# IGM. Поиск предназначения. Том 1. Приближение к тайне

Александр Григорьевич Зайцев

Если вы ищите ответы на странные вопросы смысла, предназначения и вообще, то я приглашаю вас в путешествие, подобное пути Одиссея домой. Здесь будет все: запутанная история с интригами и моралью, немного личных фантазий и общих заблуждений, пролив между вменяемостью и сумасшествием, сладкоголосые миражи, циклопические опасности и обещания благополучного исхода. И все это ради того, чтобы немного приблизиться к пониманию разума, сознания и заодно – и всей реальности.

Познай самого себя, и ты познаешь богов и Вселенную

Девиз Дельфийского Посвящения


Том 1. ПРИБЛИЖЕНИЕ К ТАЙНЕ

ЧАСТЬ 1. ПРЕДИСЛОВИЕ

ПРИГЛАШЕНИЕ И ОБЩИЕ РАМКИ


«Мы обнаруживаем для Разума лишь две реальные, принципиально различные возможности.

Либо остановка, самоуспокоение, замыкание на себе, потеря интереса к физическому миру.

Либо вступление на путь эволюции второго порядка, на путь эволюции планируемой и управляемой, на путь к Монокосму…»

А. и Б. Стругацкие «Волны гасят ветер»


От автора

Перед Вами книга, которая писалась более 20 лет. На пути от первых набросков, которые были сделаны еще 1993 году, до сегодняшнего вида, этот труд претерпел множество изменений: часть этого текста превратилась в статьи, часть – в методические материалы, а вот теперь – в законченный труд в виде книги.

Основная идея этого труда – структурность.

Структурность в применении к человеку, его психике и мышлению, к его деятельности, жизни и естественной истории.

Как видите, масштаб заявленной идеи очень большой, а границы явлений, которые он охватывает – крайне расплывчатые.

Именно эта особенность и предопределила трудность получения ответов.

Я не хотел уходить в мистические или религиозные дебри, уподобляясь пророкам или экстрасенсам. Но и оставаться на сугубо материалистической парадигме в изучении и трактовке человеческой деятельности, ее структурности и связанных с этим свойством явлений было также трудно.

Также я приложил все усилия, чтобы уйти от пустого философствования и многословия там, где это было возможно.

Поэтому пришлось «изобрести свой подход» и даже немного «свой язык описания», чтобы само исследование стало возможным.

Итак, я хочу предложить вам свою версию, свой взгляд на природу человека, разум, вопросы сознания и управления им. Эта версия называется IGM (Ай-Джи-Эм).

IGM основано на синтезе трех составляющих: соционики Аушры Аугустинавичюте, нейролингвистического программирования Ричарда Бендлера и технологии таланта Игоря Акимова и Виктора Клименко.

Сейчас уже сложно отделить, где одна часть, а где другая, но именно в этом труде мы сделаем акцент прежде всего на модернизированной модели соционики.

Именно через модель соционики структурность психики и окружающего мира проявляется наиболее явно и обще.

Эту книгу я адресую людям, кто стоит на пороге свершений, кто еще или уже не боится изменений, кто хочет сделать свою жизнь насыщенной, создавать для себя все новые возможности в мире, в котором нам всем надлежит жить.

Адресую и тем людям, которые хотят познать себя и познать людей во всем многообразии и получить в свои руки инструмент собственного развития, развития отношений и социума.

Я приглашаю вас в путешествие «где прошлое, настоящее и будущее сливаются» и открывает сокровенное знание о человеке.

Именно познание природы человека приведёт к самым существенным изменениям в нашей истории. Ни создание автомобиля, ни открытие атома не изменило нас настолько, насколько изменит настоящее управление собой, своей судьбой и своей историей.

И пусть Ваши ожидания оправдаются.

Маленькая благодарность

В работе над рукописью мне помогали многие люди, которым я благодарен за их труд, внимание, заботу и терпение. Не называю их поименно, так как отдаю дань их скромности, ведь многие из них и не догадываются о своей роли.

Я благодарен и тем людям, которые впервые познакомили меня с соционикой, эриксоновским гипнозом и нейролингвистическим программированием – Тамаре и Анатолию Панченко.

Я признателен – благодарить было бы излишне самонадеянно, – Грегори Бейтсону, Ричарду Бендлеру, Джону Гриндеру, Аушре Аугустинавичюте, Игорю Акимову и Виктору Клименко. Не зная их лично, я только могу почтительно склонить голову перед их смелостью и безупречностью, перед их умением ставить вопросы и отвечать на них.

Я благодарен моим друзьям, которые оказывали помощь: кто советом, кто уместно заданным вопросом.

Всем людям, которые мне помогали и мешали – спасибо.

Вы многому меня научили. И я надеюсь, еще многому научите.

Александр Зайцев (Dak, он же marbis)

Волгоград, август 1996 года – апрель 2001 года,

2004.04.04, 2010.03.09, 07.2012-12.2012, 06.01.2013-15.07.2013, 04.02.2014, 22.06.2015, 05-31.03.2016, 29.07.2016. 06.02.2017

09.10.2018

27.06.2019

01.03.2020

marbis-v@mail.ru

ПОЗИЦИЯ

ЗНОЙНОЕ НАЧАЛО…

Одним жарким днем лета 2000 года на берегу Волги я загорал вместе со своим партнёром по работе. И разговор зашел о том, чем же мы занимаемся в своей основной деятельности. Нужно сказать, что на тот момент мы вели тренинги на развитие лидерства и навыков взаимодействия во всех видах для различных компаний.

Тренинги были основаны на НЛП и соционике. Но мне было давно понятно, что то, что мы делали на тренингах, уже было и не НЛП, и не соционикой, а что-то большее, более эффективное и системное. К тому же, была третья технология, которая активно использовалась на тренингах и которая сильно повлияла на эффективность всего, что мы делали – технология таланта. Так что это был синтез, не имеющий названия, условно я называл все это «экопсихологией» или «эпопси».

И вот, прогуливаясь по горячему песку и, заходя в прохладную воду, мы думали, как же назвать то, что мы делаем. Хотелось что-то в мейнстриме: НПЛ, только что появившийся DHE Бендлера или что-то похожее – такое же замороченное и емкое.

Путем полушутливого диалога постепенно мы пришли к такому не менее странному, чем НПЛ и DHE, сочетанию – IGM. По-русски это было «Интегральное генеративное моделирование», или ИГМ, но по-английски это звучало приятнее, и мы остановились на этой аббревиатуре.

Вот с этого момента я и стал, точнее, продолжил, заниматься этой системой, но теперь уже с названием.

Но собственно история IGM началась гораздо раньше…

НЕМНОГО РАНЕЕ…

С детства я был крайне любопытен и, как и все нормальные дети, «совал свой нос» всюду, куда мог дотянуться. Но больше всего меня интересовало устройство чего-либо. Я быстро перешел от техники к биологии: прочитав на летних каникулах при переходе в пятый класс учебник зоологии и исследовав все окрестности в поисках представителей флоры и фауны, через неделю приступил к препарированию лягушек…

Через год я случайно – если в нашей жизни вообще бывают случайности, – попал на психологические опыты и фокусы, которые демонстрировали заезжие гастролеры, и с тех пор заинтересовался человеком и искал ключи к его познанию и познанию себя.

Конечно же, перечитал всю имеющуюся и доступную тогда литературу, но нашел лишь намеки на особые нераскрытые способности человека: были описания, факты со свидетельствами, были рассуждения о необходимости изучать, познавать и раскрывать свои способности, но не было рецептов, как это сделать. Было совершенно непонятно, как повторить те уникальные случаи, когда вдруг проявлялась неимоверная сила и старушка вытаскивала тяжеленный сундук из горящего дома или обычный человек закручивает в спираль столовую ложку из нержавейки, или проявляется непревзойдённая стойкость и человек выдерживает сильный мороз или ходит босиком по углям, или проявляется сверхъёмкая память и человек запоминает сверхдлинные числа и др… А также было непонятно, а нужно ли это в обычной жизни или нужно что-то другое.

На тот момент я уже познакомился с гипнозом и самовнушением, которые давали свои результаты, я мог легко ввести в это состояние домашних и некоторых диких животных, но и здесь также с источниками был абсолютный дефицит. Более того, чем научнее была литература, тем хуже было с методикой, тем более мертвым и бесполезным был текст в плане практического применения. Поэтому первым моим практическим пособием по освоению гипноза уже в 7 классе средней школы стали две повести Глеба Голубева[1] в серии детской литературы: «Голос в ночи» и «Вспомни». В тексте повестей было несколько фрагментов «гипнотических формул», которые я выписал, скомпоновал, собрал в один текст и применил на своих одноклассниках-друзьях. Эта тема у меня «пошла», я их всех загипнотизировал, следуя содержанию повестей, но что с этим делать дальше? Я не собирался устраивать представления с ожогами от холодной монетки, каталептического моста или забавным постгипнотическим внушением, мне было важно, как и чем это все поможет мне и другим людям, но не было методик и в психологических детективах Голубева. Итак, гипноз как метод удавался мне слишком легко и мне его было мало. Как приемом, трюком я им «овладел», но не знал, что с ним делать дальше, как его применить с пользой для дела?

Конечно же, в доступной литературе было множество занятных «волшебных» историй о загадках и необычных способностях человека, но не было ни одного способа их получить: лозоходцы ходили с лозами, но мне это ничего не давало; кто-то скручивал гвозди руками, но мне это было недоступно и незачем и т. д.. Тем не менее, эти и другие «нераскрытые способности человека» манили, но нигде не было ответа на вопросы: почему они проявлялись не у всех, а только у избранных единиц? Почему пути раскрытия этих способностей – если они предлагались, были чрезмерно сложными?..

Правда, было еще одно маленькое чудо – хатха-йога[2], благодаря самостоятельному изучению и ежедневным занятиям которой в 8 классе средней школы я исправил зрение и избавился от очков, ангины и привычного растяжения связок. Но это было лишь восстановлением нормы, а не чудесами, поэтому я не придал этому достижению особого значения. Тогда я еще не знал, что восстановление нормы тоже может восприниматься как чудо!..

Когда же встал вопрос о том, кем быть, то я долго выбирал, куда пойти учиться.

Не было вузов, которые могли мне помочь в этом: человекознания в целом, как науки не существовало. И как компромисс, выбор встал между медициной (с прицелом «стать психотерапевтом») или психологией («стать психологом»). Сделать выбор помогли подготовительные курсы по психологии, когда для меня стало очевидно, что психология занимается не человеком, а статистикой.

И я выбрал медицину. Я надеялся, что она ближе к человеку…

НА ПУТИ К ЧЕЛОВЕКУ

…Чем дальше я учился, тем ясней понимал, что и медицина не знает человека: мы изучали анатомию, физиологию, патологию, и много-много других дисциплин, но не изучали человека.

Я видел много больных людей, которым не могли помочь врачи, а свое неумение исцелять маскировали словосочетанием «хроническая болезнь». Увлекшись иглорефлексотерапией, которая в медицине была разрешена только для избранных в 80-е годы, а остальным запретна, я тайно помогал больным, показывая им как воздействовать на точки, чтобы хотя бы облегчить состояние. Здесь мне помог Игорь Акимов, который под псевдонимом Мак Иов Риго[3] публиковал в «Студенческом меридиане» акупунктурные программы самопомощи. Но многие пациенты меня выдавали лечащим врачам, и возникали конфликты, так как метод воздействия посредством акупунктуры был необъясним с точки зрения науки, непонятным, т.е., делали вывод врачи, – «неправильным». Получалось, что на уровне физиологии было много белых пятен, что уж говорить о психике…

…Психиатрия, когда дошел черед до нее, как наиболее близкая к психике дисциплина, разочаровала меня своей зацикленностью на патологии и такими же зацикленными психиатрами, видящими во всем, что они не знали только отклонения от нормы.

Единственно интересное событие произошло совсем в другой плоскости. В журнале «Студенческий меридиан» в 1987-м начали печатать работу И. Акимова и В. Клименко о природе таланта[4]. Это был первый для меня крупный шаг на пути к реальному познанию Человека.

ПЕРВАЯ «СБОРКА»

А далее, на последнем курсе мединститута произошло то, что резко изменило мою судьбу – курсы «Практической психологии»[5] Анатолия и Тамары Панченко в городе Барнаул. Панченко был своеобразным человеком для того времени – он вел медицинскую психологию, но в силу организационных причин его студенты не посещали эти занятия. Он решил все часы, которые ему были выделены, объединить и провести для всех студентов разом большую сессию по современным методам психотерапии и практической психологии. И на два дня, которые в совокупности получились, мы окунулись в недостижимый до этого момента, манящий мир гипноза, НЛП и соционики. Эта, конечно же была, в том числе реклама его тренингов, в которых я увидел, наконец-то то, что долго искал – практические инструменты самопознания, совершенствования и помощи в совершенствовании другим людям.

Мне повезло еще раз, когда три недели подряд зимой 1992 года, пожертвовав каникулами и неделей учебы, мы учились у Панченко, пройдя подряд сразу 3 ступени тренинга. И там было все вместе: НПЛ, соционика, психотроника (экстрасенсорика), психодиагностика, семейная терапия и многое другое… Там была возможность проявить инициативу и даже поработать ведущим группы, когда не успевали за нами присматривать тренеры-инструкторы. На тренинге сформировалась небольшая студенческая инициативная группа, которая потом еще полгода работала над совершенствованием полученных на тренинге навыков… Именно там я получил первый реальный опыт группового ведения и понимания групповой динамики. И еще, за эти полгода я изучил работы Аушры Аугустинавичюте, которыми со мной поделились хорошие люди из нашей группы.

А потом было лето 1992 года и последний месяц в Барнауле, который я снова провел на тренингах у Панченко. Эта летняя сессия подвела итог моему первичному освоению НЛП и соционики и именно там, в группе энтузиастов, мне пришло «прозрение» – я нарисовал модель А3D (подробнее в соответствующей главе) и поделился ею с другими участниками. Именно там, освоенная мной ранее, технология таланта в моем представлении объединилась с нейролингвистическим программированием и соционикой и начало получаться что-то свое, и это было маленькое чудо, которое было неизбежным. Три разных взгляда, три разных подхода дополнили друг друга и стали для меня инструментами, которые я так давно искал. Эти три инструмента вместе, позволили мне по-новому взглянуть на познание человека и критически отнестись к тем предрассудкам и пробелам в сфере человекознания, которыми полны официальные медицина, педагогика и психология. Мне с ними было просто не по пути.

Я пошел своим путем.

Марбис и далее…

А дальнейший путь оказался совсем не простым. Я вел тренинги, общался с клиентами, искал соратников, придумывал новое, делал маленькие и большие открытия. На каждом этапе моего пути у меня были попутчики, многие из них мне помогали, некоторые на время становились партнёрами, но рано или поздно уходили. Мой интерес к познанию человека был слишком масштабен, а каждому был нужен масштаб поменьше (найти спутника жизни, устроится на работу, повысить свою квалификацию и др.) и надежный, гарантированный доход. Самую большую помощь мне оказывали клиенты, которые приходили ко мне с личными и управленческими проблемами, которые они не знали, как решить. Я решал эти «неразрешимые» задачи, заодно повышая свое мастерство.

Благодаря запросам клиентов дополнительно к тренингам возникли другие услуги: экспертная оценка персонала, экспресс-тренинги и управляемые мозговые штурмы, подбор и подготовка управленческих команд, разработаны технологии создания и подготовки кадрового резерва и многое, многое другое. Был также опыт работы в рекламном агентстве, в экспертизе рекламы, на выборах депутатов в государственную думу, подбора персонала в кадровом центре. За 8 лет (с 1992 года) три раза сменилась тренинговая команда, накопилось много практического опыта и идей. А благодаря знакомству в 2000 году с Владимиром Хлебниковым, директором одной из местных консалтинговых компаний при торговой промышленной палате, я освоил менеджмент качества и стал работать на тренингах с этой темой.

К 2000 году я понял, что пришло время переосмыслить то, что я делаю и обозначить ту систему технологий, которую мы применяли на тренингах, мозговых штурмах, индивидуальном, групповом и управленческом консультировании. Главным принципом переосмысления стал принцип практической целесообразности. Моим клиентам нужны были не сами знания, а изменения в их работе и личной жизни. В соответствии с этим я переделывал все модули тренингов, переписывал тексты, менял сценарии, адаптировал инструкции, заново структурировал и оформлял методические материалы – и избавлялся от всего лишнего, каким бы интересным это лишнее на первый взгляд ни казалось.

И именно с 2000 года все, что я делал, перешло на новый уровень. Появились привычные теперь линейки тренингов «Искусство взаимодействия» (ИВ), «Создание эффективной команды (соционика)» (СТЕ) и «Открытие и создание лидерства» (ОиСЛ). Помогла в этом и законченная к тому времени первая редакция рукописи по СТЕ, которую я писал с 1996 по 2000 год. После изначальной версии тренингов, которые я вел с 1992 года, новый уровень я обозначил как 2.0: тренинги стали компактнее, насыщеннее, эффективнее. За четыре дня тренинга участника осваивали систему навыков, которая позволяла успешно вести переговоры, быть понятым и понимать других, проводить публичные выступления, конструктивно реагировать на критику и замечания, эффективно ставить цели и управлять временем – и управлять собой. По сути один тренинг заменял несколько тренинговых программ по разным темам. А все вместе стало называться интегральным генеративным моделирование (IGM).

В 2005 году я подвел промежуточный итог существования IGM, основав компанию «Марбис». Мои поиски путей познания человека стали миссией компании, которую я возглавил. Попутно произошла смена в команде, потому что не все тренеры захотели и смогли работать не в режиме фрилансеров и творческого коллектива, а на постоянной основе. И следующие 10 лет мы работали с малыми и большими проектами для корпоративных клиентов, совершенствуя свои программы, разрабатывая новые услуги, работая с событиями разных масштабов.

К 2013 году снова возникла необходимость подытожить наши достижения и переосмыслить пройденный путь. На этот раз переосмысление потребовало больше времени, благодаря чему появились концепция автоматического типирования, была существенно модернизирована система экспертной оценки персонала и опыт организационного развития аккумулирован в большую программу «Проектирование будущего». Тогда же мы начали готовить и проводить большие и нестандартные конференции для наших клиентов.

На сегодняшний день мы подходим к завершению третьей версии концепции IGM и включенных в нее технологий. И новых версий наших услуг, в том числе и тренингов, которые стали программами интенсивного развития.

А теперь о том, что такое IGM сегодня.

IGM

: структура

IGM – это концепция, модель и практическая часть. Практическая часть представляет конспект модели в формате тренинга: здесь минимум необходимой теории и максимальное внимание уделено практике изменения мышления, поведения, энергетики.

Сама концепция состоит из трех частей: 1) новая соционика, 2) модернизированное НЛП, 3) модернизированная технология таланта.

Сердцем модели и основой объединения трех базовых концепций является модель A3D (А-три-дэ). Новая соционика (НС или Соционика-3D) (модернизированная и существенно дополненная соционика Аушры Аугустинавичюте) дает нам стратегическую, структурную часть модели взаимодействия с реальностью. Она раскрывает и модернизирует типичную сторону личности (типичную часть личной истории).

В эту модель входят:

1) трехуровневая модель личности на основе трехмерной модели информационно-энергетического метаболизма;

2) трехуровневая модель взаимодействий (отношений),

3) масштабируемая структурная модель социума (групповых отношений от диады до цивилизации).

Именно эта часть IGM и будет темой этой книги.

Модернизированное НЛП (IGM-НЛП) – это собственно практическое IGM, которое нам дает ситуативное (тактическое) взаимодействие с реальностью и связь тактики и стратегии в жизни. IGM-НЛП раскрывает и модернизирует универсальную сторону личности (универсальную часть личной истории).

В эту модель входят:

1) экспертная оценка ситуации от локальных реакций до масштабных событий,

2) создание новых стратегий поведения и деятельности (масштабируемая поведенческая гибкость) и

3) экологическое целеполагание на основе миссии.

IGM-NLP базируется на активации и настройке подсознания через активацию и настройку больших подсознательных моделей, которые обеспечивают необходимую гибкость мышления и охраняют экологию личности.

Модернизированная технология таланта (IGM-ТТ) Игоря Акимова и Виктора Клименко дают нам эволюционную структурно-энергетическую модель взаимодействия с реальностью. IGM-ТТ соединяет и масштабирует типичную и универсальную стороны личности (или части личной истории), интегрируя их в личную эволюцию человека.

В эту модель входят:

1) концепция трехуровневого функционирования человека (концепция эпк),

2) концепция программы развития человека (путь от таланта к гению, мудрецу и творцу),

3) модель энергетики человека и связь ее с физиологией.

