросы, которые могли бы помочь простой студентке с не самой высокой успеваемостью каким-то образом повлиять на судьбы мира?

– Скорее нет, чем да. Но, согласитесь, в свете всех последних событий это выглядит странно. Последнюю книгу Зелин взяла у некой Зэмхут, владелицы сувенирного магазина в Танкаре. Под присягой та подтвердила, что холькормер модели «Феникс-180» показал ауру Зелин как… – магистр Джафарк придирчиво вгляделся в слова, написанные в его тетради, – «очень темную потустороннюю сущность», которая, по заверениям Зэмхут, так крепко сцеплена с собственной личностью Зелин, что является от нее сложноотделимой, что говорит об очень мощном наложенном на нее родовом проклятье. Профессор Хурп утверждает, что подобные «сущности» могут в опредленной степени управлять личностью человека. Но, если хотите знать мое мнение, великий магистр, это утверждение безосновательно и недоказуемо по причине того, что подобных случаев история практически не знает. Кодексом Вражды были строжайше запрещены любые попытки взаимодействия с потусторонним. Не станем забывать, что Зелин находится в сложном положении, о котором все мы знаем, но не говорим. Я общался с гадалкой Зэмхут и не могу сказать ничего уважительного об уровне ее знаний. Поведение Зелин – ее походы на запретные рынки и прочие «шалости» нисколько не выходят за рамки обычных попыток студента сдать выпускные экзамены. Мы знаем не одну историю в ГУТСе, когда научные руководители давали невыполнимые задания. И все это от того, что в Уставе университета до сих пор не утверждено положение, ограничивающее полномочия наставника, еще с тех незапамятных времен, когда до выпуска доживала лишь треть.

– Не преувеличивайте, магистр, – отрезал Фарэвэл. – Сейчас никто не травит детей в школах и университетах, это больше не принято. Но все-таки эти совпадения не кажутся мне случайными.

– Позвольте сказать, великий магистр!

Фарэвэл обернулся на поднятую руку, раздраженно нахмурился, но все же одобрительно поднял ладонь. Отказать ревизору тайной полиции короля он, к его огромному сожалению, не мог.

– Пожалуйста, нум Батист.

– Во-первых, великий магистр, позвольте мне согласиться с магистром Джафарком и напомнить вам о реальных проблемах, происходящих на нашей планете и носящих сверхъестественный характер, о которых мы почему-то забыли.

– О чем вы?

– О морах и гладах, о наводнениях, засухах и холодах. Обо всем том, что грозит нашей планете мировыми бедствиями.

– Опять вы со своей теорией заговора? – горько сморщился великий магистр.

– Заговора, и не одного. То, что сейчас происходит, – не следствие обычных природных явлений. Наши секретные исследовательские центры по всему миру зафиксировали вспышки аномалий, идущие не от Ашхевала, но откуда-то извне. В этой связи поведение лорда Кекулы не кажется мне странным. Всегда есть люди, воспринимающие энергетические потоки более явно, чем другие. Но не могущие дать разъяснение своим чувствам, и ищущие их в простых вещах. Таких, как наша студентка Зелин. Необычная, с рыжим цветом волос, внучка Великой Розамунды, девушка с фамильяром сами знаете откуда, дочь члена парламента. Даже будь она самой скромной тихоней любой ее шаг уже казался бы подозрительным. «Нутос скериус» – «смещенный акцент». У девушки изначально не было шанса смешаться с толпой. Если взяться не за нее, а за любого рядового студента ГУТСа, вы отыщете в его жизни столько подозрительного, что вам придестя всех и каждого поместить под арест.

– К чему вы клоните, нум Батист? – поторопил великий магистр.

– Поле Ашхевала взволновалось. Когда как не сейчас попросить помощи у гремлединов, существование которых теперь не подлежит сомнению, как говорит магистр Джафарк? Это если говорить о глобальных проблемах. Но неужели вы думаете, будто одна незрелая девушка, даже не получившая высшего образования, способна приблизить Конец Времен? На мой взгляд эта идея более чем абсурдна. Потусторонняя сущность, о которой якобы говорит гадалка Зэмхут, – тоже вещь сомнительная. Зелин не один раз проходила магические проверки. Ее не взяли бы в университет, обнаружься такое хотя бы в каком-то варианте. Неужели никто вокруг нее не заметил, что она… «одержима»? Выходит, что вместо того, чтобы решить реальные проблемы, мы боремся с ветряными мельницами. Тогда как мы должны действовать незамедлительно.

– Но почему, нум Батист, все это происходит не где-нибудь, а в ГУТСе? – вмешался магистр Джафарк.

Все с интересом посмотрели на нума Батиста, ожидая его ответа.

– Что в этом удивительного? – развел руки нум Батист. – Со дней своего основания этот университет выдает по пачке революционеров в пол столетия! Именно по этой причине меня командировали сюда. Здесь, в ГУТСе есть члены Кобры. Я точно это знаю, но сейчас я не могу раскрыть деталей своего расследования. Университет располагает отличными условиями для их деятельности – масса тайных ходов, лучшие лаборатории, умнейшие ученые страны… Они готовят покушение на короля, и я намерен его предотвратить. Вот – реальные проблемы, которые нам следует решать.

– Вы считаете, что деятельность революционных кругов и последние времена связаны между собой? – спросил великий магистр.

– Нет, я не могу этого утверждать. Да и к тому же, это не вопрос открытого обсуждения. Это вопрос для близкого круга. Я хотел лишь обратить ваше внимание на то, что мы теряем время, обсуждая здесь ведьму Зелин, а не явление гремлединов.

Великий магистр погрыз палец и надолго замолчал.

– Всем выйти, – наконец, сказал он. – А вы, нум Батист, и вы, магистр Джафарк, останьтесь.

***

Любите ли вы варить зелья, так как я люблю я? Уверена, что нет. Потому что лично я – терпеть этого не могу! Уж лучше бы устный экзамен. В зельях я была не сильна, мне всегда была ближе магия высоких струн, то есть та, что связана с ментальными воздействиями, а не это вот странное колдовство. Я могу наделять предметы эмоциями, и это для меня куда важнее, чем приготовить «отворот-поворот» или зелье беспамятства. Я пошла на факультет прикладной магии, чтобы мои таланты нашли реальное и полезное применение. Например, я могу создать духи с запахом лучшего дня вашей жизни! И это будет очень и очень прибыльно! А готовить яды и противоядия – увольте! Пусть этим занимается кто-нибудь другой.

Но сегодня мне предстояло задвинуть на время свои концепции. Я ужасно не выспалась, мне снились поскрипывания зубов, которые издавала Ниа-Леке, сидя всю ночь в своей камере, и всхлипы волосатой Лилинды, которая теперь долго не пойдет на свидание. Когда я проснулась, то обнаружила, что это Фуф, а вовсе не Ниа-Леке, поскрипывает зубами, сидя на изголовье моей кровати и пялясь на меня, будто хочет съесть. Но легче мне от этого не стало. День, начинающийся с Фуфа, – заранее провальный день.

В нашей экзаменационной аудитории было прохладно, всю ночь ее проветривали и просвечивали антимагическими лампами, всех студентов на входе опрыскали аннигилирующими все магические шпоры спреями и обыскали с ног до головы. Аудитория была круглой, так что видно было каждого студента. У всех экзаменуемых были свой столик для приготовления зелья и свои стерильные инструменты. Единственное, что можно было принести с собой – это рецепт и ингредиенты. Рецепт мы писали сами – нужно было понять, что и в какой пропорции использовать, чтобы получилось нужное зелье. Ты мог не угадать со способом изготовления, и вместо лечебного бальзама получить крем от облысения. Тогда экзамен считался проваленным. Научный руководитель давал только список ингредиентов, а мы должны были сами догадаться что это за зелье и правильно его приготовить, используя все полученные за годы обучения навыки.

Лично я, в отличие от всех в этой аудитории, смотревших на меня кто с сочувствием, кто с интересом, понятия не имела что я получу. Действия с ингредиентами я выбирала почти наугад. По всему получалось, что в какой пропорции их не складывай, результат будет одинаковым. Я проверила все возможные формулы, и всегда в конце у меня получался ноль. Ноль! Это как если вы смешаете все цвета радуги и получите серый цвет. Количество составляющих, указанное в моем задании, было подобрано так, что не имело значения в каком порядке их смешивать. Я надеялась только на то, что мне удастся инициировать заседание Комисси по этике по моему апелляционному заявлению. Ведь если я не получу то, что задумала нума Антинуйя, то хотя бы за соотвествие рецепту мне должны будут зачесть половину баллов. Хотя вообще, мне это все теперь казалось куда меньшей проблемой, чем тот факт, что на мне висит родовое проклятье, а еще Камень Бесконечности. Так что выпустят меня отсюда или выпнут с позором – не так уж важно. В любом случае, в ближайшее время мне не придется есть мороженое на набережной Виа-Рио. Мне предстоит серьезный разговор с родителями и долгие поиски нормального заклинателя, способного снять с меня проклятье. Деятелей, громко заявляющих о подобных умениях, было завались, но нам-то нужен был настоящий. И еще – чтобы никто не пронюхал об этом в прессе и не повредил папенькиной карьере. Так что, как видите, я чувствовала себя совершенно спокойной на этом экзамене и даже перестала расчесывать лицо. Будь что будет! Лично я считаю, что сделала все, что могла.

Когда я начала смешивать всю эту гадость и зажгла горелку, появился Фуф. Он заскочил на край моего столика и сел наблюдать, как будто был котом, а не гадом и сволочью, испортившим всю мою жизнь. Я прыснула в него соленой водой из пульвелизатора. Фуф зарычал, сжался, но не свалил.

– А-ну уйди! – прошипела я.

– Рррряррвк! – отозвался Фуф.

Я осмотрелась по сторонам и чуть склонилась к своему фамильяру.

– Как только это закончится, я найду хорошего ловца химер, и тебе крышка. Крышечка! Крышулька! Понял, крокодил мохнатый?

Фуф сощурился и выставил передние клыки.

– Я тебя больше не боюсь! Я на тебя Альказара натравлю! Так и знай!

Фуф прошелся по столику и сел с другой стороны, попытавшись изобразить покладистость.

– Слезь с ложки, – потребовала я.

