# Охотник на вампиров. Бездна

Ольга Грибова

У Влада было обычное детство – любящая семья, дом. Но когда ему исполнилось семь лет, его жизнь в одночасье изменилась. На глазах у мальчика вампир убил его мать. С тех пор его отец посвятил себя охоте на нечисть, постепенно обучив этому делу и Влада. Может ли Влад после этого полюбить девушку-вампира? Казалось бы, такое невозможно, но именно это с ним и происходит. Владу предстоит пойти против своей семьи и друзей ради этого чувства, но лишь затем, чтобы узнать – исполнение желаний может обернуться страшной реальностью. Что выберет главный герой: любовь к прекрасной убийце или родных, которые готовы ради него на все? Первая книга из серии "Охотник на вампиров"

Я клялся – ты прекрасна и чиста,

А ты как ночь, как ад, как чернота.

Уильям Шекспир, сонет 147 (в переводе А. Кузнецова)

## Предисловие

Все началось прошлой осенью. Мне тогда было двадцать два года, и жизнь казалась мне неплохой штукой, не смотря ни на что. Мы (я – Влад Климентьев, мой младший брат Дмитрий и наш отец Виктор) только приехали в небольшой городок неподалеку от Новосибирска. Иногда бывает, что охотник не может справиться с проблемой своими силами и зовет кого-нибудь на помощь; так и случилось. Глеб Корнеев был старым товарищем нашего отца, он не раз выручал его в трудную минуту и, конечно, Виктор не мог ему отказать. Так мы и оказались втянутыми в эту историю. Порой я думаю, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы Виктор отказал тогда Глебу. Все было бы по-другому, и я сам, наверное, был бы другим. Но был бы я счастливее? Кто знает…

## Глава 1. С приездом!

– Эй, Димка! Хватит уже дрыхнуть. Мы почти приехали, – я перегнулся назад и толкнул младшего брата в бок. Он заворочался на заднем сиденье нашего старого авто, пытаясь увернуться от меня.

– Отстань, Влад, и без тебя тошно. Почему мы должны ехать в это Богом забытое место, когда могли бы плескаться где-нибудь в волнах Черного моря?

Хороший вопрос, подумал я, снова садясь на место. Я посмотрел на отца, ведущего автомобиль. И вправду, почему? Может, потому, что Виктор никогда не отказывал друзьям, а может, дело в том, что он и сам был напуган. Это было странно и так не похоже на него, что я не сразу смог в это поверить. Отца было не так-то просто вывести из равновесия, при нашей-то профессии. Когда твоя жизнь заключается в поимке и убийстве тварей, которых большинство людей видят лишь в кино, невольно черствеешь.

Наша жизнь круто изменилась, когда мне было семь лет. Я до сих пор помню то лето. Это был самый тяжелый год для нашей семьи. Утешало только, что Диме было всего три года, и он толком ничего не помнил. До того лета мы были обычной семьей. У нас был большой дом с гаражом и прочими атрибутами счастливой жизни. И еще у нас была мама. Прошло пятнадцать лет, а я до сих пор не могу думать о ней без боли: МАМА. Я так и не понял, почему он выбрал ее, а вместе с ней – и всех нас. Может, она просто проходила мимо, а он был голоден. Я знаю наверняка лишь одно: в ту ночь он разрушил наш мир и взамен дал другой, полный страха и горечи. Мир, в котором, идя по улице, ты можешь запросто встретить оборотня или демона. И наша задача теперь была в том, чтобы сделать этот мир чуть лучше, немного чище и безопасней, чтобы другие маленькие Влады и Димы могли спокойно спать в своих кроватках и знать, что мама обязательно вернется домой и поцелует их на ночь.

– Вот вроде и приехали, – отец, как всегда, внешне был очень спокоен. Кажется, его действительно мало волновали причитания Димы на заднем сидении. С ним вечно так – никогда не поймешь, о чем он думает.

Я решил осмотреться. Все-таки этот город должен был стать нам домом на ближайшее время. В нашем деле нет места спешке. Те, на кого мы охотимся, умеют прятаться; нажимая на курок, ты должен быть абсолютно уверен, что твоя винтовка смотрит в нужном направлении.

Город был небольшим и каким-то тихим, он как будто затаился в ожидании чего-то недоброго. Одна центральная улица с домами по бокам – вот и все, что он из себя представлял. Мы бывали здесь и раньше, но тогда это был всего лишь дружеский визит отца к старому другу Глеба Корнеева. И надо сказать, что в прошлый раз этот город произвел на меня более благоприятное впечатление.

Я никак не мог понять, почему {они} выбрали именно это место. Жителей в городе было немного, и исчезновение даже одного из них сразу бросалось в глаза. Гораздо легче затеряться в толпе мегаполиса. И все же они здесь. Я подумал «они», и мне стало не по себе. Волки не охотятся поодиночке, не так ли? Я знал, что нам придется иметь дело с оборотнями, но не понимал, почему Глеб не может решить эту проблему самостоятельно. Здесь было над чем поразмыслить.

Улица была почти пустой. Нечастые прохожие подозрительными взглядами провожали нашу машину. Я заметил, что все столбы в округе были увешены объявлениями о поиске пропавших людей. На меня навалилось ощущение уныния и какой-то безысходности.

Задумавшись, я не заметил, что город неожиданно закончился, и наша старая машина медленно ползет по склону в сторону дома Глеба.

Я любил наше старенькое авто. Это был «Мерседес W 107», 1989 года выпуска. Он был всего на три года моложе меня, но это не мешало ему быть отличной машиной. Отец его обожал; иногда я даже думал, что он любит его больше, чем нас. Автомобиль заменил нам дом. В этой машине мы жили, ели, спали, в общем, это была единственная собственность, принадлежавшая нашей семье. «Мерседес» был черного цвета, без следа коррозии на гладких сверкающих боках. Не машина, а мечта. В нем мы проехали половину страны, и он работал так же хорошо, как в свой первый день. Наверное, потому, что отец неплохо разбирался в механике и посвящал машине все свое свободное время.

Как и большинство местных, Глеб жил за пределами города. Дома тут были разбросаны по округе в радиусе десятка километров. Достаточно далеко друг от друга, чтобы не успеть прийти на помощь в случае беды. Может, причина их выбора в этом?

Дом Глеба неожиданно появился из-за поворота. Добротное, старое одноэтажное строение. Насколько я помню, в нем было восемь комнат: кухня, совмещенный санузел, главная комната и пять спален. У Глеба часто бывали гости, и их надо было где-то размещать. Небогато, конечно, но наша семья не имела и этого.

Снаружи дом производил убогое впечатление, но оно было обманчивым: под домом находились катакомбы, вырытые еще предками Глеба. Он был, что называется потомственным охотником. В этих пещерах его дед и отец, а теперь и сам Глеб, держали, а после и убивали, тварей. Должен вам сказать, что катакомбы производили жуткое впечатление.

Глеб Корнеев стоял на пороге и махал нам рукой. Это был высокий, плотно сбитый человек. Чувствовалась, что прожитые годы закалили его. Несмотря на седые волосы, нельзя было уверенно сказать, сколько ему лет. Выправкой Глеб напоминал мне морского капитана в отставке. Я посмотрел на отца. Он определенно был рад встрече. Может, я зря волнуюсь? И все же, Глеб, зовущий на помощь – это, как, минимум странно.

Мы остановились около дома, и Виктор первым вышел из машины.

– Рад снова видеть тебя, дружище, –отец сердечно обнял старого друга. – Мальчики, возьмите багаж, – бросил он, прежде чем войти в дом.

– Вот так всегда. Возьмите багаж, не трогайте мой пистолет, нет, мы не едим на Черное море, – слушая ворчание Димы в пол-уха, я посмотрел на лес, который окружал дом со всех сторон. По спине побежали мурашки. Могу поклясться, кто-то смотрел на нас из-под крон деревьев. Эй, Влад, дружок, да у тебя сдают нервы. Может, выпьешь успокаивающего чая с ромашкой? Я усмехнулся своим мыслям, взял чемодан и побрел в дом.

Там почти ничего не изменилось с нашего прошлого приезда. Охотники вообще непривередливы в быту. Левая дверь из небольшой прихожей вела в кухню, а прямо передо мной был вход в гостиную. Виктор и Глеб свернули налево. Пока мы с братом разгружали багаж, они о чем-то шептались на кухне.

Гостиная была довольно уютной. Посреди комнаты находился большой диван с единственным креслом, перед ним стоял низкий журнальный столик, на котором громоздилась кипа старых газет. На стене висела плазменная панель. Димка даже присвистнул от восторга, увидев ее, он обожал смотреть телевизор, причем ему было абсолютно все равно, что именно показывают. Я тоже был немного удивлен, откуда у Глеба такая роскошь, я думал, он не любит современную технику.

Моя комната была за первой дверью слева. Спальня выглядела по-спартански: единственное окно, кровать, тумба с настольной лампой, платяной шкаф. Вот, собственно, и все убранство, но мне и этого было более, чем достаточно. Я не стал заглядывать в остальные спальни; насколько я помнил по прошлому посещению, все они выглядели примерно одинаково.

Где-то минут через десять я почти разобрал свой гардероб. Видимо, мы с братом справлялись с заданием примерно в одном темпе, потому что как только я повесил последнюю рубашку в шкаф, он вошел в мою комнату.

– Как думаешь, это серьезно? – спросил он прямо с порога. Дима выглядел обеспокоенным. – Глеб позвал нас, и это немного меня напрягает.

– Думаю, он просто соскучился по Виктору, вот и придумал предлог, чтобы заманить его сюда, – попытался я успокоить брата. Зачем его волновать? Достаточно того, что я сам волнуюсь.

– Ты сам-то в это веришь? – в голосе Димы чувствовался упрек.

– Не очень, – ответил я. Врать не имело смысла, мой брат не был идиотом.

– Как бы то ни было, надеюсь, мы быстро управимся и поедем в более теплые и радостные края.

Да, мой брат не был идиотом, но он был неисправимым оптимистом и не мог долго предаваться унынию. Впрочем, сейчас я был этому даже рад. Сколько себя помню, я всегда испытывал потребность опекать его. Возможно, потому, что Дима был моим младшим братом, но скорее всего, все дело в нашей семье. После смерти матери мне пришлось рано повзрослеть. Отец уделял нам не очень много внимания, когда дело не касалось нашей подготовки, и вся забота о брате легла на мои плечи. Мне было жаль Димку, ведь у него совсем не было детства. На мою долю хотя бы пришлось семь беззаботных лет, а его безмятежная жизнь закончилась в три года. Мне всегда хотелось, чтобы он избежал той судьбы, которая была нам уготована. Но если ты однажды увидел тварей, значит, они тебя тоже увидели, и покоя уже не будет. Если долго всматриваться в бездну, бездна начинает всматриваться в тебя. Мы все были помечены, и от этого уже никуда не деться.

– Владислав, Дмитрий, идите сюда, – позвал отец из кухни.

Его официальный тон не предвещал радостных новостей. Мы с Димой переглянулись; похоже, он подумал о том же. Что ж, думал я, идя на кухню, этого следовало ожидать. Среди убитых Глебом тварей были действительно сильные демоны, и до сегодняшнего дня он всегда справлялся в одиночку. Я почувствовал тоску. Мне вдруг очень захотелось стать обычным парнем двадцати двух лет: сидеть в университете на парах, ходить на ночные тусовки, приглашать девчонок на свидания. В такой жизни самым опасным могло стать управление мотоциклом в нетрезвом виде, но это – ничто в сравнение с суккубом, пытающимся вырвать твое сердце, чтобы полакомиться им. Я невольно улыбнулся, вспомнив мою последнюю охоту и Анжелу. Она была забавной. Все суккубы забавны, они так уверены в своей неотразимости, что совершенно не умеют защищаться. Надо видеть, каким искренним удивлением полны их глаза, когда они понимают, что проиграли. Они просто не могут поверить, что кто-то в трезвом уме и твердой памяти сможет поднять руку на такую красоту. В первый раз это и правда трудно, но потом привыкаешь. Человек вообще ко всему может привыкнуть, это я знаю наверняка. Я тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться на словах отца.

– Думаю, сегодня вечером мы навестим Оксану и Ксению. Уверен, у них есть кое-какая информация. Да и вообще было бы невежливо оказаться всего в нескольких десятках километров от них и не нанести визит. А сейчас у нас есть немного свободного времени, можете отдохнуть.

Отец, как всегда, был немногословен. Ни слова о предстоящей охоте, о том, зачем мы здесь. Ему нужна информация. А нам нет? Я почувствовал, как глухое раздражение поднимается во мне горячей волной. Чтобы не поругаться с отцом, я вышел на улицу.

Я смотрел на лес, а он – на меня. Что-то было в этом лесу, я определенно знал это. Называйте это чутьем или как-то еще, но когда тебя почти каждый день пытаются убить, невольно начинаешь чувствовать опасность. Если этого не происходит, значит, ты уже мертв. Но пока на меня никто не собирался нападать. Это я тоже чувствовал. Просто кто-то осторожный и любопытный смотрит и, может быть, улыбается. Почему бы не улыбнуться в ответ? Я послал лесу свою самую очаровательную улыбку. Лес промолчал. Что ж, возможно, идея насчет успокаивающего чая не была такой уж глупой. Обдумаю свои ощущения завтра.

Моя следующая мысль была об Оксане и Ксюше Масловых. Их история, как и любая история охотников, была грустной. Люди не приходят в нашу профессию по счастливой случайности. О, нет, только не к нам. Скорее уж, наоборот, тут прослеживается печальная закономерность. Все в этом мире происходит потому, что это кому-то нужно.

Строго говоря, Оксана и Ксения не были родственницами, но все считали их матерью и дочерью. Муж Оксаны, как и Глеб, был из потомственных охотников. Оксана знала об этом, такого ведь не скроешь. Когда в твой дом врываются твари, жаждущие твоей крови, приходиться как-то объяснять это жене. У них был крошка-сын, Оксана души в нем не чаяла и беспокоилась, что ему придется пойти по стопам отца. Но она волновалась напрасно. Однажды, когда она уехала к приболевшей матери, в дом проникли вампиры и растерзали ее мужа вместе с маленьким сыном. Не знаю, как ей удалось это пережить; я не думаю, что она с этим окончательно справилась. Такие вещи остаются с человеком навсегда, их нельзя просто запереть в нижнем ящике комода и потерять ключ. Оксана решила посвятить свою жизнь помощи охотникам. Она открыла небольшой бар, где охотники могли отдохнуть и, самое главное, обменяться информацией. Наша деятельность накладывает определенный отпечаток на характер: большинство из нас одиночки. А в баре «Медведь» охотники могли немного расслабиться среди себе подобных и поговорить о том, что их действительно волнует, не опасаясь, что кто-то сочтет их ненормальными. К тому же, как я уже заметил, там можно было обмениваться информацией, а она играет не последнюю роль в нашем деле. И вот однажды кто-то из охотников привез с собой маленькую девочку, родители которой убила нежить. Они не были охотниками, но иногда, когда твари просто голодны, это не имеет значения. Так было и с моей мамой. Охотник спас ребенка, но он не мог заботиться о девочке, и Оксана предложила свою помощь. С тех пор у нее появилась дочь, и уж поверьте, я не встречал более самоотверженной матери. Ксюше было восемнадцать, как и моему брату, и она вскоре собиралась уехать в университет. Оксана мечтала об иной жизни для своей дочери; правда, сама Ксения не разделяла эту мечту. Они обе мне нравились, и я был рад возможности повидаться.

Быстро стемнело, и угрюмый лес стал выглядеть еще более зловеще. Я не из пугливых, но тут мне стало не по себе, и я решил вернуться в дом, тем более что там наблюдалась какая-то активность.

Отец встретил меня на пороге.

– Давай, сынок, поторопись, мы выезжаем.

«Сынок»? Неужели все так плохо? Он не называл меня так с тех пор как… как все изменилось. В то лето отец изменился тоже. Иногда мне казалось, что он погиб в тот день вместе с моей матерью, и его место занял другой человек. Этот человек не был мне знаком, и за все эти годы я так и не сумел его узнать.

Мы сели в машину. Было видно, что Дима находится в радостном возбуждении от предстоящей встречи. Он и Ксюша могли бы стать отличной парой, но по непонятной причине она предпочитала меня. Мы с братом были совсем непохожи, как день и ночь – светловолосый голубоглазый Дима, и я со своими темно-каштановыми волосами и карими глазами. Дмитрий пошел в отца и был, как он, коренаст, тогда как я был высок и худощав, как мать. Самому себе я напоминал грека с четко очерченными чертами лица, этакого скучающего аристократа. Я всегда нравился девушкам. Возможно, дело было в широких плечах, высоком росте и развитых мускулах (род моей деятельности обязывал иметь хорошую физическую подготовку). Да и мой постоянно задумчивый вид играл в этом не последнюю роль. Я не был многословен; возможно, женщинам это казалось романтичным. Кто их поймет? Не то, чтобы они меня не интересовали, вовсе нет, мне было приятно их внимание. Но я не был способен дать Ксюше то, чего она заслуживала. Я чувствовал, что не создан для тихого семейного счастья. По натуре я, как большинство охотников, был одиночкой. Впрочем, это небольшое недоразумение вряд ли омрачит радость нашей встречи. Тем более, думал я, мы все выяснили в прошлый раз. Будущее показало , что я заблуждался.

Мы подъехали к бару. В обычном одноэтажном строении (похоже, наши друзья недолюбливали вторые этажи) размешался и сам бар, и жилые комнаты Оксаны и Ксении, расположенные в задней части дома.

Дима выскочил из машины и побежал к бару; почти сразу оттуда послышались радостные крики. Когда мы вошли, первой, кого я увидел, была Оксана. Она была небольшого роста и очень худенькой, ее светлые волосы были коротко подстрижены. Даже в свои сорок пять лет Оксана была еще очень привлекательной женщиной. Она принялась обнимать всех и целовать, приговаривая что-то насчет того, как она рада нас видеть.

Это слегка разозлило меня; неужели я один понимаю, что у нас, в общем-то, нет поводов для веселья? Кто-то очень злой и, что самое главное, неуловимый убивает людей, а мы радуемся встрече. Что ж, давайте радоваться – может, это наш последний шанс. Не подумайте, я вовсе не пессимист, просто я люблю смотреть на вещи реально, и если уж мне предстоит умереть, я предпочитаю быть готовым к этому заранее. Не люблю сюрпризы, тем более – неприятные.

Бар занимал всего одну комнату. По левой ее стороне протянулась большая стойка, за которой находились полки со всевозможной выпивкой. Многие охотники в редкие минуты досуга любили приложиться к бутылке. Трудно было осуждать их за это, слишком непростой была их жизнь. И все же я испытывал неподдельное облегчение от того, что среди множества недостатков Виктора не было пристрастия к алкоголю.

Остальное пространство бара занимали шесть столов, пять из которых располагались вдоль стены. Этого вполне хватало: посетители в баре были почти всегда, но их редко бывало больше десяти человек одновременно. В центре зала стоял большой круглый стол, а чуть поодаль от него стоял бильярд – ничто человеческое нам не чуждо.

На одной из стен висел огромный российский флаг. Это меня всегда забавляло. Каким-то непостижимым образом в сердцах большинства русских охотников ненависть к тварям уживалась с ярым патриотизмом. Может, они сами видели себя в роли этаких бойцов невидимого фронта? Я не раз слышал рассказы фронтовиков (среди них было немало охотников) о том, что в период Второй Мировой нечисть активнее всего вела себя именно в нашей стране. Видимо, с тех пор эти два понятия – защита Родины и охота –сплелись так тесно.

– Привет, Влад. Рада тебя видеть, – Ксюша неуверенно обняла меня и тут же отступила. Это должно было бы меня насторожить, но нет, я думал о другом. За время, которое прошло с нашей последней встречи, она подросла и похорошела. Из девочки-подростка она успела превратиться в симпатичную молодую женщину. У Ксении были рыжие волосы и зеленые глаза; сочетание, которое так нравится мужчинам.

– Привет, подруга. Собираешься в универ? – спросил я, и по тому, как Ксюша оглянулась на мать, почувствовал, что попал в больное место. – Прости, не хотел лезть не в свое дело.

– Да ладно, все в порядке. Мы еще не определились.

Неужели она и правда собирается отказаться от университета и возможности жить нормально ради «карьеры» охотника? Я не мог ее понять. Ксения страстно мечтала стать одной из нас, тогда как Оксана делала все от нее зависящее, чтобы этого не произошло. Я думал, что желание Ксюши пройдет с возрастом, но, кажется, оно только окрепло. Может быть, дело было в том, что она выросла в этом баре среди охотников, которые заменили ей семью, и не знала другой жизни. Ксения с раннего возраста помогала Оксане по хозяйству, была и барменом, и официанткой, и даже иногда поваром. А может, Ксюша горела праведной местью, желая расквитаться с убийцами своей семьи, ведь ее мать никогда особо не скрывала от дочери, как та к ней попала. Будь у меня хоть малейший шанс изменить свою жизнь, подумал я, я бы незамедлительно сделал это. Что бы сказала Ксения, узнав, что я ей завидую?

– Слышал, что творится в наших краях? – вопрос Ксении вырвал меня из моих мыслей.

– В общих чертах. Думаю, скоро узнаю подробности. Ведь, в конце концов, мы здесь ради этого, не так ли?

– Тут что-то странное творится. Это говорю тебе я, – многозначительным тоном произнесла она. Ее опыт заслуживал внимания. Вряд ли кто-нибудь слышал больше странных историй, чем Ксюша, и если уж происходящее кажется странным даже ей…

– Эй, ребята! Идите за стол, – Оксана, как всегда, приготовила что-то особенное. Кухня была ее призванием. Я поспешил присоединиться к остальным за большим круглым столом. Ни дать ни взять рыцари короля Артура. Я усмехнулся, и тут заметил за столом еще одного человека. Я видел его и раньше; кажется, его звали Данил, и он был своего рода мозговым центром «Медведя». Этот двадцатисемилетний высокий и худой парень со спутанными грязными волосами был давним знакомым Оксаны. Года три назад она разрешила ему поселиться у себя в баре навсегда. Никто ничего не знал о прошлом Данила, он не любил об этом распространяться, но, надо думать, его привело сюда вовсе не радостное событие. Он помогал Оксане в баре, а еще у него был один талант, который делал его в каком-то смысле незаменимым для нас. Данил неплохо разбирался в компьютерах и мог вскрыть любую базу данных, а значит – добыть нужную информацию. Я не слишком удивился, увидев его здесь, ведь, в конце концов, наша проблема заключалась в отсутствии этой самой информации.

Больше в баре никого не было. Видимо, по случаю нашего визита Оксана его закрыла.

После ужина мы помогли Оксане убрать посуду, а потом Глеб попросил нас снова занять места за столом. Вот он, «час икс», подумал я, наконец-то хоть что-то прояснится.

– Вы знаете, я не склонен к панике и излишнему драматизму, – начал он, – и еще ни разу не просил о помощи. Поэтому мне нелегко сейчас. До сегодняшнего дня я решал подобные проблемы своими силами, но в этот раз все несколько по-другому.

– Ближе к делу, Глеб, – не выдержала Оксана. Я был благодарен ей за это, неизвестность стала меня утомлять.

– Что ж, пусть так. Где-то около двух месяцев назад в округе начали пропадать люди. Я сразу понял – здесь попахивает оборотнями, – он усмехнулся своей шутке; дело в том, что оборотни жутко воняют. – Люди исчезали по ночам; в итоге, в городе был введен комендантский час. Я подумал, это поможет остановить гибель людей и даст мне возможность спокойно заняться своим делом. Но нет! Люди продолжали исчезать прямо из своих домов!

– Что?! Это невозможно, – Виктор выглядел пораженным, и у него была на то причина. Дело в том, что оборотни не заходят в дома. Если человек встретил волка в лесу или глухой подворотне – считай, он мертвец, но чтобы зайти в дом… Это звучало неправдоподобно. Они на это не способны. Это как если бы вампир вышел на солнце, и с ним ничего бы не случилось.

– Я тоже так подумал, – продолжал Глеб. – Я даже предположил, что ошибся, и оборотни не имеют к этому отношения. Но я проверил все дважды, и другого варианта просто нет. – Оксана кивнула, подтверждая слова Глеба.

Наступила тишина. Все пытались переварить полученную информацию. Что нас ждет в будущем? Оборотни уже могут заходить в дом. А дальше? Демоны станут разгуливать по улице в своем истинном обличии? Оборотни начнут ловить серебряные пули зубами, а вампиры будут греться на солнышке? Эй, куда катиться этот мир?

Все смотрели на Виктора, я тоже посмотрел на него. Наконец он кивнул, и Глеб продолжил:

– Когда я понял, что прав на все сто, я пришел к Оксане и рассказал ей все.

– Он просил меня поспрашивать у других охотников, видели ли они прежде что-либо подобное. Так вот, никто из них ни о чем таком не слышал. Что бы это ни было, мы столкнулись с феноменом. И еще одно. Глеб, – позвала Оксана, и Глеб продолжил:

– Н-да. Это сложно и непонятно. Возможно, тебе, Витя, это покажется нереальным, – он замялся.

– Говори уже. Кажется, я готов ко всему, – отец был настроен решительно, а вот мне вдруг совсем расхотелось слушать. Может, правы те, кто считает, что неведение есть блаженство. Боже, и это думаю я, тот, кто еще минуту назад изводился от желания все узнать. Кажется, у меня начались перепады настроения, как у беременной женщины. Я с трудом сдержал нервный смешок.

– Хорошо, – Глеб выглядел так, будто собирался броситься в омут. – Я не могу их выследить, – выдохнул он на одном дыхании.

Все. Они точно сошли с ума. Не выследить оборотней! Ха. Ха-ха. Да даже моя бабушка, пусть земля ей будет пухом, могла бы их выслеживать, догадайся она об их существовании. Оборотни воняют так сильно, что даже человек при желании может пойти по следу. Хотя охотники, конечно, предпочитали использовать собак.

– Не можешь выследить? – переспросил Виктор. – А собак по следу пробовал пускать?

Глеб немедленно взорвался:

– Конечно, пробовал. Я не сопливый мальчишка, мне пятьдесят два года. Своего первого оборотня я убил в четырнадцать лет. Не тебе меня учить, как их выслеживать.

Про таких, как Глеб, говорят, что он родился с прикладом. Он был просто создан для этой работы. Единственной целью его жизни было убийство тварей. Он ничего не нажил за всю свою жизнь. Дом, в котором мы гостили, достался ему от отца, все вещи, исключая только плазменную панель, тоже, даже дело перешло к нему по наследству. Ни семьи, ни детей, ни прошлого, ни будущего. Я с ужасом осознавал, что где-нибудь лет через тридцать с «гордостью» смогу сказать то же самое о себе.

– Хорошо, хорошо, – отец пошел на попятную, – просто я хотел сказать, что, может, собака заболела, или еще что случилось. Не знаю, это так странно, просто в голове не укладывается.

Я присмотрелся к отцу. Он выглядел неважно: плечи ссутулились, под глазами залегли круги. Зачем он так надрывается? Чего ради? Ведь никто не скажет ему за это «спасибо». Ни один обыватель даже не узнает, что он рисковал жизнью, охотясь на оборотней. И главное, зачем он тащит нас за собою? Я вдруг почувствовал прилив ярости. Что-то я в последнее время часто на него злюсь.

– Я пробовал с разными собаками, – более спокойно продолжал Глеб, – результат всегда один и тот же.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – отец выглядел растерянным, и я злорадно улыбнулся. А ведь ты не Бог, Виктор Климентьев, а? Приятно было убедиться, что непогрешимый Виктор может чего-то не знать. Я удовлетворенно откинулся на стуле. Мой мозг почему-то не хотел учитывать тот факт, что ошибка отца может стоить нам всем жизни. Я вроде как танцевал на собственных костях и не желал отказывать себе в этом удовольствии.

Кажется, Дима заметил мою ухмылку, и я мгновенно пожалел об этой минутной слабости. Единственным человеком в мире, который что-то для меня значил, был мой младший братишка, и я не хотел, чтобы он знал о моих чувствах к отцу. Дима, похоже, искренне любил старика. Я постарался превратить свой оскал в некое подобие дружелюбной улыбки. Уж не знаю, купился ли Димка, но он снова сосредоточился на беседе. Я решил последовать его примеру.

Говорил Данил:

– Возможно несколько объяснений. Да, я согласен, никто из нас не сталкивался с таким раньше, и все же я нашел упоминание похожих случаев в литературе.

– Значит, не так все плохо, – Виктор даже улыбнулся. Вот оно – снова твердая почва под ногами. Укол разочарования оказался неожиданным и болезненным.

– Видимо, не все, – продолжал Данил. – Как я уже говорил, есть несколько вариантов, но самый правдоподобный из них –участие второго лица.

– Второго лица? Я не понимаю.

Все обернулись на меня, когда я это сказал. И что на меня нашло, я ведь не люблю быть в центре внимания. Но любопытство оказалось сильнее.

– Именно так, – теперь Данил обращался лично ко мне. – Это второе лицо – определенно не оборотень, иначе собаки бы его засекли. Оно, вероятно, стирает следы оборотней, и при этом само не оставляет следов. И еще, я подумал, что оно может забираться в дома и красть людей.

Отлично, думал я, кто это у нас не оставляет запаха и забирается в дома в поисках пищи? Похоже, не только я знал ответ.

– Вампир, – прошептала Ксюша.

О, да, вампир. От одного этого слова атмосфера в комнате изменилась. Все сразу напряглись, а отец так вообще разве что стойку не принял. Я фыркнул. И почему к ним такое особое отношение, разве они лучше (правильнее будет сказать – хуже) оборотней? Они такие же убийцы, как и прочие. Да, именно вампир убил мою мать пятнадцать лет назад, но на его месте могла быть любая другая тварь или даже человек. Наверное, нехорошо так думать, и еще недавно я разделял бы общие чувства. Тогда я ненавидел вампиров всем сердцем, а сейчас… но что изменилось? Может, я просто устал и даже не заметил, когда это случилось. Только сейчас я осознал, что во мне что-то сломалось. Я сидел и смотрел, как Дима сжал кулаки, и желваки на его лице пришли в движение. И вот он я – абсолютно безразличный. Мне вдруг захотелось дать себе пинка. Впрочем, я был уверен – когда придет время, я убью этого вампира, и моя рука не дрогнет. Так я еще никогда не ошибался.

– Да, именно вампир, – подтвердил Глеб догадку Ксении. – Знаю, это тоже звучит неправдоподобно, потому что обычно вампиры водят дружбу только с себе подобными. И все же теория Данила объяснила бы многое в этом деле.

– Допустим, вы правы, – не выдержал Виктор. Еще бы – он же был знатоком по части вампиров и всего, что с ними связано. Отец люто ненавидел этих представителей темного мира и беспощадно истреблял их. – Но как такое вообще возможно? Он что, просто пришел к оборотням и сказал – давайте дружить? Если вы действительно считаете, что тут вмешалось второе лицо, то почему это обязательно должен быть вампир? Есть куча других вариантов, – он замолчал, а я удивленно подумал, что давно не видел его таким возбужденным. К чему бы это? И главное, чем это грозит нам с Димой?

– Подожди, не все сразу, – осадил его Глеб, – дай мне все объяснить. Я уверен в том, что в городе есть вампир. На позапрошлой неделе мы нашли в заброшенной школе обескровленные тела.

– Это ничего не доказывает, – иногда Виктор бывает очень упрям.

– Верно, – перехватила инициативу Оксана. – Но подумай, часто ли оборотни и вампиры охотятся в одном месте?

Отец нахмурился, а Оксана продолжила:

– Разве совместная охота – не самое разумное объяснение происходящему? Глупо думать, что это всего лишь случайные совпадения. К тому же нигде не говорится, что вампиры не могут создавать анклавы с оборотнями. Они могут, просто не хотят. А этот захотел.

Вот так. Все до смешного просто. Зачем мы понадобились Глебу? Он что, не может сам выследить и убить вампира? Может, ответил я себе. Но, возможно, все гораздо сложнее, и я вижу лишь вершину айсберга.

– Ладно, если все так просто, зачем тебе мы? – похоже, мы с Виктором мыслили в одном направлении, и от этого меня передернуло.

– К сожалению все не так просто, – передразнил Глеб. – Кем бы ни был этот вампир, мы точно знаем, что он владеет магией.

Как я сам не сообразил, что тут замешана магия? Кажется, я и вправду сдаю, хоть мне всего двадцать два. Конечно, вампир владеет магией, иначе как бы он забил след? Я совсем забыл о собаках, которые оказались бессильны выследить стаю. Подобное возможно сделать только заговором. Вот он, конец для всех нас. Вампиры сами по себе очень сильны, они сильнее большинства остальных созданий ночи, и убить их сложнее всего. А вампира, владеющего магией, уничтожить вообще практически невозможно.

Я снова, в который раз за этот вечер, оглядел собравшихся. На их лицах отражались тревожные мысли. Оксана сжала руку Ксении, они обе были бледны. Отец хмурил брови и нервно покусывал нижнюю губу. Данил, который до этого момента что-то рисовал на листке бумаги, резко вскинул голову. Мрачный взгляд Глеба блуждал по лицам сидящих за столом. И только Дима меня не подвел. Он, как всегда, непринужденно улыбался. На мой взгляд, его оптимизм иногда просто граничит со слабоумием. Я рад, конечно, что ему весело. Я вообще был рад, что хоть кому-то весело. Завтра мы все умрем. Ха-ха.

– Вампир, владеющий магией, – тихо пробормотал отец. – Что ж, это серьезно.

Серьезно?! Мне захотелось закричать. Это не просто серьезно, это смертельно серьезно. Возможно, Виктор не видит смысла жить дальше, но в чем вина Димы, которому всего восемнадцать? Я был уверен, что, если мы пойдем на охоту, отцу даже в голову не придет оставить Дмитрия дома.

Остаток вечера прошел за обсуждением, как убить того, кого убить невозможно. Я отказался принимать участие в этой игре. В конце концов, я всего лишь исполнитель. «Славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя». Примерно так можно было охарактеризовать мою роль.

К Глебу мы вернулись около часа ночи. Лес выглядел еще более пугающим, чем днем. Он немой стеной окружал дом со всех сторон. И все же мне казалось, что лес, или то, что в нем пряталось, радуется мне. Заметив меня, лес вздохнул с упоением. Я приехал домой, и меня ждали. Возможно, это должно было напугать или, по крайней мере, насторожить меня. Но я лишь почувствовал умиротворение, как будто все шло так, как надо. Я вдруг с удивлением осознал, что, несмотря на все ужасы нашего смутного будущего, эту ночь я буду спать спокойно.

## Глава 2. Подготовка к охоте

Утро выдалось пасмурное. Солнце спряталось за тучи и, похоже, не собиралось оттуда возвращаться. Все сегодня выглядело особенно тоскливым. Хотя, возможно, дело было в моем плохом настроении. Вчера вечером на «совещании» был выработан план действий. Мне он казался чистым безумием, но ничего лучшего я предложить не мог. Так что давайте просто все пойдем туда и умрем. Чем не план?

На охоту было решено идти через пять дней, естественно, в темное время суток. Дело в том, что вампиры питаются по ночам и далеко не каждый день. Остальное время они проводят в своем логове, найти которое почти невозможно, так что выслеживать их приходится, когда они ищут себе жертву. Трудно сказать, как часто они охотятся, у каждого свой режим питания. Наш вампир, похоже, нуждался в еде примерно раз в четыре недели, и это очень редко для взрослого сильного вампира. Чем больше энергии тратит вампир, тем чаще ему нужна кровь для поддержания жизни. Что ж, возможно, этот вампир на диете. Я хохотнул, получилось немного нервно. Наверное, мне лучше сегодня не смеяться, а то еще напугаю Димку

Обычно вампиры не съедают свою жертву прямо на месте, если, конечно, они не торопятся. Жертвы попадают к ним в лапы в людных местах, где любой случайный свидетель может задаться вопросом: «А что, собственно, происходит?», поэтому вампиры предпочитают вырубить человека и оттащить его в укромное место, но не в свое логово. Там они, как можно догадаться, кусают беднягу и выпивают всю его кровь, пока он еще жив. Никто из уважающих себя вампиров не станет пить кровь покойника, они называют ее «мертвой кровью». Такая кровь, конечно, им не вредна, но и пользы от нее никакой; это как выпить витамины вместо жаропонижающего при высокой температуре.

Местом трапезы нашего вампира была заброшенная школа. Уже два раза Глеб находил там обескровленные тела. В обоих случаях это были мужчины, в первый раз – один, а во второй – сразу двое. Это тоже выбивалось за рамки общепринятого. Взрослые вампиры предпочитают на ужин представительниц прекрасного пола; как ни странно, вампирши придерживаются такой же диеты. Вопреки расхожему мнению, дети мало интересуют вампиров, разве что, изредка, кровопийцы делают исключение для подростков. Не знаю, чем обусловлен подобный выбор, мне как-то не доводилось обсуждать с вампирами их кулинарные пристрастия, но статистика говорит сама за себя.

Через пять дней истекали четыре недели с последней кормежки вампира. Конечно, он мог плюнуть на свою странную диету и поесть, например, вчера или два дня назад, но вампиры обычно очень педантичны и редко нарушают свои привычки. Это немного облегчает нашу работу.

Итак, во вторник ночью мы пойдем в здание старой школы, займем свои места и будем ждать. Может, нам повезет, и он убьет не всех. Хотя я в это не очень-то верил.

Вампир, владеющий магией, вспомнил я. Мне такие еще не встречались, может, поэтому я и жив до сих пор. Вампиры – сильные существа, в рукопашной схватке человеку их не одолеть. Они могут двигаться с неимоверной скоростью, почти незаметно для нас. Один прыжок – и вы покойник. Их глаза прекрасно видят в темноте, нюх за версту чувствует ваш запах и страх, вампир слышит каждое ваше движение, даже биение вашего маленького сердечка. Все в нем подчинено одной цели – убить свою жертву. Если вы думали, что тигры или львы – самые сильные хищники на земле, то позвольте мне вас разуверить. Самые сильные хищники на земле – вампиры. А теперь представьте, что вдобавок подобный противник может вас околдовать, лишив последней надежды на спасение. Как считаете, много у вас шансов на выживание?

Как бороться с противником, к которому даже нельзя подойти? Я не знал. Виктор мог бы сказать, что для выстрела близко подходить не надо. А если вампир может силой мысли остановить мою пулю в полете? Что тогда мне делать?

Мой день всегда начинается с утренней пробежки. Пойти в лес я не решался, а бегать вокруг дома было глупо, поэтому я бегал по дороге, ведущей в город. За первым же поворотом дом Глеба пропадал из виду, и я оставался один на один с природой. За все это время я не встретил ни машины, ни пешехода. Похоже, люди были здесь редкостью. В первый же день на обратном пути мне показалось, что где-то позади меня хрустнула ветка. Я остановился и прислушался, но ничего не было слышно, кроме шелеста листвы. Больше подобное не повторялось, но чувство, что кто-то неотступно следует за мной, с тех пор не покидало меня.

Отведенные нам пять дней прошли довольно быстро. Все это время мы тренировались как ненормальные. Я не особо верил, что это поможет, но против занятий не протестовал. Все и так были достаточно напряжены, к тому же я любил спорт.

Наконец наступил день икс. Сегодня ночью мы убьем вампира или он нас, это уж как повезет.

После зарядки и завтрака я прямиком направился в сарай. Надо было почистить оружие и, наверное, отлить еще десяток серебряных пуль, может, пригодятся. Тогда, даже если я умру, никто не сможет меня упрекнуть в том, что я пришел на битву неподготовленным.

Что-то тревожило меня, какая-то мысль на грани сознания, но я никак не мог ее уловить. Но когда я уже входил в сарай, меня осенило. Я даже остановился и, медленно повернув голову, посмотрел в сторону леса.

{Лес}. Сегодня он был другим. То есть, конечно, он был таким же, как и до этого, и все же – другим. Сегодня это был самый обычный лес, в нем не было ничего примечательного. Если раньше что-то и скрывалось там, в кронах деревьев, то сегодня оно исчезло без следа. Неожиданно я испытал почти физическую боль. Мне вдруг показалось, будто меня покинул близкий друг , и я остался совершенно один в этом мире.

Я тряхнул головой, прогоняя глупые мысли. Успокойся, Влад, это всего-навсего старый лес, ничего там нет, и никогда не было. И если тебе что-то показалось, это была лишь игра твоего бедного измученного разума, не более того.

Рассуждая таким образом, я вошел в сарай. Похоже, не меня одного с утра посетила мысль о чистке оружия. В сарае был Дмитрий.

– Привет, братишка, – улыбка Димы была светлой и чистой, видимо, его мало волновала предстоящая ночь. Я задумался, а есть ли в этом грешном мире хоть что-то, способное выбить моего брата из колеи. – Ты меня игнорируешь?

Дима явно был настроен на беседу, и мне не хотелось, чтобы он заподозрил, каково мое истинное настроение. Поэтому я изобразил свою самую радостную улыбку и ответил:

– Да что ты, просто задумался. И вообще, разве тебя возможно игнорировать? Ты же не даешь такого шанса.

– Это точно, – Димка самодовольно улыбнулся. – Как думаешь, сегодня все пройдет хорошо?

Вот оно. Неужели я и в самом деле надеялся избежать этого разговора?

– Не знаю, Дима. Но может, будет лучше, если ты останешься дома. Разумеется, для страховки.

Я сказал это с тайной надеждой, что он согласится, хотя знал заранее, что зря сотрясаю воздух, и Дмитрий, конечно же, «ни за что не пропустит такое веселье». Мой брат в отличие от меня обожал наше дело. Он был рожден, чтобы стать «истребителем» – так он сам себя называл. Дурацкое пафосное слово, которое он наверняка подцепил, когда смотрел какую-нибудь ерунду по телевизору. И все же я не мог не признать: что-то есть в том, чтобы быть причастным к сообществу людей, которых объединяет общая тайна. По крайней мере, моя жизнь не была лишена смысла, ее нельзя было назвать никчемной. При этом я бы многое отдал за то, чтобы мой младший брат не ходил сегодня с нами. Зная, что Дима в порядке, жив и здоров, я встретил бы свой конец чуть более счастливым.

– Даже не начинай этот разговор. Об этом не может быть и речи, – Дима отвернулся к столу и принялся с остервенением чистить пистолет. Кажется, я его и вправду обидел, впрочем, это я мог вынести. Больше мы не разговаривали, перебрасываясь лишь необходимыми для работы фразами, и я был этому только рад.