Границы между тремя вышеперечисленными частями IGM условны, так как взаимопроникновение этих частей друг в друга, синтез на основе этого взаимопроникновения и новый уровень моделирования на основе этого синтеза отделить друг от друга сложно.

На сегодняшний можно обозначить основные достижения IGM:

1) сущностная модель познания себя,

2) эффективная масштабируемая модель взаимодействий с людьми и окружающим миром,

3) программа создания (проектирования) будущего, которая в применение к человеку звучит как программа проектирования и/или редактирования судьбы.

IGM в совокупности модернизирует типичную и универсальные части личности, оптимизируя и модернизируя индивидуальную часть личности (индивидуальную часть личной истории), приводя к управляемой личной эволюции.

Ниже представлена схема, которая поясняет структуру IGM.

ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА

В первом приближении о плюсах и минусах концепции.

Соционика как базовая модель технологии СTE™.

ВВЕДЕНИЕ

«Совершенство достигается не тогда, когда уже нечего прибавить, а когда уже ничего нельзя отнять.»

Антуан де Сент-Экзюпери. Планета людей


В 1982 году автор концепции Аушра Аугустинавичюте дала следующее определение:

«Соционика – это наука о соционе, соционной природе человека и соционной структуре общества, о разных типах информационного метаболизма (ИМ) людей и разных формах взаимоотношений между ними…»[6]

Наше определение звучит немного по-другому (с 2016 г.):

Соционика – это концепция о соционной (структурной) природе социума, цивилизации и, возможно, окружающего мира (реальности).

Но пока мы обозначим несколько уровней масштабирования, на которых будем излагать концепцию:

Соционика – это концепция о соционе, состоящем из совокупности 16-ти типов информационно-энергетического метаболизма (тИЭМ).

На уровне личности соционика раскрывает соционную природу человека, т.е. систему разных типов информационно-энергетического метаболизма (тИЭМ) людей, их внутреннее устройство и проявление этого устройства вовне: от строения тела, физиологии, поведения, энергетики человека до ценностей, миссии, жизненного сценария и иных проявлений личности в ее развитии.

На уровне социума соционика раскрывает соционную природу социума, т.е. структурность общественных процессов и отношений и проявление этой структурности в общественных явлениях и процессах, в идеологии, культуре, национальной идеологии, менталитете и национальной истории,

На уровне цивилизации соционика раскрывает структурность естественной истории человечества и, возможно, самой реальности. (А.Зайцев, 2016).

Если кратко, то «прикладная» соционика – это современная системная типология личности.

Но это еще не все. Такое сложное определение стоит дополнить несколькими предположениями.


Соционика является в нашем понимании:

1) Необходимой и естественной частью новой эпистемологии, то есть новой теории познания. Познание мира развивается, ближе всего к тайне сознания подошли физики и соционика может им в этом помочь;

2) Соответственно, рано или поздно соционика станет частью новой парадигмы холизма – философии целостности, объединяющей ранее противопоставленные материализм и идеализм и иные мировоззренческие системы;

3) Что позволит уже методами такими же точными, как методы математики и моделирования, описывать те процессы, которые на данный момент мы описываем больше метафорами или прячем за мистическими или философскими рассуждениями.

4) Соционика (или ее усовершенствованная модификация) – это современная (и в большей части – будущая) вариативно-кибернетическая концепция общества (цивилизации), созданная в общих чертах Аушрой Аугустинавичюте (04.04.1927 – 24.08.2005) за период с 1972 по 1985 гг..

Объединяя все вышесказанное, можно предположить, что соционика дает направление к созданию современной концепции сознания, в то время как с другой стороны к той же концепции сознания приближается современная физика.

Пункты 1-4 являются более предсказаниями, чем реальностью, для нас соционика – это основа модели стратегического взаимодействия в рамках IGM.

Лицевая сторона (плюсы концепции)

Уже на сегодняшний момент по сравнению с другими типологиями[7] соционика представляет наиболее точный, технологичный – и пока единственный в своем роде! – инструмент познания человека, социума, процессов и явлений окружающего мира.

«Познай себя!» – сколько веков этому призыву, но только сейчас мы приближаемся к его реализации.

Соционика основана на структурной модели информационно-энергетического метаболизма (ИЭМ) социона и его составляющих элементов (например, типов личности), что позволяет:


определять и прогнозировать свойства личности как типа ИЭМ;

определять и прогнозировать свойства отношений между людьми как между типами ИЭМ;

определять, какие отношения в силу этого неизбежно возникают между людьми, между группами в социуме, в цивилизации.

Именно прогностическая сила модели соционики является ее отличительной чертой от других типологий.

Модель соционики масштабируема, ее можно применить к очень разным процессам и явлениям, в основе которых лежит информационно-энергетический метаболизм (от физиологии до цивилизации – к любому явлению, соответствующего критериям разума Г. Бейтсона[8]).

Другие типологии личности (от древних до современных) в сравнении с соционикой:

«Тавтологические» – в них содержательная избыточность (иллюзия объема и значимости) сочетается со скудностью смысла;

Описательные – в них применяются произвольные рамки сортировки событий, произвольные способы классификации, произвольные выводы, смесь логических и паралогических связей – что, прежде всего, является выражением личных предпочтений авторов этих типологий, выдаваемых за общие закономерности;

В них отсутствует структурная модель[9].

Соционика позволяет объединить разрозненные и подчас противоречивые типологии на основе более глубоких и общих системных закономерностей, когда другие типологии оказываются частным взглядом с локальной достоверностью на более масштабный процесс.

Обратная сторона (минусы концепции)

Соционика как концепция[10] на данный момент является рабочей, во многом черновой, включая в себя различной степени и качества по проработанности идеи, гипотезы, фантазии и теории, практику, но при этом отсутствует четкий методологический аппарат.[11]

Поэтому, при изучении соционики нужно учитывать следующее:

Публичной, «научной» и действенной школы соционики нет12:


А. Аугустинавичюте – автор концепции – «прекратила» работу по развитию концепции в 1985 году;

Официальной наукой концепция не признана и не развивается;

Публичная версия (версии) концепции соционики на данный момент состоит из различных точек зрения (трактовок, субмоделей) на соционику Аушры Аугустинавичюте в «разработке» и «переработке» людей различного интеллектуального, энергетического, культурного уровней. Главная особенность всех этих версий – «перевернутая семантика» по отношению к исходной модели, что делает публичные версии соционики неэффективными при типировании;


Освоение концепции соционики требует освоения особой семантики (набор смыслов и правил на уровне «ядра операционной системы»);


Соционика сложна для освоения человеком с научными (прежде всего, психологическими, психиатрическими, социологическими) предубеждениями – мешает профессиональная «система знаний»;

В ходе освоения концепции соционики могут создаться временные или постоянные собственные заблуждения, иллюзии, предубеждения!


К сожалению, применение соционики плохо подготовленным человеком крайне затруднено:


Надежды на интеллектуальное освоение концепции посредством чтения текстов без системной практики обычно не оправдываются. Чтение текстов приводит к иллюзии освоения, тогда как на данном этапе развития концепции, желательно тренинговое обучение применению этой концепции[13];

У незрелых личностей, перегруженных всяческими комплексами, соционика превращается в несколько экзотический инструмент самоутверждения и самопрезентации;

У отягощенных всяческими научными и житейскими предрассудками соционика превращается в инструмент генерирования психотической реальности. Жизнь такие люди проводят в своеобразном виртуальном «сумасшедшем соционическом доме», в котором всем процессам, явлениям и сущностям по умолчанию придаются свойства «соционичности», а любые иные – «не соционические» – отвергаются. (Впрочем, подобное характерно для любых психов-профессионалов (фанатиков или «свидетелей»), чем бы они ни «болели» – гештальтом, психоанализом, астрологией, гуманитарной психологией, ребефингом, нумерологией, фокус-группами, социсследованиями, компьютерным программированием или чем иным).

Также соционика не повышает мастерство общения[14] – для этого необходимы другие технологии, такие как НЛП и IGM. Владея соционикой, можно более искусно общаться, уже умея общаться, а это дает больше свободы и комфорта в общении в стратегическом измерении.

ИДЕОЛОГИЯ СОЦИОНИКИ

Уровень личности

Идеология (гипотеза) соционики исходила из следующих предположений:

Отношения между людьми подчиняются объективным закономерностям:


Эти закономерности зависят от комплекса психических (личностных) свойств;

Этот комплекс психических свойств базируется на устойчивой информационной структуре. Эта структура повторяется с небольшими вариациями в разных людях, в том числе – генетически чуждых друг другу – и отсюда подчас парадоксальная, загадочная внешняя похожесть и схожесть жизненного сценария чужих друг другу людей, разделенных временем и пространством;

Психическую структуру можно описать через модель ИЭМ;

Структуру психики мы воспринимаем через проявления в физиологии и энергетике, через проявления в поведении и обозначаем как тип личности;


Удачное описание через модель позволяет лучше понять функционирование самой структуры, проявление этой структуры в психике, в отношениях с людьми и окружающим миром.

Такое знание помогает человеку правильно понять себя (свои мотивы, действия, ценности и т. д.), спрогнозировать поведение в отношениях с другими и, следовательно, отрегулировать отношения в нужную сторону.

Соционика связывает особенности психики, физиологии и энергетики в единую модель и объясняет их проявления в жизни личности.

Масштабируем: личность цивилизация

Соционика оказалось легко масштабируемой моделью и рамки рассматриваемых явлений были расширены:

Процессы в обществе (информационные и энергетические) подчиняются закономерностям:

Эти закономерности определяются системой внутренне присущих обществу свойств, повторяемых из поколения в поколение и закрепленных в культуре и на уровне ценностей нации и цивилизации.

Эта система внутренне присущих обществу свойств базируется на устройстве и закономерностях функционирования унифицированной «базовой единицы человеческого разума», названной Аушрой Аугустинавичюте «соционом» (отсюда и само название «соционика»).


Социон отражает «все» закономерности, внутренне присущие человеческой цивилизации в целом – и тому или иному обществу, культуре, этносу.


Изучая социон, мы изучаем «все», что было, происходит и может быть в рамках этой единицы человеческого разума.

Законы социона – это законы эволюции личности, группы, культуры, этноса и цивилизации, законы социального прогресса.

Применяя эти законы и закономерности, мы можем продвинуться на пути познания человека и цивилизации, что может привести – при соблюдении рамок экологии – к благополучию: информационному, духовному, энергетическому, культурному и т. д..

Масштабирование проводит нас к выводу, что соционика в максимальном выражении – это типология реальности.

Боги, сошедшие с небес…

Можно предположить множество проекций модели соционики на ту или иную часть реальности, но самый главный вывод, который помогает сделать эта концепция в том, что если что-то повторяется в истории человечества, то за этим повторением скрыта закономерность нашей собственной эволюции.

Сама идея типологии появилась совместно с попытками объяснить мир в самых первых, примитивных понятиях – чтобы хотя бы немного уменьшить хаос и упорядочить реальность. Упорядочить, чтобы понять и принять.

И типология темпераментов Гиппократа и Галена здесь не самая первая.

Самой первой можно считать типологию божественных сил, то есть божественную иерархию.

Будь то русское язычество, египетские, греческие, индийские или китайские небожители – везде боги были в определённых взаимоотношениях, обладали набором типических божественных слабостей и присущих только им преимуществ, выполняли одну или набор специфических функций. Чем масштабней во времени была мифология – тем многообразней события, в череде которых происходила смена лидера, менялись отношения, разыгрывались сценарии, изменялись сами боги – и с точки зрения концепции соционики, все это как предсказуемо, так и типично.

Можно предположить, что божественная иерархия есть отражение естественной типологии. Где бог – максимальное выражение функциональных возможностей типа, божественная матрица. Точнее – выражение понимания этих возможностей на тот исторический момент. Тогда становится понятным, почему в каждом есть частица бога (частичная реализация функционала божественной матрицы типа ИЭМ), и почему богов много, и почему они все похожи в разных культурах. И опять же, во всех мифологиях богов объединяет некая единая интегральная сущность, связь – то есть, они являются, по сути, частями чего-то целого.

В этом плане монотеизм, религия одного бога – шаг назад в плане отражения и познания природы. Монотеизм – это уменьшение вариаций и вариабельности, снижение функциональности в познании природы, узость в освоении мира. Снижение количества классов устойчивых решений. И следующий шаг от монотеизма к атеизму вернул утерянные в тисках религии свободу поиска, оценки, решений.

Здесь важно сделать еще один вывод (или хотя бы предположение), что все, что свершилось, случается или произойдёт, есть производное от человеческого мышления. Все открытия, свершения, изобретения, фантазии и происшедшие события являются проекцией небольшой части функционирования «атома» сознания – единицы человеческого разума, социона, – в конкретном естественно-историческом контесте.

Что еще мы может совершить, совершить как человечество, что еще плохого и хорошего? В попытках найти ответ на этот вопрос соционика позволяет перейти от пустого философствования о природе человека к прогнозированию и проектированию своей эволюции.

Соционика – краткий итог

Соционика выросла из гипотезы в технологию благодаря интуитивному оформлению гипотезы в концепцию, а концепции – в модель А.

Концепция соционики позволила:

Определить, собрать в классы и ранжировать свойства информационно-энергетического метаболизма (ИЭМ);

Построить модель ИЭМа (модель А) и найти те системные свойства, которые не были очевидны;

Установить пока некоторые законы функционирования ИЭМа;

Определить некоторые принципы масштабирования, то есть применения концепции информационно-энергетического метаболизма к явлениям и процессам различного масштаба;

И многое другое, иногда столь очевидное, что все проходили мимо и даже не задумывались о значимости и значении…


Изложенные здесь тезисы будут по возможности раскрыты в следующих частях данной работы.

ЧАСТЬ 2. КАК БЫ ИСТОРИЯ…

ПОПЫТКА РЕКОНСТРУКЦИИ СОБЫТИЙ НА ФОНЕ ЕСТЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ

ИСТОРИЯ КОНЦЕПЦИИ


Кто не знает историю, обречен на повторение ее.

Цицерон

Народ, забывший свою историю, не имеет будущего.

Платон

Тезис: субъективное изложение истории концепции в социально-историческом контексте с поучительными комментариями в надежде выучить уроки, которые она дает.


Прежде, чем перейти собственно к концепции соционики, необходимо сказать, что концепция соционики развивалась вместе с нашим обществом, которое за последние 30 лет переживало (и переживает) довольно странные – и одновременно, вполне закономерные, – этапы своего развития.

Соционика, как оказалось, концепция мировоззренческая и социально направленная, а потому все социальные процессы, события и эффекты отразились и на ней и на ее носителях.

Многое уже забыто.

О некоторых периодах современные «соционики» не знают, а те, кто знает – молчат…

Мифов же о том, чья это концепция (об авторстве) и значимости тех или иных личностей в развитии соционики – пруд пруди.

Предлагаемые ниже очерки следует рассматривать, прежде всего, как условную реконструкцию событий в рамках развития и жизни концепции. Эта реконструкция не может быть ни исчерпывающей, ни полной, ни полностью объективной, тем не менее, она позволяет объяснить сегодняшнее состояние дел в соционике.

А также позволяет выучить несколько очень важных уроков истории.

КАК ЭТО БЫЛО (1)

Период 1969-1979 гг.

Краткая биографическая справка

Аушра Аугустинавичюте – автор соционики (надо полагать – единственный).

Родилась 4 апреля 1928 в г. Вильнюсе[15]. Умерла 19 августа 2005 г.

Образование: высшее экономическое.

Основные работы: «Социон», «Теория интертипных отношений», «Дуальная природа человека», «Теория признаков Рейнина».

С 1991 года практически не участвовала в общественно-соционических «тусовках».

Последние появления на конференции в Киеве было в 1996-97 годах и в 2003 году.

В 1998 году вышел первый и единственный прижизненный двухтомник работ Аушры. После ее смерти вышли остальные работы в скорректированном виде[16].

Появление мессии

Как и все исключительные люди, Аушра о своей роли вряд ли догадывалась. Со временем, возможно, ей стало кое-что понятно из того, что же она сделала, но, на мой взгляд, значимость совершенного прорыва могут оценить только потомки – когда научатся пользоваться инструментом под именем «соционика».

Соционика опередила время, как опередила время и технология таланта, приоткрыв дверь в мир будущего, в мир людей-созидателей, но общество оказалось к этому миру не готово, общественное развитие пошло по пути деградации и из всей «психологии» осталась востребованной только манипулятивная ее часть…

Вернемся к Аушре.

Сначала ей было просто интересно.

Вот что она писала в своей работе «Теория интертипных отношений» (1973-75 г.г.)17:

«Несколько лет тому назад, мне, педагогу по работе и социологу по интересам, попала в руки книга К.Г.Юнга «Психологические типы». Было ли это случайностью? И да, и нет. Как не было случайностью и то, что я, ради того, чтобы разобраться в основе основ человеческих отношений, изучила экономику. Благодаря чему и сумела понять, что в межчеловеческом общении, кроме экономических, присутствуют еще какие-то, не менее строгие закономерности, в которых я и старалась всю жизнь и со всем усердием разобраться. Основное, чего я не понимала, это противоречия между желанием каждого быть добрым, отзывчивым, добродушным и откуда-то появляющейся раздраженностью и злобностью. … Какой же механизм мешает всеобщему взаимопониманию и доброжелательности?»

В поисках ответа на интересовавшие вопросы межчеловеческих отношений Аушра проштудировала труды П. Ганнушкина, Э. Кречмера, З.Фрейда, О. Вейнингера, Т. Парсона, В. Татаркевича, М.Оссовской, А. Морено, Э. Фромма, И. Кона и даже А. Фореля, Ван де Вельдо и Кинси. Вывод был таков: «различные отношения между людьми … могли объясняться лишь различными свойствами или психологическими структурами контактирующих людей. Все прочее необъективно. Структуры эти могут быть врожденными, могут быть и приобретенными, но это обязательно какие-то достаточно устойчивые структуры, которыми и можно было бы объяснить, почему с одними людьми складываются одни, с другими – другие отношения.»

Но литературные источники не дали ответа на вопрос «что такое структура личности».

«Психологические учебники описывали отдельные психологические феномены типа «мышление», «воля», «эмоции». Получалось, что каждый человек не дотягивает до какой-то, никому не известной нормы, что у каждого есть какие-то недостатки, которые необходимо «исправлять». Волю следовало все закалять и закалять, мышление развивать и развивать, эмоции утончать. Каждого человека можно было превратить в перечень недостатков. Создавалось впечатление, что каждому, у кого есть совесть и желание совершенства, следует все время переживать и чувствовать комплекс неполноценности из-за всего, что есть у других, а у него отсутствует. И это вместо того, чтобы человек радовался и развивал в себе реально существующее. По сути дела, речь шла не о достоинствах человека, не о том, что в нем есть прекрасного, а о недостатках. Говорилось о недостатках, хотя, что именно назвать нормой, тоже никто не знал.»

«Понятно, что в таких условиях социальная психология ограничивалась более или менее общими рассуждениями, самое большее – изучением разных защитных механизмов личности. Да и сами защитные механизмы объяснялись не столько свойствами самой личности, сколько теми же высшими социальными условиями. А почему одна личность защищалась одними, а другая – другими способами, и вообще, зачем и от кого эта защита нужна, оставалось непонятным. Почему психология других живых существ не требует такой защиты, а человеческая требует? Потому, что это психология человека? Но в чем ее основное отличие? В сложности? Но сложности «вообще» – не бывает. Сложность любого явления закономерна. В чем тогда закономерность сложности человека? На этот вопрос нужен конкретный ответ, а не общие рассуждения.

Книги по психиатрии давали другое – показывали, к чему приводят защитные механизмы, когда они переходят границы нормы. И в то же время утверждалось, что норму как таковую определить нельзя.

Самым конкретным в заинтересовавшем меня ракурсе был труд Э. Кречмера «Телосложение и характер». В нем люди разделяются на шизотимов и циклотимов. Отличаются они друг от друга не столько телосложением, сколько эмоционально-динамическими стереотипами и всем отношением к миру. Все, кто прочувствовал и понял эти основные различия, в дальнейшем легко определяли принадлежность людей к одной или другой группе. Основное, что давала эта книга, это признание за человеком права хоть в какой-то мере быть самим собой, то есть, быть шизотимом или циклотимом. Не предъявляя претензий к циклотиму из-за того, что в нем нет качеств шизотима, и не критикуя шизотима за то, что он не циклотим.

Это было единственным, по-настоящему конкретным до того, как я прочла сто страниц К.Г.Юнга, изданные в 1924 году в переводе Е. Рузера с предисловием проф. Ив. Ермакова.

Юнг меня заинтересовал сразу. Потому что предлагал структуру. И даже шестнадцать[18] структур! То, что я не была профессиональным психологом, оказалось случайной удачей – я не знала распространенного мнения, что типологию Юнга расшифровать нельзя, что эта типология «работала» лишь в руках автора. В это меня посвятили уже гораздо позже, когда в моих руках был шифр. После того, когда у меня хватило упрямства и терпения самой в ней разобраться.