Фуф подвинул зад, размашисто взмахнув хвостом, и внимательно проследил за моей рукой, стряхнувшей фуфову шерсть с мешалки и тщательно протеревшей ее дезинфекционной салфеткой. Дальше он только и делал, что наблюдал, иногда даже пытаясь мне помогать. Вот это было странное поведение. То ли испугался Альказара, то ли зелье было явно нехорошим. В любом случае, мы никак не могли проверить это, не завершив весь процесс.

Ближе к обеду, когда все было готово, и оставалось только вынести зелья в Ротонду, где они должны были храниться для принятия аттестационной комиссией, в аудиторию вошли научники. Весь наш поток вздрогнул. Ну, кто-то просто вздохнул. А кто-то горделиво отер сосуд с зельем тряпочкой, чтоб тот еще и блестел. Тьфу.

Нум Беркин, ответственный за технику безопасности, первым обошел выпускников, придирчиво измеряя магический фон вокруг зелий. Около меня он остановился и неприязненно повел носом, дважды моргнув. Да, зелье вышло не красивым и дурно пахло. Но, какой рецепт, такой и результат. Нум Беркин окинул меня брезгливым взглядом, мол как у такой милой девушки вышло такое черт знает что. Но только он собрался щелкнуть галла-спектрумом, как широким жестом руки его оттеснила нума Антинуйя.

Была она в преподнятом настроении и даже напевала что-то себе под нос. Внимательно осмотрев полученный мной результат, нума, кажется осталась довольна. Во всяком случае она перебирала пальцами в воздухе так, будто собиралсь сыграть ноктюрн. Потом она строго взглянула мне в глаза поверх треугольных очков и сказала:

– Кое-чего не хватает!

Она резко дернула меня за волос и бросила его в зелье.

– Ай! Этого не было в рецепте! – возмутилась я, но уже ей в спину.

Несмотря на наше раздутое в прессе «противостояние» нума Антинуйя проявляла странное равнодушие по отношению ко мне и даже не удосужила меня ответом. Так что пока не случилось непоправимого я схватила Фуфов хвост и вытащила им свой волос, тут же испепелив его горелкой. Фуф заверещал, как дикая обезьяна, и все обернулись. Я пожала плечами, указывая на него рукой. Нума Антинуйя скривила губу, но тут же отвернулась, принявшись за что-то отчитывать Фрейю.

– Будет вам зелье… – ядовито пообещала я. – Еще какое.

***

После этой проверки зелья увезли в ротонду, где до завтрашнего утра их должен был люто стеречь Альказар. Единственный человек с абсолютной устойчивостью к ядам и зельям.

Все мои дела были сделаны. Отныне я никак не могла повлиять на результаты до завтрашнего дня. Но я и не знала, как повлиять, и на что. От этой неизвестности я снова начала нервничать и решила навестить Луки, который, как я теперь знала, пострадал вовсе не по моей вине. На выходе из аудитории меня окликнул Торн, один из наших лаборантов.

– Эй, это ты оставляла что-то в проявителе? – спросил он. – Там твоя роспись стоит.

– А, да… точно, – вспомнила я.

– На, держи. И не забывай больше, а то мне уже прилетело от начальства. К экзаменам все должно было быть стерильно.

Я поймала мутный шар, в котором лежало то, что осталось от пережеванных и выплюнутых Фуфом записей Айко, которые он оставил мне, а не красавчику сэру Кларку. Почитаю пока буду ехать, решила я, и забросила их в сумочку.

К слову, дядя Геральт еще не знал о таинственном исчезновении сэра Кларка. Об этом пока знала только я. И только я могла порадоваться его возвращению домой. Надесюь, это так. Не мог же Айко мне соврать. Он же, чтоб его, Белый рыцарь! А рыцари не врут. По крайней мере если они герои сказок и еще не успели вступить в Орден Тайны.

***

Луки уже почти сам ходил. Феноменально быстрое выздоровление. Моему появлению он был снова рад несмотря на то, что я разбила ему сердце. Но хотя бы в остальных его травмах я была не виновата, и это грело мне душу. Я уселась в кресле рядом с ним, подогнув ноги, и наглым образом поедала принесенные ему кем-то другим яблоки и апельсины. Я-то принесла только саму себя и свои потрепанные нервы. А Луки валялся на своей койке и рассказывал о том, что летом они с отцом рванут в Зараву за редкими пушными химерами. Оборотни, что с них взять. На изголовье его кровати сидела толстая рыжая кошка. Мы с ней посмотрели друг другу в глаза – интересно, является ли кошка с шерстью такого цвета некой заменой меня? В глазах кошки, косвенно подтверждая эту теорию, было написано – «Отвали, это мой человек». Она демонтративно потерлась волосатой щекой о его голову и лизнула локон волос. Луки потрепал ее по загривку, по-детски улыбаясь. Я скривилась – на этой планете даже кошки – ведьмы!

– Не хочешь со мной? – вдруг спросил Луки.

– Фто? – я проглотила сочнейший кусок наливного яблока.

– Поехали со мной в Зараву.

– Ну ага, в моей биографии мне не хватало только факта охоты за всякими монстрами. Даже если они пушистые.

– Да уж они-то будут посимпатичнее твоего фамильяра. Может, возьмешь себе еще одного.

– А что так можно? – встрепенулась я.

Луки пожал плечами и заложил руку за голову.

– А почему нет?

– А там водятся коалы? – всерьез заинтересовалась я.

– Ты хочешь взять коалу? – ухмыльнулся Луки.

– Да, а что? Она милая.

– И какая от нее польза?

– А от Фуфа какая польза? – тут же возразила я.

Луки пошевелил бровями и понял, что ему нечем мне возразить.

– Так и взяла бы какого-нибудь дракоящера. Быстрый, послушный, зубастый. Мелкий, места много не займет.

– Да этот скользкий глист мнит себя драконом и ведёт соответственно, хотя с драконами его роднит только умение харкать дымом в плохом настроении! – фыркнула я.

– Зато жрет не много – рогатых мышей вон ему приноси, и все. Или пусть сам ловит. Вот твой Фуф, он что ест?

Я задумалась. Лично я его никогда не кормила.

– Не знаю. Мои отрицательные эманации, наверное.

Луки засмеялся, тут же схватившись за ребро.

– Ты поэтому такая несчастная все время? Боишься оставить фамильяра без обеда?

Я хмыкнула.

– Это все потому, что мне не дают жить своей жизнью.

– И кто ж тебе не дает?

– Все. Я ничего не могу решить сама. Я и в ГУТС-то не хотела идти учиться, просто так получилось.

– А куда хотела?

– Ну… не знаю. Я не успела подумать, а тут – раз! И вступительные экзамены. Но, наверное, если бы я подумала, то…. то… то пошла бы в Высшую школу психомагилогии и экстрасенсорики, например.

Луки с интересом уставился на меня.

– Но тогда мы бы не встретились.

– И тогда ты бы не остался расцарапанным на полгода.

– Я лично ни об одной царапине не жалею. Только о том, что позволил тебе уйти, – он посмотрел мне в глаза.

– Опять за старое? – отвела взгляд я.

– Да. Я тебя верну. Вот увидишь, – он откинулся на подушку. – Просто нужно время.

– Зачем? – не поняла я.

– Чтобы ты забыла мои недостатки и настрадалась в одиночестве, – гордо произнес Луки. – А потом я тебя покусаю. Второй раз вампирское вето не сработает, – он хитро покосился на меня.

Я не выдержала и засмеялась.

– Ты меня поражаешь!

– Ну, это уже пол дела, – улыбнулся Луки.

Мне бы эту оборотневую уверенность в себе!

– А, кстати!

– Что?

– Да так, вспомнила кое-что…

Я же совсем забыла почитать, что там получилось в проявителе. Я разгребла хлам в сумке и вытащила шарик с бумажкой, который отдал мне Торн. С Айко мы уже виделись, вряд ли он не сказал мне что-то важное. Так что я спокойно открутила крышечку и извлекла побелевший обрывок.

– Так, так… мариандра, коктобус, верещанка… это, кажется, мои ингре…

– Что? – Луки приподнялся на локте, пытаясь заглянуть в бумажку. – Зелл?

– Ой-ей-ей… – медленно произнесла я.

– Что такое?

– Веласвекана, – произнесла я, чувствуя, как немеет мой язык. – Котовеус.

– Чего-чего?

– Веласвекана! – чуть не заорала я. – Котовеус!! Трольи кочерыжки! Мне надо бежать!

Я мигом слетела с кресла, схватила сумочку и побежала.

– Зелла! Зелла, стой! – кричал мне вслед Луки.

Но шиш меня теперь догонишь! Особенно с переломанной ногой. Там, в Ротонде сейчас зреет… а хрен знает что там зреет! Веласвекана – а не «волос декана»! Котовеус – а не «котовий ус»! Мне конец, ребята!

***

Я бежала что есть сил. Точнее, бежала лошадь, а я ерзала в кресле и торопила извозчика. У стен ГУТСа он высадил меня с большим обгечением, и я побежала дальше. Бежала через общаги, через площадь, через парк, через общаги, снова через парк, через учебные корпуса и снова через парк. Когда я домчалась до ротонды у меня ныли все мышцы, о существовании которых я до этого дня и не догадывалась. Но была одна проблема.

Я отдышалась и окинула взглядом гладкие стены Ротонды. Окон в ней не было. Была только магически скрытая дверь и стеклянный купол. Попасть в нее или хотя бы достучаться до Альказара было практически нереально. Я завертела головой и решила, что залезть на дерево – отличная идея! Оттуда можно спрыгнуть на купол. Если сильно постараться.

В общем, я немного порвала платье и ободрала коленку, уронила туфлю и зацепилась волосами за ветки, но через какое-то время мне удалось забраться почти на середину дерева, так что показался карниз и купол.

– Дуня! – заорала я.

Наш символ ГУТСа спокойненько дремал на теплом куполе и очень лениво поднял голову, посмотрев на нечто, мешающее ему отлеживать бочины.

– Дуня! Помоги мне! Срочно!

«Что случилось, Зелин?». Дуня зевнул и дернул крылом.

– Это твое новое место отдыха? – поинтересовалась я.

«Было. Пока некоторые не пришли и не начали орать» – ворчливо отозвался грифон.

– Дуня, подогни вот эту ветку, ну что тебе стоит!

«Зачем?»

– Я перепутала ингредиенты, там ужас, ужас что! Ужас что может произойти!