Я работал и думал об отце. Возможно, Виктор догадывается, что я его недолюбливаю, дураком его назвать нельзя. Наверное, именно поэтому он всегда так холоден со мной, но я не жалуюсь. Я легко это переношу; чего я точно не вынес бы, так это если бы он был со мной ласковым. Отец чувствует мою неприязнь, но я твердо знаю, что он не знает ее настоящей причины. Он думает, я виню его в том, что он не сумел спасти маму, но это не так. В то время мы даже не знали, что вампиры существуют, и тем более не знали, как с ними бороться. Маму нельзя было спасти. Я принял это и советовал бы ему поступить так же.

На самом деле я никогда не прощу ему то, как он потом поступил с нами. У меня и Димы могла бы быть совсем другая жизнь. Я не выбирал охоту; если бы кто-то поинтересовался моим мнением, я бы отказался. Но разве меня спросили? О, нет. Отец решил, что теперь его святой долг мстить всем тварям за смерть любимой жены. Спустя три года он убил погубившего маму вампира, но это его не остановило. Он говорит, если не мы, то кто? Но кто-то внутри меня кричит: «Почему обязательно я, пусть это будет кто-нибудь другой. Парень по соседству, например, но только не я!»

Зло? Эгоистично? Возможно. Но разве я или Дима не имеем такие же права на жизнь, как остальные? На нормальную жизнь, без вздрагиваний от шорохов и постоянных оглядок по сторонам? Наверное, не имеем.

Когда мы впервые столкнулись с ночной нежитью, именно Глеб пришел нам на помощь. Уж не знаю, где Виктор его нашел – он бывает таким упрямым, когда идет к цели – но Глеб научил его охоте. Тогда отца интересовала только месть. Незаметно для него из его жизни ушли все другие цели, и он стал охотником. А потом отец начал учить нас. Сначала – защищать свою жизнь, потом – помогать ему в охоте. Наверное, он не мог поступить иначе, не мог нас бросить. Но иногда я думаю, что лучше бы он оставил нас в каком-нибудь детдоме и пошел на свою вендетту один. Наверно, я ненавидел бы его и считал предателем, но при таком раскладе мы с Дмитрием были бы гораздо счастливее и уж точно прожили бы дольше. Я не знаю ни одного охотника, который умер бы своей смертью. Даже за дожившим до почтенных лет охотником рано или поздно приходил какой-нибудь вампир или демон. Такая же судьба ждет и нас с Димой. Если, конечно, мы не умрем сегодня ночью.

В таких нерадостных мыслях прошло мое утро. После обеда Виктор и Глеб решили провести тренировку и дополнительный инструктаж. Я слушал их вполуха, зная, что нахожусь в прекрасной физической форме. Другое дело, что это вряд ли может помочь в борьбе с вампиром-магом.

Обычно мы выходили на вампиров с серебряными пулями. Серебро вообще действует на тварей убийственно, для них оно – яд. Конечно, серебряная пуля не убивала вампира, в отличие, например, от оборотня, но она могла на некоторое время парализовать его, и оставалось лишь сжечь гада. Еще был чеснок, но его воздействие на вампиров нельзя было принимать всерьез. Они избегали чеснока, испытывая к нему неприязнь, но лишь потому, что вампиры вообще остро чувствуют любые запахи; тот же эффект мог дать, например, и лук. В случае необходимости они могли и потерпеть запах, так что толку от чеснока не было никакого. И, конечно, не стоит забывать о солнце. Оно причиняло им истинную боль и страдания. Однажды, когда мне было шестнадцать, я решил проверить, что будет, если оставить вампира на солнце. Эксперимент удался, но повторять его я бы ни за что не стал. Бедняга умирал несколько часов, и его крики до сих пор преследуют меня. Кол и святая вода были мифами, придуманными стариной Стокером. Роман, конечно, неплохой, но никакой практической пользы в нем нет. Суммируя все вышесказанное, можно сделать вывод, что реально уничтожить вампира могли только солнце и огонь. Обе эти стихии несли свет, а вампиры – дети тьмы. Но это лирика, а на самом деле я связывал их природу с отсутствием у них в организме красных кровяных телец. Именно для того, чтобы восполнить их нехватку, они вынуждены пить кровь.

Вот, пожалуй, основное, что я знал об убийстве вампиров. Обычных вампиров, которые не владели магией, хотя и были очень сильны физически. За свою карьеру охотника мне доводилось встречаться с магами и ведьмами. Сейчас их осталось немного, и те, что попадались нам, были не слишком могущественны. Говорят, с истинным черным магом, знатоком своего дела, может справиться только белый маг. У магов есть свои слабости, например, они не такие сильные и ловкие, как вампиры, но убить их непросто. И теперь наш враг сочетал в себе силу и вампира, и мага. Кажется, сегодня ночью будет весело.

Виктор заставил нас с Димой повторить весь план. Я должен был находиться на боковой лестнице, ведущей в холл второго этажа. Вампир оставлял тела в разных местах, поэтому нельзя было сказать наверняка, где его ждать. Но здание школы было не очень большим, к тому же, если мы вдруг не сможем его найти, уж он-то точно нас отыщет, я уверен.

Школа находилась на отшибе; не знаю, кто придумал выстроить ее вдали от города, в этом не было никакого смысла. Более десяти лет назад возвели новую школу, которая находилась, как и положено, в черте города. Старое здание пришло в упадок, и теперь там иногда собирались подростки, да кормились заезжие вампиры.

Чем ближе солнце клонилось к закату, тем сильнее все нервничали. Мы практически перестали говорить друг с другом. Каждый был погружен в свои мысли. Около десяти часов приехала Оксана. Как я и ожидал, она была одна. Оксана ни за что бы не позволила Ксюше участвовать в этом безумии. Данила тоже не было – он не боец и только путался бы под ногами.

Итого нас было пятеро: я, мой младший брат, отец, Глеб и Оксана. Не слишком внушительный отряд для битвы с бессмертным вампиром, владеющим магией.

Приезд Оксаны немного разрядил обстановку, и сборы пошли веселее. Мы погрузили необходимое оружие в нашу машину. Глеб решил поехать в двухместном фургоне; его крытый прочным железом кузов мог при необходимости послужить временной тюрьмой для вампира. К одиннадцати часам все было готово, и мы выехали. Вряд ли вампир появится раньше двенадцати, но надо было успеть занять свои места.

От дома Глеба до школы было недалеко, и дорога не заняла много времени. На фоне темного неба здание выглядело зловеще. Почти все окна были разбиты, и в помещениях завывал ветер. Школа напоминала скелет какого-то неизвестно науке животного в средней стадии разложения. Не без дрожи я вошел внутрь и занял свою позицию. Мы расположились так, чтобы охватить весь периметр. У наших раций, купленных отцом в каком-то магазине спорттоваров, был небольшой радиус действия, но в данном случае его хватало. Моим единственным оружием была винтовка, заряженная серебряными пулями, мой старый друг и товарищ, которая не раз выручала меня и сейчас была моей единственной надеждой на спасение. Глеб предположил, что магия вампира может действовать лишь на близком расстоянии. Мы уже сталкивались с подобным у ведьм, и это был наш шанс. Что бы ни случилось, я не должен был подпускать вампира слишком близко. Хотя, если Глеб ошибается, расстояние не будет иметь никакого значения. Ничто уже не будет иметь значения.

На улице было плюс пятнадцать; первый осенний дождь, который моросил весь день, наконец перестал, и на небе светила полная луна, давая нам возможность хоть как-то ориентироваться в пустом здании. Ничем не примечательная ночь. И все же именно в эту ночь моя жизнь изменилась навсегда.

Глава 3. Встреча

Я порядком замерз, сидя на своем посту. Мои ноги затекли, хотелось спать. Что я действительно ненавижу в охоте, так это долгое ожидание. Вампир, похоже, не торопился, и я начал уже было думать, что, возможно, мы переживем эту ночь. Может, он сегодня не придет, и тогда мы сможем вернуться домой. Конечно, завтра мы опять придем сюда, но это будет уже другая ночь. Что плохого в том, чтобы пожить еще денек?

Мы старались не говорить по рации впустую, не хотелось, чтобы вампир нас засек. Поэтому я не знал, как дела у Димы, но, наверно, ему было еще тяжелей. Мой брат плохо переносил бездействие и одиночество. Ближе всего ко мне был пост Виктора. При желании я мог бы сходить к нему, узнать, как идут дела, или просто поболтать. Но мне не хотелось его видеть, поэтому я просто сидел и ждал.

На моих часах было без пяти три, когда я что-то услышал и насторожился. Сначала я даже не понял, что это за звук. Вампиры передвигаются почти бесшумно, но их можно услышать в тишине, если, конечно, знать, к чему именно прислушиваться. Мое тело мгновенно напряглось: я был почти уверен, что слышал чей-то стон. Возможно, это стонала жертва вампира.

Я тихо встал, распрямив некстати затекшие ноги. Это все мое глупое упрямство, надо было сходить к Виктору или хотя бы просто пройтись, сейчас было бы легче двигаться.

Стараясь не шуметь, я стал подниматься по лестнице на второй этаж к источнику звука. Я подумал вызвать по рации отца, но потом остановил себя. Я мог ошибиться, а если нет, звук моего голоса предупредил бы вампира о нашем приближении. Конечно, он не мог не слышать моих шагов, слух у них гораздо лучше человеческого, да и по сравнению с вампиром я ходил, как бегемот. Но, надеялся я, возможно, он так увлечен своей добычей, что не обратит на меня внимания.

Потолок и стены коридора второго этажа облупились, и побелка вперемешку с пылью покрывала толстым слоем пол, грязные стекла многочисленных окон были по преимуществу выбиты. Я мысленно поблагодарил за это вандалов, которые развлекались здесь до нас, потому что сквозь пустые рамы светила полная луна, давая возможность хоть что-то разглядеть. Мне сегодня определенно везло.

Видимо те же вандалы, что побили стекла, повытаскивали из классов старую школьную мебель, и это создавало дополнительные трудности: ее сложно было обходить, не зашумев. К тому же пол был усыпан мусором, здесь были пивные бутылки, жвачки, куча фантиков и, по-моему, даже пара презервативов. Меня передернуло от отвращения: чтобы заниматься сексом в подобном месте, надо быть извращенцем.

Снова повторился тот же звук, только на этот раз к нему присоединился легкий шорох. Я вытянул шею, вглядываясь в тени коридора. Определенно, источник звука находился где-то в центре помещения, но я не мог разглядеть, что там происходит, и решил рискнуть подойти поближе. Моя винтовка была наготове, и я почти не нервничал. Сомнения никогда не посещали меня во время охоты. Возможно, они были до нее, но когда начиналась охота, я становился похожим на хорошо отлаженную машину для убийств. Мое тело двигалось почти самостоятельно, сказывались годы тренировок и опыта.

Я старался двигаться как можно более бесшумно, но все же зацепил какой-то дурацкий фантик и мысленно выругался, когда он мерзко скрипнул под моим ботинком. Шорох фантика был еле слышен, и все же казалось, будто по коридору прокатилось гулкое эхо. Звуки, на которые я шел, резко прекратились. Даже ветер вдруг смолк, удивленный моей бестактностью. Я тоже застыл и задержал дыхание, хотя прекрасно знал, что это бессмысленно, ведь вампир мог слышать стук моего сердца.

Прошло несколько секунд, которые показались мне вечностью, и звуки вернулись. Но стонов я больше не слышал. Я сделал еще один крадущийся шаг, хотя смысла осторожничать больше не было: вампир уже наверняка знал о моем присутствии.

Теперь я стоял так, что мог видеть весь коридор, поэтому незачем было идти вперед. Во-первых, если вампир здесь, я его увижу. А во-вторых, я прекрасно помнил слова Глеба о том, что магия вампира, возможно, не действует на больших расстояниях.

Я вскинул винтовку, мой палец лежал на курке. Вампир затаился, но рано или поздно он шевельнется, и тогда я выстрелю, а там – будь, что будет. Где-то на первом этаже размерено капала вода, отсчитывая секунды. Кап-кап-кап.

Вдруг за моей спиной послышался легкий шорох. Мысль была мгновенной: каким-то образом ему удалось обхитрить меня и зайти со спины. Я обернулся за долю секунды. Черт, это была всего-навсего мышь. Еще не повернувшись назад, я уже знал: что что-то изменилось. Краем глаза я увидел фигуру, стоящую посреди коридора как раз напротив окна.

Пока я поворачивался, мой палец начал плавно давить на курок. Когда винтовка окажется направленной ему в грудь, я сразу смогу выстрелить. Это даст мне неплохой шанс застать его врасплох.

Фигура, стоящая в свете луны в десяти шагах от меня, теперь была отлично видна. Я чуть не закричал от ужаса, испугавшись, что могу не успеть остановить свой палец и выстрелить, и резко отдернул винтовку, направляя ее в сторону. Я ожидал увидеть все, что угодно, но только не это.

В центре коридора стояла девочка. Так вот чьи стоны я, должно быть, слышал! На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать, не больше, и она выглядела слишком маленькой для своего возраста. Возможно, дело было в небольшом росте и худобе. Она была такой хрупкой и беззащитной, что казалось, будто луна светит сквозь нее. У нее были длинные темные волосы, собранные спереди в какую-то замысловатую прическу со странным плетением, а сзади закрывавшие спину до поясницы. Она была очень красивой, эта девочка. Я повидал в своей жизни немало суккубов и прочей нечисти, которая отличалась неземной прелестью, но девочка была красива какой-то особой хрупкой красотой, мне сразу захотелось ее защитить, спрятать от всего мира, чтобы никто и ничто не могло причинить ей вреда.

Правильные и тонкие черты лица. Маленький носик немного вздернут вверх, линия подбородка и скул говорит об упорном характере. Пухлые губу и большие глаза, голова немного наклонена. Вся ее поза выражала сосредоточенное внимание.

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Кажется, она была напугана. Еще бы – одна, ночью, в заброшенном здании.

Даже в неверном лунном свете я увидел, что девочка немного бледновата. На ней было короткое белое летнее платье без рукавов, едва достававшее до середины бедра. Я с удивлением заметил, что она была босой. Наверное, она очень замерзла и поэтому была такой бледной. Должно быть, вампир забрал ее прямо из дома.

Вампир! Как я мог забыть? Ведь он мог вернуться в любую минуту; страшно подумать, что он тогда с ней сделает. Должно быть, он оставил ее здесь, когда я спугнул его своим неожиданным появлением. Ее необходимо было увести отсюда как можно скорее.

Вдруг я услышал снизу приближающиеся шаги, звук шел со стороны лестницы. Поздно, подумал я, я не успею ее вывести. Снова вскинув винтовку, я обернулся к двери. По крайней мере, я могу попробовать защитить ее.

Я стоял лицом к выходу на лестницу и боком к девочке, наблюдая за ней краем глаза. Я как будто боялся, что она сможет раствориться так же неожиданно, как появилась. Но она находилась все в той же напряженной позе и внимательно смотрела на то, что я делаю.

На лестнице показалась фигура, и я мгновенно расслабился. Это определенно был человек, вампиры двигаются с большей грацией. Я узнал Виктора. Похоже, я все-таки вскрикнул, когда испугался, что могу убить девочку, иначе с чего бы отец несся ко мне с перекошенным от страха лицом? Хм, а ведь он и правда волновался за меня. С чего бы это?

Увидев меня целым и невредимым, Виктор немного успокоился и сбавил темп. Подойдя ко мне, он хотел что-то сказать, но неожиданно вскинул винтовку и направил ее в сторону холла.

О, черт, неужели вампир вернулся?! Я похолодел. Меня замутило, стоило мне представить девочку в лапах мерзкой твари. Каково же было мое удивление, когда я понял, что ничего не изменилось! Девочка все так же одиноко стояла посреди коридора, даже ее поза, казалось, ничуть не изменилась. Странно, подумал я, почему она не идет к нам? Может, она думает, что мы заодно с вампиром? Эта мысль мне не понравилась, я уже совсем было решил сам подойти к ней, когда услышал голос Виктора:

– Отойди, сынок. Дай мне прикончить эту мерзкую тварь,

Я посмотрел на отца. О чем это он? Кровь стучала у меня в висках, и я плохо соображал. Только сейчас я заметил, что Виктор пытается оттолкнуть меня и направить свою винтовку на…

Я не мог поверить своим глазам. Зачем ему убивать ее?! Я снова взглянул на девочку. Не может этого быть, просто не может. Я видел в своей жизни немало вампиров и не мог так глупо заблуждаться. Будь с ней что-то не так, я бы сразу же заметил это. Уж, наверное, я в состоянии отличить вампира от человека, не так ли? Мой немой вопрос остался без ответа.

Я снова внимательно посмотрел на девочку. Глупо было отрицать очевидное; теперь я видел то, чего не хотел замечать раньше.

Несмотря на летний наряд, она не выглядела замерзшей и не дрожала. Она вообще не шевелилась. Как долго человек может простоять без единого движения? Хороший вопрос, и ответ на него: недолго. Даже в неверном свете луны было видно, что ее губы были в чем-то измазаны. Темная струйка чего-то вязкого стекала с уголка ее рта к подбородку. Я перевел взгляд на ее руки; они тоже были испачканы. Я почти чувствовал исходящий от них терпкий запах крови. Наконец мой взгляд скользнул на пол. Я не хотел признавать этого, но проклятая луна не дала мне шансов на заблуждение, беспощадно высветив обездвиженные тела у ног девочки. Должно быть, это был ее ужин, от которого я так невежливо ее оторвал.

Как я мог так ошибиться? Разве возможно, чтобы вампир был таким прекрасным и хрупким существом? Я привык думать о них, как о бездушных, мерзких тварях. Оказывается, из этого правила бывают исключения.

Неожиданно я услышал щелчок. Это отец обошел меня сбоку и приготовился стрелять. Я снова взглянул девушке в глаза, в них был страх: она прекрасно знала, что сейчас должна будет умереть.

Мое тело начало двигаться отдельно от моего разума. Сам толком не знаю, как я успел за секунду до выстрела схватить винтовку Виктора и направить ее дуло вверх. Пуля ушла в потолок, и на нас посыпалась штукатурка. Этого оказалось достаточно, чтобы девочка вышла из оцепенения. К ней вернулась способность двигаться; резко крутанувшись на месте, она побежала к противоположному концу коридора. Я еще не видел, чтобы кто-нибудь так грациозно двигался. Не останавливаясь ни на секунду, она вскочила на подоконник и выпрыгнула в окно. Сразу после этого на улице послышались крики и возня.

Я рванулся вперед, чтобы увидеть, что там происходит, но тяжелая рука легла мне на плечо. Я обернулся и встретился взглядом с отцом. Если бы взгляд мог убить, я был бы уже мертв. Впрочем, не исключено, что отец серьезно подумывал о физической расправе. Кажется, он что-то хотел сказать, но неожиданно опустил руку и пошел прочь от меня в сторону лестницы. Возможно, я ошибся, и в его глазах была вовсе не ярость. Тогда что? Грусть?

Я остался стоять на месте, будучи не в силах двинуться. Что на меня нашло? Кажется, я только что спас жизнь вампиру. Может, все дело в магии, и она просто околдовала меня? Но я чувствовал себя как обычно, к тому же, если бы девочка и правда владела магией, она могла бы просто убить меня одним щелчком пальцев. Нет, колдовать она не умела, я был почти уверен в этом. Правда, от этого она не перестала быть вампиром. А если бы она бросилась на нас с отцом? Но кто-то внутри меня был убежден, что этого бы не произошло. Я не мог объяснить это чувство даже себе, я просто знал это, и все тут.

Вдруг ночную тишину разорвал крик. В нем было столько боли и страха, что меня снова замутило. Я знал наверняка – это кричала он.. Не успев сообразить, что делаю, я бросился на лестницу и уже через минуту выбежал на двор.

Все, включая Виктора, стояли полукругом посреди школьного двора, склонив головы к земле. Я тоже посмотрел вниз, хотя и знал, что мне не стоит этого делать. Она выглядела еще более маленькой и беззащитной на фоне темной травы. Белое на черном. Девочка была без сознания, в ее плече зияла рана, и кровь нехотя покидала ее тело.

Я посмотрел на их лица. Кто сделал это? Кто сегодня отличился на охоте? Казалось бы, какая разница? И все я же испытывал необъяснимую потребность знать это.

– Сейчас я подгоню фургон, – от голоса Глеба я вздрогнул. Он развернулся и пошел к нашим машины.

Значит, она еще жива, более того, никто не собирается убивать ее прямо сейчас. Я почувствовал облегчение.

– Посмотрю, как там ее жертвы. Может, нам повезет, и кто-нибудь еще жив, – Оксана пошла в сторону школы. Жертвы, я совсем о них забыл. Ведь девчонка явно была увлечена едой, когда я нашел ее.

– Здорово мы сегодня развлеклись?! – ко мне подошел Дима, он светился от счастья. – Жаль, ты пропустил все веселье. Кто бы мог подумать, что именно Оксана ее завалит!

Я посмотрел вслед Оксане. Мне вдруг очень захотелось стукнуть ее чем-нибудь тяжелым. Спокойно, Влад, сказал я себе. Она ни в чем не виновата. Оксана всего лишь сделала то, что должна была сделать. То, что следовало бы сделать тебе еще там, в холле.

– Знаешь, Глеб думает, что она не владеет никакой магией, – задумчиво протянул Дима.

Конечно, не владеет. Это не было новостью для меня. Неизвестно как, но я точно знал это с самого начала.

– Эй, да что с тобой? Ты что, разучился говорить? – брат с тревогой заглянул мне в глаза. Получается, он не знал о моей небольшой провинности. Я посмотрел на Виктора, он был спокоен и невозмутим, как всегда. Похоже, отец не собирался выдавать меня. Думаю, для него это уже не имело смысла, ведь вампир пойман и в скором времени будет убит.

– Я в порядке, – собственный голос показался мне незнакомым. Кажется, я лишь еще больше взволновал Диму, но, увидев выражения моего лица, он решил пока оставить меня в покое.

Глеб подогнал фургон, лихо затормозил перед нашей компанией и выскочил из кабины. Вернулась и Оксана.

– Там два трупа. Оба мужчины. Мне они не знакомы, – ее голос был тих и грустен.

– Думаю, мы можем позаботься об этом завтра. Сейчас есть дела поважнее, – отец кивнул в сторону тела, лежащего на земле.

Вряд ли кто-нибудь найдет трупы в ближайшие дни. Потом мы вернемся и закопаем их, как уже не раз закапывали бедняг, которые имели неосторожность попасться тварям на обед. Все имеют право на достойное погребение, а найти родственников удается далеко не всегда.

– Ну что, понесли? – Глеб собрался было взять девочку на руки.

Я не мог позволить ему бросить ее в фургон, словно какую-нибудь вещь. Очень быстро я оказался рядом и поднял ее с земли. Она была очень легкой и теплой. Это немного удивило меня. Я всегда был уверен, что вампиры холодны, как лед. Так и есть, услышал я мерзкий голосок разума в своей голове, но только не сразу после еды. Я без труда отогнал эту мысль. Если не думать о том, что несешь на руках вампира, убившего чуть ли не половину населения города, вполне можно поверить, что это всего лишь семнадцатилетняя девчонка.

Я бережно положил ее на дно фургона, с трудом заставил себя отвернуться и закрыть дверь машины. Виктор смотрел на меня. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять это. Я чувствовал, как его взгляд прожигал мне спину. Пусть смотрит. Не думаю, что сейчас это важно.

## Глава 4. Разговоры

Я смутно помню, как мы доехали до дома. Слишком многое свалилось на меня за последний час. Отец молчал, погруженный в свои мысли, и даже Дима, возможно, повинуясь шестому чувству, не трогал меня. Оксана ехала с Глебом в фургоне, и я был этому рад. Мне было бы неприятно находиться с ней рядом. Я знал, что это глупо, и я веду себя как ребенок, но ничего не мог с этим поделать.

Виктор не дал мне возможности отнести девочку в дом, но я не мог не заметить, как бережно он взял ее на руки – обычно он иначе обращался с вампирами. Я был ему за это благодарен.

Конечно, Виктор нес ее в катакомбы, больше некуда. Они будут держать девочку в камере, пока не решат, что пришла пора ее убить. У меня было немного времени, чтобы привести свои мысли в порядок и понять, что делать дальше. А я определенно собирался что-то делать. Эта уверенность пугала меня, и вместе с тем я дрожал от нетерпения. Одно я знал наверняка – я должен поговорить с ней наедине. Не представляю, что я надеялся услышать. Возможно, мне было вообще все равно, что именно она скажет, я просто хотел услышать, как звучит ее голос. Я знал, что вампиры завораживают жертв своими прекрасными голосами, и те послушно идут на их зов. Я никогда прежде не слышал голос вампира, мы старались избегать этого. Зачем подвергаться дополнительной опасности? Но сейчас мне отчаянно захотелось попасться в эту ловушку.

Я прошел в свою комнату. Мне следовало переодеться, вся моя футболка была испачкана в ее крови. Бурые пятна можно было различить даже на черной ткани. Я аккуратно стянул майку, стараясь не задеть лицо, и бросил ее в угол. Надевая чистую рубашку, я думал, насколько тяжелым было ранение девушки. Вампиры способны к регенерации, но только тогда, когда сыты. Впрочем, она только что убила двоих здоровых мужчин, этого ей должно хватить.

Вдруг я услышал звук мотора за окном. Приехали Ксюша и Данил. Должно быть, Оксана позвонила им еще из машины. Наверное, сейчас будет собрание, на котором решат, что делать с вампиром: убить ее немедленно или чуток подождать. Мне снова стало нехорошо. Что-то в последнее время мне часто становится дурно. Может, я заболел?

Я представил себе девушку в сыром подвале, и сердце защемило в груди. Должно быть, ей сейчас очень одиноко и страшно. Больше всего на свете мне захотелось спуститься туда, но это было бы глупо с моей стороны. Виктор и так не спускал с меня глаз, незачем вызывать еще большие подозрения. К тому же надо было послушать, о чем пойдет разговор, это могло пригодиться. Господи, неужели я действительно рассуждаю, как шпион в стане врага? Да что со мной, это же моя семья, мои друзья, а она – всего лишь вампир, который, безусловно, заслуживает смерти. Но, даже понимая это, я знал, что ничего не смогу с собой поделать. Я был по другую сторону баррикад вне зависимости от своего желания. Это было сильнее меня. И мне стоило сосредоточиться на том, чтобы никто об этом не догадался.

Кое-как все разместились вокруг стола на маленькой кухоньке Глеба, заставленной шкафами, в которых хозяин хранил посуду, продукты, травы и снадобья. В дальнем конце кухни была дверь, ведущая в подвал. За ней скрывались печально известные катакомбы; именно там сейчас находилась наша пленница.

Отец стоял, прислонившись к подоконнику, и был мрачнее тучи. Оксана и Ксения сидели за столом, напротив них расположился мой брат, Данил взгромоздился на тумбу рядом с Виктором. Глеб занял место в центре кухни, явно собираясь говорить. Я тихонько облокотился на стену у двери и приготовился внимательно слушать.

– Итак, что мы имеем? – начал Глеб. – Девчонка в подвале точно вампир. Думаю, мы все в этом уверены, – он бросил взгляд на Виктора. Отец еще больше нахмурился, но кивнул. Я снова что-то пропустил?

– Но, – продолжил Глеб, довольный реакцией отца, – она определено не тот вампир, которого мы ищем. И я могу объяснить, почему.

По комнате пролетел вздох. Не тот вампир? Я был удивлен не меньше остальных. Вначале эта весть меня обрадовала, но я тут же одернул себя. Неважно, тот она вампир или нет, они все равно ее убьют. Хороших вампиров не бывает, это мне объяснили еще в детстве. Все они достойны только одного – смерти. И это было плохо. В первую очередь – для меня самого, ведь какая-то часть меня уже точно знала: я сделаю все, чтобы не дать ей умереть.

– Объясни, – Оксана была взволнована не меньше моего, хотя причины для волнения у нас, само собой, были разные.

– Дело в том, что с Виктором не могли не заметить: она еще очень молодой вампир. Тот, кто помогает оборотням, умен и хитер. Поймать же девчонку не составило труда. И ко всему прочему она абсолютно не владеет магией, иначе бы воспользовалась ею против нас. Ведь она боролась за свою жизнь, а тут все средства хороши.

– Ты хочешь сказать, что где-то в городе гуляет еще один вампир? – Данил задал ключевой вопрос. А что, это было бы очень кстати. Это могло бы отвлечь их от девочки. Я старался не думать о ней, как о вампире.

– Нет, не думаю, – слова Глеба разрушили план, уже почти созревший в моей голове.

– Тогда я вообще ничего не понимаю. Если это не она, то кто? – Оксана выглядела растерянной.

– Мы считаем, что она вообще никак не связана с происходящим, – сказал Виктор. – Конечно, завтра вечером, когда она окончательно придет в себя, мы допросим ее. Но не думаю, что она скажет нам что-то новое, – говоря о допросе, Виктор посмотрел в мою сторону, будто пытаясь предугадать мою реакцию. Возможно ли, чтобы он догадывался о моих планах?

– Я не очень-то верю в допрос, – голос Глеба звучал скептически, – и предпочел бы убить ее прямо сейчас.

Волна ужаса на мгновение затопила мой разум.


– Будь терпеливее. Умрет она сегодня или завтра, какая разница? – слова отца вернули мне надежду, и неожиданно я почувствовал огромную всепоглощающую нежность к нему. Я никогда, даже в детстве, не любил его так сильно, как в этот момент.

– Действительно, она может знать много полезного, – Оксана была на нашей стороне, и у меня прибавилось уверенности, что девочка переживет эту ночь.

– Хм. Что ж, пусть так, – Глеб был вынужден согласиться, но я видел, что он недоволен. – В любом случае, она не самая большая наша проблема. Где-то в лесах все еще бродит стая голодных оборотней, а мы топчемся на месте. Если вы еще помните, мы не можем их выследить. Теперь мы точно знаем, что вампир здесь ни при чем. Может, у кого-нибудь есть другие идеи? – он был зол, и я мог его понять. Кто-то в его городе безнаказанно убивает людей, а он, охотник со стажем, ничего с этим не может поделать.

– Возможно, нам просто надо искать кого-то еще, – Данил снова вернулся к своей теории. – До сих пор мы предполагали, что тут замешан вампир, но это может быть кто угодно.

– Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, – Глеб был не в восторге от слов Данила. – И как нам найти этого мистера икс?

– А почему бы нам не воспользоваться его же способом? – Данил выглядел возбужденным от своей неожиданной идеи. – Можно попытаться отследить его магически. Ведь маги чувствуют друг друга, особенно когда находятся на одной территории. Все, что нам надо – это другой маг или ведьма.

– Это не так-то просто, – произнесла Оксана задумчиво. Я почти видел, как она сканирует свою память в поисках подходящей кандидатуры.

– У кого есть другие варианты, пусть предлагает, – парировал Данил, пожав плечами.

На какое-то время на кухне повисла тишина. Все обдумывали его слова. Я тоже думал, но ничего умного и хоть сколько-нибудь полезного мне в голову не приходило. Возможно, вариант с магом не так уж плох. Только вот как заставить его нам помогать? Магов и ведьм почти невозможно контролировать. Мы всегда старались убивать их сразу, желательно еще до того, как они открывали рот; потом сделать это было сложнее. С чего бы вдруг какая-то ведьма стала нам помогать ловить себе подобную? Были еще светлые маги, но сейчас их уже почти не осталось. Издержки войны между темными и светлыми. Оставшиеся в живых так надежно спрятались, что их не могли найти даже свои.

– Я могла бы помочь. Наверное, – голос Ксюши был еле слышен, но все же все резко повернулись в ее сторону. О чем это она?

– Не может быть и речи. Я даже не хочу знать, о чем ты говоришь! – Оксана почти кричала.

Вдруг меня осенила догадка. Ксюша всегда мечтала быть охотником. Ее привлекала романтика, которая виделась ей в нашем деле. Правда, я никогда не мог понять, в чем для нее выражалась эта самая романтика. Но, несмотря на свое жгучее желание присоединиться к нашей касте, она совершенно не тренировалась. Почему? Насколько я знал Ксению, ее невозможно было остановить, если она что-то задумала. Так как же она собиралась осуществить свою мечту? Кажется, я начал понимать.

Года два назад, когда мы в очередной раз гостили у Глеба, она рассказала мне, что к ним в бар приезжала настоящая светлая колдунья. Помнится, Ксюша была от нее просто в восторге, только о ней и говорила. Тогда она обмолвилась, что Марина (так звали колдунью) показала ей пару трюков. Тогда я не придал этому особого значения, а сейчас подумал – что, если светлая этим не ограничилась? Ведь у нее было достаточно времени, чтобы объяснить Ксюше азы мастерства. Уезжая, она, вероятно, оставила несколько книг, по которым моя подруга могла самостоятельно учиться дальше. И в результате среди нас находился пусть еще неопытный, но все-таки белый маг.

Глеб улыбнулся своим мыслям и спросил:

– Неужели я правильно понял и ты, в самом деле, знаешь мастерство магии?

– И да, и нет, – Ксения казалась смущенной таким вниманием. Она изо всех сил старалась не замечать яростный взгляд матери. – Я только учусь, и у меня многое не получается, но, возможно, я могла бы попробовать…

– Нет, – тон Оксаны был категоричен. Она была готова на все, чтобы защитить свою дочь. Ей не было дела до того, что из-за ее упрямства может умереть пара-тройка людей. И я мог ее понять. Слишком многое было потеряно, чтобы жертвовать последним.

– Но это дало бы нам шанс, – Глеб, похоже, тоже не собирался так просто сдаваться. У него никогда не было семьи, и основным в его жизни была защита других людей, пусть даже ценой некоторых потерь.

Разгорелся нешуточный спор. И Глеб, и Оксана собирались драться насмерть. Мне не было до этого дела, и я решил прогуляться на свежем воздухе. Вряд ли что здесь произойдет еще что-нибудь важное. Главным для меня было то, что они не собираются убивать девочку сегодня, а значит, у меня было время попытаться понять, чего же я хочу.

Я вышел на улицу. Было часов шесть утра, и солнце начинало вставать из-за леса. Прохладный воздух остудил мой воспаленный мозг. Мне просто необходимо было разобраться в происходящем. И, прежде всего, в самом себе, в том, почему эта девочка вдруг стала так важна для меня. Я ведь совсем не знал ее. Я видел ее не больше минуты, и все же больше всего на свете мне хотелось защитить ее от людей на кухне, от самого себя, от всего мира. Странное, прежде неведомое мне чувство. Конечно, я всегда беспокоился за брата, но это было другое. Я никак не мог уловить эту разницу и пытался понять, что же на самом деле руководит моими мыслями и чувствами.

Неожиданно у меня за спиной кто-то открыл входную дверь. Похоже, не я один решил прогуляться с утра пораньше.

– Что ты об этом думаешь? – голос Ксении был грустен.

Что я мог ей сказать? Я никогда не был в восторге от ее желания присоединиться к нам, и она об этом прекрасно знала. Но разве можно останавливать человека на пути к мечте, даже если ты считаешь, что мечта неправильна и лишена смысла? Не думаю.

– Ты уже взрослая девочка. Тебе решать, – вот, пожалуй, и все, что я мог сказать по этому поводу.

– Угу, – кажется, она меня поняла. Мы с Ксюшей нечасто видимся, но знакомы так давно, что научились понимать друг друга почти без слов. – Какая она? Расскажи мне.

Я не сразу понял, о чем она спрашивает, и вопросительно посмотрел на нее.

– Вампирша. Какая она? – повторила свой вопрос Ксения.

Ах, вот оно что. Интересно, дело просто в праздном любопытстве, или она что-то знает о случившемся? На всякий случай я решил быть осторожнее.

– Вампир как вампир, ничего особенного, – я старался, чтобы мой голос звучал скучающе. И, кажется, у меня неплохо получилось.

– Иногда ты бываешь просто невыносим, Влад Климентьев! – она была явно недовольна моим ответом и так смешно сморщила нос, что я не мог не улыбнуться. И тут же получил счастливую улыбку в ответ. Кажется, я ступаю на скользкую почву. Можно подумать, мне мало проблем с освобождением вампира. Что? Похоже, пока я сомневался, кто-то внутри меня уже все решил и даже наметил план действий. Все же я не был до конца уверен, что хочу именно этого.

– Показать фокус? – конечно, Ксюша была рада похвастаться своим мастерством, и я не мог лишить ее такого шанса.

– Давай, – я приготовился увидеть исчезающие в рукаве монеты или что-то в этом духе. Вместо этого нас вдруг окружили сотни маленьких разноцветных огоньков. Они танцевали, складываясь то в красочный фейерверк, то в жанровые сценки. В любом случае, это было красиво. Я протянул руку и осторожно дотронулся до одного из них. Огонек был прохладным на ощупь, и мои пальцы в месте соприкосновения слегка покалывало.

– Тебе нравится? – робко спросила Ксения.

– Еще как. Никогда не видел ничего подобного.

Это была сущая правда.

Вдруг входная дверь распахнулась, и огоньки тут же осыпались на порог, превратившись в бесцветную пыль. Волшебство было грубо прервано. В дверях стояла Оксана и, готов поспорить, она была в бешенстве.

– Мы немедленно уезжаем, – она схватила Ксюшу за руку и поволокла к машине. Сзади семенил Данил, стараясь держаться как можно незаметнее. Машина почти сразу отъехала от дома. Ксения махала мне рукой с заднего сиденья, и я помахал в ответ. Да, у нее будет трудный день. Впрочем, мой день тоже не обещал стать легким.

Над кромкой леса почти полностью поднялся диск солнца. Я постоял еще какое-то время, прислушиваясь к шуму леса, а потом из дома вышел отец.

– Иди спать, Влад. Ты плохо выглядишь, – отец потрепал меня по плечу. По-моему, он не собирался обсуждать со мной случившееся сегодня ночью. Это было странно. Я еще мог понять, почему он никому ничего не сказал. Зачем выносить сор из избы? Но сейчас он просто делал вид, что ничего не было. Хотя чему я удивлялся, ему никогда не было дела до нас с Димой. Вот и теперь он, видимо, решил, что все позади, и постарался просто забыть о случившемся. О, как же ты ошибаешься, папа. Поверь, я еще сумею тебя удивить.

Улыбаясь этой мысли, я заснул, как только моя голова коснулась подушки.

## Глава 5. Побег

Я проснулся где-то в начале первого. Поздновато для обычного человека, но я привык. По роду занятий мы все были вынуждены вести ночной образ жизни, так что вставать в такое время для меня было нормой.

Одевшись и умывшись, я заглянул в комнату Димы; он еще спал. Больше в доме никого не было. Я выглянул в окно и увидел, что машины нет. Вряд ли ее убрали в гараж, скорее всего, Виктор и Глеб поехали в город по делам. Это было мне на руку. Что ж, надеюсь, они не вернутся до того, как я выполню задуманное.

Вчера вечером я принял решение спасти вампира, но сегодня, отдохнув и выспавшись, я уже не считал свою идею разумной. Должно быть, это было наваждение, и я ни при каком раскладе не стану этого делать. Вампиры созданы, чтобы убивать людей, а охотники – чтобы уничтожать вампиров. Не стоит забывать об этой простой истине.

И все же – что мешало мне взглянуть на нее одним глазком? Это не противоречило ни одному из правил. Где сказано, что я не могу увидеть вампира перед тем, как его уничтожат? Я прекрасно знал, где Глеб хранит ключи от подвала. У нас нет секретов от друзей. Вот так-то.

Успокоив себя подобным образом, уже секунду спустя я стоял перед дверью в подвал с ключами в руках. Мое сердце танцевало канкан. Был ли я напуган? Вряд ли. Скорее, причина была в волнении. Я и правда нервничал, как мальчишка перед первым свиданием. Ключ легко повернулся в замке; Глеб любил порядок, и все в его доме работало исправно.

Я начал свой спуск по лестнице. Мои шаги отдавались гулким эхом в необъятных просторах подвала. Он был гигантским в прямом смысле этого слова. Если я не ошибаюсь, дед Глеба вырыл его со своими дружками еще до того, как был построен сам дом. Страшно подумать, чего это им стоило.

Здесь было сыро и пахло плесенью, а еще – болью и смертью. Конечно, замученные и убитые здесь существа не были людьми в полном смысле этого слова, но смерть для всех одинакова вне зависимости от того, кто ты.

Я был благодарен Глебу за то, что он провел сюда электричество. Не хватало только пробираться по этому склепу при свете фонарика или, не дай Бог, масляной лампы. Я нажал на выключатель, и мгновенно все осветилось лампами дневного света. Казалось, у коридора не было конца. По обе стороны шли камеры со стальными дверями, в каждой из которых было небольшое смотровое окошко. По понятным причинам щель для подачи пищи в дверях отсутствовала. Здесь не было принято кормить заключенных. Пробить такую дверь не мог даже вампир, все тут говорило о прочности и надежности. В коридоре не было ни одного окна, они находились в камерах, почти под самым потолком, и были забраны крепкими решетками.

Я медленно шел по коридору, заглядывая в смотровые окошки в поисках пленницы. Господи, неужели когда-то все эти камеры были заполнены? Казалось, им не будет конца.

Я уже хотел было отвернуться от очередной двери и продолжить свой путь, но что-то меня задержало, и я решил присмотреться внимательнее. На первый взгляд камера была пустой, и все же… Большая ее часть была освещена льющимися из окна солнечными лучами, лишь дальняя от смотрового окошка часть помещения была темной. И там определенно кто-то затаился, стараясь, чтобы ни единый лучик не коснулся кожи. Так бояться света мог только вампир. У меня не осталось сомнений – я нашел то, что искал.

Снова ключ идеально легко повернулся в замке, и дверь открылась, даже не скрипнув. В который раз меня восхитила такая забота о вещах. Думаю, если бы не Глеб, этот подвал давно бы обвалился.

Я вошел в камеру и прикрыл за собой дверь. Зачем нам необдуманные побеги? Я встал так, чтобы находиться четко в лучах солнца. Это давало мне неплохой шанс выжить. Наверное, я сделал это автоматически, ведь я почему-то чувствовал, что мне ничто не угрожает. Возможно, дело было в том, что я знал – она сыта.

Она сидела на полу боком ко мне, подтянув ноги к подбородку и обхватив их руками. Вид у нее был вполне здоровый, насколько это вообще возможно для вампира. Кажется, вчерашняя рана зажила, не оставив других следов, кроме порванного и заляпанного кровью платья. Она смотрела прямо перед собой, как будто не замечая меня. Я опустился на корточки, чтобы наши лица оказалось на одном уровне.

