# Замарашка

Якоб и Вильгельм Гримм

«У одного богача захворала жена, чувствует она, что смерть близка, подзывает к себе свою единственную дочку и говорит ей: «Дитятко мое милое, я умираю, и вот тебе мое наставление: будь добра ко всем и не забывай Бога; Он не оставит тебя, и будешь ты счастлива в жизни. А я с небес буду смотреть на тебя.» Сказала это и умерла. Дочка поплакала и стала каждый день ходит на родную могилку, думая всегда о том, что матушкина душа смотрит на нее с неба…»

У одного богача захворала жена, чувствует она, что смерть близка, подзывает к себе свою единственную дочку и говорит ей: «Дитятко мое милое, я умираю, и вот тебе мое наставление: будь добра ко всем и не забывай Бога; Он не оставит тебя, и будешь ты счастлива в жизни. А я с небес буду смотреть на тебя.» Сказала это и умерла. Дочка поплакала и стала каждый день ходит на родную могилку, думая всегда о том, что матушкина душа смотрит на нее с неба.

Пришла зима; могилку занесло снегом, а весной, когда снег стаял, отец женился на другой и привел в дом мачеху. А мачеха привела с собой двух дочерей. Манихины дочки были красивые, белые, румяные, только злющие презлющие. Возненавидели они сироту и начали над ней издеваться: «Неужели, – говорят, – эта дура будет жить с нами в одной горнице? Убирайся с наших глаз, дармоедка!» Прогнали они сироту на кухню и отняли у ней все хорошие платья. «Зачем, – говорят, – судомойке такие наряды?» Одели они ее в самое худое, грязное платье, лицо выпачкали сажей, обули в лапты и кричат: «Посмотрите-ка, посмотрите, какая она у нас писаная красавица! Как она нарядилась!» Натешились мачеха с дочками над сиротой и заставили ее стряпать, полы мыть, воду носить. Бедная сиротка, что ты успеть сделать всё это, ложилась позднее всех и вставала с зарею, до солнышка. Спала она под шестком, без постели: другого места ей не было. Перепачкается вся в золе, в угольях, да так и ходит целый день, а сестры над ней смеются, называют ее «Замарашкой.»

Так и жила она на кухне, не зная отдыха от черной работы. Но сестры и тут мешали ей: прибегут на кухню и рассыплют по полу крупу или горох, приходится сироте рыться в сору и выбирать горошины. Горько жилось на свете бедной Замарашке, но она не сердилась ни на кого и никому не жаловалась; пойдет только бывало в сумерки на могилку матери, выплачет там свое горе и скажет:

«Видишь, родимая,
Как твоя доченька
Целые ноченьки,
Глаз не смыкаючи,
Слезы горючие льет.»

Собрался раз отец на ярмарку и спрашивает своих падчериц, какой привезти им гостинец? Одна говорит: «Привези мне платье с золотыми цветами.» Другая попросила купить ей жемчужное ожерелье и золотые серьги с подвесками, «А тебе, Замарашка, что привезти?» – «Мне, батюшка, привези ту веточку, что хлестнет тебя по шапке на обратном пути,» – говорит Замарашка. Купил отец подарки и едет домой, а дорога шла лесом, и по сторонам орешник рос. Одна ветка так хлестнула его по голове, что едва с него шапку не сбила. Он сломил эту ветку и привез ее своей дочке, Замарашке, а падчерицам – дорогие наряды. Замарашка поблагодарила отца, снесла веточку на могилку матери и посадила ее там. Долго она плакала на могилке и столько слез пролила, что веточка начала расти и выросло из неё деревцо. Замарашка полюбила свое деревцо, и стала по три раза в день ходить на могилку. Молится да плачет. Каждый раз она видела там беленькую птичку; поет ей эта птичка песенку:

«Добрая девица.
Брошу я с деревца,
Что тебе нравится,
Что пожелается.»

И стоит ей только, пожелать чего-нибудь, птичка бросает ей это с деревца.

Задумал как-то король той страны сына женить и велел созвать всех красавиц девиц к себе на праздник, чтобы сын его выбрал себе невесту. Как узнали мачехины дочки, что и они могут явиться во дворец, позвали Замарашку вычесать им головы и застегнуть башмаки. Бедной Замарашке тоже захотелось на королевский праздник. Пошла она проситься у своей мачехи отпустить и ее во дворец. «И ты туда же? Посмотри на себя, на кого ты похожа, вся в грязи, в саже! Куда тебе людям показываться, – крикнула на нее мачеха: – ни башмаков, ни платьишка! Поди-ка лучше, выбирай чечевицу, – я в золу высыпала, и набери полное блюдо. Выберешь всю до зернышка в два часа, пожалуй, отпущу тебя, как служанку, с сестрами.» Замарашка сошла по черной лестнице в сад и крикнула во весь голос:

«Милые пташки,
Все к Замарашке
Вы прилетите,
Зерно соберите.
Что годится, – в судок,
Не годится, – в зобок».

