Григорий Федорец
Сирийский марафон. Книга вторая. Часть 1. ГРУ: оперативное вмешательство

«Невидимое вижу,

неслышимое слышу»

Глава 1. «Все только начинается …»

Алеппо. Сирия. Июнь 2016.

Танковая пушка коротко тявкнула и через две секунды грохнуло, вызвав немалый камнепад на усыпанный обломками домов, асфальт.

– Что там? – буднично поинтересовался Кайда, продолжая неспешно листать малюсенький блокнот с испещренными английскими буквами и арабской вязью, страничками.

– Наши снайпера укотропупили, а то развелось их тут, что на барбоске блох, не пройти, не выйти. Не порядок! – Чупа-Чупс не отрывал взгляд от мерцающего, в полумраке глухого угла комнаты, монитора ноута.

– Ну, вот, мил человек, – Александр перешел на французский. – Выходит, ты наемник. За денежку немалую приперся сюда. И, прихватили тебя, вот невезуха, с снайперской винтовкой в руках. Ясное дело, винтарь случайно у тебя. Шел мимо, а он лежит, ты и подобрал, не пропадать же добру.

– И, что это меняет? В Алеппо таких не одна сотня, – дернул подбородком, сидящий прямо на горке битых кирпичей, пленный со скованными за спиной руками. Он исподтишка пытался осмотреться в помещении полуразбитого дома, на втором этаже которого группа устроила полевой штаб.

– В принципе мало, но есть нюансы. Для тебя в особенности. Для меня, как офицера военной разведки, интерес к твоей кислой персоне нулевой, – Кайда лениво помассировал виски. – Голова трещит с утра. Давление падает, что ли? Мда, … Отсюда, вытекает, передам тебя, найденыш, сирийской контрразведке, а там про гуманизм и Конвенцию не в курсе.

Александр поднялся и сделал пару шагов взад-вперед:

– А, снайперов обожают, страсть. Давеча одному такому в мошонку паяльником тыкали, включенным, ясное дело. Крику было… Мда, … Хорошо, сердечко не выдержало, быстро откинулся. А, ты, парень крепкий. Чего-то на лирику потянуло. Возраст, хе-хе.

– Может, господин офицер, как-нибудь договоримся? – пленник смиренно опустил глаза в пол. «Но, как-то уж слишком смиренно», – мелькнуло в голове у Кайды.

– Ты, сиротинушка, про грошики которых у тебя в данный момент нет? Но, ежели тебя отпущу на все четыре, тогда в клюве припрешь или на карте Мира крестиком место обозначишь где они припрятаны, так? – ухмыльнулся Александр не скрывая разочарования на лице. – Скучно, девушки, ущербность фантазии в наличии.

– А, если расскажу о дислокации отрядов, командирах и прочих тактических секретах? – гнул свое пленник.

– Конечно расскажешь. И, про бандочки ваши, и про локацию их, и про курбаши. Сирийцам и расскажешь, мне такие секреты без надобности, – Александр повернул голову, удерживая на периферии зрения наемника. – Эй, парни, забирайте наемничка и прямиком в контрразведку, заболтались мы тут.

За стенкой, в соседнем помещении послышались характерные звуки, встающего человека.

Клацнул металл и в дверном проеме возник здоровенный сириец в камуфляже. Автоматный ремень по диагонали пересекал мощную грудь, на бедре массивный «Стечкин» торчал из полуоткрытой кобуры.

Вопросительно взглянув на Кайду, он, после полученного кивка, в четыре шага подошел к пленному. Не напрягаясь, ухватив за ворот куртки, рывком, будто шелудивого щенка, поставил на ноги. Развернув, поддал коленом к выходу. Удержаться после крепкого пинка, да еще со связанными за спиной руками в полутемной комнате, было делом не простым. Но наемник справился и, твердо шагая, двинулся впереди конвоира.

– Прощайте, коллега, – Кайда неожиданно перешел на английский, – и советую будьте разговорчивей. Игру в молчанку, боюсь, наши союзники не оценят, мистер Джимми Эртон, мастер-сержант Корпуса морской пехоты США.

Вот тут-то пленный споткнулся и замер.

Александр, неспешно поднявшись, подошел вплотную:

– Поговорим или … предпочтете билет в один конец? Думается, черти на небесах по вашу суетную душу уже ритуальные пляски устроили да сковородочку раскалили до бела, ожидаючи. Определяйтесь, дружище.

– Поговорим, – выдавил через паузу американец. – Пить дайте!

– Дадим, а как же, мы ж не звери. Кожаным креслом не располагаю, не обессудьте, а табуреточку выделим, не пожалеем. – Кайда кивнул сирийцу и тот вернул пленника на место.

– Вот и табуретка нашлась, сидай, хлопчик, – Александр рукавом куртки стер густой слой пыли с патронного ящика. – Чайку накапаем в момент. Все для дорогого гостя.

Облачко пыли махаоном спорхнуло вверх, но прострелянное острым лучом солнца, медленно стало оседать.

Кайда вернулся к импровизированному столу, собранному из щербатого куска толстой фанеры поверх кирпичного столбика. На нем стояли, в числе прочего, два термоса и металлические кружки. Взяв в руки термос поменьше, встряхнул его и, открутив пробку, наполнил кружку до края:

– Видишь, дружище, мы русские все делаем от души, не скупясь. Чаю и, то до краев. Пей на здоровье.

Десять дней назад.

Комплекс зданий ГРУ. Улица Гризодубовой. Москва.

Пустынный коридор третьего этажа сделал поворот на девяносто градусов и Кайда, двигаясь энергичным шагом, оказался перед глухой перегородкой из матового стекла.

– Не для слабонервных, блин! Хорошо, Дед предупредил, а то, как в «Чародеях» начинай блажить «Люди! Ау!», – пробормотал он себе под нос, отыскивая глазами щель приемника карточки.

Замерцала зеленая полоска в перегородке на уровне груди, подсвечивая приемник, и Александр аккуратно вставил пластиковый прямоугольник пропуска. Раздался тихий звук, фрагмент перегородки, дрогнув, отошел в глубь и откатился в сторону, открыв дверной проем.

Вспыхнул яркий свет осветив неглубокий тамбур, запертый, такой же на вид, перегородкой.

Кайда шагнул вперед и тут же услышал звук закрываемой за спиной двери.

– Шлюзовая камера, япона-матрена, – тихо хмыкнул он. – Счас ещё дихлофосом обольют для полной дезинфекции. Санпропускник, мля.

Накал ламп чуть ослабел и, кротко вздохнув, отползла дверь перед ним, неразличимая в общей плоскости стекла, открыв небольшой холл.

Прапорщик, в «цифровой» униформе, козырнул:

– Ваши документы.

Александр, открыв клапан верхнего кармана, двумя пальцами вытянул удостоверение личности. Сличив фотографию с оригиналом, офицер вернул документ:

– Товарищ генерал ждет вас. По коридору прямо, дверь с номером «7».

Кайда молча кивнул и направился вглубь по неширокому коридору, на который выходили пронумерованные двери-близнецы. Трижды стукнув костяшками пальцев в «семерку», он услышал генеральское «входите» и повернул ручку.

В просторном кабинете за большим столом, подпертым столиком на две персоны, генерал смотрелся абсолютно гармонично.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! – губы Александр чуть дрогнули в улыбки.

– И, тебе, товарищ подполковник здравия! – Терентьев легко поднялся из кожаного кресла с высокой спинкой. – Рад видеть. Проходи, устраивайся. По чайку или кофейничать будем?

– Лучше чай. Так понимаю разговор не короткий, – Кайда крепко пожал протянутую руку.

– Правильно понимаешь. Покалякать за жизнь сейчас не выйдет, со временем «дифыцит», как говорил Аркадий Райкин, давай сразу к делу.

Алеппо. Сирия. Июнь 2016.

– Вижу напился вдосталь? Вот и, ладушки. По-английски будем балакать или на языке предков предпочитаешь? Бабушка из-под Марселя? Южанина видно за версту, – Кайда дружелюбно посматривал на американца, пригубляя воду из кружки.

– Мой французский, сэр, не в лучшей форме, давно практики не было. Давайте на английском, – морпех тщательно вытер губы тыльной стороной ладони.

– Гуд, по рукам! И мой английский тяжеловат. Диалог с носителем языка пойдет на пользу, – подполковник улыбнулся. – Вот тебе, Джимми, бумага и карандаш. В качестве аванса напиши установочные данные на всех сотрудниках разведки и спецназа стран НАТО, что в данный момент зависли в Восточном Алеппо.

– Имена, фамилии, должности? – вздохнул американец.

– Угу. И, не только. Как выглядят сейчас, позывные, псевдонимы. Наверняка, офицеры вашей военно-морской разведки объясняли, что это такое. Так? – Кайда смешно пошевелил носом. – Подложи дощечку. Вон рядышком валяется, писать удобнее будет.

Александр, пройдясь по комнате, сделал несколько круговых вращений руками, разгоняя кровь по мышцам:

– Чупа-Чупс, маякни Носорогу, пусть подтягивается. Консилиум треба.

– Сейчас свистну, командир. Заодно и повечеряем. Ночью в поиск? – Морозов скосил глаза на Кайду.

– Точно так, в поиск. Не хотелось бы, но … надо, – подполковник подвигал ноздрями, принюхиваясь. – Жаренным мясом потянуло. Откуда? Само на сковородку упало?

– Да, боже ш мой, конечно. Курица -птица бестолковая, гуляет себе где не попадя. Чуть не уследишь, уже на сковородке, – спрятал улыбку Чупа-Чупс и скороговоркой забубнил в микрофон рации. – Толстяк вызывает Дохлого, Толстяк вызывает Дохлого.

– Дохлый на связи! – тут же откликнулся выносной динамик голосом капитана Еремеева.

Кайда ухмыльнулся:

– Прям, дети малые, шифруетесь что мелюзга в песочнице.

– Зато дешево, надежно и практично, – подражая папановскому Лёлику из «Брильянтовой руки», отбарабанил Морозов, но не удержался и прыснул, как девица, в кулак.

Налегая на куски жаренного бройлера, не забывая прихватывать толстые куски сахарного помидора, Носорог поинтересовался:

– У начальства будут особые хотелки для нынешней охоты?

– Будут, господин капитан, всенепременно. Слухачи Шопена сутки шерстят эфир на предмет болтунов с признаками носителей европейских языков. Ну, и янки, само собой, – Александр оглядел полевую скатерть-самобранку. – Вырисовывается картинка на предмет наличия оных. В количестве тринадцати горлопанов. Трое явных лягушатников, два британца, пять америкосов и троица немчуры, – подполковник, подхватив свисающую половинка огурца, отгрыз приличный кусок и вкусно захрустел.

– Интернационал, мля. Душегубы всех стран объединяйтесь и размножайтесь. Не пора ли нам нарушить идиллию? Проредить стаю воинствующих акул капитализма, – Чупа-Чупс, свернув в трубочку кругляш тонкой лепешки, макнул кончик в красный соус.

– Пора, брат, пора! Туда где за тучей белеет гора, туда, где синеют морские края, туда, где гуляет лишь ветер … да я! – задумчиво продекламировал Александр. – Нужен «язык». Информированный. Желательно в офицерском звании. Наклевывается любопытная комбинация.

– Из америкосов, так понимаю? – Носорог внимательно посмотрел на подполковника.

– Совсем не обязательно. Даже желательней европеец, но … «их благородие». Как-то треба вычислить «белую кость». Думайте, парни, – Кайда, размышляя, дожевал огурец.

– Ну, раз доктор говорит в морг, значит так тому и быть. Витает, – капитан нарисовал пальцами замысловатую фигуру в воздухе, – идея. Однако обмозговать надоть мало-мало. Еремеев встал в полный рост:

– Ну-ка, малец, отойдем в сторону, не будем дяде мешать думу думать. Пошепчемся тишком.

Морозов кивнул и, дожевывая лепешку на ходу, послушно вышел за капитаном из комнаты.

Глава 2. «Вашу шпагу, сударь …»

Десять дней назад.

Комплекс зданий ГРУ. Улица

Гризодубовой. Москва.

– Стратегическую задачу вашего подразделения на ближайшую перспективу обсудили. Теперь тактика, – генерал, поднявшись в очередной раз с кресла, прошелся по кабинету. Кайда, предупрежденный Дедом, подскакивать бравым солдатиком не стал, но субординацию обозначил, встал со стула.

– Текущая задача, если не разрушить коалицию США в Сирии, то внести недоверие в ряды. Объективные возможности на лицо. У каждого участника, априори, своя корысть. Отсюда и серая тучка недоверия на ясном небосклоне антанты.

– Усилим колер до черного? – Александр внимательно посмотрел на Терентьева.

Тот привычно пожевав губы, хмыкнул:

– Что-то и где-то около того. Но, ювелирно. Понимаешь, как бы складно и гладко не договорились верхи, практику творят исполнители. Надо сделать так, чтобы тактическое звено разведки альянса перестало доверять друг другу по определению. Так сказать, на генном уровне.

– Думаю, на сирийском «поле» реализовать данную задачу нам под силу. Отработаем технологию для начала здесь, а там и …, – начал подполковник.

– А, там видно будет. Главное, не увлекаться штампами. У супостата аналитики имеются. Раздробить ситуацию на отдельные случаи, внешне не связанные, – нагулявшись, Дед вернулся за стол.

– Алеппо?

– Да, начнем там. Надо плотнее работать с курдами. Контакт с Карабасом переведем на вас. Оперативности для, – Терентьев прищурился. – Сам знаешь, снабжение тамошней группировки басмачей идет с Турции. Пройдись по ниточке логистики. Задача: вычислить и дезавуировать каналы поставок. Вбить лишний клинышек между союзничками тоже не грех. Случай, и не один, полагаю, представиться.

– Под лежачий камень, как известно, вода не течет. В целом все понятно, – Кайда согласно кивнул. – Нюансы по месту. Чубаров в курсе?

– Полковник обладает полной информацией. Сработайся с ним. Мужик порядочный. Удачи, Саша!

Алеппо. Сирия. Июнь 2016.

Солнце осторожно заглянуло за угол. Увидев окно в стене, осмелев, запустила первые лучи. Маскировочная сеть, не устояв под натиском наглецов, пропустила и те, желтыми тараканами, сыпанули по стенам, потолку, заскочив даже на пол.

Еремеев чуть прищурился и, как нашкодивший пацан, шмыгнув носом, спрятал взгляд. Привыкнув к постоянным выходкам своего офицера, Кайда откровенно ухмыльнулся:

– Кино будем гнать или делом займемся?

– Вот житуха пошла, даже на секундочку попридуриваться не дают, – фальшиво обиделся Носорог, еще пару раз шмыгнув носом.

– Не прибедняйся. Колись, что придумали? – подполковник поймал хитрющий взгляд капитана.

– Есть идейка, как скопом гусей прихватить. Счас на карте покажу, – капитан подошел к стене, где висела подробная карта городской застройки восточного Алеппо.

– Покалякал с Шопеном. Получается, импортные толкутся в основном в двух домах. Вот они, – он пальцем ткнул в серые квадратики. – Это от нас метров восемьсот по прямой. Правее, в ста метрах, развалины станции по ремонту грузовиков MAN, – Носорог переступил с ноги на ногу. – Были там прошлой ночью. Верхний этаж практически разбит, пара-тройка стен, без крыши. Пол проломлен. Авиабомба, походу. Первый живехонек. Даже окна в паре комнат целые. Засаду устроить можно сказочную.

– Как заманить «голубков»?

– Не заманить, загнать. Огневой налет. Начать бить по тем домам, где кучкуются, – Еремеев водил пальцем по карте. – По очереди. Сперва верхние этажи танками расстрелять. Потом ПТРК, точечно. Одновременно снайперы пехоту прошерстят. Для наглядности. До ближайших зданий, кроме СТО, метров триста открытого пространства. Минометами накроем, не рискнут.

– Идея интересная, не стандартная. Что и кого тебе надобно, старче? – Кайда внимательно изучал карта.

– Ну, пару танков с грамотными экипажами. ПТРК свои применим, группу Смоляка в полном составе …, – начал загибать пальцы капитан.

– Кстати, как тебе Смоляк и его хлопцы?

– Норм. Парни с мозгами. Малость обкатаются в этих закоулках, суперами станут. А, что? – замер Носорог. – К себе забрать думаешь, командир?

– Поживем-увидим. Не отвлекайся, чего ещё?

– Про стандартный набор джентльмена для таких дел промолчим… Тройку направленных микрофонов. Желательно из последней партии. Как бы все. А, солидол нужен. Хотя б килограммов с полсотни, – Еремеев почесал сзади шею.

– На хрена тебе солидол? – опешил подполковник.

– Надо, командир, – тоном Василия Алибабаевича из «Джентльменов удачи» выдал Еремеев. – Хочу шутку юмора изладить. Сам же говоришь, чтобы не работали шаблонно.

– Мда, уел. Хорошо, спрошу у сирийцев. Под утро начнем?

– Не, днем. Так сказать, в «рабочий полдень». Помните была такая радиопередача. Ночью не спешно выдвинемся к объекту. Вы расставите игроков по «номерам», мы обустроим западню на месте. Послушаем, о чем натовцы лясы точат. Скинем записи, вдруг в фонотеке Центра персоны установят, чем черт не шутит, – капитан сморщил лоб, размышляя.

– Идентификация сильно упростила б дело, согласен, – Кайда вздохнул глубоко. – Пойдешь крысиной тропой?

– Скажите тоже. Оно, конечно, в коллекторе хвостатых богато. Зато прямиком в СТО дорожка.

– Сам на засаду не нарвешься? – Александр, отойдя от карты, опустился на облюбованный снарядный ящик.

– Все может быть. Оставили там пару датчиков движения, да люк на входе заминировали само собой, – капитан задумчиво почесал в затылке. – По-любому, ушки держим на макушке, как дедушка Суворов талдычил. Может и не он, спорить не буду.

– Ладно, иди готовься, крысобой, мля.

Носорог, оглянувшись, пробежал глазами по стоящих полукругом бойцов разведывательной группы:

– Внимание, начинаем!

Кромешная темнота подвала заставила включить нашлемные фонари, что, вкупе с рейдовым снаряжением, придавало разведчикам инопланетный облик.

– Не для слабонервных, – тихо хмыкнул капитан. Вернулся к сидевшему на коленях у закрытого деревянным щитом входа в коллектор саперу, коснулся его плеча. Тот понимающе кивнул и вытащил из раскрытого кейса «Сферу».

Тихий щелчок чеки и устройство заброшено в приоткрытый проем лаза. Тишина уплотнилась, хоть ножом режь. Все замерли, стараясь дышать коротко. Прокатившись пару метров, шар замер и тут же вспыхнули яркие светодиоды, включился микрофон.

На экране пульта дистанционного управления, что держал сапер, в четырех окнах возникли черно-белые картинки трубы коллектора.

Еремеев присел рядом, устремив взгляд на монитор. С минуту оба спецназовца, не шевелясь, изучали изображения. Сапер, повернул голову, вопросительно посмотрел на капитана. Тот коснулся раскрытой ладонью своего уха. Получив в ответ отрицательное покачивание головы, ткнул пальцем в лежащую рядом с кейсом четырехколесный «Скарабей». Боевой робот напоминал игрушечный автомобиль без кабины и кузова.

Через минуту колесная платформа отправилась в дальнее путешествие по подземным закоулкам, передавая на пульт устойчивое видео и звук.

– Максимально укатиться на двести? – тихо спросил Носорог.

– Двести пятьдесят, но запущу на двести. Мало ли, – сапер крутил джойстик, гоняя «Скарабей» по спиральной траектории. Капитан, не оглядываясь, жестом скомандовал и, разведчики присели на корточки.

В одиннадцать двадцать все было готово. Сценарий расписан, главные роли определены, массовка заняла нужные точки. Еремеев набрал клавиатурой в смартфоне: «Готовченко». Нажал значок с изображением развернутой книги, запустив программу шифрования. Миг и на экране замигал символ вертикальной стрелки, сообщая о готовности к передаче.

– Он сказал-поехали и …, – капитан мизинцем придавил «стрелку», отправив сообщение, продолжал тихо мурлыкать, – Он взмахнул рукой. Словно вдоль по Питерской, Питерской пронесся над Землей… Опаньки, вот и ответ подоспел.