Она повернула голову и посмотрела на меня. Кажется, на секунду я забыл, как дышать. Ее глаза были удивительными. Я не мог рассмотреть их в прошлый раз, но сейчас, когда я мог бы коснуться ее, протянув руку, все было иначе. Никогда прежде я не видел ничего подобного. Разве бывают глаза такого цвета? Они были глубокого синего оттенка, как летнее небо на закате, или как океан перед штормом. И вместе с тем казалось, что они светятся изнутри каким-то неземным светом. В таких глазах можно было утонуть, потерять себя навсегда. Я не мог отвести от них взгляд, да, по правде говоря, и не хотел.

Я не нашел ничего более умного, чем сказать:

– Привет. Я – Влад. А как зовут тебя?

Знакомства с девушками не были моим коньком. Я ждал ответа, затаив дыхание. Интересно, какой у нее голос? Я догадывался, что он будет очень красивым и глубоким, но ее голос превзошел все мои ожидания.

– Амаранта, – она с легким акцентом прошептала свое имя, и этого оказалось достаточно: я услышал все, что хотел. В ее голосе звучали миллионы маленьких колокольчиков, искрились ручейки, порхали бабочки. Можно было придумать сотню сравнений, но ни одно из них не было способно передать суть. Ее голос был нежным и мелодичным, казалось, он окутывал тебя всего, и становилось трудно дышать. Хотелось бросить все и идти на звук этого голоса, даже если в конце пути ждала лишь смерть.

Следующая моя мысль была об ее имени. Амаранта! Какое странное и вместе с тем красивое имя. Наверное, оно старинное. Я подумал, сколько ей может быть лет. Глеб вчера говорил, что она молодой, недавно обращенный вампир, значит, есть надежда, что ее возраст исчислялся десятками, а не сотнями лет. В одном я был точно уверен – это не русское имя. Я прибавил к этому небольшой акцент, с которым она его произносила, и у меня почти не осталось сомнений, что девушка была родом не из России.

Теперь мне стоило взять себя в руки и подумать о главном. В любую минуту Виктор и Глеб могли вернуться, а они не должны были застать меня здесь. Зачем вызывать ненужные подозрения?

– Ты знаешь, зачем ты здесь? – спросил я, и вдруг она оказалась на ногах. Я резко встал. Подойти ближе она не могла, ей мешало солнце, и я решил пока не паниковать.

Боже, она рычала на меня! Это был глухой, гортанный рык. Так может рычать тигр на свою добычу. Это было забавно, и я не смог удержаться от смеха.

Она отступила от меня так же внезапно, как и подошла. Я почувствовал холод там, где еще секунду назад было тепло ее тела. Это было неприятно, как если бы я упустил что-то важное и ценное.

– Я здесь, потому что вы собираетесь меня убить.

Когда она говорила в полный голос, эффект был еще сильнее. Я вслушивался в тона и полутона этого чуда, пока, наконец, до меня не дошел смысл сказанного. Так вот в чем причина ее гнева! Она думает, я пришел ее убить! Но она заблуждается, наоборот, я хочу ее спасти. Как сказал один из классиков, стоит человеку облечь в слова свои почти неосознанные желания, как он чувствует себя обязанным воплотить их в жизнь. Так было и со мной.

Я замер, прислушиваясь к себе. Глупо было себя обманывать, мое желание спасти ее никуда не делось. Теперь, когда я видел ее глаза, слышал ее восхитительный голос, я не мог позволить такому совершенству погибнуть. Это было бы кощунство, сопоставимое для меня с богохульством. А значит, я собирался преступить неписаный закон охотников и выпустить вампира. Но неужели на свете найдется хоть один человек, который меня осудит? Я уверен, любой при виде такой красоты поступил бы на моем месте так же.

Я еще раз посмотрел в окно. На улице вовсю светило солнце, и радостно щебетали птицы. И это после вчерашней пасмурной погоды! Это было неожиданной помехой, похоже, сама природа была против меня, а с ней не поспоришь. Придется отложить все на вечер, хотя, конечно, было жаль терять такой шанс.

– Нет, нет, – начал я поспешно. – Я здесь совсем не за этим, – она, конечно, мне не верила, а я не знал, как ее убедить. Она стояла так же напряженно, как тогда в школе. Ожидание нападения, вот как бы я назвал эту позу.

– Послушай, я хочу помочь тебе выбраться отсюда. К сожалению, сейчас это невозможно, – я показал рукой на солнце. – Но как только стемнеет, даю слово, я вытащу тебя.

Взгляд Амаранты выражал недоверие. И это меня раздражало. Ей что, нужны доказательства?

– Ты помнишь меня? Я был в школе, когда все случилось. Это я спас тебя от выстрела Виктора.

Но не смог защитить от других стрелявших, подумал я. Вряд ли она знала, кто такой Виктор, но выстрел помнила отлично, это было видно по ее глазам.

– Зачем ты это сделал? – пропела она. Именно пропела, так как назвать ее манеру произношения слов обычной речью было нельзя.

– Что за вопрос? Чтобы спасти тебя, естественно.

– Я не понимаю. Ты ведь человек, я в этом уверена. Я слышу, как бьются твое сердце. А люди не спасают вампиров. Зачем тебе это?

Я совершенно не мог сосредоточиться на смысле ее слов. Неужели я никогда не привыкну к этому голосу? Каждый раз, когда она замолкала, мне требовалось время, чтобы прийти в себя и снова собрать разбегающиеся мысли. Я обдумал ее вопрос. Он был, что называется, по существу, но я и сам толком не знал ответа. Пожалуй, лучше быть честным.

– Не знаю. Наверное, мне стало жаль тебя.

Она фыркнула:

– Жаль?! Да я одной рукой могу сломать тебе шею.

– Может быть, «жаль» – не то слово. Просто я на самом деле не знаю, почему хочу спасти тебя. Разве это важно? Я ведь могу тебе помочь. Вот что должно тебя волновать.

– Когда, – она замялась, – когда они собираются это сделать?

– Думаю, они хотят убить тебя сегодня ночью, в крайнем случае – завтра на рассвете.

– И как ты собираешься мне помочь? – в ее голосе все еще чувствовалось недоверие. Но ей придется преодолеть его, если, конечно, она хочет жить.

– Я просто выведу тебя отсюда, – мой план был прост до гениальности, но ключевой его составляющей было отсутствие помехи. Что ж, его всегда можно было скорректировать в процессе.

Вдруг до нас донесся шум подъезжающей машины. Она вздрогнула и взглянула на меня.

– Мне сейчас лучше уйти. Но я непременно вернусь, – сказал я, вышел в коридор, запер дверь камеры и побежал наверх. Я как раз успел закрыть дверь в подвал и отвернуться от нее, когда в кухню вошли Виктор и Глеб. Отец взглянул на меня так, будто застал за страшным преступлением, но промолчал. Глеб ничего не заметил. Виктор же волновал меня все больше и больше.

Когда они вышли из кухни, я положил ключи на место. Не хватало только, чтобы кто-то заметил их отсутствие.

Оказывается, Глеб и отец ездили в город за продуктами. Ничего примечательного. Похоже, остаток дня они собирались посвятить нам с Димой. Ничего хуже и придумать нельзя. Я был уверен, до вечера они не вспомнят об Амаранте. Мне нужно было как-то заставить их уйти из дома, но в голову не приходило ни одной толковой идеи. Я метался между комнатами и кухней в тщетной попытке найти решение. Даже думать не хотелось, чем может обернуться моя неудача.

Помощи ждать было неоткуда, я прекрасно это понимал. Рискни я кому-нибудь признаться в том, что меня гложет, и я мигом окажусь в камере, по крайней мере, до тех пор, пока Амаранту не прикончат. Как же быть? Я решил, что попробую ее освободить, даже если мне не удастся выманить их из дома. Не мог же я просто смотреть на ее убийство! Раньше я, как и все, назвал бы это казнью, но по отношению к хрупкому ангелу, находящемуся в подвале, это слово было неприменимо.

Я молился всем богам, которых только знал, чтобы они послали мне хоть малейший шанс на спасение. Я не знаю, который из них меня услышал, и поэтому теперь на всякий случай благодарю их всех.

Когда я уже был на грани полного отчаяния, отец вдруг, сам того не подозревая (или это мое очередное заблуждение?), пришел мне на помощь.

– Мы поедем, уберем трупы из школы, – сказал Виктор, зайдя в гостиную, где сидели мы с Димой. – Ты с нами, Влад? – отец ждал моего ответа. От радости я чуть не пустился в пляс. Тихо, тихо, никто не должен ничего заметить, напомнил я себе.

– Пожалуй, я останусь. Что-то неважно себя чувствую после вчерашнего.

Отец кивнул мне, будто он не ожидал услышать другого ответа.

– Дима? А ты составишь нам компанию?

Лицо Димки выразило крайнюю степень страдания:

– Ты же знаешь, папа, мне легче справиться с армией вампиров, чем закопать один труп.

– Ладно уж, пусть сидят дома. Они свое еще накопают, – проворчал Глеб из коридора. Он, должно быть, пошел в сарай за лопатами, и уже через несколько минут я услышал звук работающего мотора машины.

Виктор все еще мялся на пороге. Мы остались с ним одни в небольшой прихожей, куда я вышел его проводить. Отца что-то беспокоило, это было видно по тому, как он хмурил лоб. Мне снова, уже в который раз за последние несколько дней, показалось, что он хочет мне что-то сказать. Но он всего лишь взялся за ручку и дернул входную дверь на себя. Он почти вышел из дома, но вдруг резко обернулся и заглянул мне в глаза.

– Будь осторожен, малыш, – и вот он уже садился в машину.

«Малыш». Как странно, он не называл меня так с тех пор, как мне исполнилось пять лет. Что-то определенно изменилось в этом мире, и я понятия не имел, что именно.

Войдя в дом, я отбросил мысли об отце, сосредоточившись на Димке. Сейчас, когда старшие уехали, он был единственным препятствием на пути осуществления моего плана. Разумеется, я не собирался «убирать» своего брата, как говорят во второсортных боевиках, но его следовало на время обезвредить. И, кажется, я даже знал, как это сделать. Конечно, это нехорошо, и Дима потом еще долго будет дуться на меня. Но, подумал я, если у меня все получится, это будет наименьшая из моих проблем. Например, отец вообще наверняка попытается меня убить. А ж о том, что сделает Глеб, совсем думать не хотелось.

Я прошел на кухню и начал рыться в шкафах. Там у Глеба хранились травы; некоторые из них были целебными, другие отпугивали тварей. Я был уверен, что видел среди них сонный корень. Если искрошить его Диме в чай, он проспит сном младенца несколько часов, и у меня будет возможность вывести Эмми (так я про себя называл девочку) из дома. Имя «Амаранта», конечно, красиво, но мне хотелось чего-то более теплого и нежного. К тому же, я сам придумал так ее называть я, а это делало меня как будто ближе к ней. Не знаю, откуда родилось это имя, но мне оно определенно нравилось.

Я наконец отыскал сонный корень, измельчил его и бросил в свежезаваренный чай. По идее, корень безвкусен и Дима не должен ничего заподозрить. Осталось сделать так, чтобы он выпил приготовленный мной напиток.

– Дима, я сделал чай. Будешь? – спросил я с замиранием сердца, входя в гостиную. Если брата и удивила моя неожиданная забота, он не подал вида. Думаю, он просто был увлечен футбольным матчем по телевизору – как раз в этот момент «Спартак» в очередной раз готовился забить гол в ворота противника. Наверняка эта попытка, как и все предыдущие, закончится неудачей, но Дима, как истинный болельщик, переживал за команду и слабо реагировал на то, что происходило в реальном мире.

– Спасибо, – он взял чашку, даже не глядя в мою сторону, и жадно набросился на питье. Похоже, его мучила жажда, что было как нельзя кстати. Допив чай, он поставил кружку на столик рядом с диваном. Я было решил ополоснуть чашку, но потом передумал. Нет смысла заметать следы: все равно, если мой замысел удастся, все сразу поймут, кто виноват в случившемся.

Минуты текли медленнее обычного. Наконец, когда я уже было решил, что мне достался выдохшийся корень, Дима зевнул. Я улыбнулся. Наверное, со стороны я был похож на какого-нибудь маньяка, наблюдавшего за своей жертвой. Кажется, я деградирую. Еще неделю назад я бы стукнул себя за мысль усыпить брата, а теперь мне это даже нравилось.

Стоило Диме закрыть глаза, как я уже был на ногах. Нельзя было терять времени, Виктор и Глеб могли вернуться в любой момент. Прежде чем войти в подвал, я взглянул в окно. Солнце медленно клонилось к закату, но до сих пор светило достаточно сильно. Что поделаешь, придется рискнуть, второго шанса у нас не будет.

И вот я уже стоял перед дверью ее камеры. Мои руки дрожали, и я никак не мог попасть ключом в замочную скважину, но, наконец, последнее препятствие было устранено, и я вошел. Солнце ушло на другую сторону небосклона, и в камере стало темнее, чем было днем. Больше не было спасительных лучей, в свете которых я мог бы чувствовать себя в относительной безопасности. Но теперь слишком поздно думать об этом, я уже был внутри, и моя жизнь зависела от доброй воли вампира, которого я пытался спасти.

Амаранта тут же оказалась передо мной и теперь рассматривала меня, слегка наклонив голову. О чем она думает? Наверное, прикидывает, как лучше тебя убить – шепнул мерзкий голос в моей голове (возможно, это был голос разума). В горле у меня стоял ком, и я не мог произнести ни слова. Что ни говори, было страшно. Я еще помнил ее слова о сломанной шее.

Она тихо вздохнула и прикрыла глаза, как будто чем-то наслаждаясь.

– А ты неплохо пахнешь, – промурлыкала она еще более вкрадчивым голосом, чем обычно. Она здорово напоминала мне кошку. Та же грация, те же интонации. Это была хищница до мозга костей, я отчетливо видел это во всех ее движениях. Если она захочет меня убить, у меня не будет ни единого шанса на спасение. – Мы так и будем здесь стоять? – в ее голосе послышалось нетерпение.

Похоже, она не собирается пить мою кровь прямо сейчас. Я не мог понять причину ее решения оставить меня в живых. Но мне ли копаться в мотивах ее поведения? Ведь я толком не понимал даже себя самого.

– Идем. У нас не так много времени, – с этими словами я вышел из камеры, и она пошла за мной.

По дороге я вспомнил, что отец хотел ее допросить. У меня был неплохой шанс задать ей пару вопросов на интересующие нас темы, чтобы хоть немного искупить свою вину. Я решил, что непременно спрошу ее об оборотнях, как только представиться случай.

В кухне она замешкалась.

– Солнце еще не село. Я не могу выйти на улицу.

– Ничего, сейчас что-нибудь придумаем. Где-то я видел старый плащ Глеба. Если ты накроешься им с головой, то сможешь добежать до леса, а там уже будет тень, – я принялся лихорадочно вспоминать, где может быть плащ.

Тем временем Амаранта сделала пару шагов в сторону коридора, и казалось, к чему-то прислушивалась. Я похолодел. Дима! В сущности, мне все равно, если она убьет меня, ведь это будет просто наказанием за совершенную мною ошибку. Но я совсем забыл о брате; его смерти я желал менее всего. И что мне было делать?

– Там кто-то есть, – скорее утверждение, чем вопрос.

Я не видел смысла лгать.

– В комнате мой младший брат. Я дал ему снотворное, и теперь он не опасен. Пожалуйста, не трогай его, – сказал я с мольбой в голосе.

Она как-то странно взглянула на меня. Что было в ее глазах? Обида? Неужели я оскорбил ее, предположив, что она может причинить Диме вред? Она была странной. Хорошая пара, с усмешкой подумал я: вампир, который не убивает людей, и охотник, который спасает вампиров.

Наконец я нашел этот чертов плащ.

– Накинь это на себя, – я протянул его Амаранте. Глеб был высоким, даже выше меня, с моими-то ростом метр восемьдесят четыре, а Эмми была явно не выше метра шестидесяти пяти, так что плащ укрыл ее с головой.

– Готова? – спросил я. Она кивнула, сжав зубы. Бедная девочка, ей явно было очень страшно. Вампиры жутко боятся солнца, возможно, солнце вообще единственная вещь, которая их пугает. Но выбора не было – ждать заката слишком опасно.

Мы вышли из дома и побежали к лесу. Мне было за ней не угнаться, она бегала намного быстрее меня. Я мог бы вернуться в дом, где было относительно безопасно, но вместо этого упрямо бежал в сторону леса.

Оказавшись под кронами деревьев, я остановился. Было очень тихо. Неужели она ушла? Я почувствовал горькое разочарование. Вот и все. Наверное, мне стоило радоваться тому, что я еще жив, но я испытывал боль оттого, что больше ее не увижу.

– Спасибо за плащ. Он действительно очень помог.

Я резко обернулся; она стояла справа от меня, протягивая мне плащ Глеба и улыбаясь. Ее улыбка была чудо как хороша. Я мог бы смотреть на нее вечно.

Волна эйфории накрыла меня с головой. Она не ушла. Возможно, причина в том, что она собирается убить тебя, напомнил о себе здравый смысл. Я внимательно посмотрел на нее. Нет, сказал я здравому смыслу, не собирается. Теперь это было для меня так же очевидно, как и то, что мне будет страшно не хватать ее, когда она уйдет.

Я забрал плащ. Мои пальцы слегка коснулись ее, и она тут же отдернула руку. Но ощущение все равно было приятным, хоть и мимолетным. Ее кожа все еще была теплой.

Тут я вспомнил о своем намерении расспросить ее об оборотнях. Меньше всего мне сейчас хотелось об этом думать, но другой возможности наверняка не представится. Поэтому я заговорил с ней о стае.

– Ты слышала что-нибудь об оборотнях в этих лесах? – я внимательно следил за ее реакцией: вдруг мы все же ошиблись и она с ними связана?

Но Амаранта лишь равнодушно пожала плечами, показывая, что этот вопрос мало ее интересует. Она все так же спокойно улыбалась, не сводя с меня глаз. И я решил – черт с ними, с оборотнями!

– Как ты… – начал я неловко. Я не знал, как спросить о том, что меня интересует, не обидев ее, – как ты стала такой? – наконец пробормотал я. Возможно, это был не самый удачный вопрос, но я совершенно терялся в ее присутствии.

Мне так многое хотелось узнать о ней, о ее жизни до того, как она стала вампиром, да и после тоже. Бессмертные существа, убивающие людей и пьющее их кровь – вот, в сущности, и все, что было мне известно о вампирах. Гораздо больше я знал о том, как их убивать. До встречи с Эмми я вообще ни разу не говорил с вампиром.

– Разве это важно? – ее голос был грустным. Мне тоже стало не по себе. Конечно, это было неважно, хотя бы потому, что ничего уже нельзя изменить; мы оба это прекрасно понимали. Возможно, при других обстоятельствах, я бы мог позволить себе помечтать и даже представить для нас какое-нибудь общее будущее. Но…

– Спасибо, – сказала она, – я не забуду того, что ты сделал для меня. Теперь я вроде как твоя должница. – Она снова улыбнулась.

– Да уж. Иметь в должниках вампира – это что-то.

При слове «вампир» Амаранта вздрогнула, как если бы я ее ударил.

– Пожалуй, я пойду, – сказала она. Я обидел ее, теперь это стало ясно.

– Нет, постой. Не уходи. Я сказал, не подумав. Прости, я часто несу всякую чушь. У меня, знаешь ли, гораздо лучше получается молчать.

Я очень не хотел, чтобы она уходила. Безусловно, я знал, что рано или поздно это случится, но пока у меня была возможность побыть с ней. Стоило ли ее упускать? Она посмотрела мимо меня на дорогу, ведущую к дому.

– Дело не в тебе. Хотя ты бываешь бестактен, – она послала мне озорную улыбку, но уже через секунду ее лицо снова стало грустным. – Твой отец скоро будет здесь, я слышу шум их машины

Лично я ничего не слышал, но я не был вампиром с почти идеальным слухом. Откуда она знала, что Виктор – мой отец? Интересный вопрос, но не самый важный в данный момент. Сейчас меня больше всего волновало, увижу ли я ее снова. Но я также понимал, что оставаться здесь ей было опасно. Виктор и Глеб вряд ли успокоятся, пока ее не поймают. Безопасность Эмми была важнее моего душевного спокойствия.

– Тогда тебе лучше уйти. Уезжай как можно дальше от этих мест.

Я говорил это, а сам уже чувствовал, как мое сердце разрывается на части от предстоящей разлуки. Что эта девушка значит для меня? Когда мне вдруг стала невыносима мысль о жизни без нее? Все случилось слишком быстро, я не успевал осмысливать происходящих во мне перемен.

– Кто бы мог подумать, – пробормотала она, видимо, говоря сама с собой. Ее глаза стали еще темнее. Летняя гроза, вот на что они были похожи сейчас. – Больше не спасай вампиров, это может плохо для тебя кончиться, – она ухмыльнулась своим мыслям и, резко повернувшись, скрылась в лесу. В ту же минуту я услышал шум мотора.

Все вдруг потеряло для меня смысл. Я знал, меня ждут крупные неприятности. Может, мне повезет, и отец в гневе пристрелит меня. Эта мысль показалась мне заманчивой. Все лучше, чем просто существовать, зная, что покой теперь потерян навсегда. Эх, надо было ехать на Черное море.

Глава 6. Обвинения

Я медленно брел прочь от леса, не думая ни о чем конкретном. Я видел, как подъехала машина отца, и Глеб скрылся внутри дома. Я вдруг вспомнил, что не закрыл дверь в подвал. Она так и осталась открытой с ключом в замочной скважине. Должно быть, Глеб это уже увидел, равнодушно подумал я.

Я шел, опустив голову, засунув руки в карманы джинсов и глядя себе под ноги, поэтому не заметил отца, вышедшего из сарая, как раз когда я проходил мимо.

– Влад, – позвал он меня тихо и как-то неуверенно. Я настолько отключился от остального мира, что даже вздрогнул, когда он меня окликнул.

Отец выглядел не очень. Он внимательно оглядел меня с ног до головы, как будто искал признаки какай-то болезни. В его глазах я увидел тревогу и еще, пожалуй, сочувствие. Он жалел меня, словно бы знал, как мне сейчас было больно.

– Ты в порядке? – в его голосе слышалось неподдельное сопереживание. Странно было ощущать волну тепла и любви, идущую от отца. Может, я заблуждался на его счет все эти годы? Наверное, эта мысль была очень важной, но я не мог заставить себя сосредоточиться на ней. Я чувствовал себя опустошенным.

– Все о¢кей, папа, –я подумал, ему будет приятно, если я назову его так. Я не произносил это слово уже лет десять.

– А Дима? Как он? – Виктор снова выглядел обеспокоенным.

– Спит.

Дверь дома вдруг распахнулась, ударившись о косяк. Мы оба подпрыгнули от неожиданности. Это был Глеб и, конечно, он уже обнаружил побег. Я приготовился выслушать поток ругани.

– Давай сначала зайдем внутрь, – сказал отец и поднял руку, останавливая своего друга. Виктор был спокоен и, вместе с тем, очень грустен. Он взял меня за руку и повел в дом. На кухне он усадил меня за стол, а сам встал напротив. Следом за нами в кухню влетел Глеб. Я ничего не чувствовал, кроме апатии. Кажется, они могли бы отвести меня к виселице и повесить за мои грехи, и я не стал бы менее безучастным.

– Посмотри, как там Дима, – отец хочет остаться со мной наедине, догадался я. Он так посмотрел на Глеба, что тому оставалось только подчиниться. Хотя уходил он неохотно.

– Где она? – все так же тихо спросил Виктор. Он даже не смотрел в сторону двери в подвал, как будто знал, что там увидит.

Неужели он понял заранее, что я собирался сделать? Тогда почему он не остановил меня? Столько важных вопросов, а я совсем ничего не соображаю.

– Она уже далеко. Вам не догнать, – я старался говорить как можно более уверенно. Им незачем знать, что она только ушла, и вполне можно успеть схватить ее и вернуть в подвал.


– Я так и думал, – он кивнул своим мыслям. – Почему ты это сделал?

Вот он, вопрос на миллион. Почему? Да потому, что каким-то непостижимым образом она вошла в мое сердце в ту самую секунду, как я ее увидел, вошла, разрушив все преграды; это не вызвало у нее затруднений. Потому, что если и есть на свете любовь, сметающая все на своем пути, любовь, не знающая правил и запретов, то это была она. Потому, что я бы скорее сам погиб, чем позволил бы хоть одному волосу упасть с ее головы. Можно было перечислять бесконечно все эти «потому что». Но главное, я осознал в эту минуту, что я, кажется, люблю ее, люблю вопреки здравому смыслу и всей моей жизни до этого. Самое ужасное, что я так и не понял, как же это случилось. Когда я попал в эту ловушку, из которой нет выхода?

Отец, не отрываясь, смотрел на мое лицо, на котором, наверное, отразились все чувства, которые бушевали в моей груди, потому что он вдруг сел и закрыл лицо руками. Я еще никогда не видел его таким. Казалось, он постарел сразу лет на десять. Его плечи опустились, как под тяжелым грузом. Где-то в глубине души, где еще было место другим чувствам, кроме горя от потери, я испытал жалость к нему. Бедный старик; должно быть, я сильно его разочаровал.

Вернулся Глеб.

– С Димой все нормально. Скоро должен проснуться. Сонный корень не причинит ему вреда, – он бросил на меня взгляд. – Как ты мог?! О чем ты вообще думал? – начал он на повышенных тонах.

Уже через минуту я потерял к его речи всякий интерес, и уж точно не собирался ему отвечать. Это не имело смысла, он бы все равно не понял меня.

– Пусть мальчик отдохнет, – неожиданно прозвучали слова Виктора. И хотя отец говорил почти шепотом, Глеб на секунду замолк. Правда, уже через мгновение он продолжил:

– Что значит отдохнуть?! Ты хоть в курсе того, что сделал твой сын? Он выпустил вампира. Нам еще предстоит ее найти, между прочим.

При этих словах я посмотрел на Глеба. Не знаю, наверное, на моем лице отразилась жгучая ненависть, которую я испытывал в этот момент, потому что он резко замолчал и удивленно уставился на меня.

– Довольно на сегодня, – снова заговорил отец, и на этот раз его голос звучал более решительно. – Нам ее теперь не найти. Уверен, она уже далеко. Иди в свою комнату, Влад. Нам с Глебом надо поговорить.

Я охотно встал и вышел из кухни. Это было даже к лучшему, мне не сильно хотелось продолжать слушать болтовню Глеба. Я упал на кровать и закрыл глаза. Перед моим мысленным взором стояло лицо Амаранты, она улыбалась мне и была прекрасна. Несмотря на то, что я видел ее лишь несколько раз, я помнил каждую деталь ее облика. Хотелось надеяться, что хотя бы память о ней останется со мной на всю жизнь.

Со мной не могло случиться ничего более глупого и нелепого, чем любовь к вампиру, ведь у меня были очень веские причины ненавидеть их. Один из них убил мою мать. Я всегда держал эти воспоминания под замком в самом дальнем уголке своей памяти. Слишком большую боль они мне причиняли. Но сейчас я испытал почти мазохистскую потребность воскресить их. Это могло бы отвлечь меня от мыслей об Эмми. К тому же где-то в глубине души я надеялся, что это поможет мне излечиться от того наваждения, которое люди называют любовью. Ведь говорят же, что от любви до ненависти один шаг и, похоже, я ступил этот путь, но только пошел в обратном направлении. Возможно, еще не поздно повернуть назад.

Я глубоко вздохнул и позволил своему сознанию открыть тот шлюз моей памяти, за которым скрывалось самое тяжелое в моей жизни воспоминание.

Мою маму звали Кристиной. Мы были дружной семьей и любили друг друга. Отец души не чаял в нас с матерью.

Тот летний вечер был абсолютно заурядным. Мама вернулась домой около семи часов. Я даже помнил, что было на ней надето – коричневый, под цвет ее карих глаз, брючный костюм. Ее короткие темные волосы были уложены в аккуратную прическу.

Заканчивался август, и на улице было довольно душно. В тот год мне исполнилось семь, и осенью я должен был пойти в школу. Первое сентября обещало стать для меня незабываемым праздником. Это занимало все мои мысли. Я не хотел идти спать, так как был очень возбужден предстоящей поездкой в магазин за школьными принадлежностями. Было уже начало одиннадцатого, когда родителям наконец удалось отвести меня в детскую и уложить. На соседней кроватке спал Дима. Я еще не совсем заснул, когда услышал крик матери. Я до сих пор при желании могу воскресить его в памяти. Я раньше не слышал, чтобы человек так кричал. Дима мгновенно проснулся и заплакал. Пока я приходил в себя, пытаясь осмыслить происходящее, в комнату вбежал отец, его лицо было перекошено от ужаса. Он схватил брата и сунул его мне на руки.

– Беги, сынок, – это все, что он сказал мне тогда. В следующую секунду его уже не было в комнате.

Я вскочил и пошел к выходу из комнаты. Я ничего не мог понять, мое маленькое сердце бешено колотилось от ужаса. Я крепко прижимал брата к себе, он был тяжелым, но я ни за что на свете не выпустил бы его из рук. Я слышал стоны, вздохи и звуки борьбы, доносящиеся из спальни родителей. Но мама больше не кричала, и это пугало меня больше всего.

По пути на лестницу я не мог не пройти мимо родительской спальни. То, что я увидел там в ту ночь, навсегда осталось со мной. Эта картина еще долго являлась мне в кошмарах, когда я был маленьким, и до сих пор она иногда посещает меня в моих снах.

Дверь в комнату была открыта, и отец лежал без сознания на полу перед входом. Должно быть, он ударился головой о косяк, когда вампир отбросил его. Мама лежала на кровати. Ее голова была запрокинута, и я мог видеть ее лицо. Оно было перекошено от боли и страха. Мама была красивой женщиной, но в тот момент от ее красоты ничего не осталось. Пустые глаза смотрели на меня. Вампир стоял на коленях, склонившись к ее шее, и жадно высасывал жизнь из еще теплого тела. Должно быть, он услышал меня, потому что поднял голову и посмотрел в нашу сторону. Я никогда не видел таких страшных глаз. У него не было ни зрачков, ни белков, они были полностью черными. Бесконечная, мрачная бездна, вселяющая в человека животный ужас, сулящая боль и страдания. В остальном вампир выглядел, как человек, лишь глаза выдавали в нем чудовище. Он оскалился, и я увидел его клыки, с которых медленно капала на кровать кровь моей матери.

Мама застонала; думаю, именно это спасло наши жизни. Вампир отвлекся на нее, а я тем временем бросился вон из дома. Дима кричал и извивался у меня на руках, но я лишь сильнее прижимал его к груди. Не знаю, как долго я бежал и сколько еще потом блуждал с Димкой по городу. Нас нашли друзья отца и привели домой. В нашем дворе повсюду были милицейские машины. Отец был весь изранен, но жив. Я никогда не спрашивал его, как ему удалось спастись в ту ночь, да это и не имело значения.

В то же утро мы собрали самые необходимые вещи, уехали из этого дома и с тех пор больше туда не возвращались.

Вот такой была самая страшная ночь в моей жизни. Ну, и как после этого я мог испытывать нежные чувства к вампиру? Вот уж действительно, пути Господни неисповедимы. Печально, что мой мир так далек от ее мира. Возможно, не будь я охотником, я бы смог принять свою любовь более спокойно. Но я был тем, кем был. И я не знал, что мне делать с этим чувством.

Я прислушался к происходящему в доме. На кухне отец и Глеб отчаянно спорили. Будет жаль, если они поссорятся из-за меня, подумал я, правда, без особого энтузиазма. У Виктора не было более близкого друга, чем Глеб. Вообще сама идея того, что отец защищал меня, казалась мне неестественной. С чего бы вдруг такие перемены? Он не может одобрять мой поступок, об этом нет и речи. Тогда почему он спорит с Глебом? Мог бы просто бросить меня ему на съедение , тот был бы только рад.

Где-то на улице загудела машина. Кажется, у нас гости. Сил подняться не было, и я решил, что они вполне смогут зайти ко мне сами, если я им понадоблюсь.

В мою дверь постучали; я не отозвался. Может, они решат, что я сплю, и отстанут. Но не тут-то было. Я услышал, как дверь за моей спиной открылась.

– Привет, – это была Ксюша. Я не ответил ей и даже не оглянулся. Она прошла в комнату и села на кровать у меня в ногах. Ксения молчала, я – тоже. Что мы могли сказать друг другу? Наверняка она уже была в курсе того, что я сделал. Возможно, теперь она меня ненавидит, и это к лучшему – с некоторых пор я стал ненадежным другом, я предал всех, кто мне верил.

– Не молчи, – наконец прошептала она, – я волнуюсь за тебя.

Я разозлился. Я был сам себе омерзителен, и очень надеялся, что остальные чувствуют по отношению ко мне то же самое. Я нуждался в их презрении, ведь иначе получается, что я не сделал ничего дурного, а это неправда.

Я резко развернулся на кровати и посмотрел на Ксюшу. От неожиданности она испуганно вздрогнула. Ну вот, уже что-то. Лучше бы ей меня бояться, кто знает, на что я способен.

– Что ты хочешь услышать? – начал я зло.

– Для начала, что с тобой все в порядке. Я беспокоилась, что она могла сделать тебе что-нибудь плохое.

Она могла, но не сделала. И это был еще один вопрос, на который я никак не мог ответить. Что-то больно много вопросов свалилось на мою бедную голову. Эй, вы там, а как же справедливое разделение благ? От каждого по способностям и каждому по потребностям, и так далее, в том же духе. Лично мои способности были на исходе, еще немного, и мой мозг задымится.

– Она мне ничего не сделала, со мной и правда все нормально, – от моей недавней злости не осталось и следа. Все, чего я хотел, это чтобы меня оставили в покое. Но я видел в глазах Ксюши любопытство, в них было столько вопросов, что я бы не справился с ответами и до утра.

– Ты, наверное, устал? – спросила она без особого энтузиазма.

Я совсем было собрался ее спровадить, когда услышал крик Димы.

– Как ты мог так поступить со мной, Влад? – вопли слышались со стороны кухни. Должно быть, Дмитрий проснулся и теперь требовал отчета о моем падении. Он прекрасно знал, что я его слышу. Вот уж не думал, что он воспримет это так агрессивно. – Иди сюда, Влад. Имей хотя бы смелость отвечать за свои поступки!

Брат был в ярости. Я медленно встал с кровати; Дима заслуживает того, чтобы высказать все мне в лицо. А если он вдруг захочет ударить меня, я не стану сопротивляться. Ксения встала перед дверью, не пуская меня.

– Не думаю, что пойти туда – хорошая идея. Дима разорвет тебя на части, я еще не видела его таким.

Я пожал плечами, показывая, что мне все равно.

– Тебе в голову не приходила мысль, что я это заслужил?

– Я не знаю, зачем ты это сделал. Но, наверное, у тебя была на то веская причина.

Добрая старушка Ксюша, она была слишком снисходительна ко мне. И это – лишняя причина поговорить с Димой; мне просто необходим хороший пинок. Я мягко отодвинул Ксюшу от двери и вышел в коридор.

Я остановился в дверях кухни, предоставляя Диме возможность увидеть меня. Мои руки были в карманах; если он попытается меня ударить, я не стану оказывать сопротивление. Брат не обманул моих ожиданий, он вообще редко злился, но если уж кто-то выводил его из себя, он становился опасен. Заметив меня, Дима резко вскочил и бросился ко мне. Краем глаза я увидел, как отец протянул руку в тщетной попытке удержать Димку, но было уже поздно.

Все происходило, как при замедленной съемке. Вот мой брат на бегу занес кулак, вот его кулак встретился с моим носом. Боль была острой и всепоглощающей. Интересно, нос сломан? Но именно боль помогла мне прийти в себя. Мир, наконец, вернул свои краски. Конечно, тоска от разлуки с Амарантой не покинула меня, думаю, она теперь навсегда останется со мной, но с этим можно было научиться жить. Наверное. Уж попытаться точно стоило.

Подбежав, отец схватил Диму сзади, так как тот не собирался останавливаться на достигнутом. Я отнял руку от лица, она была в крови. Я чувствовал, как кровь стекает по моим губам, ее вкус был терпким и соленым.

Меня затошнило. Охотник, влюбленный в вампира, и не переносящий вкуса крови; забавное и жалкое явление. Я еле успел выбежать на улицу, где меня вывернуло наизнанку. Что тут скажешь, достойное окончание дня.

Глава 7. Обвинения-2

В ванной я привел себя в порядок. Дима все-таки промахнулся, и основной удар пришелся на скулу, лишь слегка зацепив нос. Кровь быстро остановилась, и я снова пришел в норму. Нос не был сломан, но без синяка не обойтись. Впрочем, это было не первое мое «ранение» и, уж точно, не самое тяжелое. Переживу как-нибудь.

Все, включая Оксану и Данила, сидели на кухне и ждали меня. Что я мог им сказать? Теперь, когда я вновь пришел в себя, мне не хотелось терять друзей, но я знал, что оправданий для моего поступка нет.

Не торопясь, я вышел из ванной и прикрыл за собой дверь. Видимо, на кухне услышали мои шаги, и в доме повисло напряженное молчание. Я шел и думал о том, что скажу им. Не одно достойное оправдание не проходило на ум, а правду говорить не хотелось, ведь я сам еще не успел свыкнуться с мыслью о том новом чувстве, что отныне жило во мне.

Я остановился у входа в кухню. Шесть пар глаз смотрели на меня. Все в сборе, пришли поучаствовать в моей публичной казне. Но присмотревшись к лицам, я с удивлением понял, что мой поступок вызвает у них разные эмоции. Только Глеб был по-настоящему зол на меня, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Димка смотрел исподлобья, но я знал – он, скорее всего, обижен на то, что я не посвятил его в мой план. Брат не мог простить мне недоверия. Оксана выглядела напуганной и растерянной. Что касается Ксении, то ее поза и взгляд выражали сочувствие, как и до этого в моей комнате. Было ли что-нибудь, что могло оттолкнуть ее от меня? Я начал в этом сомневаться. Данилу, казалось, любопытна эта ситуация: он – исследователь, а для исследователя интересно все новое. Виктор выглядел грустным и тихим. Он смотрел на меня без тени осуждения, и его глаза были полны печали, как будто он знал, что должно произойти нечто плохое, но не мог ничего изменить.

– Вот и виновник торжества, – голос Глеба был полон сарказма. – Проходи, садись. Думаю, нам есть о чем поговорить, – он указал на стул во главе стола. Хорошее место, ничего не скажешь. Я сидел напротив них, один на поле битвы против банды безжалостных убийц. Эта мысль позабавила меня, и я усмехнулся, чем вызвал новую вспышку гнева у Глеба.

– Вижу, тебе весело. Да только вот нам что-то не до шуток, – он становился все злее и злее, распаляясь от собственных слов.

Краем глаза я увидел, как Ксюша коснулась руки матери.

– Прекрати, Глеб, – немедленно отреагировала та. – Мы ничего не знаем о случившемся. Позволь мальчику все объяснить, – она посмотрела на меня. – Влад, тебе ведь есть, что сказать? Начинай, мы готовы выслушать тебя.

Настал момент, которого я так боялся. Оксана редко ошибалась, но сейчас был именно такой случай. Дело в том, что мне абсолютно нечего было им сказать. Как я мог объяснить им , что двигало мною? Я не нашел ничего более умного, как сказать то, что и так было всем ясно.

– Я просто не мог позволить вам убить ее.

После моих неуверенных слов наступило, что называется, гробовое молчание. Они были в шоке, и я мог их понять: ведь я совершил абсолютно невозможный для охотника поступок. Не исключено, что за всю историю существования нам подобных я был первым, кто спас вампира от смерти. И это было все, что я мог им сказать. Но я действительно не мог допустить ее смерти. К этому нечего было добавить, и я просто ждал, когда они придут в себя.

Наконец Оксана, кажется, поняла, что я не собираюсь продолжать, но на всякий случай уточнила:

– Это все, что ты хотел бы нам сказать? – ее голос звучал неуверенно, она не знала, как реагировать на мои слова.

– А что он может еще добавить? – это был риторический вопрос, и Глеб не ждал ответа. – Его поступку нет оправдания. Прости, Влад, но я не могу понять тебя. Ты говоришь, что не хотел ее смерти, но ведь это же вампир. Чертова нежить! Таких, как она надо убивать, не задумываясь, как только они появляются на свет.

Слова Глеба задели меня, и я не мог промолчать:

– Не говори так о ней! – закричал я, вскакивая. Разумная часть моего «я» с ужасом наблюдала со стороны за тем, что я делаю, но я не мог остановиться. – Ты ее не знаешь, она лучше других вампиров.

– Ты говоришь как ребенок, Влад. Как она может быть лучше или хуже других вампиров? Может, ты хочешь сказать, что она не пьет человеческой крови? – с издевкой спросил Глеб.

Я стоял и ловил ртом воздух, не в силах что-либо сказать. Это был совсем не тот вопрос, на который мне хотелось бы отвечать. Я медленно опустился на стул. Глеб ждал, и мне ничего не оставалось, как пробормотать:

– Но она оставила меня в живых, и Диму, между прочим, тоже, – это прозвучало жалко, но других аргументов у меня не было.

– А тебе не приходила в голову мысль, что она просто была сыта?

– Дело не только в этом, я уверен, – снова нелепая попытка самообороны.

– Довольно, остынь, – остановил Глеба отец, когда тот хотел еще что-то сказать. – Ты видишь, он не в себе. Дай ему время во всем разобраться. Я уверен, что больше подобных ошибок он не совершит. Думаю, он уже раскаивается.

Глеб недоверчиво взглянул на меня. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но точно не раскаянье, и он это прекрасно понял.

– Кажется, отец не так уж хорошо знает тебя, не так ли, Влад? – спросил он, и его голос сочился ядом. – Ты ведь ни капли не сожалеешь о своем поступке? Но я могу заставить тебя пожалеть, о, я точно могу, уж поверь мне.

– Глеб!

Я услышал отчаянье в голосе отца, когда он окликнул друга, но не мог повернуть голову в его сторону, чтобы узнать, чем оно вызвано. Я во все глаза смотрел на Глеба, а он – на меня. Его рука медленно, как мне показалось, опустилась в карман, он что-то достал оттуда и, размахнувшись, бросил на стол. Должно быть, на самом деле все произошло за считанные секунды, потому что Виктор не успел остановить его, хотя он честно пытался, я видел это. Мои глаза начали опускаться на прямоугольники ламинированной бумаги, лежащие передо мной на столе. Еще до того, как я сумел разглядеть их, я уже точно знал, что увижу, и мне заранее стало дурно.

Это были водительские права. Лица двух мужчин сурово смотрели на меня с фотографий. Почему на официальных фото нельзя улыбаться? Я догадывался, кому принадлежали эти права, но делал все возможное, чтобы эта догадка покинула мой разум. Видимо, Глеб понял причину моего молчания и решил просветить меня на этот счет, чтобы не осталось никаких сомнений.