Дуня посмотрел вниз.

«Там сейчас ничего не происходит. Зелья стоят. Блондин нарезает круги и ест грушу».

– Дуня, ну пожалуйста!

«Это запрещено, Зелин, ты же знаешь».

– Тебе-то ничего не будет! – взмолилась я. – Я только посмотрю, что все ок и уйду, а?

Дуня ворчиливо фыркнул, но все равно поднялся и, поймав клювом ветку, пригнул ее лапой к крыше. Я поползла по ветке, надеясь, что грифон не передумает и не отпустит ее в самый последний момент из чистого ехидства. К счастью, этого не произошло. Теперь мы с Дуней вдвоем пытались разглядеть что происходит за пыльным стеклом в Ротонде.

– Вон оно! Мое зелье.

«Вот эта черная дымящаяся жижа – твое зелье?» – с сомнением спросил Дуня.

Я с отчаянием взглянула на него.

– Оно не дымилось! Дуня… Дуня… надо что-то делать!

Я замахала рукой и застучала по стеклу. Альказар внизу даже не думал замечать, что что-то происходит прямо над его головой.

«Это бесполезно, Зелин. Изнутри ничего не видно. Ротонда защищена от воздействий до завтрашнего утра. Он не слышит и не видит тебя».

– Нет! Нет! Ну за что?? Почему я такая идиотка?

Дуня сложил крыло мне на плечо.

«Подумаешь, пересдача».

– А! – застонала я. – Смотри, оно шевелится! Почему он не видит? Он что дурак? Сел в кресло и читает! Эй, ты! Посмотри на зелья, придурок!!

«Хм…»

Дуня почесал клюв кончиком крыла.

«Думаешь, ему что-то угрожает?»

– Да я уверена! Я же понятия не имею, что я там натворила! Вот веришь – вообще никакого! Может, оно выйдет и сожрет его! А вся ротонда обезмагичена! Чем он будет драться с этой жижей? Своими человеческими кулачишками??

«Ладно, хватит орать мне в ухо».

– Ты же хранитель! – пришло мне на ум. – Ты же не можешь не защитить ГУТС! Давай, зови своих пушистых и пернатых друзей, и срочно эвакуируем тупого блондина!

«Хм…» – снова протянул Дуня. – «Ничего ему не сделается, твоему блондину, хотя… что-то мне это напоминает…».

Дуня поковырял лапой стекло.

«Ладно, я могу сделать тут маааленькую дырку. Такую, чтобы ее никто потом не заметил. Как будто само. В нее и покричи».

– Давай, скорее, делай дырку!

Дуня поводил крылом по куполу и постучал по нему мягкой лапой, затем подышал и снова потер лапой.

«Готово».

Я прильнула к посветлевшему участку стекла и начала бить в него кулаком.

– Альказар! Альказар, гад! Посмотри наверх! Ну, же!

Он не слышал. Сидел, развалившись на кресле и закрыв глаза. Нашел когда вздремнуть!! Тем временем, мое зелье начало выкорабкиваться из-под крышечки, постепенно захватывая пространство вокруг себя и плюя на личные границы других зелий. А этот идиот спокойненько предавался неге!

– Альказар! – завопила я и что есть силы ударила кулаком в стекло.

Альказар открыл глаза и, сдвинув брови, осмотрелся.

– Да здесь я, дубина! Наверх, наверх смотри!!

Наверх он все равно не посмотрел, но зато встал, прошелся по ротонде и остановился, уставившись на мое зелье. Ну, наконец-то! Он подошел к зелью, наклонился над ним и отпрянул, может быть, от резкого запаха. Отойдя на пару шагов, Альказар снова остановился, видимо, рассуждая что бы это значило. Эти глупые студенты с факультета военного искусства вообще ни черта не понимали в зельеварении! Я снова заорала. Альказар, слава законам физики, услышал и поднял голову.

Я отчаянно замахала руками, всячески показывая ему, что пора уносить ноги. Желательно свои и желательно прямо сейчас! Мое зелье выплеснулось на пол и начало раздуваться. Альказар уже и сам понял к чему все идет и мотнулся к двери, но она оказалась закрыта! Альказар дернул ее, пнул ногой, налег плечом, но она не поддавалась! И я с ужасом поняла, в чем дело – там, за стеклом, сидел мой Фуф.

Зря я пугала его Альказаром! Фуф такое не выносит! Этот убивец спокойно сидел в галерее, опоясывающей ротонду, и смотрел на Альказара. Вот этим своим плотоядным взглядом. Я видела его сквозь тени, и Альказар его тоже заметил. Лишенный возможности использовать свою собственную магию, Альказар оказался заперт в плотном кольце из стен. И мое зелье стремительно занимало все больше и больше места.

– Дуня! Дуня, ломай стекло! Или дверь! Летим вниз!

«Поздно, Зелин! Я вспомнил что мне это напоминает!».

Меня подхватили Дунины лапы, и мы взмыли в небо вместе с взрывной волной, тот час же вырвавшейся из купола. Я еще успела заметить пристальный взгляд Альказара, не сказавшего ни одного слова, и исчезнувшего в черных клубах дыма.

– Пусти, пусти! – вырывалась я. – Мы должны вернуться! Вернуться за ним!

«Если ты не в курсе, то нас преследует фантом!» – огрызнулся Дуня. – «А если точнее, то преследует он конкретно тебя!».

Я оглянулась, заметив черные тучища, выросшие из Ротонды и сформировавшиеся в жуткое чудовище, разинувшее свою пасть на пол неба. Они мчались за нами.

«Нам нужно разорвать вашу связь, то есть улететь как можно дальше от ГУТСа!».

Я перестала сопротивляться, и мы с Дуней нырнули в облака, а затем резко упали вниз и снова поднялись вверх, пытаясь запутать фантом. Я читала про такое в учебниках, но совсем не думала, что у меня получится это сотворить. Фантом порождало присутствие сильной черной магии. И тут я вспомнила, как макнула в свое зелье дурацкий Фуфов хвост. А раз это зелье мое, то теперь вся его негативная энергия рвется обрушиться прямо на меня. Бывали случаи, когда фантомам удавалось даже убить своих создателей. Такое происходило, когда кто-то подмешивал в зелье сторонний ингредиент, напитанный отрицательной энергетикой. Скорее всего, именно на мое пристутствие он и сработал! Я зажмурилась – сидела бы я сейчас у Луки и слушала его самолюбивые речи, ничего бы этого не случилось! Но кто же знал, что Фуф… Я зажмурилась еще сильнее.

Я.

Я всегда это знала. И все это знали. Просто если не хочешь во что-то верить или не можешь с чем-то справиться, то всеми силами стараешься это не замечать.

Сказочка восемнадцатая, заключительная, про дерьмовую магию

Дуня опустил меня на пол разрушенной сторожевой башни, и я принялась метаться меж обвалившихся стен, то замирая в диком ужасе, сложивши руки ко рту, то бегая меж разломленных окон, из которых было отчетливо видно впечатляющий столб клубящегося черного дыма, при полном безветрии поднимавшийся к небу, будто какой-то сигнальный знак.

Спасший меня от верной гибели Дуня почти по-человечьи вздохнул и пристроился на высоком уступе стены, где должна была начинаться крыша, а теперь торчали остатки сгнивших деревянных балок и зияла космическая высь, в которой уже начали прорисовываться звезды.

– Да как же… да как же так… – только и могла бормотать я.

В моей голове носились десятки мыслей, они немилосердно сбивали друг друга и отказывались выстраиваться в понятную зависимость. Максимум моей надежды на лучшее включал в себя только ту крохотную догадку, что учиненный мной взрыв не пошел дальше Ротонды и едва ли повредил стекла в окружающих парк зданиях. Мог ли пострадать кто-то еще, кроме Альказара, я не знала. Но и эта мысль приводила меня в ужас, граничащий с помешательством. Я готова была сейчас же броситься обратно и даже ринуться вниз со скалы, только бы не терпеть этого убийственного отчаяния, заставлявшего мое сердце сумасбродно колотиться и с яростью разгонять кровь по венам. Но в нашем с Дуней укрытии вдруг оказался предатель Фуф. Он царапал меня за лодыжки и больно кусался всякий раз, когда я норовила выскочить за руинированные стены. Наконец, мне показалось, будто еще чуть-чуть, и я лишусь чувств. Дым, исчертивший небо уродливыми пятнами, заполонил мое сознание, и в глазах резко потемнело.

Когда я пришла в себя надо мной уже рябели сумерки, перемешанные с налетевшими ниоткуда ватными облаками. Я поднялась на локтях, глубоко вдыхая посвежевший воздух. Укрывавший меня своим крылом Дуня поднял голову и боднул меня клювом в плечо. Я осмотрелась – Фуф был на месте, и ГУТС, заволоченный дымом, к несчастью, тоже.

Я пыталась понять, что произошло – я все еще была собой, Фуф никуда не делся, и никто не пытался занять мое тело. Если зелье и было необратимого действия, как говорил нум Батист, то я все равно совершила грубую и недопустимую ошибку в рецепте. Это означало, что зелье никак не могло помочь кому бы то ни было достигнуть изначальной цели. Но чтобы образовалась ТАКАЯ рекация – должно было произойти что-то исключительное. Вероятно, это и произошло, так как Айко сделал мою магию атипичной. Одни небеса ведают какие магические процессы происходили внутри моего котелка с зельем. Теперь это узнает только следственный комитет.

Мои мысли снова вернулись к тому единственному человеку, который никак не должен был стать жертвой этой ситуации. Я все еще не могла позволить себе пережить то, что на самом деле испытывала. Мое лицо оставалось мертвенно спокойным. Я села на камни, составлявшие некогда обрамление окна, и с грустью смотрела на чудовищные дела своих рук. До сих в моей жизни не было трагедии страшнее этой.

Свет солнца, которое, как мне теперь казалось, не садилось за горизонт, а падало в кровавое море, исторгая окрашенные этой кровью лучи, брызнул через расступившие облака мне в спину и оттенил стены башни розовым цветом. Моя жизнь была закончена. Следствие, конечно же, установит, что стало причиной взрыва, и, в свете и без того подозрительных слухов, плотно окруживших мою персону, никто никогда не поверит, что это произошло случайно и без моего участия. Там ведь все еще валялась моя туфля, которую я уронила, забираясь на дерево. Но даже если и так – мне больше совершенно не хотелось жить.