Носорог спрятал смартфон в нагрудный карман куртки, тщательно закрыв на «липучку» клапан. Повернулся к лежащим, у оставшихся целыми стен второго этажа, Чупа-Чупсу и Смоляку:

– Все парни, в двенадцать начинаем. Ежедневная программа «В рабочий полдень» нашего радио по многочисленным просьбам трудящихся начинает свою работу. Кто не спрятался, мы не виноваты.

Динамик рации, дважды поперхнувшись, выплюнул кусок фразы:

– … дьмой готовность «ноль». Как поняли? Прием.

– «База» на связи! Принято. Работаем по схеме «конвейер», – Кайда прижал кнопку передачи тангенты. – Всем «номерам» готовность «зеро». Начали!

Из бокового окна «полевого штаба» он увидел, как из проулка выскочил «Т-72» и резко остановился. Башня танка, дрогнув, поползла вправо, выискивая длинным стволом пушки цель. Остановка, выстрел. Рык дизеля, бронемашина заскочила назад, в проулок.

Подполковник приник к окулярам оптики. Фейерверк обломков от левого угла верхнего этажа здания уже разлетался по сторонам, когда звуковая волна разрыва, промчавшись вдоль стен, достигла ушей.

– «Шестерка», здесь «База», зачищай мазуриков, «гусей» гони к водопою. Трехсоть по-легкому! Как понял? – выпалил в эфир тираду Кайда.

– Здесь «Шестой». Принято, работаем, – голос Ляха звучал без помех.

– Усилить наблюдение и сканировать частоты басмачей. Кроме «Ориона», что весит над сектором? – повернулся он к группе наблюдателей. Те, разместив аппаратуру в глубине помещения, не отрывались от приборов.

– Три квадрокоптера, – выглянул Шопен из проема глухой комнаты, соседней с залом.

– Следите, чтобы духи не подтянули резервы!

– Командир, может поставить заградительный? Чтобы соблазна не было, – Шестаков маячил в проеме.

– Согласен. Дай команду минометчикам, – Александр глянул в боковое окно. Второй «Т-72», заняв позицию, дернулся от выстрела.

– Фьиу, – с крыши соседнего здания, стоящего метрах в ста, стартовала ракета. Разматывая, пушистый хвост понеслась к цели. Подполковник, поднеся к глазам бинокль, успел увидеть, как заряд ПТРК, нырнул в черный проем окна. Вспышка, брызги кирпичей и чадный дым.

– А, не нравиться? Пора, бармалеи, валить отседова. Опа, уже! Послушные ребятушки. Дружненько бежим куда надо. Да не на площадь, девушки. Туточки миномет работает! Молодца! Послушались. Все в терем-теремок, он не низок, не высок. По лесенке, по лесенке и на второй этаж. Солнце побольше, воздух почище. Вот и, славненько. Верной дорогой идете, товарищи! –бубнил Кайда, наблюдая за метаниями четверки боевиков.

Капитан основную часть группы разместил на первом, а сам вместе с Чупа-Чупс спрятался на втором этаже.

Больше часа работы спецов и кусок брезента, закрепленный на телескопических стойках и камуфлированный местным мусором, внешне превратился в фрагмент разбитых стен, скрыв разведчика.

Видеосигнал на экран электронного планшета, что лежал перед Еремеевым, шел с квадрокоптера. Тот парил в небе и «видел все». Еще две миникамеры, закрепленные на торчащем, словно рог блудливой коровы, куске стены, дополняли картину.

Четыре человечка возникли на мониторе и устремились к зданию СТО.

Еремеев, встретившись взглядом с Морозовым, поднял вверх руку, держа пальцы плотно вместе. Затем, согнув большой палец, развел оставшиеся четыре веером. Чупа-Чупс понятливо кивнул и, с ловкостью ужа, втянулся под накидку. Капитан последовал его примеру.

Выстрелы танковых пушек прекратились. Лишь коротко бил по соседнему дому ДШК, да на площади плюхались редкие мины. Стало отчетливо слышно, как по лестнице поднимаются люди, часто дыша.

Голова первого, в каске натовского образца, будто гриб после дождя, выросла над площадкой. Из-под короткого козырька глаза пробежались по-практически пустой площади. Особо и разглядывать-то было нечего: мелкие обломки битого кирпича, три-четыре здоровенных куска разрушенных стен, мусор и всяческий хлам повсюду.

Натовец, поднявшись по ступеням, покрутил головой в разные стороны и призывно махнул рукой. Следом появились еще трое. Экипировка и поведение выказывало опытных вояк. Они без команды, плотной группой, двинулись к противоположной стороне помещения, где стены уцелели лучше. На пути, айсбергом, торчал крупный фрагмент обрушенной стены, вынуждая пересечь комнату через центр, где валялись только мелкие обломки.

Неожиданно пол под ногами провалился, увлекая вниз. Трое, будто топор в воду, исчезли вмиг. Четвертый, замахав руками, попытался устоять на краю огромного пролома. Чупа-Чупс, приведением, возникнув за спиной натовца, крепким пинком отправил его вслед за товарищами.

Носорог, откинув уже ненужную накидку, легко вскочил на ноги, в два прыжка оказался рядом с Морозовым.

Внизу, среди набросанных в беспорядке автомобильных покрышек, возилось нечто, напоминающее скорпиона, запутавшегося в частой паутине.

Громкая брань на английском свидетельствовала о принадлежности существа к человечеству.

– Командир, классная идея маскировочную сетку обмазать солидолом. Классика, дешево и сердито. Вляпались янкесы по самое «нехочу», – хмыкнул Чупа-Чупс сверху взирая на, безрезультатные попытки натовцев выпутаться.

Капитан, направив ствол «Калашникова» вниз, рявкнул по-английски:

– Вашу шпагу, сударь! Вижу, вы знатно влипли. Все, приехали. Полный Калахари! И не дергайтесь, в миг форшмак сделаем.

Глава 3. «Сорок бочек арестантов»

Восемь дней назад.

База ВКС. Хмеймим. Сирия. Июнь 2016.

Чубаров побарабанил пальцами по бывшему дедовскому столу:

– Эхма! Центр требует активизироваться по Ливии, а хороших наработок пока нет. В нашем деле, сам знаешь, спешка чревата. Ну да ладно, к Ливии подключишься позже, в местных палестинах дел по … В Алеппо, когда выезжаешь?

– Завтра с утра. Надо кой-какое барахлишко подсобрать. Еремеев занимается. Группа Смоляка давно там работает? – Кайда сидел напротив, поглаживая серебряный подстаканник с гранёнышем внутри.

– С неделю. Хочешь под себя забрать?

– Хорошо бы, для усиления, – Александр вопросительно взглянул на полковника. – С флотскими надо договариваться или …?

– Уже нет. Все подразделения армейского и флотского спецназа группировки отданы нам в прямое подчинение. Кстати, военная полиция теперь в оперативном, что упрощает, – Чубаров усмехнулся. – С одной стороны, с другой хлопот добавляет. Завтра прилетает подполковник Зинчук. В качестве зама по боевой. Ты его по ССО знаешь. Займется координацией спецподразделений.

– Зинчук? Юрий? Отлично, грамотный офицер. Я с ним с августа «ноль восьмого» знаком. Его группа в Осетии работала, моя в Абхазии.

Восточный Алеппо. Сирия. Июнь 2016.

Носорог знаком подозвал Смоляка:

– Старшой, пока духи не очухались, шустренько вяжи этих обделанных да в туннель. Мы пока на стреме, да и подарки надобно оставим дорогим гостям.

– Понял, командир, погостили-погуляли, впору и линять, – улыбнулся в усы морпех.

– Правильно понимаешь политику партии и вообще. С арестантами поаккуратнее, волчары битые, стреножь и обшмонай качественно, – капитан следил, как разведчики, держа натовцев под прицелом, по одному выпутывают из сети. Пленным тут же застегивали пластиковые наручники, заведя руки за спину.

– Само собой. Клювом щелкать не резон, не тот клиент. Дедовский способ применим, – старший лейтенант изобразил постную физиономию, но глаза выдали.

– Это ты про что, орёлик? Колись? – Носорог строго взглянул на морпеха. – Кстати, позывной сменил? Придумал себе «Альбатрос». Тоже мне «юнга Северного флота». Проще надо, жизненней, что ли.

– Учту пожелания высокого начальства. Пренепременно. А, способ древний и надежный: порты сзади разрежем ножичком до гульфика, всего-то делов. С труселями. Как без них. Погоды жаркие стоят, не обморозят хозяйство, полагаю. Если повезет, – смиренно вздохнул Смоляк.

– Умник, как они в туннеле передвигаться будут?

– Как-как? Не быстро. На корячках или «гусиным шагом». Почем я знаю? Сам говоришь, волчары битые, вот пусть и выворачиваются. Не до побега будет, – зло ухмыльнулся морпех. – Разрешите выполнять, вашбродь?

Капитан уже собрался гаркнуть, но за спиной возник Чупа-Чупс:

– Командир, срочная депеша, держи мой смартфон. Только что упало в почту.

Дом был, как дом. Самый обыкновенный по здешним меркам. Два этажа. Из парапета на крыше, словно антенное поле, густо торчит арматура. Типичная хитрость Ближнего Востока. Типа здание еще строится, значит налога на имущество нет. Кстати, весьма приличного по размеру. А, так, недострой и все дела. Главное, интерьер в полном ажуре. Живи, да радуйся.

– Это хорошо, что стоит особняком, проще целеуказателем «Краснополю» подсветить. Максимум пару зарядов «Акация» ввалит, – Чупа-Чупс сквозь маскировочную сеть внимательно разглядывал через оптику прилегающий район.

– Угу. Не хватит одного, попросим второй, мы не жадные. Ежели что, и снайперы уважат. Тем более, на саммите «Черного фараона» ждёмс, – Еремеев подушечкой указательного пальца гонял по экрану планшета спутниковую карту района. – Парни направленные микрофоны установили?

– «Черный фараон»? Босс ячейки, что борт «Когалымавиа» над Синаем взорвали? – Морозов даже повернул голову к Носорогу.

– Его сучья бледность. Дак, что с микрофонами?

– Пишут уже. Запись каждые пять минут в Центр кидаем. Может какую гниду идентифицируют, – Андрей вернулся к наблюдению.

Кайда вышел на залитый солнцем квадрат внутреннего дворика. Редкие кляксы светло-серых облаков беззаботно болтались в небесах, порой наскакивая друг на друга.

– Сорок бочек арестантов, – хмыкнул он, ближе подойдя к сидевшим вдоль стены, под охраной сирийских спецназовцев, пленных.

– И, видок у вас … Восемьдесят килограмм солидола, это вам … Знатно уделались, только перьев не хватает для полноты образа, – Александр покрутил головой вправо-влево, разглядывая понурых пленников. – Ладно, вернемся к нашим баранам. Что граждане каторжане, начнем знакомиться. Первым номером нашей программы будет …, – подполковник нацелил указательный палец на крайнего слева, сухощавого боевика, судя по облику явно европейца, но неожиданно перевел на другого. – Вот ты, восточный человек, скажем так. Английский понимаешь? По глазам вижу, сечешь язык Шекспира. Вставай, сиротинушка, покалякать треба.

По смартфону прокатилась легкая дрожь, сообщая о новом сообщении. Капитан, вытянув аппаратик из нагрудного кармана разгрузки, глянул на экран. Морозов, дожевав галету, отхлебнул тепловатую воду из фляжки:

– Начинаем?

– Точно так, господа хорошие. У наших все готово: ушки на макушки, пушки заряжены и с остальным все «all right». Что слухачи? – Носорог положил смартфон перед собой не выключая.

– Шабаш в полном разгаре. Примерно десять рыл начальства плюс челядь. Расположились компактно. Охрана по периметру и только. Ведут себя, как баре, вольготно. Половина полдничать изволят, – Чупа-Чупс вытер губы тыльной стороной ладони и одел тактические перчатки.

– Ланч устроили? Отлично. Счас споем «Гром орудий раздавайся, веселися храбрый росс!». Под аккомпанемент бога Войны. Исполняется впервые. Заслушаетесь, обещаю, – ухмыльнулся капитан. – Ероплан в небе? Картинку держит?

– Сигнал коптер гонит устойчивый. Дальномер готов, только включить осталось. Снайперы на позиции, – Морозов, отведя бинокль от глаз, повернулся к Еремееву.

– Заводи шарманку! Минутная готовность, – Носорог тронул пальцем экран смартфона и безликое сообщение выскочило в эфир. – Включай лазер, маркируй цель.

Хоть и он ждал удара, громыхнула, как всегда, неожиданно. Даже без оптики было видно, левая половина дома, будто трухлявый пень после могучего пинка, разлетелась в дребезги.

– Маркер на правую половину. Ждем второй выстрел, – рявкнул капитан и, набрав на клавиатуре «плюс один», тронул значок отправки.

Второй снаряд вынес оставшийся угол, сохранив небольшой кусок стены первого этажа.

– Что не говори, но калибр сто пятьдесят два миллиметра это аргумент. Домишка был не малый, но, как говориться, ваши не пляшут, – Морозов, не меняя позиции, вооружился дальнобойным «Кордом» и через прицел рассматривал развалины. – Походу, добавки не треба.

– Это и хорошо, и плохо, – Носорог скрупулёзно на мониторе планшета изучал картинку, транслирующую с беспилотника. – Командуй группе контрольный выход. Живые вряд ли остались, а вот электронные прибамбасы очень может быть. Пусть пошукают конкретно.

– Сам пойду с парнями. Если разрешишь, командир, – Чупа-Чупс лукаво глянул из-под козырька кепи.

– Валяй, герр обер-лейтенант. Разрешаю и повелеваю. Голову сам не подставляй и другим не давай. Удачи!

– Проходи, восточный человек, можешь сесть. Хочешь на колени, нет, пятую точку пристрой. На ящик, к примеру. Или гордо стой, как … Эйфелева башня. Хотя, болтают, в ногах правды нет. Разговор наш либо длинный, либо короткий. Всё зависит от тебя. Представляться не стану. К чему реверансы? Обзовешься или в Мальчиша-Кибальчиша играть станешь? – Кайда равнодушно взирал на, стоящего в центре солнечного пятна, пленного.

– Конечно представлюсь, господин офицер, – его английский звучал слишком правильно, академично. – Тем более, мы с вами, в некотором роде коллеги. Вы офицер военной разведки, я офицер военной контрразведки. Сирийской, само собой. По легенде переводчик у натовцев. Вы меня, дело случая, засветили.

– Сухов, говоришь? Сейчас проверим, что за Сухов такой, – ухмыльнулся подполковник и крикнул, перейдя на русский. – Парни, кликните вашего накиба. Дело срочное, пусть капитан подойдет.

За перегородкой, в соседней комнате, зашуршали удаляющиеся шаги.

– Ты присядь пока на ящик, да порты не потеряй, не то предстанешь перед коллегой в затрапезном виде, – Александр кивнул конвоиру-сирийцу, стоящему за спиной пленника. Тот, положив руку на плечо боевику, сильно нажал, заставляя опуститься на ящик.

Через минуту послышались шаги и в дверном проеме возник молодой офицер с шевроном сирийского спецназа на рукаве камуфлированной куртки. Золотые крылья на красном фоне в бреющем полете и голубой парашют с золотой звездочкой на вершине купола. Тяжелый «Стечкин» покоился в полуоткрытой кобуре на поясе.

Капитан шагнул в комнату и солнечный лучик скользнул по трем серебряным звездочкам погона. Он вопросительно посмотрел на Кайду.

– Юсуф! Этот человек утверждает, что он сотрудник контрразведки. Был инфильтрирован к боевикам. Попал в нашу засаду вместе с натовцами, что во дворе загорают, – подполковник сделал жест рукой в сторону пленного. – Забирай.

Офицер, коротко кивнув, знаком приказал конвоиру поднять сидевшего. Пленник недовольным голосом выдал длинную тираду.

– Чего хочет? – Александр поднялся со стула, наблюдая за происходящим.

– Не доволен приемом. Говорит, так нелегалов не встречают. И, ремень требует, – Юсуф ронял короткие фразы, продолжая держать невозмутимым лицо.

– Экий торопыга, ну-ну, – смутная тень зависла внутри. Подполковник глянул капитану в глаза. Офицер, перехватив взгляд, чуть поджал губы, едва кивнул понимающе.

По лестнице часто затопали. В помещение ввалились Носорог с Чупа-Чупсом. Скосив глаза на выходивших, Еремеев устало проговорил:

– Товарищ командир, группа из поиска вернулась. Задание выполнено. Потерь нет.

– Вот и славно, товарищи офицеры! Всем отдыхать. Еремеев, задержись на минутку, чайком угощу. Или кофе? – Александр улыбнулся, мысленно отметив, что заноза беспокойства не куда не делась.

Подхватив, стоящий на импровизированном очаге с тлеющими углями, стальной чайник, он наполнил две зеленые кружки:

– Сидайте, хлопчик, побалакаем.

Капитан, поднырнув головой под ружейный ремень, снял висевший за спиной автомат и прислонил к стулу. Щелкнув клипсами тактической разгрузки, шевельнул плечами, освобождаясь. Вслед положив на бетонный пол бронежилет, он с удовольствием потянулся:

– После хорошей пахоты не грех и сбрую скинуть.

Вдруг с первого этажа резанул громкий крик. Что-то тяжело грохнулось, ударили два выстрела.

Кайда и Носорог почти синхронно выхватили из набедренных кобур «Векторы», в два пируэта уйдя к стене, в плотную тень.

Глава 4. «Дан приказ: ему …»

Западный Алеппо. Сирия. Июнь 2016.

Быстрые шаги отбарабанили двенадцать ступеней лестницы и раздался голос:

– Командир, не стреляйте. Это я, Морозов!

Офицеры переглянулись, и Кайда, не пряча пистолет в кобуру, крикнул:

– Заходи, старшой! Ты один?

Чупа-Чупс не торопливо поднялся на площадку второго этажа:

– Один-одинёшенек, товарищ подполковник.

– Что за шум? Упал любимый комод бабушки да отдавил хрен дедушке? – Носорог вдоль стены подошел к дверному проему и аккуратно выглянул на лестницу:

– В натуре чисто, командир. Старшой один.

– Кто бы сомневался? – фыркнул Александр. – Лейтенант, без обид! Сам понимаешь, бережёного бог бережёт. Чего стряслось?

– ЧП районного масштаба. Тот бармалей, которого сирийцы забрали, пытался сдернуть. Каким-то чудесным образом разоружил конвойного и стрельнул в Юсуфа. Благо я к вам поперся, – развел руками Морозов. – Захожу, вижу не порядок. Накиб на земле валяется, за бедро держится. Сирийцы в кипеше, автоматы похватали и блажат, как потерпевшие. Арестант конвойным прикрылся, на выход намылился …

– А, тут ты, добрый молодец, подвернулся. Хлопнул бедолагу сгоряча, не мешкая, – ухмыльнулся Носорог. – Не журись, старшой, все правильно. Нечего сопли жевать. Чпок, и на небеса, к чертям в жаровню.

– К нам на какой …? – подполковник вернул пистолет в кобуру.

Чупа-Чупс перевесил автомат на правое плечо:

– Центр вызывает по ЗАС. Срочно.

– Срочно говоришь? Тогда идем, раз срочно. Погодь малость, мыслишка в голове вертится, – Александр смешно покрутил носом. – Раз уж мнимого толмача не допросить, воспользуемся, чтобы жути нагнать на арестантов. С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Еремеев плотоядно потер ладони:

– Организовать вынос тела по-янычарски? С криками, воплями, кровушкой по сусалам. Сирийцы в таком деле мастаки. Как-никак это у них в офицера стрельнули. А, если предположить, что убили? Усилить, так сказать, картинку, а?

– Согласен. Как только мы за дверь, пусть «садюги Асада» начинают прессовать. С мордобоем и сопутствующими атрибутикой, – подмигнул Кайда.

–А, через пол часика-час возвращаются «добрые русские» и спасают «несчастных», – развил мысль Носорог.

– Решено, закручивай карусель. Играем на грани фола, – щелкнул пальцами Кайда. – Двинули вниз, глянем что да как.

Узел связи и штаб российской группировки расположился на территории бывшей швейной фабрики. Район освободили недавно.

Трехэтажный корпус, на удивление, не тронутый многолетней войной, представлял собой правильный квадрат в плане. Здоровенный двор, две арки въезда-выезда на север и юг, закрытые стальными воротами наглухо. Полосатые блоки бетона, БМП-3 с дежурным экипажем, бронированная стенка с «восточными» глазницами для караула у ворот.