– Да, смотри внимательнее, Влад. Тебя не было сегодня с нами, когда мы закапывали их трупы в землю. А ведь они были чьими-то детьми, мужьями, отцами. Кто-то, должно быть, сейчас очень горюет о них. Что теперь, сынок, ты скажешь? Ты все еще думаешь, что она не такая, как все вампиры? А скольких еще ты обрек на смерть, выпустив демона из клетки? Об этом ты тоже предпочел забыть?

Казалось, его слова режут меня, как самый острый нож. Я опустил голову на руки и уставился в стол, на фото тех несчастных. Я, должно быть, и в правду бездушная тварь, как и те, на кого мы охотимся. Мне было жаль и этих бедняг, и всех будущих, но я все равно не мог допустить ее смерти. И эта мысль убивала меня, она ломала меня изнутри. Кем я стал, и что мне теперь делать? Наверное, мне больше нет места среди этих людей.

Анатолий Степанов и Борис Сомов – вот как их звали. Одному было двадцать восемь лет, а второму – тридцать один год. Не самый подходящий возраст для смерти. Я чувствовал, что теперь часть вины за их гибель лежит и на мне.

– Довольно на сегодня. Ты перешел все границы. Не забывай, он все-таки мой сын, – голос отца был категоричен. – Чего ты хочешь от него? Что бы он совершил ритуальное самоубийство?

– Я хочу, чтобы он понял, какую ошибку допустил. Я вижу, ему тяжело, но он не раскаивается, это же очевидно, – Глеб был не менее упрям, чем Виктор. – Пусть внимательно посмотрит на эти фотографии, он должен знать, что он наделал. Ведь, по сути, он стал соучастником еще многих убийств, которые она совершит в будущем.

Я почувствовал, как новая волна тошноты поднимается во мне. Резко вскочив на ноги, я выбежал на двор, и меня снова вывернуло. Похоже, все эти разговоры о смерти плохо влияют на мой желудок. И когда это я успел стать таким чувствительным? Около порога стояла бочка с дождевой водой. Я прополоскал рот, умылся, вытерев лицо рукавом рубахи, и сел на ступеньки. По идее, следовало бы пойти в ванну, но мне не хотелось возвращаться в дом.

Я сидел и смотрел на лес, как в день нашего приезда. Мне снова показалось, что он смотрит в ответ. Его взгляд был полон понимания и сочувствия. Должно быть, мне просто был нужен друг, и таким образом я его себе создал. Но все же было приятно, что хоть кто-то меня поддерживает. Я мог бы вечно сидеть так. Нам, без сомнения, было хорошо друг с другом.

Вдруг мне показалось, что я уловил краем глаза какое-то движение на кромке леса. Что это могло быть? Неужели кто-то и вправду был там?

Дверь за моей спиной жалобно заскрипела, и Ксюша села рядом со мной на ступеньку.

– Мне так жаль, – тихо начала она, – Глеб не имел права говорить так. Все совершают ошибки, люди не идеальны. Надо уметь прощать.

– Ты говоришь так, будто не понимаешь, что я сделал. В моем случае не может быть никакого прощения, Ксюша. Я предал всех вас, да и себя тоже.

– Тогда зачем, – она запнулась, – зачем ты сделал это?

– Затем, что Амаранта нуждалась в моей защите. Я не мог позволить ей умереть.

– Амаранта? – переспросила она. – Что за имя? И когда ты успел его узнать?

В ее голосе звучали недовольство и какая-то затаенная обида. Будь я внимательнее, я понял бы причину такой реакции, но меня волновали лишь мои собственные переживания.

– Мне кажется, я начинаю понимать, почему ты спас ее. Что ж я рада, что ты нашел наконец-то того, кто тебе нужен. Только тебе не кажется, что твой выбор немного странен? – она говорила это поспешно, срывающимся голосом, в ее глазах стояли слезы. – Будь счастлив, Влад.

Ксюша поднялась, собираясь уйти, но я взял ее за руку и усадил назад. Зачем еще кому-то страдать? Хватало и того, что мое собственное сердце рвалось на части.

– Прости, Ксюша, – если я и должен был просить прощения у кого-либо, то это у нее. Она всегда была очень добра ко мне. – Все не совсем так, как ты думаешь. Она уже далеко, и вряд ли я когда-нибудь еще ее увижу, – слова отдавались внутри меня глухой болью, но я продолжал. – Я отпустил ее, потому что не мог поступить иначе, но я не собирался уходить вместе с ней.

Я чувствовал, что мои последние слова могли быть ложью. Кто знает, как бы я поступил, если бы она позвала меня с собой?

– Я поняла, Влад, – ее голос был все еще полон печали. – Я хочу, чтобы ты знал, я всегда буду на твоей стороне, чтобы ни случилось, – с этими словами она встала и ушла в дом. Я больше не пытался ее удержать.

Снова мы были одни. Только я и лес. Я внимательно всматривался в него, но никакого движения больше не было под его кронами. Должно быть, мне показалось, подумал я. Сегодняшний день был очень тяжелым, так что может померещиться и не такое. Дверь снова открылась, выпуская следующего моего визитера. Забавно, видимо они собираются ходить ко мне по одному, чтобы высказать свое мнение. Ох, не хотел бы я оказаться один на один с Глебом. Но это был Дима, он не стал садиться рядом со мной, а предпочел облокотиться на перила справа от меня. Держит дистанцию; значит, он все еще обижен.

– Как ты мог так поступить со мной? – спросил он сурово. Так и есть, его больше волновало мое предательство по отношению к нему, чем то, что я выпустил на волю вампира. – Мы ведь братья, и я верил тебе, Влад.

– Послушай, Дима…

– Не называй меня так, – прервал он меня. Все серьезней, чем я думал. Брат запрещал мне называть его Димой и требовал официального обращения, только когда был очень зол или обижен на меня. До сегодняшнего дня это случалось только раза два.

– Хорошо, пусть будет Дмитрий, – я не видел смысла спорить. Он кивнул, соглашаясь, и я продолжил. – Так вот, Дмитрий, подумай сам, какой у меня был выбор?

– Ты мог бы мне все рассказать, – снова перебил он.

– И что бы ты сделал? Помог мне? – мои слова попали в цель.

– Я мог бы отговорить тебя.

Я покачал головой:

– Не мог. Мы оба это знаем. Все стало бы только тяжелее, возможно, мне пришлось бы вырубить тебя менее гуманным способом.

– Не говори ерунды. Вон какой синяк я тебе поставил, – в его голосе прозвучала гордость. Он с детства не мог меня побить, и это его ужасно злило.

– Я не сопротивлялся.

– Ладно уж, – он недовольно махнул рукой в мою сторону, – а ты не думал, что я мог бы тебе помочь?

Вопрос Димы застал меня врасплох. Эта мысль меня и правда не посещала. Я не считал свой поступок правильным, но у меня, по крайней мере, были веские причины пойти на такой необдуманный шаг. А зачем Диме такие проблемы?

– Я не стал бы тебя втягивать, пойми. Сейчас они все там, на кухне, ненавидят меня. Эта не та вещь, которую мне бы хотелось разделить с тобой.

Дима снова кивнул. Я был рад, что он хотя бы понял меня, пусть и не простил.

– Она того стоит?

Братишка умел задавать главные вопросы. Не в бровь, а в глаз, я бы сказал. Он уже начал отходить, я это видел. Но если я снова ему совру, мне будет сложно вернуть его доверие. В конце концов, он мой брат, а я вдруг почувствовал необходимость выговориться. Если ему станет противно меня слушать, он всегда сможет уйти, и я его пойму.

– Она стоит гораздо большего, по крайней мере, для меня, – тихо прошептал я, ожидая его реакции.

– Помнишь Нижний? – вопрос снова оказался неожиданным. Я напрягся, вспоминая, он тем временем терпеливо ждал. Где мы только ни побывали за свою недолгую жизнь! Но мне показалось, что он имеет в виду события двухлетней давности. Нижний… это был один из лучших периодов нашей жизни. Отец тогда охотился на демона страха, и мы помогали ему. Димке было уже шестнадцать, но он еще ходил в школу. Я кивнул, давая ему понять, что помню то время.

– Тогда я встретил Катю, – так вот он к чему! Это было первое, и пока единственное серьезное увлечение Димы. Он тогда славно потрепал нам нервы. Я завидовал ему тогда, ведь мне это чувство было еще незнакомо, хотя я старше его. Было бы чему завидовать, с тоской думал я теперь. – Я до сих пор иногда думаю о ней. Возможно, если бы мы могли жить по-другому…

Он не закончил и тряхнул головой, будто прогоняя плохие мысли. Катя была обычной девочкой, и он в свое время принял мудрое и вместе с тем тяжелое решение – оставить ее ради нее самой. Похоже, в нашей семье самопожертвование было нормой. Дима продолжил:

– Я мог бы сделать ради нее все на свете, все, что только можно вообразить. Я очень ее любил. Первая любовь, знаешь ли, самая сильная, – он устремил свой взгляд куда-то вдаль, но уже через секунду снова был со мной. – Я вот к чему. Мне просто хотелось, чтобы ты знал – я понимаю тебя. Возможно, то, что ты чувствуешь, неправильно, и уж точно кандидатура неподходящая, но иногда случаются вещи, не зависящие от нас. В этом никто не виноват, даже ты сам. Думаю, тебе надо с этим смириться.

Он смущенно замолчал, а я подумал, что мой вечно счастливый брат, оказывается, в глубине души был философом.

– Я попробую, Дима, – я нарочно назвал его так, чтобы проверить, злиться ли он еще на меня. Но он лишь состроил мне гримасу, а после улыбнулся. Он снова был счастлив, ничто не могло поколебать его мир надолго. Даже брат-охотник, влюбленный в вампира.

Снова скрипнула дверь, и к нам вышел отец. Я опять напрягся; даже представить не могу, что он собирался мне сказать.

– Дима, ступай на кухню. Оксане не помешала бы твоя помощь.

Брат посмотрел на меня, как бы спрашивая разрешения уйти. Видимо, он боялся оставлять нас одних. Но я кивнул, отпуская его, ведь не мог же он вечно ходить за мной, а разговор с отцом должен был рано или поздно состояться. Зачем откладывать неизбежное? Дима нехотя ушел в дом.

Отец выглядел уставшим, но это стало нормой в последние дни.

– Если ты пришел, чтобы объяснить всю глупость моего поступка, то можешь не утруждать себя. Я все и так прекрасно знаю, – начал я. Отец тем временем сел подле меня и медленно достал сигарету. Он курил редко и только в исключительных случаях. Сегодня как раз такой и был. Закурив, он еще некоторое время молчал, глядя вдаль.

– Знаешь, когда ты был маленьким, тебя невозможно было переубедить. Если ты принимал решение, то шел до конца. Было очень забавно смотреть, как ты топал своей детской ножкой, требуя внимания к себе и своим потребностям. Маму это всегда так умиляло, что она просто не могла тебе отказать, – его голос был полон внутренней теплоты.

К чему он это говорит? Вспомнил мое детство и, главное, маму. Мы не говорили о ней с момента ее похорон. Эта тема была запретной в нашей семье. Может, он собирался сказать, что я сильно его разочаровал, и теперь у него стало на одного сына меньше? А Виктор продолжал свой вечер воспоминаний.

– Ты совсем не изменился с тех пор. Все такой же упрямый, – он вздохнул. – Скажи мне, Влад, я был плохим отцом? – он в упор посмотрел на меня. Я не знал, что сказать, но он, не дожидаясь ответа, отвернулся от меня и продолжил. – Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы с вами осталась мама, а не я. Уж она бы точно знала, что делать в такой ситуации.

– Этого уже не изменить. Я не виню тебя в случившемся, – мне показалось, что моя поддержка сейчас не будет лишней.

– Я знаю, сынок. Просто я думаю, что, наверное, мог бы остановить тебя, понимаешь? Возможно, ты бы ненавидел меня потом, но я бы смог с этим смириться. Гораздо хуже будет, если ты начнешь ненавидеть себя.

Я уже начал, подумал я.

– Ты бы не смог. Я бы все равно нашел бы способ осуществить задуманное, ты же сам только что сказал, что я привык идти до конца.

Отец усмехнулся.

– Именно это меня и удержало. Я уверен, что ты стал бы биться за свое решение.

Он замолчал. Меня беспокоил один вопрос, но я боялся его задать. И все же сегодня надо было расставить все точки над «и». Я чувствовал: все, что я раньше думал об отце, могло быть ошибкой. Но мне были необходимы еще подтверждения.

– Ты злишься на меня? – вопрос был глупым, но он давал мне возможность лучше понять отца.

– Что ты? Нет, конечно. Я немного растерян, вот и все.

Он не был зол, и это удивило меня больше, чем если бы сейчас по небу пролетели бегемоты в пачках. Я подумал, что он, должно быть, забыл о моем поступке, и решил напомнить:

– Я выпустил вампира, Виктор. Ты в курсе? Глеб считает меня убийцей.

– Не волнуйся, я уладил вопрос с Глебом. Остальные не так агрессивны по отношению к тебе. Они просто не понимают твоих мотивов, но это пройдет. Скоро все станет по-старому.

Я не хотел, что бы все было по-старому. Как объяснить ему, что это невозможно? Ведь я уже не был таким, как прежде; то, что произошло, изменило меня навсегда. И я чувствовал, что возврата нет, и не может быть. Я разозлился.

– Эй, ты слышал меня, я сказал: «Я выпустил вампира». Тебе что, все равно? Если ты помнишь, один из них убил твою жену, – сказал я резко, умышленно причиняя ему боль. Мне было жаль его, но как еще я мог его растормошить?

– Нет, мне не все равно, – его голос был все так же спокоен, может, лишь слегка погрустнел. – Просто так уж получилось, что моя любовь к тебе, сын, сильнее, чем ненависть к вампирам.

Я не мог поверить своим ушам: отец только что сказал, что любит меня. Я не думал, что ему знакомо это чувство. И вот теперь, когда мой мир рухнул, он решил меня поддержать. Видимо, он рассудил, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы открыть мне свои настоящие чувства. Это поразило и озадачило меня. Мог ли я столько лет заблуждаться? Наверное, да. Люди склонны видеть лишь то, что им выгодно видеть. Мне надо было кого-то ненавидеть, и я неосознанно выбрал отца. Теперь я понимал, как ошибался все эти годы. Прошлого уже не изменить, но если впредь я буду более внимательным к нему, возможно, нам удастся наверстать упущенное время.

– Почему ты не говорил мне этого раньше? – вот что действительно волновало меня.

– Наверное, я не создан для проявления чувств, но это не значит, что вы с Димой мне безразличны. Вы двое – все, что у меня осталось. Ради того, что бы вы были счастливы, я готов на все. Даже если мне придется позволить одному из вас дружить с вампиром.

Догадка осенила меня мгновенно, вернее, я уже подозревал что-то подобное, но сейчас лишь получил подтверждение. Он знал о том, что я собираюсь сделать, возможно, еще до того, как я сам это понял. И он помог мне осуществить мой план. Вообще-то, об этом можно было бы догадаться хотя бы по тому, как он смотрел на меня в то время, когда я вынашивал свой план. Странный это был поступок с его стороны – знать и молчать, предоставив мне возможность самому принять решение.

Но почему он не остановил меня? Я решил задать отцу этот мучивший меня вопрос.

– Почему же ты все-таки позволил мне сделать это?

– Разве у меня был выбор? – ответил он вопросом на вопрос и замолчал. Меня это не устраивало, и я нервно заерзал на месте, давая понять, что жду продолжения. – Просто я подумал, что если бы на ее месте была твоя мама? Если бы вампир в ту ночь не просто убил ее, а сделал из нее себе подобную? Как бы поступил я? Смог бы я позволить ей погибнуть? Я так и не нашел ответа. Видишь, не так уж и далеко я ушел от тебя.

– Спасибо, папа, – теперь называть его так было гораздо проще. – Я хочу, чтобы ты понял, что мне было нелегко принять это решение, но я не мог поступить по-другому.

– Я постараюсь понять, Влад. Дай мне лишь немного времени, – он замолчал.

Было так здорово сидеть с ним рядом в тишине! Теперь у нас появилась, наконец, возможность лучше узнать друг друга. Забавно было думать, что этому мы были обязаны вампиру, пусть даже и самому прекрасному в мире. Если бы не Амаранта, возможно, мы так и прожили бы всю отпущенную нам жизнь как два чужих друг другу человека.

Не знаю, сколько мы просидели, наслаждаясь присутствием друг друга и той нитью любви и взаимопонимания, которая отныне связывала нас. Оксана успела за это время приготовить ужин и теперь звала всех к столу. Мы поднялись и пошли в дом.

Я входил в кухню не без страха. Что скажет мне Глеб? Отец упомянул, что я могу не волноваться на его счет, но все же мне было не по себе. Все уже собрались на кухне. Пахло божественно, и я понял, что очень хочу есть. Несмотря на все мои злоключения, я был еще способен на простые человеческие чувства вроде голода.

Я сел за стол вместе со всеми. Мне казалось, ужин должен пройти в неловком молчании, но Ксюша, Дима и Данил весело болтали о всякой ерунде, стремясь таким образом разрядить обстановку, и даже Оксана иногда принимала участие в беседе. Отец, хоть и помалкивал, все же выглядел довольным. Один Глеб был хмур, но все равно чувствовалось, что он уже не так сильно ненавидит меня. Не знаю, что сказал ему папа, но он явно уже не был так решительно настроен против меня. Я чувствовал, что жизнь налаживается, и если бы не разлука с Эмми, она вообще была бы прекрасна.

После ужина Данил, Оксана и Ксения засобирались домой. Я удивленно заметил, как Глеб что-то шепнул Ксюше перед тем, как она вышла на улицу. Но я решил не придавать этому значения. Когда гости уехали, все разошлись по своим комнатам готовиться ко сну. Я тоже пошел в свою спальню, хотя знал заранее, что сон –последнее, на что я могу рассчитывать этой ночью.

Глава 8. Новые факты

Эта ночь, действительно, стала одной из самых тяжелых в моей жизни. Сон избегал меня, зато вместо него толпой приходили грустные мысли. Стоило мне закрыть глаза, как я видел перед собой лицо Амаранты. Она то улыбалась мне, то звала за собой. Ее голос, такой чарующий и манящий, звучал у меня в голове. Каждый раз это причиняло мне невыносимую боль, ведь я знал, что никогда больше не увижу ее наяву. Наконец я решил, что будет лучше лежать с открытыми глазами. Стало немного легче, но ненадолго. Мысли о ней все равно заполняли мой разум.

Я неосознанно вспоминал каждое ее слово, движение, поворот головы. Все в ней казалось мне прекрасным. Даже мысль о том, что девушка моей мечты была вампиром, не могла помешать мне грезить о ней. Это все, что мне было доступно. У других парней есть свидания, волнительные моменты ожидания новой встречи, трепет первого признания и прочие атрибуты счастья влюбленных, мне же остались только мимолетные воспоминания о тех коротких минутах, когда она была рядом. Я толком ничего не знал о ней, кроме ее имени, и это тоже меня убивало.

В таких вот невеселых мыслях прошла моя ночь. И хотя я лег спать только в начале третьего, в семь утра я уже был на ногах. Не имело смысла продолжать бороться со своим организмом и пытаться заснуть. Я встал и побрел в ванную в надежде, что контрастный душ меня взбодрит. Чувствовал я себя еще хуже, чем накануне вечером. Если так пойдет и дальше, я в скором времени превращусь в развалину.

Душ и правда немного помог, и когда я оказался на кухне, мир уже не казался мне таким враждебным, хотя жизнь все еще была дерьмом. Я придирчиво осмотрел себя в зеркале. Синяка почти не было видно. Все-таки Димка бьет как девчонка, а еще охотник.

Оказавшись на кухне, я первым делом залез в холодильник и нашел пару бутербродов и пакет молока. Я начал есть, не сходя с места. Хорошо еще, что события последнего дня не отбили у меня аппетит, это было бы уже совсем невыносимо. Стоило сварить себе кофе, и я повернулся к столу в поисках кофеварки.

Хорошо, что к тому времени я уже успел дожевать и проглотить очередной кусок бутерброда, иначе я бы подавился. На столе, там, где я их вчера оставил, лежали водительские права. Глеб не потрудился их убрать. Что это? Немой укор, напоминание о моем падении? Смотри, Влад, что ты наделал. Все еще гордишься собой? Меня начало мутить, бутерброд, который я минуту назад жевал с таким аппетитом, вдруг показался мне отвратительным на вкус. Что-то мой желудок стал слабоват. Наконец, мне удалось справиться с тошнотой, и я смог подойти к столу, не опасаясь, что мне снова придется выбегать на улицу. Раньше со мной такое случалось гораздо реже. Раньше с тобой вообще много чего не случалось, сказал голос в моей голове. Я улыбнулся его словам. Кажется, я начал к нему привыкать. Что ж, надеюсь, это не шизофрения.

Я положил бутерброд на стол, потому что есть расхотелось, и взял права. Документы как документы, ничего особенного, но все же что-то внутри меня никак не хотело успокаиваться. Ведь она могла бы убить и нас с Димой, но не стала этого делать. Конечно, она была сыта, но я чувствовал, что не все так просто. Вампиры не могут отказать себе в добыче, особенно если она сама идет им в руки. А я шел, это уж точно. Так в чем же дело? Почему я до сих пор жив и стою здесь, с правами в руках? Я понимал, что вопрос требует более детального рассмотрения.

Но где взять сведения и, главное, что за информацию я желал найти? Я сел, задумчиво глядя в окно. Возможно, мне стоило разузнать что-нибудь бывших хозяевах документов, которые я держал в руках. Я е представлял, что это мне даст, но попытаться было нужно. И потом, в процессе меня может осенить какая-нибудь неплохая идея. Наверное, я просто хотел доказать, в первую очередь себе самому, что она не причастна к этим убийствам, хотя это было равносильно попытке доказать, что земного притяжения не существует. Но я не мог сидеть на одном месте и бездействовать, это было выше моих сил. Мне нужно было хоть что-нибудь делать.

Разумных возражений не возникало, и я оглянулся в поисках компьютера с выходом в интернет.

Конечно, его не было и в помине. Глеб ненавидел технику, которая была сложнее его кофеварки; да и для кофеварки он делал исключение только ввиду своей страстной любви к кофе. Он не пользовался даже сотовым телефоном. В конце концов, у каждого свои причуды, правда, странности Глеба весьма осложнили мне жизнь.

Ладно, думал я, должен быть какой-то выход. Пусть здесь нет компьютера, но в городе наверняка есть интернет-кафе. Мы же не в каменном веке. С этой мыслью я поднялся и пошел искать ключи от машины. Я уже давно получил водительские права, хотя отец и не любил, когда я брал его машину. Но сейчас был именно тот самый случай, когда она действительно была мне нужна. Он бы не стал возражать, без особой уверенности в своей правоте подумал я.

Я нашел ключи в кармане его куртки и вышел на улицу. Прохладный воздух лучше, чем душ, помог мне прийти в себя. Не совершаю ли я ошибку? Вдруг то, что я узнаю, мне не понравится?

Но я уже не мог остановиться, ноги сами несли меня к машине. Я завел ее, и мой взгляд упал на лес. Потерпи, дружок, я скоро вернусь, не скучай тут без меня.

Я вдавил педаль газа, и машина поехала вниз по склону в сторону города. Домашние нескоро проснутся, и у меня есть неплохой шанс вернуться до того, как они встанут.

Дорогу со всех сторон окружали деревья. Мне показалось, что кто-то бежит за моей машиной в их тени. В первую секунду я подумал о том, о чем мне не стоило бы думать ни при каких обстоятельствах. Этого не может быть, она уже далеко отсюда, за сотню миль, если не больше, одернул я себя. Здесь водится куча диких животных, это вполне может быть, к примеру, олень. Меня неприятно удивило, как легко мне было представить, что это ее фигура мелькала среди деревьев. Глупо было вот так предаваться фантазиям.

Я решил сосредоточиться на дороге, которая лихо петляла из стороны в сторону. Что за пьяные асфальтоукладчики прошлись здесь? Как и все российские дороги, эта была сплошь усеяна выбоинами и рытвинами, и это превращало каждую поездку в город в экстремальное развлечение.

Я ехал, думал обо всем понемногу, стараясь таким образом забить мысли об Эмми, и в скором времени въехал в город. Он, как всегда, был тих и спокоен, ничто не могло поколебать его уверенность в себе. Все небольшие города, заметил я, отличаются провинциальной убежденностью в прекрасном будущем. Местные жители, казалось, ничего не боятся. Они не запирают свои дома, ведь они знают всех в своем городе. Им и в голову не приходит мысль, что кто-нибудь из их соседей может оказаться, например, маньяком – педофилом, скрывающимся от правосудия в этом тихом местечке. И если он неожиданно убьет свою очередную жертву, жители говорят в один голос: «Он казался таким хорошим парнем», а вскоре и вовсе забывают о нем, и жизнь опять идет своим чередом.

Задумавшись, я чуть было не проехал мимо интернет-кафе. Было здорово все-таки найти его здесь, и я почувствовал, что вопреки здравому смыслу мое настроение улучшилось. Я припарковал машину у обочины и вошел внутрь.

Это была обычная забегаловка, правда, довольно уютная, а главное – чистая. Вполне возможно, что в советские времена здесь была столовая, и с тех пор тут мало что изменилось, даже меню, висящее сбоку от входа, содержало вполне столовский набор блюд. Город был расположен на пути следования дальнобойщиков, так что кафе, должно быть, пользовалось популярностью. Но в такой ранний час посетителей в нем не было. Мне вообще повезло, что оно оказалось открытым.

Сбоку, за барной стойкой, стояла женщина. Казалось, она, как и кафе, явилась из прошлого. Ее короткие волосы были основательно высветлены перекисью по советской моде продавщиц и официанток, и напоминали солому. Вид у нее был недовольный; так может выглядеть только престарелая официантка придорожного кафе в Богом забытом городе. Я направился к ней, улыбнувшись как можно шире и обаятельнее. В первый момент ее лицо стало еще более несчастным, но потом она заметила мою улыбку и растянула губы в ответ. Определенно, я произвожу на женщин положительное впечатление, и не грех иногда этим воспользоваться.

– Добрый день, – вежливость еще никому не повредила, подумал я. – Простите, на вашей вывеске вроде бы написано, что у вас есть интернет, а я что-то нигде не вижу компьютера, – улыбаясь еще шире, я развел руками, демонстрируя свое замешательство.

– У нас есть один, там за стойкой, – она махнула в противоположную от входа сторону и подмигнула. – Я могла бы его включить для тебя.

О боже, не хватало только очарованных официанток на мою и без того больную голову! Зато я вполне мог добиться желанного выхода в интернет.

– Это было бы так мило с вашей стороны. Я стал бы вашим вечным должником, – я кротко взглянул на нее. Да уж, верзила за метр восемьдесят, робко заглядывающий вам в глаза – это что-то, должен я вам сказать. На мою собеседницу это определенно произвело впечатление.

– Ну, что ты. Мне совсем несложно.

Неужели она и правда смутилась? Мне не стоило переигрывать, это не приведет ни к чему хорошему. Официантка сделала жест рукой, приглашая меня идти за ней. Мы завернули за угол барной стойки и, кто бы мог подумать, там действительно стоял компьютер. Конечно, это был старый динозавр по сравнению, например, с компьютером Данила, но я не хотел никого посвящать в свои планы, поэтому надо довольствоваться тем, что есть.

– Может быть, кофе? – проворковала официантка, включая компьютер. Пожалуй, мне стоило сбавить обороты.

– Да, пожалуй, – кивнул я, не глядя в ее сторону.

Она осталась недовольна, я почувствовал это по тому, как она фыркнула, прежде чем уйти. Но мне уже не было до нее дела, ведь я уже получил доступ к компьютеру. Но, возможно, лучше будет не пить приготовленный ею кофе. Кто знает, на что способна разгневанная женщина…

Я сел за столик и зашел в интернет. Он грузился медленно, и я понял, что не успею домой даже к обеду, и мне влетит за машину. Наконец я получил доступ к поисковой системе адресной книги. Я забил первое из двух имен: Анатолий Степанов. Пошли минуты ожидания. Когда, компьютер наконец-то выдал ответ, моему разочарованию не было предела. Найденные по базе люди с такими именами не соответствовали по возрасту водительскому удостоверению, лежавшему у меня в кармане. Их было двое, старик и новорожденный. В чем же дело? Я попробовал с Борисом Сомовым. Результат был тем же, с той лишь разницей, что Борис Сомов городе был один. Но ему было сорок два, а не двадцать восемь.

Очевидно, я где-то ошибся. Я откинулся на стуле, тупо глядя в экран. Кафе уже встречало первых посетителей, и теперь до меня доносился ровный гул голосов. Чашка кофе, принесенная Марией (она не преминула представиться мне лично, хотя я мог прочитать имя на бейджике у нее на груди) дымилась на столе передо мной. До меня долетали обрывки фраз посетителей, и я невольно подслушивал их разговоры. Вдруг один из голосов привлек мое внимание. Речь вроде бы шла о каком-то городке неподалеку; там, как и во многих селениях по соседству, пропадают люди. Какие-то мужчины обсуждали возможность того, что некий маньяк ездит из города в город и убивает людей.

Вот оно! Я даже подпрыгнул на стуле. Ну, конечно, как все просто. Я зациклился только на этом городе, а ведь вампиры могут покрывать большие расстояния за довольно короткий срок. Жертвы могли жить за много километров отсюда. Я запросил более обширную базу данных, включающую в себе всю область, и с замиранием сердца ввел первое имя. И удача улыбнулась мне так, как только она умеет улыбаться несчастным и обделенным.

Борис Сомов, 1981 год рождения, двадцати восьми лет, смотрел на меня с фотографии, точно соответствующей фото на правах. Вот ты и попался, злорадно подумал я, но уже через минуту от моей радости не осталось и следа. Ну и что мне это дало? Я мог выяснить, где жил Борис, но это не имело смысла, я не собирался к нему в гости. Я равнодушно вчитывался в личные данные, не вдумываясь в их смысл, пока кое-что не привлекло мое внимание. Господин Сомов не был местным жителем. Он приехал из Москвы, города больших надежд, и лишь недавно купил себе здесь дом. Что такой парень мог забыть в глубинке?

Я задумался, а мои пальцы тем временем набирали второе имя. Увы, меня ждало разочарование: второй покойник был отсюда, из этих краев, коренной житель, что б его. Я маялся дурью, все это не имело смысла, и я уже было собрался выключить комп, когда моя рука замерла над клавиатурой.

В личных данных второго покойника была какая-то пометка, не встречавшаяся мне раньше. Возможно, она не значила ничего особенного, но что мешает мне проверить? Я перешел по ссылке и неожиданно попал на местный сайт типа «особо опасен». Ого, да наш дорогой господин Степанов, похоже, был частым гостем милицейского участка. Избиение жены, попытка изнасилования, не говоря уже о постоянных пьяных дебошах. А вы были знаменитостью, сэр! Боже, как же мне повезло, что мы находимся в маленьком городке, где все и так все друг о друге знают, и сокрытие такой информации не имеет смысла. Если бы не это, я вряд ли узнал бы столько интересных подробностей о своем новом и теперь уже покойном друге.

Ну что ж, весьма интересно. Теперь ваша очередь, господин Сомов. Здесь дела обстояли сложнее, Сомов был приезжим, и информации о нем наверняка не было в местной базе данных. Мне надо было отправиться в архивы города Москвы, виртуально, естественно. Но проникнуть в них куда труднее. После нескольких бесплодных попыток я понял, что хакер из меня никакой, и мне все-таки придется прибегнуть к посторонней помощи. Единственным, кто мог взломать для меня московские базы данных, был, конечно, Данил.

Мое желание разобраться в этом вопросе было столь велико, что я решил не откладывать дело в долгий ящик и поговорить с Данилом немедленно. Я подумал, что он вполне сможет дать мне необходимые консультации по телефону. Вот только его телефона у меня не было, так что пришлось действовать в несколько этапов. Для начала я связался с Ксюшей. Она несколько удивилась моей просьбе дать мне номер Данила, но не отказала, и я смог, наконец, позвонить ему.

После десятого по счету гудка я уже был готов нажать на кнопку отбоя, но тут из динамика раздался сонный голос:

– Кто там еще? – ворчливо спросила трубка.

– Данил, доброе утро, – я добавил в свой голос максимум жизнерадостности, – это Влад.

– И? – зевая, спросил Данил. Похоже, он был не очень-то рад меня слышать.

– Мне нужна твоя помощь, – я решился действовать напрямик. – Мне надо вскрыть московскую милицейскую базу данных.

– Чего, чего? – удивленно переспросил мой собеседник.

– Милицейскую базу, – терпеливо повторил я.

– Это я понял. Но зачем?

– Нужна кое-какая информация, – уклонился я от прямого ответа.

– Ну, ты даешь, – я услышал усмешку в голосе Данила и решил, что он собирается мне отказать, но вместо этого он произнес:

– Значит так, сначала выйди на сайт, – он перешел к подробным инструкциям, и мне пришлось поторапливаться, чтобы успевать следовать им.

Мне неслыханно повезло, что Данил не был любопытен, а может, он просто хотел спать. Примерно через полчаса (дело было не в качестве инструкций, а в нерасторопности компьютера) база данных Москвы открылась передо мной и стала доступна во всех смыслах этого слова. Поблагодарив Данила, я закончил телефонный разговор. На всякий случай я постарался запомнить во всех подробностях, как именно мне удалось вскрыть базу. Никогда не знаешь, что может пригодиться в жизни.

Дальнейшее было делом техники, и найти Анатолия Сомова уже не составило труда. Он тоже оказался не так прост, подозревался милицией Москвы в паре нападений на женщин, но очень вовремя успел покинуть город.

Я ликовал. Возможно, вы сочтете меня сумасшедшим, но отныне я был уверен, что выбор Амаранты не случаен. Конечно, мне еще нужно было узнать имена остальных трех жертв и проверить свою теорию, прежде чем делиться ею с окружающими. Может статься, Амаранта и правда была не такой уж злобной вампиршей, какой ее видел Глеб.

Но какое это теперь имело значение? Я вдруг вспомнил, что сам посоветовал ей уходить из этих мест подальше и не возвращаться ради ее же безопасности. Я больше никогда в этой жизни не увижу ее. Разве что мне повезет, и есть рай, где вампиры и люди могут быть вместе. Тогда я готов подождать ее там, я могу быть терпеливым, когда того требуют обстоятельства.

Но все же, подумал я, мое открытие не было совсем уж бесполезным. По крайней мере, теперь я могу быть уверен, что не являюсь соучастником каких-то злодеяний. Моя прекрасная Эмми в какой-то мере была невинной. Она убивала лишь насильников и рецидивистов. Хотя если разобраться, неважно, заслуживают люди смерти или нет, нельзя лишать их жизни – сказал мне внутренний голос. И я не мог просто отмахнуться от него. Так много противоречий! Мой мозг разрывался на части, я не знал уже, что плохо, а что хорошо. Я где-то потерял ориентир в этой жизни, а найти новый, кажется, не так-то просто.

Что мне было делать? Радоваться, что Амаранта лишала жизни лишь выродков, или грустить, что она была убийцей? Можно было биться над этим вопросом вечно, ответа я все равно не видел. Поэтому я просто встал и выключил компьютер. Довольно на сегодня, тем более что я не знаю имен остальных ее жертв.

Я вышел из-за стойки в основной зал. Пора было ехать домой.

– Не может быть, чтобы это действительно был Влад Климентьев. Эй, Влад! – кто-то окликнул меня, когда я расплачивался за трафик и кофе.

Медленно обернувшись, я оглядел зал. Моему удивлению не было предела, когда я увидел Дениса Хлестова. Он стоял посреди кафе, раскинув руки для объятия. Мне нравился этот двадцатипятилетний охотник, темноволосый и кареглазый, с обветренным лицом и открытым дружелюбным характером. С ним легко и весело работалось, несмотря на то, что он был одиночкой. Я был рад видеть его здесь. Мы познакомились с ним года три назад во время совместной охоты на оборотней, он был знатоком по их части. Денис вообще увлекался бестиологией и знал о тех, на кого мы охотимся, много интересного и полезного. Не думаю, что его появление здесь именно сейчас было простым совпадением. Наверное, его, так же как и нас, позвал Глеб.

– Влад, кто бы мог подумать, что я встречу тебя здесь? Глеб ничего не говорил мне о твоем участии в деле, –говорил он, обнимая меня.

– И я рад тебя видеть, Ден. Думаю, отец и Дима тоже будут рады, – моя догадка о приглашении Глеба подтвердилась.

– О, они тоже здесь? Вот так удача!

– Ты только приехал? – спросил я с замиранием сердца. За радостью встречи я совсем забыл о своем новом статусе друга вампиров. Знал ли о нем Денис?

– Да, только вошел сюда. Паршивый городишко, не так ли? Слушай, я заказал обед, может, присядешь со мной, а потом поедем к Глебу вместе?

– Конечно, – согласился я, и мы пошли к столу. Я уже понял, что он не в курсе последних событий. Но он неизбежно узнает всю историю после общения с Глебом, так что будет лучше, если я все расскажу ему сам. Так у меня будет шанс повлиять на его мнение, и может, даже сохранить друга.

Сначала разговор шел о том, кто как жил то время, что мы не виделись, потом мы немного поболтали о старых друзьях. Но вот Денис спросил, как обстоят дела сейчас, и я невольно замялся.

– В чем дело, Влад? Ты что-то скрываешь от меня? – он внимательно посмотрел мне в глаза.

– Все немного изменилось за последние несколько дней. Не знаю, как тебе это объяснить, – я растерянно замолчал.

– Да ладно, меня не так-то просто удивить. Не бойся, расскажи. Возможно, я смогу дать тебе неплохой совет, а если нет, то хотя бы выслушаю.

Не знаю, что на меня так подействовало – его внимание или добрый взгляд – но слова сами полились из меня нескончаемым потоком. Я еще никому не рассказывал о случившемся так подробно. Я описал нашу первую встречу с Амарантой; я пытался объяснить ему, как волшебно звучит ее голос; я говорил о ее глазах, наверное, минут десять, о том, что я мог бы смотреть в них вечно, и большего счастья мне не нужно; я поведал ему все свои сомнения и даже постарался объяснить, как больно мне было расстаться с ней.

Он слушал меня, не перебивая, и я был ему благодарен уже за это. Когда я, наконец, замолчал, Денис вздохнул и положил руку мне на плечо.

– Да-а, – протянул он, – это была, наверное, самая необычная история в моей жизни. Даже не знаю, чем я могу тебе помочь.

– А ты бы хотел? – я был удивлен его реакцией: он не вскочил с места и не убежал от меня в ужасе, как я сначала предполагал.

– Конечно. Ты – мой друг. Поверь, в этом мире не так уж много людей, которых я могу назвать друзьями. Стоит ли терять их?

Я смотрел на него с благодарностью. Что бы я делал, если бы не люди, окружавшие меня? В каждом из них оказалось столько понимания и сочувствия, что я ощутил – моя жизнь не так уж плоха. И стоит прожить ее до конца хотя бы ради них.

– Знаешь, я тут вспомнил, – между тем продолжал Денис, – однажды я уже встречал подобного вампира. При жизни он был, кажется, доктором, и после того, как стал вампиром, решил пить донорскую кровь. Думаю, он до сих пор живет где-то в Твери, – задумчиво закончил он.

– Живет? – недоверчиво переспросил я. Я не мог поверить своим ушам. – Ты оставил его в живых? – моему удивлению не было предела, и в то же время я испытал облегчение. Я не один такой ненормальный! Но если у меня были более или менее веские причины оставить Амаранту в живых (моя любовь к ней была сильнее доводов рассудка), то почему Денис поступил так же?

– Он был неплохим парнем, и никому не причинял вреда, – он пожал плечами. – Я не видел причин, чтобы его уничтожать. Я все-таки охотник, а не убийца.

Значит, не было ничего невозможного в том, чтобы сохранить вампиру жизнь. Интересно, остальные знали об этом? Вот почему Денис так спокойно воспринял мою историю. Хотя, возможно, ему и показалась странной сама идея любви к вампиру.

– Понимаешь, – попытался он объяснить мне свои мотивы, – девяносто процентов вампиров не выбирали свою судьбу. Они вовсе не хотели становиться такими. Но опять же, большинство из них, обретя новую сущность, практически сразу смиряется с ней. Думаю, дело в том, что борьба с голодом слишком тяжела. Но есть исключения, как твоя Амаранта или мой знакомый, хотя они в меньшинстве. Таким, как они, трудно принять свою новую природу. Возможно, при жизни они были добрыми и светлыми людьми. Ведь вампир не сразу после превращения становится злобным монстром. Да и люди тоже не всегда бывают милыми.

– Расскажи мне еще об этом, – попросил я, когда он замолчал. У него было так много сведений об интересовавших меня вещах, что я просто не мог удержаться. Наконец-то у меня появился шанс хоть что-то узнать о жизни Эмми, попытаться понять ее. Пусть теперь это не имело смысла, но я чувствовал, что даже если больше никогда не увижу ее, это не помешается мне думать о ней всю оставшеюся жизнь.

– Я просто хочу сказать, что, похоже, ты прав, и она не такое уж чудовище. Так что можешь перестать корить себя за свой поступок. Конечно, убийство ужасно само по себе, но нам ли ее судить? Разве мы сами не являемся в каком-то смысле палачами?

Это были интересные вопросы, они помогли мне увидеть ситуацию немного в ином свете. Действительно, некоторые из наших жертв вели обычный образ жизни, у них даже могла быть семья, родные, которые не догадывались об их истинной сущности. Но это не останавливала нас в нашей работе, так что для кого-то мы тоже были безжалостными убийцами близкого человека. Мог ли я после этого судить ее? Амаранта боролась с тем, что с ней случилось, как могла. Не ее вина, что она использовала лишь доступные ей способы.

– Как происходит превращение? Ты, кажется, сказал, что оно случается против воли? – задал я еще один очень интересовавший меня вопрос.

– Не всегда. Есть люди, которые сознательно стремятся к этому. Как правило, они-то и становятся потом самыми безжалостными вампирами, за исключением «первых», конечно. Но среди обращенных, так сказать, по неволе, тоже хватает выродков. Последняя и самая малочисленная категория вампиров – это те, кто старается приспособиться к новой жизни, не теряя своего старого «я»

– Ты считаешь, она из таких? – спросил я с замиранием сердца.

– Почему нет? По крайней мере, те данные, что ты нашел, говорят об этом, – он помолчал какое-то время, давая мне возможность осмыслить сказанное. – Что касается непосредственно самого перерождения, то тут все просто, – снова заговорил он, – выпей кровь вампира, и дело в шляпе.