Случалось ли вам когда-либо сделать нечто непоправимое, от чего все, абсолютно все в вашей жизни теряло смысл, распространяя слепое пятно и в прошлое, и в будущее, и навечно заточало вас в этом невыносимо болезненном моменте настоящего, которое отныне одно и составляло всю вашу суть?

Должно быть, этому суждено было случиться. Должно быть для этого я и пришла в этот мир, и лорд Кекула был прав, называя меня предвестницей конца времен. И пусть после меня еще будут жить сотни людей, которым улыбнется случайность стать счастливыми, и в целом Авесказара не сойдет со своей оси из-за моей глупости, но мы то с вами знаем, что конец времен встретит каждый из нас. Как ни трагично, но никто не освобожден от участи пережить свой собственный армагеддон.

В этих моих мыслях тень, зловещим силуэтом затмившая последние солнечные лучи, не показалась мне чем-то не логичным. Видимо, мое проклятье все-таки нашло меня. Я сморщилась от неприятного запаха, вдруг заполнившего руину, и от волн какой-то странной энергии, пульсирующе бющих меня в спину. Я с готовностью обернулась лицом к своему печальному и действительно чудовищному финалу.

Мой трусливый Дуня тут же смылся, в считанные секунды нырнув в пропасть и отчаянно размахивая крыльями. Мерзавец Фуф странно крысился, вздыбив шерсть, и скакал по уступам в кладке окружавших нас стен. Я моргнула и задержала дыхание.

Что-то черное и копошащееся нависало надо мной и медленно приближалось. Фантомы не живут так долго! Что же я такое натворила? Неужели, оно еще и живое? Но вот оно – воздаяние за совершенное мной зло! Не зря говорят, «это абсурд, вранье – череп, скелет, коса, смерть придет, у нее будут твои глаза!» И моя «смерть» выглядела фантастически люто и нелепо! Жаль здесь не было ни одного редактора желтого журнальчика или газетки. Знатный вышел бы репортаж. «Вся ее жизнь – театр абсурда, а смерть – вообще Сатирикон!».

Я собиралась набрать в легкие воздух и завизжать, но черное нечто вдруг моргнуло мятными глазами. Я закрыла рот, опустила плечи и присмотрелась. Потом в моей голове ярко, будто красное знамя, метнулась мысль о чистом потенциале, который всегда асоциировался у меня с этими вот глазами.

***

– Альказар? – шепотом спросила я. – Ты… ты теперь что… маг… вот этого дерьма? Дерьмовый маг? – искренне ужаснулась я.

Зря я это сказала, потому что гора из мерзкой черно-бурой субстанции начала резко расти, заслоняя собой солнце. Фуф, собравшийся набросится на нее в полете с воинственным воплем, тут же был атакован комком грязи и пришпилен к стене, где мог только рычать, шипеть и издавать другие нечеловеческие звуки чистой ярости.

А меня вдруг прорвало. Вы наверняка помните про мою недооцененную любовь к неуместным объятиям? В общем, забыв про страх и заслуженное воздаяние, я помчалась прямо в эту неприятно пахнущую гору неизвестно чего и принялась душить ее своими руками с целью выражения восторга и радости.

– Альказар! Ты жив! Боже! Ты жив! Я так счастлива! Ты живой! – вопила я изо всех сил.

Бель, дорогая, тебе и не снилось то, что я сейчас обнимала, и от его сперло бы дыхание у самой стойкой уборщицы. Я вся погрязла в чем-то липком, гадком и теплом, и мне было все равно! Потому что внутри этого всего был некогда прекрасный маг Альказар, герой девичьих грез. Теперь-то уж точно ему об этом придется забыть, но… сейчас меня это нисколечко не волновало!

Странным образом, обнимаемое мной нечто не перешло в ответную атаку и не торопилось начать мстительную миссию. Оно замерло и растерянно обняло меня в ответ. Я зарыдала от счастья!

– Я больше не хочу быть ведьмой! Честное слово!

Мои слезы крупными ручьями полились прямо в жижу.

Нечто мне не ответило, оно терпеливо сдерживало мои рыдания, поглаживая по спине склизкими руками. Я рыдала и рыдала, я столько всего пережила за этот гребаный семестр! Я зажмурилась и отдалась прорвавшейся плотине моих чувств. В общем, рыдала я до тех пор, пока не почувствовала, что больше не сжимаю в руках что-то мягкое и противное, а скорее по-человечески обычное и знакомое, только сильно сдобренное моими солеными слезами. Я оторвалась от шеи Альказара и открыла глаза.

На меня смотрел совершенно нормальный, но страшно злой Альказар! Взгляд его прожигал меня насквозь. Неизвестно откуда он достал салфетку и брезгливо отдал ее мне. Но я не собиралсь выпускать его шею из своих рук. Мне казалось, что если я это сделаю, то он исчезнет вместе с моим твердым ощущением его присутствия. Я вытерла слезы и сопли и одним глазом посмотрела в сторону продолжавшего дымиться ГУТСа.

– Нет-нет, тебе не показалось, – язвительно выдавил Альказар.

Я повернулась к нему, и мы посмотрели друг другу в глаза. Я не знаю умел ли он читать мои мысли. А если умел, то смог бы он разобраться в этой каше, которую я сама сейчас плохо понимала? Так что я решила от избытка чувств перейти к действиям и крепко обхватила то, что и так было в моих руках, то есть настрадавшуюся шею Альказара. Не знаю, что на меня нашло, но от изыбка чувств я возомнила себя обнаглевшей принцессой из сказок, которая сама поцеловала принца, не дожидаясь, пока он сам догадается. Я вложила в этот поцелуй с десяток сотен слов, которые можно было бы сказать. Но это было бы слишком долго и, подозреваю, где-то на сто пятой минуте он все равно потерял бы мысль, или, не приведи Анума, заснул бы, как моя маменька, так что я избрала путь короткой, но ясной мысли.

«Выговорившись», я аккуратно отстранила себя от чудом выжившего мага. Вот уж не знаю кто из нас пережил сегодня больший стресс, но какое-то время мы молча пялились друг другу в глаза. Было ясно – нам еще точно было что сказать друг другу. Я бы назвала этот диалог длинным, как бесконечность.

– А ты мне ответил, – обличающе произнесла я и скромно отвела взгляд.

Альказар отбил мою робкую атаку ракеткой циничного сарказма.

– Черт, надеялся ты не заметишь.

Разумеется, он все еще был на меня страшно зол.

– Ты пришел со мной разделаться? – печально спросила я. – Не стану спрашивать, как ты меня нашел…

– Я даже не знаю с чего начать. У меня было много идей по поводу того, что я хочу с тобой сделать, – серьезно признался Альказар. – Но теперь у меня слишком много вопросов.

Он притянул меня обратно к себе и погладил по волосам, всматриваясь в мое лицо, как будто видел его впервые.

– Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделала?

– Ну… – я опустила взгляд, пытаясь скрыть свой стыд за бахромой ресниц.

– Я не про то, что ты уничтожила университет.

– А я его уничтожила? – испугалась я. – Я думала только Ротонду…

– Ой, Зелин… – вздохнул Альказар, – я и правда не знаю с чего начать.

– Но ты хотя бы не станешь разделывать меня прямо сейчас? – с надеждой спросила я.

Он отрицательно покачал головой.

– Ладно. Начну с простого.

Он отодвинул меня в сторонку, расплавил кляксу, державшую изрыгающего ядовитую желчь Фуфа, схватил его за ухо, очертил в воздухе небольшой огненный круг, из которого сразу же пахнуло жаром, и зашвырнул моего фамильяра в эту огненную пасть. Пасть захлопнулась, облизнувшись искрящейся волной. В воздухе немного запахло жареным.

Я уже не знала найду ли в себе силы для удивления и оцепенения. Моя нервная система была выжала в глубокий минус.

– А…. а что это? – только и спросила я.

– А то, – немного грубо отрезал Альказар, повернулся ко мне и, схватив меня за кудрявый локон, потряс им перед моим лицом.

Я скосила глаза на локон и ахнула. Альказар выпустил мои волосы, и я сама принялась судорожно их разглядывать. Нет, мои волосы все еще росли из моей головы и принадлежали мне, а не взявшемуся из воздуха парику, как я сначала подумала. Но! Они были бардово-красными!

– Что… что это такое?

Я растерла глаза, поморгала, повинила во всем нахальный закат – но ни в каком свете мои волосы не могли бы казаться красными. Это еще что за шуточки?! В общем, все, что я могла в такой дикой ситуации, это глазами испуганного кролика смотреть на Альказара, ожидая, что он снабдит меня верными и подробными ответами.

Альказар издал шумный вздох. Походил взад-вперед по обглоданному ветром и водой полу руины, выдал еще два тяжелых вздоха и сурово посмотрел мне в глаза.

– Я думал… я реально какое-то время думал, что ты с ней заодно.

– С кем?

– С твоей бабушкой, и со всей этой чертовской братией, – он резко качнул головой в невидимую сторону, куда только что, не успев попрощаться, улетел Фуф. – Внучка Великой Розамунды, взращенная с колыбели исчадьем ада, девушка без ауры – почти марионетка в руках темных сил, готовит запрещенное даже здесь зелье (между прочим, его использование карается смертной казнью), собирает самые могущественные артефакты, взрывает к чертям унивреситет вместе с сетью подземных ходов и…

Альказар замолк, заметив мои округлившиеся глаза.

– Звучит, как синопсис какого-то бестселлера… – промямлила я.

– Ладно, давай по-порядку.

Он взял меня за руку и усадил на уступ у обрушевшейся стены.

– Может, ты для начала расскажешь кто ты такой? – сдавленно спросила я. – А то все про меня, да про меня.

– Хороший вопрос. Но раз уж… раз уж нас ждет долгая совместная жизнь, в которую ты сама вляпалась, видимо, придется тебе рассказать. А то ты мне печень проешь.

– Это я могу, – растерянно согласилась я. – Могу и не только печень.

Альказар снова вздохнул.

– Закрой глаза.

– Зачем?

– Закрой. И не ори потом.

– Еще и не орать, – обиженно возмутилась я и закрыла глаза. – А…

Я нечестным образом приоткрыла глаза раньше, чем Альказар разрешил, и основательно зависла.

– Это что крылья?! Ты что – ангел??