Рослый морпех в бронежилете «Форт» поднял левую руку, требуя остановиться. Правую с «Калашникова» не снимал, но и стволом не тыкал.

Морозов, приняв немного вправо, плавно притормозил «УАЗ». Езда без тента с открытым верхом в здешнем климате комфорта не добавляла, но шанс засечь стрелка или быстро покинут джип увеличивала. На комфорт в армии смотрели сквозь пальцы, а пренебрежение безопасностью полагали верхом разгильдяйства и непрофессионализма. Высший пилотаж-это выполнить задачу, вернуться живым и здоровым, а не превратиться в груз «200».

Сержант оказался знакомцем.

– Здравия желаю, товарищ подполковник, – он вскинул правую руку к виску под каской, встав рядом с водительской дверью, – прощу удостоверения личности. Извините, так положено.

– Без вопросов, служивый. Скажу, как родному, пароль нынче «Сим-сим, откройся», а отзыв, соответственно, «Алли-баба», – первым протянул «корочки» Морозов. – Флоту почет и уважуха!

– Балабол! – Кайда укоризненно глянул на Чупа-Чупса, протягивая удостоверение. – Извини, гвардеец, торопимся. Отворяй калитку.

«Кунги» узла космической связи стояли в самом центре двора под охраной автоматчиков с полной выкладкой. Вот знаков различия, шевронов и прочих армейских прибамбасов на бойцах не имелось. Хотя, для знающих людей, такое наличие отсутствия верный признак спецназа. Но, не факт. Бывает ровно наоборот. Красуется некий невыболевший парняга в штатном прикидоне с эмблемой инженерных войск или военных сообщений. А, на поверку – ССО. Боевые пловцы, к примеру. В армии все на одно лицо. Издалека, само собой.

Морозов остался в уазике, буркнув вслед:

– Подремлю маненько.

– Чем бы дитё не … – хмыкнул подполковник, направляясь к КАМАЗу с фургоном. Из «Тигра», стоящего в тени, выпрыгнул дежурный. Сделав навстречу несколько шагов, остановился, поджидая.

– Ваши документы, товарищ подполковник, – лицо прапорщика ничего не выражало, кроме собранности и готовности действовать моментально. Кайда протянул удостоверение главного управления генерального штаба, в очередной раз мысленно чертыхнувшись: «На кой поменяли название? ГРУ, коротко и ясно».

Дежурный, цепко взглянув в лицо, раскрыл книжицу и внимательно изучил документ.

– Товарищ подполковник, спецталон? – офицер, словно робот, не моргал.

Александр вытянул, запаянный в прозрачный пластик, небольшой листок, испещрённый водяными знаками и голограммой в углу.

– Вам в третий с краю «кунг», – прапорщик, вернув документы, четко козырнул.

Кайда, кивнув, быстрым шагом направился к автомобилю.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – звук по спутниковой связи, как всегда, был особенным, звенящим.

– Приветствую, подполковник. Как обстановка? – голос Терентьева, наполненный энергией, звучал звонко, будто эхо в ущелье.

– В рабочем режиме, без эксцессов. Суточный отчет уйдет по графику, вечером, – Кайда в «кунге» остался один. Оператор, согласно регламента, установив соединение, покинул фургон.

– Вот и ладушки. Саша, тут старый знакомец изъявил желание встретиться с тобой.

– Заинтриговали, Константин Петрович. Теряюсь в догадках, кому вдруг …

– Карабас. Причем срочно. Завтра к вечеру надо быть в Триполи.

– Ливия? Мгм …, неожиданный поворот. Обеспечивает местная резидентура?

– Нет, автономность и секретность полная. Даже твой непосредственный начальник о контакте не в курсе. По легенде вы срочно вылетаете в Египет. Консультации с местной контрразведкой на предмет совместной операции против террористов, что взорвали борт «Когалымавиа». Возьмёшь Чупа-Чупса и Ляха.

– В Ливию пойдем через сухопутную границу или …? – в голове Александра самопроизвольно запустился компьютер.

– Не угадал. Возвращаетесь в Сирию сушей, туда чартерным рейсом из Каира, – усмехнулся Дед. – Легенда реальная. В Каире действительно будет встреча в «Мухабарат». В аэропорту встретит наш атташе. С ним и поедете в штаб-квартиру Службы общей разведки. Ты теперь лицо официальное. А, парней светить не будем, им популярность ни к чему. Прилетят в Триполи из Ливана. Как раз успеют оглядеться. Там и встретитесь.

Обратно решили ехать другим маршрутом, объездной дорогой, идущей окраиной города. Мало ли … К береженому, как известно, и Господь благосклонен. Чупа-Чупс лихо накручивал баранку, мурлыча по привычке очередной шлягер. Кайда пребывал в раздумьях, прикидывая, как оперативно прокрутить первый этап задуманного гамбита в Алеппо.

Слева и справа тянулись строения, сплошь избитые боями, словно зубы сладкоежки, дырявленые ненасытным кариесом.

– Командир, стесняюсь спросить, чудный город Алеппо сегодня покидаем или насчет ночлега хлопотать?

– С чего взял, что уезжаем? На месте дел невпроворот, операция в «низком старте», – слегка опешил Александр.

– Хороший подчиненный мысли командира читает, как опытная жена у любимого мужа, – широко улыбнулся Морозов.

– И, как же она читает, синьор философ? – подполковник скосил глаза на офицера.

– Все просто. По повадкам. Вы перед дальней дорогой пребываете в некой задумчивости, сиречь меланхолии …, – начал разглагольствовать Чупа-Чупс. Александр фыркнул и отвернулся.

– Притормози-ка быстренько, но не спешно. Слева дом, где угол отбит, второй этаж оконный проем посередине. Блик от оптики, – Кайда говорил, не снимая расслабленной улыбки, стараясь не шевелить губами.

Есть умельцы читают на расстоянии по губам, что букварь очкастый «ботаник».

– Может стекло? – неуверенно буркнул Морозов.

– Ага, стекло. В Алеппо после бомбёжек горшков-то целых не найдешь. Стекло… Эх, серость, – подполковник тронул его за локоть. – Паркуйся туточки, да на обочину не лезь. Фугас не коровья лепешка. Сам, типа по физиологической надобности, шуруй в развалины. Да аккуратнее, растяжек и противопехотных, как грязи.

Александр прищурил правый глаз, размышляя:

– «Язык» без надобности, только если карты лягут в масть. Я по дороге погуляю, променад устрою. На приманку всяко отвлекутся.

Едва, пискнув тормозами, УАЗик остановился, Морозов выпорхнул из салона. Прихватив из кармана дверцы начатый рулончик туалетной бумаги, он торопливо засеменил в развалины:

– Командир, я мигом. Прихватило, мочи нет терпеть!

– Ладно, валяй! Пока разомну седалище, пол дня катаемся, – подполковник вышагнул на асфальт и, потянувшись всем телом, лениво огляделся по сторонам. – Пастораль, мля… Тишь, да гладь. Курорт.

В серой темноте оконного проема возникла и тут же пропала тень.

– Зашевелились, гуманоиды. Помедитировать спокойно не дадут, – буркнул он, зевая во весь рот, прогулочным шагом двигаясь вперед. То ли ветерок скользнул по влажной спины под бронежилетом, то ли клятые мурашки проснулись … В армии тоже люди и страх им ведом. Бесстрашных в разведку не берут, психи не требуются. Сам голову потеряешь, пол беды, других подставить можешь.

Армейский «ЗИЛок» вывернул на дорогу метрах в трехстах впереди. В кабине двое, десяток солдат в открытом кузове бдили по сторонам.

– Патруль. Это нам на руку, – хмыкнул Кайда, смещаясь к обочине.

Грузовик гриппозно чихнул и остановился напротив. Лязгнула, открываясь, дверь и с подножки спрыгнул подтянутый офицер. Серебристая звездочка одиноко красовалась на камуфляже погона. Сирийский лейтенант, быстро оглядевшись, в четыре шага приблизился:

– Здравия желаю, господин …, извините, не вижу вашего звания.

– Подполковник, господин мулязим. Я верно назвал ваше звание? – улыбнулся Кайда, но бронежилет, скрывающий погоны, поправлять не стал.

– Абсолютно, господин подполковник, – английский лейтенанта был правильный, школьный.

– При всем уважении … На документы могу взглянуть? Сами понимаете, служба, – открытый клапан кобуры на поясе и манера держаться, выказывало опытного бойца. И, солдаты в кузове лохами не выглядели. Дисциплинированно сидели на местах, но автоматы взяли на изготовку. Через приоткрытую дверь кабины было видно, драйвер не поленился положить АКС-74У на колени. Ствол, явно неслучайно, смотрел в сторону Кайды.

Александр, секунду подумав, вытащил документ прикрытия, удостоверение военного советника в 25-й дивизии специального назначения.

– Вам господин Аль-Хасан лично подписал удостоверение? – в голосе мулязима звучало удивление и почтение одновременно.

– Ну, да. И, вручал сам. А, что? – Кайда изобразил простецкое лицо. За подлинность удостоверения он не переживал. Бригадный генерал был один из немногих знающих реальную должность Александра. А, про картон он не врал, командир «Силы Тигра» действительно выдал документ прикрытия.

Сириец в миг преобразился, возвращая удостоверение:

– Господин подполковник, чем могу помочь? Поломка с машиной?

– Нет, с автомобилем все хорошо. Лейтенант, твои бойцы обстреляны? – подполковник безмятежно улыбался, щурясь от торчащего, будто взбесившийся уличный фонарь над головой, яркого солнца.

– Это мой взвод, ополченцы. Второй год под ружьем. В Алеппо месяц на зачистке и патрулировании. До этого полгода по пустыни бородачей гоняли.

– А, сам?

– Год в пятьдесят третьем полку спецназначения, потом училище в Дамаске. В Алеппо второй месяц.

– Тогда вникай в обстановку. В крайнем доме за твоей спиной, где угол разрушен, замечены люди. Ведут наблюдение в оптику. Я послал водителя глянуть что да как, – Александр ощутил ритмичную дрожь от смартфона в нагрудном кармане жилета. – Опаньки, вот и он. Легок на помине.

– Вы водителя отправили на разведку? – сириец обомлел. Кайда, прижав значок на сенсорном экране, открыл сообщение:

– Точно он. Водилой-то он по совместительству, а так вполне. Шустрый мальчонка, боевой.

Подполковник, дочитав, выключил телефон:

– Пишет, трое бармалеев в доме. РДГ. Диверсанты, короче. Автоматы и пистолеты у каждого и прочие побрякушки в излишестве. Всё чин чинарём.

Александр не спеша вернул аппарат в карман разгрузки:

– Усёк?

– Так точно, господин подполковник, – в голосе офицера мелькнули и погасли нотки волнения. Порой один бой пацана превращает в бойца. А, тут третий год в пекле. И, каком? Гражданская война …

– Слушай приказ. Едешь до перекрестка. Завернув за угол, спешиваешься и начинаешь прочесывать развалины. Двигаешься в нашу сторону. Не черепахой, но и не бегом. – Кайда озорно подмигнул. – Держи хвост пистолетом, дружище!

– Господин подполковник, разрешите с Вами?! Не могу оставить одних. Права не имею. Это моя страна, моя Родина, а вы наши гости и союзники. Разрешите?

– А, бойцы твои с кем в бой пойдут?

– У меня ракиб, сержант, то есть, бывалый. Справится. – Глаза лейтенанта умоляли.

«Все-таки мальчишка еще», – мелькнуло в голове Александра:

– Ладно, что с тобой поделать, уболтал! Но, чтобы без команды ни-ни. Понял? Тогда поехали, помолясь!

Глава 5. «Не ставьте Лешему капканы …»

Грузовик с бойцами скрылся из виду. Они шли, будто старые приятели, болтая на нейтральные темы. Кайда, беззаботно щурясь от солнце, спросил:

– Лейтенант, а звать тебя как?

Сириец шел рядом, придерживая «Калашникова», висевший на правом плече:

– Аббас, господин подполковник.

– Меня Александр. Алекс для простоты. В носу защекотало и Кайда громко чихнул.

– Будьте здоровы, Алекс, – мулязим держался спокойным, лишь глаза выдавали внутреннее напряжение.

– Благодарствую, дружище, – подполковник промокнул «арафаткой» лицо. – Как только окажемся у дома, резво двигаем во внутрь. Я иду первым, ты прикрываешь. Тактику работы парой знаешь?

– Перемещаемся уступом вправо или влево. По месту. Держу спину, – Аббас улыбнулся. –Верно?

– Правильно, лейтенант. Помни, в доме работает мой напарник. Не шмальни по горячке, – Александр смешно подвигал носом. – Не дрейф, прорвемся! Делай, как я. На счет «три» начинаем.

Они поравнялись с углом дома. Адреналин разгонял кровь, но Кайда уже не улавливал бешеный стук в висках. Вальяжная походка сменилась на упругую поступь, и он начал отчет, усиливая голос с каждым словом:

– Раз, два, три!

По намеченным камням Александр в два, по-кошачьи точных, прыжка оказался на подоконнике. Не теряя и секунды, тут же ушел в сторону, в право. Толстая подошва тактических ботинок смягчила приземление. Пыль, вспорхнув, закачалась в потоке солнечного света, что заливал комнату сквозь окно.

Ствол «Вектора» двигался синхронно с глазами. Тело превратилась в один оголенный нерв, вопя алярм даже не от угрозы, лишь слабого намека на нее.

Аббас, держа «АК» наизготовку, влетел следом. Едва коснувшись подоконника, отпрянул в сторону. Камушек из-под подошвы берцев выскочив, угодил в шкаф и, тот недовольно чертыхнулся, вспугнув тишину. Бедолага заметалась по зданию, шарахаясь по углам.

Подполковник укоризненно глянул на сирийца. Лейтенант, будто красна девица, вспыхнул лицом, виновато разведя руки.

Сдвоенный выстрел, что хруст сухой ветки в сонном лесу. Неожиданный и короткий. И, началось …

Длинно закудахтал автомат, поперхнувшись на полуслове. Резкий вопль перешел в длинный стон, тягостно затихающий. Что-то глухо рухнуло на пол, словно уронили мешок с мукой. Судорожно зашуршало и стихло.

Кайда, жестом приказав сирийцу двигаться за ним, переместился вдоль стены к арке. Вправо и влево разбегался узкий коридор. Прямо начинала закручиваться лестница на второй этаж. Короткий взмах рукой и Аббас переместился ему за спину. Ткнув указательным пальцем прямо и налево, Александр показал на глаза. Получив понимающий кивок лейтенанта, он двинулся в правый рукав, где виднелись два дверных проема.

Стены холла и коридора некогда украшала декоративная штукатурка. Красивая пестрота африканских тонов еще сохранилась местами. Тем пакостней смотрелись грязные пятна сажи, что чередовались с глубокими царапинами и сколами.

В ближнем проеме дверная коробка оказалась вырвана с «мясом». «Кувалдой выбили, нехристи. На кой?»,– некстати пронеслось в голове подполковника. Осторожно присев, он, сдерживая дыхание, прислушивался. Потянул ноздрями воздух. Затхлость и слабая вонь стоялой воды. Кайда аккуратно заглянул внутрь. «Ванна ножками вверх валяется в углу, разбитый унитаз, осколки зеркала на полу. Окон нет. Биологические субъекты отсутствуют. Ни двуногих, ни прочих, что радует. Идем дальше, видим Крым», – мысленно подбодрил он себя.

Вторая комната явно была когда-то спальней. Скособоченная кровать в центре, матрац с прожжёнными дырами затыкал разбитое окно. Кресло с вывихнутой ножкой, окосевший шкаф с распахнутой дверкой, тряпьё пестрит на полу.

«Разруха», – мелькнула в голове Александра. – «С другой стороны, чисто. Бармалеев нет».

Аббас, держа «Калашников» наизготовку, поднял левую руку, соединив пальцы в знак «ОК». Процедура обмена знаками повторилась. Сириец упрашивал проверить левый коридор. Подполковник, вздохнув, согласился. Физиономия лейтенанта засияла, будто выиграл в лотерею. Он, перекинув автомат за спину, вытащил потертый «Кольт». Александр одобрительно показал кулак с большим пальцем вверх.

Минута и обе комнаты левого крыла были проверены.

Прислушиваясь к звукам, вернее, отсутствию оных, Кайда чиркнул в память, что сириец грамотно работает. Оставив Аббаса в арьергарде, начал восхождение по винтовой лестнице. Ступени из дуба лояльно помалкивали, терпя вес офицера. Пройдя пол оборота спирали, он скосил глаза вниз. Лейтенант, словно филин, поворачивал голову вправо-влево. Рука с «Кольтом» замерла стволом вверх. Перехватив взгляд, подполковник жестом приказал двигаться следом. Подъем по лестнице в такой ситуации, еще та нервотрепка. Казалось, каждая волосинка стоит дыбом, а уши только что не шевелились, уподобляясь радару зенитно-ракетного комплекса.

Движение за спиной он не услышал, почувствовал. Уходя в развороте и заваливаясь одновременно, Кайда ещё периферией зрения уловил силуэт с направленным пистолетом. «Не успеваю», – мелькнула мысль и …

– Ааа, – пантерой прыгнул Аббас, перекрывая директрису стрельбы.

– Тук, тук, тук, – стучал злобный молоток, вгоняя свинцовые гвозди в лейтенанта.

– Ахы р…, – рычал сириец, вцепившись в горло стрелка.

– Хий-а, – визжал на выдохе тот, пытаясь отшвырнуть Аббаса, невольно поворачиваясь спиной к Александру.

– Дзеньк, дзеньк, – спринтером сбегал затвор «Вектора», выбрасывая гильзы.

– Чав, чав, – в затылок стрелка впивался свинец, кроша череп и выбивая брызги красного.

– Командир! – гаркнуло сверху. Подполковник крутнулся, ловя на «Вектор» фигуру, и …:

– Чупа-Чупс?

– Не стреляй, командир! – Морозов стоял широко расставив, чуть согнутые в коленях, ноги. Ствол его пистолета смотрел вверх. – Это я. Цел?

– Цел. Наверху чисто? – Александр, перепрыгивая через ступени, кинулся вниз.

– Чисто. Два «холодных». Третьего вы укотропупили. Четвертый откуда? – Чупа-Чупс нависал над лестничной клеткой. Кайда отпихнул труп боевика, освобождая Аббаса. Силы покидали офицера, и он ослабил хватку, раскинув руки. Веки дрогнули, открывая глаза. Взгляд зафиксировался на склонившемся.

– Командир, – дернулись губы. Сириец пытался улыбнуться:

– Мы их сделали.

Пятно в районе солнечного сплетения набирало красно-коричневый оттенок. Александр, стоя на коленях, расстегнул ремень сирийца и в три секунды справился с пуговицами куртки. Под оливкового цвета рубашкой ритмично набухали три бугорка. Кровь, пропитав ткань, растекалась по животу и скатывалась на пол. Подполковник вытащил из набедренного кармана брюк аптечку и ППИ. Положив аптечку рядом, он по надрезу разорвал наружную оболочку перевязочного пакета. Зажав английскую булавку губами, Кайда потянул разрезную нитку, разрывая пергаментную упаковку.

– Живот? – справа наклонился Морозов. – Давай помогу.

Пока Андрей, схватив под мышки, держал на весу Аббаса, подполковник бинтовал живот. Одного ППИ явно не хватало, и он поднял глаза на Чупа-Чупса:

– Твой где? В боковом?

– Угу, в левом, вместе с аптечкой. А, его?

Александр рванул клапан набедренного кармана спецназовца:

– У лейтенанта нет. Пижоны. Геройством маются, не носят.

– Недалеко наш полевой госпиталь. Может успеем? – капельки обильной росы высыпались на лбу Морозова.

– Постараемся. Сейчас вколю обезболивающее, – подполковник выщелкнул из открытой аптечки шприц-тюбик с белым колпачком. – Сооруди носилки!

– Ну, Станиславский, докладывай! – Кайда, мрачно оглядев комнату, подошел к столику. – Лицедейство-злодейство прокатило? Аплодисменты сорвал?

Взяв заварной чайник, он приник к носику и потянул в себя жидкость.

– Про аплодисменты рано говорить, а сцена подготовлена. Актеры нетерпеливо топчутся за кулисами, рвутся на планшет. С декораций лично пыль сдул. Самое время врубать софиты да поднимать занавес, – Еремеев вопросительно зыркнул на Чупа-Чупса. – Командир! Случилось что?

Подполковник, осушив сосуд, вернул его на место.