– А укус? Разве он не несет в себе заразу? Я думал, что если вампир укусит человека и не станет до конца пить его кровь, то тот тоже станет вампиром.

– Распространенное заблуждение. Ты бы знал, сколько вампирских нападений срывается. Если бы каждая из этих жертв становилась вампиром, у нас вообще не было бы выходных, – он усмехнулся. – Думаю, я ответил на этот вопрос. Давай следующий, – он выжидающе посмотрел на меня.

Он был прав, у меня еще оставались вопросы, но мне было немного неловко их задавать.

– Когда я касался ее, она была теплой, как человек. Помнится, я где-то слышал, что вампиры становится теплокровными на какое-то время после… ну ты понимаешь, после чего. Расскажи мне об этом подробнее, – любопытство все же оказалось сильнее.

– О, я понял, что ты имеешь в виду. Выпитая кровь, ты уж прости за прямоту, наполняет их вены и делает вампиров более сильными и ловкими… и не только это. Я сравнил бы это с тем, как ящерицы греются на солнце. Без солнечного тепла тело ящерицы холодеет, и все жизненные процессы в нем останавливаются. Так же и вампирам нужна человеческая кровь для поддержания функций их организма. Чем больше времени проходит после кормежки, тем более вялыми они становятся. Поначалу они даже не спят, они полны сил и энергии, но потом все сильнее слабеют, им становится нужен отдых. И так по нарастающей, до новой крови.

– Значит, если вампир не будет пить кровь, он погибнет?

– Именно так, но вряд ли до этого может дойти. Голод включает инстинкт самосохранения и не дает им погибнуть, – он замолчал, подбирая слова. – Если вампиру не давать есть достаточно долго, он, если можно так сказать, звереет и делается неуправляемым. Это не зависит от них; в такой момент ни один вампир не в состоянии себя контролировать. Понимаешь, о чем я?

Я кивнул головой. Он пытался объяснить мне, что при определенных обстоятельствах даже Амаранта может стать очень опасной, смертельно опасной, я бы сказал. Я посмотрел в окно. Солнце уже перевалило за зенит. Сколько мы сидим в этом кафе? Должно быть, отец уже волнуется. Надо возвращаться, решил я.

– Думаю, нам уже пора, – сказал я Денису. Тот кивнул, соглашаясь, и подозвал официантку. Расплатившись, мы вышли на улицу. Ден был на своей машине, и я поехал впереди, чтобы показывать ему дорогу.

На обратном пути никто не преследовал меня среди деревьев, и это огорчало. Безусловно, умом я понимал, что сегодня с утра меня сопровождали всего-навсего олени, но все же так приятно было помечтать, представить хоть на секунду, что она могла ослушаться меня и остаться здесь. Правда, мне на ум не приходило ни одной причины, по которой она стала бы это делать.

Вот после очередного поворота показался дом Глеба. Отец стоял на пороге, должно быть, он услышал шум машин и вышел нас встречать. Его руки были в карманах брюк, а взгляд, насколько я мог судить, не предвещал ничего хорошего.

– Я рад, что с тобой все в порядке, – отец внимательно осмотрел меня, как только я вышел из авто, и перевел взгляд на машину. – Надеюсь, ты был аккуратен? Ты же знаешь, у нас нет денег на новую.

Это была правда. Как вы уже, должно быть, поняли, вся наша жизнь подчинялась охоте. Мы ездили из города в город, преследуя разных тварей. В подобном графике совсем нет места для работы и учебы. Конечно, мы с Димой окончили школу, но вот продолжить образование у нас не было возможности, хотя я периодически, когда выдавалось относительно свободное и, главное, спокойное время, любил заняться самообразованием. В последнее время, например, меня очень интересовала астрономия.

Таким образом, денег у нашей семьи было немного. Мы не были богаты, как и все, кто занимался нашим делом. В свое время отец продал дом и все остальное, чем владела наша семья, и теперь у нас не было своего угла, но зато был депозитный счет в банке и проценты по вкладу, которые мы использовали на свои нужды. Еще одним источником доходов для нас, как странно это не прозвучит, была сама охота. Конечно, никто не платил нам за то, что мы делали. Это была работа на добровольных началах. Но мы, как и многие другие охотники, умели извлечь выгоду из своего ремесла. Дело в том, что после смерти нечисти, как правило, оставалось тело, некоторые части которого могли быть полезными. Например, кровь вампира была незаменимым ингредиентом для ряда зелий, а пепел сожженного инкуба или суккуба служил прекрасным средством для отпугивания призраков. Если нам удавалось добыть что-либо подобное, мы продавали это скупщикам. Разумеется, они были из наших, и мы могли быть уверены в том, наш товар не попадет в руки к темным магам или ведьмам. И все же мы были вынуждены беречь каждую копейку.

Я решил, что извинения не будут лишними.

– Прости, папа, – теперь называть его так было даже приятно, – я не хотел, чтобы ты волновался. Вообще-то я собирался вернуться гораздо раньше, но встретил Дениса, – я показал рукой в сторону второй машины. Хлестов как раз припарковался и вышел из автомобиля, и теперь отец имел возможность рассмотреть нашего нового гостя. На его лице тут же появилась улыбка.

– Денис, старый друг, а мы уж было начали думать, что ты вовсе не приедешь, – они сердечно обнялись.

Значит, отец был в курсе того, что Глеб пригласил и Хлестова. Почему он ничего не сказал? Глупости, мне уже везде мерещатся заговоры, одернул я себя. Должно быть, он просто забыл об этой новости, или счел ее не такой уж важной. Главное, Ден здесь, а значит, одним хорошим охотником больше. Наши ряды медленно, но верно росли.

– Пойдемте в дом. Глеб будет рад видеть вас обоих, – Виктор открыл дверь, пропуская нас вперед.

Увидев Глеба, я сразу понял, что мне рано расслабляться. Он был все еще чертовски зол на меня. Возможно, тот факт, что я был сыном Виктора Климентьева, спас мне вчера жизнь. Впрочем, решил я, он не может вечно меня ненавидеть. Когда-нибудь это пройдет, а до тех пор мне просто надо меньше действовать ему на нервы и вообще стараться быть как можно менее заметным. С этим не должно возникнуть проблем. Незаметность, знаете ли, мое второе имя.

– О, Денис Хлестов, ты ли это? А мы уже и не ждали, – Глеб выглядел обиженным, наверное, его задело, что Ден не явился по первому его зову.

– Прости, друг, я не хотел подводить тебя. Просто я не мог приехать, пока не решил свои маленькие проблемы. Но как я вижу, у вас пока не произошло ничего интересного. Влад успел мне кое-что рассказать о вашей ситуации.

Глеб посмотрел на меня, проверяя, как много я уже поведал нашему другу. Я выдержал его взгляд. Он разочаровано хмыкнул, должно быть, понял, что проиграл этот раунд. Не ему выпала честь ввести Дениса в курс некоторых последних событий. Я еще раз мысленно похвалил себя за то, что сам рассказал Хлестову про Амаранту. Было бы оплошностью с моей стороны отдать инициативу в руки Глеба.

– Правда, я не совсем понял, что вы собираетесь делать, – продолжал тем временем наш гость.

Отец еще раз начал рассказывать о недавних событиях, попутно сообщив о тех решениях, которые мы принимали. На кухню подтянулся Димка, он был в веселом расположении духа от встречи со старым знакомым. И хотя Денис и Дмитрий не были очень близки, оба, казалось, искренне радовались, что увидели друг друга снова. Я подумал, что ничего интересного больше здесь не услышу, поэтому развернулся и побрел в свою комнату.

Остальные были слишком заняты новым гостем и не заметили моего исчезновения. Это было мне на руку. Как бы мне ни было тяжело находиться наедине со своими мыслями, видеть кого-нибудь сейчас было бы еще сложнее. Я нуждался в уединении, и больше не выходил из комнаты до утра.

Эта ночь прошла примерно по тому же сценарию, что и предыдущая. Я метался по кровати в тщетной попытке заснуть, но стоило лишь морфею пролететь надо мной, как я тут же просыпался от очередного кошмара. Вконец измотанный, я сдался где-то на заре.

У меня были определенные планы на этот день, поэтому я быстро принял душ и позавтракал. Мне стоило выйти из дома до того, как все проснутся, потому что я опять собирался взять машину отца, а это было уже открытым неповиновением. Но прежде надо было найти одну вещь.

Вчера у меня появилась надежда, что Амаранта, может быть, еще не стала тем чудовищем, которых мы привыкли уничтожать. Но информации всего лишь о двух жертвах было мало, это могло сойти за нелепое совпадение. Хотя мне не нужны были дополнительные доказательства, но они могут понадобиться остальным. Я собирался доказать всем, что они заблуждаются на ее счет, и вампиры могут быть вполне сносными и даже милыми.

Для этого было необходимо отыскать документы остальных убитых ею людей. Я помнил, как Глеб говорил, что на ее счету всего пять жертв. Если мне удастся доказать, что все они были подонками, недостойными жизни, то всем нашим, и Глебу в том числе, придется с этим считаться.

Я принялся обыскивать шкафчики в кухне. Не знаю почему, но Глеб всегда забирал права или какие-нибудь другие документы, удостоверяющие личность людей, которых ему приходилось хоронить после нападения тварей. Странная традиция, что ни говори. Понятия не имею, для чего он это делал, но сейчас его привычка была мне на руку. Хорошенько порывшись в шкафах, я, наконец, достал искомое.

У меня в руках оказались водительские права трех мужчин на имена Алексея Петрова, Сергея Белозубова и Германа Серова. Недолго думая, я положил их в карман и уже через минуту ехал в машине к знакомому кафе.

Я снова оказался первым посетителем. Уже небезызвестная мне официантка Мария встретила меня как родного и тут же проводила за компьютер. Старый монстр нехотя загудел, медленно просыпаясь. Я сразу вошел в базу данных области, решив не размениваться на мелочи, благо после общения с Данилом у меня уже был некоторый опыт по взламыванию серверов.

Через час с небольшим я знал об этих милых ребятах все, что хотел. Двое из них были растлителями несовершеннолетних и находились на испытательном сроке. И я был готов поклясться, что они его нарушили. Третий тоже не особо выделялся из общего ряда, являясь, судя по отчетам милиции, крайне антисоциальным типом. Он не раз бывал в местах не столь отдаленных за драки и насилие, не говоря уже о банальном воровстве.

Я удовлетворенно откинулся на спинку стула. Моя теория полностью подтвердилась. Амаранта, конечно, была вынуждена отнимать жизнь у людей, но она изо всех сил старалась, чтобы это было хоть как-то обосновано. А что может служить лучшим основанием для убийства, чем, например, насилие над детьми? На мой взгляд, прекрасный выбор, я сам не смог бы лучше. В конце концов, чем эти люди отличались от тех тварей, за которыми мы сами гонялись? Ответ был очевиден – ничем.

Наверное, Амаранта долго готовилась, прежде чем выйти на охоту. Ведь она должна была быть твердо уверенна, что не ошиблась в выборе жертвы.

Информация, которой я располагал, окончательно убедила меня в правильности моего собственного выбора. Я не совершил никакого злодеяния, отпустив Эмми, а если и стал невольным соучастником ее будущих убийств, то теперь даже в некоторой степени мог гордиться этим. Кто знает, сколько людей спасет их смерть? Разве не спасение жизней было нашей первоочередной задачей?

Теперь об этом должны были узнать остальные, и вряд ли Глеб поверит мне на слово. Я осмотрелся в поисках принтера, такового не оказалось. Я так близок к победе, глупо проиграть из-за отсутствия дурацкого аппарата. Я решил снова прибегнуть к помощи светловолосой официантки; может быть, где-то поблизости есть принтер, и она поможет мне до него добраться? Маша меня не подвела. Оказывается, принтер находился за барной стойкой, и она любезно позволила мне им воспользоваться. Я, конечно же, был снова мил и очарователен, так что она быстро простила мне мои былые ошибки.

Принтер был примерно одного возраста с компьютером, поэтому на распечатку ушло еще около получаса. Слава Богу, в кафе начали заходить посетители, и Мария была вынуждена оставить меня, чтобы обслужить их.

Распечатав необходимые файлы, я поспешил откланяться. Официантка проводила меня тоскующим взглядом, будто предвидя, что нам не суждено больше встретиться. Все-таки поразительно, как банальная вежливость может расположить к тебе человека. Немного шарма, улыбка, обращение на «вы» – и вот уже человек готов для тебя на все. Я всегда считал такой способ достижения желаемого лучшим из возможных. В конечном итоге мне это было не сложно, а другим приятно. Чего еще желать?

Домой я ехал в приподнятом настроении. Казалось, солнце светило ярче, и небо было чище. Мой мир снова потихоньку возвращался на свою орбиту. Да, я выпустил в этот мир вампиршу, но она была не так уж плоха. Значит, надо наконец прекратить мучить себя и смириться со свершившимся.

Я вернулся в начале двенадцатого, и мое отсутствие оказалось незамеченным. Разумеется, отец по расходу бензина все равно узнает о том, что я брал машину, но это будет уже потом.

Я тихо прошел в свою комнату, стараясь никого не разбудить. Как только появится возможность, я расскажу им, как на самом деле обстоят дела с Амарантой. А пока я положил распечатку в тумбочку возле кровати. Публичное выступление придется отложить до тех пор, пока все не соберутся вместе.

Как только дверь закрылась, я понял, какую ошибку совершил, решив уединиться. Боль и тоска, которые, как мне казалось, отступили, обрушились на меня с новой силой. Думаю, они были со мной постоянно, просто я отчаянно старался не замечать этого. Но теперь, когда уже нечем было забить голову, мысли об Амаранте снова завладели всем моим разумом. Это было невыносимо, они убивали меня, рвали изнутри. Кажется, тоска по ней с каждой минутой становилась все сильнее. Есть ли этому предел? Как долго я смогу выдержать, прежде чем сойду с ума от безысходности и одиночества? Ответа не было.

Глава 9. Белый маг

Неожиданно зазвонил телефон. Как тонущий пытается спастись, цепляясь за соломинку, так и я бросился к нему. Я схватил трубку; мне было абсолютно все равно, кто звонит, лишь бы отвлечься и снова заглушить в груди боль потери.

– Алло, – сказал я, возможно, немного нервно.

– Привет, Влад. Рада слышать тебя, – это была Ксения. Несмотря на радость в ее голосе, я слышал, что она старается говорить полушепотом. – Глеб там?

– Да. Я могу позвать его, – разочарованно протянул я.

– Не стоит. Просто скажи ему, что я скоро приеду.

– Оксана и Данил тоже будут с тобой?

– Надеюсь, что нет, – это прозвучало немного странно, и я задумался о возможных причинах такого поведения.

– Хорошо, я передам, – неуверенно сказал я. – У тебя все в порядке? – я посчитал нелишним это уточнить.

– О, да. Не волнуйся, все о¢кей. До скорой встречи, – она положила трубку.

Я еще некоторое время стоял и вслушивался в гудки. Что могло заставить Ксюшу обманывать мать? Где-то внутри меня был ответ, более того, я осознавал, что вопрос не был из разряда трудных, но я никак не мог сосредоточиться. Черт с ним, я могу все узнать, как только она приедет.

Рассуждая подобным образом, я незаметно для себя оказался на крыльце. Должно быть, мой мозг сам, оберегая себя, решил больше не возвращаться в одиночество спальни. Раз уж я вышел, то почему бы не прогуляться? Я пошел по направлению к лесу. Конечно, куда же еще я мог идти? Даже мысль о том, что где-то в округе бродят голодные и злые оборотни, не остановила меня.

И вот я снова оказался под кронами леса. Звуки мира позади меня не долетали сюда, здесь все было другим. Свет почти не проникал сквозь огромные лапы елей. Даже пахло в лесу как-то особенно: сосной и каким-то еле уловимым сладким ароматом. «Откуда он здесь?» – вяло подумал я.

Кажется, именно тут я видел ее в последний раз. Меня немного удивило, как быстро мне удалось найти это место. Все вокруг было таким похожим, везде те же деревья и трава. Но я стоял на том самом месте, я был на сто процентов в этом уверен. Вот ствол дерева, на которое она облокотилась во время нашего последнего разговора. Я провел по нему рукой. Ничего особенного, самая обычная сосна. Что я хотел почувствовать, придя сюда?

Я лег прямо на траву. Я мог видеть над собой солнце, точнее, угадывать его присутствие. Из-за густоты крон здесь было темно, как вечером на закате. Деревья тихо шелестели листвой, казалось, они шептались между собой о чем-то только им известном. Здесь было так тихо и спокойно, что впервые за последние сутки я почувствовал умиротворение.

Должно быть, я заснул. Звук тормозов резко вернул меня в реальность. Я вскочил на ноги, не сразу сообразив, где я. С того места, где я стоял, было видно, как Ксюша вылезла из машины и вошла в дом. Пора было возвращаться. На улице уже начало темнеть, и в лесу становилось прохладно. Я зябко поежился и пошел в сторону дома Глеба, когда какое-то белое пятно на земле вдруг привлекло мое внимание. Я опустился на колени, стараясь рассмотреть странный предмет. Это был лоскут белой ткани, размером не больше пары квадратных сантиметров. Я поднял его. Кусочек тонкого хлопка; из такого материала шьют платья. Такие же, как то, что было на Амаранте, когда я видел ее в последний раз. За эту версию также говорило то, что на ткани с краю виднелось небольшое бурое пятно. Не нужно быть профессором медицины, чтобы понять, что это была кровь.

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я готов был поклясться, что до того, как я заснул, ничего подобного здесь не было. Что это могло значить? Неужели она была здесь, пока я спал? Мысль была дикой, и все же факты говорили сами за себя. Один Бог знает, как я хотел бы в это поверить. Но…

Она могла порвать платье и в прошлый раз, а я всего-навсего был слишком уставшим и измученным, что бы заметить лоскут сразу. Когда можно все так просто объяснить, не остается места для мечты. Вот и моя умерла мгновенно, так и не успев окрепнуть.

Я пошел к дому, сжав лоскуток в руке. Я знал наверняка – он был от ее платья, а значит, у меня появилась хоть какое-то материальное доказательство того, что она действительно живет на этом свете. Амаранта была такой прекрасной, что в последние несколько часов мне стало казаться, что она – лишь порождение моей фантазии, мечта, греза… называйте, как хотите.

Войдя в дом, я первым делом прошел в свою комнату и спрятал кусок ткани под матрас. Когда мой трофей оказался в надежном месте, я вышел из спальни.

Вся компания сидела на кухне. Я решил, что невежливо заставлять их ждать, и направился туда. Так и есть, все были в сборе. Ксения уже успела познакомиться с Денисом, она видела его впервые, хотя было странно, как, имея столько общих знакомых, они умудрились до сих пор не пересечься.

– Где ты был, Влад? – отец выглядел взволнованным. – Я думал, что ты в своей комнате, и очень удивился, не найдя тебя там.

– Вышел прогуляться, – я пожал плечами, давая понять, что тут, в общем-то, и говорить не о чем. Отец еще несколько секунд внимательно вглядывался в мое лицо, а потом вздохнул, видимо, не очень удовлетворенный тем, что увидел.

– Ты только представь, Ксения владеет белой магией, – радостно просветил меня Денис. Я кивнул, показывая, что знаю об этом, и посмотрел на Ксюшу. Она скромно сидела в уголке, но все же чувствовалось, что звездой сегодняшнего вечера будет именно она, и никто другой.

Вот оно что. До меня, наконец, дошло, что задумали они с Глебом. Оксана не позволяет дочери использовать магию, но Ксюша вполне может делать это без ведома матери. Должно быть, они договорились еще в тот вечер, когда Глеб узнал о ее способностях. Он не смог убедить Оксану в своей правоте и решил ее обмануть. Довольно некрасиво с его стороны, и еще Ксюша туда же.

– Мы решили попробовать силу Ксении на практике. Это вполне безопасно, – Глеб впервые на моей памяти назвал Ксюшу полным именем; видимо, он хотел подчеркнуть ее новый статус важной для нашего дела персоны. И в то же время он как будто оправдывался перед нами. Наверное, он понимал, что поступает неправильно, но его жажда уничтожить оборотней была сильнее здравого смысла.

Я видел, что отец тоже не в восторге от происходящего, но он молчал. Пожалуй, так же поступлю и я. В конце концов, как я уже однажды сказал Ксюше, она была большой девочкой и сама могла решать, что ей делать. Я не стану стучать Оксане.

Дима, наоборот, был рад открывающимся перспективам. Его, похоже, вдохновляла мысль о возможном участии в магическом сеансе. Что ж, пусть развлекается, я не против.

Денис вообще не знал о существовании какого-либо конфликта и был спокоен и сосредоточен.

– Что ты хочешь, чтобы она сделала, Глеб? – спросил я.

– Я всего лишь хочу, чтобы она нашла логово этих тварей, – таков был ответ.

– Я не уверена, что так сразу смогу это сделать, – тихо прошептала Ксюша, правда, сразу добавила: – Но я буду очень стараться.

– Ты должна сосредоточиться и попытаться почувствовать черного мага. Я слышал, это будет что-то вроде укола на грани твоего восприятия. Когда это почувствуешь, постарайся отследить, откуда идет сигнал, и дело в шляпе, – сегодня Глеб был настроен оптимистически.

Но дело не заладилось. Чего только Ксения не делала: сидела с закрытыми глазами, пытаясь сосредоточиться (Глеб даже выгнал нас из кухни, говоря, что это мы ей мешаем), водила рукой по карте области, чтобы почувствовать сигнал из того места, где находится маг, и так далее, и тому подобное. Ни одно из этих действий не принесло хоть сколько-нибудь ощутимых результатов.

Глеб злился все больше и больше. Еще бы, его почти идеальный план трещал по швам. Остальные лишь молча наблюдали за происходящим. Часа через три Ксюша была похожа на выжатый лимон.

– Довольно на сегодня, – наконец не выдержал я. Ксения посмотрела на меня с благодарностью; Глеб, наоборот был готов броситься и растерзать меня. – Разве ты не видишь, что она устала? – я решил воззвать к его разуму. – Завтра можно будет продолжить. Сейчас от нее все равно уже не будет никакого толку.

– Наверное, ты прав, – нехотя согласился Глеб, – тебе лучше отдохнуть, девочка, – сказал он, не глядя в ее сторону.

Ксюша вскочила на ноги и выбежала на улицу. Зачем ему понадобилось обижать ее? Ведь она искренне пыталась помочь. Иногда Глеб мог быть такой сволочью.

Я вышел вслед за Ксюшей во двор. Она стояла недалеко от своей машины и смотрела вдаль. Я подошел к ней.

– Наверное, я ни на что негодная бездарность. И все, что мне по силам – это святящиеся огоньки, – это прозвучало как утверждение. Я решил, что должен разубедить ее.

– Это не так. Невозможно, чтобы все получилось сразу. Магия очень сложная наука и дается только избранным. И ты в их числе. Это уже само по себе прекрасно. И не забывай, пожалуйста, что у тебя не было учителя. Всем, что ты умеешь, ты обязана только себе, – надеюсь, мои слова звучали достаточно убедительно; сам я точно верил в то, что говорил.

– Спасибо, –ответила она после долгой паузы. – Знаешь, я думаю, мне нужно немного практики, и все получится, – она постаралась улыбнуться.

– Так и будет, можешь не сомневаться.

– Ты мог бы мне помочь, – задумчиво пробормотала она. – Что если мы как-нибудь съездим к озеру? Я могла бы потренироваться там, вдали от всех. И Глеб не сможет постоянно давить на меня, – сказала она и замерла в ожидании ответа.

Я знал, что это не самая лучшая идея. Зачем давать ей надежду? Но люди так эгоистичны, и я не был исключением. Я подумал, что это даст мне возможность прожить еще один день, избегая мыслей об Амаранте. И я согласился.

– Почему бы и нет. Как только позволит погода, непременно съездим.

Она так обрадовалась, что я почувствовал себя полным ничтожеством.

Сразу после этого Ксения уехала, а я поплелся к дому, думая о низости своего поступка. Уже стемнело, было, наверное, часов одиннадцать вечера. Свет горел только на кухне, остальная часть дома была погружена во тьму. Наверное, они еще не разошлись, и это было мне на руку. Чем позже я окажусь в спальне наедине со своими мыслями, тем лучше.

На пороге я встретил Диму.

– Ну, как она? – я видел, что он искренне волнуется за Ксюшу.

– Все нормально. Немного расстроена, но жить будет. На днях мы с ней поедем к озеру. Ксюша думает, что тишина поможет ей сосредоточиться, – я говорил это для всех, внимательно следя за их реакцией.

Дима расстроился, что его не берут, но понял причину без объяснений, и похоже, смирился. Ден как-то странно усмехался. Я даже знать не хотел, что за мысли бродили в его голове. Глеб, конечно, был недоволен, что не сможет присутствовать при этой попытке и руководить ею. Отец же смотрел на меня с надеждой и недоверием, как на тяжелобольного человека, который неожиданно пошел на поправку. Эх, папа, прошло всего лишь несколько дней, о чем ты? Мне для выздоровления, пожалуй, понадобится вся жизнь. Но все они, несмотря на такие разные чувства, единодушно промолчали, оставив наше решение без комментариев.

– Что ж, – нарушил молчание Глеб, – уже довольно поздно, а наш гость, наверное, устал с дороги. Так что всем спокойной ночи.

Он встал из-за стола и направился вглубь дома. Денис последовал за ним; проходя мимо, он похлопал меня по плечу. Я обернулся ему вслед и увидел, что Димы тоже нет. Остались только мы с отцом, и я отчаянно молился, чтобы он еще хоть какое-то время посидел со мной на кухне. Он уже было начал вставать, когда я решил не ждать милости от природы, а взять инициативу в свои руки.

– Ты сильно устал? – спросил я. – А то я подумал, что мы могли бы посидеть еще чуть-чуть и поболтать.

– В чем дело, Влад? – он с тревогой взглянул на меня. Отец явно знал меня лучше, чем я мог себе представить. Должно быть, он услышал нотки паники в моем голосе. – С тобой все в порядке?

Нет, отчаянно кричал мой внутренний голос, далеко не в порядке. Я разваливался на части, как карточный домик, я разлетался на куски, как разбитое зеркало; куча сравнений и никакого выхода. Я сделал глубокий вдох, стоило успокоиться; стало ясно, что идея поговорить с отцом была глупой. Зачем волновать его еще больше? Разве он не достаточно уже пережил из-за меня в последнее время?

Я постарался улыбнуться:

– Что ты, пап, все в норме. Просто мне что-то не хочется спать. Ты же знаешь, я привык ложиться поздно. Но ты иди, я вижу, ты утомился. Я тоже пойду к себе в комнату и постараюсь заснуть.

Я сделал все для того, чтобы мой голос звучал как можно более убедительно, и, похоже, у меня это получилось. Морщины на лбу отца разгладились, он кивнул и пошел в спальню. Я остался один.

Какое-то время я просто стоял и смотрел в окно. Тяжелые мысли возвращались в мою голову одна за другой. Не имело смысла дальше сидеть в кухне; опустев, она уже не могла мне помочь.

И я отправился в свою комнату. Дверь медленно закрылась за моей спиной, отрезая путь к спасению. Я снова почувствовал, что тону, медленно погружаюсь в пучину отчаянья.

Возможно, мне стоило попробовать почитать, чтобы отвлечься. Я взял с тумбочки первую попавшуюся книгу. Это был Терри Пратчетт, одна из книг из его серии о плоском мире. Пратчетт мне нравился, и эту книгу я еще не читал. Открыв ее, я минут десять старательно вчитывался в строки, пока не понял, что это совершенно бесполезно. Я не понимал ровным счетом ничего из прочитанного. В сердцах я швырнул книгу обратно на тумбу и растянулся на кровати, уставившись в потолок. Я не стал доставать лоскут ткани из-под матраса. Я знал, что он там, и этого было достаточно, я чувствовал его через слой поролона. Он прожигал мне спину. Прямо принцесса на горошине, усмехнулся я.

Мой личный маленький трофей, подумал я с теплотой в сердце. Иногда человеку так мало надо для счастья. Но моя проблема как раз и состояла в том, что я хотел гораздо большего. Я бы даже сказал – бесконечно большего. И, само собой, невозможного.

Что мне делать? Что делают другие люди, когда любят всем сердцем, но не могут быть вместе? Поступить как Ромео? Но его поступок всегда казался мне несколько малодушным. Ведь есть не только я. Как же мои близкие, что они будут чувствовать? Что мне делать с отцом, который всем сердцем желает мне добра и готов на все ради моего счастья? Разве я мог так обойтись с ним? А Дима? Я бы не хотел, что бы мой брат из-за меня потерял веру в этот мир. Это был не выход, я знал это с самого начала.

Но что мне тогда остается? Терпеть эту боль на протяжении всей жизни? Боль была невыносима, разрушая меня изнутри, она выжигала все мои мысли и чувства, кроме воспоминаний о НЕЙ. Есть, конечно, небольшая надежда на то, что время и правда лечит. Но сколько подобных ночей мне предстоит пережить, прежде чем боль утихнет? Я долго этого не вынесу. Я уже понял, что есть вещи, которые даже меня могут сделать слабым.

Следующие несколько дней были пасмурными, и о поездке на озеро не могло быть и речи. Но Ксения ежедневно приезжала к нам. Они с Глебом исправно занимались, пытаясь отследить местонахождение стаи. Толку от этого не было никакого и, похоже, Глеб начал терять веру в успех. Он ходил мрачнее тучи. Нам всем было не по себе. В городе развлекались оборотни, а мы сидели в четырех стенах, не зная, что с этим делать. Наша беспомощность сводила с ума.

Все это время Оксана и Данил не приезжали. Они, по словам Ксюши, были заняты в баре. К тому же на данный момент у них не было никакой полезной для нас информации. Так что мне пока не представилась возможность поведать всем о моем открытии.

Где-то дня через три погода начала налаживаться. Пришли последние теплые деньки этой осени. В очередной приезд Ксюши мы договорились, что на следующий день поедем, наконец, на озеро. Возможно, это был наш последний шанс побывать там. Кто знает, сколько продержится хорошая погода?

Настроение у меня было, откровенно говоря, не прогулочное. Но когда что-то обещаешь, надо держать слово.

Глава 10. Черный маг

Мои ночи были полны боли и одиночества. Неизбежное уединение с моими воспоминаниями стало для меня тяжелым еженощным испытанием. Так было и накануне поездки. Где-то под утро, когда уже начала вставать заря, я наконец провалился в тревожный и неглубокий сон. Проснулся я в начале восьмого, проспав от силы часа полтора. Такими темпами я скоро стану жаворонком! Естественно, бодрым я не был и чувствовал себя старым, дырявым корытом, которому место на свалке.

Первым делом я пошел в душ, где долго стоял, наслаждаясь теплыми струями воды. Как всегда, мне стало немного легче. После кофе я подумал, что неплохо было бы подготовиться к сегодняшней поездке на озеро. Я зашел в свою комнату, собрал сумку и переоделся, взял на кухне пару бутербродов с ветчиной и бутылку колы. Когда мои сборы подошли к концу, я взглянул на часы, было начало десятого. Примерно через час должна подъехать Ксюша. В доме все спали, и мне абсолютно нечего было делать, поэтому, взяв сумку, я вышел на двор.

Несмотря на сентябрь, погода была отличная. Солнце светило вовсю, снова потеплело. По такому случаю я даже надел футболку. Сейчас было градусов двадцать пять, и сегодня вполне можно будет искупаться. Озеро было небольшим, и воде не требовалось много времени, чтобы прогреться. Казалось, день обещал стать не таким уж плохим. Увы, я снова ошибся.

Я сидел на ступеньке крыльца, когда услышал машину Ксении. К этому времени еще никто не проснулся, но это не имело значения, я оставил записку, прикрепив ее магнитом к холодильнику. К тому же я еще вчера поставил их в известность, что мы с Ксюшей едем на озеро.

Ксения остановила машину и помахала мне рукой. Я встал, взял сумку и пошел к автомобилю.

– Привет. Как настроение? – Ксюша светилась от счастья. Я решил, что не стоит портить ей настроение.

– На пять с плюсом. Жду не дождусь, когда мы сможем окунуться в воду, – она как-то странно покосилась на меня. Должно быть, я переигрывал. К этому времени мы уже были в машине и ехали к озеру.

– Я рада, что ты немного повеселел, – неуверенно сказала она, и уже более свободно продолжила, – этим летом я не была на озере. Мама не отпускает меня одну. Я всегда ездила с Данилом, но в этом году он уезжал на все лето. А я так люблю плавать.

– Не забывай, что мы едем туда не только развлекаться. Ты, кажется, сказала мне, что собираешься продолжить попытки засечь черного мага.

– Ну, да, конечно, – она сразу погрустнела и решила сменить тему. Провалы давались ей нелегко, и она искренне переживала из-за своих неудач. – Скажи мне, Влад, вот ты был во многих городах, а у тебя была девушка хотя бы в одном из них?

Не самый лучший вопрос. Я не мог понять, зачем ей вообще понадобилось его поднимать. Конечно, у меня была девушка, и даже не одна. Мне все-таки двадцать два года, я давно не девственник. Но это не то, что мне бы хотелось обсуждать с Ксюшей.

– Была, – сказал я как можно более сухо, давая ей понять, что продолжения не будет.

Она вздохнула.

– А сейчас?

– Что сейчас? – не понял я вопроса.

– Сейчас у тебя есть кто-нибудь? – более настойчиво повторила она.

Ага, сейчас у меня есть огромная головная боль под названием Амаранта, и я не знаю, как это прекратить. Хотя, пожалуй, я не очень-то и хочу это прекращать, поправил я себя, а вслух сказал:

– Нет.

Я мог видеть лицо Ксении только в профиль, она вела машину и смотрела на дорогу, но все же я не мог не заметить, что она улыбается. Ох, не к добру это. Погруженный в тяжкое раздумье о том, как сказать своей подруге, что ее планы на мой счет изначально провальные, я не заметил, что мы подъехали к озеру. Мы вышли из машины и выгрузили вещи, разложив покрывала на песке.

Вид был прекрасным, и я сразу обо всем забыл. Озеро имело форму почти идеального круга, обрамленного со всех сторон сосновым лесом. Деревья не вплотную подходили к берегу, между ними и водой оставалась кромка золотистого песка. Солнце отражалось в неподвижной глади воды. Вся картина дышала таким покоем и умиротворением, что мне сразу захотелось остаться тут навечно. Светлое зеркало, окруженное рамой из темного дерева – вот на что это было похоже.

– Эй, ты собираешься в воду?

Я оглянулся на Ксюшу. Она уже успела снять одежду и осталась в одном купальнике. У нее была хорошая фигура, при росте где-то метр семьдесят пять она весила явно не больше пятидесяти пяти килограммов. Высокая и стройная, она могла бы считаться образцом человеческой привлекательности. Но, к сожалению, моему сердцу недавно стала милей совсем другая красота. Я невольно вспомнил хрупкую фигуру Амаранты. Ее тонкие черты, нежную улыбку, вздернутый носик. Ее маленькая рука могла бы затеряться в моей, а пальцы были таким тонкими, что трудно было поверить, что ими она способна лишить кого-то жизни. Рядом со мной она казалось ребенком, ведь я был почти на две головы выше ее.

– Влад, когда тебе надоест глазеть на меня, может, мы все-таки пойдем купаться? – спросила Ксюша с усмешкой, но по ее голосу чувствовалось, что она довольна произведенным впечатлением.

На самом деле я смотрел совсем не на нее, а скорее сквозь. Но она этого знать не могла, а мне показалось, что будет жестоко дать ей это понять.

Я разделся и направился вслед за ней в сторону озера. Вода была прохладной, но это меня не остановило. Быстро погрузившись в нее целиком, я поплыл прочь от берега. Я довольно неплохо плавал, хотя, конечно, до профессионалов мне было далеко, но Ксения быстро нагнала меня, несмотря на то, что я плыл в сторону от нее. Оказывается, она плавала гораздо лучше меня.

– Попался, – она подплыла сзади и схватила меня за руку. Я был вынужден остановиться и развернуться к ней лицом.

Ксюша оказалась прижатой к моему торсу. Она не пыталась сопротивляться такой близости и как-то поменять позу, скорее даже наоборот. Это было неожиданно, и на несколько секунд я просто замер. Потом до меня наконец-то дошло, чего она хочет. Так и есть, глаза Ксении были полуприкрыты, и она вся подалась вперед, ожидая моего поцелуя.

Возможно резче, чем следовало, я отстранил ее от себя. Ничего подобного Ксюша не ожидала, ее глаза широко распахнулись, и в них я увидел злость и обиду. Она резко развернулась в воде и поплыла прочь от меня в сторону берега.

Меня тут же начала мучить совесть. Я знал, что не должен был поступать так прямолинейно, возможно, мне следовало поговорить с ней, еще раз объяснить, что мы не можем быть вместе. Но, черт возьми, она застала меня врасплох, и я просто растерялся. Нужно было ее догнать и извиниться, я поплыл за ней, и тут мне в голову пришла далеко не самая подходящая в данной ситуации мысль. Я подумал, а что если бы на месте Ксюши была Эмми? От неожиданно нахлынувшего на меня ощущения я чуть не утонул. Мне не стоило думать об Амаранте в таком ключе, ничего хорошего из этого все равно не выйдет. Стараясь освободить голову от этих фантазий, я медленно плыл к берегу.

К тому времени, когда я наконец оказался на твердой земле, Ксения уже успела вытереться и одеться. Она стояла ко мне спиной, собирая свою сумку. Даже на расстоянии я чувствовал исходящую от нее волну негодования. Что мне было делать?

– Ксюша, прости меня, – начал я неуверенно. Извинения не были моим коньком. Что-то сегодня всплывает все больше вещей, в которых я не был силен. Вначале – плаванье, теперь вот это…Может, это Ксюха так на меня действует?

– Поторопись, я хочу поскорей вернуться домой, – голос Ксении был лишен какой бы то ни было интонации. Она бросила наши вещи на заднее сидение машины.

Я оделся, раздумывая над тактикой своего дальнейшего поведения. Возможно, будет лучше, если она увидит в моих глазах искреннее раскаяние. С этой мыслью я догнал ее и повернул к себе. Она уставилась в мою грудь и, похоже, не собиралась поднимать взгляд выше.

– Послушай, – начал я, – ты прекрасная девушка, возможно, лучшая из всех, что я встречал. И дело совсем не в тебе, это только моя вина. Я просто не тот, кто тебе нужен, – я говорил несвязно, не по существу и сам это чувствовал. Я действительно не хотел, чтобы Ксюша страдала из-за меня, я того не стоил. Но как объяснить это ей?

– Довольно, – она выдернула свою руку из моей и отступила, – мы оба знаем, в чем или, точнее, в ком причина. – В ее голосе я услышал неподдельную злость. Она постепенно поднимала голову, и я наконец смог увидеть ее глаза; в них плескалась безграничная ненависть. Неужели я так сильно обидел ее? Но уже в следующую секунду я понял, что объектом ее ненависти был вовсе не я, а ее, если так можно сказать, соперница. По крайней мере, Ксения видела в Амаранте именно соперницу, теперь у меня не осталось сомнений по этому поводу. – Скажи мне, Влад, чем эта бескровная тварь лучше меня?

Она замолчала, ожидая ответа. Я вдруг тоже разозлился, как бывало всякий раз, когда кто-нибудь плохо отзывался об Эмми.

– Не смей так говорить о ней! Что ты вообще можешь об этом знать? – мне пришлось кричать, чтобы она меня услышала. Я не сразу понял, что послужило этому причиной. Но, оглянувшись, я ужаснулся.

Солнце больше не было видно, небо затянуло низкими черными тучами. Ветер поднялся такой, что мы с трудом держались на ногах. Он завывал среди деревьев и поднимал огромные волны на только что безмятежном озере. Впечатление было такое, будто мы попали в эпицентр тропического урагана. Но откуда бы ему взяться в этих широтах?

– Не говорить так о ней?! – я с трудом мог слышать голос Ксюши. – Неужели она так важна для тебя? Боже, я ведь не хотела этому верить. Ты хоть сам понимаешь насколько это омерзительно?

Погода становилась все хуже и хуже, И вдруг до меня дошло, что ураган связан с настроением Ксении. Конечно, это она вызвала его своей злостью. Но знала ли об этом она сама? Я внимательно посмотрел на нее. Ксюша что-то кричала мне, пытаясь перекрыть оглушительный рев ветра, но это было бесполезно, я уже ничего не мог слышать, хотя догадывался о многом. Она явно не замечала происходящего вокруг и уж тем более не была в курсе того, что она сама являлась причиной катаклизма.

Неожиданно выражение ее лица резко изменилось, будто кто-то дал ей под дых. Она согнулась, схватившись за живот и начала оседать на землю. Я еле успел ее подхватить. Нужно было немедленно возвращаться, хватит с меня на сегодня. Я подхватил Ксюшу на руки и, пригибаясь под порывами ветра, пошел к машине. Ксения тяжелее Амаранты, подумал я. Иногда мой мозг начинал работать в совсем неожиданном для меня направлении. Вокруг меня бушевала стихия, у меня на руках была потерявшая сознание девушка, а я думал о том, как приятно мне было в свое время прижимать Эмми к груди. Да, уж, с гормонами не поспоришь.

Кое-как мне удалось опустить Ксюшу на сиденье машины и самому забраться на водительское место. Я тут же ударил по газам, машина, визжа, выехала на трассу, и мы понеслись к дому Глеба. Ксения все еще была без сознания, и это сильно меня беспокоило. Пока мы ехали, я смог убедиться, что непогода бушевала по всей округе. Какова же истинная сила Ксюши? Я невольно почувствовал боязливое уважение к девушке, лежащей на заднем сиденье.

Наконец за очередным поворотом я увидел дом. Перед ним стояла незнакомая мне машина, но у меня не было времени подумать о том, кто это мог быть. Выйдя из автомобиля, я снова взял Ксюшу на руки и пошел к дому. Ветер здесь был немного тише, и идти было легче. Ураган вообще пошел на убыль, заметил я краем сознания.

Первое, что я услышал, войдя в дом, был голос Оксаны, которая в гневе что-то кричала Глебу. Должно быть, она узнала о маленьком обмане своей дочери, ведь она была довольно проницательной женщиной, а Ксения не умела врать, как следует, так что рано или поздно это должно было неизбежно случиться.

Я сразу направился в гостиную, откуда доносились голоса. Видимо, по такому случаю они перебрались туда из кухни. Как только я с Ксюшей на руках вошел в комнату, все сразу замолчали и уставились на нас. Немая сцена длилась пару секунд. Первой в себя пришла Оксана, она сразу подлетела к нам и начала ощупывать дочь. Я протиснулся мимо нее и положил Ксюшу на диван. Я был уверен, что ее сердце бьется ровно, но почему тогда она все еще не приходит в себя?