Я пыталась подскочить, но Альказар меня удержал.

– Крылья. Но я не ангел.

– Мамочка… и что же ты такое?

Альказар открыл рот.

– Погоди! – остановила его я, переводя дыхание.

Мои пальцы сами схватились за мягкие белые перья, окружавшие меня как в какой-то сказке.

– Ты только как для тупых объясняй, а то я сейчас по-другому не понимаю.

– Я по-другому и не собирался, – вздернул бровями Альказар. – Что тут скрывать – все дело в пресловутом Конце времен. Ваша планета и правда должна была погибнуть, – он внимательно смотрел мне в глаза. – Согласно нашему графику через два года вы должны были быть уничтожены.

– Чего-чего?

Такого я не ожидала услышать. Вот совсем. Лучше бы он сказал, что он ангел.

– Есть, Зелин, жизнь и на других планетах. Причем куда более развитая и куда менее подверженная еретической чуши, в которой вы все тут погрязли. Наша задача – следить за всеми вами. Мы никогда не вмешиваемся в ваши эволюционные процессы, только если они не вредят вселенной в целом. Согласно нашим исследованиям, прогнозы относительно Авесказары, которые, кстати, точны до десятилетия и не подводили нас последие пятьсот лет, когда ваша планета развивалась точно по нашим расчетам… в общем, по достаточно хорошо доказуемому прогнозу примерно через двести – двести двадцать лет вы достигнете переломной точки и выйдете за пределы земной орбиты. И, к сожалению, вы понесете во вселенную хаос, дурные идеи и разрушение. К несчастью, в космосе ваша планета такая не одна.

– То есть ты пришелец? – сочла нужным уточнить я и без того очевидный факт.

– С твоей точки зрения, да.

– А мы думали у вас глаза на пол лица и кожа зеленая… и усики…

Альказар неодобрительно покачал головой.

– И что, и что…

– Мы живем среди вас сотни лет, Зелин. И когда ясно, что никакого внезапного поворота не случится, а это и только это могло вас спасти, присылают меня. Точнее, таких, как я. Мою команду, если быть точнее. Спецотряд ликвидации.

– Боже мой… и я тебя целовала… душегуб!

Я испытывала искренню фрустрацию.

– Зелин… – Альказар ласково посмотрел мне в глаза. – Ирония в том, что ты – нелепая случайность, и ты каким-то самым дебильным способом остановила программу ликвидации Авесказары, на которую, между прочим, ушли миллиарды бин.

– Но ведь жизни… жизни дороже… – из моего левого глаза выкатилась жирная слеза и стремительно скатилась по щеке.

Альказар поймал ее на моем подбородке и пресек ее движение в горловину моего платья.

– Ты не понимаешь. Если бы вы пошли по намеченному пути, вы погубили бы куда больше. В миллиарды раз больше. Теперь наша программа будет носить статус «коррекции».

– Но вы же не вмешиваетесь в эволюцию…

– Нет. Но мы будем следить, чтобы положительные изменения не заглохли среди остальных процессов. А если что-то пойдет не так… сама понимаешь.

– Так все эти нашествия насекомых, метеориты, извержения вулканов…

– Да, это все подготовительный этап. Понимаешь, ни у кого нет такого мощного оружия, чтобы одним ударом, да еще и без последствий для космоса, уничтожить планету. С самой Авесказарой ничего не сталось бы, разумеется. Но вот жизни предстояло бы заново на ней зародиться.

– Это чудовищно!

– Чудовищно. Но мы не такие уж звери. Мы эвакуируем благонадежный контингент.

– А меня бы ты эвакировал?

– Чтобы ты взорвала еще что-нибудь, но теперь в космосе? – едко поддел Альказар и ухмыльнулся. – Нет, тебе, Зелин, придется остаться тут.

Он схватился за цепочку на моей шее и подтянул камень, подаренный мне Айко.

– Вот на нем-то все и держится. Так что… извини, но космос ты не увидишь. Однако это решение пришло ко мне всего лишь несколько минут назад. Я окончательно убедился в правоте Белого рыцаря только когда ты сказала, что больше не хочешь быть ведьмой. Это, Зелин, самое важное, что я услышал.

– Так ты…

У меня был примерно миллиард вопросов. Почуяв мою обеспокоенность тем, что я не успею задать их все, Альказар снова взял меня за руку и заключил ее в свою ладонь.

– Не торопись. Ты сейчас еще столько всего услышишь… мама дорогая, – покачал головой подозрительно спокойный пришелец.

– Теперь ты улетишь?

– Ну вот еще, – он странно посмотрел на меня. – Я собираюсь отправить свой рапорт о переводе меня в программу «коррекции». И хотя начальство, скорее всего, будет сильно против, но и возразить они мне не могут – лучше, чем я, никто не знает ситуацию. И ни у кого нет такого влияния на тригер изменений.

– Это я что ли «тригер изменений»? – разозлилась на обидное слово я.

Альказар поцеловал меня в лоб.

– Ты. Ты вообще, Зелин, существо несуществующее. Начнем с того, что ты владеешь атипичной магией.

– Это Айко, гад… – начала оправдываться я, но Альказар остановил мой поток злословия.

– Он оказался нечеловечески мудр. Твоя атипичная магия избавила меня от последствий работы твоего же зелья.

– А… – я ахнула снова и приложила ладонь ко рту. – Так это я тебя… и туда, и обратно?

– А кто же еще? А так пришлось бы долго лечиться. Народ бы меня оборжал. И какой я после этого начальник? Ты крайне повредила моему авторитету! За это одно я хотел придушить тебя голыми руками. Но, к слову, даже реакция твоего недозелья, это и есть чистый продукт атипичной магии. Должно было быть явно что-то другое.

– Но я ингредиенты перепутала… – скромно призналась я, пряча взгляд.

– Я это уже понял. Хотя бы потому, что ты – это ты, а не кто-то другой. И… перейдем к этой самой больной теме. К тебе. Ты, Зелин, – вообще не Зелин.

– А кто я? – я снова приготовилась к сенсации, опасаясь за свое чувство реальности.

А вдруг я уже давно того?

– Ты – Ализарин. Так тебя назвали при рождении.

Я искренне растрроилась. Выходит, не только нуму Меморию назвали в честь растения. Весь бабушкин сад когда-то был заполнен этими розами-ализаринами. До ее смерти.

– Я долго копался в архивах и твоей родословной, чтобы выяснить этот факт. Тебя назвали так из-за цвета волос, о чем не трудно догадаться. Но в пять лет тебе подарили Фуфа, и твои волосы поблекли, стали рыжими. Так что имя быстро укоротили, чтобы никто не задавал неудобных вопросов.

– Мне подарили проклятье, а не Фуфа, – печально произнесла я.

– К сожалению, это так, – согласился Альказар. – Мне рассказать тебе как это было или ты пока не готова к этой части?

– Говори уж, – вздохнула я. – Я хочу знать. Да и читателю интересно. Все равно я теперь везде персона нон-грата. Так что дома у меня нет, буду жить у вас на космической станции, познакомлюсь с твоими коллегами…

– Нет уж, этому не бывать! – рассмеялся Альказар. – Я обязан защищать свой коллектив. Особенно от такого неподдающегося измерениям и прогнозированию предмета, как ты. А с одним моим коллегой ты уже знакома, кстати.

– Это как? – заинтересовалась я, пропустив мимо ушей очередное обидное сравнение.

– Помнишь зеркальный коридор?

– Ну? – напряглась я.

– Бывают и у нас саботажи, представь себе. Ты видела человека, который читал слова из Книги Времен. Это был Веремеил. Он у нас слегка горяч. Он был с моими долгосрочными методами не согласен, и считал, что тебя надо спровоцировать, чтобы заставить проявить суть.

– Ну, ему удалось. Только не меня спровоцировать, а Айко. Если б не эта ситуация, он бы не открыл себя и не решил бы срочно отправляться на ту сторону. А вот ты, между прочим! – я обличительно ткнула в Альказара пальцем. – Даже не собирался меня спасать!

– Я за тебя яд выпил, это, во-первых, – напомнил Альказар. – А, во-вторых, на тот момент я был искренне уверен, что тебя действительно надо сжечь.

– Ах так! – я хватала ртом воздух, задыхаясь от возмущения.

– Так. А что прикажешь думать? Уж слишком ты была подозрительной. Да и события под себя подстраивала. Потому что, знаешь, Ализарин, я тоже не верил, что кто-то может так легко пройти все испытания Турнира. Моих был сил на это не хватило. Тут нужна была какая-то парадоксальная удача. Я тогда не знал о волшебном содержании твоего корсета. Только догадывался.

– Только догадывался, – хихикнула я. – Анатомии вас не учат что ли?

– Шутница, – отмел мой язвительный тон Альказар. – Я говорю про Кости Судьбы. Забыла, что я видел цепочку в твоем декольте еще на балу? И потом ты всю дорогу за грудь хваталась, а на чувствительную леди ты не похожа.

– Может, у меня грудь волшебная!

– Этого я отрицать не стану. Но ты сама при мне же взяла книгу в библиотеке и открыла страницу с описанием Костей Судьбы. А когда я тебя спросил, ты начала врать про несуществующие хвосты (все твои данные я уже давно проверил) и пиратскую песню. Но я уже сложил дважды два, и вашу ссору с Айко, и лабораторию его, и пропавшего зомби, и статую человека в пиратском костюме. Тогда во мне закралось маленькое сомнение, что, может быть, ты действительно пытаешься вернуть артефакт, а не используешь его для своих козней. А то как-то слишком уж глупо ты себя вела, раскрывая все карты перед противниками. То есть, либо слишком умная, либо немного пьяна. Но гениальностью по части злодейской мысли ты не обладала, это я выяснил.

– Обидненько как-то.

– Ничего обидненького. Это твое спасение, можно сказать.

– И вообще, Айко сказал, что Кости Судьбы – это просто камни!

Альказар улыбнулся.

– Ну да, конечно.

– То есть, «ну-да, конечно»? – не поняла я.

– Очень даже не просты были эти камни.

– Ты хочешь сказать, что он мне соврал?

– Я думаю, что да. Человечество к таким мощным артефактам не готово. По крайней мере ваше. Так что гремледины забрали их себе. Вот и все.

– И вместо этого испортили мне магию??

Я начинала закипать.