Откуда ни возьмись, вдруг налетели, туча-тучей, к окошку и голубки и синички и ласточки. Не прошло и часу, как они всё дочиста из золы выбрали и опять улетели. Принесла Замарашка мачехе целое блюдо чечевицы и думает, что ее отпустят теперь на праздник, а мачеха и говорит: «В чем же ты, Замарашка, пойдешь? Нарядов у тебя нет, танцевать ты не умеешь.» Замарашке еще обиднее стало; принялась она плакать. Мачеха и говорит: «Так и быт, отпущу тебя, только прежде ты должна выбрать из золы в один час два решета гороху.» Замарашка опять сошла по черной лестнице в сад и кликнула:

«Милые пташки,
Все к Замарашке
Опять прилетите,
Горох соберите:
Что годится, – в судок,
Не годится, – в зобок.»

И опять налетело со всех сторон к её окошку и голубей и всяких других птичек многое-множество.

Не прошло и полчаса, как они весь горох из золы выбрали и опять улетели в окошко. Принесла Замарашка горох мачехе, а та и говорит: «Напрасно ты стараешься: я всё-таки не могу взять тебя на праздник.» Взяла за руки своих дочерей и отправилась с ними во дворец. А бедная Замарашка пошла на могилку матери и там крикнула:

«Милое деревцо,
Наряди меня девицу.
Дай мне парчовое,
Платьице новое.»

И видит она, с деревца летит к ней новое платьице, всё серебром и золотом расшитое, и такие же башмачки. Она поскорее побежала, умылась, причесала голову, оделась в дорогое платье и отправилась на королевский праздник. Там села она рядом со своими сестрами; те глядят, удивляются: откуда такая королевна взялась? Один только отец её подумал: «Как похожа эта гостья на мою Замарашку-дочку, когда она была при родной еще матери.» Замарашка пленила всех своею красотою. Вот подходит к ней королевич и приглашает ее танцевать, и протанцевал с нею одной весь вечер. Незадолго до того, как разъехаться гостям по домам, Замарашка незаметно вышла за дверь и скрылась. Королевич бросился было за нею, а ее и след простыл; добежала она до любимого деревца, сняла там свое платье и вернулась домой. Пришли отец с мачехой и сестрами, глядят: Замарашка спит себе под шестком, в своем грязном платье.

На другой день отец и мачеха с дочками опять отправились на королевский праздник, а Замарашка пошла под свое деревцо, на могилку и сказала:

«Деревцо, деревцо,
Наряди меня девицу.»

И деревцо кинуло ей платье еще богаче вчерашнего: всё серебряное с золотыми звездочками; кроме него, еще дорогое ожерелье и серебряные башмачки.

Нарядилась она и стала такой красавицей, что во дворце все ахнули от удивления. Королевич вышел к ней навстречу; опять целый вечер танцевал он с ней одной и не спускал с неё глаз, чтоб она не скрылась, как вчера. Ему очень хотелось подсмотреть, куда пойдет эта красавица и чьего она рода? Только в конце вечера отец его, старый король, и спрашивает: «С кем это ты, сынок, всё танцуешь?..» – «Я еще и сам, батюшка, не знаю,» – отвечает королевич.

Не успел он с отцом поговорить, а красавица уж скрылась, Королевич бросился на балкон и увидал только, как её серебряное платье мелькнуло в саду меж кустов. Все госта засуетились и вместе с королевичем начали искать ее по саду, а Замарашка взлезла на дерево, да там и сидит. Отец Замарашки и говорит «Вот тут, кажется, та красотка, на дереве сидит.» Потребовал он топор и срубил дерево, а Замарашкин и след простыл. Она, как белка, с деревца на деревцо прыг-прыг и очутилась на могилке матери. Сняла поскорее там свое платье, напялила старое и грязное, и марш на кухню, там и свернулась, как кошечка, под шестком.

На третий день, когда родители с дочерями опять отправились на праздник, Замарашка пошла под свое деревцо и говорит:

«Деревцо, мое деревцо,
Наряди меня красну-девицу,
Дай мне платьице чиста-золотца,
Чтоб на празднике краше всех мне быть,
Королевича добра молодца
Красотой своей мне опять пленить.»