– Господи, что случилось? – отец, как и я, был взволнован и напуган происходящим.

– Мы поссорились, – начал объяснять я, – Ксения очень рассердилась на меня, и, кажется, вызвала эту грозу. – Я показал рукой на окно, где стихия уже почти сдала свои позиции, и снова выглянуло солнце. Кто-то присвистнул, но я не заметил, кто это был. – А потом она повела себя так, будто кто-то причинил ей физическую боль. Неожиданно она потеряла сознание и с тех пор в себя не проходила, – закончил я свой сбивчивый рассказ.

Лица окружавших меня людей были мрачны и серьезны, даже Дима выглядел подавленным. Оксана пощупала пульс у дочери и, похоже, осталась довольна результатом: я увидел, как немного расслабились ее плечи. Она бросила уничтожающий взгляд в сторону Глеба, но тот и так выглядел неважно. Мы все – я, Дима, отец, Оксана, Глеб, Данил и Денис – собрались вокруг дивана, на котором лежала Ксения. Никто не знал, что надо делать. Мы просто молча смотрели на нее в надежде, что она откроет глаза. Все прекрасно понимали, что везти ее к врачу бессмысленно, это была не та болезнь, которую мог бы вылечить доктор. И вот когда наше отчаянье достигло своего апогея, Ксюша застонала.

Мы замерли, боясь спугнуть удачу. Веки девушки задрожали, и она приоткрыла глаза.

– Что случилось? – тихо спросила она.

– Ты ослушалась меня, вот что случилось, – голос Оксаны не предвещал ничего хорошего. Конечно, она не собиралась ругать дочь прямо сейчас, но когда Ксюше станет лучше, ей точно не избежать хорошей трепки. – Мы сейчас же едем домой, – категорично заявила Оксана.

– Нет, – чувствовалось, что Ксения, несмотря на слабость, не потерпит возражений. Ее мать опешила. Еще бы, ее всегда такая послушная девочка вдруг решила перечить ей.

– Ты в своем уме? Ты чуть не погибла, я бы с ума сошла, лишившись еще и тебя, – голос Оксаны был полон неподдельного ужаса, но я видел, что Ксения настроена решительно, и ее не остановить.

– Прости, мама, но я не могу уехать сейчас. Мы, безусловно, поедем домой, но чуть позже. Я бы хотела поговорить с Глебом, – она села на диване. Ксюша быстро приходила в себя. Выглядела она теперь так, будто никакого обморока и в помине не было, снова свежа и хороша собой. А ведь с тех пор, как она очнулась, прошло не больше минуты. – Может, мы все пройдем на кухню?

Она встала и пошла туда первой. Мы все, как послушные ягнята, потрусили за ней. Войдя на кухню, Ксюша сразу заняла центральное место за столом, ожидая, пока мы рассядемся. Я почувствовал в ней какую-то новую убежденность в себе и своих силах; это было совсем на нее не похоже, и я не переставал удивляться. Все расположились вокруг стола, и она заговорила.

– Прости, мама, – сначала Ксения, которую очень тревожило то, что она обманула Оксану, обратилась к матери. – Я ослушалась тебя, но ты должна понять, что я уже выросла, и мне пора решить, кем я стану. А я, как тебе известно, мечтаю быть охотником. Нет, мама, – она подняла руку, останавливая протест Оксаны, – это решено и ты уже ничего не сможешь с этим поделать. Ты можешь выгнать меня из дома, как грозилась, но это ничего не изменит.

Я видел, как опустились плечи Оксаны. В голосе Ксении было столько уверенности, что я сразу понял: спорить действительно бесполезно.

– Теперь о главном, – теперь Ксюша говорила для всех нас. – На озере мы с Владом немного повздорили, – она замялась и взглянула на меня. Увидев, что я не собираюсь возражать, она снова обрела почву под ногами и продолжила. – Я не знаю, как у меня вышло вызвать эту бурю. Я была настолько зла, что все получилось само собой. Более того, я совсем не хотела этого, – она снова посмотрела на меня, но теперь уже с раскаяньем. – Важно то, что в тот момент я как будто слилась с этим миром и могла почувствовать его структуру, основу, если хотите. Не знаю, как это объяснить. Да, в сущности, наверное, это не так уж и важно. Главное, что я смогла засечь черного мага, которого мы ищем.

Ее слова произвели фурор. Оксана побледнела, с ужасом представляя, чем это все может закончиться для ее дочери. Глеб, напротив, сверкал, как начищенный медный таз. Отец и Дима слушали Ксюшу с вежливым вниманием, Денис потирал руки, предчувствуя скорую охоту. А Данил не мог поверить, что теперь среди его друзей есть настоящий светлый маг. Ну, а чувствовал я сам, так и осталось загадкой даже для меня самого.

– Глеб, – позвала Ксения, – принеси, пожалуйста, карту. Ту, по которой мы вчера работали.

Уже через минуту на столе перед Ксюшей лежала подробная карта окрестного леса и окрестных поселков.

– Вот это место, – она показала на часть леса к северу от нас.

– Ты уверена? – нерешительно спросил наш хозяин. Я-то думал, что Глеб и нерешительность – две несовместимые вещи. Очередная ошибка с моей стороны.

– Вполне. Я увидела его среди леса, там еще был какой-то вход под землю. Это, без сомнений, их логово. И я также уверена еще в одном: он тоже мог видеть меня. Так что теперь они знают, что мы собираемся прийти за ними. Если вы хотите достать их, надо выходить сегодня ночью. Завтра уже будет поздно. Вот, пожалуй, все, что я могу сказать.

Тут же поднялся гул голосов. Все принялись обсуждать возможность сегодняшнего нападения. Похоже, ночью мы идем на охоту. Я улыбнулся.

Вдруг я вспомнил о своем намерении рассказать всем правду об Амаранте. Возможно, время было не самым подходящим, но другого случая могло и не представиться. Я взял в своей комнате распечатки, вернулся на кухню и обратился ко всем сразу.

– Пожалуйста, выслушайте меня. Возможно то, что я хочу вам показать, не так уж важно для вас, но имеет большое значение для меня. Поэтому посмотрите на это, – я выложил на стол перед собравшимися водительские права всех пяти жертв Эмми и добавил к ним распечатки. Пусть сначала ознакомятся. Бумаги говорят сами за себя.

Пока все изучали доказательства относительной невиновности Амаранты, я внимательно всматривался в их лица. В ком я точно не сомневался, так это в Денисе и Диме. Хлестов довольно усмехнулся и подмигнул мне, как бы говоря, что он и не думал, будто я могу ошибаться в этом вопросе. Дима казался приятно удивленным; если раньше у него были сомнения в моральной стороне моего поступка, то теперь он, похоже, полностью стал моим союзником. Данил был заинтригован возможностью изучить перспективу существования «добрых» вампиров, его всегда привлекали исследования. Оксана выглядела озадаченной, и все время поглядывала на Ксюшу. Последняя лишь бегло просмотрела листы и отвернулась. Ей явно не понравилось то, что она увидела. С ней могли возникнуть проблемы, после озера я уже ни в чем не был уверен. Отец был удивлен, и вместе с тем я не мог не заметить, что он рад. Наверняка все это время ему не давала покоя мысль, что в некотором роде он тоже был соучастником устроенного мной побега. Теперь его совесть могла хоть немного успокоиться. И, конечно, был еще Глеб. Вот он не воспринял это так легко, как остальные. Впрочем, я на это и не надеялся.

– И что это должно доказывать? – спросил он, бросив бумаги на стол.

– Что ты ошибся, – спокойно ответил я, – она вовсе не чудовище. Скорее наоборот, она делает все возможное, чтобы им не стать.

– Надеюсь, ты не ждешь, что я теперь изменю свое мнение насчет вампиров, – Глеб смотрел на меня выжидающе. Остальные присутствующие молчали, давая нам возможность выяснить отношения.

– Нет, – Я был все так же невозмутим, – мне интересны не все вампиры, а только она.

– Значит, по-твоему, она просто жертва обстоятельств?

– Ты сам видел бумаги, – я развел руками, – тебе решать.

– Возможно, я и решу, – он выдержал паузу, прежде чем продолжить, – но позже. Сейчас есть дела поважнее. – Глеб пытался избежать этого разговора, а я и не собирался на него давить. Достаточно того, что он видел распечатки, а значит, у него будет над чем поразмыслить на досуге. К тому же у нас действительно были куда более неотложные дела. И я кивнул ему, давая понять, что разговор окончен, и я не стану настаивать на его продолжении.

Теперь, по крайней мере, я мог быть уверен в том, что наша команда уже не так враждебно настроена к Амаранты. Тут не требовалось никаких слов, чтобы это понять, все было отлично видно по лицам собравшихся. Более того, я прекрасно понимал, что подобный разговор был бы им неприятен, хотя бы потому, что тут собрались охотники, которым трудно было признать, что вампир может быть достоин жизни. Но я также отлично знал, что если кто-то из них вдруг встретит Эмми, он не единожды подумает, прежде чем нажать на курок.

По этим причинам я посчитал свою миссию выполненной и забрал бумаги со стола. Вот так, почти без единого слова, состоялся самый тяжелый разговор в моей жизни.

Глава 11. Охота

Через некоторое время в кухне возобновился прерванный мной разговор. Я увидел, как отец довольно кивнул, когда ко мне неожиданно обратилась Ксюша:

– Влад, я бы хотела поговорить с тобой. Может, выйдем на улицу, если ты не против?

Я не был против, и мы вышли.

Было далеко за полдень, и солнце начало уже клониться к закату. Мы с Ксенией остановились на крыльце дома. От ее былой уверенности не осталось и следа. Она опустила голову и задумчиво ковыряла землю носком туфли. Сейчас она была похожа на ту маленькую девочку, которую я знал когда-то давно, и я не мог не улыбнуться своим воспоминаниям. Должно быть, она наблюдала за мной из-под опушенных ресниц, так как моя улыбка придала ей смелости, и она, наконец, заговорила.

– Думаю, я должна извиниться перед тобой, Влад.

– Не стоит, – остановил ее я, – я сам виноват. Это я обидел тебя. Мне надо было быть менее резким. Прости, если сможешь. Но ты должна понять, что мы не можем быть вместе, – я замолчал на секунду, подбирая слова. Черт, это было намного сложнее, чем я мог себе представить. Я провел рукой по своим коротким волосам, приводя мысли в порядок. – Я очень люблю тебя, но не совсем так, как тебе бы хотелось. Понимаешь?

– А у меня есть какие-нибудь шансы на то, что это может измениться? – с надеждой спросила она.

– Думаю, в этом мире все возможно. Но сейчас мне, правда, не до этого. Дай мне время.

Конечно, я знал, что это была ложь, и время в нашем случае ничего бы не исправило. Но у меня самого не было никакой надежды на счастье, так имел ли я право отбирать ее у других? Вскоре мы с семьей уедем отсюда, я буду вдали от Ксюши, жизнь возьмет свое, и она забудет обо мне, думал я.

– Спасибо, – тихо сказала Ксения, – это очень много для меня значит.

Входная дверь открылась, и из дома выглянул Дима.

– Эй, ребята, мне жаль нарушать ваше уединение, – он усмехнулся, – но мы решили выступить сегодня вечером, и вам бы не мешало поучаствовать в планировании.

– Конечно, – согласился я, – мы уже идем.

Направляясь в сторону кухни, я думал о том, что нам предстоит серьезное дело. Я был этому рад, мое тело истосковалось по действию. Довольно уже сидеть и жалеть себя. Я почувствовал легкое возбуждение, которое всегда предшествовало охоте. Приятно было осознавать, что некоторые вещи никогда не меняются.

– Садитесь, – пригласил нас Глеб и сразу начал инструктаж. – Я узнал то место, которое указала нам Ксюша. Насколько я помню, там находится старая шахта. Так что ее слова о входе под землю имеют определенный смысл, – чувствовалось, что Глеб говорит специально для нас. Видимо, остальные уже были в курсе. – Думаю, именно там находится логово оборотней. Плана шахты у нас нет, но это не беда, мы все равно не станем туда входить.

– Верно, – взял инициативу в свои руки отец, – это было бы чистой воды самоубийство. Но мы можем выкурить их оттуда, в прямом смысле этого слова. Мы считаем, что они не стали селиться глубоко под землей, и их логово находится близко к поверхности. Вот здесь наверху, – он показал рукой на схематический рисунок, лежащий перед ним на столе. Подавшись вперед, я рассмотрел его. Рисовал определенно кто-то из наших. Рисунок изображал часть шахты в разрезе. На насыпи над шахтой была труба, видимо, для отвода затхлого воздуха. Именно на нее и показывал отец. – Сюда мы сбросим пару коктейлей Молотова. Это сделает Дима, – отец взглянул на него, Димка кивнул, давая ему понять, что понял свою задачу. – Когда в шахте начнется пожар, они будут вынуждены выйти наружу, и там их будем ждать мы.

– Мы все, – конкретизировал Глеб. – Стая должна быть немаленькой. Мы возьмем с собой побольше оружия. Данил с Ксюшей будут на вторых ролях и поддержат нас огнем из укрытия. Возможно, они не бойцы, но пушку в руках держать умеет каждый из нас.

– А что делать с черным магом? – задал я интересовавший меня вопрос. Нужно быть готовым ко всему, и я надеялся узнать больше о том, как его можно уничтожить.

– Им займемся мы с Глебом, – ответил мне отец. – Пусть тебя это не волнует.

– Но мне все же хочется знать, как вы собираетесь его убить, – я не собирался сдаваться так просто.

– Заклинанием нам его не одолеть, – Глеб покосился в сторону Оксаны. Видимо, он все-таки некоторое время лелеял мысль выставить против мага Ксюшу, но Оксана быстро привела его в чувства. Само собой, Ксения не была готова сражаться с таким сильным колдуном. – Мы приготовим зелье, у меня осталась книга моей матери, да и ингредиенты тоже есть. Конечно, это его не остановит, но значительно замедлит, и у нас будет шанс. Надо лишь, чтобы он вдохнул это зелье.

Мать Глеба, вспомнил я, была женой охотника и славилась своей силой белой колдуньи. Она была одной из тех, кто погиб в великой войне света и тьмы. Я знал об этой войне лишь понаслышке. Меня еще не было на свете, когда она уже закончилась. Это было что-то вроде битвы добра и зла, которую так часто показывают в фильмах. Во время этой войны погибло очень много магов – и темных, и светлых, в итоге с каждой стороны их осталась лишь небольшая горстка. Выжившие маги решили заключить перемирие во имя выживания магии. Но, несмотря на пакт о ненападении, многие продолжали вести партизанскую войну, поэтому встретить колдунов сейчас было практически невозможно. Так что нам крупно повезло с Ксюшей. Далеко не каждый имел магический дар. Я бы даже сказал, он был редкостью, особенно сейчас, когда его носителям приходилось скрываться.

Глебу досталась от матери книга с заговорами и рецептами снадобий. Вообще такие записи у волшебников было принято передавать своим ученикам, но мать Глеба погибла слишком внезапно, и книга осталась в семье. Иногда Глеб пользовался ею, но он мог лишь сварить некоторые зелья; магический талант не передается по наследству, и Глеб не владел искусством магии.

– Сейчас у нас есть немного времени, чтобы подготовиться, – отец взглянул на часы, – мы выедем с заходом солнца, часа через четыре. Глеб и Ксюша, вы варите снадобье. Данил, ищи в интернете любую информацию, которая могла бы нам помочь. Позже мы выслушаем тебя. Денис и Дима, вы будете делать серебряные пули. Все необходимое есть в сарае. Ну, а мы с тобой, Влад, займемся подготовкой оружия и машин. Через два часа встретимся на кухне.

– А что делать мне? – спросила Оксана.

– Конечно, то, что лучше всех умеешь, – отец улыбнулся. – Приготовь нам вкусный ужин. Нельзя идти на охоту на голодный желудок. – Подмигнув Оксане, он, насвистывая, направился к выходу. – Идем, Влад, – позвал он, и я пошел вслед за ним. Кажется, близость охоты подняла отцу настроение.

Мы вышли из дома и направились к гаражу. Там за ложной стеной находился целый склад боеприпасов, принадлежавший, естественно, Глебу. У нас не было ничего подобного. Все оружие нашей семьи было надежно спрятано в небольшом потайном отделении машины. Впрочем, у нас не было и дома, где можно было бы устроить подобное хранилище.

Когда мы вошли в гараж, я невольно присвистнул. Я успел совсем позабыть про железного монстра, который там находился. Ведь именно из-за него в гараже не было места для повседневной машины Глеба, и он был вынужден оставлять ее на улице. Занимая почти все свободное пространство, там стоял огромный джип. Его хозяин специально сделал из обычной, пусть и большой, машины боевой танк, предмет зависти любого охотника.

У джипа не было ни крыши, ни боковых дверей; это было необходимо, чтобы охотники легко могли на ходу покидать машину, или, наоборот, запрыгивать в нее. Верх джипа пересекали толстые балки, на которых крепился самый настоящий пулемет. Машина была очень широкой, и на заднем сиденье спокойно могли, совершенно не мешая друг другу, поместиться четыре человека. Впереди на бамперах располагался ряд больших прожекторов, они давали дневное освещение и были очень хороши против вампиров. Конечно, они не могли причинить им какой-либо вред в отличие от солнечного света, но в первые несколько секунд вампиры терялись, принимая свет прожекторов за солнечные лучи. Обычно этого хватало, чтобы их уничтожить. При мысли о вампирах мое сердце защемило. Интересно, смогу ли я в будущем на них охотиться? Возможно, мне придется до конца дней избегать этого. Сейчас я бы точно не смог убить ни одного из них. Наверное, это было глупо, ведь они не имели к Амаранте никакого отношения. И все же у меня было ощущение, будто, охотясь на вампиров, я покушаюсь на членов ее семьи.

Отец прошел мимо меня и нажал на секретную кнопку. Стена, скрывающая оружие, отъехала в сторону. Я снова невольно вздрогнул. Вообще-то мне не свойственна зависть, но сейчас не позавидовать было выше моих сил. Чего здесь только не было! Тут нашлась даже парочка гранатометов. Где Глеб брал такие вещи? Неужели он ограбил оружейный магазин ради своей коллекции? Но, поправил я себя, называть это собрание коллекцией неправильно, ведь все предметы вооружения находилось в рабочем состоянии и не раз использовалось хозяином. Расставленное вдоль стены оружие поблескивало и, казалось, манило меня к себе. Я всегда обожал подобные вещи, должно же было быть хоть что-то приятное в нашем деле. Я не смог сдержать улыбку.

Отец подошел к огнеметам и снял оба со стены.

– Помоги мне, Влад, – позвал он, и я тут же забрал у него один огнемет. Раньше мне не приходилось иметь дела ни с чем подобным. Огнемет был тяжелым. – Пожалуй, лучше сначала вывести машину из гаража. Здесь совершенно негде развернуться, – проворчал он, вынеся свой огнемет на двор и положив его на скамью.

Я тоже вышел наружу и отошел в сторонку. Отец вывел джип во двор, припарковался и загрузил огнемет в багажное отделение машины. Оно тоже не закрывалось; не хватало только тратить время на попытки открыть багажник и достать оружие, когда на тебя нападают разные твари. Я положил туда же свой ствол.

– Не волнуйся, они оба заряжены. Я проверил, – отец снова вошел в гараж. – А вот остальное оружие нуждается в чистке, и потом нам надо сделать коктейль Молотова. Что выбираешь?

Из соображений безопасности я предпочел оружие. Взрывчатка – это не мое, знаете ли.

– Папа, – решился спросить я – ты думаешь, это хорошая идея – взять с нами Ксению?

– Не переживай за нее, сынок, она покрепче нас всех будет, – он хмыкнул. – Ну, а если серьезно, то она и Данил будут сидеть в джипе с пулеметом под боком. Что им может угрожать?

– Но ведь пулемет не заряжен серебряными пулями.

Дело в том, что обычные пули не могли причинить нечисти, и оборотням в том числе, серьезный ущерб. Они лишь немного замедляли их, доставляя им легкое неудобство, сравнимое, пожалуй, с укусом шмеля. В большинстве случаев это их только злило. А для того, чтобы зарядить пулемет серебром, нам бы понадобилась, наверное, неделя на изготовление боеприпасов и целый ювелирный запас.

– Ты забываешь о машине. В случае опасности они всегда смогут уехать. Догнать этот джип не под силу даже оборотню.

Что правда, то правда, подумал я и немного успокоился. Не хотелось бы во время охоты отвлекаться на спасение Данила.

– И все-таки я не совсем понимаю, для чего брать их с собой, – проворчал я себе под нос, но отец, конечно, расслышал.

– По данным Глеба, стая состоит не менее чем из десяти особей. При этом половина из них создана недавно. Так что нам не помешает любая помощь.

Я удивленно вскинул голову и посмотрел на отца, но он был занят приготовлением зажигательной смеси и не заметил моей растерянности. Создать стаю из десяти голов! Да уж, этот черный маг времени даром не терял. К тому же только что обращенные оборотни – это что-то. Они гораздо сильнее, чем более взрослые особи, но при этом их сложнее контролировать. Впрочем, того, кто владеет магией, это не должно сильно волновать.

Дальше мы в молчании занимались каждый своим делом. Отцу было необходимо сосредоточиться на изготовлении зажигательной смеси, а я погрузился в свои мысли. Для того, чтобы чистить оружие, мне не было нужды задействовать мозг, руки сами автоматически выполняли все действия. Передо мной лежали пять винтовок; Глеб, отец, Дима, Денис и я сам предпочитали именно их. Еще здесь были два смит-энд-вессона, собственность Оксаны. Один из них в свое время подстрелил Амаранту, вспомнил я не к месту. Мы не брали ручного оружия для Данила и Ксюши, но в этом и не было необходимости, ведь в их распоряжении будет пулемет.

Я методично выполнял свою работу, а мои мысли тем временем витали далеко отсюда. Я заметил, что кровь в моих жилах начала течь быстрее. Азарт и возбуждение от предстоящей охоты подстегивали мой организм. Наверное поэтому, несмотря на бессонные ночи, я не чувствовал усталости. К тому же в этот раз все было немного по-другому, чем в прошлый. Я не испытывал страха, скорее даже наоборот. Я с нетерпением предвкушал наше ночное развлечение. И даже перспектива столкнуться с сильным черным магом больше не пугала меня.

Не знаю, было ли это безрассудство; обычно мне не свойственна импульсивность, но сейчас я не мог дождаться предстоящей схватки. Я заглянув в себя, проанализировал свои мысли и чувства, и результат этого анализа немного меня успокоил: я определенно точно не мечтал умереть сегодня ночью. Это обнадеживало.

Конечно, я не мог не думать об Амаранте, с некоторых пор мысли о ней были со мной всегда, даже если я сам старался этого не замечать. Мне безумно хотелось увидеть ее вновь. Впрочем, подобное желание уже стало частью меня самого, и я начал к нему привыкать. Где она сейчас? Все ли с ней в порядке? Вот что волновало меня в первую очередь. Ответов не было, и неизвестность сводила меня с ума. Я знал, что Глеб не мог причинить ей вреда, но ведь на свете еще были другие охотники, которые могли к ней подобраться. А она была такой беззащитной!

Я усмехнулся. Похоже, я и в самом деле тронулся. Я на полном серьезе говорю о том, что вампир может быть слабым и нуждаться в защите. Это ли не бред? Но я не мог заставить себя думать о ней, как о бессмертном и сильном существе. Каждый раз перед моим мысленным взором вставала маленькая девочка с испуганными глазами, самыми прекрасными на свете глазами, должен я вам сказать. Неужели кто-то сможет поднять руку на такое хрупкое совершенство? Ответа у меня не было, поэтому стоило перестать терзать себя понапрасну.

Неожиданно я вспомнил чувство, которое охватило меня на озере, когда я подумал о возможной близости Эмми. Оно было внове для меня. То есть я, безусловно, испытывал до этого влечение к женщине, но такие сильные эмоции накрыли меня впервые. Должно быть, дело было в том, что раньше я никого не любил. С этими чувствами надо было как-то бороться, потому что все равно ничего хорошего из этой моей любви не получится. Хотя о чем это я? Из этой любви вообще ничего не получится, ведь я больше никогда ее не увижу.

Эти мысли расстроили меня сильнее, чем я ожидал. Я чуть не бросил винтовку в стену от досады на самого себя. Видимо, отец заметил мое состояние, потому что вопросительно посмотрел в мою сторону. Я лишь махнул рукой в ответ, показывая, что все в порядке.

Где-то через полтора часа я, наконец, закончил чистку оружия. Папа тоже доделал свою работу, и мы погрузили весь наш арсенал в багажник джипа. Подошли Дима с Денисом, к этому времени они успели отлить необходимое количество пуль, и мы вместе зарядили винтовки. Покончив с этим, мы направились в дом. Как раз подошло время общего сбора; отец, как всегда, все правильно рассчитал.

В доме стоял потрясающий запах жаркого. Оксана в этот раз, похоже, превзошла саму себя. Остальные уже были на кухне, мы сели есть и покончили с ужином часов в восемь. Настало время последних инструкций. Слово взял Глеб.

– Данил, у тебя есть что-нибудь интересное? – спросил он.

– Ничего определенного, – Данил выглядел понуро. – Правда, мне удалось найти подтверждение тому, что иногда черные маги могут брать власть над стаями оборотней. Еще во время войны темных и светлых они использовали стаи, как боевую силу. Думаю, маг подчинил оборотней своей воле. Если его убить, то оборотни перестанут представлять собой серьезную опасность, и их будет легче уничтожить. Их сила в маге.

– Почему ты раньше не сказал нам об этом? – решила уточнить Оксана.

– Простите. Тогда я этого не знал. Все эти события происходили так давно, что памяти о них почти не осталось. Но теперь, когда у меня, наконец, появилось больше информации, я смог правильно сформулировать запрос.

– Что это нам дает? – заинтересовано спросил отец.

– В сущности, ничего особенного. Правда, теперь мы знаем, что стая будет исполнять приказы мага и защищать его, и значит, добраться до него еще сложнее, Чем мы думали,– закончил Данил. Некоторое время мы молча осмысливали эту новость, а потом Глеб продолжил инструктаж.

– Мы поедем на двух машинах. Джип поведу я. Со мной сядут Данил, Оксана и Ксюша. Вы с Данилом, – обратился он к Ксении, –останетесь в машине. Там самое безопасное место. Вы сможете помочь нам огнем, а в случае необходимости быстро покинете место заварушки. Понятно?

Ксюша выглядела недовольной и, кажется, даже хотела что-то возразить, но Оксана остановила ее взглядом. Что касается Данила, то он был вполне удовлетворен подобным раскладом и лишь кивнул. Как я уже говорил, он не был бойцом. У каждого из нас свои задачи. Не стоило взваливать на плечи других то, что они не в состоянии вынести.

– Виктор, ты возьмешь остальных, – обратился Глеб к отцу. – Вам следует выехать пораньше, чтобы Дима успел выйти на свою позицию. – Он посмотрел на брата, проверяя, все ли тот помнит. Дима показал ему кулак с поднятым вверх большим пальцем. – Остальные постараются занять выгодные позиции перед входом в шахту. И, – он на секунду замялся, – берегите себя.

После этих слов Глеб резко поднялся и посмотрел на часы.

– Думаю, пора. Путь неблизкий.

Мы одновременно поднялись и направились во двор, где нас уже ждали машины. Все молчали, погруженные в свои мысли. Но, в общем, атмосфера была боевая, и паники среди наших рядов не наблюдалось. Даже Данил был по-деловому собран и подтянут.

Мы разобрали оружие из багажника джипа, потом на это могло не быть времени. Все быстро заняли свои места. Отец взял нашу машину. Кроме моей семьи, с нами ехал еще Денис Хлестов. Мы с Димой сели на заднее сиденье.

Дорога к шахте была старой и вся поросла травой, а кое-где на ней были даже небольшие деревца. Правда, машина легко валила их, так как стволы молодой поросли были не толще прутика. К сожалению, план Глеба в той его части, где предполагалось, что мы выедем первыми, осуществить не удалось. Как выяснилось, никто, кроме него, не знал дорогу. Так что пришлось ему ехать впереди, а мы в своей машине тащились следом. Я сказал «тащились», потому что мы и правда ехали очень медленно. В лесу уже было темно, и обычные фары давали мало света, а включать прожекторы джипа Глеб побоялся. Это могло предупредить врагов о нашем приближении.

Папа был полностью сосредоточен на дороге. Машину кидало из стороны в сторону на ухабах, и он пару раз, не сдержавшись, выругался. Это было не похоже на моего обычно сдержанного отца, кажется, он был более напряжен, чем мне сначала показалось. Денис спокойно смотрел в лобовое стекло, его рука изредка поглаживала ствол винтовки, как если бы он просил ее не подвести сегодня. Дима прибывал в приподнятом настроении, он обожал разные заварушки. Брат тихо насвистывал что-то себе под нос. Я тоже был внутренне спокоен, меня не посещали никакие плохие предчувствия и ненужные волнения, не то, что в прошлый раз. Должно быть, я напрочь лишен шестого чувства.

Около часа спустя мы, наконец, добрались до места назначения и оказались на большой поляне среди леса. Ближе к дальнему от нас краю поляны находилась насыпь. В ней зиял чернотой вход в шахту. Некогда здесь велась какая-то добыча то ли угля, то ли еще чего-то, я толком не знал. Месторождение давно иссякло, и шахта, по словам Глеба, стояла заброшенной уже лет сто.

Сегодня ночью не было луны, и видимость была практически нулевой, но это не сильно меня беспокоило. Когда придет время, Глеб включит прожекторы джипа, и мы сможем отлично все видеть. Отсутствие луны не имело большего значения и для оборотней, дело в том, что полная луна необходима им лишь для первого превращения, после этого они могли перекидываться, когда пожелают, им даже не требовалось дожидаться ночи.

Дмитрий тихо выскользнул из машины. Я наблюдал через окно автомобиля за еле различимым силуэтом моего брата. Вот он подошел к Глебу, и тот что-то ему передал. Наверное, это зажигательная смесь, подумал я. Еще некоторое время я мог видеть, как Дима двигался в сторону насыпи, потом он окончательно скрылся из виду. Выждав еще немного, мы тоже покинули машину.

Оксана с Денисом взяли огнеметы и направились к шахте. Отец и Глеб шли впереди меня и Хлестова, Оксана – сзади. Данил получил инструкцию включить прожекторы джипа сразу после начала пожара. Все было точно выверено по времени, и мы успели занять свои места перед входом под землю еще до того, как Дима бросил первую «гранату».

Пожар вспыхнул мгновенно. Должно быть, свою роль сыграли деревянные опоры, державшие потолок шахты. В тоже мгновение из глубины подземелья раздался рев гнева и боли. Данил позади нас зажег фары джипа, и сразу все стало прекрасно видно.

Травы на поляне росло немного, и в основном под нашими ногами была голая земля. Вход в шахту наполовину обвалился, но туда все еще можно было попасть. Недалеко от входа валялись какие-то бочки, и, вроде бы, даже одна вагонетка. Вся эта рухлядь была сделана из какого-то изъеденного ржавчиной металла, который, казалось, мог превратиться в труху от одного прикосновения.

Мы стояли полукругом в некотором отдалении от входа. Краем глаза я видел, как Дима торопливо спускается с насыпи, чтобы присоединиться к нам. Свою задачу он выполнил, шахта полыхала, оставаться наверху не имело смысла.

Из глубины шахты до нас доносился гул огня, а еще мы слышали, как что-то неотвратимо надвигалось на нас. С каждой секундой звук становились все ближе, и вот уже мы могли различить тяжелое дыхание наших врагов. И все же их появление стало неожиданностью. Все волки были огромны, гораздо выше и крупнее обычных представителей своей породы. Мускулы играли под шерстью, и все их фигуры излучали силу и мощь. Оборотни выбегали из шахты парами или поодиночке и тут же останавливались напротив нас. Я никак не мог понять, почему они не нападают. Это было не похоже на обычно таких импульсивных оборотней. А ведь мы как-никак только что подожгли их дом.

Стая насчитывала гораздо больше десяти голов. У меня не было времени вести точные подсчеты, но я уверен, что их было не меньше шестнадцати. Наверное, в последние дни они успели обратить еще несколько человек.

Последним из шахты вышел наш главный противник. Черный маг был одет, как рядовой обыватель: джинсы и какая-то рубаха, ничего сверхъестественного. Встретив его на улице, я бы не обратил на него внимания. Я впервые видел колдуна, и должен вам сказать, был немного разочарован, поначалу он не произвел на меня должного впечатления. Обычный средний россиянин, ничего выдающегося не было ни в его внешности, ни в манере поведения. Впрочем, очень скоро я понял, что дело вовсе не в этом. Надо было видеть, как стая слушалась его. Они, безусловно, признавали в нем вожака, хотя с виду маг был гораздо более хрупким, чем волки, и любой из них, казалось, при желании мог легко перегрызть ему горло. И все же они испытывали почти раболепный страх перед этим некрупным мужчиной.

Я решил более внимательно к нему присмотреться. Он был не выше среднего роста. Не думаю, что он любил спорт, так как его фигура не выглядела подтянутой. Скорее наоборот, я бы сказал, что он был немного полноват. На вид ему было лет тридцать, у него были темные волосы и смуглая кожа. Силу, которой он обладал, выдавали только его глаза. Во взгляде этого неказистого человека чувствовалась вековая мудрость и скрытая угроза; увидев такие глаза, вы бы предпочли перейти на другую сторону улицы, лишь бы быть подальше от их обладателя. Они вселяли ужас и благоговение. Недаром говорят, что глаза – зеркало души. Если у этого человека и есть душа, то она черна, как сажа.

Колдун был полностью уверен в себе и своих силах. Он стоял в расслабленной позе позади своих псов и ухмылялся. Я почувствовал, как во мне начала подниматься волна ужаса, и поспешил отвести взгляд от его глаз. Мне сразу стало легче.

Я подметил все это за какие-то секунды; в момент опасности мой мозг всегда начинал работать с невероятной скоростью. Черный маг сделал неуловимое движение, я даже не сумел понять, что это был за жест, но его оказалось достаточно, чтобы стая бросилась в бой, и мне сразу стало не до рассуждений.

Не знаю, сколько это длилось. Мы дрались изо всех сил. Лично мне удалось ранить двоих. Огнеметы пришлись очень кстати. Но все же врагов было слишком много, и нам пришлось отступить к машинам.

Я слишком поздно понял, что волки действовали по определенному плану. Это было так для них неестественно, что я ни о чем не догадывался, пока не попался в ловушку. Обычно оборотни просто бросались в драку, ломились напролом, понятия стратегии или тактики боя были им чужды. Но в этот раз, должно быть, не обошлось без влияния колдуна. Они пытались разделить нас, чтобы прикончить по одному. Так у них было гораздо больше шансов справиться с нами.

Видимо, я ошибся, и бессонница все же сказалась на мне –мои реакции были немного притуплены от накопившейся усталости. Я не сразу заметил, что оказался вдали от нашей команды. Теперь меня отделяло от своих расстояние в несколько десятков метров, а позади был только лес. Меня атаковали одновременно трое оборотней, и я понял, что шансов выжить у меня практически нет. Но все же я не собирался сдаваться без боя. Раз уж мне суждено умереть здесь, то я хотя бы прихвачу с собой одного или даже двоих врагов, решил я.

Я успел выстрелить два раза. Первая моя пуля попала одному из оборотней прямо между глаз, и он рухнул замертво. К сожалению, вторая пуля не достигла цели и лишь ранила другого волка в плечо. Третий не стал ждать моего следующего выстрела, бросился на меня и повалил на землю. Винтовка от толчка выпала у меня из рук и стала недосягаема. От волка шел невыносимый смрад, и мне мгновенно стало тяжело дышать, хотя, возможно, дело было еще и в его весе. Огромные лапы придавили меня к земле, и я не мог пошевелиться.

С уверенностью могу заявить: тот, кто считает, что за несколько секунд до смерти перед внутренним взором человека проносится вся его жизнь, ошибается. Я определенно должен был вот-вот погибнуть, но единственное, о чем я думал – непередаваемо мерзкий запах псины, который забивал мои ноздри.

Оборотень низко зарычал, празднуя победу, или может, предвкушая пир, я не знаю. Его зубы обнажились, кажется, он ухмылялся, слюна с его клыков капала мне на лицо. От отвращения меня затошнило.

– Давай уже, не тяни, – выдохнул я

Казалось, он меня понял, потому что его зубы тут же впились мне в предплечье. Боль была яркой и всепоглощающей. Его зубы вгрызались в мою плоть и рвали ее на части. По-моему, я кричал; впрочем, не могу с уверенностью говорить об этом.

Неожиданно волк оставил меня в покое, и я увидел над головой кроны деревьев, подсвеченные красным. Должно быть, это пожар отбрасывал огненное зарево, для рассвета было еще слишком рано. Снова вернулась возможность дышать, и я втянул в легкие свежий воздух. Боли я почему-то больше не чувствовал. Откуда-то сбоку доносились звуки борьбы. Неподалеку я слышал визг оборотня; похоже, он проигрывает, злорадно подумал я. Я хотел было повернуться и посмотреть, что происходит, но сил не было даже шевельнуться. Я мог только лежать и смотреть вверх на кроны деревьев.

Я не заметил, как начал погружаться в черное ничто. Сознание медленно покидало меня, мои веки начали тяжелеть и закрываться. Последнее, что я помню – возникшие передо мной глаза цвета синего неба. В них была тревога и, кажется, сострадание. До моего сознания долетали отдаленные звуки голоса отца, он звал меня по имени. Но все что я мог и хотел видеть, были эти глаза. Кажется, у меня начались галлюцинации, с улыбкой подумал я и отключился.

## Глава 12. Гостья

Кажется, боль вернулась ко мне еще до того, как я пришел в сознание. Все мое тело горело, и очаг этого пожара находился в левом плече. Я хотел было опять погрузиться в спасительное беспамятство, но не тут-то было. Боль не давала мне возможности уйти в страну грез. Наконец, после пары неудачных попыток снова вырубиться, я сдался и открыл глаза. По ним тут же неприятно резанули солнечные лучи, и я был вынужден снова зажмуриться.

Через пару минут, когда глаза привыкли к свету, проникающему сквозь веки, я решился их приоткрыть. Я был в своей спальне в доме Глеба, в этом не было никаких сомнений. Сиреневые обои в голубой цветочек выдавали этот факт с головой. Я лежал на кровати, укрытый одеялом. Мое левое плечо было перебинтовано.

Не знаю, сколько я провалялся без сознания, но умирать определенно не собирался, а это уже само по себе не могло не радовать. Подумав о своей возможной смерти, я тут же вспомнил события, предшествовавшие моей отключке. И первым из них была моя неожиданная галлюцинация. Я, должно быть, был совсем плох, если мне уже начали мерещиться вампиры. Я вздохнул, это отозвалось новой волной боли в моем плече, и на некоторое время я потерял способность думать.

Когда я снова смог осознавать мир вокруг себя, дверь в мою комнату медленно приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова Димы. Он увидел, что я очнулся, его лицо озарила счастливая улыбка. Он вошел в спальню и тихо прикрыл за собой дверь.

– Слава Богу, ты, наконец, пришел в себя, –сказал он с облегчением. – Ты потерял так много крови, пока мы везли тебя назад. Я даже начал думать, что ты можешь не выжить, и мне самому придется отмывать машину, – он улыбнулся. – Ну, как ты, братишка? – обычно это я так называл его, ведь он был младшим, но сейчас у меня все равно не было сил возражать.

– Как будто меня разорвали на части, – произнес я с трудом, мой голос звучал хрипло и приглушенно. Я потянулся за стаканом с водой, стоявшим у меня на тумбочке. Но даже эта простая задача оказалась мне не по силам, и Диме пришлось мне помочь. Я почувствовал себя беспомощным слепым котенком. Еще никогда в моей жизни мне доводилось быть в роли тяжелобольного. Но все когда-то происходит впервые, тоскливо заметил я себе.

– В какой-то степени так и было, – пожал он плечами. – Отец чуть с ума не сошел, он все время кричал. А уж как мы гнали по лесу домой, американские горки отдыхают, – Дима закатил глаза, показывая как это было ужасно. – Глеб вкатил тебе целый жбан вакцины, но уж если тебе захочется повыть на луну, ты предупреди заранее.

Вакцина? Ах, ну да, вспомнил я, меня же укусил оборотень. А это значило, что в принципе я был заражен и мог уже в следующее полнолуние стать одним из них. Но у всех уважающих себя охотников всегда при себе было что-то вроде прививки против вируса. Мало ли что может случиться во время охоты? Лично меня кусали уже во второй раз, правда, в первый это была всего лишь легкая царапина.

– Вообще тебе здорово повезло, – между тем продолжал мой брат, – еще секунда – и он бы порвал тебя на куски.

– Как же мне удалось спастись? – я действительно не знал этого. Казалось, смерть была неотвратима, и вдруг оборотень просто потерял ко мне интерес. Я был уверен, что не смог бы справиться с ним своими силами.

– О, ты, правда, не помнишь? – на лице Димы появилась хитрая улыбка. Он определенно что-то скрывал.

– Расскажи мне, – попросил я. Мой голос звучал уже более уверенно, должно быть, помогла вода.

– Даже не знаю, – протянул он, – я обещал отцу не волновать тебя.

– Пожалуйста, Дима, – я постарался произнести это как можно более проникновенно, но у меня не очень-то получилось. Впрочем, его не надо было особо уговаривать, я видел, что он сам сгорает от нетерпения все мне рассказать.

– Ладно уж, если ты так настаиваешь, – протянул он. – Но помни, если что, я скажу, что эти сведения ты получил путем жестоких пыток, – он подмигнул мне. Я постарался, как можно серьезнее кивнуть в ответ, и Дима начал свою повесть. – Ты, наверное, помнишь, что им удалось оттеснить тебя от остальных. Я был удивлен таким поворотом: оборотни, владеющие тактикой ведения боя… – он фыркнул, показывая, как это нелепо. Я кивнул в знак согласия. – К тебе невозможно было прорваться. К тому же их было гораздо больше, и этот черный маг, – Димка передернул плечами. – Я еще не встречал ничего подобного. Он был просто неуязвим. Зелье Глеба он развеял одним взмахом руки, даже не поморщившись. Мы были бессильны против него, а он тем временем вертел стаей, как хотел. Кажется, они могли его слышать, по крайней мере, впечатление было такое, будто он говорил им, что делать, хотя я точно знаю, что за все время он ни разу не раскрыл рта. Ну, в общем, когда мы услышали твой крик, было уже поздно что-то делать. Никто из нас не успел бы тебе помочь.