Несомненно, описания психологических типов К. Г. Юнга мне показались исключительно сложными и непонятными. Чтобы разобраться в предлагаемых им структурах, пришлось прибегнуть к графическим символам. Из символов, заменивших юнговские психологические функции, образовались модели. Прежде всего, образованная из четырех символов-функций модель Ю (Юнга), названная нами так в честь создателя типологии, а потом и модель, которая была образована уже из восьми символов. Именно благодаря модели Ю нам удалось раскрыть несколько законов человеческих взаимоотношений.

Следует сразу отметить, что в дальнейшем для понимания идей К.Юнга очень помогла оригинальная теория информационного метаболизма А. Кемпинского.»

Вехи нового пути

Итак, экспериментальный подход непсихолога к психологии личности привел к следующим открытиям:

«Первым крупным открытием было открытие закона диады, или дополняемости психологических типов. Оказалось, что общество образовано не только из 16 различных типов информационного метаболизма (далее ИМ), но и из восьми диад ИМ. В диаде происходит дуализация[19] всей жизнедеятельности индивидуума. То, что социальная группа образована из дуализированных или недуализированных индивидуумов, определяет качество психологического климата в группе и психическое состояние самих индивидуумов, их характер и здоровье.

Вторым важным шагом было открытие особенностей так называемой третьей функции[20], того, что у А. Е. Личко называется местом наименьшего сопротивления (МНС), и что, как оказалось, является причиной стрессирующих конфликтных отношений. Постепенно выяснилось, что то, что психиатрами (Э. Кречмер, А. Б. Ганнушкин, А. Кемпинский, А. Е. Личко, К. Леонгард) описывается как различные формы акцентуаций, неврозов и психопатий, на самом деле является неврозами и психопатиями разных типов информационного метаболизма.

Третьим значимым открытием было установление того факта, что все восемь диад образуют два кольца социального прогресса, или социон, которыми и можно объяснить давно замеченную спиралевидность социального развития. Социон как структура из восьми диад оказался самостоятельным энергетическим образованием. Это высшая форма организации психической энергии. Значимым для конкретной практики при организации малых групп является открытие квадры, оптимальной по психотерапевтическому самовоздействию рабочей и лечебной группы.

Все это вместе взятое порождает новую отрасль социальных наук, которую … будем называть соционикой.[21]»

Вот такая история

Итак, приняв за точку отсчета «объективность отношений», Аушра предположила, что эта объективность должна быть чем-то обоснована. Это основание – некая вариабельная и устойчивая в своих вариантах психическая структура.

Наличие такой вариабельной и устойчивой структуры косвенно подтверждало и то, что не было общепринятой нормы человека: все предлагаемые наукой варианты нормы были лишь кусочком мозаики.

Аушра собрала из мозаики целостную картину.

Пока неполную, но достаточно масштабную, чтобы познание человека перешло на качественно новый уровень.

Как результат – Аушра создала новый механизм познания человеком самого себя и общества под названием «соционика», вспахала целину там, где даже и предположить никто не мог такой возможности. Создала то, чего ранее не было.

(Здесь еще раз необходимо уточнить, что Аушра сделала это одна. Конечно, была поддержка родных и близких ей людей, друзей. Но все истории о группе исследователей, «стоявших у истоков соционики», надо признать откровенно романтическими сказками.)

Далее идею надо было распространить.

И здесь начались трудности…

Тернистый путь первопроходцев…

Все, что было известно об отношениях между людьми, носило описательный, подчас поэтический характер. Кстати, поэты оказались куда компетентнее психологов в области отношений.

Описательный характер концепций о человеке и его отношениях приводил к тому, что любое описание, коль оно действительно отражало какую-то часть реальности, было похоже на правду. «Правд» было много. И каждый сторонник «своей правды» был готов сражаться за нее, тем более что многие создатели и приверженцы психологических концепций потратили на них всю свою жизнь. Никто из научных светил не смог подняться над личной разделяемой им точкой зрения. Ведь столько сил и времени было затрачено, чтобы все это изучить, понять, принять и поверить.

Соционика своим появлением ударила по вере, по убеждениям, по ценностям столпов психологии. А удар по вере приводит к потере критичности и ответной агрессии.

Это лишний раз подтверждало, что проблема оказалась наименее изученной. И наиболее сложно изучаемой.

Конечно, можно списать такую слепоту науки на злой умысел или глупость, защиту корпоративных интересов.

Но главная загвоздка в том, что мышление одновременно и материально и нематериально. И процесс изучения мышления крайне непрост. При этом ученые могут изучать только материальное, а значит, все, что им доступно, – это изучение следов мышления. Психологи от науки были заложниками усвоенных им методов. Аушру они не поняли сразу, а Аушра в их трудах не нашла того, что искала – и ей пришлось найти свой ответ.

Но и это еще не все. Вдобавок ко всем трудностям позиционирования в науке, история развития концепции соционики плотно переплелась с историей нашей страны и людей – и цивилизации в целом… Официальные психология и социология были догматичными, но и они уже были преданы «элитой» страны, мечтающей конвертировать свою политическую власть в благосостояние по западным стандартам.

Впереди была «пятилетка похорон», «перестройка», «ускорение», пресловутая гласность, либерализация экономики и исчезновение великой страны – Союза Советских Социалистических Республик. Впереди была ловушка инферно[22] для целых народов и стран, путь умножения страданий и достижения наивысшей степени безысходности.

Весы цивилизации качнулись в прошлое.

И в этом прошлом, в этом диком капитализме и мире наживы, в мире активной, подчас агрессивной атаки на общественное сознание креационизма[23], ни новым людям, ни новым взглядам, ни новой науке не было места…

КАК ЭТО БЫЛО (2). АПОСТОЛЫ

Период 1980-1990 гг.

Игра

Наука соционику сразу отвергла.

Как только появились первые статьи о новой концепции[24] – так сразу обозначилось противостояние с официальной психологией, которое продолжается и по сей день – правда, уже в другой форме. Но тогда, на фоне публичных тезисов о «святости» науки, о высоких нравственных идеалах советских ученых, о самопожертвовании на стезе науки и трепетном отношении к любому новому, о стремлении открыть тайны природы и повернуть их на благо человека – такой отпор был неожиданным и шокирующим. Тезис «познай себя» в официальной науке – официальной психологии – оказался фальшивкой.

Понадобилось некоторое время, чтобы осознать простую мысль – наука о человеке как организованное поле было закрытым, формализованным и клановым. Чужих туда не пускали. Особенно туда, где прорисовывалась опасность подрыва идеологической монополии в управлении, на что претендовала советская психология.

Путь публичного обсуждения концепции был закрыт, а концепция – несколько нахально заявленная как «наука» – уже требовала выхода из тесных рамок собственной кухни – настоятельно требовала полевых испытаний.

Не случись это на переломе эпох в 83-85 гг. – возможно, мы бы никогда не узнали, что это такое, но соционике помогло само время.

Выбор пути

Началась перестройка!

Зарубежные голоса стали менее запретными, самиздат более легальным. Помогли и первые публикации при участии Савелия Кашницкого. Но все равно путь к умам и душам через печатное слово был сильно ограничен. И тогда был найден иной путь распространения – тот, которым шел самиздат, диссиденты, а потом неформальные объединения.

И соционика почти сразу ушла в андеграунд вместе с экстрасенсорикой, биоэнергетикой, уфологией, астрологией, магией и гаданием на картах. Совсем близко были «Свидетели Иеговы», сайентология и иные секты. И люди, которые пришли в «первый призыв» в соционику, были во многом неоднозначные, нередко одиозные. Их объединяло два принципа: противостояние официозу, который истину скрывает или не дает познать, и поиск истины.

Доминантой первой волны социоников был поиск истины, противостояние с официозом было просто сопутствующим компонентом.

Но андеграунд – это, прежде всего, протест.

И налет андеграунда в виде доли мистичности и некоего протеста, противопоставления «официозу» все еще сохраняется и по сей день, а тогда соционика встала в ряды полузапретного, а потому «настоящего» знания, потому как для нее других «рядов» не было.

Распространение идей соционики пошло через вовлечение в «игру-в-определение», через вовлечение людей, неотягощенных догмами, а значит, прежде всего, людей с негуманитарным образованием, которые и знать не знали, что соционика – «не наука».

Таким образом и возникла на фоне официального отторжения «своя школа».

Балтийская легенда (1)

Долгое время – по меркам человеческой жизни – идеи Аушры не были востребованы:

1) не было социального слоя, который бы в этих идеях нуждался, а кто нуждался – просто не знал о том, что есть какая-то «соционика»,

2) сама Аушра не искала опоры в широких народных массах, делая ставку на узкий круг «избранных» и «посвященных».

Первые публикации породили энтузиастов и исследователей. И этот узкий слой энтузиастов через какое-то время – в 1984-85 году привел к образованию неформальной группы. Эта группа людей, с которыми Аушра в то время общалась и одновременно обучала их, была очень разнородной и динамичной. Чуть позже из этой группы оформилось то явление, которое в «преданиях» позже назовут «Вильнюсской школой соционики»[25].

На самом деле, и «школы»-то как таковой не было, была группа людей, послушавших на даче у Аушры ее идеи, влюбившихся в эти идеи, тут же эти идеи принявших и загоревшихся идеей же распространения этой идеи (вот такая тавтологическая позиция). Им казалось, что как только все проникнутся этой идеей – идеей соционики – сразу исчезнут все войны и конфликты, наступит мир и благоденстве, каждый найдет свое место в этом мире, фактически, наступит рай на Земле… Почему? Да потому, что соприкосновение с Истиной даже в таком сыром варианте облагораживает человека и всю его деятельность…

Так кажется и сейчас любому неофиту, только-только «познавшему» соционику…

При этом надо помнить, концепция соционики только-только была создана, и так много было вопросов, лакун в знании и так мало ответов! Да, ответы порой были глобальными, по масштабу перекрывали все, что могла дать тогдашняя психология и социология, и даже где-то философия, ответы переворачивали мировоззрение, и порождали в свою очередь вопросы такого же масштаба…

Соционика и ее Автор стояли на границе известного и неизведанного, только прокладывая путь к новому знанию, которое еще предстояло добыть и создать из зыбкой ткани гипотезы, хотя им казалось, что все уже готово, только слов не хватает, чтобы объяснить непосвященным. Поэтому одномоментно перемешались гипотезы, практика, методология, теория и фантазии. А также первичные заблуждения, одним из которых было поспешное типирование себя и других. Но все в этой тусовке горели идеей соционики, все нырнули в нее с головой и воображение постоянно опережало логику.

И порой так случалось, что ученики вдруг задавали вопросы, которые опережали – нет, не масштаб, – только мысль учителя по какому-нибудь конкретному поводу. И не всегда получали ответы. И возникала странная пауза…

Что же делать ученикам, на вопросы которых не мог ответить сам учитель?

А ответов – ответов каждому на своем уровне понимания – очень хотелось…

Хочу быть учеником твоим…

Чтобы понять дальнейшее, нужно сделать небольшое отступление и ответить на вопрос – а зачем идут в ученики?

Прежде всего, надо принять, что равные к равному не идут. Значит, в ученики идут люди всегда ниже уровня учителя. Бывают исключения, но это счастливые для учителя исключения, и они крайне редки.

Значит, идут в надежде подняться до уровня учителя?

Опять неверно. Такие тоже бывают, но и они редкость, а для учителя – находка и возможность вырастить ученика, который не только сравняется, но и превзойдет тебя…

Обычно же идут по совсем другим причинам. Чаще всего из-за некоторого дискомфорта, который мешает жить, как хотелось бы. Либо это отсутствие того, что имеют другие, либо это недостаточное наличие того, что у окружающих в избытке. Либо просто хочется вырваться из будничной серости жизни, разрушить монотонность и стать хоть в чем-то особенным. А учитель тебе все это каким-то волшебным образом даст, создаст, передаст.

Редко, очень редко идут по другим причинам.

И вот наши – ах, да – Аушрины ученики, восприняв идею, – а настоящая идея как искра истины всегда воспринимается легко и быстро, но не на информационном уровне (хотя любому в такой фазе восприятия кажется, что идею он не просто воспринял, а понял до глубин глубинного смысла), а прежде всего на энергетическом, эмоциональном, – через короткое время почувствовали себя наравне с Учителем. И подумали: «А чем мы хуже? Учитель – обыкновенный человек, да к тому же – женщина…»

И одновременно им пригрезились слава, благодарность человечества и место в Истории…

Но каков следующий этап работы с идеей?

После первичного – напомню, энергетического – восприятия идеи, ее нужно усвоить, утилизировать, пропустить через себя и превратить путем кропотливой работы по проявлению, проработке модели в инструмент.

Итак, восприняв идею, насытившись ее энергией, надо было работать над концепцией. Это сложно и долго.

Но вопросы-то задавать легче. Тем более, теперь можно с Учителем поиграть в вопросы-ответы: а он на эти вопросы когда не может, когда не хочет, когда не успевает ответить – и потому выглядит как-то забавно… Что дальше?

Как ответить на вопрос?

Здесь три пути.

Первый – трудный – все-таки искать ответы самостоятельно – вместе с учителем или автономно. Это – огромный и неблагодарный труд, результаты которого могут быть сомнительными, а если и будут, то не сразу. И хотя отрицательный ответ – это тоже хороший результат, надо вспомнить, что наши ученики не ученые и не в институтах работают. Соционика для них – прежде всего хобби. Поэтому этот путь сразу отпал.

Второй путь, более простой – признать, что ты не можешь ни сам, ни вместе с учителем, найти ответы. Отступить. На время, или навсегда – еще не ясно, ведь нередко тактическое отступление превращается в поражение[26]. Не каждому это по силам, и не каждый имеет смелость признаться в своей недееспособности.

Третий путь еще проще, а потому слаще – обратиться к чужой мудрости.

И ученики выбрали именно его – обратились к первоисточникам, которые сама же Аушра назвала таковыми[27]. Обратились к Юнгу, потом Фрейду и их последователям с тем, чтобы заполнить информационные лакуны – найти ответы на вопросы. Но это привело только к тому, что каждый из них, дойдя до «края концепции» – до границы возможных и уже известных ответов, вдобавок ощутил себя обманутым – и обманутым самим учителем.

А дело было в трактовке терминов из источников.

Аушра, ориентировалась на свое интуитивное понимание терминов и понятий, взятых от классиков психологии. Также она достаточно вольно обращалась с логическими построениями, поэтому многие термины прочитала «по своему» – по сути, дала им более широкий и общий – хотите, более глубокий, – смысл. Смысл, который расходился с первоисточниками! Это расхождение было результатом творческого акта, в результате которого возникла впервые в истории науки системная концепция человека и общества.

Но «ученики» этого не увидели, не восприняли, и свое непонимание использовали как повод усомниться в учителе, а потом и пнуть Учителя. Они не увидели Новую систему – они хотели преемственности и последовательности, исторической обоснованности – как и требовал научный подход. Они на шаг отставали от учителя – и этот шаг для них оказался пропастью.

Итак, они совершили типичную ошибку – пытались познать новое с помощью старого. Потому что, сравнивая тесты Юнга и Аушры, они обнаружили массу расхождений, неточностей. Но «мертвые сраму не имут», к мертвым и заграничным (в то время – все равно, что мертвые) авторитетам претензий нет, а учитель – вот он, здесь и сейчас, и он – именно он – «ошибся»! И если он ошибся в мелочах, то какой может быть ошибка в более серьезном масштабе?

Так наметилось первое расхождение в соционике – которое в 1993 году Сергей Филимонов[28] выразил словами: «Аушра соционику не знает (!)»[29]…

Балтийская легенда (2)

Только образовавшись, Вильнюсская школа очень быстро стала легендой, даже мифом – она вроде бы была, но никто ее представителей не видел. Это впечатление усиливалось тем, что каждый «выход в народ» кого-нибудь из вильнюсской школы чаще всего оканчивался эффектом, граничащим с конфузом.

Когда в 1992 году два ее представителя – Сергей Филимонов и Дмитрий Ритчик – появились в Барнауле на семинаре по психотехнологиям, то оказалось, что они не умеют общаться с публикой. Что в общении они нудные и малопонятные. Что излагаемые ими идеи в процессе изложения становятся крайне сложными и путанными[30].

Тем не менее, идея проведения масштабных семинаров им очень понравилась. Это было здорово, когда шестьдесят человек сидят в зале и слушают тебя с открытым ртом. К этой идее они вернутся годом позже, уже в Санкт-Петербурге.

А чуть ранее Вильнюсцы и примкнувшие к ним последователи почуяли себя апостолами.

Апостолы-разночинцы

Сначала они работали с Аушрой…

Краткого контакта хватило на то, чтобы перенять идею и почувствовать себя экспертами «душ человеческих» и загореться идеей просвещения масс.

Потом они стремительно «выросли» и пришли к «собственному пониманию».

И они пошли в народ (где-то с 87-го года).

Пик этого похода совпал с перестройкой (1985-1992 гг.), когда идея «человеческого фактора» стала звучать необычайно призывно и все ждали прорыва, ускорения и бог знает чего.

Эти ожидания породили и своеобразную смесь опьяняющего энтузиазма со все возрастающим хаосом в умах[31]. Требовалась идея осчасливливания человечества, причем осчасливливания быстрого и легкого. Как выразили эту идею Стругацкие в «Пикнике на обочине»: «счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!».

Соционика, наряду с другим – в том числе, ранее запретным – «человекознанием», неожиданно оказалась востребованной. Правда, востребованной не широко, она стала интересна по крайней мере тем, кто хотел «самосовершенствоваться» (и каждый под этим понимал что-то свое). Потребность порождает предложение, и вдруг, откуда ни возьмись, на наши с вами головы свалились разномастные просветители, колдуны, гипнотизеры, потомственные (!) маги и знахари, целители, кашпировские и чумаки. Как вампиры, они присасывались и присасывались к нашему желанию Настоящего и Большого Счастья. И не было им конца…

И апостолы («Аушрины ученики» – как они сами себя называли) и примкнувшие к ним встали в тесные ряды этих просветителей, подчас не понимая, не замечая или не желая видеть, что это за ряды…

Андерграунд, который был зачат в беседах на кухнях и в психушках, заматерел в ночном прослушивании вражеских «голосов», участием на рок-сейшенах и молодежных тусовках, густо перемешанный с алкоголем и табаком, а где-то и с наркотиками, вдруг хлынул потоком в наше спокойное и самоуспокоенное общество, которое испытало шок от этой таившейся до поры до времени чужеродности, агрессии, непримиримости и фанатичности, носителями которых были наши близкие и знакомые, друзья и соседи, вчерашние товарищи, сегодняшние сограждане и, нередко, мы сами…

А долгожданное завтра маячило где-то совсем близко, и все ждали, что вот-вот и оно наступит[32].

Вот оно, будущее

И оно, это завтра, действительно пришло…

И оказалось совсем не таким, каким оно представлялось.

Оказалось, что открытая «перестройкой» дверь не вела в рай и благоденствие, а более походила на шкатулку Пандоры.

Вступили в силу иные социальные законы на основе конкуренции, конъюнктуры и манипуляции. Вступили в силу законы рынка – рынка дикого, вульгарного, силового – и понадобились не сладкие сказки о счастье человеческом, а реальные, порой грубые приемы, методы и технологии завоевания жизненного пространства.

Единицы адекватно оценивали происходящее и грядущее, остальные оставались в эйфории от причастности к изменениям и действовали по инерции.

Пока Аушрины ученики решали вопросы соционики, реальность стремительно менялась. В этих условиях наши апостолы-разночинцы все более опошляли саму идею (опошляли неосознанно, желая хорошего и только хорошего), так как были не готовы опуститься до уровня и потребностей народа, ради счастья которого – как они думали или презентовали – работали.

Они были слишком сложны.

Они были слишком заумны.

Они были пленниками идеологии «человеколюбия во чтобы то ни стало» – в своем понимании.

Они отставали от времени, предлагая сегодня вчерашнее – всегда вчерашнее…

Они предлагали идеи самопознания из страны, которая уже исчезала…

Они слышали только себя…

И когда уже было очевидно, что страна скатывается в инферно, они продолжали предлагать самопознание ради самосовершенствования – и не более.

И они не умели общаться.

Их начинания на почве формирующегося рынка гибли одно за другим.

Сначала канул в Лету журнал «16» (1990-1991 гг., вышло 7 номеров), потом умерла соционическая школа, привезенная из Вильнюса в Санкт-Петербург (С. Филимонов) и Москву (Д. Ритчик)33.