– Командировочка образовалась небольшая. Ты на хозяйстве остаешься. С собой беру Ляха и это юное создание, – он кивнул на Морозова.

– Понятно. А, случилось-то что?

Чупа-Чупс, дисциплинированно выдержав паузу, кашлянул:

– На засаду нарвались.

– Целы, слава Богу! Чего мрачные? Радоваться надо, – капитан улыбнулся. – По пятьдесят по такому случаю не грех.

– А, нечему особо радоваться. Сирийский лейтенант «тяжелый красный». Сейчас медики в госпитале штопают. Бог даст, спасут, – Александр, подойдя к узкому, как амбразура, окну встал сбоку. Полоска бледно-голубого неба сколотой ледышкой застыла на асфальте.

– Мулязим закрыл командира. Три пули в живот принял! – Чупа-Чупс наклонился к уху Еремеева.

– Ладно, – глубоко вздохнул-выдохнул Кайда. – Вернемся к нашим баранам! Как они?

– Нормуль. Довели до кондиции. Готовы к разговору. В разной степени, само собой, – Носорог внимательно посмотрел на подполковника. – Может мне следующий тур вальса крутить?

– С чего вдруг? – Александр поднял глаза. – Я в форме. Ещё вопросы?

– Ни, нема вопросов. Шо треба зробити? – повелел Еремеев. – Идентифицировали всех троих. Между делом видео снимали. Показать?

– Давай, крути кино. На лэптопе? – подполковник кивнул на металлический кейс у столика.

– Ну, да. Счас флэшку вставлю и … погнали наши городских. Момент, – капитан, ловко подхватив чемоданчик, плюхнулся в кресло без ножек.

Через две минуты изрек:

– Моя готова. Прошу зрителей усаживаться по местам согласно купленных билетов. Пошла фильма!

Кайда, зайдя за кресло, уперся локтями в спинку:

– Давай, Федерико Феллини, талдычь кто-почем. Экономии времени для.

– С кого начнем? – Носорог, немного повернув голову, скосил глаза назад. – Британец, датчанин или финн?

– Североевропейский микс. Британец – это самый возрастной? – Александр поднял взор на Чупа-Чупса. – Вундеркинд, чего замер как статуй? Присоединяйся к нашей кислой компании. Одна голова-хорошо, а три-полный пердимонокль.

– Я что? Я ничего. Всегда пожалуйста, – Морозов стремительно поднялся со стула и, проходя мимо пустой коробки с надписью “SONY”, прихватил пачку галет.

– Угу. По нашим меркам пенсионер почти что. Чарли Крайтон, сорок три стукнуло. Недавно, кстати, – Еремеев пощелкал по клавиатуре. – Вот гляньте, блистает в главной роли.

– Погодь с киношкой. Какую инфу Центр на него дал? – подполковник досадливо сморщился. – Есть зацепки?

– Как сказать. Двадцать лет тянул лямку в «Royal Navy». Начинал private marine в морской пехоте, то бишь рядовым. Три года. В 2002-м Афганистан. Там его и приметили парни из SBS. В Ираке отметился в разведрейдах под Басрой. Ранение и благодарность от командования Специальной Лодочной Службы. Это стало быть 2003-й. Год или около того мотался по госпиталям в Англии. Потом два с копейками прозябал здесь недалече. – Носорог почмокал губами. – Кипр. Регимент королевской морской пехоты. Наверняка пересекался с милягой Майклом. Чтоб ему… Чем занимался до 2011 точно не известно. Эпизодически выныривал в Сирии, Ираке. Есть основания полагать, в это же время дружище Чарли протирал штаны в Объединенном командно-штабном колледже. Графство Оксфордшир. Великобритания, соответственно.

– Ваше благородие, будь ласка, поверни экран, – Чупа-Чупс, стоя сбоку, грыз пластинки галет со скоростью проголодавшегося кролика. – Не развивай косоглазие у подчиненных.

Еремеев недовольно фыркнул, но лэптоп немного повернул:

– Когда случилась заварушка в Ливии Крайтон уже был там. В объединенном штабе помощник начальника сектора военно-морской разведки. В погонах лейтенанта флота. Это нашему капитан-лейтенанту чета.

– Могу предсказать, в 2012 или 2013 наш пострел засветился в здешних палестинах, – задумчиво сказал Кайда. – Так?

– Практически. С осени двенадцатого. Налаживал контакты с руководством САА. Но радикализацию оппозиции прохлопал. Вероятно, за недогляд получил по шапке. С лета четырнадцатого, с началом операции международной Коалиции, по сути не у дел. На третьих ролях в подготовке курдского спецназа, – капитан, не отрываясь от монитора, протянул руку к Морозову. Тот улыбнулся и положил ему в ладонь галетину. Через миг хрустели на пару.

– Осенью удача Чарли улыбнулась. Курды провели ряд успешных операций против бородачей на севере Сирии. Минимум в двух рейдах участвовал лично. Герой, мля …, – Еремеев погонял языком остатки галеты во рту. – Под Рождество получает лейтенант-коммандера. «Кап три» по-нашему. И, … уходит в отставку.

– Как-то странно у Крайтона карьера проистекала. И, дембель … Либо он залётчик … – начал Кайда.

– Либо одно из трех, – вклинился Чупа-Чупс.

– Либо и того, и другого, – повторил интонацию леоновского Вини-Пуха Носорог.

Глава 6. «Divide et impera! – Разделяй и властвуй!»

Западный Алеппо. Сирия. Июнь 2016.

– Ну-ка, стоп машина. Почему у британца ухо забинтовано? – Кайда хлопнул ладонью по спинке кресла. – И, хватит жрать в гордом одиночестве, герр обер-лейтенант.

Морозов, вздохнув, покорно протянул ополовиненную пачку:

– Угощайтесь, господа офицеры. То, что галеты бесхозно лежали здесь с утра, за то промолчим. А, так оно конечно.

– Чего с ухом у Чарли? В гестапо играли? Отрезать хотели, что ли? – подполковник в два приема схрумкал галетину.

– А, надо было? – Еремеев сделал простецкое лицо. – Виноват. На пять сек отошел. Извиняюсь за подробности, по физиологической надобности. Возвернулся, а они уже ухо строгают.

– Какого банана? Что велено было? Пара-тройка тумаков. Ну, хороший поджопник. Пятачок начистить. Не более того, – Александр крепко взял за шею сидящего в кресле капитана.

– Согласен, не дело. Хотя их тоже можно понять. Командира ранили. Слова похабные говорят. Обидно знаете. Еще и в драчку лезут. И, это пленный? – Носорог укоризненно покачал головой. – Не по правилам, ай-яй-яй. Где-то я их понимаю. Южане. Не сдержались.

– Хотя … Может и к лучшему. Голову пеплом посыпать не будем, – хитро улыбнулся подполковник. -К ситуации подойдем творчески.

– Вот и ладушки. За что уважаю командира, так за мудрые решения, – Еремеев изобразил жалобный взгляд собачьей преданности. – А, то хоть в петлю… По причине больших угрызений совести на почве профессиональной непригодности.

Кайда с Морозовым переглянулись и заржали. Капитан до конца роль доиграть не смог. Присоединился.

Просмеявшись подполковник спросил:

– Германец здесь не диковинка. Бундесвер? Типа минер-сапер? Гуманитарная помощь в виде обучения басмачей?

– Не угадал, командир. Бундесмарине. Kommando Spezialkräfte Marine, Oberfähnrich zur See,– Носорог, скосив взгляд на монитор, четко проговорил. – Что по-нашему означает не много не мало, старший мичман. Боевые пловцы. Дислокация Эккернфёрде. Небольшой городишка недалеко от Киля. Кстати, база подплава.

Александр недоуменно уставился на Еремеева:

– Спецназ ВМФ? Здесь? Из серии «подводная лодка в степях Украины».

– Это еще что… Вот наш финн …, – продолжил капитан.

– Если скажешь, что и «Северный олень» морячок …, – Кайда, поджав нижнюю губу, озадаченно покрутил головой.

– Так и есть. Попали в самую дырочку. Срочную тянул в отдельной егерской бригаде береговой обороны "Уусимаа".

– Дак, значит егерь?

– Ни, морская пехота. Засветился в социальных сетях. Наши нарыли фотки. Молодняк в день присяги в центре боевой подготовки чванился. А, на заднем фоне снаряжение диверсантов. Акваланги замкнутого цикла. Ребризер по импортному. Ну, и прочие погремушки для подводного боя.

– Вот так люди и попадают в историю, – с мнимой завистью заметил Чупа-Чупс. – Наверняка, остался служить по контракту.

– Сей факт скрыт пеленой тайны, – ухмыльнулся Носорог и нараспев добавил, – Великой тайны страны Суоми…

Громыхнуло так, что слетели все стаканы и кружки на пол, а импровизированные завесы с окон и дверей, вспорхнули стаей птичьей мелюзги. Офицеры переглянулись.

– Не хило! Пудов 10, не менее. Писец подкрался не заметно, хоть виден был издалека, – выдал очередной перл Еремеев. Кайда, встав сбоку у оконного проема, осторожно выглянул наружу:

– Походу ты опять прав, Николай. Джихад-мобиль? Кто у Смоляка в охранении?

– Четверо. Сержант Первухин и трое новеньких. Бдят по всех румбах, – капитан, захлопнув лэптоп, оставил чемоданчик на столе.

– Первухин – это зер гуд. Эвон как чадит. Загонашились телепузики, – подполковник, подойдя к треноге с перископом, приник к оптике. – Чует сердце, на прорыв сподобились. Всем в ружье! Морозов! Шопену срочно связаться с сирийцами. Выяснит что почем.

– Командир, пленных бы убрать отсюда. Уж не по их ли душу суета? – Носорог вопросительно смотрел. – С душком архаровцы.

– Согласен. Мутная троица мореманов, мать их за ногу. И, персональный переводчик до кучи …, – Александр пальцами помял щеки. – Для обычных инструкторов жирновато.

На передовой линии часто затрещало, будто хулиганистый мальчишка протянул палкой по решетка забора. Одиноко бахнула танковая пушка. Небо взвыло от десятка мин, снарядов и пуль.

– Смоляку приказ: пленных в штаб. Сдать нашим особистам. Пусть не мешкая эвакуируют в Хмеймим, – Кайда невольно дернулся на выстрелы. – Вернусь с командировки, разберемся. На базе держать по отдельности. Все. Выполнять!

Боевики наступали тремя группами. Правая и центральная ломилась к пролому в баррикаде, что устроил джихад-мобиль. Минометы осыпали позиции сирийских пехотинцев, не давая поднять головы. Левая, под шумок, норовила обойти с фланга.

– Шопен! Связь с батареей, быстро! – рявкнул подполковник в микрофон тангенты. – Еремеев! Займись «леваками». Могут просочиться сквозь порядки.

Капитан, оторвавшись от стереотрубы, кивнул:

– Момент! Дам ориентиры минометчикам.

– Снайперов подтяни. Вертушки вызвал?

– Звено на подходе. Отработают НУРСами.

– Добре, – Кайда щелкнул кнопкой вызова тангенты. – Шопен! Где связь?

– Батарея на связи, командир, – громко откликнулся выносной динамик.

– Бог войны! Здесь «Ноль восьмой», – Александр повысил голос из-за усилившегося грохота разрывов. – Помогай, дорогой товарищ. Походу духи дернулись в прорыв. Боюсь сомнут сирийцев. Охолони оглоедов, будь ласков!

Динамик поперхнулся:

– .. елаем «Ноль восьмой». Целеуказание получаем с беспилотника. Конец связи!

Взрывы 152-мм зарядов рвали асфальт, вдребезги разносили остатки строений, шапкой-невидимкой накрыли обе штурмующие группы боевиков. Только что черные фигурки бежали зигзагами, падали, снова вставали. Стволы их автоматов выпускали рыжие шмели и, те неслись, безмозглые, ища цель.

Клубы дыма растаяли, открыв разбитую улицу старого города. Пыль серой фатой вальсировала в воздухе, а умаявшись, валилась на землю. Её слой рос, накрывая камни, куски изорванного металла, трупы людей и животных.

– Вот на кой хрен …? Бросили б стволы и свалили по домам, – Носорог с мрачным лицом опустил бинокль. – Так нет. Режь неверных, убивай врагов. Теперь вот. Валяются в пыли. Мда …

Кайда глубоко вздохнул:

– Не наша вина, капитан. Лучше их здесь остановить, чем у нас дома. Плавали, знаем.

Частая очередь глухих взрывов слилась в длинный один.

– Что за …? – подполковник, схватив бинокль, приник к оптике. Асфальт неширокого проулка, что шёл от здания полевого штаба к переднему краю, вспух горбом и дымился.

– Привет от «Змея Горыныча», – ухмыльнулся Еремеев, встав рядом. – Крысиная нора рванула. После рейда приказал заминировать. Саперы запихнули в тоннель кусок «колбасы» от УР-77. Взрыватели на входе-выходе, само собой. Видать бармалеи наших мореходов отбить возмечтали. Вот концерт и устроили. Не свезло. Похоронный марш сбацали. И, только.

Каир. Египет. Июнь 2016.

Турбины «Ту-154», будто заполошный ветер в печной трубе, гудели на одной ноте, но лайнер ощутимо начал снижение. Солнечный луч, балуясь, проскользнул мимо серых занавесок иллюминатора и мазанул по векам. Кайда, коротко вздрогнув, открыл глаза. Сон, как всегда в последнее время некий микс кошмара и приятности, ещё будоражил периферию мозга.

– Проснулся? Ну, и отлично. А, то …, – сосед, сидевший на соседнем ряду. – Подлетаем. Рассказывали, будто здание “Cairo International” любопытное сооружение. Напоминает надутый парус. Не приходилось видеть?

Александр энергично растер лицо:

– Во сне плохо себя вел? В атаку ходил?

– Не то, чтобы … Но … Так понял, стреляли в тебя.

– Блин. Всё-таки человеческий мозг – загадка. По службе я «штабная крыса», – он смущенно улыбнулся. – Из табельного «Макара» два раза в год в тире популяем по десять зачетных. А, туда же. Сериалов про бандюков насмотришься, вот и кошмарит.

– Бывает. Зря от коньяка отказался, – снисходительно улыбнулся сосед. – Я, конечно, не спецназовец, но на «боевых» побывал. Раз несколько. Вот, помню …

– Извини, перебью. Летун в нашу сторону чешет, – подполковник кивнул на идущего по проходу офицера с погонами капитана. – Послушаем что скажет.

– Товарищи офицеры, прошу внимания! – капитан поравнялся с двумя рядами, что были заняты. Все восемь человек подняли головы. А, больше в салоне никого и не было. Спецрейс. Борт минобороны.

– Получили распоряжение авиадиспетчера. Посадка на авиабазе «Каир-Вест». Посольские встретят.

– А, причина? – недовольно поджал губы сосед.

– Не могу знать. Нас не уведомляют, – летчик пожал плечами.

– Капитан! Как не уведомляют? – капризно взвизгнул сосед. – Мы что тут, челноки с «Привоза»? Выясни и доложи!

– Майор! Уймись, – с переднего ряда повернул голову, седоволосый мужчина в синем костюме.

– Товарищ полковник …, – начал сосед.

– Уймись! Все устали, а впереди целый день по жаре мотаться, – седой строго посмотрел на соседа.

– Виноват, – буркнул тот, заполыхав лицом. Капитан, подшагнув, наклонился к Кайде:

– Товарищ подполковник. Москва сообщила, вас также встречают. Зеленый минивэн «Тойота».

– Принято, – Александр подмигнул. – Всем нам мягкой посадки!

Кайда, кивнув летчику, сбежал по трапу. Зеленый “Toyota Alphard”и черный “Volkswagen Caravelle”, оба с наглухо тонированными стеклами терпеливо ждали метрах в сорока от лайнера. Боковые двери обоих автомобилей откатились почти синхронно. “Caravelle” качнулся и из салона вышагнул невысокий мужичок с телосложением борца греко-римской борьбы. Хэбэшная рубаха молочного цвета на выпуск, песчаные брюки свободного кроя и сандалии. Вот и весь не затейливый гардероб. Стандарт для здешних мест.

– Африка, мля …, – буркнул под нос Александр и, помахав на прощание попутчикам, двинулся к “Toyota”. У двери уже ждал шатен средних лет в бледно-сером костюме и кожаных туфлях под цвет. Воротник белоснежной сорочки вольготно был расстегнут на три пуговицы.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – шатен сделал короткий шажок на встречу и протянул руку с раскрытой ладонью. Кайда широко улыбнулся:

– И, вам здравия, камрад дипломат! Под пижона работаем или по жизни?

Шатен ухмыльнулся:

– Уже и сам не скажу. Хорошая легенда – что вторая кожа.

– Это точно. Жарковато тут у вас, – подполковник, нырнув в пустой салон минивэна, плюхнулся на широкое, будто диван, сидение. – Сценарий поменялся? В столицу египтян не едим?

– Да, пришлось переиграть, – шатен, устроившись напротив, закрыл дверь. – В Каире уличные беспорядки имеют место быть. Для безопасности встречу в штаб-квартире «Мухабарат аль-Амма» отменили. Здесь, на базе пообщаемся. Место уже готово.

– Ну, значит тому и быть. Когда рандеву?

– Через сорок минут. Успеем кофе-чай хлебнуть. Или проголодались?

– С хавчиком терпится. Кстати, почему встречаемся с Службой общей разведки? – Александр откинулся на спинку сидения. – Это же, гражданские. Типа нашей ФСБ. Или милитаристы не при делах?

– При делах. Как раз хотел сказать, будет полковник из «Мухабарат аль-Харбия». Заместитель директора Службы. Ну, и коллеги из госбезопасности. Куда ж без них. Аж, две штуки. Правда, по рангу поплоше. Хотя тоже «под папахами».

– Главный, так понимаю, все ж коллега. Уже проще, – Кайда заметил недоумение в глазах дипломата. – Чисто психологически. Лишь бы дело делали, а там … Хоть с чёртом.

– Согласен, – кивнул шатен. – Пожалуй, правы, вояки конкретнее. Да, и зуб на «Черного египтянина» у них большой. Месяц назад при зачистке на Синае почти роту спецназа потеряли. У боевиков подготовка неплохая. Народец бывалый, обстрелянный. В Африке «горячих точек» что мух на дерьме. Есть где натаскаться.

– Вроде неплохо пообщались? – шатен, устроившись на водительское, повернул голову назад. – Или …?

– Поживем-увидим, – Кайда, присев на краешек сидения, закатил дверь назад и сделал круговое движение рукой. – Заводи аппарат и кондишен врубай на максимум. А, то как в душегубке.

Дипломат понимающе кивнул:

– Момент. От винта. Пристегните ремни, взлетаем.

Подполковник задумчиво пожевал губами:

– Обратный вылет борта через часа три, так?

– Около того. Ждем ваших попутчиков из «Рособоронэкспорта».

– А, до Каира по времени сколько? Минут сорок?

– Чуть меньше. Хотите сувениры купить или что по серьезнее? – шатен смотрел в зеркало заднего вида. Александр, перехватив его взгляд, подмигнул:

– И то, и другое. Желательно что-нибудь местное, ручной работы. Есть варианты?

А, то. “Tent Market”. Торговая улочка с лавками ремесленников. И, брендовые магазины есть.

– С качеством как? – ухватился за тему подполковник, следя за отражением глаз дипломата в зеркале. – Фуфло?

– По-разному. Есть суперовские. И, откровенного хлама не мало. Люблю там бывать.

– Компанию составите? Поди лабиринт, этот “Tent Market”? Не заблудиться бы, – хихикнул Александр. – Вот смеху будет, если на аэроплан опоздаю.

– Все под контролем. Фирма веников не вяжет, – тоном бывалого путешественника заявил дипломат. – По газам?

– А, если вяжет, то фирменные, – вздохнул Кайда. – Чего стоим? Поехали.

Глава 7. «Я возвращаю Ваш портрет …»

Шатен лихо управлял минивэном. Где надо полз улиткой, зависал в пробке. Где возможно, перестраиваясь из ряда в ряд, подрезал не хамски. «Что поделаешь-жизнь такой!», – разводил руками после маневра. Галантно пропускал женщин щустривших на малюсеньких авто или стариков-таксистов, управлявших древними «мерсами». В итоге через тридцать семь минут он тронул рычажок поворотника:

– Прибыли. Машину оставим здесь. Ближе не паркануться. Метров триста пешочком.