Значит, я все-таки кричал, подумал я. Что ж, всем свойственно иногда проявлять слабость. К тому же я орал не от страха, а от боли, так что, в сущности, мне не в чем было себя упрекнуть. И все же я испытывал неловкость. Но Дима не стал заострять на этом внимания, за что я был очень ему благодарен.

– Я думал, что потерял брата, – тихо сказал Дмитрий. – Отец сразу бросился к тебе, но мы были слишком далеко, – он снова вздохнул. Ему явно было нелегко вспоминать об этом, ведь он искренне переживал за меня. –Вдруг, – голос Димы резко изменился, из минорного он неожиданно стал таинственным, его глаза сузились, и он наклонился поближе ко мне. Во мне тут же разыгралось любопытство. Да уж, умеет брат заинтриговать слушателя. Ему бы диктором на телевидении работать, подумал я. – Появилась эта фигура. Я не сразу понял, кто это. Кто-то, уж точно обладающий нечеловеческой силой, – брат хитро посмотрел на меня. Мое сердце билось через раз, я не мог поверить в свою догадку. Я молчал, боясь прервать его рассказ неосторожным словом. – Он схватил оборотня за шкирку и отшвырнул прочь от тебя. К тому времени мы с отцом уже почти пробились к тебе, и я смог рассмотреть твоего защитника получше, – Дима замолчал, многозначительно уставившись на меня. Именно сейчас он решил выдержать паузу. От нетерпения я подался вперед, и тело тут же пронзила новая волна боли, но я старался не обращать на нее внимания. К тому же, с удивлением заметил я, боль не была такой сильной, как поначалу. – Только представь себе, это была та вампирша, которую ты недавно спас! – наконец закончил он голосом профессионального конферансье, объявляющего лучший номер вечера.

Я снова откинулся на подушки. Значит, это не было галлюцинацией, и я действительно видел глаза Амаранты. Счастье окутало меня целиком, накрыло с головой, даже боль отступила под его напором. Кто бы мог подумать, что подобное возможно, и она была рядом со мной! Жаль, я мало что помнил. Но уже через секунду я с ужасом подумал, что стало с ней после того, как она спасла мне жизнь. Ведь там был Глеб, а он наверняка постарался не упустить возможности разделаться с ней. Моя радость мгновенно сменилась ужасом.

– Эй, потише, с ней все в порядке, – поторопился успокоить меня Дима, видимо, догадавшись о моих мыслях и решив, что я способен немедленно броситься выяснять, что с Амарантой. Собственно, именно это я и собирался сделать.

– Что с ней? –спросил я.

– Дай мне все рассказать по порядку, а то будет неинтересно, – обиженно протянул брат. Что ж, Диме можно доверять, врать мне он не стал бы. Значит, Амаранта в безопасности, так что пусть брат рассказывает свою историю, как считает нужным. Я кивнул. – Вот так гораздо лучше.

Он набрал в грудь побольше воздуха и продолжил.

– Отец спешил, как мог, но проклятые волки сильно мешали нашему продвижению, – теперь его история лилась более гладко, и он почти не делал пауз. – Приходилось сражаться буквально за каждый шаг. Краем глаза я наблюдал за тем, что происходит рядом с тобой. Девчонка билась с оборотнем, и надо тебе сказать, она была чудо как хороша. Кто бы мог подумать, что в таком маленьком существе живет такая сила! – я улыбнулся от невольной гордости за Амаранту, но потом мое сердце снова сжал страх. Она так рисковала! – Она разорвала этого волка на части и раскидала их по всей поляне. Похоже, маг тоже заметил ее, потому что, несмотря на их явное преимущество, он приказал своим псам отступать. Он действительно ее испугался, и ты знаешь, я могу его понять. Один за другим оборотни скрывались в лесу. Кстати, если тебе интересно, в общей сложности мы убили четверых.

Не очень-то много, решил я, но ведь раньше нам никогда не приходилось сталкиваться с такой большей и хорошо организованной стаей.

– Так вот, Амаранта уничтожила этого песика, а потом подошла поближе и склонилась над тобой. Отец, конечно, подумал, что она хочет тебя убить, но я уже тогда знал, что это не так. Ведь иначе с чего бы ей было спасать твою жизнь секунду назад? – похоже, Дима очень гордился своей проницательностью. Интересно, откуда он мог знать ее имя? Кажется, кроме Ксюши я никому его не говорил. – Как только мы добрались до тебя, она встала и отошла подальше. «Он еще жив, но ему срочно нужна медицинская помощь» – вот что она нам сказала. Все-таки странные у вампиров голоса, такое впечатление, что они поют, а не говорят, – на долю секунды Дима отвлекся от своего рассказа. Неужели голос Амаранты действует так не только на меня? Хотя, собственно, чего я хотел, мои друзья же не глухие. Брат повел плечами, как бы сбрасывая с себя наваждение, которое вызвало воспоминание о голосе вампира, и снова заговорил. – Дальше все происходило как во сне. Папа тут же схватил тебя на руки и понес к машине. Все бегали, суетились, одним словом, ничего нельзя было толком понять. Помню только, что каким-то образом оказался в машине с отцом, ты был на заднем сиденье с Оксаной. Она ведь в свое время закончила медицинский, не знаю, какая у нее была специальность, но выбора у нас все равно не было, ты не дожил бы до больницы. Пока мы мчались домой, она, как могла, останавливала тебе кровь. Должен сказать, это не очень-то помогало. Как только мы приехали, тебя отнесли на кухонный стол, и Оксана зашила твое плечо. Слава Богу, все прошло успешно. Длилось все это, наверное, часа два, и мы жутко нервничали, – Дима поежился от неприятного воспоминания. – Отец так вообще не мог сидеть на месте и пошел на улицу погулять. Он вернулся уже после того, как тебя отнесли в комнату. И кто, ты думаешь, был с ним? Амаранта! О, ты бы видел лицо Глеба, когда она вошла в дом! – Димка рассмеялся. – Это было что-то! Но папа (ты же знаешь, его не остановить, если он что-то решил) сказал, что если ты выживешь, то только благодаря ей. Не знаю, о чем они там болтали, – Дима задумчиво покачал головой, – но теперь отец стоит за нее горой. Вот уж действительно забавно –у нас в друзьях появился вампир.

Я всмотрелся в его лицо, похоже, это обстоятельство действительно казалось ему забавным. А что думают по этому поводу другие? Были ли они настроены так же дружелюбно, как и Дмитрий? Вряд ли, ответил мне мой внутренний голос.

– Кстати, – продолжил Дима, – она сейчас здесь, если это тебе, конечно, интересно.

Он сказал это нарочно беззаботным тоном, я же чуть снова не лишился сознания при этих словах. Амаранта? Здесь? Мог ли я мечтать об этом, ведь еще недавно я думал, что больше никогда ее не увижу! Неужели кто-то там, наверху, сжалился надо мной и решил дать мне еще один шанс? Я тут же решил, что сделаю все возможное, чтобы не упустить его. Но как ей удалось оказаться рядом, когда она была особенно нужна, и почему она меня спасла? Тысячи вопросов возникали одновременно у меня в голове, но, успокоил я себя, у меня будет еще время задать их ей самой. А пока я спросил к Димы:

– Что она делает?

На первый взгляд мой вопрос был совершенно безобидным, но таким образом я пытался выяснить, как ведут себя по отношению к девушке остальные члены нашей команды.

– Ну, когда я видел Амаранту в последний раз, она сидела на диване в гостиной в окружение наших. Они все так заинтересовались возможностью поговорить с живым вампиром, даже Глеб не смог удержаться, – при мысли о Глебе Дима снова усмехнулся. Теперь ясно, откуда он узнал ее имя, должно быть, они все уже с ней познакомились. – Денис так вообще не на шаг от нее не отходит и все не сводит с нее глаз.

Я почувствовал внезапную ненависть к Денису Хлестову. С чего бы вдруг ему так интересоваться Эмми? Да ты никак ревнуешь, сказал мой внутренний голос. Что ж, возможно, он был прав. Но все-таки Денису лучше держаться от нее подальше.

– Вот, правда, Ксюха выглядит расстроенной. Амаранта ей вовсе не понравилась, но она все же не может не признать ее заслуги в твоем спасении, – грустно добавил брат. А я с тоской подумал, что Ксюша, конечно, не заслуживает подобного. Но ведь в этом нет моей вины. Я ничего ей не обещал. Да уж, счастье обычно глухо к чужому горю.

Дверь скрипнула, и в комнату вошел отец.

– Я так и думал, что ты очнулся. Иначе что бы твой брат делал тут так долго? – отец улыбнулся счастливой улыбкой. – Ты уже все успел ему рассказать? –поинтересовался он у брата.

– Так точно, сэр! – Дима изобразил из себя бравого солдата, лихо козырнув.

– К непокрытой голове руку не прикладывают, – отец дал ему легкий подзатыльник, и Димка тут же надулся, хотя я мог видеть, что его глаза все еще озорно блестят.

– Пойду, скажу всем, что ты пришел в себя. Вот они обрадуются, – он потер руки. Дима любил приносить хорошие вести, это было в его натуре.

– Иди уж, – отец махнул рукой, и брат мгновенно скрылся в коридоре. – Ну, как дела, сынок? – он подошел ближе к моей кровати.

– О чем вы говорили с Амарантой, папа? – спросил я.

– Ты только что чудом выжил, и это – единственное, что тебя интересует? – он казался недовольным, но мне было все равно. Отец внимательно оглядел меня и покачал головой, видимо, поняв, что спорить бесполезно. – Боюсь, я не имею права тебе это рассказывать, – он поднял руку, останавливая мой протест. – Я обещал. Я могу сказать лишь одно – я абсолютно уверен, что она не причинит никому из нас вреда. Если бы я усомнился в этом хоть на секунду, я бы никогда не позволил ей перешагнуть порог этого дома.

– Неужели кто-то в этом сомневается? – я был удивлен. Отец не стал бы подвергать других опасности в угоду своим капризам.

– Глеб поначалу думал, что я веду себя так из благодарности за спасение твоей жизни. Но я сумел разуверить его в этом, – он улыбнулся, вспоминая тот разговор, а я подумал о словах Димы насчет реакции Глеба. Да уж, надо думать, убедить его было не легче, чем выдержать битву со стаей оборотней.

– Дима сказал, она сейчас в гостиной, – произнес я полувопросительно. Отец кивнул; хотя я уже начинал чувствовать усталость, но ждать больше не мог. – Ты можешь позвать ее сюда?

Отец нахмурился и явно собирался мне отказать, но неожиданно в дверь кто-то легонько постучал. Мое сердце замерло. Не знаю, как я почувствовал, что это пришла она, но я был абсолютно в этом уверен. Папа тоже сразу догадался об этом по выражению моего лица; возможно, раньше он думал, что ему удастся отложить эту встречу, но теперь он понял всю несостоятельность своей идеи.

Пока мы с отцом переглядывались, дверь тихо приоткрылась, и на пороге показалась Амаранта. Было удивительно, как я мог забыть, что она так прекрасна. Наверное, память человека не может вместить в себя образ подобного совершенства. От восхищения у меня перехватило дыхание, и я не мог произнести ни слова. Казалось, я видел ее впервые. Я жадно всматривался в ее черты, пытаясь запечатлеть в своем сознании этот неземной образ.

Ее волосы были уложены в ту же прическу. Как и в прошлый раз, я не мог разобрать замысловатого плетения. На ней снова было короткое белое платье, не скрывавшее длинных стройных ног. И, конечно, она была босиком. Я не мог не улыбнуться этой ее маленькой прихоти.

Амаранта неуверенно улыбнулась в ответ, но осталась стоять на месте. Я почувствовал нетерпение. Почему она не проходит? Я знал, что все россказни о том, что вампиры не могут войти без приглашения – просто выдумки. Возможно, их создали сами вампиры, чтобы люди, заходя в свой дом, расслаблялись и становились легкой добычей. Но отчего тогда она медлит? Я нервно заерзал на кровати.

Отец тоже был в недоумении. Но так как его мозг не был парализован восхищением, он гораздо раньше, чем я, понял истинную причину задержки. Он подошел окну и задернул шторы. Я почувствовал себя идиотом. Ну, конечно, все дело было в солнечном свете, который, проникая через окно, заливал всю комнату. Я мысленно поблагодарил Глеба за его любовь к плотным шторам, они полностью скрыли спальню от лучей солнца, и в комнате воцарился полумрак.

Амаранта переступила порог и в нерешительности взглянула на отца. Он нехотя кивнул и покинул мою спальню, тихо прикрыв за собой дверь. Когда это они научились понимать друг друга без слов? Возможно, я и был без сознания всего часов десять, но за это время, похоже, многое успело измениться.

Эмми снова улыбнулась мне, села на край моей кровати, и я тут же забыл обо всем на свете.

– Кажется, ты вернула свой долг, – сказал я очередную глупость. В разговорах с ней я постоянно терялся, как малолетний школьник, и нес всякую чушь.

– А мне кажется, что ты слишком много болтаешь. Разве ты не должен отдыхать? Или что там обычно делают люди после операции? – ее голос, как всегда, завораживал и лишал возможности здраво мыслить, и я позволил себе погрузиться в его волшебную музыку. Боже, до этой минуту я даже не подозревал, как сильно мне не хватало звуков ее голоса. Наверное, надо было что-то ответить, но я, кажется, прослушал вопрос.

Когда ко мне вернулся слух, а вместе с ним и зрение, я заметил, что ее внешность все же немного изменилась. Эта перемена взволновала меня. Не получила ли она вчера какую-то травму? Я с тревогой всматривался в ее черты. Ее кожа стала еще бледней, а под глазами залегли темные круги. Да и сами глаза, кажется, немного утратили свой неземной блеск, хотя цвет все так же потрясал. Несмотря на эти перемены, а может, благодаря им, она казалась еще более тонкой и беззащитной, а, главное, притягательной для меня. Как она могла вчера справиться с оборотнем? Мыслимо ли это?

Амаранта сидела у меня в ногах, слегка склонив голову к правому плечу, ее внимательные глаза следили за каждым моим движением.

– Он не ранил тебя?

Одна из ее тонких бровей приподнялась вверх. Она и правда не сразу поняла, о чем я говорю. Но потом она неожиданно рассмеялась, и я чуть не умер. Если ее голос был прекрасен, то смех мог я бы назвать божественным. Он искрился и будто переливался всеми цветами радуги; не думаю, что есть такие слова, которыми это можно было бы описать. Невозможно было оставаться равнодушным, слушая эту симфонию, и я рассмеялся вместе с ней. Когда она смолкла, мое сердце вновь начало биться.

– Неужели ты серьезно думаешь, что он мог бы мне навредить? Мне казалось, твой брат достаточно красочно описал тебе сцену нашего сражения с псом.

Слово «пес» она произнесла с презрением. Еще бы, ведь вампиры брезговали оборотнями и предпочитали с ними не связываться. Именно поэтому мы с трудом поверили в возможность сговора между волками и вампиром.

– Ты подслушивала? – наконец, до меня дошло, что означают ее слова. Как еще она могла узнать, о чем мы недавно говорили с Димой?

– Вот еще, – она фыркнула, – просто у меня отличный слух. Я и сейчас при желании могу слышать, о чем говорят в гостиной. Хочешь узнать? – она игриво прищурила глаза, и я невольно улыбнулся.

– Не очень-то, – я пожал плечами. За разговором с ней я совсем забыл о своей ране, тогда как рана прекрасно обо мне помнила. Неловкое движение тут же отозвалось прострелом во всей левой части тела, и мое лицо скривилось от боли. Амаранта немедленно подалась ко мне, но внезапно остановилась и замерла. Я не понял, что послужило этому причиной, и скосил глаза туда, куда она так пристально смотрела. На моей повязке выступила кровь. Эмми судорожно вздохнула и резко отодвинулась назад. Когда я снова перевел на нее взгляд, она опять улыбалась, как ни в чем не бывало. Казалось, красное пятно на моих бинтах вообще ее не интересует. И все же я не мог не заметить, как старательно она отводила от него глаза. Но я по-прежнему чувствовал себя в безопасности, как бы странно это не звучало.

– Как ты смогла так быстро оказаться рядом? Ты что, следила за мной? Ты вообще уезжала из области, как я просил? – засыпал я ее вопросами, отчасти, чтобы отвлечь, отчасти потому, что мне было действительно интересно узнать ответы.

– Не все сразу, – она подняла обе руки, как если бы защищалась. – Ты устал, я вижу. Да и на дворе уже стемнело, – она кивнула в сторону окна. Оказывается, те солнечные лучи, которые мешали ей войти в комнату, были лишь прощальным выступлением на бис перед закатом. А я-то думал, что день только начался. Я почувствовал тоску. Сейчас она уйдет, а я совсем не хочу ее отпускать.

– Тебе надо идти? – тихо спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

Какое-то время она не отвечала, задумчиво глядя мимо меня, как если бы взвешивала все «за» и «против» какого-то решения.

– Пожалуй, если ты позволишь мне воспользоваться твоей кроватью, я смогу остаться, – Амаранта посмотрела на меня, и я только сейчас заметил, какой уставшей она выглядит. – Я бы не отказалась от пары часов сна.

Кровать была широкой, на ней оставалось много свободного места. Мне даже не нужно было двигаться, чтобы она смогла лечь. Я сделал приглашающий жест, и она тут же аккуратно свернулась возле меня калачиком. Она лежала лицом ко мне, на боку, ее глаза внимательно следили за мной.

– Ты не боишься меня? – наконец спросила она после нескольких минут тишины.

– А разве должен? – я изобразил удивление. На самом деле я чувствовал себя как никогда спокойно, и страх был последней эмоцией, которая могла бы сейчас посетить меня.

Она задумчиво улыбнулась, но больше ничего не сказала. Я наблюдал, как ее глаза медленно закрылись, а черты лица разгладились. Она сразу стала похожа на маленькую девочку, которой, наверное, когда-то была. Ее близость не вызвала у меня никаких низменных эмоций, сейчас я чувствовал только теплоту и нежность к девушке, засыпавшей рядом со мной.

Кое-как мне удалось накинуть одеяло ей на плечи. К тому времени ее дыхание выровнялось (как ни странно это прозвучит, она дышала, хотя могла при желании обходиться и без этого), и она заснула. Я взял ее руку, и наши пальцы переплелись.

Я молча смотрел в потолок. Рука Эмми была холодна как лед, а это могло значить только одно – она чертовски голодна. Возможно, вы заметите, что она не так давно убила двоих здоровых мужчин. Но насколько я знал, она так и не успела толком насытиться. Отец и Глеб рассказывали, что трупы, которые они закопали на пустыре за школой, были полны крови. Прибавьте к этому ее ранение, и то, что вампиры в драке теряли не меньше сил, чем и люди. Вот только им для поднятия тонуса нужен вовсе не здоровый сон. Так что эта ночь не принесет ей облегчения.

Завтра она уйдет на охоту, я был в этом уверен. Подумав об этом, я не испытал отвращения и ничуть не удивился этому факту. Я не был способен на отвращение к ней.

Я сжимал ее пальцы, отчаянно желая передать тепло моего собственного тела ее руке. Пытаясь справиться с этой непосильной задачей, я заснул. Мой сон был светел и чист.

## Глава 13. Эксперимент

Я проснулся неожиданно, как от толчка. Что-то было не так. Еще окончательно не придя в себя, я осмотрелся по сторонам. Окно было занавешено плотной шторой, но сквозь нее уже проглядывали первые лучи утреннего солнца. Я лежал на кровати в той же позе, в которой заснул, только руки были теперь сложены у меня на груди, а не…

Я понял, от чего мне было не по себе. Амаранта! Она ушла. Мне даже не надо было поворачиваться и проверять это. Я всей кожей ощущал пустоту на другой стороне кровати. Когда она успела уйти? Наверное, сразу после того, как я заснул, ответил я себе. Но важнее был другой вопрос: вернется ли она? Вот что меня волновало в первую очередь. Узнать ответ я мог только с заходом солнца. Существовала, конечно, небольшая надежда, что она просто вышла на кухню, но это было так маловероятно, что совершенно меня не успокаивало.

Следующее, что я почувствовал, была жажда. Я вспомнил, что на тумбе стоит стакан, в котором еще должна была оставаться вода. Правда, в этот раз не было Димы, чтобы мне помочь. Но я стоял перед выбором: либо смерть от обезвоживания, либо немного боли. Я выбрал второе.

Я сел на кровати и здоровой рукой медленно потянулся за стаканом, слегка наклонившись вперед. По идее это движение должно было тут же отозваться в моей раненой руке, но ничего подобного не произошло. Взяв кружку, я в задумчивости выпил воду, покрутил пустой стакан в руке, разглядывая его со всех сторон, будто в нем могло содержаться объяснение происходящего, и резко, совершенно не щадя себя, поставил его назад на тумбочку, тут же вернувшись в исходное положение.

Ничего. Никаких прострелов не было и в помине. Конечно, плечо немного ныло, но это – ничто по сравнению с острой всепоглощающей болью, которая мучила меня еще вчера. Я аккуратно повел плечами; было неприятно, но терпимо. Тогда я приподнялся на руках и спустил ноги на пол. Я сидел и, надо сказать, при этом чувствовал себя неплохо. На мне все заживает, как на собаке, подумал я. В ту же секунду, как эта мысль пришла в мою голову, я испытал неподдельный ужас.

Только вчера меня укусил оборотень, и я был на волоске от смерти, а уже сегодня я почти в полном порядке, снова бодр и здоров. Как там сказал Дима: «предупреди, если тебе захочется повыть на луну»? Неужели такое возможно? Но ведь Глеб, кажется, вколол мне вакцину. Я принялся судорожно вспоминать, бывало ли раньше, чтобы после укола антивируса люди все равно становились оборотнями. Мне показалось, что, по крайней мере, один такой случай мне известен.

От ужаса у меня закружилась голова. И что мне теперь делать? Пойти в сарай и выпустить себе серебряную пулю в лоб?

Тише, тише, попытался я себя успокоить, еще ничего не ясно. В конце концов, следующее полнолуние нескоро, и у меня есть неплохие шансы разобраться в происходящем.

Я встал, снова удивившись, как легко это у меня вышло, оделся (с этим все-таки возникли некоторые проблемы, чему я даже был рад) и пошел на кухню. По дороге я взглянул на часы, была четверть восьмого. На диване в гостиной спал Денис. Почему он не в своей комнате?

Добравшись до кухни, я почувствовал, что голоден, как волк. Черт, эти дурацкие сравнения сами лезли в голову, надо было от них избавляться. Я прошел к холодильнику и достал первое, что попалось под руку. Это оказались остатки плова, должно быть, Оксана приготовила его вчера. Я не стал его разогревать, а принялся есть холодным прямо из кастрюли, задумчиво глядя в окно. Наверное, плов был хорошим; я не мог с уверенностью этого утверждать, так как почти не чувствовал вкуса. Все мои мысли занимала новая проблема, точнее, поиск путей ее решения. Но ничего дельного на ум не приходило. Одно я знал наверняка: если уж я заразился, то к следующему полнолунию быть мне волком, и с этим ничего нельзя поделать.

Я сделал пару медленных вдохов и выдохов, успокаивая свои расшатанные нервы. Сзади кто-то вежливо кашлянул. От неожиданности я испуганно подпрыгнул на стуле; еще немного, и я скончался бы от сердечного приступа на этом самом месте. В дверях кухни стояла Ксюша и пристально смотрела на меня. Я немного удивился, но сообразил, что, наверное, они с Оксаной остались здесь на ночь.

Я подумал, что ее не может не заинтересовать внезапное улучшение моего здоровья. Но о чем конкретно она может догадываться?

– Привет, – как я ни старался, мой голос прозвучал сдавленно и неуверенно.

Она нахмурилась еще больше. Ну, все, решил я, вот я и попался, сейчас она перебудит весь дом, и наши начнут мозговой штурм по поводу того, как лучше меня усыпить. Я уже начал думать о себе, как о собаке, не к добру это.

Но вместо того, чтобы броситься с диким криком вон из кухни, Ксения прошла вперед и села напротив меня.

– Я вижу, тебе полегчало, – констатировала она очевидный факт. Я напрягся.

– Я всегда отличался отменным здоровьем, ты же знаешь, – сказал я как можно более беззаботно. Пусть видит, что я не придаю своему быстрому выздоровлению большого значения. Хотя кого я пытаюсь обмануть?

– Она ушла? – спросила Ксюша, и я сразу расслабился. Похоже, ее больше волновали наши отношения с Эмми, чем моя выходящая за рамки нормы регенерация.

– Да, должно быть, еще ночью.

– Она сказала, что вернется? – Ксюша была напряжена.

Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос.

– Она ничего об этом не говорила, – честно ответил я. Мне тут же стало грустно, я почувствовал пустоту в душе. Что мне делать, если она не вернется? Как жить дальше? Возможно, скоро это перестанет тебя волновать, потому что ты станешь оборотнем, напомнил о себе мерзкий внутренний голос.

– Я очень испугалась за тебя, там у шахты, – Ксюша опустила глаза. – Я чуть не умерла, когда подумала, что оборотень может убить тебя, – она резко вскинула голову и посмотрела мне в глаза, ища там ответ на какай-то только ей известный вопрос. Должно быть, она не нашла ответа, или он ее не удовлетворил, потому что уже через секунду Ксюша грустно вздохнула, и снова уставилась в стол.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить это из-за меня, – попытался я ее успокоить, но, кажется, мои слова вызвали противоположную реакцию.

– Тебе жаль? – в ее голосе чувствовалась боль. – Это все, что ты можешь мне сказать? – она встала, отбросив стул. – Стоило ей появиться, и я сразу стала не нужна, – я увидел в глазах Ксюши слезы. – Она спасла тебе жизнь и все такое, но ведь дело вовсе не в этом. Не так ли? Что ты чувствуешь по отношению к ней? Ответь мне прямо сейчас, я жду, – она стояла, уперев руки в бока, и ожидала моей реакции.

– Я люблю ее, – сказать это оказалось совсем легко, а ведь я произносил эти слова впервые. Они показались мне настолько естественными, что у меня сразу возникло желание повторять их снова и снова. – Я действительно люблю ее, – опять сказал я вслух и улыбнулся своим словам. Это было здорово.

Упиваясь волшебным эффектом этих слов, я эгоистично забыл, кто был моим собеседником. Посмотрев на Ксению, я сразу понял, что не стоило делать ей подобные признания. Плечи Ксюши опустились, она молча смотрела на меня, по ее щекам текли слезы. Я тут же пожалел о своем поступке. Я начал было подбирать слова извинения, понимая, что они ничего не исправят, но она развернулась и убежала прочь из кухни. Я даже встал, чтобы ее догнать, но потом снова сел. Я уже не мог ничего изменить. Пожалуй, ей лучше побыть одной. В конце концов, решил я, Ксюше давно пора осознать всю бесперспективность ее чувств ко мне. Жестоко, но что делать. Я уже устал решать чужие проблемы, у меня и своих было более чем достаточно. Например, перспектива в скором времени стать оборотнем, напомнил я себе. Мысль об этом мгновенно вытеснила все переживания за Ксению из моей головы.

Есть ли способ как-нибудь узнать наверняка, заражен я или нет? Вот вопрос, который должен меня волновать.

Где-то в глубине дома зашумела вода. Кто-то принимал душ. Я с тоской подумал о струях горячей воды, бьющих по телу. Пока это удовольствие не для меня, я не хотел мочить бинты. Конечно, я подозревал, что их уже можно было снять. Но если бы кто-то предложил мне нечто подобное, я бы сопротивлялся всеми силами. Я совершенно точно не желал видеть, что под ними.

Из коридора раздался чей-то негромкий свист; тот, кто свистел, шел по направлению к кухне. Я тут же пожалел, что не остался в своей комнате. Возможно, лучше было лежать и притворяться больным, чтобы не вызывать ненужных подозрений. Но кто мог знать, что всем именно сегодня захочется встать пораньше!

В кухню вошел Денис Хлестов. Он был в одних штанах, и я не мог не заметить, какие накаченные у него мускулы. Я вспомнил вчерашний Димин рассказ о том, как Денис реагировал на Амаранту. Мое тело тут же напряглось, как перед броском. Черта с два я позволю кому бы то не было ошиваться возле моей Эмми. Было так естественно думать о ней как о «моей», что я даже улыбнулся. У Дениса нет никаких шансов на ее благосклонность. А если я вдруг почувствую такую опасность, вполне можно рассмотреть проблему с точки зрения физического устранения противника. Оборотень я или кто?

– Доброе утро, Ден, – вежливо поздоровался я. Внезапное нападение – половина победы, и я на всякий случай решил не демонстрировать ему своих чувств.

– Влад, ты уже встал? – он выглядел удивленным. – С каких пор ты стал ранней пташкой? – спросил он, направляясь к кофеварке.

Странно, он тоже не особо удивился, увидев меня в добром здравии. Либо мир сошел с ума, либо у меня недостаточно данных для понимания картины в целом. Внезапно мне в голову забрела шальная мысль. А что если они прекрасно осведомлены о моем превращении? Ведь теперь у них есть друг-вампир, будет еще и оборотень, одним больше, одним меньше, какая разница.

– Эй, ты решил меня игнорировать? – только сейчас я понял, что он все это время что-то говорил мне, но я был слишком погружен в свои мысли, чтобы слушать.

– Прости. Повтори еще раз, пожалуйста. Я, кажется, отключился.

– Я говорил, что Амаранта – это что-то невероятное, – сказал он с неподдельным восхищением в голосе и начал расписывать мне ее достоинства. Я не вслушивался в его дифирамбы, достаточно было того, что он позволил себе говорить об Амаранте в таком духе.

Вдруг Денис замолчал на полуслове и удивленно уставился на меня.

– Ты только что рычал на меня! – он рассмеялся. – Вы только подумайте, рычал! – выдавил он сквозь смех.

Я в ужасе застыл. А ведь правда! Я даже не заметил, как это произошло, все получилось само собой. Вот и ответ на мой вопрос. Теперь я знал, как проверить, превращаетесь ли вы в волка. Первый признак: человек начинает скалить зубы на своих друзей, и, значит, ему стоит немедленно обратиться к врачу.

– Ну, ты даешь. Это было очень забавно, – сказал он, наконец успокоившись. – А ведь она предупреждала о чем-то подобном, но я и представить не мог, что это будет так выглядеть.

Предупреждала? Я был сбит с толку. О чем она могла их предупреждать? Я тряхнул головой, пытаясь привести мысль в порядок.

– Кажется, тебя забыли поставить в известность. Не так ли? – Денис сделал себе кофе и опустился на стул напротив меня, туда, где еще пять минут назад сидела Ксюша. При мысли о ней я испытал укол совести. – Слушай внимательно. Для тебя это важная информация, а то, готов поспорить, ты места себе не находишь из-за своего резкого выздоровления.

Так вот почему они так спокойны. Было что-то, чего я не знал, какай-то неизвестный мне факт, отсюда и мои ошибочные выводы.

– Вчера после операции ты был очень плох. Сказалась большая кровопотеря, и никто не был уверен, что ты дотянешь до утра, – он отхлебнул кофе и нахмурился от каких-то своих мыслей. – И тогда твой отец вернулся в сопровождении Амаранты. – Мне показалось, что ее имя он произнес с каким-то особенным чувством, как это мог бы сделать, например, я. С большим трудом мне удалось подавить новое рычание, готовое сорваться с моих губ. –Она предложила гениальный по своей простоте способ спасти тебя. Я не знаю, слышал ли ты о подобном, но кровь вампира обладает сильным заживляющим эффектом. Конечно, если она попадет в кровоток человека необработанной, то он неминуемо переродится. Но уже довольно давно белые маги научились готовить из нее лекарство. Если смешать кровь вампира с определенными травами, она становится безвредной, не теряя при этом своих целебных свойств. У Глеба, на твое, счастье, в избытке подобных трав, а Амаранта согласилась пожертвовать немного своей крови, – он развел руками, показывая, что, собственно, вот и весь рассказ.

Я почувствовал огромное облегчение. Конечно, я слышал о таком методе лечения, мы сами не раз продавали кровь вампира для этих целей. Но раньше мне не доводилось ни испытать это зелье на себе на себе, ни видеть, как оно действует на других. Тяжелый камень упал с моих плеч, и я снова мог дышать полной грудью. У меня снова появилось будущее, с которым я уже было успел проститься. Но, кажется, Денис что-то говорил о побочных действиях?

– Чем это мне грозит? – спросил я, хотя уже особо не волновался.

– Да ничем. Возможно, пару дней будешь чувствовать себя не в своей тарелке, но от этого еще никто не умирал. Кстати, почему ты рычал на меня? – неожиданно спросил он. Я сразу помрачнел, вспомнив, как он говорил об Амаранте. Должно быть, он о чем-то догадался, потому что его лицо вдруг удивленно вытянулось. – Ты же не думаешь, что я?.. – он замялся. – Послушай, Влад, мне действительно очень интересна эта девочка. Она много может рассказать о вампирах и их жизни; я не узнал бы столько за годы упорного труда и исследований. Но у меня и в мыслях нет вставать между вами. Стоит отдать ей должное, она очень красива, но ведь все вампиры хороши собой, как, впрочем, и многая другая нежить. Думаю, для тебя дело не в ее внешности.

– Ты прав, – я не стал возражать. Амаранта была для меня самой прекрасной во всех отношениях. Возможно, для меня было бы лучше полюбить Ксюшу, но вот, поди ж ты, кто-то совершенно иначе распорядился моей судьбой, и лично я ничего не мог с этим поделать.

– Я рад, что между нами не осталось недоговоренности, – он встал из-за стола. – Я собираюсь совершить утреннюю пробежку. Прости, что не приглашаю тебя. Мне кажется, тебе пока лучше посидеть дома, хоть ты и быстро идешь на поправку, – с этими словами он ушел, снова оставив меня одного.

Я прислушался к себе. Что-то подсказывало мне, что банальным рычанием побочное действие моего «лекарства» не ограничится. Мне ввели кровь вампира, пусть и с добавкой из каких-то трав, и это могло сказаться и на моих чувствах. Я имел в виду обоняние, слух, зрение, и, возможно, физическую силу.

Я плотно закрыл глаза и сосредоточился на окружающих звуках. Первое, что я услышал, был звук работающей кофеварки. Но она находилась всего в метре от меня, не нужно было особых способностей, чтобы ее слышать. Я снова прислушался и вначале ничего особенного не услышал. Но где-то минуты через две до меня донесся звук, происхождение которого я определил не сразу, и лишь некоторое время спустя понял, что слышу храп Глеба в дальней комнате. Не успел я хорошенько осознать этот факт, как мой слух начали один за другим атаковать различные звуки. Сначала я услышал близкие шумы: дыхание спящих людей, звук бегущей по трубам воды, тихий шелест ветра за окном, потом – более далекие: шуршание травы, стук беличьих лапок по дереву, стон деревьев. Звуков становилось все больше и больше, новые сливались со старыми, и я уже не мог разобрать, что они значат.

Это становилось невыносимо, и я в ужасе закрыл уши руками, несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и медленно отнял руки. Звуков не стало меньше, но теперь они все переместились на второй план и стали гораздо тише, так что вполне можно было просто не обращать на них внимание. Только один шум все-таки остался, и он странно волновал меня, заставляя мое дыхание участиться. У меня даже вспотели ладони, но я никак не мог понять, что являлось его источником. Звук, казалось, состоял из нескольких нот, они отдавались в моей голове вразнобой, но вместе с тем в них была какая-то стройность: бум-бум. Это непонятное «бум-бум» как будто пели несколько голосов, каждый – на свой лад, но слаженно, словно это был хор.

Я чувствовал, что просто обязан узнать источник этого шума. Звук завораживал меня, манил к себе. Он не был прекрасным с музыкальной точки зрения, но все же звучал восхитительно, с ним не могла сравниться ни одна симфония в мире. Я вдруг испытал всепоглощающий ужас от мысли, что звук может ускользнуть от меня, и полностью на нем сосредоточился. Вскоре у меня не осталось никаких сомнений, что источник звука находится где-то в задней части дома, там, где располагаются спальни.

Ни секунды не раздумывая, я встал и пошел на звук. Первой на моем пути была комната Димы. Я остановился, прислушиваясь. Определенно источник звука части звука, двух его составляющих, был здесь. Я медленно приоткрыл дверь, и увидел своего брата и Данила. Они спали на Диминой кровати – видимо, из-за нехватки места многим пришлось потесниться. Звук, который привел меня сюда, стал теперь слышен более отчетливо. Он заполнил меня без остатка. Сладкая, теплая, тягучая музыка. Я сделал шаг в направлении кровати, и мое сердце забилось чаще.

Следующая мысль, которая поразила мое сознание, была о том, что я, как ни странно, тоже являюсь источником этого звука. Я замер на пороге комнаты. Неожиданная догадка осенила меня, теперь я точно знал, что издавало этот звук. Сердца! Это без всяких сомнений был стук сердец. Бум-бум. Где-то быстрее, где-то – более плавно. Это стучали человеческие сердца и, конечно, мое тоже.

Я резко развернулся и вышел из комнаты. Снова оказавшись на кухне, я постарался привести свои мысли в порядок. Попытка вызвать в себе способности вампира оказалась не самой блестящей идеей. И как мне сразу не пришло в голову, что вампиры всегда и везде слышат стук сердца своей жертвы? Я никогда не догадывался, что обычный шум может быть столь притягательным. Теперь я лучше понимал, что значит поддаться соблазну. А ведь я только приоткрыл завесу. Какова же была истинная сила этого звука для вампира? Можно ли устоять перед подобным? Я испытал лишь сотую долю искушения, но и этого оказалось достаточно, чтобы ощутить его манящую прелесть. Теперь я лучше понимал, каково это – быть вампиром. Я всегда считал, что разговоры о том, что они не могут контролировать свой голод – лишь заблуждение. Как можно полностью попасть под власть какой бы то ни было эмоции? А сейчас мне стало гораздо легче представить беспомощность вампира перед всепоглощающим желанием обладать той силой жизни, которая струится в венах людей.

Я решил впредь воздержаться от подобных экспериментов, тем более что это оказалось не так сложно. Стоило лишь мне попытаться заглушить в себе посторонние шумы, как мой слух почти сразу пришел в норму. Но все-таки часть моего сознания ни на секунду не переставала следить за размеренным «бум-бум», постоянно фиксируя его присутствие.

Конечно, было любопытно, что случилось бы с моим зрением и обонянием, рискни я продолжить. Но теперь я твердо знал, что все способности вампира служат только одной цели – охоте, и не стал пробовать. Зачем мучить себя и пугать окружающих своим неординарным поведением?

Остаток дня прошел без приключений. Я ни с кем не стал делиться своим открытием, да это было и ни к чему. Все искренне радовались тому, как быстро я пошел на поправку. Оксана все-таки настояла на том, чтобы снять повязку. Вопреки моим ожиданиям рана еще не полностью зажила, поэтому Оксана снова наложила бинты.

Об Амаранте я не смог узнать ничего нового. Она ушла, когда все еще спали, и никто не знал, было ли возвращение в ее планах.

Этот день я провел с братом. Возможно, потому, что только он поддерживал во мне надежду на скорое возвращение Амаранты, а может, я просто соскучился по нему. В последнее время мы мало общались друг с другом. Не помню точно, чем мы занимались, кажется, смотрели по телевизору какой-то матч и болтали ни о чем. Несмотря на все мое внутреннее напряжение, я был рад побыть с ним.

В предыдущую ночь Данил, Оксана и Ксения ночевали у Глеба, и Денис уступил свою комнату женщинам, а Данил спал вместе с Димой. Но уже после обеда наши гости засобирались домой. Ксюша больше со мной не разговаривала, она вообще всячески меня избегала. Мне было немного жаль терять друга, но так будет лучше для нас обоих. Я старался убедить себя в этом, чтобы заглушить голос своей совести.

Наконец наступил вечер, и солнце скрылось за горизонтом. Я начал заметно нервничать. Мне не сиделось на месте, и я решил выйти на двор и ждать Амаранту там. Никто не пытался меня удержать. Кажется, даже Глеб смирился с присутствием вампира в его доме.

## Глава 14. Вопросы и ответы

Во дворе было прохладно, и прежде чем выйти наружу, я накинул куртку. Небо было чистым, и мириады звезд приветствовали меня своими огоньками. Я смотрел на них, ни о чем конкретно не думая. Было приятно просто стоять вот так и дышать полной грудью.

– Я смотрю, ты быстро идешь на поправку.

Я ни с чем бы ни спутал этот мелодичный, чарующий голос. Мое сердце тут же забилось быстрее. Только сейчас я понял, что весь день провел, как во сне. Я будто бы и не жил, а лишь существовал в ожидании новой встречи с ней. Теплая волна неги разлилась по моим венам. Я обернулся.

Она, улыбаясь, стояла в свете окна, непринужденно облокотившись на перила крыльца и по своей привычке немного склонив голову набок.

– Ты, кажется, не ожидал меня увидеть, – утвердительно произнесла она.

– Пожалуй, я был не совсем уверен в том, что ты вернешься.

Она изобразила испуг, распахнув пошире глаза и игриво спросила:

– Неужели ты мог подумать, что я брошу тебя?

Мне нравилось ее нынешнее настроение и то, как она выглядела. Не знаю, где и главное как она провела прошлую ночь, но ее глаза снова задорно блестели, а от черных кругов под ними не осталось и следа.

– А ты могла бы бросить? – с замиранием сердца спросил я.

– Никогда, – она клятвенно приложила руку к груди.

«Никогда». Самое прекрасное слово, которое мне доводилось слышать. Она подняла голову и посмотрела на звезды, улыбаясь своим мыслям. Ее улыбка была самой нежной и чувственной в мире. Мои мысли невольно сконцентрировались на ее губах. Кровь мгновенно ударила мне в голову, и я попытался сосредоточиться на том, чтобы перевести их в другое русло.

Амаранта внимательно посмотрела на меня. Должно быть, я покраснел, так как внезапно вспомнил, что она может прекрасно слышать каждый стук моего сердца и пульсацию крови в моих венах. Она в недоумении вглядывалась в мое лицо, пытаясь разгадать причину такой перемены.

– Может, пойдем в дом? – наконец выдавил я из себя. – Что-то здесь становится прохладно.

Она кивнула и первой впорхнула в дверь легким и быстрым движением. Лишь немного задержавшись, я вошел следом. Амаранта к тому времени уже сидела на диване в гостиной и о чем-то весело болтала с Димой и Денисом. Глеб с угрюмым выражением лица, но без единого слова укора ушел на кухню, отец поспешил присоединиться к своему другу. Проходя мимо меня, он сжал мое здоровое плечо. Видимо, это должно было значить что-то вроде «крепись, сынок».