Крутое пике: исход

Так уж получилось, что Аушра не позаботилась о подготовке качественных учеников. Ведь ей нужны были просто слушатели и последователи, о качестве и сохранности переданного знания она тогда не задумывалась.

Здесь вступили в силу другие законы, не доступные тогдашней (да и нынешней) соционике, что и определило исход апостолов из народа.

Вот причины такого финала:

1) Соционика в лице апостолов не могла – не успевала (как не может и сейчас в лице ее приверженцев) охватить все многообразие проявлений человека и тем более цивилизации – но нахально (действиями в виде заявлений апостолов) на это претендовала. И дело не в концепции – все дело именно в людях, презентующих и пропагандирующих концепцию на своем фоне.

Итак, конфликт первый: между реальным и презентуемым масштабом притязаний.

2) Апостолы оказались не готовы создавать технологии под требования ситуации, а технологию от Аушры усвоили очень плохо – в силу вечной иллюзии интеллигентных людей в своем умении во всем разобраться, не особо в это вникая. Вечная иллюзия псевдо-творцов, из которых и состоит в основном интеллигенция, что они «могут мир перевернуть, если им дать точку опоры», что творят «они нетленку», что это «их не понимают, а не они непонятны», сыграла в судьбе соционики почти роковую роль. Творческая импотенция прикрывалась разговорами о великом, но со временем становилась все очевидней, что в такой[34] соционике кроме разговоров нет реальных инструментов.

Итак, конфликт второй: между требуемым и наличным уровнями технологии.

3) И самое главное в том, что Знание не было передано, точнее – не было воспринято во всей незавершенной полноте, а всего лишь являло из себя отраженный свет там, где требовалось собственное горение.

А такое «знание» может работать только по модели воображаемого успеха.

Значит, апостолы решали задачу со многими неизвестными.

Быть или казаться?

Как мы знаем, такая задача неразрешима в принципе и им пришлось имитировать процесс решения методом, который почему-то считается достижением русской культуры – методом тыка.

Как это выглядело?[35]

Не зная направления, не зная конечной цели (а всего лишь смутно её воображая), они провозгласили: идите (за нами) и найдете… (Что именно найдете, не было сказано явно, но как всегда подразумевалось СЧАСТЬЕ. В данном случае, счастье через приобщение к соционике.)

И люди шли, шли, шли…

Но очень скоро энтузиазм как основной источник такого движения стал гаснуть.

Отчего?

Сработал первый парадокс метода тыка: чем дольше совершается мнимая работа, тем меньше уверенности в успехе.

Оно и понятно: энергия тратится, тратится, тратится, а реального продукта – в виде пресловутого СЧАСТЬЯ или хотя бы знания, или новой информации – нет. Энергия тратится в таком процессе без возврата, уровень энергообеспечения процесса падает, а чем ниже уровень энергии, тем все бледнее модель воображаемого успеха, тем слабее ее притягательная сила.[36]

Это замедление продолжается до тех пор, пока совсем не исчезнет мираж воображаемого успеха. Пока от идеи не останется только информация, которая энергетически мертва. Когда на вопрос «зачем мы изучаем это?» даже многозначительное молчание уже не срабатывает, так как уже нет ореола очарования идеей.

Что при этом происходит?

Напрашивается ответ: в движении вперед – в мнимом движении вперед, потому как идти куда-то без знания цели, все равно, что на месте маршировать, – наметилась остановка.

Но этот ответ передает только внешнюю сторону дела.

Точный ответ будет иной: наступил кризис.

Сработал второй парадокс метода тыка: если работа идет по программе модели воображаемого успеха – энергия не возобновляется. Становится незачем идти.

На бытовом уровне это выражается в том, что становится скучно.

Движение вперед подразумевает постоянное обновление, создание нового, а апостолы были готовы только повторять уже известное в различных интерпретациях – и тем умножали степень неопределенности, запутывая последователей все сильней и сильней.

Но, как известно, сколько ни говори «халва» – во рту слаще не станет.

Вот и третий конфликт: между обещанием и исполнением, между притязаниями и наличными возможностями. Алхимия превращения разговоров в знание, а знаний – в умения для апостолов оказалась недоступна. Когда Аушрины ученики «рассказывали соционику», то тема быстро иссякала – ведь концепция представляла собой систему вешек, между которыми нужно было проложить тропы, обустроить их, а апостолы продолжали мечтать. Тогда они начинали рассказывать – естественно в своей «соционической» интерпретации – Юнга и Фрейда. Но это только запутывало тему и быстро наскучивало, хотя бы потому, что уровень текстов и концепций и Фрейда и Юнга был на порядок ниже…

Все это вместе определило кризис развития концепции, который выразился, прежде всего, в возможности изучить соционику только поверхностно, а за этой радужной пленкой вдруг обнаруживалась пугающая пустота из масштабных вопросов без готовых ответов.

Эта пустота предлагала непомерную работу, в том числе и над собой – и одновременно над обществом, но никто к этому не был готов – и никто из несущих «свет знания» об этом не предупреждал.

Это привело к тому, что наиболее здравомыслящие отвернулись от этой концепции, и с ней остались только те, кому нечем было заняться. Они находили в этом занятии душевное отдохновение, но это не скрывает сути их занятий – соционика просто была никому не нужна, а они ни на что не годны.

Миссия невыполнима

Все это происходило на фоне стремительного роста соционического движения. Роль апостолов резко снизилась и их стали теснить представители «волны второго призыва».

Эта вторая волна была менее отягощена моральными догмами в виде уважения к автору, не обладала системным взглядом и не сильно верила в счастье человечества. Большая часть из них пришли легализовать свои комплексы, согласившись познакомиться с дикой природой в зоопарке. А апостолы вели, сами не зная того, не в райские куши, не на безопасную экскурсию с прирученными зверями и не на милую земляничную поляну, а во мрак с неизвестностью.

Что делать нашим героям-апостолам?

На подвиг они были не способны – а здесь речь шла действительно о гражданском, если хотите, нравственном подвиге. Оставалось только исчезнуть. Раствориться в рядах обывателей, направив всю энергию на выживание, и только изредка о себе напоминать, превратившись со временем в мифических «основателей» (!) «науки под именем соционика». Роль которых сводилась к редкому упоминанию с ремаркой «он здесь был».

В чем суть этой трагедии – трагедии как концепции, так и людей, ее продвигавших?

Историческое время и место не соответствовали этому начинанию.

И сама ноша оказалась не по плечу.

Поле – напомним, впервые это поле обозначила и распахала Аушра – надо было теперь засеять благодатными семенами, удобрить и ухаживать за всходящими ростками, что требует сил, времени и безграничного упорства.

Но в руках не оказалось семян в виде собственных, а не заемных идей.

Не оказалось и необходимых удобрений в виде практического знания жизни.

Руки оказались не приспособлены к неспешному и терпеливому труду – трудиться умел лишь язык, повторяя давно написанное.

Некоторое время их спасало отсутствие опубликованных работ Аушры Аугустинавичюте (до 1998 года они существовали только в рукописях), но, в конце концов, и это перестало помогать.

Вот и все об апостолах. По крайней мере, они ушли со сцены честно – под молчаливое уважение зрителей.

А потом их имена в новой волне социоников были преданы забвению. Что ж, они заслужили, как и Мастер Булгакова, покой.

Стоит только заметить, что типичные ошибки апостолов повторяют все неофиты, стремясь по тем или иным (в основном – очень туманным) побуждениям «нести соционику в массы».

КАК ЭТО БЫЛО (3). ПОДМЕНА

Период 1991-настоящее время.

Вихри враждебные…

Благодаря популяризаторам первой волны – Аушре и «апостолам» – «в соционику» пришло довольно много людей. С разными намерениями и мотивацией, с разным интеллектуальным уровнем, по разным причинам. Неформальное и распределенное по всему Советскому Союзу – сетевое – сообщество «социоников», сообщество «игроков в соционику» выросло и оформилось настолько, что ежегодно с 1988 года собиралось на конференции. Но этот, внешне созидательный процесс, происходит в период управляемого хаоса в обществе под именем «Перестройка». Общественные процессы накалены, умы взбудоражены, ценности, скрепляющие общество, девальвированы волной лжи, фальсификаций, раздутых старых и надуманных новых обид.

Управляемый хаос превращается в митинги, кровавые побоища, борьбу «за независимость» и «парад суверенитетов».

Наступает 1991 год. Теперь в тренде политика и борьба за демократию.

Особую остроту эта борьба приобретает в Прибалтике[37]. Видимо, поэтому очередной «соционический съезд» происходит в Киеве.

И в этом году (1991) организатором конференции выступает только что созданный «Международный институт соционики» под руководством А. В. Букалова.

Этот год стал тем переломным моментом в истории концепции, который породил порченную, «перевёрнутую» методологию, которую в 2000 году я назвал «Киевским следом».

ГКЧП киевского розлива…

Давайте вспомним, с чем пришли соционики к 1991 году:

Ученики первой волны активно пропагандировали соционику, но для них она оставалась на уровне хобби. При этом, незаметно для себя, они прошли сами и провели концепцию соционики через одну из точек бифуркации – отдалившись от первоначальной версии, пытаясь донести в массы, они ее значительно упростили и одновременно запутали, пытаясь срастить с Юнгом и Фрейдом. А элементарная база соционики оставалась в их изложении неким зыбким образованием.

Методологически соционика оставалась на уровне красивой гипотезы, концепции, так как инструментов (алгоритмов), готовых и годных для массового применения с предсказуемыми достоверными результатами еще не было. И самый слабый алгоритм был алгоритм типирования.

Массово применяя эти сырые алгоритмы типирования, массово и поспешно «назначая типы» Аушра и ученики первой волны сформировали довольно большую прослойку активистов с ложными типами.

Эта прослойка активистов, в основном «назначенная» в первую квадру за их активность и за тренированную логику (за счет математического, инженерного или иного «точного» образования), добравшись до методологии, обнаружила массу несоответствий[38]. Начало этому процессу положила Вильнюсская школа соционики, потом активно подключились киевляне.

К 1991 году созрел когнитивный диссонанс у большинства участников: лично каждому соционика открывала новый мир, но общаясь с другими «социониками», каждый видел, что другие «неправильно все понимают».

И когда этот когнитивный диссонанс стал массовым, когда он был подогрет «развитием гласности, ускорения и демократии», произошел закономерный взрыв.

Трижды отречешься от меня…

Итак, в августе-сентябре 1991 года – параллельно с ГКЧП и за несколько месяцев до исчезновения СССР – происходит конфликт «социоников» с – кем бы вы думали – с автором этой концепции – А. Аугустинавичюте на конференции в Киеве.

Суть этого конфликта в отделении автора от продукта его труда.

Но преподносится эта вивисекция как «необходимые уточнения», предложенные обществом киевских социоников и поддержанных большинством:

Автором соционики объявляется К.Г.Юнг39, а Аушре оставляют место открывательницы интертипных отношений[40].

Второе кардинальное изменение: белые элементы информационного метаболизма (ранее были экстравертными) вдруг становятся интравертными, и наоборот черные объявляются экстравертными (ранее были интравертными). Поистине – черное стало белым.

Соционику объявляют идентичной типологии Майерс-Бригс.

Плюс к этому из соционики исчезло понятие энергии. Даже тип стал называться не тип ИЭМ, а просто – ТИМ. Также переворачивается признак «левые-правые», но это уже мелочи…

По сути, произошел перехват идеологической и организационной власти в соционическом движении под видом организационных изменений.

С этого момента происходит активная девальвация роли Аушры Аугустинавичюте, ее имя попадает под негласный запрет, который продлится до 1996-98 года, когда «заговор молчания» будет нарушен сайтом «Соционика в Литве» Юрия Золотарева.

К сожалению, Аушра Аугустинавичюте не смогла противостоять этому перевороту, т.к. с 1985 года сама попадает в сложную жизненную ситуацию, к тому же ухудшается ее здоровье, особенно с 1990 года[41].

Ученики первой волны то ли не смогли, то ли не захотели защитить своего учителя, они еще «продержатся» два-три года после этого переворота, а потом уйдут из соционики.

А ученики второй волны так и не поняли, что они совершили – «они просто хотели ясности».

Произошел данный «переворот» так давно, что многими уже и не помнится, тем более, если учесть, что «историю пишут победители».

Но с этого момента началось стремительное перерождение семантики концепции (подмена системной логики фактической, процессуальной логикой), что привело, наряду с другими эффектами, к существенному снижению достоверности модели[42] при типировании. Все последующие «призывники» в соционику уже и не знали про этот переворот, получая готовый и негодный инструмент под прежним названием.

Смутные времена

Итак, «апостолы-разночинцы» оказались не готовы взять на себя ответственность за судьбу концепции.

И они тихо исчезли, уступив свое место людям несколько иного толка.

Одновременно (но не одномоментно) произошли и другие события.

26 декабря 1991 года Союз рухнул. Люди, ранее жившие в границах единой страны, вдруг оказались в разных государствах, нарушились как экономические, информационные, научные и другие связи, так и чисто человеческие. Наступила разруха – и прежде всего, разруха и хаос в умах. Люди потеряли свое будущее и оказались в ситуации полной неопределённости.

Исчезали целители, чудотворцы, просветители и иже с ними. Как продукт жестокой, подчас кровавой социальной эволюции, остались попы, киллеры (мафия) и политики. Эксперимент по социальному дарвинизму удался как никогда.

Нарождалось новое поколение, которое не было пленником идеологии прежней, но и своей оформленной и осознаваемой также не имело. Зато четко усвоило простую мысль: «выжить во что бы то ни стало». И их идеологией стал цинизм.

Религия становится модой, президенты, не стесняясь, начали походы в церковь и общение с попами. Почему-то это стало называться нравственным, культурным и даже духовным возрождением.

Одновременно происходит разрушение науки и технологической культуры (и технологического уклада как основы воспроизводства общества), в социальную реальность внедряется мистическая компонента, благодаря манипулятивным PR-технологиям магами и чародеями становятся политики, социальные ценности – нравственные основы общества – становятся все более конъюнктурными и мелкими, эгоистичными, чему способствует коммерциализация всего и вся.

Образование как система воспроизводства интеллектуального уровня общества деградирует, превращаясь в прислугу бизнеса, и его функцию теперь выполняют СМИ, что приводит ко все возрастающему уровню социального приобретенного кретинизма.

Остановка

А соционика? Переворот 1991 года привел не к смене лидера, а к его отсутствию. Поэтому «лидеров» вдруг стало много.

Итак, кризис концепции на фоне краха государства.

Кризис лидеров, кризис развития, кризис потребности. Какая такая гармония отношений, когда инфляция к вечеру обесценивала утрешний труд.

Что могло сдвинуть ситуацию с мертвой точки?

Прежде, чем отвечать на этот вопрос, зададим еще один: а куда?

Напомним: ситуация в энергетической яме. В самом-самом низу.

Значит, все равно куда двигаться – в любую сторону будет вверх.

Но кто оказался в этом низу вместе с соционикой?

Тот, кто не смог уехать за границу из-за отсутствия усердия, явных талантов или просто профессионализма.

Тот, кто не смог толково заняться бизнесом или был этим бизнесом отвергнут.

А также фанатики и идеалисты-мечтатели. А также люди дезадаптированные – проще говоря, на грани психического срыва, а то и за этой гранью.

Неприспособленные. Единственным «преимуществом» которых была непомерная гордыня. И уверенность в своем «истинном видении». И фанатизм.

Итак, наметилась новая точка бифуркации – и первая ревизия на основе порченой семантики.

Пьеса должна продолжаться…

Появились «новые» имена и «новые» идеи[43]. Но теперь гораздо мельче имен и идей тех же самых апостолов. И каждый со своей маской (у «апостолов» все-таки были лица).

Пьеса, с другим продюсером и сценарием, с актерами, которые-то и роль декораций исполняли плохо, продолжилась.

Только теперь это были не подмостки Истории, а дешевый костюмированный балаган в некоем закоулке Безвременья.

Этим закоулком оказался Киев.

Почему Киев, а не какой-нибудь другой город?

Если проанализировать позицию официального Киева по ходу «перестройки», а особенно с момента выхода из Союза – то она была крайне последовательной в тихой ненависти к более сильному соседу, зависимость от которого тяготила и была непреодолимой. (Простых украинцев, которые большей частью подобные взгляды не разделяют, никто и не спрашивал.) Даже украинский язык – чтобы отделиться и избавиться от «наследия» и «зависимости» – был вычищен от всего «русского» – и потому получился несколько куцым, каким-то незавершенным и смешным. «Назло врагам глаза себя лишу» – это был, наверное, главный принцип самоопределения украинской нации в этот исторический период[44].

На этом фоне понятен интерес украинцев к соционике как к протестной дисциплине, причем, не требующей специальных знаний и подготовки.

Протестное мировоззрение, протестная позиция, протестная известность – и ядовитая ненависть ко всем, кто эти взгляды не разделяет. Эта вечная позиция непризнанных «гениев», никому не нужных «самородков», больной душой – а потому бессильной – «творческой интеллигенции». В России эта позиция выродилась в создание малых партий и специфических «общественных» движений, выбирающих самих себя и цинично покупающих своих избирателей, на Украине – в срочные поиски своих исконных и отдельных от России признаков нации: истории, языка, традиций, науки.

Маскарад

Если апостолы (первая волна популяризаторов) хотели «донести» соционику до народа, то есть «истину нести в народные массы», то доминанта второй волны была проще – устроиться при соционике, а для этого – поделить и присвоить. И сделать это так, чтобы никто потом не вспомнил и не усомнился.

Это сразу определило и «разделение труда», потому как с целой концепцией никто совладать уже не мог. И опять – наиболее явно это проявилось в Киеве.

Образно это можно описать так: группа «дворовых активистов» путем рэкета захватила автомобиль неизвестной им конструкции. К нему прилагалась куча рекламных проспектов: он и по шоссе гонял, и по бездорожью пробирался, и по воде мог передвигаться, а еще рассказывали, что он мог летать (никто не летал, но многие рассказывали), а некоторые под большим секретом говорили, что и в космосе на нем кто-то уже побывал. Да и сам автомобиль был крайне привлекательным.

Но как он работает, было известно только в общих чертах. Так как автомобиль один, а желающих было много, то на общаке решили ездить по очереди. Через какое-то время поняли, что бензин закончился, а где его взять – неизвестно. Потому поставили его в гараж, подальше от любопытных глаз. Зато теперь о поездках на автомобиле можно было красиво рассказывать: о том, как шикарно он ездит, как в нем удобно, и как круто рассекать на этом автомобиле по просторам страны, мира и космоса.

А так как в устройстве автомобиля никто не разбирался, да и разбираться не хотел (в основном потому, что всем казалось, что и так понятно, как он работает), то его устройство стало для наших рэкетиров черным ящиком, о содержании и функционировании которого они стали фантазировать. А фантазии – это тюнинг авто: кто-то решил, что мягкие сидушки – это главное в авто, кто-то навесил зеркальные колпаки, кто-то занизил авто, кто-то обвесил хромом и светодиодами… И стало много не только лидеров, но и «соционик»: появились «гуманитарная», «системная», «классическая», «экспериментальная», «педагогическая», «психоаналитическая» и много других…

Каждый стал создавать свою «соционику» и повторился лавинообразный процесс экстенсивного разрастания движения, но теперь к нему добавилось и дробление на «школы».

Итак, после 1991 года возникло множество «клубов», «школ», групп, группировок, ответвлений, течений, объединений, даже институтов соционики – каждый на основе своего видения концепции. И все они – каждое видение – было «правильным», подчас – «единственно правильным». В силу своего «мелкого калибра» каждому пришлось придумать свою модель, и чтобы не было сомнений, так и назвали: Модель Б, Модель Ч, Т, П и т.д. Каждая модель забрала какую-то часть, осколок концепции – произошел плагиат и вслед за ним – ревизия, чтобы плагиат стал менее заметным, а право обладания – более явным. И все! – все были «последователями» Аушры, которыми их «назначила» «она сама»!

Но! Если мы взглянем по другому на эту ситуация, как бы сверху, то можем увидеть, что вместо широкой двери в Новое Будущее, которое обещала соционика, каждый вырыл свою норку и повел к предполагаемой цели своим извилистым путем. Степень извилистости приравнивалась к гениальности, а длина пути – к компетентности. Там, где их норки-пути пересекались, они грызлись насмерть, но старались это не афишировать.

На смену честным и наивным апостолам, которые просто хотели осчастливить всех и сразу, пришли хитрые середнячки, в меру фанатичные и сверх меры нетерпимые к инакомыслию – и как оказалось, друг к другу.

Сработал третий парадокс метода тыка: если при кризисе удается хотя бы еще раз ударить в ту же точку, модель воображаемого успеха воссоздаётся с первозданной яркостью.

Правда, в меньших масштабах.