– Без проблем, – Александр полулежал на диванчике салона. – Подышим не самым свежим воздухом Каира. Что ж поделать.

– Согласен. Не Медео, – вздохнул дипломат, выскальзывая из “Toyota Alphard”. Букет запахов огромного города, как ушат ледяной воды после парной, но со знаком «минус», окатил едва они покинули охлажденный салон авто.

– Так понимаю, те два облома возле белого «нисана» из гильдии благородных топтунов? – подполковник с неподдельным интересом глазел по сторонам. Да и было чему дивиться. Кварталы старого Каира. Пестрота африканских красок: от угольно-черного до морозно-голубого. Узкие улочки, переполненные людьми разных наций и цветов кожи. Разноголосье языков и наречий. Казалось, постарайся и увидишь луноликого эскимоса флиртующего с красоткой племени чумга-юмга.

Висящие над головой консоли балконов с окнами в деревянных жалюзи. Сросшиеся крыши домов. Визгливые голоса соседок, толи, болтающие о житье-бытье, толи, сцепившиеся в сваре по дележке куска планеты или персонального мужика. Воздух нашпигован запахами бензина и выхлопных газов, пронизан изысканным ароматом жаренного кофе и крепчайшего табака дешевых сигарет. Амбре французского парфюма в перехлесте с зловонием сточных канав.

– Угу. Только это не контрразведка. Скорее полицейская охрана, – шатен пискнул брелком автомобильной сигнализации. – А, что напрягает? Отлучиться требуется?

– Ага. На сутки потеряться. Должно хватить, – Кайда аккуратно переступил лужу непонятного происхождения.

– В «Центре» … – начал атташе.

– Само собой. Треба слинять по-тихому. Нам помпа без надобности. К завтрашнему вечеру вернусь. Не один. Парнишечка будет со мной. Две штуки. У ероплана поломка какая-то обнаружиться, – Александр беззаботно вышагивал среди снующего люда.

– Какая поломка? – удивился дипломат. – Все в норме вроде было.

– А, я почем знаю, что за поломка? – подполковник зевнул. – Мелкая, наверное, но вредная и времени на ремонт потребует аккурат сутки.

– Понятно, – прояснился взгляд атташе. – Раз поломка, тогда да. Поможем с ремонтом. А, как же. Дело привычное.

– Вот и я говорю… Надо раствориться, как сахар в кофе. На время, – Кайда почесал за ухом. – Есть идеи? Или экспромт?

– Отчасти. Сыграем в прятки? – шатен улыбнулся, обернувшись на прошедшую мимо симпатичную женщину, восхищённо поцокал языком. – Хвост тащится метрах в тридцати. Оба двое. Особо не таясь.

– Рутинное сопровождение? – подполковник скользил взглядом по лавкам слева и справа, явно выискивая что-то. – Для пряток надо б гардеробчик сменить. Или так сойдет?

Шатен окинул взглядом наряд Кайды:

– Особо нет нужды изгаляться. Вместо поло подберем сорочку по местной моде.

– А, что в местном тренде?

– Что-нибудь незатейливое. К линялым джинсам цвета индиго вполне подойдет та же клетка. Вон сколько в таком прикидоне шлындают, – дипломат сменил направление. – И, лавчонка, как по щучьему велению. Заходим?

– А, что тянуть кота за известные места? – пропустив араба, идущего встречным курсом, Александр повторил маневр коллеги.

Пока подполковник, скрывшись в импровизированной примерочной, подбирал рубаху, шатен, разглядывая головные уборы, бормотал:

– Так, так, так. Что мы имеем? Бейсболка, панама, шляпа, кепка. О, местный вариант тюбетейки.

Примеряя широкополую шляпу белого колера перед узкой полосой зеркала, он мысленно отметил, что наружка объявилась в лавке напротив. Полицейские уныло разглядывали пестрые ковры и домотканые дорожки, временами проверяя товар на ощупь. Продавец, замерев в напряженной позе, не спускал с них глаз.

«Тоже мне профи. Даже торгаш расколол в пять сек», – ухмыльнулся про себя атташе, вертя головой перед зеркалом.

– Угу, вполне. Индиана Джонс отдыхает, – Кайда из-за плеча глянул в зеркальное отражение коллеги. – Для моей скромной персоны что-нибудь присмотрели?

– Бейсболка потянет? Цвет, правда, грязно-серый. Зато не маркий, – невинно улыбнулся пижон от военной дипломатии. – Для завершения образа страхового агента очень даже.

– Ага, себе-то вона какую красивящую шляпочку, а мне-то полный отстой, – тоном затюканного пасынка загундосил Александр. Атташе, не удержавшись, прыснул.

– Ладно, не привыкать, перебедуем, – подполковник подмигнул. – Начинаем. Операция под кодовым названием «Я возвращаю Ваш портрет …»

Ливия. Июнь 2016.

Такси и раньше-то не тащилась черепахой, а поднырнув под трёхуровневую развязку, совсем взбесилось и рвануло хайвэем строго на север. Мотор старенькой «Тойоты» обиженно взвыл, получив в глотку приличную порцию бензина. Туберкулезно закашлявшись, он через шесть секунд все-таки проглотил обиду и взял высокую ноту. Драйвер, худющий словно саксаул или его местный аналог, парень, врубив магнитолу на полную, нещадно курил дрянной табак. Дым невесомой лентой медленно вытягивало в приоткрытое окно.

– Если не расшибемся в лепешку, то быстро доедим, – буркнул под нос Кайда. – В натуре, одно из двух. Туареги, мля…

Международный аэропорт давно пропал из виду, словно корова языком слизнула. Или, как мираж. Возник и, на тебе, самоликвидировался. Триполи ждал где-то впереди, плавая крышами многоэтажек в перелине взлохмаченных облаков.

Справа и слева тянулось каменистое плато вперемешку с песчаными дюнами. «Ливийская пустыня, не хухры-мухры. Если б не зонтики редких пальм и прочих фикусов, пейзаж практически лунный. Правда, изобилуют цветовые оттенки не ночной блудни. Нечто промежуточное между экспрессо и капучино», – слегка развалившись в видавшем виды кресле рядом с водителем, неспешно размышлял Александр. – «Эко тебя развезло. На лирику потянуло. Ну, побалуй себя, побалуй. Ещё минут двадцать имеешь в запасе».

«Тойота» резко, до визга покрышек и юза, остановилась. На вывеске кафе замысловатыми кренделями красовалась арабская вязь в золоте. Кайда, протягивая купюру водителю, спросил на английском:

– Как называется заведение, уважаемый?

Тот закатил глаза на несколько секунд, соображая:

– Харчевня, господин. Точно, харчевня. По вашему.

– Простенько и со вкусом, как любит выражаться Носорог, – хмыкнул Александр, покидая авто.

– Не расслышал, уважаемый? – туарег, приглушив извергающие динамики магнитолы, вывернул шею к подполковнику.

– Классно машину водишь, дружище, – Кайда в знак одобрения поднял большой палец правой руки вверх. На морщинистой, будто русло вади, физиономии аборигена растянулась довольная улыбка. Он приветливо махнул рукой и, не утруждая себя включением поворотника, рванул «Тойоту» с места. Оставляя черный след жженой резины на асфальте, машина, подрезав неспешно едущий грузовичок, умчалась.

– Дурак на воле хуже динамита, – Кайда покачал головой и направился в кафе.

Экзотичного в заведении оказалось только вывеска да бармен за стойкой. С пышной бородой и длиннополой рубахе. Столики и стулья дешевого пластика заполняли всё пространство зала. Посетители в малом количестве представляли явно простецкие сословия столицы и имели все шансы вступить в Коминтерн. Будь он жив до сих пор. Официант, одетый в синюю футболку и таких же джинсы, шустрил между столиками, разнося на деревянном подносе заказы. Телевизор, подвешенный к потолку, гнал конвейер “MTV”. Заводные мальчики и кукольные девочки, пританцовывая, мелькали на экране, сменяясь в неудержимом ритме.

– Нет, это не Рио-де-Жанейро, – сокрушено вздохнул Александр, двигаясь к барной стойке. – Это гораздо хуже.

– Привет, дружок! Давно тебя не было, – широкая улыбка бармена скрылась в черной бороде. Он болтал на английском с характерными оборотами Бруклина. – Как всегда: пожрать и выпить? Счас сделаем. Приткни зад где нравиться. Набегался за день небось!

Кайда, осклабившись, кивнул. Бородач тотчас поставил высокий стакан воды с долькой лимона и исчез в проеме за шторкой из разноцветного пластика. «Профи», – уважительно подумал подполковник. Прихватив стакан, он направился к свободному столику в углу. – «Не одного лишнего слова. И, от панибратства не коробит. Стиль такой и только. Виртуоз».

Старший лейтенант Варшавин, известный в узких кругах как Лях, меланхолично ковырял вилкой в здоровенной тарелке, гоняя мелкие кусочки яства здешней кухни. Голову на проходящего не поднял, лишь буркнул на английской мове:

– Заждались. Чупа-Чупс уже рвался бежать на поиски.

– Сам-то где? – Кайда устроился за соседним столиком. Благо таких в углу хватало. Три вентилятора на потолке гоняли нагретый воздух, комфорта не добавляя. Лишь вертикальные жалюзи на окнах деревянно стучали, вспугивая присевших на отдых мух. Кондиционерами хозяева не заморачивались.

Лях шмыгнул носом:

– Ватерклозет пользует. В который раз. Наверное, съел чего-то непотребное для детского организма.

Подполковник отпил из стакана:

– Прям как дитё малое. Тянет всё подряд в рот. Адсорбент принял?

– Угу. И, воду хлещет, что кэмел после недельного пешкодрала по Сахаре, – старший лейтенант, изловчившись, таки подцепил малюсенький кусочек. Покрутив вилку, разглядывая со всех сторон. – Вона его идет.

– Гурманишь на почве безделья? – Александр скосил глаза на приближающегося Чупа-Чупса.

– А, то! Уже целых полчаса, – хмыкнул Виталий, продолжая изыскания в тарелке. – Как говаривал товарищ Сухов: «Есть свободная минутка-пиши письмецо». Мне писать некому, при наличии отсутствия адресата.

Морозов, подойдя, с размаху плюхнулся на стул. Пластмассовые ноги слегка разъехались, но выдержали. Подполковник, удивленно подняв брови, участливо поинтересовался:

– Солнышко головку напекло? Или ещё какая напасть приключилась? Чего молчишь, как отшельник первых лет христианства?

Офицер вильнул взглядом:

– Извиняюсь. Все в норме. Как говориться, ГТО.

– Ну-ну. Чего поделывали, добры молодцы? – Кайда замолчал, заметив спешащего к нему официанта с подносом.

Чупа-Чупс дождался, когда тот удалился:

– Место для рандеву отсмотрели. Не самый удачный вариант.

– Предложения? – Александр, вооружившись вилкой и ножом, полюбовался здоровенным куском говядины в окружении запеченных овощей на блюде.

– Поменять точку. В паре-тройке километрах парк имеется. По вечернему времени будет малолюден, – Морозов придвинул поближе пузатый стакан с золотистым напитком. Заметив вопросительный взгляд командира, улыбнулся. – Чайком балуемся. Холодным. Взволнованный организмус успокаиваем. Насчет парка аборигены подсказали. Молодые парочки свидания любят назначать. Кустов в изобилии, скамейки в наличии, а фонарей мало. Райское место.

– Темнота друг молодежи, – философским тоном изрек Лях. – И, не только в наших палестинах. Универсальная формула для всех времен и народов.

– Вижу были там, – Кайда отрезал тоненькие полоски от стейка. Наматывал на тонкие зубцы вилки и, обмакнув в керамической чашечке с соусом, отправлял в рот. – Дислокацию меняем походу контакта, так?

– Ну, да. Попросите дорогого гостя насладиться чистым воздухом парка,– Чупа-Чупс за один прием отпил половину стакана.

– Ты на здешнем «Привозе», грешным делом, ковер-самолет в рассрочку не купил? – закончив с говядиной, подполковник переключился на овощи.

– Ковер-самолет – это анахронизм. Имеем более продвинутые варианты, – назидательным тоном профессора, вещающего с кафедры, начал офицер, но не доиграл до финала. – Короче, прикупили колеса по случаю.

– Купили. Сперли поди? – вытер рот салфеткой Кайда. – Знаю я вас.

– Командир, обижаете! Не тот случай. Здесь за баксы «Черный ястреб» купить без проблем, – изобразил мнимую обиду Лях. – Не то что …

– Ладно, проехали. Покажите ваши «колеса», – Александр поманил рукой официанта. – Стволами обзавелись?

– Да, божешь упаси. Команды не было, – встрепенулся Морозов, от чего стул жалобно пискнул. – А, надо было?

Подполковник внимательно посмотрел на офицеров:

– Колитесь, чем отоварились?

– Командир! И, про вас не забыли, – Лях смотрел невинно. Прям пай-мальчик. – С собой взяли. На склад в Хмеймим новый завоз специзделий был намедни. В общем … Баллистические ножи выпросили на пробу.

– Вы чего? Охренели? – подполковник недоуменно переводил взгляд с одного на другого. – Нож разведчика?! Через три границы!

– Какой НР? Я, ж говорю, специзделие. Новая разработка. Закамуфлирована под обычный складной, – запричитал Лях, забегав глазами. – Счас покажу …

– Я тебе покажу … Негоцианты хреновы, – помотал головой Александр. – Двигаем на выход!

Глава 8. «Разговоры по душам»

Триполи. Ливан. Июнь 2016.

Карабас в этот раз выглядел менее импозантно. Ни тебе дорогого костюма с белоснежной сорочкой, ни тебе массивного перстня из золота. Да, и штиблеты не крайний писк моды. Но, и бомжом не прикидывался. На первый взгляд бизнесмен средней руки. Толи инженер строительной компании, толи совладелец аптеки. Пиджак цвета белый навахо, брюки того же колера. Мягкие мокасины из кожи хорошей выделки. Неброско, но добротно.

Такси укатило, оставив его на полупустом паркинге перед мечетью Аль-Джами. Храм знаменитый не только по местным меркам. Белый камень стен; зубчатый парапет башен, переходов и веранд; сахарные купола с полумесяцем на шпиле. Есть чем любоваться. Появление мусульманина абсолютно мотивировано. Как-же, быть в Триполи и не посетить Аль-Джами?

Турок в восхищении замер метрах в сорока перед входом. Темные очки снимать не стал. Солнце хоть уже и ползло на покой, но ещё крепко хлестало, усиливаясь в яркой белизне сооружений.

Тарахтение приблизилось и Карабас обернулся с недовольной миной на физиономии. В трех метрах замер обыкновенный байк. В седле, упираясь одной ногой в асфальт, сидел парень в закрытом мотошлеме. Серый лонгслив, джинсы с вытертыми до дыр коленями, черные кроссовки. Турок внутренне напрягся. Молодежные банды на мотоциклах известный бич здешних мест. Байкер, сбросив обороты, откинул защитное стекло антрацитного цвета своего фулл-фейса:

– Мое почтение, эфенди Алтамиш!

– Алекс? – обомлел Карабас. – Вы, как всегда, меня поражаете!

Кайда широко улыбнулся:

– Работа такой. Прокатимся недалече?

Турок усмехнулся:

– С ветерком! Так у вас говорят?

– А, как же. Надевайте шлем и …, – подполковник кивнул на место за собой.

– Те двое на байке, – Карабас, устроившись на заднее сиденье, одел такой же шлем, – часом не ваши?

– Эскорт, само собой. В знак уважения и вообще …, – Александр убрал подножку и плавно тронулся с места. – Вы в добрых и надежных руках!

Подполковник первое время катил в пределах правил. Хотя, если честно, тянуло прибавить оборотов и рвануть. Благо покрытие дороги позволяло. Аккуратно перестраиваясь из ряда в ряд, в зеркале заднего вида он заметил «Мазду». Серая «Тройка» в точности повторяла маневры. Трафик был не так уж плотным. Байк Чупа-Чупса и Ляха легко обогнал их. Сидящий сзади Варшавин, едва они поравнялись, откинул защитное стекло шлема:

– Командир! «Мазда-три». Отрываемся. Делай как я.

Кайда, кивнув, полуобернулся:

– Дружище! Начинаем маневрировать. Сделайте одолжение, прижмитесь плотнее. Не сочтите за намек на бисексуальность. Чистый практицизм. Как вы знаете, в нашей стране цветовая гамма сексуальной ориентации весьма скудна.

– Радует. В этом взгляды наших народов схожи. Толерантностью не заморочены, – из-под шлема голос турка звучал глухо. – В части взаимоотношению полов особой разболтанности не приветствуются. Даже среди либеральной интеллигенции. Традиции чтим, хвала Всевышнему.

Чупа-Чупс, не утруждая себя включением поворотника, подстегнул железного коня. Байк рванул и, рискованно подрезав неспешно катящий впереди «Ниссан-Патрол», в один прием перескочил через две полосы. Иллюминация на корме джипа грозно заполыхала красным, а визг тормозов слился с воплем матюгов клаксонов. Поток машин залихорадило, чем не преминул воспользоваться Александр. Не без лихачества он, крутнув ручку газа до упора, проскочил перед носом «Патрола». На удивление легкий мотоцикл, отягощенный двумя седоками, резво ускорился. Хай клаксонов за спиной подтвердил, что и им удалось внести свою лепту в бардак на дороге.

Кайда мчал, словно нитка за иголкой, повторяя маневры Чупа-Чупса. Горячий поток воздуха, словно в аэродинамической трубе, несся на встречу, обжигая тело.

– Хорошо лобовое стекло приличных размеров, а то бы и перчатки не спасли,

– недовольно ворчал подполковник, прячась под защиту прозрачного пластика. – Ещё не известно, что веселее: осенний морозец Подмосковья или раскаленная сковородка Ливийской пустыни.

Спустя три минуты бешеной гонки Чупа-Чупс стал сбрасывать скорость. Александр поочередно скосил взгляд в боковые зеркало. Слежку, будто корова языком слизнула. Он обернувшись крикнул:

– Ну, как? Получилось с ветерком? Часом не укачало?!

– Не дождетесь! – тут же получил ответ Карабаса.

Подгадав под зеленый, байк Чупа-Чупса свернул влево и прибавил обороты. На сей раз без откровенного хулиганства. А, как только впереди замаячила зелень парка, вообще покатил паинькой, строго соблюдая скоростной режим.

– Приехали, сударь, – Кайда подрулил вслед за Чупа-Чупсом на парковку у парка. – Гляньте какой оазис тишины и благолепия. Кислорода завались, хоть в кадушку наливай.

– Благодать, – подошел Лях. – Командир, вы пока гуляете, мы покатаемся по периметру. Гуд?

– Валяй. Я сегодня добрый, – подполковник дождался, когда Карабас покинул седло байка. – Про эфир не забудьте.

Не дожидаясь пока мотоциклы разъедутся, он приглашающе кивнул в сторону деревьев:

– Не будем терять время. Опять-же моцион какой-никакой.

Турок согласно кивнул и первым двинулся по аллеи. Кайда поспешил следом, оставляя на припыленном асфальте рыхлые следы:

– Месье Алтамиш, как-то скучно смотритесь. В образе студента-неудачника или …?

– А, с какого … веселиться? – огрызнулся Карабас. – Или у вас на Родине к предателям относятся с почтением?

– К предателям? С почтением? – подполковник поравнялся с турком. – Нет, конечно. Хотя прецеденты бывали. Слыл человек в Иудах, а по прошествии времени оказывалось ровно наоборот.

– Как это? – Карабас даже с шага сбился.

– О «кембриджской пятерке» полагаю знаете? Кто они с позиции бриттов? Правильно, предатели, – Александр вышагивал прогулочным шагом, рассеяно поглядывая по сторонам. – С точки зрения СССР герои, соответственно. Так?

– И, что? Они же были гражданами Великобритании, – Алтамиш недоуменно взглянул исподлобья. – Причем тут СССР?

– Ну, а с позиции сегодняшнего дня? С точки зрения человечества?

– Человечества? Намекаете на засветку «Манхэттенского проекта» американцев?

– Хотя бы его, почему нет, – Кайда кивнул в сторону одинокой скамьи в окружении трех пальм. – Присядем. Монопольное владение ядерным оружием чревато.

– Полагаете янки устроили бы атомную бомбардировку городов Советского союза? – Карабас свернул за Александром на тропинку.