– Ты пока еще не поняла, что произошло. Я бы рекомендовал тебе временно обо всем забыть, а то у тебя случится долгосрочный кризис. Лето, море, пляжи. Навестим твоего брата Кони.

– Погоди… погоди, погоди… А почему вы… почему вы вообще в ГУТСе-то оказались? Авесказара-то большая!

– Вообще-то мы везде. Ты просто не замечаешь. Но я оказался в ГУТСе из-за гремледина.

– Из-за Айко?

– Да, конечно. Видишь ли, но ты и знаешь… гремледины не приходят не в свой срок. Сперва мне показалось, что это сбой программы ликвидации, и что процессы ее установки повлияли на естественное поле магии, что пробудило гремледина. Но во всем оказалась виновата снова ты.

– Я?!

– Ты, ты. Видишь, какая ты у нас, на тебе буквально сошелся клином белый свет. Я счел необходимым проследить последствия появления гремледина. Ведь это могло быть тем, что все изменит. Тем случайным фактором, который нельзя учесть в расчетах. Он пришел раньше на триста лет. Срок не малый. Посуди сама – до конца программы, которая начала работать почти сто лет назад, остается совсем немного, и тут из ниоткуда внезапно появляется он. Если бы наша программа сработала как надо, через время они бы передали дары магии другим разумным существам, которые вновь заселили бы Авесказару. Но почему-то они решают спасти вас.

– Так и при чем же здесь я?

– В общем, слушай. Все началось с вражды твоей бабушки и нумы Антинуйи, которая (вражда), как ты знаешь, была чудовищной и беспрецедентной. И, как это ни странно, но однажды нуме Антинуйе удалось переиграть твою бабушку. Она отправила в нее необратимое проклятье, обманом заставив приготовить подобное твоему зелье. Это зелье называется «зеркальным калейдоскопом», потому что когда ты смотришь в калейдоскоп, то видишь частицы цветных стекол, складывающиеся в орнамент, перемешивая который, можно менять рисунок. А зеркальным зелье называется потому, что тот, кто смотрит в калейдоскоп, тот и получает право создать «свой рисунок», то есть, говоря просто, – это заклятие деструктурирует личность, и заменяет одну на другую. В последний момент твоя бабушка тоже поняла неладное. И тогда она приняла ужасное, но, как ей казалось, единственное верное решение, которое позволило бы ей защитить свою семью от влияния чужого человека. А в том, что нума Антинуйя в ее обличии не остановится, она была уверена. Я не знаю этого наверняка, но об этом говорят те свидетельства, которые мне удалось найти.

Итак, она перенаправляет проклятье с себя на единственное подходящее существо – ребенка, который еще слишком мал, чтобы заметить произошедшее, и чтобы изменения заметили другие. Однако она понимает, что когда ты вырастешь, нума Антинуйя заставит тебя завершить начатое, проклятье носит необратимое действие, а защитить тебя она не сможет (гарантировать себе бессмертие никто не в силах). Случиться могло что угодно, а она должна была быть уверена, что если не она, то кто-то другой сможет за тебя постоять.

И тогда она решается на отчаянный шаг – она совершает нечто настолько злодейское, что пробуждает гремледина прийти на землю с праведным судом. Она совершает жертвоприношение невинной девушки. Ее звали Йентэль, и она приехала в Гренлок, чтобы выйти замуж. Зловещая Розамунда обманом заманила ее в святилище и убила, пролив ее кровь на трон, где когда-то, семьсот лет назад, сидел последний гремледин. По преданиям Авесказары он правил Эритеей восемьдесят лет, после чего вернулся в Ашхевал.

– Йентэль… какое-то знакомое имя… – нахмурилась я.

– Знакомое. Конечно, знакомое. Ее призрак преследует тебя с того дня, как ты последний раз посетила дом своей бабушки. Ее призвало на место смерти присутствие гремледина. До этого она блуждала по Авесказаре вместе со своим женихом, много лет безуспешно пытавшимся ее возродить.

– Да? Как? – я испуганно осмотрелась по сторонам, как будто все это время у меня над головой витала оса, которую я не замечала.

– Ты видела ее в виде облака или тумана. Того, который помог тебе сбежать от орденцев.

– А… – вспомнила я. – Вот оно что… Точно, тогда я и услышала это имя… как будто его ветер произнес.

– Ты не поверишь, если я расскажу тебе кто ее жених.

– Да валяй уж, я теперь ничего не боюсь, – расхрабрилась я.

– Нум Батист.

– Да лаааднооо!!! – округлила глаза я. – Это вот чего у него в доме все в рюшах… а я-то уж подумала, что он того… этого… – я покраснела.

Альказар улыбнулся.

– Хороший урок, чтобы больше не вешать ярлыки на людей.

– То есть мне не называть тебя пришельцем-ликвидатором? – растянулась в гадостной улыбочке я.

– Плоховато у тебя с фантазией, Ализарин. Тебе можно называть меня «мой дорогой», «мой бесценный», «мой любимый», «мой обожаемый», вообще тут масса вариантов. Ты бы получше подумала, – посоветовал Альказар.

– А когда это мы перешли к таким близким отношениям? – опешила я.

– Когда обменивались разнопланетными бактериями посредством слюны, – улыбнулся Альказар.

– Как романтично… – поморщилась я. – И вообще, мало ли…

– А все, все. Надо было раньше. Думать, – не дал мне договорить Альказар. – Если уж я эту планету никому не отдаю, то уж про отдельно взятую особь вообще молчу. Учитывая, как много ты знаешь, и как много висит на твоей милой шейке, – он с намеком взглянул на камень бесконечности.

– Нормальные меня люди окружают, для одного я мышь лабораторная, для другого особь… Вы там вообще… вас где учили с женщинами общаться?

Альказар развел руками.

– В Ашхевале этому вряд ли учат. А я просто провел здесь слишком много времени. Но, в общем. Мы еще не все обсудили. Потом еще успеешь обточить на мне свои коготки. А про Йентэль я скажу точно – ты можешь помочь нуму Батисту и вернуть ее. Как ни странно, но все пародоксально хорошо складывается. Нум Батист нам очень пригодится, с его связями. Он – ревизор тайной полиции короля.

– Так вот почему он так много знает! – вскричала я.

– Ага. И он много знает про всех в ГУТСе, и про ректора вашего. Поэтому он и пуншу крикливую у его участка поселил – к его большому сожалению, он не может пока доказать его преступлений, Орден Тайны связывает ему руки. Но так было до того, как ты взорвала Ротонду.

– В смысле?!

– Я упомянул подземные ходы, помнишь? Если ты вообще меня слушала. Так вот, там собирались заговорщики. Но теперь тайная полиция нашла их схрон, так что ректору вашему конец.

– То есть я… теперь народный герой?!

Альказар от души расхохотался.

– Ты теперь, Ализарин, «девочка, которая взорвала ГУТС»!

– Не-е-е-т! Только не это! – схватилась за сердце я.

– Ага. Пока ты тут пряталась, свежие газетки уже вышли.

– Да блин! Да за что!

– Больше всех популярности «Слобовлуд» отхватил, потому что это они первые тогда напечатали, что ты обещала взорвать ГУТС. Как в воду глядели!

Альказар не выдержал и снова безудержно заржал. Только я кипятилась все сильней.

– Сволочи! Гады! Я их всех…

Альказар в который раз обнял ладонями мои кулачки.

– Ты же больше не ведьма, разве нет?

– А, ну да… – вспомнила я и осеклась. – Чтоб их… совесть замучала. Вот. До облысения!

– Улучшения налицо, – весело похвалил Альказар.

– Так, стоп. Давай вернемся к жертвоприношению. И что, значит, моя бабуленька, убила невинную девушку, и…

– И тем вызвала чертенка из преисподней. То есть твоего Фуфа. Этого колебания сверхпотоки уже не могли так просто пропустить. Это же фактически рваная рана на их теле, если говорить метафорически. И ее срочно нужно было залатать. Там не только кровь и трон гремледина использовались. Но и масса черной магии. Ты же была у нее дома, почувствовала, точно же?

– Ну… что-то было.

– Уверен, ты не могла не заметить. Ты удивительно чувствительная.

– Это поэтому Фуфа все называли «сам-знаешь-кем»?

– Да. Несмотря на все, что тут творится, люди хорошо понимают, что стоит поминать всуе, а что нет.

– Разумно, – согласилась я и поежилась. – Я ведь с ним столько лет прожила… И как ты его… Как ты смог его обратно отправить? Моей великой бабуленьке понадобилось убить человека и отдать свою душу, чтобы его вызвать, а ты его одной левой…

– Я же сказал, наша цивилизация намного более развитая. И силы, к которым мы обращаемся, намного выше и сложнее ваших. Ладно, давай потом об этом. Как-нибудь. Я закончу про Айко, а то нам пора бы объявиться. В Гренлоке начинается паника. Нас ищут.

– И что мы будем делать?

– Наведаемся к нуму Батисту, разумеется. За твою неоценимую помощь он скажет, что все это был его потрясающий план, который накрыл заговорщиков. А ты, Ализарин, – его тайное доверенное лицо и осведомитель.

– Ух-ты, ты уже все продумал, – восхитилась я.

– А что тут думать? Другого выхода нет. Массовый гипноз запретили использовать на пятом межгалактическом совете еще когда на вашей планете не было жизни. А так можно было бы. Ведь ты слишком ценна, чтобы отдать тебя на съедение орденцам или в тюрьму. Да и мне ты нравишься слишком. Скорее даже, в этом причина. В первую очередь. Ты мне сразу понравилась, еще когда тебя на руках несли. Художественно так. Я подумал, что с тобой точно не будет скучно. Если б я тогда знал…

– То что?

– Ничего, подумал бы какой я молодец, интуиция у меня прям огонь.

Я осуждающе покачала головой.

– А тебя не заподозрят в предвзятости? Твои коллеги с горячим пылом?

– Да не, – Альказар махнул рукой. – Жениться на местных нормальная практика.

– Ты сказал «жениться»? – переспросила я.

– Да. А что такого? Не вижу смысла тянуть резину. Я уже все для себя понял и решил.

– Да ты романтик, я смотрю…

– Ну… прости, Ализарин. Это все солнечный ветер. Когда слишком много времени посвящаешь миссии – неизбежно теряешь что-то. Но представь себе – уходишь на задание на сотню лет, и что теперь отшельником жить? Мы все-таки люди.