Чтобы с таким трудом «возрожденный» огонь не угас, чтобы «удержать» соционику при себе, ее стали превращать в веру, и, встав во главе своей «школы», консолидировать последователей возле себя. Поэтому стали менять, уничтожать, маскировать, усложнять модель, а потом и вообще от нее отказались. Оставив только тексты-описания.

Но так как истинного нового сподвижника-мессии, кроме Аушры, не нашлось, то все эти группки последователей так и остались лишь группками фанатов со своим фаворитом.

Правда, иногда появлялись более-менее адекватные соционики, которым не нравился возрастающий хаос в концепции и странная неоднозначность в типировании. В 1999 году днепропетровцы предложили, подготовили и провели масштабный эксперимент по сравнению результатов типоопределения (СРТ-99)45. Результаты его были удручающими и обескураживающими: сходимость типирования в среднем была 31%. Эти результаты настолько огорчили инициаторов эксперимента, что в своих рекомендациях они предложили «воздержаться от коммерческого применения соционических методик … и сконцентрироваться на исследовательской работе». Конечно же, никто этим честным и горьким рекомендациям не последовал. Фактически, это была последняя попытка упорядочить публичную соционику.

В утешение соционикам могу только сказать – такая же ситуация складывается в других концепциях, относящихся к человеку. Как и во всей науке…

Вместе – и навсегда?

С тех пор и по настоящие дни (2020 год) сообщество социоников несколько странное: оно есть и его одновременно нет. Есть «заматеревшие» «авторитеты», даже научные работники и преподаватели вузов, и есть большое количество неофитов, которых как всегда приманивает очарование идеи.

(Ведь настоящая идея не может умереть. Как бы ее не исказили, но самая идея соционики, ее суть и ядро остаются привлекательными.)

Эта среда «профессионалов» и неофитов очень неоднородная и крайне неустойчивая. Из нее быстро уходят адекватные, талантливые, критически настроенные люди, уходят и те, кто пришел получить инструмент для работы и жизни (нет там инструмента!), а остаются те, кто остается.

При этом мелких лидеров пруд пруди – уже подросло несколько поколений в этой среде, но каждый из мелких лидеров в оппозиции всем остальным.

Эта оппозиционность неизбежна при сохранении хотя бы малейшего критического восприятия реальности, а потому этот тупик когнитивного диссонанса, когда неофит обнаруживает, что кроме него все остальные «соционики» саму соционику неправильно знают, понимают и применяют, переживал, переживает или уже пережил (неоднократно) каждый «соционик».

А теперь вопрос о «профи»: что их собирает вместе? Что их притягивает друг другу, несмотря на тихую ненависть?

Ответ: только общая вывеска – соционика. Только общее желание – сделать хорошую мину при плохой игре и пустить пыль в глаза: «как многого мы достигли, раз собираемся, общаемся и встречаемся уже который год». Но при этом хорошо видно, как они устали от непонимания общества и друг от друга.

Поэтому можно делать следующий неутешительный вывод: публичной современной и действенной школы соционики просто нет.

Соционика, та соционика, которая задумывалась Аушрой Аугустинавичюте, умерла.

НАСЛЕДИЕ

Но что-то осталось?

Что можно сказать о соционике в настоящее время?

Осталась сама идея.

Идея структурности психики, процессов взаимодействия – и далее – структурности реальности вообще на всех уровнях ее проявления и организации. Может быть, здесь кроется ответ и на тот вопрос, к которому ближе всех подошли физики – что такое сознание? И где его истоки?

Осталась поучительная история жизни концепции и людей, с ней связанных. Эта история показательна в плане зависимости любой науки от социальной реальности, от приоритетов общества, государства. И мы видим на примере соционики, что силами энтузиастов, потакая их гордыне, можно превратить многообещающую концепцию в ловушку. Случайный этот процесс или управляемый (изнутри или извне), пока непонятно, но характерно, что уничтожение соционики (путем подмены ложной моделью с перевёрнутой семантикой) случилось на ее «взлете» и совпало с уничтожением СССР и переформатированием социалистического общественного устройства в капиталистическое.

Что еще. Остались форумы, идеи, мечты, некие объединения людей, называющих себя «социониками». Правда, большей частью, это бессодержательные тусовки, но это как раз показатель ложности тиражируемой модели.

Есть «профи», которые организовали даже институты и школы соционики, но доверять им, особенно в плане типирования, крайне опрометчиво.

И есть куча людей, разочарованных, обиженных, униженных взаимодействием с социониками и соционическим сообществом!!! Вплоть до идиосинкразии на само слово «соционика».

Потому что, главный результат применения общедоступной версии, основанной на киевском коде и до сих пор работающей по модели воображаемого успеха – путаница с типированием, будь то конкретных людей или исторических личностей.

Именно поэтому так много среди соприкоснувшихся с такой соционикой запутавшихся и запутанных, замороченных «экспертами», определенных (оттипированных) неправильно, с искусственно привитыми комплексами неполноценности вплоть до разрушенной семьи и погубленной жизни[46].

Самое ценное, на мой взгляд – история. Ибо ее предстоит пережить на себе каждому, кто пойдет этим путем.

Именно поэтому я и уделил этому вопросу столько времени.

Набросок соционического поля[47]

Линия времени соционики как концепции можно начать с 1973 года, когда были готовы первые варианты рукописи по соционике, то есть идея как таковая уже реализовалась в начатый труд.

Период с 1973 по 1985 – это период творческой активности Аушры Аугустинавичюте, когда создавались основы концепции и методы ее практического применения.

С 1980-1985 гг. концепция «пошла в народ», и с 1985 года начинается взрывной рост «соционического движения», когда появляются клубы и школы соционики в Киеве, Новосибирске, Вильнюсе, а также появляется большее количество сторонников этой концепции. Это привело к тому, что сообщество выросло столь быстро, что собственно развитие концепции за ней уже не поспевало. При этом большая часть пришедших в соционическое движение плохо понимало, чем они занимаются, что привело к своеобразной анархии в самоорганизации, к поляризации мнений, к возникновению собственных трактовок и взглядов, ориентиров на иные авторитеты и в конечном итоге закончилось бурным конфликтом с автором концепции на очередной соционической конференции в Киеве в 1991 году. Соционическое движение в лице своих лидеров, чтобы избежать в дальнейшем таких столкновений, просто «исключила» А.Аугустинавичюте из своего состава, «отобрав» у нее авторство концепции и «передав» его К.Г.Юнгу.

После этого автор концепции – Аушра Аугустинавичюте – попадает в зону «забвения», когда единственное упоминание о ее авторстве появилось на сайте, который вел Юрий Золотарев в 1997-1998 гг.

За это время усилиями основных «школ соционики» массово внедряется перевёрнутая, «порченная» методология. Упрощение и ревизия модели продолжаются и в 2001-2003 годах приводят к появлению той публичной модели, которой сейчас пользуется подавляющее количество в соционическом движении.

Необходимость для соционических лидеров создать благоприятное впечатление о себе и все-таки невозможность «отобрать авторство», так как в 1998 году были изданы основные работы А. Аугустинавичюте, привело к тому, что про автора соционики вспомнили и с 2001 года даже ввели в «ученый совет» Международного института соционики в Киеве. Но собственно линия Аушры Аугустинавичюте закончилась в 1991 году, а с ее смертью выяснилось, что и преемника у нее не оказалось.

Образовавшиеся много позже московские и петербургские школы (тусовки) очень быстро прошли стадию «свидетелей» «величия Киева», приняв порченную методологию с вполне предсказуемыми результатами в виде низкой верности типирования. Ну а потом, как это принято, стали самостоятельными, превратившись в «свидетелей собственного величия» в том или ином масштабе.

Всегда есть выбор!

Если бы все на этом закончилось, то не стоило и «огород городить» – то есть писать этот текст.

Но есть и другая версия, где соционика как часть модели IGM неизбежно выходит за рамки общепризнанной научной и социальной реальности[48], основываясь на новой мировоззренческой парадигме – холизме (философии целостности).

Именно такую версию мы и предлагаем здесь.

Пришлось провести большую работу по восстановлению исходной семантики (восстановление исходного кода), в чем помогли рукописи Аушры Аугустинавичюте, которые мне на запрос в 1998 году прислал через посредников Юрий Золотарёв. Ситуация сложилась так, что долгое время они пролежали без дела, но к счастью, сохранились и оказались очень полезны, так как все, что издано как при жизни, так и тем более после смерти Аугустинавичюте, было существенно скорректировано редакторами в рамках «порченной» семантики.

Итак, наша книга о Соционике как о части модели Интегрального Генеративного Моделирования (IGM) и о философии целостности.

Работа над ошибками

Какие же ошибки совершила Аушра, обучая соционике последователей?

Первая ошибка: имея на руках гипотезу и начала теории соционики, она преподносила ее как формирующуюся науку. Но это было больше желанием, чем правдой: концепция была в стадии формирования, многие термины меняли свое значение, порой Аушрой принимались неудачные решения под давление большинства и был большой разрыв между описательной частью концепции и технологической. Все это очень путало учеников, которые ждали от «науки» методик и алгоритмов, полноценной методологии, но не получали их. И многих такая неожиданная пустота методологии пугала.

Вторая ошибка: Аушра указывала как источник своих идей Юнга, не заметив, что очень сильно преобразовала его исходные идеи и наполнила их другим содержанием. То, что она увидела у Юнга структурную модель, было ее прозрением, творческим актом, который другие повторить не смогли – но так как теперь у них был «ключ» к Юнгу в виде соционики, то многим казалось, что они сами все могут с нуля, то есть с Юнга. А возникшая разница между «исходным» текстом и концепцией соционики при утверждении их «идентичности» в дальнейшем заложила основы критики Аушры, ее «непонимания» соционики (с точки зрения последователей) на основе ее «непонимания» Юнга.

Третья ошибка: Аушра выбрала неподходящую целевую аудиторию. Не знакомая с теорией творчества (а здесь был необходим творческий коллектив для научной разработки), она сделала ставку на энтузиастов под маркой учеников-последователей. Может быть, и не было другого пути, но выбор этой целевой группы сыграет потом фатальную роль в судьбе как Автора соционики, так и собственно концепции. Последователи были слишком разнородны в понимании концепции, обладали слишком узким пониманием механизмов мышления, творчества, взаимодействия, крайне плохо общались и очень легко фатально расходились во мнениях.

Четвертая ошибка: Лакуны в методологии последователи Аушры заполняли своими домыслами и фантазиями. Это привело к нарастающему семантическому хаосу в концепции, которую участники движения ощущали как крайнее неудобство. Когда это неудобство дозрело до степени неприятия, случился 1991 год и Киев, что было закономерно.

Пятая ошибка, которая привела к 1991 году: поспешное типирования людей и назначение им «удобных» и «приятных», «перспективных» типов ИЭМ. В этом виновата как сама Аушра, так и ее последователи, так и собственно типируемые, которые были рады обмануться, чтоб приобрести «лучший» тип. В результате и возникла группа оппортунистов сначала в Вильнюсе, а потом в Киеве, которая считала (или презентовала) себя представителями первой квадры – и «законными последователями» Аушры Аугустинавичюте, но сами были из других квадр. Наблюдался и обратный эффект – людей из первой квадры по каким-то отдельным признакам «выдавили» в другие квадры. Злоупотребление авторитетом Аушры привело к тому, что определение ею типа становилось верой в тип без возможности критически его осмыслить.

Шестая ошибка: отсутствие заявлений о происшедшем перевороте в соционике от Автора концепции, что позволяло умалчивать о факте конфликта и перевороте в методологии и игнорировать частные мнения тех, кто был в курсе событий и для кого это было важно.

Об этих ошибках нужно помнить, чтобы их не повторить.


ЧАСТЬ 3. НЕМНОГО ХОЛИЗМА

КОЕ-ЧТО О МЫШЛЕНИИ И ПОЗНАНИИ

Рукопись


Здесь сказано все ясно,

Читать меж строк напрасно.

Не напрягайте зрение,

Ведь нужен мне порядок –

Ни более ни менее.

Не мир, каков он есть,

Не мир, каким бы должен стать,

А только точность –

Остов правды.

Я не злоупотребляю чувствами,

Не играю скрытым смыслом,

Не вызываю призрака

Давно забытых верований.

Все это я оставил проповеднику,

Гипнотизеру, терапевту и миссионеру.

Они придут после меня

И, используя то малое, что я сказал,

Расставят сети для тех,

Кому не нужен

одинокий

остов

Правды.

Г. Бейтсон. Ангелы страшатся[49]


ВВЕДЕНИЕ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЗАДАЧИ[50]

Эта книга – попытка исследования основ мышления, попытка поиска того материала, из которого оно – мышление – получается. Также это попытка – в самом общем варианте – найти тот материал, из которого получается сама жизнь.

Цель — создание новой концептуальной модели человека и человечества во всех его проявлениях насколько это возможно на данный исторический момент.

Этого поиска упорно избегает современная наука, так как разум или мышление полностью исключены из научного лексикона или употребляются явно не по назначению. А о том, что значит «быть живым», гораздо больше мистических, поэтических или философских высказываний, чем научных определений.

Также это попытка ответить на двойной вопрос: «Каким должен быть человек, чтобы он смог исследовать мышление?» и «Каким должно быть мышление, чтобы человек мог его исследовать?».

И есть вопрос более общий: «Как мышление может исследовать само себя?»

Но прежде: что мешает человеку исследовать себя, свое мышление, свою историю, культуру, цивилизацию – то есть себя как человека в любом масштабе?

Таким образом, нам предстоит небольшая экскурсия в эпистемологию – философию познания.

Триггер[51] первый: метафоричная буквальность

Не все так просто, как кажется на первый взгляд: исследователи избегают задавать себе эти52 вопросы и тиражируют частные взгляды в виде претендующих на всеобщность теорий и практик. Поэтому наша задача – учесть их опыт и, по возможности, преодолеть те ловушки, которые неизбежны на пути изучения мышления вообще и человека в частности.

Привычное невежество в данном вопросе немного рассеивается, когда мы обращаемся к нейролингвистическому программированию (НЛП), которое изучает коммуникативные паттерны (стратегии) «алгоритмически» и предлагает особый — «субъективный» (!) — инструментарий формального изучения человеческой коммуникации[53].

И НЛП приводит нас к пониманию, что человек мыслит метафорами, а выражает свои мысли буквально.

Метафора – суть мышления, его основа и основной инструмент, именно метафора позволяет нам организовать свое мышление и направить его, но при этом мы незаметно для себя совершаем подлог – мы думаем, что наше мышление объективно, предметно и буквально, а выражаем мы свои мысли метафорически, иносказательно и, как нам кажется, изысканно.

При этом этот подлог как матрешка – он может содержать несколько – множество! – слоев метафоричности и буквальности и при этом мы нередко за одно принимаем другое.

Все может быть очень и очень запутано!

Это первый семантический триггер, которому мы должны найти компенсацию.

Триггер второй: одушевление механицизма

Используя НЛП, мы приближаемся к моделированию «личного мастерства», но дальнейшее продвижение по пути «совершенствования», «изучения» и «развития» мышления рано или поздно поднимает вопрос о том, а каким является тот материал, та основа, которая порождает сам предмет нашего воздействия, а именно – структурность мыслительного процесса?

НЛП снимает только первый слой, а что дальше?

Возникает необходимость подняться как минимум на один уровень масштабирования, где структурность является частным случаем общего. И здесь наш путь идет к Грегори Бейтсону с его холизмом, а от него – к Карлу Густаву Юнгу.

Мы обнаруживаем, что в свое время Юнг высказал две идеи, которые до сих пор оставались невостребованными в полной мере.

В первой из них он настаивал на различии[54] между Плеромой (Pleroma) – чисто физической сферой, управляемой только силами и импульсами, и Креатурой (Creature) – сферой, управляемой отличиями и различиями[55]. Наше мышление не приемлет наличия Плеромы – безжизненного, безвольного и бессмысленного для нас мира. И чтобы снизить дискомфорт восприятия «мира без человека», «мира-не-нуждающегося-в-человеке», мы делаем второй подлог – одушевляем, оживляем этот мир своим воображением, населяя его Богами, высшим разумом и иными формами жизни и мышления в надежде понять и принять его.

Итак, чтобы понять неживой мир, мы его оживляем и одухотворяем и, даже более того, «очеловечиваем» – проецируем свое человеческое в неживой мир и ждем от него или из него человеческого ответа.

Обратная сторона медали – наша наука привычно делает нечто противоположное – она «наивно» переносит законы, справедливые для неживой природы, для мира физики и химии[56], на живое, в том числе и на человека.

Поэтому различные красивые научные теории и предположения о природе человека, от Библии до психиатрии, от экономики до истории, от медицины до социологии, в реальной жизни не работают так, как это выглядит на бумаге.

Это второй – двойной – семантический триггер, и его также нужно преодолеть, иначе генерация ошибок будет неизбежна.

Развивая идею соотношения и взаимодействия Плеромы и Креатуры, Г. Бейтсон пришел к необходимости объединения этих сфер, что дало возможность подойти системно к мыслительному процессу и расширить рамки понимания мышления[57].

Соединение Плеромы и Креатуры стало первым шагом к современному холизму.

Триггер третий: семантическая ограниченность

Вторая идея Юнга относится непосредственно к структурности человеческой психики. В свое время Юнг изложил ее в «Психологических типах», но долгое время его типология оставалась «недешифруемой»[58], так как его идея была изложена слишком сложно и изложена только в первом приближении. На основе этой идеи Аушра Аугустинавичюте создала соционику, распространив идею структурности не только на психику, но и на взаимодействие между людьми.

Эта попытка «перепрочтения» Юнга оказалась единственно успешной.

Соционика позволяет обнаружить еще один семантический триггер – а именно, относительную семантическую узость мышления отдельного человека, которая для самого человека некомфортна и которую он преодолевает, взаимодействуя с себе подобными. Человек «слеп» при восприятии большей части реальности, но не замечает этого. И каждый из нас слеп по-своему.

Подлог в том, что общее семантическое поле группы людей, а то и всего человечества принимается равным семантике отдельного человека в идеале и к этому идеалу нужно стремиться в тщетной попытке его достичь.

А этот подлог порождает множество теорий комплексов и целую индустрию психологии и психотерапии, чтобы эти комплексы, большей частью искусственные, можно было «преодолеть».

Итак, триггер семантической узости – игольное ушко понимания, создает массу разночтений, при этом разночтений структурных и предсказуемых, но, тем не менее, реальных и нередко конфликтных.

Конфликт же в том, что каждый судит о других по себе и придает статус нормальности, «правильности», «качественности» и даже «истинности» именно своему узкому формату мышления, понимания и действия.

К тому же семантическая узость структурна – типична – и служит основой индивидуальной и групповой эпистемологии: накопление знаний и убеждений перестает быть механическим процессом, т.к. «знания» форматируются структурой – по сути, «структурными предпочтениями, ограничениями и предубеждениями».

Структурные предубеждения приводят к тому, – и теперь мы понимаем, – что знания не только добываются из хаоса и порядка бытия, знания большей частью создаются носителем формата.

И теперь – предсказуемым, типичным для нас способом.

Триггер четвертый: качественное равенство. Зрелость и точка личной эволюции

Но долгое время оставалась нерешенной еще одна сторона мыслительного процесса, а именно – энергообеспечение.

Мыслительный процесс требует дополнительной энергии на свое осуществление, это условие включил в определение мышления и Г. Бейтсон, но только в технологии таланта[59] И. Акимова и В. Клименко есть метафора об уровнях энергетики, описанных – опять же – структурно, что позволило не только интеллектуально оперировать этими понятиями, но и применить их в жизни.

Акимов и Клименко создали прецедент в понимании того, как меняется уровень (качество) восприятия любого события, явления или понятия в зависимости от «уровня энергетики» человека, как меняется его качество действий и масштаб мышления, и как сам человек меняется во времени в соответствии с закономерностями развития – природной программой развития, программой личной эволюции.

Это дает нам еще один двойной семантический триггер: разницу в восприятии, понимании и применении между человеком вообще (человеком в идеальном состоянии тела и духа в максимуме своего предполагаемого развития) и конкретного человека с его конкретным состоянием в конкретный момент времени.

Первый подлог в том, что мы уравниваем свое понимание – свой уровень понимания – с пониманием – уровнем понимания – любого другого, игнорируя порой очевидную качественную разницу на порядок между своим мышлением и мышлением другого – в какую бы сторону эта разница ни была.

Здесь также нужно противоядие, которое обеспечит коррекцию нашего восприятия отдельного, конкретного человека и взаимодействия с ним.

Второй подлог связан с так называемой личностной зрелостью – пройденным путем личной эволюции, и технология таланта помогает определиться с теми возрастными цензами, которые предполагают повышение или изменение качества человека, его последовательное «созревание» и соответствующее неизбежное и предсказуемое изменение его «картины мира» в соответствии с его уровнем энергетики и нахождении на том или иной отрезке личной эволюции.