– Однозначно, – подполковник, опустившись на скамью, с удовольствием вытянул ноги. – Хиросима и Нагасаки тому в пример. Знали, что ответки не будет. Кстати, в списке целей атаки фигурировали и Ереван, и Баку. Турция рядом. Радиация сто пудово доползла бы.

– Наверняка. Хмм, вынужден признать, есть доля истины в ваших словах, – рядом устроился Алтамиш. – Если честно, я не сторонник конфликта моей Родины с Россией. На какой банан? Зачем? Геополитика? Не уверен.

– Разделяй и властвуй, – вздохнул Александр. – Старо, но работает.

– Уныло десятилетиями таскать каштаны из огня для Запада. Перспектива тухлая, не греет, – турок стряхнул с брюк слабый налет песчаной пыли. – Ладно. Берем паузу для размышления. Теперь к нашим делам.

– Паузу так паузу. Извольте, – улыбнулся Кайда. Слабый ветерок скользнул по листве пальм и те, вздрогнув, недовольно зашелестели, будто железо на ветхой крыше.

– Тут штука такая …, – Карабас замялся. – Похоже у нас намечается государственный переворот. Военный, само собой. Другие варианты не пляшут.

– Эрдогана снимут?

– Скорее ликвидируют. Не тот персонаж, чтобы тихо спровадить на пенсию, – Алтамиш поднял глаза на русского. – Как вариант? Радует?

– Причин для радости не вижу, – дернул плечами подполковник. – Если вы про месть за сбитый штурмовик, так у нас нет уверенности в прямом приказе Эрдогана.

– А, его и не было. Авторитетно заявляю, – Карабас поднялся со скамьи. – Приятель служит в управлении кадров ВВС. Своими глазами видел приказ по итогам операции. Черным по белому о неполном служебном соответствии для командующего базой Инджирлик и двух генералов из штаба.

– Спасибо, учтем, когда будем предъявлять счет за сожранные бублики, – Александр нехотя покинул скамью. – Пора? А, заговорщики часом не из летунов?

– В большей части, полагаю. Эрдоган сильно поджал генералов от ВВС, – турок неспешно двинулся к выходу из парка. – Расследование о финансовых злоупотреблениях идет полным ходом. Болтают, присядут старцы. Отставка не прокатит.

– Жадность – порок древний. Что мало зарабатывают?

В ответ Алтамиш только фыркнул.

– Да, хотел спросить между дело, – задумчиво спросил Кайда. – Мы в Алеппо мореманов споймали. Все как на подбор, натовцы. Есть мысли по поводу?

– Моряки? В Алеппо? Странно, – Карабас смешно сморщил нос. – «Тюлени»?

– Типа.

– Гмм. Весьма странно. Хотя постой, постой, – замедлил он шаг. – В прошлые выходные я с однокашниками по АНБ встречался.

– Академия национальной безопасности?

– Угу. Коллеги, как понимаете, народ не болтливый. Даже в крепком подпитии и среди своих. Но…, – турок остановился напротив полуразбитой урны, – был в компании один приглашенный. Подводник. По званию вашему капитану третьего ранга чета. Парняга молодой и для солидности, а может под «градусом» начал плести, что мол на днях участвует в спецоперации против русских в Тартус. Будто бы группу подводных диверсантов доставлять будет.

– Любопытно. И …, – Александр внутренне напрягся.

– И, все. Сосед по столику шикнул на болтуна. Свели к пьяной похвальбе и только, – Алтамиш двинулся дальше. – У каждого своих секретов хоть …

Публика в автобусе присутствовала в пропорции: совсем бедные и не очень.

Пришлось гардероб привести в соответствие. Стоптанные кроссовки, рубахи на выпуск, замызганные джинсы. Все местного разлива.

«Не фирма», – выразился Лях, когда они покинули барахолку рядом с автостанцией. Чупа-Чупс по обыкновению что-то мурлыкал под нос.

– Что музицируем, трубадур? – не выспавшись Кайда пребывал не в лучшем расположении. Морозов не обиделся:

– А, вот. Угадаете?

– На пустой желудок только загадки твои разгадывать.

– Да, пусть. Может взбодрит, – вступился Лях. – Давай, Андрюха.

– И, лампа не горит, и врут календари.

И, если ты давно хотела что-то мне сказать, то говори, – осторожно запел Морозов, косясь на товарищей. Те шагали молча, и он продолжил уверенней:

– Любой обманчив звук. Страшнее тишина, когда в самый разгар веселья падает из рук бокал вина.

По утреннему времени прохожих не наблюдалось и Чупа-Чупс останавливаться не стал:

– И черный кабинет, и ждет в стволе патрон. Так тихо, что я слышу, как идет на глубине вагон метро.

В этот момент приблизились двое местных. Пришлось замолчать. Те, быстро прошли мимо. Морозов, оглянувшись, убедился, что аборигены далеко:

– Узнали?

– Знаешь, может тебе профессию сменить? – вздохнул Кайда. – А, что? Станешь, к примеру, песняка давить в ресторане или в ансамбле песни и пляски. У меня и знакомец есть, могу похлопотать.

Морозов прибавил шаг, вырываясь вперед.

– Извиняй, Андрюха! Не хотел обидеть. Бурчу с утра по-стариковски, – Александр, догнав, хлопнул по плечу офицера. – А, поешь, действительно классно.

– Сплин? – и Лях, прибавив шаг, поравнялся. – Мировые стихи. Слова, что первые капли дождя. Каждая в точку.

Среди пассажиров растворились, будто сахар в «Нескафе». Ещё крепенький «Икарус» со скоростью чуть шустрее верблюжьего каравана отмерял километр за километром, приближая к египетской границе. Встреча со старым знакомым, что глоток воды из забытого детства. Как пузырьки газировки через нос. Щекотно и бодрит. Александр, едва уселись, непроизвольно провел подушечкой большого пальца по старческим морщинам кожаного сидения, буркнув:

– Да, были времена …

– Командир, какие времена? – уточнил Чупа-Чупс, затолкнув холщевый вещмешок под сидение.

– Так, вообще …

– Ностальгия? – офицер кивнул на исцарапанный шильдик на стойки кузова. – Привет из советской Венгрии. Как бедолагу сюда занесло?

– При Союзе с Каддафи дружили. Был период, – Кайда, широко зевая, посмотрел сквозь окно, покрытое толстым слоем пыли. Солнце, по утреннему обычаю спешащее в зенит, звенело в прозрачном без единого намека на облака, небе. Ночная прохлада сгинула давно, будто и не было. Прошлую ночь спасть пришлось по-спартански. Парковка рядом с морским портом как всегда оказалась забита грузовиками-длинномерами. Под тентом в кузове и устроили ночлег. Повезло, что в углу обнаружилась пара десятков картонных коробок из-под бананов. Раздербанив их, устроили сносное ложе.

– Ночлежка на колесах для нищебродов, – резюмировал Чупа-Чупс, оглядев временное пристанище.

Правда, с первыми лучами заунывно запели динамики с ближайшего минарета. Муэдзин взывал к молитве.

Мятые костюмы и физиономии только дополнили образ. Соседи по «Икарусу» приняли за своих. Ляху, дебелая тетка, что примостилась с кузовками рядом, даже предложила отхлебнуть из початой бутылки. Жидкость по цвету напоминала ослиную мочу. Вполне возможно таковой и являлось. Шут его знает, чем местные бичи опохмеляются. Перехватив взгляды коллег, Варшавин благоразумно отказался. Тетка ничуть не обиделась. Отхлебнула изрядно и, звучно крякнув, принялась рыться в своих многочисленных котомках.

– Командир, а классно мы с мотиками придумали? – Чупа-Чупс на удивление выглядел свежо.

– Угу. Сам себя не похвалишь, весь день ходишь как оплеванный! – ухмыльнулся Александр, сквозь прикрытые веки наблюдая незатейливую жизнь попутчиков.

Кто-то монотонно жевал пересохший лаваш. Другой дымил вонючей, будто из прошлогоднего кизяка, сигаретой. Парень через два ряда клеился к молодой девицы, нашептывая что-то на ухо. Судя по разгорающемуся румянцу у красотки явно не псалмы. Аксакал у дверей дремал, систематически стукаясь головой в тюрбане о стальную стойку. Та дребезжала каждый раз. Водитель настроил приемник на местную радиостанцию и динамики гнали тягучие, что сахарная вата, арабские мелодии.

– Командир, – Чупа-Чупс коснулся локтя подполковника. – Поспите мало-мало. Дорога дальняя. Я на стреме. Чуть что, маякну.

– Пожалуй. А, то в сон валит, удержу нет.

– Хотя, конечно, духан в салоне ещё тот. Смесь дерьма с чесноком, – ухмыльнулся Морозов. – Бодрит не сказано.

Кайда, не открывая глаз, отозвался:

– Читал где-то по подобной ситуации. Типа «воздух был переполнен запахами активной жизнедеятельности человека».

– Во-во. Гремучая смесь. Сплошные миазмы, а вы спать. Решпект.

– Увы, дружище, противогаза нема, – последняя фраза сползла с губ, и он провалился в сон.

Глава 9. «Маятник качнется-сердце замирает…»

– Командир! Кипеш намечается, – шёпот змеюкой полз в ухо. Александр дернулся и … проснулся. «Икарус» стоял, отстукивая дизелем моточасы жизни. Но, что-то было не так. Тишина. Полное отсутствие звуков. Как в лесу, когда мелкая живность замерла, чуя приближение крупных НЕПРИЯТНОСТЕЙ.

– Командир! Очнулся? – Морозов смотрел куда-то вперед, в сторону водителя.

– Что? – голос немного сипел после сна. Кайда, распрямляясь на сидении, промокнул рукавом испарину на лбу.

– Мы в «серой зоне». Водила толи с дуру, толи спецом свернул с трассы на проселок. Тут же бандочка нарисовалась, – в голосе Чупа-Чупса сквозило напряжение. – Два пикапа. «Икарус» заблокировали. По стилю – «махновцы». Семь рыл. В стволах разносол. Три югославских «Калаша», две «помпы». У троих пистоли.

– Оброк снимут и отпустят, – подполковник видел, что трое уже подошли к передней двери. – Что напрягает?

– Аборигены крепко притихли. Походу не рутинный гоп-стоп, – Морозов, не меняя позы, переложил складной нож из заднего кармана штанов за пояс, под рубаху. Александр встретился глазами с Ляхом.

– Танцуем по ходу дела. Гасим, если край, – по-русски прошептал Кайда. Варшавин кивнул и повторил манипуляции Чупа-Чупса с ножом.

Дверь, пугливо вздохнув, распахнулась. Троица тут же поднялась в салон. Двое синхронно разошлись вправо-влево, взяв на мушку каждый свой сектор. Проход между рядами оставив свободным. Третий замыкал, задержавшись на входной площадке.

– «Грамотно. У АК предохранители сняты. Директрисы друг другу не перекрывают. Прав Чупа-Чупс, грабежом не пахнет. Придется мочить сук» – мысли мелькнули и пропали. Включились наработанные годами и вбитые потом и кровью рефлексы. Подполковник сдвинул НР в глубь рукава, прижав кончиками пальцев. В проходе возник третий. Высокий, сухощавый. На араба и не сильно похож. Чернявый, загорелый. Опасный, как кобра. Вожак. Цепко оглядел притихший салон. На водителя даже не взглянул. Тот сидел полуобернувшись, вальяжно откинулся на спинку кресла.

– «Точно в доле, гнида», – веселая злость разбегалась по венам, будоража.

Вожак гонял взгляд по рядам, будто сканером тестируя. На поясе, под правой рукой покоился «Стечкин» в кобуре с расстёгнутым клапаном. Кайда опустил голову, стремясь ненароком не выдать себя. Главный двинулся по проходу. Шаг, второй, третий … И, будто в стену уперся. Взгляд споткнулся на Ляхе. Варшавин хоть держал лицо расслабленным, но поза…, что боевая пружина на взводе. Сканер ещё бежал по рядам маркером отмечая Чупа-Чупса, Кайду, … Стоп! Рука главаря дернулась к кобуре.

– Бей! – гаркнул Александр по-русски и, наводя нож, нажал гашетку. Клинок, разорвав кадык бандита, пролетел насквозь, пронзив лобовое стекло.

– На пол! – на английском рявкнул Лях, направляя казалось бы пустую руку в сторону второго автоматчика.

– Дзиньк, – едва слышно сработал механизм ножа и стальное жало вонзилось в грудь стрелка. Отшатнувшись, тот секунду оторопело смотрел, как расцветает алый мак на груди. Молотилкой застучал затвор «Калашникова» и ствол пошел падающей дугой, выплевывая свинец. Потерянная секунда и спасла Ляха, нырнувшего под сидения в ноги соседки.

Вожак, забыв про «Стечкин» в кобуре, рванул к двери.

– Дзиньк, – сработал НР Чупа-Чупса, вгоняя в левую лопатку стальное лезвие. Главарь ещё делал шаги к спасительной двери. Ещё тянулись напряженные руки к стойке. Но…, ноги сломались в коленях, и он рухнул на площадку. Лязгнул последний раз затвор, стрелянная гильза звонко щелкнула о металл пола и, … Автомат заткнулся, выпав из рук уже мертвого стрелка. Тишина, будто беруши в ушах, висела только миг. Не больше.

– Работаем! –Кайда, отпихнув в сторону, заваливающегося соседа, прыгнул головой вперед в проход.

Завертелось.

Ужом по полу, перетекая через тела убитых или раненных. Кто ж разберет. Потом, потом. Отщелкнул магазин «Калаша». Норм, полный. Второй за поясом у «махновца». Слева на периферии мелькнул Лях. В руках автомат. Вопросительный кивок. Жестом: «Один». Мимо мышью шмыгнул на площадку Морозов. Опаньки, теперь и «Стечкин» у нас. Отлично! Уже не пустые. Будет вам, суки, панихида с танцами! Ветровое разнесли помповыми. Картечью лупят. Бой кучный. Третий «Калаш» объявился. Шмаляет длинными. Либо псих, либо салабон. Учтем. Быстро по-пластунски в конец салона. Мля, задняя дверь блокирована запаской. Вдвоём выдернем и в проход её. Хоть какая защита. Автомат прошивает насквозь. Шальную схватить не резон. Всё, дверь открыли. На выход, парни!

Автоматчик с разбитой головой лежал уткнувшись в прострелянный скат у ближнего пикапа. Кайда зашел с боку и аккуратно заглянул в кузов. Помповый “Remington-870” целёхонький валялся в углу. Про хозяина сказать подобное язык не поворачивался. Вытаращив глаза, он сидел прислонившись к металлическому борту, зажимая двумя руками живот. От второго пикапа, будто молотком по железному корыту, стукнули два выстрела. Александр переместился за кабину, не забывая про «помповика». Бывали прецеденты, тяжелые «трехсотые» пакостить успевали на последок.

– Лях! Что там?

– Всё норм! Подчистил, – Варшавин откликнулся сразу. – Возвращаюсь.

Офицер, держа АК на изготовку, вышел из-за пикапа. Дверь «Икаруса» тяжко выдохнула, закрываясь за Чупа-Чупсом. Морозов, покрутив головой по сторонам, подошел сзади.

– Ну? – Кайда уперся цевьем в борт кузова, держа под прицелом «помповика». Морозов, глубоко вздохнув-выдохнув, угрюмо буркнул:

– Голый вассер!

– Зато этот, – подошел Варшавин, неся в одной руке «Калашников» в другой литровую бутылку воды, – Везунчик. Не гоже.

– Надо уходить. Времени в обрез, – подполковник, щелкнув предохранителем, перекинул ремень автомата через голову. – Андрей! Наш сидор прихвати.

– Ладно. Хотя в салоне крови по щиколотку, – Чупа-Чупс кивнул на кузов. – С этим …? Допросить?

– А, смысл? И, так всё ясно, – Александр взял протянутую Ляхом воду. – Взбаламутили западные либерасты страну. Превратили людей в нелюдей. Теперь хлебай дерьмо полным ковшом. Суки.

Сделав большой глоток, он вернул бутылку Ляху:

– Заканчивайте здесь. Уходим.

По прикидкам до шоссе было километров семь. Или около того. Плёвое дело для опытного походника. Если не учитывать, что под ногами не асфальт или тропинка в сосновом лесу, а крошево природного щебня вперемешку с мелким, что пыль, песком.

Настроение держалось препоганешное. И, виной тому был не скоротечный бой с опытным противником. Случалось, и покруче. Кайда брел методично высматривая куда поставить ногу. Края многих камней что опасная бритва. Распластаешь ненароком ногу. Или змея где затаилась. Этого добра завались. Перед глазами раз за разом всплывала картина внутри салона «Икаруса». Заглянул туда ненароком. Он уже головой тряс, пытаясь сбросить увиденное. Не получалось.

– Вот, суки. Всех, как на скотобойне. Ребятишек, женщин, стариков. Суки, суки, – бормотал Александр.

– Лях, вода осталась? – Чупа-Чупс, шагавший первым в цепочке, полуобернулся.

– С пол-литра, – Варшавин с хмурым лицом замыкал процессию. Морозов поднявшись на очередной бархан, остановился.

– Чего видим, пилигрим? – подполковник, встав рядом, высыпал по очереди из кроссовок набравшийся песок.

Андрей, взяв протянутую Ляхом бутылку, свинтил пробку:

– Ещё пару км шкандыбать.

– Пейзаж – полный отстой, – скривился Александр. – А, ты что мурлыкал?

– Да … Сплин. Романс, – Морозов вздохнул. – Водки бы … На душе такое дерьмо …

– Дерьмо, – кисло сморщился Кайда. – Будет вам, парни, водка. Обещаю. Позже чуток. Двинули.

Тартус. Сирия. Июнь 2016.

За спиной в нитку превратился мол порта Тартус, лишь крыши несколько пятиэтажек просматривались сквозь дымку низких облаков. Чайки храбро пикировали у самого борта, выдергивая из волн зазевавшихся сардин. Корабль описывал плавную циркуляцию, отдаляясь от сирийского берега. Полотнище Андреевского флага реяло у верхушки фок-мачты. Слабый ветер с характерным запахом йода приятно холодил лицо и Кайда подставлял то одну, то другую щеку под лучи нескромного солнца. Неожиданно, по-пистолетному сухо, щелкнули динамики громкоговорителя и над водами Средиземного моря …

– Маятник качнется

– сердце замирает.

– Что кому зачтётся

– Кто ж об этом знает? …

– Благодать! Всегда завидовал флотским, – подполковник надвинул козырек кепи до бровей. – Стоишь себе этаким альбатросом. Просторы обозреваешь. Музыка душевная льётся. Не то ли что в пехоте. Пешкодралишь сутками.

– Кто кому по нраву,

– Кто кого в опалу,

– Что кому по праву

– Выпало-попало …,

– звучал голос Градского.

– Ага, альбатросом! Крутишься, что крыса в колесе, от вахты до вахты, да спишь в кубрике, – фыркнул Смоляк. – На «пассажире» у экипажа вся ж…па в мыле. Про боевой вообще молчу.

– Что судьба нам, братцы,

– К ночи напророчит?

– Станет улыбаться,

– Или не захочет? …,

– лилось из динамиков.

Они стояли на верхней палубе корвета «Бойкий». Песня закончилась. Александр коротко вздохнул:

– А, без нас, ребята, драка не начнется … В точку. Будто про нас.

На корме, притянутые тросами к взлетно-посадочной площадке, покачивал лопастями винта противолодочный Ка-27.

– Майского жука перед взлетом напоминает, – кивнул на вертолет подполковник.

– А, что? Похож, – хохотнул морпех. Он вообще, как узнал об операции на море, явно находился в приподнятом настроении. – У нашего жука в операции роль особая.

– А, я, по сухопутной лапотности, полагал, что поиск подводной лодки чистая рутина, – Александр, развлекаясь, подзадоривал моряка. – Типа летим себе по небушку, внизу море волнуется «раз». Бац, на мониторе “yellow submarine”. Свистать всех на верх!

– Ага. Сверху на капроновом тросике блесну в волну плюх. Лови момент и подсекай, – заржал Смоляк. – А, там за жабры и об палубу хлобысть.

Матрос появился, что чертик из коробочки. Не было и вот он. Одно слово, возник.

– Товарищи офицеры! Командир просит на мостик, – четко козырнул флотский, встав по стойке «смирно».

– Раз первый после Бога приглашает, то мы мигом, – хитровато прищурился подполковник. – Веди короткой дорогой.

– Да, мы и сами с усами, – ухмыльнулся Смоляк. – Тропка известная, не заплутаем.