– Хоть и с крыльями, – не удержалась я.

– Хоть и с крыльями, – согласился Альказар.

– Ах вот чего ты тогда испугался! – тут же вспомнила я. – Когда мы с тобой первый раз разговаривали.

– А ты бы не заподозрила неладное на моем месте? После всего, что уже и так случилось?

Я хмыкнула.

– После того твоего заявления я и обратил на тебя внимание, когда ты про крылья ляпнула. Но, как водится, у тебя это вышло «случайно», – подразнил Альказар.

– А, может, не случайно! Может, это у меня сверхинтуиция сработала!

– Это мы выясним. Протестируем тебя на лучшем оборудовании и выясним, – серьезно заявил Альказар.

Переспектива побыть объектом исследования инопланетян мне показалась не сильно привлекательной, так что я решила срочно сменить тему.

– Так что там с Айко? А то мы его все в сторонку отодвигаем.

– С Айко все просто – он выпал на землю, чтобы «залатать рану» Ашхевала и начал свой «привычный» путь. Но его ествественно примагнитило к тебе, так как из-за тебя-то он тут и оказался. Поэтому он все никак не мог покинуть ГУТС, все ему мешало. И так он и не понял до конца почему, пока не вернулся в Ашхевал и не вспомнил все. А так как ты была причиной его здесь появления, то ты и помогла ему вернуться назад. Все логично.

– Мне кажется ему сильно не понравилось, что камень пришлось отдать мне.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, наверное, потому что он мне так и сказал. Прямо вот в лицо сказал, – немного надулась я. – «Какой ужас, я думал это будет кто-то другой!» – растягивая слова, изобразила я.

– Ну, это просто потому, что ты женщина. Да еще и… ты. В общем. Ты и твой хаос мыслей. А он ожидал увидеть воина.

– А! – всплеснула руками я. – И тут шовинизм! Недопустимо!

– Не горячись. Я же вот так не думаю. Не все мужчины шовинисты.

Он заботливо поправил мою прическу, явно мной любуясь. Ну или делая вид.

– Тем более, что ты еще сможешь изменить его мнение. Он теперь будет присматривать за тобой. Полагаю, это неминуемо. Кто-то должен научить тебя управлять атипичной магией.

– И что, ты даже не ревнуешь?

– Нет, – повел плечом Альказар. – С чего мне ревновать? Я же знаю, что ты выберешь меня. И потом, гремледины не люди, они не влюбляются и не женятся. А еще, я тебя от чудовища спас. Согласно местным традициям, ты – теперь моя.

– Еще чего! Я что-то не помню, чтобы я развешивала объявления – «спасите от дракона, принцесса в беде»! А если б спаситель страшненький оказался? Опять дискриминация!

– Но тебе-то повезло, – в нескромном осознании собственной неотразимости вздернул идеальной бровью Альказар.

– Но мне-то повезло, – передразнила я в иронической интонации. – Мы с Айко целовались вообще-то. На том вулкане, – гордо произнесла я и проследила за реакцией Альказара. – Так что зря ты его со счетов сбрасываешь.

– Знаешь, если б я был хрупкой маленькой ведьмой, и в меня тыкали мечом, я бы тоже поцеловался с похитителем, – ничуть не расстроился он. – Особенно когда похититель гремледин. Так что я тебя нисколько не осуждаю. Это у тебя от стресса.

– Не знаю, не знаю… – загадочно вывела я. – Тем более, что у него ко мне искренние чувства были, а у тебя… не уверена. Может, я просто «задание», – передразнила я. – И, получается, ты меня на свидание и правда не из симпатии приглашал… а потому что я подозрительная!

– Ты что, сериалов в визире не смотрела? – укорил меня Альказар. – Сначала задание, потом любовь всей жизни. Нормальный сжетный ход.

– И много у тебя таких сюжетных ходов было? – тут же уцепилась я.

– Нет. Честно. Была девушка дома. Но мы расстались из-за непримиримых противоречий. Так хотелось что-нибудь уничтожить, что я пошел в ликвидаторы. Хотя вообще-то моя изначальная специализация – астрофизика. Авесказара – моя первая подопытная планета.

– А ты точно просто не отрабатываешь какой-то психологический сценарий, типа она тебя бросила, а я что-то вроде таблетки от боли? – я с сомнением уставилась на неудавшегося ликвидатора.

– А ты точно просто не боишься быть счастливой? – ловко парировал он.

– Туше, – помолчав, сказала я.

Альказар поднялся и взял меня за руку, выйдя в центр руин и окружив меня кольцом своих крыльев.

– Полетаем, «задание»? – подмигнул он.

Я решила посопротивляться, чтобы не казаться слишком уж на все согласной. И вообще, ведьма я или… а, все. Уже нет.

– Поле… аааа!

Я вцепилась в Альказара, а мои пятки с одной туфлей уже болтались в воздухе, пока он тихо посмеивался мне в ухо! Но… но это было так волнующе!

Медленно кружась, мы поднялись вверх над Гренлоком, посмотрели вслед уходящему солнцу, которому, я теперь уверена, повезет еще не одну тысячу раз заставить авесказарцев любоваться своими красочными представлениями, потом посмеялись над дымящимся ГУТСом и морем разноцветных огней, окруживших его со всех сторон, пролетели сквозь облака и воспарили к звездам – где Альказар указал мне на маленькую зеленую точку – звезду АВР-Н-5432, прямо за которой в сотнях миллиардов световых лет парит в космосе его родная планета Стэрра-фасвати.

Ну-с, и что же я могу после всего это сказать, кроме того, что стэррианцы явно умеют впечатлить девушку?

Похоже, друзья, я все-таки смогу наконец-то завести себе няшного фамильяра!

Эпилог

Кстати говоря, Альказар и правда оказался капитаном. Правда не морского корабля, а космического. Моя нехорошая улыбочка, стремительно нарисовавшаяся на лице во время произнесения им этого признания, совершенно справедливо показалась ему подозрительнной, но разве ему могло прийти в голову, о чем я тут же подумала? Благо, их цивилизация хоть и развитая, но не настолько, чтобы читать мысли. Так что о своих запасных планах я благоразумно помалкивала.

О части моих фантазий мне, конечно же, пришлось забыть. Ведь собирать магические букеты я врядли скоро научусь со своим-то атипичным даром. Диплом мне, разумеется, тоже не дали, так как защиту я по понятным причинам грандиозно провалила. Но мне и не хотелось получать диплом ведьмы, так что мы с Альказаром решили, что учебные заведения этой планеты пока что имеют право от меня отдохнуть. Тем более, что у меня выискался куда более суровый наставник – Белый рыцарь! Настоящий, не с картинки!

Был он ужасно строг и непримирим к моим попыткам расшатать дисциплину. А когда я использовала последний аргумент – напоминая ему о нашем поцелуе, он впадал в астрал и закатывал глаза так глубоко, что я переставала видеть его огненные радужки. Исключительно по этой причине я доставала это оружие только в крайнем случае – когда итог моих магических манипуляций начинал сводить меня с ума. Однако, что самое подозрительное, когда от обиды на «дарителя» я запускала стремительную волну магии в Айко, та осыпалась над ним не кучей зловонной жижи, как было задумано, а лепестками роз. Айко таинственно посмеивался, нахально дергая бровями и на зло мне глубоко вдыхая их аромат. Такая дерзость заслуживала кулачного боя, но я же понимала, что против этого противника мои хилые аргументы, даже усиленные перстнем с черепком, ничего не стоят, а мстить я зареклась. Так что приходилось терпеть и жаловаться Альказару.

Альказар меня как будто бы поддерживал, но при этом не давал мне прогуливать принудительные занятия, так как считал, что только атипичная магия спасет Авесказару. Дело в том, что атипичную магию нельзя описать и подчинить законам, а, значит, нельзя использовать ее с точной целью, особенно с плохой. И, значит, нельзя подчинять массы выдуманными правилами. Это превращало магию не в орудие для коварных дел, а в инструмент духовного совершенствования, потому что атипичная магия требовала чистых мыслей и вела себя своенравно и непредсказуемо. Я бы даже сказала, что в очень большой степени это она управляла тобой, а не ты ей. Альказар надеялся, что со временем атипичная магия вытеснит всю остальную и станет доступна лишь избранным.

После моих тренировок Айко с Альказаром частенько ходили пить криво в Барсучье логово. Криво на них не действовало, скорее немного щекотало нервы. Меня они с собой никогда не брали. Видите ли, они друг у друга единственные, кому можно было пожаловаться на меня со знанием дела. А присутствие объекта жалоб это, конечно же, исключало. Но я не дулась – для меня это тоже были моменты отдыха от вездесущих телохранителей и наставников, следивших за каждым моим шагом. Так что я брала моего белого коалу Пухлю, и мы шли на набережную или в парк, есть мороженое. Я шла воодушевленно, а Пухля вынужденно – какой у него был выбор?

Да, я наконец-то взяла себе фамильяра, как и хотела – няшного, толстенького, пушистого и апатичного. И когда меня спрашивали какая в нем коварная польза, я снимала Пухлю с эвкалипта в лавочке нума Батиста, где мы чаще всего обитали, и держала перед лицом вопрошавшего, пока тот не начнет заливаться слезами умиления. Еще ни разу этот эксперимент не заканчивался моим провалом.

Возвращаясь немного назад, нум Батист нам с Альказаром сразу же поверил и действительно помог (и при этом нам удалось сохранить в тайне действительную миссию Альказара). Я вернула к жизни возлюбленную невесту нума Батиста, пожертвовав еще немного своей крови и доброго изволения, а он выкатил доклад на Тайном Совете на двести страниц о своем «плане» и его сложной реализации. Таланты к красноречию у нума Батиста оказались, прямо скажем, выдающимися. Так что меня не арестовали и не посадили в тюрьму вместе с заговорщиками, а выдали еще одну медальку. Странные природные катаклизмы перекратились, а птицы снова запели. Но второе, кстати, исключительно потому что Альказар отправил куда надо причину их регулярного исчезновения – теперь уже не моего Фуфа.