Молодость может быть свободна от стереотипов, благодаря чему видит в очевидном истинное. Но нередко молодости не хватает глубины и сбалансированности.

Старость может быть мудрой, чтобы увидеть обыденное в чудесном. Но старости не хватает живости и наивности.

Триггер пятый: значимость

Карлос Кастанеда также оказался к месту.

Именно метафора сталкинга[60] позволяет практиковать НЛП, соционику и технологию таланта, снимая с человека бремя гордыни, освобождая от оков чувства собственной важности, развенчивая его звание царя природы, возвращая человеку его место в Природе как естественного эволюционного элемента самой Природы.

Сталкинг нам дает понимание следующего триггера, а именно дает понимание разницы между желаемой личной значимостью индивидуального действия и значимостью этого же действия в рамках естественной истории.

Подлог, который, как правило, совершает индивидуум, состоит в том, что локальное значение раздувается до особой личной роли в истории человечества и цивилизации. Вторая сторона этой «медали» – когда важное событие или действие принижают до ничтожного

Здесь также нужно противоядие – в этот раз от как зазнайства, так и от самоуничижения – и от манипуляции значимостью в целом.

Основная идея

Сталкинг Карлоса Кастанеды возвращает нас к основной идее всех перечисленных концепций, суть которой – эффективное моделирование мышления и поведения для управления своей моделью мира для охвата реальности.

Круг замкнулся, общий знаменатель найден.

Этот знаменатель – известный лозунг «Познай себя» в различных ракурсах.

Итак, если говорить о самом банальном уровне, то мы делаем попытку синтеза трех направлений – НЛП, соционики и технологии таланта – надеясь, что в результате нашей работы появится возможность новой эпистемологической основы для человеческого мышления вместо той или в дополнение к той, которая существует сейчас.

Может быть, мы получим новый синтаксис, новые правила и способы описания реальности?

В качестве рабочих вариантов для обозначения продукта этого синтеза мы применяем равнозначные понятия: кибернетическая этика и интегральное генеративное моделирование (IGM) (технологическое выражение модели).

Грегори Бейтсон называл бы это эпистемологией.

Эта книга, к тому же, может быть воспринята как своеобразный вызов тому скудному и фрагментарному знанию и пониманию себя, которое является научным и служит основой многочисленных предрассудков, которые приводят к интеллектуальному вульгаризму в философии, медицине, психологии, политике и экономике – практически во всех сферах человеческой деятельности.

Но мы не ставим такой цели, потому что традиция – слишком сильная вещь, чтобы ставить ее под сомнение, и как бы неудобна она ни была и каких бы чувств ни вызывала, она несет несомненную охранительную функцию.

Новая парадигма мышления приходит на смену старой обычно только с вымиранием носителей отживших традиций, но и ее проповедники такие же рабы своей парадигмы, как и те, с кем они воевали.

Таков ход естественной истории.

Определение контекста

Итак, IGM – это продукт синтеза нейролингвистического программирования Р. Бендлера и Дж. Гриндера, соционики Аушры Аугустинавичюте и технологии таланта И. Акимова и В. Клименко. Каждая из этих парадигм достаточно целостна сама по себе и достаточно эффективна, если мы думаем только о практическом применении отдельным человеком в отдельной достаточно узкой сфере. Но исследуя стыки, точнее возможность стыков между системными процессами, которые они все изучают, а точнее – моделируют, мы приходим к общей основе, которая является мыслительным процессом, или разумом.

Здесь следует пояснить, что же мы понимаем под мыслительным процессом. Грегори Бейтсон предложил следующие критерии:[61]

1. Разум – это совокупность взаимодействующих частей или компонентов.

2. Взаимосвязь между частями разума вызывается различием.

3. Мыслительный процесс требует дополнительной энергии.

4. Мыслительный процесс требует кольцевой (или более сложной) цепочки определения.

5. В мыслительном процессе влияние различий следует рассматривать как трансформы (закодированные варианты) событий, им предшествующих.

6. Описание и классификация данных процессов трансформации раскрывают иерархию логических типов, имманентных (внутренне присущих) явлению.

7. В мыслительном процессе информация должна неравномерно распределяться между взаимодействующими частями.[62]

Эти критерии подходят к большому количеству сложных объективно существующих реальностей, таких как животные, люди, растения, то есть все живые организмы. Они также подходят к частям организмов, имеющих определенную степень самостоятельности в своем саморегулировании и функционировании: это клетки и органы.

Так как не существует требований относительно четких границ в виде кожи, мембран и т. д. и определение включает только некоторые черты того, что мы называем жизнью, оно становится применимо к более широкому диапазону сложных явлений, называемых «системами», включая системы, состоящие из множества организмов, или системы, в которых некоторые части – живое, а некоторые – нет. Это – группы, сообщества, коллектив, социум, культура, традиции, суеверия, менталитет, политика, экономика, обучение, лечение и погребение.

Все названное и многое неназванное – есть мыслительные процессы различной специфики и различных масштабов.

Эти критерии описывают то, что может получать информацию и, благодаря саморегулированию и самокоррекции в результате кольцевых цепочек причинно-следственных связей, подтверждать справедливость отдельных предположений о себе.

Живое подтверждает свою справедливость своим существованием – продолжая существовать.

Даже сужая границы анализируемого до уровня межчеловеческого взаимодействия и – далее – до человека, мы встанем перед необходимостью целостного рассмотрения того процесса, где физиология, психика и энергетика – только лишь некоторые (пусть даже и основные) компоненты мыслительной системы «человек».

Тем не менее, этих трех элементов достаточно для рабочей – и, что немаловажно, – работающей, модели.

Бейтсон говорил, что, когда мы делаем первый шаг по разграничению между Креатурой и Плеромой, мы являемся основателями науки эпистемологии[63], правил мышления.

И наша эпистемология является настоящей в той степени, в которой наше понимание Креатуры – всей эмбриологии, биологической эволюции, экологии, мышления, любви и ненависти, а также человеческой организации, то есть всего того, что требует совершенно другого описания, чем то, которое мы используем при подходе к неживому материальному миру, – может быть выведено из этого первого шага в эпистемологии.

Поэтому Бейтсон[64] определил эпистемологию как науку, изучающую процесс познания, то есть взаимосвязь возможности реагировать на различия, с одной стороны, с материальным миром, в котором эти различия зарождаются, с другой.

Таким образом, нас интересует пограничная область между Плеромой и Креатурой, а также пограничные участки между различными видами мыслительных подсистем, включая отношения между людьми и между человеческими сообществами и экосистемами.

Грегори утверждал, что разум без материи не может существовать; материя без разума может существовать, но является недосягаемой. Он хотел побудить к принятию монизма – унифицированного взгляда на мир, который позволил бы применить научную точность и систематический подход к понятиям, зачастую исключаемым учеными, таким как «любовь», «мудрость», «разум», «священное», «эстетичное», а все вместе поможет обосновать теорию деятельности в мире живого, кибернетическую этику.

ПРЕДРАССУДКИ


Тезис: Чтобы сделать шаг из нашего мира в мир холизма, от настоящей к новой эпистемологии, нам необходимо преодолеть заблуждения и избавиться от серии предрассудков.


РАЗУМ VS МАТЕРИЯ

«Из нескольких способов мышления о системе «тело—разум», существующих в настоящий момент, большинство являются, по мнению Бейтсона, неприемлемыми решениями данной проблемы. Они-то и составляют основу для возникновения целого ряда предрассудков, которые можно разделить на два класса.»[65]

Первый из них помещает «объяснения жизни и опыта вне пределов тела. <Предполагается, что> какой-то отдельный сверхъестественный орган – разум или дух – должен вроде бы влиять и частично управлять телом и его действиями. В этих системах верований остается неясным, как разум или дух, будучи нематериальными, могут влиять на материю в целом.» Утверждение о «власти разума (духа) над материей» сомнительно, так как эта власть может произойти, только если разум (или дух) «получит материальные характеристики или материя получит мыслительные свойства типа «послушания». В любом случае этот предрассудок ничего не объясняет. Разница между разумом и материей, духом и телом просто сведена к нулю» – материя игнорируется за счет сведения всего к «проявлениям духа».

Другой класс предрассудков полностью отрицает разум. «Как утверждают механицисты, нет ничего такого, что нельзя было бы объяснить линейными последовательностями причины и следствия. <Продолжая их рассуждения, можно смело заявить, что> нет ни информации, ни юмора, ни логических типов, ни абстракций, ни красоты, ни уродства, ни печали, ни радости и так далее. Этот предрассудок состоит в том, что человек является всего лишь машиной, <пусть даже машиной сложной и неизученной. В современном мире этот предрассудок проявляется в поиске генетической предопределенности всего: уродства, преступности, гениальности, наркомании, альтруизма и т. д>. Даже безвредные лекарства, прописываемые для успокоения, не подействуют на такое детерминированное создание» – но они почему-то действуют!

СОПЕРНИЧЕСТВО ЭПИСТЕМОЛОГИЙ

«Но жизнь машины, даже самого хитроумного компьютера, трудна для понимания <не в частностях, а в целом> – и поэтому наши материалисты всегда находятся в поисках выхода», чтобы объяснить, что же делает живое живым.

Для этого нужны чудеса – по сути, мечтания, посредством которых материалисты пытаются сбежать от своего материализма. Им приходится придумывать множественные измерения, иные реальности, особые закономерности, сочинять фантастические сюжеты с проявлением «особых», еще непознанных или еще неоткрытых способностей, чтобы не умереть от скуки в своем механическом, бездуховном мире – и чтобы уйти от ответа на этот коварный вопрос.

И каждый материалист или атеист в глубине души (которой у него нет – она заменена «принципами») верит, что его атеизм-материализм есть самое что ни на есть правильное мировоззрение – верование, которое одно только и способно творить чудеса – в соответствии с «некоторыми правилами».

Ложное противостояние

«Эти два вида предрассудков, эти соперничающие куцые эпистемологии, сверхъестественная и механическая, как это ни странно на первый взгляд, подпитывают друг друга.» Они настолько заполняют наш дихотомический[66] мир, отвлекают наше внимание, что мы почти всегда заранее согласны, что может быть либо одно, либо другое, либо изощренная смесь обоих – и никогда ничего третьего!!!

Их противостояние отвлекает от возможности и необходимости спросить: разве это все, что возможно?

«В наше время обращение к внешнему разуму ведет к шарлатанству, содействуя, в свою очередь, обращению к материализму, который затем становится невыносимо узким <– и вновь толкает на мистические поиски>. Мы говорим себе, что выбираем свою философию по научным и логическим критериям, но на самом деле наше предпочтение определяется необходимостью смены одного неудобного состояния, из которого рано или поздно мы вырастаем, на другое», которое неизбежно станет таким же ограничивающим.

В данном случае утверждение Юнга о связи между Плеромой и Креатурой – между абсолютно материальным и абсолютно идеальным – намного более правильный шаг по сравнению с эпистемологическими шагами Декарта, отделившего разум от материи и приучившего нас к противопоставлению, которое внедрилось в нашу культурную матрицу и сделало привычным антагонизм и все его виды, маскируя и отвергая возможность единства и целостности.

Эпистемология Юнга начинается со сравнения различий, а не с материи (или духа).

Разум и природа образуют неизбежное единство, в котором не существует разума отдельно от тела и нет Бога отдельно от его творения.

Юнг настаивает на различии между Плеромой – чисто физической сферой, управляемой только силами и импульсами, и Креатурой – сферой, управляемой отличиями и различиями. Эти два вида понятий-концепций связаны и сочетаются друг с другом, и не может быть карт (моделей) в Плероме, они могут быть только в Креатуре. То, что переходит с территории на карту, есть сведения о различии, то есть информация.

Креатура представляет собой кольцевые цепи причинно-следственных связей и состоит из различных уровней логической типизации, специфичной для каждой информационной экосистемы.

Основная идея эволюции

Проблема, однако, не является полностью симметричной и уже не является чисто философской.

Потому что проблема не в том, какую точку зрения выбрать, а в том, чтобы найти новую человеческую идею, консолидирующую цивилизацию. Человечеству нужен новый шанс. Человечество достигло такой точки биологического развития, когда оно ответственно за свою эволюцию, – и каждый день своими действиями подтверждает свою глупость и отдает свою судьбу воле случая или прихоти политиков и бизнесменов – и последние 30 лет тому непосредственное подтверждение.

Человечество уклоняется от вопроса ответственности за свою эволюцию, так как это требует раздачу оценок и тщательное самопознание.

Поэтому смутно ощущаемое исчезновение человека как вида являлось основным в эпистемологическом кошмаре XX века и как никогда стало острым в начале XXI67. Старые верования прекратили служить источником объяснения или уверенности, несмотря на наблюдаемый в последнее время ренессанс клерикализма. Честность правительственных лидеров, руководителей в областях промышленности и образования, живущих старыми верованиями, так же как и живущими новой верой (пока не сформированной с необходимой ясностью и последовательностью), перестала внушать доверие. Это доверие подрывается все более реальной возможностью уйти в виртуальный мир компьютерных блужданий, будь то Интернет, игры, рекламный креатив, киноиндустрия или что-нибудь другое. Разница стирается так быстро, что мы не успеваем осознать – а что происходит?

Атомизация[68] мышления индивидуума, сообщества, цивилизации приводит к тому, что все становится однородным, гомогенным, как детское пюре. Человек отчуждается не только от продуктов своей деятельности – теперь благодаря мировому распределению труда порой не знает, что и для чего он делает – он отчуждается от самого себя.[69]

Человек исчерпал — почти исчерпал! — возможности индивидуального развития. Теперь, чтобы идти дальше, чтобы сохраниться как виду, человеку необходимо заняться самоэволюцией, а это требует совершенствования общества и цивилизации. Но любая система консервативна и устойчива, и сможет ли человек выйти за рамки индивидуального эгоизма или все завершится тотальным, глупым и таким реальным самоуничтожением?

Шаги к холизму

Следовало бы найти более стабильную целостную позицию.

Она нужна для ограничения крайностей, как со стороны материалистов, так и тех, кто ввязался во флирт со сверхъестественным, особенно учитывая, что и те, и другие постоянно подсовывают свои мелкие веры в качестве панацеи.

И, кроме того, человечеству (по крайней мере – нам) нужна пересмотренная философия или эпистемология для уменьшения нетерпимости, разделяющей эти два лагеря, и прекращения лавинообразного разделения на противоположности, которое ведет к разрушающему антагонизму и взаимоуничтожению: противоположности борются друг с другом, но дополняют далеко не всегда.

Нам также нужна модель противостояния энтропии[70], порождаемой в силу человеческой глупости, которую не умаляют – а лишь подчеркивают – достижения отдельных личностей.

Сегодня мы знаем достаточно, чтобы ожидать, что эта улучшенная позиция будет унитарной и что концептуальное разделение между «разумом» и «материей» будет рассматриваться как побочный продукт недостаточного холизма[71]: когда мы слишком пристально сосредоточиваем внимание на частях, нам не удается увидеть необходимые характерные черты целого. И тогда мы склонны приписывать явления, возникающие благодаря целостности, сверхъестественным причинам. Особенно это верно, когда человек, сам являясь частью системы, ее элементом, пытается познать систему.

И подменяет мировой масштаб масштабом собственного мира.

Тогда и возникают истории о мистических откровениях и сверхъестественных происшествиях. За свою жизнь я наслушался рассказов о сверхъестественном, а пережитый опыт естественных и моделируемых трансовых состояний позволяет сказать, что и здесь я не нашел ничего мистического. Я скептик даже в отношении данных, получаемых от органов чувств. Я действительно верю, что есть какая-то связь между моим «опытом» и тем, что происходит «там», и эта связь воздействует на мои органы чувств. Но эту связь я рассматриваю как очень сложную, таинственную[72] и требующую большого количества исследований. Как и другие люди, я обычно испытываю многое из того, что не происходит вовне, «там». Когда я присматриваюсь к тому, что, как я считаю, является деревом, я получаю образ чего-то зеленого. Но этот образ не находится «там». Поверить в это будет опять-таки видом предрассудков, суеверия, так как образ – это мое творчество, оформленное и окрашенное многими обстоятельствами, включая и заранее составленное мнение, в том числе и о возможных качествах образа.

Но если мы верим, что образ – это нечто в моем мозгу, то мы впадаем в другую крайность, так как утверждаем автономность образа от внешнего мира. И то и другое – разрыв потока событий, процесса восприятия, трансформации и осознания информации. Не может быть образа в мозгу отдельно от внешней сенсорной информации, как не может быть и самой информации, если ее нечем и некому воспринять. В сознании мы получаем оценку сенсорных сигналов, но эта оценка невозможна без потока событий и их физиологической и подсознательной обработки. Даже когда мы вспоминаем или мечтаем, мы все равно опираемся на сенсорные сигналы извне. Эксперименты с сенсорной депривацией[73] демонстрируют нам эту связь очевидным образом: как только человек перестает получать извне необходимый для опорной деятельности его мышления минимум сигналов, как только ему становится нечего сравнивать, наступает дезинтеграция психики, процесса мышления.

Отсюда мы должны преодолеть типичное ограничение исследователей нашего класса – выйти за рамки «in vitro», а точнее «in imaginatio»[74].


НАУЧНЫЕ ВЕРОВАНИЯ

Г. Бейтсон считал, «что более значительными, чем все виды предрассудков, связанных со сверхъестественным, являются два основных верования, тесно друг с другом связанные, причем оба они являются не только устаревшими, но и опасными… Их разделяют как современные специалисты в области сверхъестественного, так и механицисты. Суеверия и предрассудки … возникают из сочетания этих двух вер. И оба эти верования связаны с гигантом философской мысли – Рене Декартом»[75].

Два пояснительных принципа

«Первым верованием является идея, лежащая в основе большого диапазона современных предрассудков, а именно то, что в нашем мире существуют два пояснительных принципа: «разум» и «материя». Как и всегда происходит в случае с дихотомией, этот знаменитый картезианский дуализм породил целую серию, не менее чудовищную, чем сам: разум/тело, интеллект/аффект, желание/соблазн и т. д. Уже в XVII веке трудно было придумать какое-либо несверхъестественное объяснение мыслительных процессов и в то же время было уже очевидно, что физическое объяснение астрономии должно было пользоваться огромным успехом. И поэтому было совершенно естественным уступить дорогу вечной как мир вере в сверхъестественное, чтобы избавиться от проблемы разума.»

И бегство от разума, от субъективного стало одной из самых сильных традиций современной науки.

Картезианские координаты

Приняв такое положение вещей, ученым можно было «продолжать свои «объективные» исследования, не обращая внимания или совершенно отрицая тот факт, что наши органы чувств, весь наш набор подходов к изучению «материи» очень далеки от «объективности».»

«Другой вклад Декарта … – это так называемые картезианские координаты[76], представляющие две или более взаимодействующие переменные или путь переменной во времени. Вся аналитическая геометрия возникла из этой идеи.» И с помощью этих координат, удостоверившись в их применимости в некоторых областях человеческой деятельности, пытаются теперь изучать все другие процессы.

Когда же дело касается изучения человека или общества, вполне очевидным представляется выведение неких средних величин в качестве нормы человека.

Однако, если мы хотим узнать, что же на самом деле может достичь человек – хотя бы насколько быстро он может бегать, – мы должны изучить лучших. Это нужно, прежде всего, для того, чтобы знать, к чему мы можем стремиться как к норме.

Но! Изучение среднего продолжается и стало научной традицией[77] — в то время как изучение лучших нередко воспринимается как святотатство, как посягательство на божий промысел.

Итак, «обе идеи тесно связаны. И отношение между ними особенно ясно видно, когда мы думаем о дуализме разум/материя как об изобретении для удаления одной половины от другой, которую объяснить намного легче. Будучи отделенными, мыслительные явления <и связь между ними игнорировались>. В результате та половина, которая осталась, могла быть объяснена исключительно материалистически, другая же – полностью отнесена к области сверхъестественного» – и проигнорирована с благочестивым негодованием о «мистике» и «чертовщине».

«Рваные края остались у обеих частей, и материалистическая наука скрыла эту рану, разработав собственную сеть предрассудков. Материалистическим суеверием является вера (не вполне излагаемая) в то, что количество (чисто материальное понятие) может определить форму», что количество – само по себе – может перерасти в качество. Но из тысячи кроликов не получишь одного настоящего слона, из 10 дураков не сделаешь одного умного – но ученые упорно пытаются это сделать, каждый раз получая чудовище Франкенштейна, то есть мозаичный трупп, который «должен работать, но не работает» – и не более.

«С другой стороны, противники материализма возводят в принцип власть разума над материей.» Разум (или дух) становится первопричиной всего и подчиняет себе материю и все сущее. Сутью материального становится стремление слиться с духом. Беда лагеря проповедников в том, что та материя, с которой они так усердно борются, все время напоминает о себе и тем доказывает свою неуправляемость[78].