Едва они попали на мостик, Кайду удивило обилие мониторов, экранов и пультов. Будто не боевой корабль, а диспетчерская электросетей. На худой случай атомной станции. Бывать доводилось. Четверо офицеров бдили на своих постах. Мысленно хмыкнув:

– «Никакого романтизму», – он прошел в дальней сектор. Там широкоплечий «кап-три», поглаживая рукой подбородок, прижимал к уху черную трубку внутренней связи. Заметив офицеров, он прикрыл ладонью микрофон:

– Момент.

Александр понимающе кивнул и повернулся к стоящему рядом морпеху:

– У тебя всё готово?

– Так точно, товарищ подполковник. На борту штурмовая группа. Четыре комплекта подводного снаряжения. Два парных подводных носителя мокрого типа, – уверенно доложил Смоляк.

– Хотел спросить … Недавно в кадры вызывали. Про жизненные планы пытали. Не с вашей подачи?

– Служба у них такая, – дернул плечами Кайда. – Раз такая тема … В контору к нам пошёл бы?

– А, флот?

– Флот? Так под нами и флотские. Куда ж без них.

– Пошел бы, – загорелся Смоляк, – а, можно.

– Можно Маньку под …, – укоризненно покрутил головой подполковник. – Поживем-увидим.

Командир корвета, вернув трубку на место, поднялся с кресла:

– Товарищ подполковник. Только что патрульным самолетом обнаружены две цели. Классифицированы как подводные лодки типа «Гюр». Идут в подводном положении. Взяты на сопровождение.

– Где засекли? Покажи на карте, – Кайда покрутил головой в поисках таковой.

– Зачем на карте? Выведу на монитор, – едва улыбнулся «кап-три». – Пойдемте.

Вернувшись на свое место, он в две руки нащелкал на клавиатуре команду и на экране появилась морская карта с отметкой нахождения судна.

– Так, вот смотрите. В этом квадрате заметили ДЭПЛ. Идут параллельным курсом в пяти милях от территориальных вод Сирии, – офицер джойстиком перевел крестовую отметку в нужный квадрат. – Расстояние между ними три кабельтовых.

– Так. Две штуки значит. Одна на подстраховке? – Александр смешно подвигал носом. – Вторая в деле. Верно?

Командир «Бойкого», размышляя, поцокал языком:

– Полагаю, не совсем. Первая начнет активно маневрировать, отвлекая внимание.

– На кой? – Кайда поднял глаза на моряка. – Я бы наоборот все делал. Тихой сапой.

– Первая будет выманивать нас из этого района. А, вторая … Видите темно-синяя полоса идет?

– По форме напоминает русло реки. Изогнуто что турецкая сабля?

– Во-во. Хвостом заходит в территориальные, а заканчивается в полумиле от нашего ПМТО. Вокруг глубины сорок -пятьдесят метров, в «сабле» до ста двенадцати.

– Хочешь сказать …, – подполковник прервал себя на полуслове.

– Да. Вторая лодка нырнет в «русло» и поползет тихохонько к берегу, – «кап-три» вел отметку по электронной карте. – Подвсплывет метров до тридцати и выпустить боевых пловцов. Потом на грунт, ждать. Сколько полагаете их будет?

– Думаю голов десять, не более.

– Логично. Три «тройки». Как раз на каждый причал. Двое тянут «дуру» третий страхует. Туда-обратно плюс установка заряда. Минут тридцать-тридцать пять на круг.

– Подводным буксировщиком пошустрее будет?

– Нет. В таком деле скрытность важнее скорости, – уверенно сказал Смоляк. – Любой носитель сонаром засекается. А, три тем более. Пойдут на ластах.

– Ну, что ж, нечто подобное мы и ждали, – подытожил подполковник. – Начинаем, помолясь. Давай отмашку, командир. Поехали.

Глава 10. «Работа по предназначению»

Тартус. Сирия. Пункт материально-технического обеспечения ВМФ России. Июнь 2016.

Носорог, прищурившись, оглядел полупустой причал:

– Курорт, мля. Вот бы зависнуть здесь на недельку.

– Ха, на недельку! – Морозов присел на облезлый кнехт. – И, пару дней урвать – сущая нуга.

Индикатор рации в нагрудном кармане разгрузки заполошно замигал.

– Ихтиандр на связи! – капитан, склонив голову к аппарату, придавил кнопку приема-передачи. Динамик в ответ хрюкнул.

– Говорите! Я слушаю. Ну! – Еремеев сымитировал манеру Саахова из «Кавказской пленницы».

– Раз Ихтиандр, тогда да! – голосом Ляха откликнулась рация. – Карета прибыла в полном составе. Встречайте.

– Вот и ладушки. Бегу каравай греть и солонку мыть. Роджер, – Носорог вернул передатчик в режим приема. Заметив веселых чертиков в глазах Морозова, пояснил:

– Скучно. Опять же для конспирации. Пущай за придурков держат.

– Пущай, нам не жалко, – деланно вздохнул старший лейтенант. – Лишь бы не заиграться.

– С нашим-то командиром? – ухмыльнулся капитан. – Не прокатит.

В дверном проеме камазовского «Кунга», стоящего метрах в тридцати возникла голова Шопена:

– Начальник! Командир на связи. Шевели батонами, будь ласков!

– Во! – Еремеев перевесил автомат за спину. – Хорошего человека и вспомнить нельзя. Ты бы с чюгуняки-то встал. Схватишь простудифились или отдавишь чего важное.

– А, может я спецом? Закосить хочу? – проворчал Морозов, провожая взглядом спешащего капитана. Но с кнехта поднялся.

Носорог, взбежав по откидной лестницы, оказался в «Кунге»:

– Наше вам …

Компанию Шопену, что с беззаботным видом покручивался на вертящемся кресле, составлял прапорщик. Он приветственно помахал рукой. Еремеев, плюхнувшись в свободное кресло, вопросительно посмотрел на Шестакова. Тот протянул проводную гарнитуру.

– Берег готов, – Кайда, вернув трубку дуплексной связи вахтенному, повернулся к командиру «Бойкого». – Как у нас? По плану?

– Входим в квадрат. Цели начали разделяться, – капитан третьего ранга кивнул на монитор. – Гляньте. Одна уходит мористие и набирает скорость. Вторая замедляет ход и жмется к госгранице.

– Вертушку не пора поднимать? – Александр потер подбородок, размышляя о своем.

– Рано. Вспугнем ещё. «Ка-27» в пятиминутной готовности, – «кап-три» потянулся к трубке внутренней связи. – А, вот гидроакустическую антенну «Минотавра» опускать в самый раз. Картинку выдаст в радиусе восемнадцати километров как минимум.

– Пора, значит пора. Дела флотские для сухопутчиков тайна за семью печатями. Одних заковыристых словечек что блох у барбоски, – лукаво подмигнув, подполковник переместился к посту вахтенного офицера. – Особая активность в эфире имеется? Или при наличии отсутствия?

– Все как обычно. Разве что … – старший лейтенант замялся. – Воздушная обстановка несколько …

– Выпадает из нормы?

– Второе звено турецких самолетов нарисовалось. Стандартно патрулирует пара. «Эф шестнадцатые». Пять минут назад ещё две единицы вошли в зону, – вахтенный нажал несколько кнопок клавиатуры. Экран монитора словно залили чернотой ночного неба, где в центре вместо звезд желтые отметки воздушных объектов в серой паутине сетки. Цветные колонки, живущих своей жизнью, цифр и значков.

– Вот они, – офицер кончиком карандаша указал на два желтых штриха как от фломастера.

– На карте покажи. Нагляднее будет, – Кайда поморщился. Четыре щелчка клавиш и широкомасштабная карта на экране.

– Это примерно здесь, – моряк перетащил стрелку курсора. – Вероятно перемещаются в район ожидания.

– Понятно. До нашего квадрата километров двести?

– Сто восемьдесят шесть, товарищ подполковник, – вахтенный поджал нижнюю губу. – Даже при крейсерской скорости выход на дистанцию ракетного пуска займет две-три минуты.

– Срочно свяжись с Хмеймим. Пусть ПВО возьмет на сопровождение, – Александр, сделав два шага, обернулся. – Наши в воздухе есть?

– Есть. Два «Су-35», но гораздо южнее.

– Подымайте дополнительно звено. Код для Центра боевого управления – «Катунь три-шесть-семь красный». Задача: «Эф шестнадцатые» на мушку. Выдавить турок из зоны. В случае попытки атаковать – сбивать. Даже в международном пространстве.

– Боевая тревога! Всем «БэПэ» занять места согласно боевого расписания. Боевая готовность номер один. Командиру «Бэче-семь»! Подготовить работу ГАС «Минотавр», – голосом командира корвета ожили динамики внутрикорабельной связи.

На фоне громилы «Тайфуна» два бронеавтомобиля «Тигр» смотрелись щуплыми шкетами из подворотни.

Колонна, синхронно скрипнув тормозами, замерла в полусотне метров от пирса.

Едва открылась дверь ближнего «Тигра», на щербатый асфальт выпрыгнул Лях. Держа автомат в правой руке, он рысцой преодолел расстояние до Носорога. Не добегая пяти метров, Варшавин перешел на строевой шаг.

– Господин капитан! Нижней чин с позывным «Лях» имеет честь доложить, – выпучив глаза, гаркнул он, приложив руку к козырьку кепи на польский манер. – Колонна из Хмеймим прибыла. Убитых нет. Раненых нет. Больных нет …

– Зато есть убогие, – ухмыльнулся Еремеев. – Развлекаемся герр поручик.

– Чисто конкретно с вас пример беру, – убавил пафос Лях. – Всё нормуль. Пупсики в банке. Целехонькие, здоровехонькие. Хошь на хлеб мажь, хошь так кусай. Прикажите вытаскивать на свет Божий или в темнице томить?

– Волоки сюда. Пусть солнышку возрадуются напоследок. Да, браслеты с них снять не забудь!

В глазах Варшавина запрыгали озорные чертики:

– Нагоним жути арестантам или …?

– Почему нет? Вполне вписывается в сценарий, – капитан почесал бедро. – Морозов! Не в службу, в дружбу. Сгоняй до катера. Предупреди мореманов, через двадцать минут выходим.

– Без проблем, мигом. Одна нога здесь, а вторая …считай тоже здесь, – офицер бодро зашагал в конец пирса. Там пришвартовался противодиверсионный «Грачонок» в камуфлированной окраске.

– Ну, что, болотная братия! Квелые вы какие-то, – Носорог покачиваясь с носка на пятку разглядывал троицу. – Пришла пора рассчитаться за сожранные бублики.

Финн, понуро опустив голову, разглядывал стоптанные сандалии. Немец хорохорился, пытаясь презрительно смотреть поверх голов разведчиков и солдат военной полиции, что доставили их сюда. Британец играл в отрешенность, полузакрыв веки.

«Ну, ну. Типа нам всё равно, а чего ж тогда топчешься на месте? Волнуешься, что поросёнок в мешке,» – злорадно ухмыльнулся в мыслях Еремеев. Варшавин, достав пачку, ловко выбил сигарету:

– Курнете на посошок или гордо откажетесь?

Немец фыркнул и отвернулся. Крайтон прервал мнимую нирвану:

– Почему ж отказаться? На том свете вряд ли табаком угостят? Или на нас иные планы?

Носорог дождался пока все трое задымили:

– Перспективы ваши, прямо сказать, кислые. Тургенева читали? Вижу нет. А, зря. Русский писатель. Классик.

– Знаете, не довелось, – англичанин вкусно затянулся дымом. – Дело поправимое, полагаю.

– Как знать, как знать, – капитан болтая не расслаблялся и на секунду. Волчары битые. Фортель могут выкинуть. Тем более, когда к холодной стенке прислонили.

– Так к чему я. Рассказ у него имеется. В вашем случае пророческий. Муму называется.

– И, в чем же сюжет? – Крайтон, докурив до фильтра, уронил окурок на асфальт. Секунду подумав, растер подошвой шлепанца. – Вкратце. Если время терпит.

– Муму, собачку так звали. Махонькую. По причине полной непрухи… Гмм …, скажем так, карты легли не в масть. Утопил её, бедолагу, хозяин.

Финн, поперхнувшись дымом, закашлялся. Немец продолжал курить, не замечая, что уже дымиться фильтр.

– Тогда на кой спектакль? Наручники сняли, сигареты, – голос британца звучал ровно, без эмоций. Дрогнул в конце чуть-чуть.

– Зачем? Из врождённого гуманизма, – ощерился Еремеев. – Вывезем на катере за мол. Привяжем к ногам по колоснику и за борт. Вы ж, типа ихтиандры, обитатели морей и океанов. Руки свободные, выплывите. Или нет.

– Значит …, – язык у немца заплетался.

– Всё, паря. Кина не будет! – рявкнул капитан. – Процессия шагает. В цепочку и за мной!

«Бойкий» легко скользил по волнам, будто на санках с ледяной горки катился. Смоляк в три затяжки прикончил сигарету и повернул голову к стоящему у леера Кайде:

– Товарищ подполковник, я на мостик. Остаетесь?

Александр опустил морской бинокль с помощью которого пытался разглядеть сирийский берег:

– Бесполезняк. Далековато. Идем вместе.

На мостике сказать, будто кипела работа было явным преувеличением. Суеты, резких команд, нервных переговоров по внутрикорабельной связи не наблюдалось. Кайде даже показалось, что стало спокойнее. Командиры БЧ посиживали в креслах, обмениваясь редкими репликами. Вахтенный в расслабленной позе торчал у штурвала. «Первый после Бога» вообще громко прихлебывал из кружки с надписью «Самый лучший папа».

– Чайком балуемся? – подполковник встал рядом.

– Ага. Не желаете? – в голосе капитана третьего ранга не то что нервозность, напряжение отсутствовало.

– Желаю. Лимончик имеется? – Александр кивнул на кружку в руках офицера. – Подарок?

– Доченька презентовала. На день ВМФ. Лимончик в обязательном порядке в рационе присутствует. Сирийцы снабжают, – командир корвета повернул голову направо. – Вахтенный? Организуй-ка гостям чайку. Или морская пехота кофе желает?

Смоляк развел руками:

– Вы поди кофе в турке готовите?

– Чего нет того нет. Растворимым пользуемся, увы… – зуммер внутренней связи прервал разговор.

Подполковник с удовольствием пил крепкий чай с лимоном, не особо прислушиваясь к диалогу «кап-три» с невидимым собеседником. Офицер, ведя разговор, несколько раз менял картинку на экране монитора. Окончив переговоры, вернул трубку на место и, подхватив «Лучшего папу», сделал пару глотков о чём-то размышляя.

– Что-то не складывается? – осторожно спросил Александр. «Первый после Бога», расставшись с раздумьями, вернулся в реальность:

– Всё в цвет. Цель номер один мчит как литерный поезд. Уводит от берега. Цель «два», едва мы рванули в погоню, тут же нырнула. Точка последнего контакта как раз в начале «русла» ложбины.

– Значит подлодка в капкане?

– Не совсем. Скажем так, мышеловка открыта, сыр маячит впереди аж слюнки текут. Серая крадется на полусогнутых, не веря удачи, – командир «Бойкого» потер ладони одну о другую. – Партия началась. Теперь наш ход. Вахтенный! Средний ход. Поворот на 165 градусов. Корабль к бою!

«Грачонок», мерно постукивая дизелями, будто не боевой корабль, а прогулочный катерок с туристами, полз вдоль бонового заграждения. Высокое солнце просвечивало воды бухты до самого дна. Поплавки цвета спелого апельсина безмятежно покачивались на слабой волне, распугивая рыбью мелюзгу. Та же, по детской любознательности, тыкала их носами. Чайки, куда ж без них, носясь на разных курсах, стремительно пикировали и играючи выхватывали зазевавшихся рыбин из воды. Обед, он и у пернатых обед.

На юте, прямо в центре, разомлев на солнце, желтела сигара «Галтеля». Подводный беспилотник и две надувные лодки на тросах за кормой – вот и вся необычность для внешне рутинного выхода. Экипаж на палубе не отсвечивал. Дел хватало. А, гости? Пятеро разместились в надстройке полубака: трое натовцев под присмотром Чупа-Чупс и Ляха. Носорог, как и положено командиру, бдил на открытой площадке за ходовым мостиком. Солнечные очки придавали некое пижонство, но в здешних местах предмет первой необходимости. Тем более в море.

Цепочка поплавков закончилась и «Грачонок», огибая последний «апельсин» по дуге, выходил в открытую часть акватории порта. Что-то сверкнуло в глубине и Еремеев, приглядевшись, разглядел ячейки противодиверсионной сети. Та пряталась под боновыми заграждениями.

– Ловись рыбка большая и … очень большая, – буркнул он под нос, оборачиваясь на лягнувшую дверь. Старший матрос в лихо заломленном кепи флотского образца, ловко перешагнув высокий порог, в четыре шага приблизился.

– Товарищ капитан, – он коротко козырнул, – с «Бойкого» сообщили, подлодка идет в «русло».

– Всё-таки решились, янычары хреновы, – Носорог поджал губы. – Что ж, хозяин – барин. Пусть не обижаются.

Корвет резал гладь Средиземного моря, как филейный нож кусок мраморной говядины, разваливая на две части. Кильватерный след, лохматый за кормой, расползался в чахлые пузыри, напоминая пролитое пиво на дубовой столешнице.

Кайда, спрятав в кулак, смолил очередную сигаретину, когда сбоку возник морпех:

– Товарищ подполковник, только что из ЦБУ сообщили, – старшему лейтенанту пришлось приблизиться, ветер сглатывал фразы, будто первогодок мамкины котлетки при свидании. – «Эф шестнадцатые» держат на «мушке». Но они из зоны не уходят. Маневрируют по высоте.

– Главное атаковать не смогут, – Александр щелчком запустил «бычок» и тот в миг пропал. – Вертушку когда поднимают?

– Уже, – Смоляк кивнул в сторону юта. Кайда повернул голову. На вертолетной площадке Ка-27 фыркнул турбинами, выпустив сизоватый выхлоп. Трехлопастные винты, раскручиваясь в противоположные стороны, быстро набирали обороты. Фюзеляж дрогнул и, бликуя стеклами кабины, вертолет оторвался от палубы корабля. Поднявшись метров на семь, он с легкостью стрекозы понесся вперед. На правом борту Александр отчетливо разглядел две подвешенные ПЛАБ.

Едва Еремеев оказался на мостике, командир «Грачонка», стоявший рядом с рулевым, повернул голову:

– Товарищ капитан, «Бойкий» поднял Ка-27. Местоположение подлодки установить.

– Принято. Наши действия? – Носорог встал рядом. Моряк пожал плечами:

– Работаем по предназначению. Борьба с подводными диверсантами. Запускаем ГАС «Анапа». Мониторим подводную обстановку.

– Добро! Работаем. Станция пловца на какой дистанции засекает? – Еремеев окинул взглядом рубку.

– Если идет на ластах, то метрах на триста. Максимум. Если на подводном носителе, на сто метров раньше, – командир ПДРК потянулся к тангенте внутренней связи. – Сектор обзора триста шестьдесят градусов. Сканирует в автоматическом режиме.

– Вот и ладушки. В этом деле я вам не помощник. Буду на верхней палубе, – Еремеев, сняв кепи, взъерошил волосы. – Чуть что, свистни.

– Понял, выполняю, – старший мичман снял тангенту. – Корабль к бою! ГАС «Анапа» в боевой режим!

Носорог успел сделать два шага, когда взвыла сирена. Звук разлетелся по округе и постепенно затих, запутавшись в мачтах кораблей и тросах портовых кранов.

– Мля! Аж уши заложило, – капитан попеременно помял мочки. – Не могут мореходы без пафоса. Вынь да положи им …

– Солнышко светит ясное,

– Здравствуй, страна прекрасная!

– Юные нахимовцы тебе шлют привет!

– звенел юный голос из репродуктора, разгоняя задор и энергию над бухтой.

– Вот это, да! Это по-нашему, – Носорог хлопнул ладонью по стойке леера. –Самое время трем мушкетерам жути нагнать.

Он сбежал по трапу и, пройдя несколько метров в сторону бака, распахнул дверь.

– Кают-компанию вижу обжили. Тепло, светло и мухи не долбят, – Еремеев оглядел сидевших в дальнем углу стола натовцев. – Вид имеем лимонный. Оно и правильно. Жить здесь можно, но … недолго.