После того, как громкое дело со взрывом отшумело, я все-таки пошла работать в лавочку нума Батиста несмотря на то, что моим наставником он, естественно, не стал. А так как располагалась лавочка недалеко от университета, то в следующую же ночь после открытия кто-то из студентов отковырял первую букву названия, так что из «Редких химикатов», лавочка превратилась в «Едкие». Но нум Батист, разглядевши утром сие безобразие, только хмыкнул и не стал возвращать все назад. Тем более, что это даже увеличило поток клиентуры. А уж то, что у стойки посетителей встречала та самая «девочка, которая взорвала ГУТС», увеличивало прибыли нума Батиста до космических высот.

К сожалению, несмотря на то, что весь тираж желтых газет сразу же уничтожили, в сознании гренлокцев я так и осталась разрушительницей университета. Плюс ко всему, зловредный нум Арктарий, папенькин врагодруг, дал сокрушительное интервью Гренлокским известиям, где рассказал о том, что я обещала, что мой «диплом сразит всех наповал». «Но я не мог подумать, что эту фразу стоило понимать буквально» – писал подлец. Однако это все были лишь досадные мелочи, забыть о которых мне помогало два крепких плеча по обе стороны от меня.

Тем не менее, я мучительно пыталась отделаться от ненужной славы и разучиться быть ведьмой, и Альказар, надо сказать, весьма терпеливо переносил мои подвиджнические труды. Это не исключало случаев, когда в мою очередь приносить завтрак в постель мои руки начинали дрожать вместе с подносом на самом пороге. Альказар тогда ласково спрашивал – «Ну что, рыбка моя, тебе снова хочется запустисть поднос со всем его содержимым мне в лицо и убежать, злобно хохоча?». Увидев свои коварные намерения обнаруженными, я стискивала поток пакостных желаний невероятным усилием воли и с улыбкой водружала поднос на столик. «Что там сегодня, блинчики со смородиновым вареньем? Да, пришлось бы долго все отстирывать, действительно подлый план» – хвалил меня Альказар. – «Но ты у меня такая умница! Надеюсь, там нет в тесте иголок, булавок, опилок? А то мне Мико все про тебя рассказал. И не сода вместо соли? И не пригорело ничего? Да ты растешь на глазах!».

Моим родителям Альказар понравился, но не сразу. Сперва папенька сильно обиделся на мое тайное обручение. Но как только узнал, что Альказар собирается воспользоваться рекомендацией магистра Джафарка и поступить в королевскую гвардию, тут же сменил гнев на милость. Маменька, конечно, не сказала мне, что мой будущий муж слишком красив и обязательно меня бросит, но это явно читалось в ее взгляде. Мои подруги, Уна и Сэйни, приняли с пониманием то, что мы с Альказаром решили сбежать от всего и вся и пожениться тайно. Уна потом сама уплыла за моря чтобы стать пиратской принцессой, наплевав на все условности, а Сэйни была так занята моим братом, что никакие другие вещи ее не волновали. Они постоянно ходили вместе, держась за руки, будто кто-то обильно смазал их суперклеем, и источали во взаимных взглядах столько нежности, что аж противно.

Мы с Альказаром жили в небольшой усадьбе, где под видом семьи продолжал свою научную деятельность управляющий состав команды пришельцев. Когда я занесла ногу над порогом главного дома в первый раз, мне показалось, будто я брежу, и меня каким-то ветром занесло в резервацию эльфов – все беловолосые, мятноглазые и одухотворенно спокойные, коллеги Альказара встречали меня в холле с недюжиным интересом. А та блондиночка, к которой я приревновала своего суженого на бегах, оказалась их штатным психологом. Она же и научила меня готовить нормальные блинчики. С Веремеилом мы тоже подружились. Он этого, конечно, не хотел и всячески пытался избавиться от моего общества, но разве ж такое кому-то удавалось? Так что через какое-то время его субботние игры в шадо (это их марсианская игра с костяными фигурками, исчезающими в пространственных карманах) стали без меня невозможны. Мы, разумеется, играли на щелбаны. Это я его научила!! Но так как я девочка, по моим счетам платил Альказар, что, в общем-то полностью устраивало Веремеила, ибо, несмотря на все возрастающую привязанность ко мне, он не мог простить шефу его дурной идеи притащить инопланетную сущность (то есть меня) в их маленький мирок. Правила у игры были сложными, но я быстро просекла суть, так что скоро мы стали почти равными соперниками. Но иногда я поддавалась.

Что еще?

Папенька победоносно вошел в правительство и воссел на кресло председателя. Еще бы – его дочь способствовала раскрытию громкого заговора против короны! Однозначно – это стоило королевского доверия!

Ну а нума Антинуйя, о которой я почти забыла, пожинала плоды своих трудов. Ну не могло ей прийти в голову, что я не разберу ее дурацкий почерк – так вот самоуверенность губит злодеев. А волос свой, который она подкинула в мое зелье, чтобы совершить подмену и возродиться в моем красивом молодом теле, привел к тому, что вся сила моего чудовищного напитка отправилась прямиком в ее магические каналы. И если Альказара зацепило исключительно из-за его «чистого потенциала», то нуме Антинуйе досталось по полной программе. Ну и еще, никто не плакал над ее плечом горячими слезами раскаяния, заправленными атипичной магией, так что освободить ее от недуга тоже было некому. Поэтому все, что отныне она могла наколдовать, было похоже на следы чьей-то переработанной деятельности. Сперва орденцы собирались поместить ее в тюрьму, но из-за специфического свойства ее магии и от того, что, не выдержав последствий, нума Антинуйя потеряла рассудок, ее отправили прямиком в Дом Чудаков. С одной стороны, мне было ее немного жаль. Но с другой – лично она ко мне жалости за много лет подготовки своего плана не проявляла! Так что я оставила этот вопрос на рассмотрение мудрости вселенной.

Да, про декана. Его волос я тоже бросила в зелье, как вы помните. Однако ему почему-то повезло больше, чем нуме Антинуйе – всего то внезапная залысина появилась. И хотя мне было очень стыдно за то, что наш декан лишился своей чудесной кучерявой шевелюры, но зато теперь он будет более внимателен к студентам и их тяготам! Что же касается кота Уны Зевуса, то из желто-белого он стал малиновым. Такая вот атипичная магия.

Итак, все встало на свои места. Но оставался один вопрос.

Кто же, ну кто же сломал замок в лабиринтах Ашхевала?

Примечания

1

КГУТЯ – Критийский государственный университет таинственных явлений. Обратите внимание, мы обращались к сути вещей, исследуя «силы», тогда как в КГУТЯ учились сплошь историки, архивисты, писатели, мистики и философы.

Вернуться

2

Жир урукчака, редкого пушного зверька севера.

Вернуться

3

Губасик это Миковский дракон, которого на самом деле зовут Аргубас.

Вернуться

4

Спутник Авесказары

Вернуться

5

Если вы вдруг не знали, то волкозмей – это химера, которая выглядит как волк, у которого изо рта выскакивает змея. Кусается волкозмей точно и смертельно, так что увидеть это можно только один раз. Никогда не гладьте волкозмея, особенно когда он притворяется песцом.

Вернуться

6

Давным-давно гномы научились использовать микролит для самозащиты. Говорят, это поющий металл. Но его пение слышат только животные. И оно им сильно не по душе. Вот из чего мне стоило наделать амулетов, а не вестись на ту рекламу с красивыми картинками и обещаниями!

Вернуться

7

Магическое пиво, обладает кратковременным наркотическим действием, выводится без каких-либо следов. Из-за права обладать патентом на криво разразилась нешуточная кровопролитная борьба, поэтому оно было запрещено и с тех пор продается нелегально. Отравиться паленым кривом и впасть в долгосрочное беспамятство легко, как плюнуть в бифштекс лорду Кекуле. Но и последствия такие же.

Вернуться

8

Драконьи колесницы назывались так исключительно от того, что первоначальные двигатели были паровыми и работали от угля, а вид печи вызывал невольное сравнение с жаром драконьего нутра.

Вернуться

9

Вот где это уместное выражение, да?)

Вернуться

10

Это очень крутая дива, если что. В салоне леди Наэли продают самую дорогую косметику для оборотней.

Вернуться

11

Колесо Тэрры – символ самой известной охотницы на вампиров Тэрры Марвани. Она, разумеется, давно умерла, но дело ее живет. И еще, разумеется, те, кто называют себя ее учениками, находятся под запретом Ордена. Чаще всего их ловят и сажают в тюрьмы за разжигание межрассовой ненависти, и чаще всего ими оказываются ведьмы. Поговаривают, все началось с того, что Тэрру бросил ее жених вампир. А дальше, пошло, поехало, покатилось!

Вернуться

12

Двести тридцать лет назад на территории Критии произошло беспрецедентное столкновение оборотней и сатиров. Масштаб трагедии был настолько велик, что к Оцелоту, городу, где все это началось, стянули все королевские войска. Но маги не могли справиться с озверевшими человеко-людьми. Наместником короля в тот год был хитрый вампир Тобиус Вальшнапс, давний друг моей бабуленьки. Кстати, именно от него я узнала об этом тайном оружии вампиров. Тобиус в моем детстве был невероятно стар и собирался почить, но все никак не отправлялся в мир иной. Бабуленька часто принимала его в своем доме, поила настойкой и все записывала его пьяные истории. В том числе и эту. Тогда Тобиус, пользуясь высотой должности и положением в вампирском Совете, привлек в Критию столько вампиров со всего света, что они численно превосходили враждующие стороны. Так что им пришлось подписать мирный договор, где очень мелкими буквами было написано, что вампирское вето действует бессрочно и может быть применено любым старшим вампиром на территории Критии в отношении оборотней и сатиров при возможности военного столкновения. Вампиры этим своим правом разумно не козыряли, применяя лишь в крайне необходимых случаях. Всего в известной истории Критии вампирским вето пользовались дважды после осады в Оцелоте и все для того, чтобы сместить оборотней с высоких постов.

Вернуться

13

Это только мы, молодежь, их так называем.

Вернуться

14

В Критии неэтично называть оборотней оборотнями, мы называем их «людьми с двойной природой». Оборотнями их можно называть только в личных разговорах, и если они не слышат, или когда они сами себя так называют, потому что слишком длинные названия всех бесят.

Вернуться

15

Шамру – аборигены с острова Джумжа, где якобы появились первые дракони.

Вернуться

16

Геркулес – мой бывший учитель биологии в школе. Аксолотль сэра Геркулеса Танахиса вместо присущей этим существам улыбочки корчил нам всем рожи и высовывал язык, а если мы не знали ответа, ехидно посмеивался.

Вернуться