Деревцо сейчас же бросило ей платье из тонкой золотой ткани с бриллиантовыми звездочками. Умылась наша Замарашка росою, оделась в дорогой наряд и отправилась на праздник. Увидал ее королевич, даже вскрикнул от радости и опять танцевал только с нею. Сестры смотрят на незнакомую красавицу и злятся, а отец опять думает: «Уж не Замарашка ли это моя?» К концу вечера, Замарашке захотелось напиться, и королевич бросился, чтобы подать ей пить, а она юркнула за. дверь и убежала домой. Только королевич догадался на этот раз: он заранее велел во дворце вымазать смолою всю лестницу и, когда бежала по ней Замарашка, башмачок её прилип к ступеньке и остался там. Королевич поднял маленький, золотой башмачок, приехал на следующее утро с ним к отцу Замарашки и говорит: «Вот, кому в пору будет этот башмачок, – та будет моей женой.» Мачехины дочки покраснели от радости: у них ноги были небольшие и красивые. Старшая пошла с башмачком в особую комнату и стала примерять его, но он не лезет: большой палец слишком длинен. Мать и говорит: – «Отрежь его, дочка, ведь, когда будешь королевой, не придется пешком ходить,» и подала ей ножик. Та послушалась, отхватила себе полпальца и втиснула свою ногу в башмачок, прикусила губу от боли и вышла к королевичу. Тот посадил ее на своего коня и повез во дворец. Только дорогой пришлось им ехать мимо деревца, что над могилкой росло, а на деревце сидят два белых голубка и воркуют:

«Ой, гулюшки-гули,
В башмачок обули.
Посмотри-ка, женишок:
Полон крови башмачок.
Тесно ножке, нет ей места,
Не свою везешь невесту.»

Королевич посмотрел на ногу невесты и видит, что из башмачка течет кровь; повернул он коня назад, отвез домой девицу и говорить: «Это не настоящая моя невеста; пускай, другая сестра примерит башмачок.» Стала и вторая сестра надевать башмачок; пальцы влезли, а пятка не лезет. Мать подает ей ножик и говорит: «Обрежь немного пятку, когда будешь королевой, пешком ходить не придется.» Послушалась девица, обрезала пятку, втиснула ногу в башмачок и вышла к королевичу. Тот посадил ее на коня и повез к себе во дворец. Только едут опять мимо деревца над могилкой, а на деревце сидят два белых голубка и воркуют:

«Ой, гулюшки, женишок,
Полон крови башмачок.
Видно, ножке нет в нем места,
Не спою везешь невесту.»

Посмотрел королевич, а из башмачка так и льет алая кровь по белому чулку. Он повернул коня, привез ее к родителям и говорит: «Это тоже не настоящая; нет ли у вас еще дочки?» Отец и отвечает: «Есть еще одна, да та тебе в жены не годится: худенькая, маленькая, – замарашка.» Королевич пожелал ее видеть, а мачеха говорит: «Она у нас грязнуха; ее и показать-то совестно.» – «Нужды нет, позовите ее сюда,» – требовал королевич. Делать нечего, позвали Замарашку. Та вымыла лицо и руки, вошла и поклонилась королевичу. Он подал ей башмачок. Замарашка скинула свой лапоть, присела на скамеечку и сунула ножку в башмачок; он был ей как раз впору. «Вот она, моя настоящая невеста!» – воскликнул королевич и узнал в ней ту красавицу, с которой танцевал на празднике. Мачеха и сестры позеленели от досады, да ничего не поделаешь: видно судьба Замарашке быть королевой. Взял ее королевич, посадил на коня и поехал с нею во дворец. Когда проезжали они мимо могилки матери, два белых голубка заворковали:

«Ой, гулюшки, гули,
В башмачок обули;
В нем, как раз, по ножке место,
Вот она, твоя невеста!»

И как только проворковали голубки, слетели оба с деревца и сели: один на правом, другой на левом плече Замарашки, да так с ней и покатили во дворец. Вот назначили день свадьбы, и старый король задал пир на весь мир. Сестры Замарашки, как ни досадно и ни завидно им было, явились на свадьбу. Когда все отправились в церковь, старшая пошла с правой, а младшая с левой стороны невесты, у которой сидели на плечах те же голубки, и выклевали они у обеих сестер по одному глазу. А когда шли из церкви, то выклевали у них и по другому глазу. Так и возвратились с свадебного пира злые красавицы слепыми. А Замарашка была самой счастливой королевой на свете.