«Эти оба утверждения являются чушью.

Первые являются основной посылкой современной экономики и, следовательно, одним из факторов, определяющих международный хаос и экологические бедствия», а также экономическое рабство большинства людей при чудовищно несправедливом распределении богатств.

Последнее толкает ученых мужей на унизительный флирт со сверхъестественным, в заумные поиски божественного и священного, оправдывает ксенофобию[79], порождает религиозный фанатизм, нетерпимость и массу галлюцинаций.

Традиционная глупость

Грегори рассматривал «традиционные взгляды на разум и материю, мышление, материализм, естественное и сверхъестественное как полностью неприемлемые.» Он отвергал «современный материализм с такой же силой убеждения, как и кокетство со сверхъестественным. Однако дилемма между материализмом и сверхъестественным становится менее убедительной, как только мы поймем, что ни одна из этих двух моделей не является эпистемологически действительной.»

Они выдуманы самим человеком как способы объяснения реальности.

«В любом случае, сочетание двух идей, возникших у Декарта, превратилось в выдвижение на первый план количества в научном объяснении, которое отвлекало мысль людей от проблем контраста, формы и способа происходящего, а также целого, отличного от своих частей. Мир картезианских координат основывается на постоянно изменяющихся количественных характеристиках, <игнорируя контраст, различия, соотношение.> В то время как такие концепции <претендуют> на место в описании мыслительного процесса, упор на количественные характеристики отвлекает человеческую мысль от понимания, что контраст, соотношение и форма являются основой мыслительной деятельности.»

«В этом смысле обычные химические весы в лаборатории, функционирующие между человеком и неизвестным количеством «материала», содержат внутри себя парадокс границы между умственным и физическим. С одной стороны, это орган чувств <(продолжение органа чувств)>, реагирующий на нематериальные понятия отношения и контраста, с другой стороны, они используются ученым, чтобы тот мог понять что-то, близкое материальному, а именно: количество с реальными размерами.» Весы, с помощью ученого, переводят соотношение воздействия «материала» и воздействия «гирь» (заранее отмеренного количества материала) на чашки весов (которые переводят эти воздействия на рычаг) в видимое понятие – такое же абстрактное, как и большинство научных понятий и определений, – в понятие веса. «В итоге весы относятся к правде так, как ученый относится к истине психического процесса. Это устройство для создания науки, игнорирующей подлинную природу органов чувств любого организма, включая и ученого.» Явление становится одновременно материальным и нематериальным, объективным и субъективным, верным и неверным.

Критерии истинности или очевидности становятся расплывчатыми.

«Когда мы расчистим площадку от чуши, <от измышлений и домыслов,> мы сможем взглянуть на многое <(или хотя бы положить этому начало)>, сегодня такое же неясное и запутанное, как «разум», и поэтому остающееся за пределами науки.»

И все-таки очень трудно найти выход из многочисленных заблуждений, которые стали столь привычными, что кажутся очевидными и реальными.

Мы все – заложники сложившейся до нас системы познания и описания мира, ставшей для нас привычной и «естественной», какой бы она ни была внутренне противоречивой.

Концепция соционики предлагает вместо старой системы новую, пока еще черновую, не до конца проработанную, что предопределяет и те сложности, которые будут на пути любого исследователя, принявшего эту концепцию.

Но игра стоит свеч.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРЕДМЕТА РАЗГОВОРА

Начиная коммуникацию с читателем в известном нам контексте и с благими намерениями, мы рискуем привести его в неожиданные и пугающие места, куда постоянно попадают философы и шизофреники. Только первые, в отличие от вторых, всегда последовательны (по крайней мере, они так думают) и могут вернуться обратно (или хотя бы надеются на это), восстановить статус-кво даже в уже изменившемся контексте, а вторые не могут даже предположить, что есть дорога обратно. Если же философам не посчастливится вернуться обратно, их спасает статус – или лекарства.

Итак, мы начинаем такой разговор о коммуникации, сама возможность которого меняет идеи, лежащие в основе самой коммуникации, то есть подрывает устои. Для того, чтобы этого не происходило каждую минуту, коммуникация принимает форму метафоры, имеющую структуру «силлогизмов в траве».

СИЛЛОГИЗМЫ

Процесс метафоризации имеет более широкое значение, чем средство придания разговору комфортности, а именно – как говорил Грегори Бейтсон – он может быть основной характеристикой Креатуры, то есть основой мышления.

Классическая логика приводит несколько разновидностей силлогизмов, наиболее известным из которых является следующий:

Люди умирают;

Сократ – человек;

Сократ – умрет.

Основная структура этого маленького монстра – его скелет – построена на классификации. Сказуемое («умрет») придано Сократу для отождествления его в качестве члена класса «людей», чьи члены разделяют это сказуемое.

Силлогизмы метафоры устроены по-другому и могут иметь такой вид:

Трава умирает;

Люди умирают;

Люди – это трава.

«Преподаватели классической логики могут возражать против такого рода аргументации, и, конечно, такое педантичное осуждение оправдано – в своей узкой области. Но попытки опровергнуть подобные «силлогизмы в траве» были бы глупыми, так как эти силлогизмы являются тем самым веществом, из которого делается естественная история. Когда мы ищем закономерности в биологическом мире, мы встречаем их постоянно. Биологические данные имеют смысл – объединяются – благодаря «силлогизмам в траве». Все поведение животных, вся биологическая эволюция – все эти огромные области связаны внутри себя «силлогизмами в траве», нравится это логикам или нет.

Если же мы обратим внимание на человека, то обнаружим, что поэзия, живопись, мечты, юмор и религия – как и само мышление – имеют общее с шизофренией предпочтение «силлогизмов в траве».

Все очень просто: для того чтобы получить силлогизмы первого образца, у нас должны быть идентифицированные классы, чтобы подлежащие и сказуемые можно было различать.

Но, кроме языка, нет поименованных классов и отношений типа «подлежащее – сказуемое».

Поэтому силлогизмы в траве должны быть преобладающим способом коммуникативной взаимосвязи во всех довербальных областях — соответственно, во всем мире живого.»

И в человеческой коммуникации метафорично все общественное поведение, обучение и воспитание. Мы даем ребенку пример поведения, которому не стоит следовать, никогда не проявляя его в полной мере. Физическое наказание за проступок – как и наказание моральное – метафора возможного ущерба себе или другим, который стал бы реальным, будь проступок доведен до логического завершения. Этот ущерб существует в большинстве случаев лишь в перспективе, в прогнозе – и, тем не менее, является примером.

Таким образом, любое описание с помощью кода – генетического, поведенческого или речевого – должно учитывать неизбежное наличие пропусков в самом описании и возможные варианты трактовки наличия этих пропусков.

Учет этих пропусков делает описание – и следующих из него действий и выводов – метафоричным. Метафоричное описание при его прочтении генерирует связи между частями описания, создает метафору целого при восприятии частей, метафору общего при восприятии частного, метафору прогноза (будущего) при восприятии настоящего.

При этом, ни одно из описаний не может быть истинным, так как генерируемая им метафора зависит от способа прочтения.

И любое описание в равной степени ложь и правда.

Мы упрощаем себе жизнь, принимая одну из сторон, но проблема лживости[80] любого описания, любой модели остается.

МОДЕЛЬ

Итак, наша цель – моделирование коммуникации, ее структуры и основы. Изучение контекста мышления, его продукта и материала – коммуникации, приводит нас к процессу и структуре.

И здесь уместно вспомнить те вопросы, с которых начиналась глава:

Каким должен быть человек, чтобы он смог исследовать мышление?

Каким должно быть мышление, чтобы человек мог его исследовать?

Первый вопрос – вопрос качества специалиста, приступающего к изучению.

И здесь мы обязаны признать, что предвзятость[81], которую отрицают ученые мужи и которую пытаются исключить путем ее игнорирования, есть неизбежное проявление любого исследования, особенно когда оно касается мышления. Значит, модель должна содержать механизм, учитывающий и компенсирующий такую предвзятость, механизм коррекции накладываемых на исследуемый процесс или явление системы личных и культурных верований и убеждений — насколько это вообще возможно.

Вопрос качества исследователя определяет и уровень создаваемой модели. Значит, модель должна включать в себя защиту от примитивизации, с одной стороны, и от мифологизации, с другой, то есть включать в себя защиту от плохих репродукций оригинальной картины.

Второй вопрос – вопрос рамок достоверности.

Исследователь вооружен инструментом исследования, который имеет ограниченную разрешающую способность. Это значит, что всегда будет масштаб — «от» и «до» — в пределах которого результаты будут достоверны, а модель будет достаточно точно отражать свойства моделируемого объекта. Если же исследователь превышает свой масштаб (свою разрешающую способность), то он выходит в область догадок и предположений. Значит, модель должна содержать и механизм определения достоверности самой модели — в каких пределах она работоспособна, а где ее применять уже не следует.

Вопрос, который вытекает из двух предыдущих: для чего создается модель?

Во-первых, для практического применения. Значит, она должна содержать компактную технологичную часть, выдающую при ее применении точный результат.

Во-вторых, для познания действительности. Значит, необходима и концептуальная часть, позволяющая эпистемологически осмыслить реальность – а в идеале, создать новую современную эпистемологию.

В-третьих, для развития познания, как индивидуального, так и общественного, значит, необходим запас потенциала, который удовлетворит отдельных личностей и компактные группы исследователей с учетом особенностей индивидуальных и групповых эпистемологий.

Если будут соблюдены эти условия, то модель взаимодействия между структурой и процессом даст нам язык, достаточно схематичный и точный, так что связи внутри моделируемого объекта можно сравнить со связями внутри модели. Действительно, на фоне существующей путаницы требуется точный и четкий разговор о связях, и модель зачастую облегчает нам это. Когда мы имеем (или получим) словарь связей, то модель будет генерировать, порождать вопросы. Тогда можно взглянуть на моделируемый объект, имея в виду эти специфические вопросы, и, может быть, найти на них ответы. Наконец, модель становится инструментом для сравнительного изучения различных областей или свойств явления.

Но не надо забывать, что это всего лишь модель[82].

Она одинаково справедлива для моделируемого процесса и также неверна, так как имеет неизбежные пропуски.

Тем не менее, может быть, именно эта модель – один из путей к кибернетической этике, т. е. к этике организации живого в живое?

МЕТАЛОГ: КИБЕРНЕТИЧЕСКАЯ ЭТИКА?

Ассоль: Зачем так много философии?

ДАК: В общем-то, ты права – эта и связанная с ней части, обращенные к эпистемологии, могут быть восприняты как лишние, заумные, слишком сложные.

Но так уж устроена соционика, что эпистемология в ней проявляется сама собой. Поэтому, философский уровень – необходимая часть всей концепции, ее идеология.

Но этот уровень не обязателен для тех, кто желает быстрее перейти к практике – можно обойтись более компактным вариантом, который у нас существует в виде методических материалов[83]. Тем не менее, тот, кто осваивает соционику только в практической части, «выбрасывая всю теорию», рискует оказаться в запутанной ситуации. Практическая часть соционики работает в координатах и системе более общих категорий, а если эта система категорий искажена, неправильно инсталлирована или вовсе отсутствует – то, казалось бы, простая практическая часть начинает генерировать не верные ответы, а ошибки.

Ассоль: Тогда почему этика, да еще кибернетическая?

ДАК: А что такое этика?[84]

Ассоль: Правила поведения в обществе или что-то подобное этому.

ДАК: В общем-то, ты права. Этика – это система отношений и их регламентаций, принятых в том или ином обществе или той или иной культуре.

Например, в нашей культуре принято на похоронах плакать и выражать сочувствие. А на Бали на похоронах принято смеяться и веселиться. Более того – там на похоронах обязательно есть один-два человека, которых называют «сапта» – «свободными от отвращения», которые устраивают спектакль из своего необычного умения: они могут схватить руку или ногу покойного, откручивая ее от загнивающего трупа, или приложиться лицом к брюшной полости покойного. Для балийцев эта грубая игра является обычным правильным поведением, для нас это «дикость», «варварство» и «мерзость».

Это – этика. У балийцев – своя, у нас – своя, так непохожая на их этику. С точки зрения балийцев наше поведение во многих ситуациях неразумное и дикое, с нашей точки зрения – наоборот.

Ассоль: Зачем же о покойниках?

ДАК: Я всего лишь хочу подчеркнуть относительность этики как системы организации общества. Потому что под этим словом обычно понимают западную этику, или христианскую этику, которая преподносится единственно верной – и на каждом шагу нарушается.

При этом сама возможность нарушения этических норм заложена в самой этической системе и является частью этики, даже в каком-то смысле – самой этикой. Но обычно этого стараются не замечать. Как не замечают и того, что существует и такой уровень этики, где эти частные системы становятся вариантами естественного многообразия.

Именно такую этику организации живого на разных уровнях и в разных масштабах я и подразумеваю здесь.

Ассоль: А что же такое кибернетика? Ведь девять из десяти скажут, что знают, что это такое, но когда их попросишь объяснить, они начнут невразумительно говорить, что это что-то близкое к компьютерам и роботам.

ДАК: Тут ты права. Слово употребляют часто, но что это такое – точно знают далеко не все, кто употребляет это слово. Если сказать просто, то кибернетика – это наука о моделировании. О моделировании сложных информационных систем[85].

Ассоль: Тогда в самом названии уже противоречие – кибернетика – это прежде всего машины, а этика – это люди?

ДАК: Это словосочетание впервые ввел Грегори Бейтсон, желая подчеркнуть, что в моделировании мышления логика, на которую опирается наука, как метод оказывается недостаточным. Повторяемость событий, похожесть верований и мистического толкования мира у разных народов и многие другие проявления в естественной истории подтверждают, что мышление – системный процесс, более широкий, чем собственно логика. И он не доступен во всей полноте логике в силу узости самих логических категорий. Остается этика, как более древняя основа организации жизни.

Ассоль: Как это соотносится с соционикой?

ДАК: Соционика – одна из граней кибернетической этики, может быть – ее сердцевина.

Соционика хорошо объединяет концепции НЛП и технологии таланта на основе модели, объединяет через метафору информационно-энергетического метаболизма. И она единственная из типологий говорит о необходимости информационного дополнения, тогда как другие только предполагают это. И при этом как «модель» так и «дополнение» масштабируемы и модифицируемы.

Ассоль: Что же может дать соционика простому человеку?

ДАК: На простом житейском уровне соционика дает системную модель личности, что создает предпосылки для качественного понимания особенностей своего поведения и своего мышления. Дает понимание и принятие себя таким, какой ты есть – если мы говорим о самом простом уровне. Отвечает на вопрос, почему ты такой, какой есть, что с этим делать и как к этому относиться. Помогает найти норму в себе, а не отклонения. Это помогает научиться с любовью и достоинством относиться к себе и стать более терпимым и к иным способам мышления и поведения.

Соционика в какой-то степени дает ответ на древнюю молитву: «Господи, дай мне силы изменить то, что я могу изменить, дай мне твердости отказаться от соблазна менять то, что изменить невозможно, и дай мне мудрости отличить одно от другого»[86].

Ассоль: За счет чего это происходит?

ДАК: Соционика помогает качественно расширить и структурировать свое мировоззрение, одновременно расширив границы привычной семантики.

Человек с удивлением обнаруживает, что, по крайней мере, кроме его собственного «правильного» восприятия, существуют еще 15 таких же правомерных способов воспринимать мир – причем у каждого способа множество предсказуемых вариаций. И, как бы они ни отличались друг от друга, все они нормальны и необходимы. Все они – необходимые грани восприятия действительности – грани самой реальности. Комбинации индивидуальных мировоззрений превращаются в идеи, тенденции, способы объяснений и принятия решений, в менталитет и культуру, в самосознание цивилизации.

Ассоль: Если все так хорошо, то почему соционики так мало в нашей жизни?

ДАК: Как ни парадоксально, то, что делает соционику привлекательной, является и самой пугающей ее стороной. Познание себя – это вызов, который могут принять не все. Меня нередко спрашивают: «Как же вы живете так, когда все люди насквозь видны?[87]» В вопросе такого рода скрыт страх чрезмерной ясности в оценке людей. И страх этот основан не на том, что ты людей оцениваешь – такое преимущество желанно многими, скорее он основан на том предположении, что «если ты так людей оцениваешь, а что будет, если и они тебя также?»

Второй страх связан с идеей информационного дополнения. Это страх раствориться в другом, потерять свою индивидуальность и уникальность.

И третий страх связан с идеей аспектности, структурной неоднородности информации. Неоднородность информации приводит к специализации во взаимодействии с окружающим миром, но так как каждый судит о других по себе, то мы обычно не учитываем, сколь малая часть информационного потока доступна отдельному человеку. Неприятно, некомфортно признаться, что твое исключительно тонкое, многогранное и масштабное, продвинутое во всех смыслах мышление – как тебе кажется – на самом деле иллюзия.

Ассоль: А что же, если так можно выразиться, полезное? Я имею в виду, полезное для обычного человека, а не для специалиста?

ДАК: И снова, это возможность и необходимость реального психического дополнения на различных уровнях и в различных мастабах. А это, в свою очередь, ведет к экологичному отношению к себе.

Ассоль: В чем экология отношения к себе?

ДАК: Быть бережным в отношении к себе и своим качествам, а также к другим людям (хотя бы к своим близким). С помощью соционики можно определить, где ты можешь развивать самостоятельно, где тебе нужна периодическая помощь, а где необходима защита.

Общественные стереотипы толкают человека быть всесторонне развитым, а это нередко заставляет функционировать на грани или за гранью личной нормы, что может привести к болезни и деградации. Настоящая гармоничность и «всесторонняя развитость» только в психическом дополнении.

Самостоятельное или под воздействием извне насилие же над собой по «выработке» логического (этического, абстрактного, практического) мышления, если нет к этому природных способностей, только лишь загонит в тупик и приведет к разочарованию – и, прежде всего, к разочарованию в себе.

Культурно-интеллектуальная деградация наступает не от недостатка образования и воспитания, а от их переизбытка в неправильной форме.

И я бы хотел, чтобы концепция соционики стала для читателей инструментом познания себя и окружающего мира людей, научила бы с пользой воспринимать чужое мировоззрение, сделала бы жизнь более интересной.

Конечно, задача самопознания – самая сложная из задач, стоящих перед человеком и человечеством. Именно поэтому она откладывается, у многих – на всю жизнь, или подменяется другими вещами. Может быть, наша книга поможет хоть как-то осознать и очертить эту задачу.

Ассоль: На чем же строится соционика?

ДАК: Излагаемые идеи и технологии основаны на парадигме (системе знаний), в чем-то противоположной той, которая принята в обществе и зовется «научным подходом».

Парадигма, в рамках которой работает[88] соционика, основана на холизме и многоплановости мышления, что само по себе «уже сложно». В соционике до сих пор основой всей концепции служат метафорические, так называемые эмпирические, элементы. Они были сначала открыты, а потом различные люди пытались дать им наукообразное объяснение. Такие объяснения в ряде случаев неудачны, так как в них теряется связь, которая удерживает целостность модели. Главное оказывается между строк, но никто этого не замечает, когда есть рациональное описание. Мы в силу своих возможностей постарались сохранить метафоричность соционики.

Если искать формальное сходство с наукой, то основа всего – мысленные эксперименты и практика. Но при этом нам пришлось расчищать место от всяческой чуши, мифов и предрассудков, в том числе созданными «игроками в соционику», чтобы стало возможным хоть какое-то оригинальное действие. Но мифы чрезвычайно привлекательны своей кажущейся глубиной, и в этом их сила.

Ассоль: Что бы ты хотел пожелать читателю?

ДАК: Терпения. Культура мышления в настоящее время практически утеряна, разрушена, целостное восприятие – недоступно, хотя на обладание и тем и другим претендуют много людей.

Ассоль: В чем ты видишь опасность?

ДАК: В том, что та культурная матрица, которая доминирует в настоящее время, ставит фактический запрет на подобных исследованиях. При этом прессинг социального программирования направлен как раз на раздробление восприятия, на разрушение до элементов, на фиксацию в различных ловушках. И те люди, которые посягают собрать целостную картину мира, вынуждены противостоять всему валу социального программирования. Ведь главный лозунг действительности – «не нужно думать глубоко, будь проще!» Сейчас требуются схемы, дающие быстрый эффект и быструю прибыль. И эти схемы должны быть доступны всем. Но такого не бывает.

Идея всеобщего равенства – и всеобщего благоденствия на основе этого всеобщего равенства – всего лишь лживая сказка, отравляющая умы и служит для ловкой манипуляции. Она привлекательна своей показательной декларативностью: достаточно объявить равенство – и наступит благоденствие.