– Вот и я им талдычу, мол последний парад наступает, – простецки улыбнулся Чупа-Чупс, незаметно подмигнув капитану.

– Сирену слыхали? Люди вы морские, в сигналах разбираетесь, – он специально говорил пусто, без эмоций.

– Не бином Ньютона, – буркнул Крайтон. – Сигнал «Корабль к бою». Тоже мне новость. Не на рыбалку тащите.

– Рыбалку? Гмм… Где-то ты прав, насчет рыбалки, – пожевал губы Еремеев. – Ладно, не досуг. Вы помандражируйте немного в обществе двух молодых, местами интеллигентных людей.

– На психику давите? – ухмыльнулся британец. – Старо. Проходили.

– Не, развлекаюсь. По причине природного антагонизма к врагам и маниакальной склонности к садизму, – усмехнулся Носорог, открывая дверь и перешагивая высокий порог. – Про Муму не забывай. Актуально, как никогда. В вашем положении. Чао. Ещё увидимся. Напоследок.

Командир корвета, заметив вошедшего на мостик Кайду и Смоляка, громко позвал:

– Товарищ подполковник!

Едва разведчики приблизились, он торопливо начал:

– Лодка на грунте. Вертолет засек место. Как и предполагали, легла в начале подъема «русла». До входа в бухту 11 кабельтов.

– На грунте? Значит боевых пловцов выпустила? – полу утвердительно спросил Кайда. – Ка-27 далеко?

– Рядом. В трех милях.

– Вертушку в квадрат для целеуказания, – подполковник помолчал, размышляя. – «Тюленям» до гавани минут 15-20, так?

– Около того, – кивнул моряк.

– Закрывай зону, – скомандовал Кайда. – Типа учебное бомбометание. Форсируем операцию. Оповестить «Грачонок». Летунам приказ: не пустить в зону «Эф-шестнадцатые». Пусть кружат туркам голову или чего ещё. Профи, сами лучше знают, что делать.

– Принято. Работаем! – «кап-три» повернул голову к стоящему в дальнем углу офицеру. – Командиру БэЧе-3! Приготовить комплекс «Пакет» к боевому применению!

Глава 11. «Ихтиандры на дне»

«Грачонок», описав полный круг, лег на обратный курс. Носорог, держась за леер, взирал на маневры ПДРК с площадки за ходовым мостиком. На этот раз дверь отворилась тихо. Тот же матрос, продублировав перемещения, замер напротив. Правда, теперь обошелся без козыряния:

– Товарищ капитан, командир приглашает на мостик.

Мысленно отметив, что флотские быстро адоптируются, Еремеев занудствовать не стал. Не тот момент:

– Сей момент. Новости?

Тёзка сухопутному ефрейтору оказался не так уж и прост:

– Это к командиру. Нам не ведомо.

– Не ведомо?! – усмехнулся разведчик. – Пошли, философ.

– Товарищ капитан, – старший мичман даже не стал дожидаться, когда Еремеев переступит порог. – Акустик фиксирует движение подводных объектов.

– Классифицирует как? – Носорог в миг оказался рядом с командиром «Грачонка».

– Аквалангисты. Девять пловцов. Идут на ластах. Скорость не высокая. Или стремятся не шуметь или …

– или груженые, – подхватил Еремеев. – Волокут что-то. Спрашивается, что?

– Ясный палец, взрывное устройство, – фыркнул вахтенный, но под взглядом старшего мичмана развивать мысль не стал.

– Где сейчас?

– Проходят линию мола.

– Ясненько. Попадут в гавань и разойдутся веером. Могут? – Носорог поцокал языком.

– Могут,– согласился старший мичман.

– Гоняйся за ними потом по всей акватории. Не вариант, – вздохнул капитан. – А, посему пришло время «Ч». Атакуем. Связь с «Бойким»! Мухой!

ПДРК на полном ходу ворвался в гавань, выгнав нешуточную волну на бетон мола. Пролетев до центра, резко сбросил ход до малого и … Десятиствольный гранатомет только внешне выглядит не кучеряво. Фугасные гранаты сыпались как из рога изобилия. Вода заклокотала от подводных взрывов. Первая серия, вторая, третья …

– Хорош! – рявкнул Носорог на расчет, когда заряжающий откинул крышку четвертого ящика с РГ-55. Катер описал окружность в центре которой расползалось пятно пены.

Вертолет висел метрах в двадцати над поверхностью. Винты, рубя воздух, образовали некое подобие воронки, вдавив воду в центре. С низу раскрылись створки и на серебристом тросе пополз цилиндр радиобуя.

– Товарищ подполковник! «Ка двадцать седьмой» докладывает, радиобуй приводнен. Лодка под ним, – командир корвета вопросительно смотрел на Кайду.

– Пусть пошлют тройной сигнал. Услышат?

– Еще как! Вся подлодка зазвенит, как трансформатор.

– Выполнять!

Капитан рывком распахнул дверь кают-компании:

– Выходи, приехали! Станция конечная, поезд дальше не идет!

Вся троица сидела ссутулившись, белея лицами.

– На выход! Если ноги не слушаются, поможем. Встать! – рявкнул он. – Парни! Тащите лихоимцев на свет божий!

Одного в самом деле пришлось тащить. Лях, ухватив за ворот куртки, выволок финна. Ноги жителя Суоми, будто ходули, не желали гнуться в коленях. Немец очумело вертел головой, порывисто дыша, но двигался сам. Чупа-Чупс для ускорения коленом поддал в пятую точку. Помогло. Крайтон, держа выправку, вышел на палубу без помощи. Правда, прежней пластики бывалого мачо как корова языком … Да, и пальцы отплясывали сарабанду.

– Рыбу ловите? – деревянно ухмыльнулся британец.

– Ага. Отрыбачились уже, мля, – ощерился Еремеев. – Счас улов станем собирать. Вон на баке парни снасти готовят.

Три черных штыря, словно трезубец Нептуна, проткнули водную поверхность и потянулись вверх. Раздвинув море, вначале появилась черная рубка, а следом островок корпуса. Струйки воды, сбегая вниз, омывали лоснящуюся на солнце субмарину.

– Дизель-электрическая. Тип «Гюр», – командир «Бойкого» не опускал морской бинокль. – Бортовой номер «S-359». Вахтенный? Что за зверюга?

– ДЭПЛ «Буракреис», – вахтенный офицер вслух читал с экрана монитора. – В составе ВМС Турции с февраля 2006 года. Немецкая постройка. Экипаж 30 человек. Плюс 8 офицеров. Вооружение …

– Всё ясно, – прервал «кап-три». – Рабочая лошадка. Тип «209» в Бундесмарине. Модель не новая, но надежная, что наган.

– Переходим ко второй части Марлезонского балета! – Кайда разглядывал «турка» в оптику бинокля. – Смоляк! Твой выход!

Моряки, спеленав «Галтель» капроновым тросом, с помощью кран-балки опустили в море. Через десять минут закрутился винт и подводный беспилотник, шустро набирая скорость, скрылся в глубине. Все трое натовцев, понурив головы, сидели у борта прямо на палубе. «Это вам не Сибирь, не обморозятся», – Еремеев мысль озвучивать не стал, лишь жестом показал Чупа-Чупсу насчет рук. Морозов понятливо кивнул. Через минуту на руках троицы красовались пластиковые наручники. Заводить за спину не стали. Лях расположился напротив, демонстративно повесив «АК» на грудь.

Не теряя времени Чупа-Чупс и старшина из экипажа облачились в гидрокостюмы. Дождавшись, когда аквалангисты погрузятся, моторист запустил мотор, и надувная лодка поползла к центру гавани.

– Медитируйте пока. Скоро кино покажем, – Носорог навис над сидящими. – Ихтиандры на дне называется. По заявкам зрителей. Практически онлайн. После просмотра фуршет. Как полагается.

Троица не отреагировала. Даже британец молчал, уныло уставясь в стенку плавпирса.

Пара надувных лодок с морпехами тут же рванула, едва отойдя на пару метров от борта корвета. Мчались параллельно, временами высекая сильные брызги. Смоляка, сидевшего в носу «резинки», намочило полностью: с берета, надвинутого на лоб, до берцев, которые он благоразумно спрятал под пластик сидения. Уже и без оптики было отчетливо видны троих подводников, что торчали на верху рубки. «Ка-27» ходил по кругу метрах в ста, гоня на полузатопленную палубу субмарины волну.

– Сбавь обороты! – Смоляк повернулся к стоящему за штурвалом морпеху. И, заметив наведенный с высоты рубки ручной пулемет, рявкнул:

– Стоп машина! Глуши мотор.

«Резинки» в миг потеряли ход и закачались на волнах. До подлодки было метров пятьдесят, но офицер поднес к губам мегафон. Усилитель был с сюрпризом. Встроенный микрофон и камеру даже с трех метров не разглядеть. А, тут …

– Эй, на субмарине! Говорит старший лейтенант Смоляк, морская пехота ВМФ России, – английский звучал будто механическая машина говорила. – Вызови капитана!

Турки в рубке переглянулись и один крикнул:

– Я капитан! Что нужно?

– Ты такой же капитан, как я Папа Римский! – захохотал Смоляк. – А, ты, уважаемый … Высоко летаешь, но пока в старпомах ходишь. Господин Доган. Сокол по-нашему, так?

Подводник явно смутился, но гнул свое:

– Занят капитан, завтракает. Говори, я передам!

– Передаст он. Гульфик турецкий, а туда же, – буркнул старший лейтенант, опустив на секунду мегафон.

– Товарищ командир, если надо, могу снять пулеметчика, – за спиной раздался негромкий голос сержанта Матошина.

– Не надо. Приказа захватить не было, – прикрыв рот громкоговорителем, прошипел офицер. – Сидеть тихо, как мышки-норушки. Стволами не трясти. Ясно?

– Так точно, – разочарованно вздохнул Матошин.

– Чего замолчал, морпех? Нахрапом не прокатило?! – в голосе старпома звучала дерзость на грани с хамством.

– Да вот размышляю, сразу в ваше корыто торпеду влепить или фугасными бомбами обойдетесь? – Смоляк лениво почесал подмышкой. – Будешь звать кэпа или …? Некогда мне с тобой лясы точить.

Турки в рубке живо переговаривались, энергично жестикулируя.

– Э, братва, хорош! – рявкнул он в мегафон. – Объясняю для тупых. Ждем минуту и уходим. Получите с вертушки подарочек. Вашей посудине и одной ПЛАБ до хрена. Отвалим парочку. Мы не жадные.

– За атаку военного корабля Турецкой республики ответите …, – начал подводник.

– Это ты потом с небес звиздеть будешь! – перебил Смоляк. – В территориальные воды тебя ветром занесло? Короче, надоел ты мне. Ещё фамилию соколиную носишь. Уходим мы.

– Погоди, русский! Капитан на мостике! – в рубке возник четвертый подводник. Высокий офицер с погонами капитан-лейтенанта хмуро смотрел из-под козырька надвинутой на лоб фуражки.

– Господин Оздемир! Ваша субмарина в территориальных водах Сирийской Арабской Республики. Боевые пловцы, что вы доставила, пытались атаковать наши корабли в гавани, – старший рубил словами, будто гвозди вгонял. С одного удара. По самую шляпку. – Выбор у вас не велик, но есть.

– Надеюсь, бесчестного не предложите, – голос капитан-лейтенанта скрипел несмазанной ступицей телеги. Волны неспешно подпихивали «резинки» к субмарине. Но, этого никто не замечал.

– Сэр! Не до лирики. Либо сейчас же громогласно озвучиваете спецоперацию что пытались прокрутить, либо берете грех на душу. Тридцать восемь человек экипажа, как не крути.

– Они моряки. Люди военные и присягу давали, – тускло ответил капитан-лейтенант.

– Родину защищать они присягали. Вы, кстати, тоже, – оскалился Смоляк. – Где та Родина? Войны между нашими странами нет. Акция ваша – чистой воды терроризм. Ещё и экипаж втянули в авантюру.

Турецкий офицер, опустив голову, молчал. Равнодушные волны облизывали прорезиненный корпус субмарины. Солнце торчало в зените, придавливая жарой. Даже обязательный на море ветерок пропал. «Странно», – думал Смоляк, крепко держа мегафон. – «Ноги мерзнут. Промочил что ли?»

– Русский! Если сделаю, как предлагаете, это суд. Невыполнение приказа … Не тебе объяснять, – капитан-лейтенант поднял голову.

– Да, суд. Но не смерть твоих моряков. Отвечаешь за них не только перед Богом, – старший лейтенант говорил, словно приговор читал. – Их матерям, женам, детям, что скажешь? Пулю себе загонишь в висок? Что измениться?

Турок тоскливо посмотрел в морскую даль:

– Честь сохраню.

– А, твоя семья? Они как?

Капитан молчал. Молчали и его подводники.

– А, суд? Суды разные бывают. Тем более … Как говорил один киношный персонаж: «Грядут перемены».

Капитан-лейтенант удивленно уставился на морпеха. Смоляк развел руками:

– Всё течёт, всё меняется. Такова се ля ви.

– Хорошо! – турок коротко вздохнул-выдохнул. – Поговорим. Будет вам интервью. А, там… посмотрим. Убирай вертушку!

– Только не финти! Попробуешь нырнуть, получишь торпеду. Дистанция пистолетная, не промахнутся.

– И, не собираюсь. Здесь и нырять-то не где. Лужа. Разве что в последний раз, – криво улыбнулся капитан. – Включай видеокамеру!

– Эх. Да вас с первой минуты с трех точек снимают.

– Значит капкан готовили заранее, – турок обескураженно помотал головой. – А, наши …? Дебилы самонадеянные …

«Галтель», игрушечной субмариной из кружка юных моделистов, покачивался в слабой волне зажатый бортами надувных лодок. Акустик присоединил толстый кабель, идущий от подводного беспилотника, к разъемам лэптопа:

– Товарищ капитан! Готово.

– Момент! Проверь пока запись, – Носорог вернулся к прерванному разговору с Чупа-Чупсом. – Давай так. Сперва кино крутим, потом натуру покажем, ок?

– Яволь, герр капитан, – немного замялся Морозов. – Учти, натура та … Скажем так, в полуразобранном виде. Не для слабонервных.

– Гуд, – Еремеев хлопнул по плечу ещё мокрого гидрокостюма разведчика. – Отработаем эпизод в хорошем темпе.

Он пересек ют и склонился акустиком, колдовавшим с лэптопом:

– Ну, как?

Моряк ошарашенно покрутил головой:

– Мда… Крутоватый замес. Может не стоит?

– Чего так? – присел рядом на корточки капитан.

– Вид у этих троих … Малахольный. Крышу не снесет?

– С чего вдруг? Не дети, – удивленно посмотрел Носорог. – Спецподготовку на случай экстрима наверняка проходили.

– Ну-ну.

– Тащи свою бандуру в кают-компанию. Фильма черно-белая. Так? На солнце не видно толком.

– Без проблем. Пять сек.

– Ладушки. Мы пока сраных мушкетеров туда определим.

Субмарина запустила дизели и, накручивая циркуляцию, пошла в открытое море.

– И, нам домой пора, – Смоляк докурил вторую подряд сигарету. – Заводи керогаз.

– Товарищ старший лейтенант! Смотрите! – сержант Матошин кивнул в сторону уходящей подводной лодки. – Балласт приняли, ныряют.

Смоляк оглянулся. Субмарина уходила в глубину. Скрылась рубка с буквами “S-359”, втянулись в море штыри «трезубца», рассосались воронки, исчезли водовороты. Всё. Будто ничего и не было.

– Попить есть? – офицер опустился на скамейку, ощущая свинец в ногах:

– Будто сто мешков сахара перетаскал!

– Доводилось? – морпех выворачивал штурвал, направляя «резинку» к дрейфовавшему корвету. – Только в фляжке. Вода теплая.

– Давай какая есть. «Боржоми» в близи не наблюдается, – старший лейтенант, упаковав мегафон в прорезиненный мешок, прикрепил его к запасному спасжилету. Мало ли. – А, сахар разгружали. В курсантах верная шабашка. Карманные деньги и вообще.

На мониторе одно изображение сменялось другим. Змеями извивались водоросли. Проплывали рыбы, шевеля плавниками. Краб клешнями трепал ремешок маски, что лежала на песчаном дне. Первое тело, размытым пятном, возникло на экране. Изображение медленно росло, становясь отчетливым. Акваланг замкнутого цикла в темной окраске. Из загубника пузырьки воздуха рвутся вверх. Голова в коконе гидрокостюма. Стекло застывших глаз и черная дыра перекошенного рта. Звука не было. Сюрреализм потустороннего мира. Второй аквалангист, близнец первого, лежал на дне лицом вниз. Камера плыла дальше, скрупулезно снимая перед собой. Третий висел в водной колыбели, не касаясь дна. Сорванная маска, шланг с загубником и вертикаль пузырьков.

Еремеев, стоя с боку краем глаза наблюдал за натовцами. Те сидели, вжавшись в спинку диванчика кают-компании. Британец с одеревеневшим лицом. Финн импульсивно дергал пальцами рук. Немца часто вдыхал-выдыхал, явно борясь с дурнотой. Носорог поймал себя на мысли, что вокруг пропали звуки. Он даже встряхнул головой. Сквозь открытый иллюминатор проник перезвон звонков портовых кранов. «Мля, как бы у самого шифер не унесло», – мелькнула мысль. Немое кино всё тянулось и тянулось. Первым не выдержал немец. Блевал с тяжким стоном, не замечая, что стукается головой о край стола. Лях, будто тряпичной куклу, выдернул его и выволок наружу. Капитан оглядел оставшихся:

– Прониклись или ещё будем смотреть?

Финн с британцем молчали.

– Не хватило. Гуд, – многозначительно усмехнулся Еремеев. – Продолжим наши игры. Оба на воздух!

Не замечая, что попадают руками в рвотные массы на столе, они встали и сомнамбулами поплелись из кают-компании.

У борта на брезенте лежали два тела. Хотя правильнее сказать, останки. От близких взрывов головы пловцов превратились в кашу из костей, кожи, волос. Две пары черных ласт, коробки аквалангов с глубокими вмятинами, разорванные шланги – всё это аккуратно лежало рядом. Вся троица встала в метре от брезента. Зеленый лицом немец, финн с упавшими плечами и британец с физиономией покойника.

– Ваши выкормыши? – Носорог зло уставился на натовцев. – Ваши.

– Зачем? – начал Крайтон и закашлялся. – Зачем? А ты, сука такая, думал тут сафари? Антилопу Гну через оптику пострелять? – ощерился Еремеев. – Вот она смертушка, полюбуйся! Всех троих за борт покидаю. Муму сраные!

Капитан орал что-то ещё, размахивая руками. Но троица … Немец, рухнув на колени, тяжко блевал. Финн, побелев лицом, рухнул в обмороке. Британец зашатался и, как слепой стал ловить руками невидимые стены. Не найдя опоры, упал лицом вниз. Чупа-Чупс, подскочив, звонко влепил пощечину Носорогу:

– Успокойся, капитан, успокойся! На воды выпей!

База ВКС. Хмеймим. Сирия. Июнь 2016.

Дед привычно прогуливался по своему бывшему кабинету явно о чем-то размышляя:

– Последние отчеты ваши, товарищи офицеры, прочел уже в самолете. В целом работа на «твердую четверочку».

Кайда переглянулись с Чубаровым. Полковник поёрзал на стуле:

– Про «четверочку» понятно. Как говориться, нет предела совершенства. Проанализируем тонкие места и …

– Не за тем я здесь! – поморщился Терентьев. – Это всё дела тактические, сиречь рутинные. Сейчас на первый план выходят задачи стратегические. Наша работа переходит из категории «туши пожар, а то сгорим» в режим создания тенденций, правил игры.

– Константин Петрович, хотите сказать, пришло время перейти на другой уровень? – Кайда недоверчиво посмотрел на генерала. – Не рано?

– Нет. В самый раз, – Терентьев перестал вышагивать и встал напротив офицеров. – Информация Карабаса о возможном государственном перевороте в Турции подтверждается. Главнокомандующим поставлена задача государственной важности!

– Значит Турция, – вздохнул подполковник. – А, операция в Алеппо?

– В Алеппо активных действий в ближайшее время не ожидается, – генерал, оперся руками на спинку стула. – Операция в Стамбуле предстоит весьма и весьма непростая. Прямое участие у обоих. Чубаров под «крышей» посольства, подполковник со своей группой автономно. Резидентура в Турции используется в «темную». Даже посол не в курсе.

Конец первой части.