Но это самообман.

Все мы изначально неравны. И если мы не найдем в себе силы признать это, то засилье посредственностей во всех областях нашей жизни, в которых нас превращает занятие не своим делом, так и останется самой главной чертой нашей эпохи.

Ассоль: В твоих словах мало человеколюбия…

ДАК: Напротив. Если следовать постулатам милосердия, то отпадает необходимость во врачах: зачем ставить диагноз, лечить, а тем более оперировать – лучше дать человеку наркотики, и «ему станет лучше» – эффект быстрей и показательней. Идея всеобщего равенства – это наркотик, который мешает видеть реальное положение вещей.

Но признание исходного неравенства может научить нас бережно относиться к нашим природным достоинствам и избегать перегрузки в слабых местах. Если мы будем достаточно для этого благоразумны.

Подобное заявление может привести к противостоянию. И я это прекрасно понимаю. Идея неравенства может сильно обидеть себялюбивого, мнительного, эгоистичного современного «цивилизованного» «толерантного» человека. Ведь главная его особенность – непомерно развитое чувство собственной важности, вера в свою исключительность и автономность – при полном отсутствии всего вышеперечисленного. Современное общество пропагандирует личную свободу, единоличные достижения, приоритет прав личности над правами общества и иные ценности, которые позволяют, наплевав на все и всех, действовать только в своих эгоистичных интересах на самых разных уровнях и в разных масштабах.

Да, соционика вводит неравенство – и это очевидная идея, которая многих «специалистов» заставит понервничать. При этом, важно отметить, что соционика при этом предлагает другое – право на кооперацию. И это не просто право, а жизненная необходимость в кооперации с другими людьми.

Ассоль: О чем ты бы хотел предупредить людей, осваивающих соционику?

ДАК: Как одного из героев Роберта Шекли, я должен официально предостеречь их от метафорической деформации[89].

Ассоль: Хорошо, изложи свое предостережение.

ДАК: Я это только что сделал.

Хотя могу и процитировать:

«– В сущности, это совсем простая штука, – сказал Бландерс. – Если хотите, можете считать ее одной из форм ситуационного безумия. Видите ли, наша способность усваивать необычное не беспредельна, а когда путешествуешь на другие планеты, пределы оказываются очень узкими. Слишком много новых впечатлений; их приток становится невыносимым, и мозг ищет отдыха в буферном процессе аналогизирования. Этот процесс как бы создает мост между воспринятым известным и неприемлемым неизвестным, облекает невыносимое неизвестное в желанную мантию привычного. Когда субъект не справляется с притоком новых данных естественным путем концептивного аналогизирования, он становится жертвой перцептивного аналогизирования. Этот процесс известен также под названием «пансаизм». Теперь вам ясно?

– Нет, – ответил Марвин. – Почему это называется «пансаизм»?

– Объяснение заложено в самом названии, – сказал Бландерс. – Дон Кихот считает ветряную мельницу великаном, а Санчо Панса считает великана ветряной мельницей. Донкихотство можно определить как восприятие обыденных явлений в качестве необычайного; противоположное явление – пансаизм, это когда необычайное воспринимается как обыденное.

– Значит, – уточнил Марвин, – я могу подумать, что вижу корову, когда на самом деле передо мной альтаирец?

– Именно, – подтвердил Бландерс.»

В нашем случае «путешественник в соционику» рискует «впасть» в психотическую реальность и начинает видеть не реальных людей, а типы. Он ходит и постоянно галлюцинирует «Дон-Кихотов», «Гамлетов», «Бальзаков», «Штирлицев», «Достоевских»[90] и других. Потом он ходит и указывает, кому и кем быть, и каким быть, вешает ярлыки и раздает окончательные оценки. Думаю, такое «погружение» – прямой путь для обращения к психотерапевту или психиатру.

Потому что это и есть личностная метафорическая деформация.

Далее:

IGM: Поиск предназначения. Т.2. Конструктор.

IGM: Поиск предназначения. Т.3. Социон.

IGM: Поиск предназначения. Т.4. Отношения.

IGM: Поиск предназначения. Т.5. Фантазии в 3D.

Заметки

[

←1

]

Глеб Голубев. «Голос в ночи. «Вспомни!». Москва, издательство «Детская литература», 1972 г.

[

←2

]

В.Воронин. «Хатха-йога – что мы можем взять из нее». Журнал «Наука и жизнь», 1980 г.

[

←3

]

Мак Иво Риго. «Помоги себе сам», журнал «Студенческий меридиан», 1988-1990 гг.

[

←4

]

И.Акимов, В.Клименко «О мальчике, который умел летать, или путь к свободе», журнал «Студенческий меридиан», 1987-1994 гг.

[

←5

]

Тренинги Анатолия и Тамары Панченко в г.Барнаул, 1990-1992 гг.

[

←6

]

А. Аугустинавичюте. «Социон, или основы соционики», 1982.Рукопись.

[

←7

]

Другие типологии: астрология, типология темпераментов, типология акцентуаций и т.д.

[

←8

]

Г.Бейтсон. М.К.Бейтсон. Ангелы страшатся.1992.

[

←9

]

Человекознание до появления структурной модели, то есть до появления соционики, можно сравнить с физикой до появления модели атома.

[

←10

]

Все-таки концепция, а не наука, как соционику презентуют многие практикующие ее.

[

←11

]

Главная причина такого состояния соционики – история этой концепции.

[

←12

]

Кроме нашего варианта, где сходимость типирования у наших учеников превышает 70%.

[

←13

]

Игнорирование этой особенности освоения концепции привело в чрезвычайной разнородности практикующих, каждый из которых действует по принципу «кто во что горазд».

[

←14

]

Мастерство общения в нашем понимании – это комплекс технологий на базе IGM, который мы обозначаем как «искусство взаимодействия». Игнорирование необходимости учиться взаимодействовать приводит к тому, что практики-соционики общаются с явным уклоном в диктат, конфликт, а не в рамках конструктивного взаимодействия.

[

←15

]

http://mydual.ru/socionics/history/

[

←16

]

В 1998 году я получил пакет рукописей от Аушры, которые она прислала по моей просьбе. В том же году вышел двухтомник. Сравнивая тексты, я обнаружил множество редакторских правок: текст двухтомника не совпадал с текстами рукописей – и несовпадения были в основном семантические, смысловые.

[

←17

]

А.Аугустинавичюте. Теория интертипных отношений. Рукопись.

[

←18

]

Эти 16 структур в работе Юнга присутствуют в виде намеков, а не четких описаний, которые «увидела» и потом «воспроизвела» в соционике Аушра.

[

←19

]

Термин «дуализация» будет объяснен позже, что крайне необходимо, так как до сих пор он приводит к иллюзиям в отношениях. Кратко же дуализацию можно обозначить как особый синергетический эффект взаимодействия двух дополняющих типов ИЭМ.

[

←20

]

«Третья функция» была в четырёхкомпонентной модели Ю. В более позднем варианте в виде модели А (восьмикомпонентная модель) это четвертая функция или место наименьшего сопротивления (МНС).

[

←21

]

А. Аугустинавичюте. О дуальной природе человека. Рукопись

[

←22

]

Инферно (англ. Inferno, буквальный перевод: «ад» или «грязь», от лат. inferno – «низший, гадкий, непристойный, бесстыдный, бесчестный, бесстыжий, нецензурный, загрязненный, спускать, деревня, древний, снижать, унижать, разжаловать, понижать, смотреть угрюмо»). Обычно, применительно к человеческой жизни, означает низость, несостоятельность, духовный мрак. Замкнутый круг мучений (обычно неявных).

[

←23

]

Креационизм (от лат. creatio, род. п. creationis – творение) – теологическая и мировоззренческая концепция, в рамках которой основные формы органического мира (жизнь), человечество, планета Земля, а также мир в целом, рассматриваются как непосредственно созданные Творцом или Богом.

Креационистские концепции варьируют от чисто религиозных до претендующих на научность. Такие направления как «научный креационизм» и появившаяся в середине 1990-х годов нео-креационистская концепция «Разумного замысла» (англ. Intelligent design), утверждают, что имеют научное основание. Однако, научным сообществом они признаны псевдонаучными концепциями, поскольку не соответствуют критериям верифицируемости, фальсифицируемости и принципу Оккама, а также противоречат научным данным.

[

←24

]

В 1980 году опубликована в журнале «Mokslas ir technika» статья Аушры Аугустинавичюте о модели информационного метаболизма (Модель А), которая подверглась резкой критике со стороны некоторых литовских психологов, но в то же время вызвала интерес читателей.

[

←25

]

В группу "Вильнюсская Школа Соционики" вошли 5 человек: Феликс Шехтер (Хьюстон, США), Даниил Гиршович (Нью-Йорк, США), Евгений Шепетько (Вильнюс), Сергей Филимонов (Ленинград), Дмитрий Ритчик (Москва). Группа возникла в составе первой четверки в конце 1985 года в Вильнюсе. Кроме вильнюсцев были и другие, но их роль проявится чуть позже.

[

←26

]

Нет ничего более постоянного, чем временное.

[

←27

]

Аушра неоднократно писала, что все, что она вывела в соционике, есть у Юнга, чем и воспользовались ее последователи вплоть до отрицания авторства Аушры в отношении концепции соционики.

[

←28

]

Один из участников Вильнюсской Школы соционики 1986-1993 г.г.

[

←29

]

Частный разговор. Санкт-Петербург, 1993.

[

←30

]

Барнаул, лето 1992 года, тренинг по психотехнологиям Анатолия и Тамары Панченко, тема «Манипулятивная соционика. Признаки Рейнина».

[

←31

]

Только потом стало понятно, что происходило целенаправленное уничтожение страны путем создания управляемого извне и изнутри хаоса, того, что чуть позже назовут «цветными революциями».

[

←32

]

Стоит вспомнить ситуацию в стране в то время: под красивыми лозунгами про «перестройку», «гласность», «демократию», «частную инициативу» страна была предана на уровне высшего руководства. С этого момента все усилия политиков были направлены на маскировку уничтожения и разграбления страны, потерявшей свою независимость.

[

←33

]

1992-1993 гг.

[

←34

]

То есть в соционике апостолов.

[

←35

]

Более глубоко и подробно этот процесс описан в технологии таланта Акимова и В.Клименко в эпизоде про Данко.

[

←36

]

И все это на фоне социального коллапса, общественной деградации, потери будущего.

[

←37

]

«Почти европейцы» прибалты срочно захотели в Европу, почувствовав себя, с помощью технологий управляемого хаоса, захваченными и порабощенными. Сейчас их свобода превратилась в прибалтийский фашизм.

[

←38

]

Надо уточнить, что эти активисты не могли не обнаружить массу несоответствий, так как действовали из рамок назначенных типов ИЭМ, а «думали» своими типами. По сути, они выплеснули вовне свой внутренний диссонанс. А самый острый вопрос был в трактовке связи экстра-интроверсии с аспектами.

[

←39

]

Юнг не знает об этом до сих пор.

[

←40

]

После смерти А.Аугустинавичюте авторство ей как бы вернули.

[

←41

]

На этот счет очень много разных версий: у Аушры умер муж, она перенесла инсульт, попала под влияние экстрасенсов, нарушилось ее психическое здоровье и т.д. В чем бы ни была причина снижения ее дееспособности, но подтверждает это и то, что последняя ее серьезная работа была написана именно в 1985 году.

[

←42

]

Более подробно этот феномен рассмотрен в цикле статей «Тень от костра».2003-2016 гг.

[

←43

]

Они были и до этого, но как участники, а теперь они становятся «Авторами Истории».

[

←44

]

Этот же принцип был и остается доминантным в идеологии большинства бывших союзных республик.

[

←45

]

Более подробно здесь: http://ru.laser.ru/socion/dn/srtrez1.html

[

←46

]

Это проявление так называемого «киевского следа (точность типирования не более 30%). Этой болезни подвержены все публичные соционики и соционические школы, чтобы они не заявляли.

[

←47

]

Почти все даты приблизительные, так как по многим из них нет документальных подтверждений.

[

←48

]

Социальная реальность в настоящее время (2010-2019 г.г.) чужеродна концепции со всеми вытекающими отсюда последствиями.

[

←49

]

Грегори Бейтсон. Мэри Кэтерин Бейтсон. Ангелы страшатся. Технологическая школа бизнеса 1992 г. Стр.12. В данной главе основные цитаты взяты из этой книги.

[

←50

]

Данная часть работы воспринимается довольно сложно. Поэтому ее можно временно пропустить.

Тем не менее, ничего лишнего в книге нет, и вернуться к теме, излагаемой в данной главе, придется неоднократно, так как эта часть по сути является философской базой соционики.

[

←51

]

Триггер (англ. trigger в значении существительного «собачка, защёлка, спусковой крючок – в общем смысле, приводящий нечто в действие элемент»; в значении глагола «приводить в действие»):

в русском языке первоначально – термин из области радиосхем, позже электронной техники: пусковая схема, схема с несколькими устойчивыми состояниями, см. триггер (электроника);

в гипнозе – это «кнопка», установленная в сеансе, включаемая изнутри или извне для мгновенного погружения клиента в состояние гипнотического сна с заранее обозначенными функциями для достижения определённых целей (А. Г. Пирогов).

в советской прессе довольно часто триггером ошибочно именовали триер (машину, входящую в состав семяочистительных линий);

в более широком смысле: некая причина возникновения события вообще (Википедия);

В тексте триггер – это механизм мгновенной перекодировки с получением противоположного исходному сообщению значения.

[

←52

]

См. предыдущую страницу.

[

←53

]

И делает это столь изящно и эффективно, что классическая психология прилагает огромные усилия, чтобы не заметить самого существования НЛП – ведь только факт подобного признания автоматически поставит под сомнение правомерность многих догм и постулатов официальных психолого-педагогических концепций!

[

←54

]

Если угодно: «разнице», «различении».

[

←55

]

К. Г. Юнг. SEPTEM SERMONES AD MORTUOS.

[

←56

]

Причем, законов природы в нашем понимании и в данный исторический момент.

[

←57

]

Применяя эти рамки к процессу человеческой коммуникации, сузив его до прагматического применения, Р. Бендлер и Д. Гриндер и получили то, что сейчас называется НЛП.

[

←58

]

Справедливости ради надо отметить, что попытки перевести Юнга на «человеческий язык», например, на «американский», продолжаются. Пока получается потакание чувству собственной важности самих «переводчиков», проекция личных взглядов и возведение их в разряд всеобщих правил (а это первый триггер).

[

←59

]

И. Акимов. В. Клименко. О мальчике, который умел летать, или путь к свободе.

[

←60

]

Сталкинг – искусство контролируемой глупости, или эффективного контроля поведения.

[

←61

]

Грегори Бейтсон. Мэри Кэтерин Бейтсон. Ангелы страшатся. Стр. 27.

[

←62

]

Эти критерии возьмём за исходные. По ходу нашего исследования они могут измениться.

[

←63

]

Эпистемология – философский подход к познанию (и познаваемости) мира.

[

←64

]

Здесь и далее: Бейтсон, Грегори = Грегори Бейтсон.

[

←65

]

Здесь и далее в этой главе цитаты из Г.Бейтсон. М.К.Бейтсон. Ангелы страшатся.1992. Стр.62-69. Мои вставки внутри цитат взяты в треугольные скобки <>.

[

←66

]

Дихотомия – способ деления на две противоположности по типу черно/белое», «хорошо/плохо» и т.д.

[

←67

]

Как выражение этого кошмара в культуре – доминирование деструктивных сценариев в кино-телеиндустрии: доминирование апокалипсисов, постапокалипсисов, кошмаров, триллеров, натуралистических и жестоких боевиков, зомби- и вампиро-нашествий.

[

←68

]

Это обычно называется глобализацией.

[

←69

]

Естественно, что у такого не принадлежащего себе существа быстро иссякает тяга к жизни, которую он пытается заменить суррогатами. Поэтому древний лозунг «После нас – хоть потоп!» стал актуальным лозунгом нового поколения.

[

←70

]

Энтропия здесь как степень деградации порядка, системы, тенденция разрушения порядка и рассеивания энергии.

[

←71

]

холизм = «философия целостности»

[

←72

]

Именно таинственную, а не священную, сакральную или божественную. Мы пока еще не настолько разобрались в себе, чтобы понять такое простое явление как наше собственное восприятие объектов окружающего мира.

[

←73

]

Депривация – лишение органов чувств привычных раздражений. Человека помещают в специально сконструированное помещение, которое защищено от шума, с однородным освещением (или без него), с компенсацией гравитации и т.д.

[

←74

]

«in vitro», а точнее «in imaginatio» – здесь подразумевается ограниченность методов исследования мышления и его составляющих «в пробирке», то есть в искусственных условия, а также еще более каверзный метод исследования мышления «в воображении».

[

←75

]

Здесь и далее в этой главе цитаты из Г.Бейтсон. М.К.Бейтсон. Ангелы страшатся.1992. Стр.69-74.

[

←76

]

Картезианские координаты – изображение какого-либо процесса /отношения через значения на ортогональных осях X и Y.

[

←77

]

Несмотря на то, что феномен «средней температуры по больнице» всем давно известен.

[

←78

]

Им пришлось даже придумать дьявола, чтобы оправдать свое бессилие. Но если все сущее – творение духа (бога), то чье же творение дьявол?!

[

←79

]

Страх чужеродного, непохожего, иного.

[

←80

]

Лживость в данном случае можно трактовать как неполноту описания при ожидании полноты.

[

←81

]

Как мы помним, предвзятость не определяется нашим желанием, а создается срабатыванием системы триггеров.

[

←82

]

Есть еще одна опасность в подобном моделировании: пока мы ищем пути совершенствования природы человека, пути самоэволюции с соблюдением рамок экологии, пока мы думаем – как не навредить, другие деятели, менее щепетильные, но более прагматичные, все найденное легко могут повернуть на путь манипуляции человеком, с тем, чтобы все, что касается его жизни – и его самого – превратить в товар. Этот путь уже прошло НЛП – оно стало синонимом манипуляции, промывания мозгов, синонимом зомбирования.

Эта опасность превращения хорошего в принципе инструмента в инструмент сотворения зла постоянно присутствует в мире капитализма, в мире потребительства, где совершенствование человека доступно лишь избранным – либо является дорогим, но мнимым товаром.

[

←83

]

Методические материалы к тренинговому семинару «Создание эффективной команды», 2000-2020 гг. Методические материалы по клубным занятиям 2004-2020 гг.

[

←84

]

Э́тика (греч. ἠθικόν, от др.-греч. ἦθος – этос, «нрав, обычай») – философская дисциплина, предметом исследования которой являются мораль и нравственность. Первоначально смыслом слова этос было совместное жилище и правила, порождённые совместным общежитием, нормы, сплачивающие общество, преодоление индивидуализма и агрессивности. По мере развития общества к этому смыслу добавляется изучение совести, добра и зла, сочувствия, дружбы, смысла жизни, самопожертвования и т. д. Выработанные этикой понятия – милосердие, справедливость, дружба, солидарность и др., направляют моральное развитие социальных институтов и отношений.

В науке под этикой понимают область знания, а под моралью или нравственностью – то, что она изучает. В живом языке это разграничение пока отсутствует. Термин «этика» иногда употребляется также для обозначения системы моральных и нравственных норм определённой социальной группы. (Википедия)

[

←85

]

Кибернетика (от др.-греч. κυβερνητική – «искусство управления»[1]) – наука об общих закономерностях процессов управления и передачи информации в различных системах, будь то машины, живые организмы или общество. (Википедия: http://ru.wikipedia.org/wiki/%CA%E8%E1%E5%F0%ED%E5%F2%E8%EA%E0).

Кибернетика – наука об управлении и связи в живом организме и машине (Н. Винер); изучает хранение, передачу и переработку информации и ее использование для управления и регулирования в сложных динамич. системах, т. е. общие закономерности процессов управления, формализуемых математически в теоретич. и воплощаемых практически отраслями прикладной К. Высокая степень общности системного подхода выражает тенденцию к интеграции научного знания и определяет влияние К., первоначально возникшей преимущественно из нужд технич. прогресса, на разл., в т. ч. гуманитарные, обл. науки. (Яндекс.Словари › Гуманитарный словарь. – 2002).

[

←86

]

Здесь – слегка измененная фраза из «Молитвы о душевном спокойствии», которые можно отнести к Рейнгольду Нибуру или Фридриху Этингеру.

[

←87

]

Это иллюзия, которая возникает при поверхностном знакомстве с соционикой.

[

←88

]

Но этих рамок не знал ни автор концепции, ни его последователи. «Попадание» в эти рамки получилось как бы случайным.

[

←89

]

Этот феномен хорошо описан у Р.Шекли в романе «Обмен разумов».

[

←90

]

Это некоторые псевдонимы типов ИЭМ.