Дима явно был в восторге от нашей новой знакомой. Он бросил на меня победный взгляд, означавший нечто вроде «я же говорил, что она вернется». Где-то около часа мы провели в гостиной, болтая о всякой ерунде. Потом отец вернулся из кухни и сказал, что Диме пора идти спать. Он, конечно, надулся, но беспрекословно выполнил это указание. Брат всегда слушался отца, не ставя его распоряжения под сомнение, словно они были истиной в высшей инстанции.

Я посмотрел на часы, было около двенадцати. Денис, папа и Глеб тоже пошли в свои комнаты, пожелав нам спокойной ночи. Мы остались одни в гостиной, и я испугался, что она снова уйдет.

– Ты останешься? – спросил я. – У меня столько вопросов.

– Я согласна отвечать на твои вопросы, пока ты будешь в состоянии их задавать, – Она уселась в позу лотоса, сложив перед собой руки, и выжидающе посмотрела на меня.

– Во-первых, – начал я, – мне интересно, как ты узнала, что мне нужна помощь?

– Ты кричал, – она пожала плечами. – Разве, когда люди кричат, это не значит, что они нуждаются в помощи?

– Так дело не пойдет, – прервал я ее. Она невинно посмотрела на меня, будто и в самом деле не понимала, что уклонилась от ответа. – Мой вопрос был совсем не об этом. Я хочу знать, как тебе удалось оказаться рядом так быстро? Ты следила за мной?

– Хорошо, – она прикрыла глаза, – я никуда не уезжала. Все это время я действительно следовала за тобой. – Эмми немного приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть, насколько я рассержен. Сейчас она была похожа на нашкодившего котенка, и я не мог не рассмеяться. Она тут же расправила плечи и широко улыбнулась. – Я все время была неподалеку. Следила за тобой из леса, еще до того, как ты спас меня. Так что вроде как я познакомилась с тобой раньше, чем ты узнал о моем существовании.

Так значит, это не мои фантазии, в лесу действительно все время кто-то был. Теперь я уверен, что вовсе не олень бежал за моей машиной в тот день, когда я поехал в город. Было приятно осознавать, что она проявляла такой интерес к моей скромной персоне. Это давало мне надежду на возможную взаимность моих чувств. Об этом я раньше не смел и мечтать.

– А почему ты решила спасти меня от этого оборотня?

– А разве я могла ему позволить убить тебя? – это прозвучало совершенно естественно, она выглядела даже немного удивленной моей недогадливостью. Мне, конечно, хотелось услышать нечто другое, например, что я важен для нее, но для начала и этого было вполне достаточно.

– Спасибо, Эмми, – тихо сказал я.

– Как ты меня назвал? – она удивленно выгнула брови.

– О, – я смутился, не зная, понравится ли ей придуманное мной имя, – я так называю тебя в своих мыслях, но если тебе неприятно, я больше не произнесу это вслух.

– Эмми, – медленно повторила она, – почему бы и нет? Так меня точно еще никто никогда не называл.

Ну вот, подумал я, мы подошли к чему-то интересному и важному. А именно, к вопросу о ее возрасте. Я немного замялся, прежде чем задать этот вопрос, так как боялся ее задеть, но любопытство взяло свое.

– Прости, если это обидит тебя, – заранее извинился я, – но сколько тебе лет?

– Шестнадцать, – без запинки ответила она

– И сколько раз тебе уже было шестнадцать?

Она вздохнула, видя, что я не отстану.

– Пока только два раза по шестнадцать, плюс еще десять лет.

Я быстро произвел в уме нехитрый подсчет. Она и правда была очень молодым вампиром, всего сорок два года жизни. Это лишь капля в море по сравнению с сотнями лет, которые прожили другие представители ее «расы».

– Еще немного, и у тебя будет полувековой юбилей, – шутливо сказал я. Она облегченно рассмеялась. Только теперь я понял, как тяжело ей дались эти несколько секунд ожидания моего ответа. Я тут же дал себе слова больше никогда не заставлять ее волноваться, тем более по таким пустякам.

– Это не пугает тебя? – осторожно поинтересовалась она.

– Я сижу в гостиной на расстоянии вытянутой руки от вампира. Что вообще может меня напугать?

Она хихикнула, но тут же снова собралась и стала серьезной.

– Думаю, это не все вопросы.

– Это только малая их часть, – подтвердил я, но про себя подумал, что на сегодня хватит серьезных тем. И вместо того, чтобы спросить о том, что действительно меня интересовало, я просто попросил:

– Расскажи мне что-нибудь о жизни вампиров.

Она задумалась, наклонила голову и принялась водить между бровями кончиком указательного пальчика. Потом, наконец, в ее глазах блеснул такой знакомый мне игривый огонек.

– Хочешь, я открою тебе страшную тайну? – спросила она шепотом. Я кивнул. – Вы называете вампиров бессмертными, а это неправильно. – Она подняла вверх указательный палец, словно учительница, привлекающая внимания к своим словам. – Мы вечны, но не бессмертны.

Я вопросительно посмотрел на нее.

– То есть, – принялась терпеливо объяснять она, – мы можем жить бесконечно долго, но только в том случаи, если нас никто не убьет.

Я медленно кивнул, вникая в ее слова. Получалось, что у них впереди бесконечность –вечная жизнь, которую все же можно оборвать, уничтожив вампира, а это уже смертность. С такой позиции я никогда об этом не думал. Теперь мне яснее стала разница между этими словами.

– Я до сих пор не могу понять, как вам удается так удачно уничтожать тех, о ком вы в сущности ничего не знаете, – она сокрушенно покачала головой, как бы удивляясь нашей некомпетентности.

– Должно быть, это везение, – со смешком предположил я, и поинтересовался, желая проверить свои догадки о ее иностранном происхождении, – откуда ты родом?

– Почему ты спросил? – она с недоумением взглянула на меня, но потом, видимо, догадавшись о чем-то, улыбнулась. – Все дело в акценте, верно?

Я кивнул, соглашаясь. Она говорила, немного растягивая слова и произнося некоторые согласные мягче, чем следует.

– Я родилась и выросла в Юрмале.

– Ты латышка! – воскликнул я с удивлением.

В ответ на мою реакцию она рассмеялась, и я в очередной раз получил возможность насладиться ее восхитительным смехом.

– Тебя шокирует то, что я родом из Латвии, но при этом ты совершенно спокойно относишься к тому, что я вампир! – наконец сказала она.

– Но как ты оказалась в России? – мне было любопытно, какой счастливой случайности я был обязан встречи с ней.

– Скажем, у меня были весьма веские причины на то, чтобы покинуть родные края, – она уклонилась от ответа, и я решил пока не настаивать, в конце концов, это было не так уж важно.

Ни с кем раньше мне не было так легко говорить, как с ней. Возможно, это прозвучит банально, но мне казалось, что я знал ее всю жизнь. Я мог бы вечно сидеть вот так рядом с ней на диване; мы говорили и говорили, и я никак не мог оторваться от нее.

Меня не оставляли мысли о пережитых сегодня ощущениях, и мне захотелось узнать, как ей удается справляться с соблазном. Например, сейчас она вовсе не казалась напряженной, но между тем я был абсолютно уверен, что она прекрасно слышит каждый стук моего сердца. Я решил напрямую спросить ее об этом.

– Как ты справляешься с голодом?

Эмми вздрогнула от моего неожиданного вопроса и внимательно заглянула мне в глаза.

– Побочные эффекты,– быстро догадалась она о причине моего любопытства. – Что ж, это не так уж просто. Думаю, ты сам уже понял.

Я кивнул, подтверждая ее слова. Еще как понял!

– Поначалу, сразу после обращения, это почти невыносимо, – Амаранта вздохнула. Было видно, что каждое слово давалось ей нелегко, но она твердо решила ответить на мой вопрос. – Голод – это все, о чем ты способен думать, все, что ты чувствуешь. Он заполняет тебя без остатка. Очень тяжело справиться с этим и не попасть навечно под его влияние. Тот, кто оказывается недостаточно сильными, теряет человеческие качества раз и навсегда. Он полностью превращается в животное, которое ведут только инстинкты.

Я живо представил, через что ей пришлось пройти в свое время. Я был искренне рад, что Амаранта обладала силой воли, чтобы противостоять этой заразе.

Только сейчас я заметил, что она замолчала, погрузившись в свои мысли.

– Но ведь тебе это удалось, – я решил поддержать ее.

– Не сразу, – ее голос был особенно печален в этот момент. Я видел, что она не склонна говорить об этом моменте своей жизни, и решил, что не буду настаивать.– Но потом стало легче. С этим можно научиться жить, если привыкнуть. Главное – постоянный контроль и неусыпная бдительность, – закончила она голосом военного инструктора и даже попыталась улыбнуться мне, но улыбка вышла печальной. – А что почувствовал ты? – вдруг спросила она.

– Безумное влечение, – я не видел смысла скрывать это от нее, – и бурю эмоций. Трудно описать это словами. Мне хотелось непременно завладеть этим, чем бы оно ни было.

Амаранта удовлетворенно кивнула.

– А теперь представь все то же самое, только в миллион раз сильнее.

Я невольно поежился от этой мысли.

– Даже спустя века после обращения вампир не способен контролировать себя, когда по-настоящему голоден. Он убьет первого, кто попадется на его пути, – многозначительно закончила она.

Некоторое время я обдумывал полученную информацию. Она не первая, кто говорит мне об этом. Раньше то же самое рассказывал мне Денис. Значит, рядом с голодным вампиром находиться небезопасно, даже если он твой друг.

– Но ведь ты убиваешь не всех подряд, – это было утверждение. Я собирался показать ей, что знаю о ее «диете». – Я выяснил, как ты выбираешь жертв. Точнее, критерии твоего отбора.

Я думал, она удивится, но Амаранта восприняла новость спокойно. Я вообще засомневался, что это стало для нее неожиданностью, и, конечно, оказался прав.

– Я знаю, – загадочно сказала она. Я вопросительно посмотрел на нее. – Не гадай. Дело в твоем отце. Это он рассказал мне о твоем расследовании.

Естественно. Как я мог забыть, что между отцом и Амарантой состоялся достаточно долгий разговор, ведь Дима говорил мне об этом.

– И о чем еще вы болтали? – как можно более равнодушно спросил я, хотя на самом деле умирал от любопытства.

Она пожала плечами. Казалось бы, такой простой жест, но в нем было столько грации, что я невольно залюбовался.

– В основном о твоем здоровье. В тот момент ты как раз находился на пороге смерти, так что нам было не до светских бесед, – она задумчиво посмотрела в сторону спален, где сейчас должен был находиться и мой отец. – Но думаю, мы сумели найти общий язык.

Я искренне этому обрадовался. Амаранта вообще очень легко сумела покорить нашу команду. Без особого труда ей удалось расположить к себе всех, за исключением, может быть, Ксении, но у той были свои причины для ненависти к Амаранте. Я не мог не заметить, что даже Глеб, сам того не желая, попал под ее влияние. И хотя он ходил мрачнее тучи, но ни разу не возразил против присутствия Эмми в его доме

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – напомнил я ей через какое-то время.

Она вздохнула, видя, что ей некуда деться от моего любопытства.

– Как я выбираю жертв? Это тебе интересно? Был момент в моей жизни… в моей новой жизни, – уточнила она, – когда я решила, что все это не для меня. Глупенькая, – Эмми сокрушенно помотала головой. – Я действительно думала, что смогу с этим бороться и даже всерьез собиралась умереть, лишь бы больше не причинять людям боль, – она снова смотрела сквозь меня, уйдя в свои воспоминания. – Я выдержала примерно два месяца. Я даже пыталась питаться кровью животных, но это было не то, она не приносила облегчения, и голод все равно рос с каждой минутой. И однажды я не сумела справиться с собой, – голос Эмми дрогнул. Мне безумно хотелось обнять ее и утешить, но я не решался сделать это. – Это была маленькая девочка. Ей было лет шесть, не больше. Не знаю, как она оказалась в том переулке, дети не должны так поздно гулять одни, – она судорожно вздохнула воздух. Я понял, к чему ведет ее рассказ, мне захотелось остановить ее, но было уже поздно. Она полностью погрузилась в свои воспоминания. – Если бы не голод, я никогда не причинила бы ей вреда, – Амаранта посмотрела на меня, ища поддержки.

– Я знаю, – прошептал я. Я действительно был в этом уверен.

– В тот день я поняла, что бороться с голодом бессмысленно. Я проиграла по всем статьям. Убить себя я тоже не могла. Инстинкт самосохранения у нашего вида слишком силен, – она, сама того не замечая, выделила вампиров в особый клан, отделив их от человека и невольно подчеркнув разделяющее нас расстояние. – Мне пришлось принять необходимость убийства. Но у меня все же был выбор, кого лишать жизни. Так пусть это будут люди, которые и так ее недостойны, – закончила она свой рассказ и внимательно посмотрела на меня.

– Я думаю, ты правильно поступила, – я хотел, чтобы она, наконец, поняла, что я полностью на ее стороне. Похоже, мне это удалось, потому что уже через секунду она почти беззаботно улыбнулась мне.

Не знаю, сколько прошло времени, пока мы разговаривали, но Амаранта неожиданно грациозно поднялась. Казалось, ее тело просто перетекло из одного состояния в другое.

– Уже поздно, – сказала она, посмотрев на часы. Я проследил за ее взглядом. Была половина четвертого. Неужели мы проболтали три с половиной часа? – Мне пора.

– Я провожу тебя, – я тоже встал, и мы молча пошли к выходу.

Я вышел вместе с ней на крыльцо; ее глаза были печальны, но она не смотрела в мою сторону. Мне тоже было не по себе.

– Ты придешь завтра? – шепотом спросил я.

– А ты бы хотел? – так же тихо произнесла она.

– Очень.

Услышав мой ответ, она подняла взгляд и какое-то время смотрела мне в глаза, а потом протянула руку и дотронулась до моей щеки. Ее пальцы были теплыми. Я накрыл ее руку своей, но уже через секунду она высвободилась. Тепло ее кожи невольно напомнило мне о том, как она провела предыдущую ночь, но я тут же прогнал эти мысли. Я уже решил для себя этот вопрос раз и навсегда. Для меня она не была чудовищем и никогда им не станет, решил я мысленно. В тот момент я и понятия не имел, как сильно я ошибаюсь.

– Завтра в пять часов я буду ждать тебя в лесу на том месте, где мы виделись в прошлый раз, – ее голос снова стал беззаботным, как и прежде. Если она и грустила до этого, ей прекрасно удалось справиться со своими эмоциями.

– Я обязательно приду, – заверил я ее. Амаранта кивнула и, отвернувшись от меня, скользнула в ночь. Очень быстро я потерял ее фигурку из виду.

## Глава 15. Домик в лесу

Моя следующая ночь прошла не так хорошо, как предыдущая. Мне все время снились какие-то кошмары. Большинство из них были связаны с Амарантой. Я видел ее убегающей прочь от меня, и как я ни пытался ее догнать, это было бесполезно. Чем быстрее я бежал во сне, тем дальше она от меня отдалялась. В конце концов, устав бороться с этим, я встал.

Пожалуй, мой сон был в каком-то смысле вещим. Ведь нерешенным оставался очень сложный вопрос: что собственно я собираюсь делать дальше? Не так-то легко человеку и вампиру быть вместе. Я даже не знал, возможно ли это вообще. Это очень меня тревожило, и я пока не видел решения проблемы.

Почти машинально я взглянул на часы, было без четверти девять, и это при том, что я лег в четыре. Но особой усталости я не чувствовал, осталась лишь небольшая нервозность после сна. Я снял повязку с больного плеча, Оксана сказала, что сегодня уже пора это сделать. Только тонкий розовый шрам на коже напоминал о моем недавнем ранении. Что ж, здорово, что мне удалось так быстро поправиться, ведь это означало, что я могу без зазрения совести пойти в душ прямо сейчас. От этой мысли у меня сразу поднялось настроение.

Горячий душ творит чудеса, и я снова был бодр и полон сил. Во время завтрака я думал, чем бы занять свой день до пяти часов. Глеб сегодня собирался поехать в бар к Оксане. Мы до сих пор не расправились со стаей, об этом не следовало забывать. Но, само собой, после прошлого не совсем удачного нападения твари сменили место дислокации. Разумеется, никто из нас понятия не имел, где они теперь, и Глеб возлагал большие надежды на Ксюшину помощь. Оксане все-таки пришлось разрешить дочери участвовать в охоте, ведь Ксения не оставила ей выбора. Можно было бы поехать с Глебом, да только вряд ли Ксюша будет рада меня видеть после нашей ссоры. Так что этот вариант отпадал.

Я уже отчаялся было придумать для себя хоть какое-нибудь занятие, но отец неожиданно пришел ко мне на выручку. Он спросил, не хочу ли я помочь ему убраться в гараже. После нашей вылазки никто так и не удосужился привести оружие и машины в порядок, и сейчас было самое время этим заняться. Я с радостью согласился.

Мои руки были заняты работой, и это, как всегда, помогло мне расслабиться. Было приятно проводить время с отцом. Только подумать, как долго мы сами лишали себя удовольствия общения друг с другом. Но теперь все было по другому, слава Богу.

– Папа, скажи мне, только честно, когда ты понял, что я отпущу Амаранту? – не знаю, что подвигло меня спросить это. Но я с нетерпением ждал ответа.

Отец задумался на какое-то время, а потом сказал:

– Наверное, это произошло, когда ты в школе отклонил мою винтовку и не дал мне убить Амаранту. Тогда я посмотрел тебе в глаза, и обо всем догадался.

Я удивился, ведь тогда даже я сам не знал об этом.

– Но как ты мог? То есть, я хочу сказать, что я не думал тогда ни о чем подобном.

– Возможно, – он загадочно мне улыбнулся, – но я увидел это в тебе. Ты стал другим, я это почувствовал. Она изменила тебя в одну секунду, хотя ты сам тогда этого еще не понимал.

Я обдумал слова отца. Может ли быть, чтобы он был прав, и мои чувства к Амаранте – нечто вроде любви с первого взгляда? Раньше я не верил в подобную чушь, но сейчас… Кто знает?

– И что мне делать теперь? – я решил спросить у отца совета.

– Это твоя жизнь, тебе и думать. Я могу лишь попросить тебя не совершать того, о чем ты можешь потом пожалеть, – он говорил, не глядя мне в глаза. Его голос был тих и печален.

О чем это он? Неужели он думает, что я могу решиться стать вампиром ради жизни с Эмми? Я заглянул в себя. Самое ужасное, что я сам толком не знал ответа на этот вопрос. Безусловно, это был один из выходов из положения. Но был ли я способен на подобное? Я очень долго ненавидел вампиров и все, что с ними связано, поэтому эта мысль, какой бы соблазнительной она ни была, и сколько бы ни сулила мне счастья с Амарантой, показалась мне неприятной.

Я вздохнул. В конце концов, я пока даже не был уверен в ее чувствах ко мне, так стоит ли заранее усложнять себе жизнь? Пусть все идет своим чередом, решил я.

Больше подобные темы мы с отцом не затрагивали. Очень скоро к нам присоединились Денис и Дима. Остаток дня мы провели за общим делом и ни к чему не обязывающими разговорами. Единственным неприятным занятием, омрачившим общение с дорогими мне людьми, было отмывание машины от моей собственной крови. Глядя на эту засохшую лужу, я невольно удивился, что до сих пор жив. Бурые пятна были повсюду, даже, кажется, на потолке авто. Но кое-как нам удалось справиться и с этой задачей.

Где-то в половине пятого я отправился в лес. Я никак не мог взять в толк, каким образом Эмми собирается выйти из своего убежища до заката, но как только я вошел под кроны деревьев, все стало ясно. Здесь было сумрачно, и ни единого луча солнца не достигало земли. Как я мог забыть об этой особенности леса?

Было еще слишком рано, но на всякий случай я тихонько позвал ее по имени. Я уже знал, что у Амаранты отменный слух, поэтому совсем не обязательно орать на весь лес, чтобы она меня услышала.

Не прошло и секунды, как она возникла передо мной. Я вначале не понял, откуда она появилась, а потом сообразил, что, скорее всего, она спрыгнула с дерева. Выпрямившись, Амаранта улыбнулась мне и протянула руку. Я, не задумываясь, протянул свою, и она повлекла меня за собой вглубь леса.

– Куда мы идем, Эмми? – решился, наконец, спросить я.

– Мне показалось, тебе будет интересно узнать, где я живу, – она оглянулась на меня. Еще бы! Я сгорал от любопытства. С каждым шагом она двигалась все быстрее, я уже был вынужден бежать за ней. Наши руки разъединились, и я испытал разочарование; было так приятно прикасаться к ней и чувствовать ее тепло.

– Постой. Не так быстро, – окликнул я.

Эмми резко остановилась и смущенно посмотрела на меня.

– Прости, – она вздохнула, – мы уже почти пришли, – теперь она шла медленнее, стараясь приноровиться к моему шагу. Я почувствовал себя слабым звеном. Впервые в жизни девушка была сильнее и быстрее меня. Впрочем, все, связанное с ней, происходило в моей жизни впервые.

Деревья расступились перед нами, и я увидел небольшой деревянный домик. Он стоял посреди маленькой полянки и был похож на сказочную избушку. Эмми остановилась, посмотрела на меня и направилась в сторону хижины. Открыв дверь, она взмахом руки пригласила меня следовать за ней.

В домике была всего одна комната. Она служила и прихожей, и гостиной, и даже спальней. Справа от двери в стену были вбиты крючки для верхней одежды. Сейчас они пустовали, так как нынешняя хозяйка дома не нуждалась в теплых вещах. Я снял свою куртку и повесил ее на крюк.

Чуть поодаль вдоль стены стоял стол с парой деревянных стульев. Мебель была добротной, не исключено, что некогда ее сделали руками какого-то народного умельца. В алькове располагалась кровать. Сейчас она была задернута занавеской. На противоположной от стола стене было окно, занавешенное ситцевыми шторами, под ним висели полки с книгами. В доме вообще было очень много книг, они в беспорядке громоздились в самых неожиданных местах, даже стол был завален какой-то литературой.

– Ты любишь читать? – поинтересовался я.

– Когда сидишь в одиночестве целый день, приходится что-то делать, – она пожала плечами, а я подумал, как, наверное, грустно всегда быть одной. – Тебе нравится? – спросила она, обводя свое жилище рукой. Я кивнул. – Я случайно нашла его, когда бродила по этим лесам, – она задумалась на долю секунды, а я вспомнил, что не знаю, как она стала вампиром, и какой была ее жизнь до встречи со мной.

– Как ты стала вампиром? – неожиданно для себя спросил я. Кажется, она ждала этого вопроса, потому что ни капли не удивилась.

– Ты уже знаешь, мне было шестнадцать, когда это произошло, – начала она свой рассказ, усевшись на стуле. Я подошел к ней и сел на соседний стул. – Шел 1983 год, мы с родителями жили недалеко от Юрмалы в собственном доме. У нас была дружная семья, – ее голос стал печальным, когда она вспомнила родных. – Знаешь, иногда я думаю, как они там. Я ведь не видела их с тех пор.

– Но почему? – удивленно спросил я.

– Поначалу у меня просто не было возможности, потом я боялась причинить им вред, а потом в этом уже не было смысла. К тому времени, как я научилась более или менее контролировать себя, они уже давно смирились с моей смертью, – она посмотрела в окно, снаружи уже стемнело. Амаранта зажгла свечи и расставила их по комнате. Электричества в доме не было.

– Это произошло летом, – продолжила она прерванный рассказ, зачарованно глядя на огонь свечи. – Было очень жарко, и мы с подругами съездили на пляж. Там бывало много людей и, в общем-то, мы весело проводили время. Мы познакомились с компанией мальчишек; кажется, именно они пригласили нас на ту вечеринку у моря. Она началась с заходом солнца. Везде горели костры, и было довольно светло. Кругом было полно незнакомых мне людей, среди них были не только подростки, но и люди гораздо старше меня. Один из них привлек мое внимание, – она смутилась, вспомнив этого человека. – Знаешь, я впервые видела вампира. Он сразу заворожил меня, – она хитро взглянула на меня. – Ты ведь тоже не избежал этого?

– Я видел вампиров и раньше, твоя внешность не была для меня неожиданностью, – ответил я как можно более искренне. Некоторое время она обдумывала мои слова, но потом вернулась к своей истории.

– Наверное, я была всего-навсего слабой девчонкой, потому что он покорил меня с первого взгляда.

Я почувствовал укол ревности. Даже сейчас, спустя столько времени, когда она говорила о нем, ее глаза заволоклись дымкой. Она полностью погрузилась в воспоминания об этом существе.

– Он был высоким, вся его фигура дышала утонченностью. Он двигался и говорил, как средневековый князь, если ты понимаешь, о чем я. Вокруг него вился целый рой девчонок, но он выбрал меня. В тот момент я была на седьмом небе от счастья. Если бы я знала, чем это закончится, я бы бежала от него сломя голову, – скороговоркой выпалила она, но тут же взяла себя в руки и продолжала уже более спокойно. – Самым удивительным в нем были его глаза. Они были черными, как самая безлунная ночь. И даже тогда я бы назвала их древними; не знаю, как, но они выдавали его истинный возраст. Только глаза – во всем остальном он был безупречно красив. При этом чувствовалась, что от него исходит какая-то опасность. Но я шла за ним, как привязанная, у меня не было сил сопротивляться его зову.

– Как его звали? – имя вампира не имело никакого значения, но мне вдруг захотелось его узнать.

– Грэгори, – со смесью страха и благоговения выдохнула она. Имя было мне незнакомо, но я и не особо рассчитывал на это. Судя по ее описаниям, вампир, обративший ее, был представителем «первых». Конечно, название было условным, и на самом деле они не являлись первыми вампира в прямом смысле этого слова. Но они были обращены так давно, что никто уже не мог вспомнить, когда это случилось. Это была своего рода отдельная ветвь в вампирской касте. Таких осталось мало, по нашим данным, их можно было пересчитать по пальцам одной руки. К ним относились вампиры, возраст которых давно перевалил за несколько тысяч лет. Среди охотников ходили легенды, что вампиры, доживавшие до такого возраста, обретали особую силу и мудрость, становясь почти непобедимыми. Впрочем, никто ничего не мог сказать наверняка. Лично я не только не встречался с «первыми», но даже не знал никого, кто когда-либо их видел.

Амаранта замолчала, и я решил помочь ей вопросом.

– Это он обратил тебя?

Вообще-то у нас считалось, что «первые» не занимаются подобной ерундой. Тратить свое время на обучение молодняка как-то не по-царски. А ведь именно царями представали они в глазах других вампиров – великими правителями мира живых мертвецов.

– Да, – просто ответила она; я не стал больше торопить ее. И мое терпение было вознаграждено. – Было немного больно, когда он укусил меня, – ее рука непроизвольно поднялась к шее, но почти сразу упала на место. – Но потом, когда я еще была жива, он сделал надрез на своей руке и дал мне выпить его крови. Она была сладковатой на вкус. Дальше я мало что помню; кажется, через пару минут после этого я умерла, – она сказала это так просто, что я даже не сразу уловил смысл ее слов. – Когда я очнулась, он все еще был рядом. Грэгори рассказал мне, кем, или точнее, чем я стала. Стыдно признаться, но мне это сначала показалось забавным. Впрочем, уже после первого убийства моя новая сущность перестала меня забавлять. Я никак не хотела смириться с необходимостью убивать людей, и это очень его злило. Он управлял каждым моим шагом. Не знаю, зачем я была ему нужна; он говорил о том, что устал от одиночества, а я похожа на кого-то, кого он знал раньше, – она пожала плечами. – Я не очень вслушивалась в его слова. Меня слишком волновали мои собственные переживания.

– Но ведь ты могла бы отказаться от крови людей? – предположил я.

– Это невозможно. Понимаешь, мы можем какое-то время питаться, например, кровью животных, но потом голод все равно возьмет свое.

– Поэтому ты предпочла лишать жизни тех, кто ее не заслуживает.

– Не самый лучший выход, да? – спросила она, не ожидая ответа. – Кто может решать, достоин человек жизни или нет? Но так у меня хотя бы есть надежда, что я не превращусь окончательно в чудовище, – печально закончила она.

– Как он отпустил тебя? – спросил я о том, что меня волновало.

– Он не отпускал. Я сама сбежала, – она хитро мне улыбнулась. – Я не смогла жить по его правилам и решила, что лучше будет уйти от него.

– Он не пытался тебя вернуть? – я был удивлен. А еще теперь я знал, что заставило ее покинуть Юрмалу. В России она пряталась от Грэгори.

– Он пока меня не нашел, – гордо заявила она.

– Как же долго ты живешь одна?

– Пять лет, – ответила она после мысленных подсчетов.

– А до этого ты все время была с ним? – спросил я, и она кивнула. – А ты никогда не хотела вернуться? – я должен был знать ответ, он многое для меня значил.

– Нет, никогда, – она ответила, не задумываясь ни на секунду, и я облегченно вздохнул. Она встала. – Идем, я хочу еще кое-что тебе показать, – она снова взяла меня за руку, и я забыл, о чем еще хотел ее спросить.

Мы опять вышли на поляну, и она повела меня куда-то за дом. Должно быть, в свое время его построил какой-нибудь охотник на оленей, подумал я. Он, наверное, давно умер, а хижина осталась стоять здесь. И никто не знал о ее существовании до тех пор, пока Эмми ее не нашла.

На этот раз она шла медленнее, чтобы я поспевал за ней. Еще до того, как мы дошли до места, я услышал негромкий шум бегущей воды. Мы вышли на небольшую полянку, в центре которой из-под земли бил родник. Маленький ручеек тек мимо нас куда-то вглубь леса, искрясь от света усыпавших все небо звезд. Вокруг росло множество сиреневых и бледно-розовых цветов. Здесь было очень красиво, я и не знал, что в здешних лесах есть подобные места.

– Правда, здесь здорово? – тихо спросила Эмми. Я посмотрел на нее. Она стояла вполоборота ко мне, но от меня не укрылось ее настроение. Она грустила.

Мне безумно захотелось как-то ее утешить. Но что я мог? Изменить прошлое было не в моей власти. Все, что мне под силу – оградить ее от страданий в будущем. И я решил, что постараюсь сделать для этого все возможное. Что сказал бы я себе тогда, если бы знал, что сам однажды сделаю ей больно?

Мне захотелось ее обнять и прижать к груди. При мысли о ее близости кровь начала стучать у меня в висках. Мое дыхание участилось, воздух вокруг нас вдруг словно наполнился электричеством. Мне захотелось дотронуться до нее, протянуть руку и коснуться ее лица, снова ощутить теплую бархатистую кожу подушечками своих пальцев, вдохнуть запах ее волос, напоминающий аромат цветов шиповника. Но больше всего мне хотелось узнать вкус ее губ.

Эмми медленно повернулась ко мне. Ее глаза были широко распахнуты, а губы немного приоткрыты. Она судорожно вздохнула и резко отступила назад.

– Уже поздно. Тебе не стоит волновать близких, – ее голос слегка дрогнул. Неужели я чем-то напугал ее? Ее реакция показалась мне странной, но она не дала мне возможности сосредоточиться на этой мысли. Быстро развернувшись, она скрылась среди деревьев. – Идем, – позвала она оттуда. Мне ничего не оставалось, как пойти за ней следом.

Всю обратную дорогу она держалась поодаль от меня. Неужели причина была в чувствах, которые я так неосторожно проявил на поляне? Это расстроило меня и взволновало. Может, я преувеличил свои шансы на победу в борьбе за ее сердце? Теперь, когда я узнал о возможном сопернике, эта мысль не казалась мне лишенной смысла.

Я шел молча, опустив голову, и не заметил, как мы оказались у границы леса. Я остановился, только когда Эмми коснулась моего плеча. Обернувшись, я посмотрел на нее. Она нахмурилась, увидев мое невеселое лицо.

– Ты сердишься? – неуверенно спросила она.

– Нет, – мой ответ был лаконичным. Просто я не знал, что еще сказать. Конечно, я был разочарован, но ведь ей не обязательно об этом знать. У меня было время, чтобы полностью успокоиться. Смею надеяться, я контролировал свои чувства.

Она шагнула ко мне и остановилась в нерешительности, потом покачала головой в ответ на какие-то свои мысли.

– Тебе пора.

– Ты завтра придешь? – видимо, мне придется каждый раз задавать этот вопрос, чтобы перестать волноваться о том, состоится ли наша следующая встреча.

Амаранта прислушалась к чему-то, что могла слышать только она одна.

– Мы встретимся еще до следующего заката, – несколько странно ответила она и почти мгновенно растворилась в лесу.

Я остался один, и в моей душе тоже воцарилось одиночество. Что я делаю не так? У меня не было опыта общения с девушками-вампирами, и я совершенно не знал, как себя вести. Мне пришло в голову, что им, возможно, вообще не свойственно проявлять чувства. Но как это выяснить?

Погруженный в свои мысли, я подошел к дому и встретил Дениса; он, должно быть, решил прогуляться на ночь глядя. Как удачно, подумал я. Если кто-то и может мне помочь, то это – Денис, ведь он так много знает о вампирах. У меня появился неплохой шанс разгадать мучавшую меня загадку.

– Денис! – окликнул я его. Он направился ко мне. Даже в темноте он смог разглядеть, что я взволнован.

– С тобой все в порядке? – участливо поинтересовался он.

– Вроде, да, – мне было неловко обсуждать с ним такую деликатную проблему, но как еще я мог что-то узнать? – Просто есть одна вещь, которая не дает мне покоя.

– Я могу чем-то помочь? – Денис, как всегда, был готов оказать посильную помощь.

– Если кто и сможет, то только ты, – невесело усмехнулся я и замолчал.

Он был вынужден спросить:

– В чем дело?

– Ты так много знаешь о вампирах, – начал я издалека, – об их жизни и обо всем, что с ними связано.

– Тебя интересует что-то конкретное? – перебил он.

– Они способны любить? – бросился я в омут головой.

– Почему нет, – он пожал плечами, – они способны испытывать эмоции так же, как люди. Они все-таки вампиры, а не роботы.

Меня интересовало совсем другое. Должно быть, разочарование от того, что он не понял меня, отразилось на моем лице, потому что он резко замолчал.

– О, – наконец выдавил он, кажется, догадавшись обо всем. – Вот что ты имеешь в виду. Даже не знаю, что тебе сказать. Я никогда особо не занимался этим вопросом. Но вообще однажды, – вспомнил он, – мне довелось встретить пару вампиров. У них было что-то вроде семьи. Во всех смыслах этого слова, – многозначительно добавил он. – Я, честно говоря, не вижу причин, по которым они не были бы способны на физическую близость.

Значит, я просто ей неинтересен, с грустью подумал я. Я не стал дальше слушать Дениса, вошел в дом, поздоровался со всеми и тут же удалился в свою комнату. Если они и заметили мое мрачное настроение, то предпочли оставить меня в покое, и я был искренне благодарен им за это.

В спальне я, не раздеваясь, повалился на кровать, зарывшись лицом в подушки. Я понятия не имел, что мне делать дальше. Как мне быть, если она не испытывает ко мне никаких чувств? И зачем тогда она следила за мной, зачем спасла мне жизнь? Я терялся в догадках.

Наконец я решил, что завтра же все выясню. В конце концов, что может быть проще? Мне всего-навсего надо спросить ее об этом напрямик, это прояснит все раз и навсегда.

Приняв такое решение, я немного успокоился, разделся и лег спать.

## Глава 16. Нападение

Следующее утро началось с коллективного завтрака. Отец решил, что мы должны встать пораньше, хотя я никак не мог взять в толк, в чем причина. Глеб был мрачнее тучи. Поначалу я подумал, что дело во мне, но очень скоро убедился в обратном. Оказалось, его вчерашняя встреча с Ксенией закончилась ничем. Я, как ни странно, не был разочарован. Честно говоря, я не возлагал на Ксюшу больших надежд, ведь ее прошлое озарение было скорее случайностью, чем результатом осознанных действий. Возможно, если бы мы с ней не поссорились в тот день, она не смогла бы увидеть черного мага. Но проблема действительно требовала решения, и чем скорее, тем лучше. Поэтому на сегодня был назначен общий сбор у Глеба.

Я не знал, чего мне ждать от встречи с Ксюшей. Мне все еще было неловко вспоминать наш последний разговор, когда я повел себя, как идиот. Что ж, сегодня у меня будет неплохой шанс извиниться.

На улице моросил осенний дождь, и природа выглядела как-то особенно тоскливо. Захотелось завалиться на диван, укрыться пледом и смотреть телевизор, все равно заняться больше нечем, ведь погода пресекала всякую возможность прогулки.

Я пошел в гостиную, но уютное место перед телевизором уже было занято моим братом. Я подвинул его, устроившись на другом конце дивана. Даже Дима, заметил я, сегодня склонен к меланхолии. Он дремал. Братишка не любил вставать так рано, и утренняя побудка не прошла для него даром. Я включил телевизор и попал на какую-то кинокомедию. К тому времени, как приехали наши гости, Дима проснулся, и мы успели от нечего делать посмотреть пару боевиков.

Но вот сквозь мерный шум дождя до нас донесся звук приближающейся машины. Глеб прошел мимо нас в прихожую встречать гостей. Мы с Димой тоже поднялись. Мои мышцы затекли, и я немного размялся, прежде чем присоединиться к остальным.

Когда я дошел до кухни, гости уже расселись за столом, и Глеб поил их чаем. Ксения тоже была здесь. Я украдкой посмотрел в ее сторону. Она выглядела хмурой, создавалось такое впечатление, будто ее притащили сюда силой. Да, уж, кажется, она еще не готова была меня простить. Оксана тоже казалась не очень радостной. Должно быть, переживает за дочь, подумал я. Данил же, напротив, был раскован и весел. Я всегда подозревал, что он неравнодушен к Ксюше, возможно, наша маленькая размолвка дала ему надежду на будущую взаимность. Что ж, я совсем не против этого, лишь бы Ксения была счастлива. Данил, в сущности, неплохой парень. Может, немного староват для нее, но мне ли судить? У меня с Эмми вообще разница в возрасте в двадцать лет, хоть она и выглядела моложе меня. Эта мысль неожиданно меня позабавила. Когда я видел Амаранту, мой мозг отказывался верить, что она, по сути, старше меня. Эмми выглядела как невинное дитя, а не как умудренный жизнью вампир. Хотя что такое для них сорок два года? В кругу ей подобных она бы считалась ребенком, совсем юным вампиром, если быть точным.

У нас не было принято обсуждать дела за едой, поэтому чаепитие прошло относительно спокойно за общим разговором о погоде и прочих ничего не значащих вещах. Но вот когда с чаем было покончено, в воздухе сразу повисло напряжение. Разговор предстоит нелегкий, решил я. Первым, как всегда, заговорил хозяин дома.

– Вчера, как нам стало известно, в лесу было совершенно нападение, –Глеб посмотрел на меня. Похоже, я единственный был не в курсе. По-моему, я немного выпал из общественной жизни. Он кивнул в сторону Данила, давая ему слово. Я сразу напрягся. Конечно, я был уверен, что Амаранта не при чем, но волновался, все ли с ней в порядке.


– Новость появилась сегодня в утренней газете, – Данил выложил на стол экземпляр местного печатного издания. Мы с Димой тут же склонились над ним и увидели на первой полосе фотографию двух подростков, которые, судя по статье ниже, вчера были найдены убитыми. – Если вы внимательно вчитаетесь в репортаж, то без труда догадаетесь, что это дело рук наших друзей-оборотней. – Данил показал пальцем на абзац, в котором говорилось о страшных увечьях, нанесенных погибшим. По словам репортера, тела были разорваны на куски, которые валялись в радиусе нескольких метров друг от друга.

– Я тоже склонен считать, что это сделала стая, – согласился Глеб со словами Данила.

– И что? – Оксана казалась озадаченной. Похоже, она не могла понять, к чему он клонит. Впрочем, я тоже. – Это не первое их убийство. Чем оно примечательно?

– Ничем, – Глеб пожал плечами. – Но в тоже время оно дает нам неплохой шанс попытаться найти их новое логово.

– Каким образом? – спросил отец. Все мы, исключая, разве что, Данила, не могли себе представить, что задумал Глеб.

– Вы знаете, что у Ксюши в последнее время нет особых успехов. Но я подумал, что если она окажется на месте недавнего убийства, то, возможно, сумеет найти след. – Глеб самодовольно улыбнулся. Еще бы, ведь он сам до этого додумался.

Надо сказать, что мне эта идея не показалась обнадеживающей. Глеб уже несколько дней бьется с Ксенией, и пока без толку. На мой взгляд, пришла пора признать поражение и попытаться найти какой-то другой способ. Не то чтобы я сомневался в Ксюше, но ее сила была неподконтрольна ни нам, ни ей самой. А пока она научится управлять ею, оборотни выкосят весь город.

– Глеб, может, лучше признать, что в данный момент Ксения вряд ли сможет нам помочь? – кажется, не я один так думал. И хотя голос отца звучал миролюбиво, Глеб все-таки начал злиться. Это было видно по тому, как покраснела его шея.

– У вас есть другие предложения? – он с вызовом оглядел окружающих. Все опустили глаза. Предложений не было, и Глеб прекрасно это знал. Мы понятия не имели, что делать с этой неуловимой стаей.

Я посмотрел на Ксюшу. Она выглядела расстроенной. Думаю, предложение Глеба нравилось ей не больше, чем нам. Она сидела, устало опустив голову на руки. Должно быть, Глеб совершенно измотал ее за эти дни. У нее был очень несчастный вид, и мое сердце сжалось от сострадания к ней. Странно, что Оксана не бросилась защищать дочь, но, возможно, они с Глебом как-то договорились.

Мы еще немного поспорили относительно идеи Глеба. Но так как разумной альтернативы все равно не нашлось, в итоге нам пришлось принять его предложение. Было решено выезжать немедленно. По словам Данила, чем быстрее мы туда попадем, тем больше вероятность того, что Ксюша сможет почувствовать черного. Милиция, по нашим расчетам, уже должна была покинуть место преступления. К тому же дождь на улице прекратился, и даже выглянуло солнце.

Само собой, ехать всей толпой не имело смысла. Поэтому было решено, что, кроме Ксюши и Оксаны, которая ни за что не соглашалась отпустить дочь одну, поедут отец с Глебом, который, конечно, не мог в этом не участвовать. Мне, Диме, Данилу и Денису было предложено остаться. Денис немного расстроился, так как он упускал возможность понаблюдать за белым магом во время работы. Я же не видел смысла участвовать в этом мероприятии, потому что не слишком-то верил в его успех. Я собирался остаться дома, но моим планам не было суждено сбыться.

Старшие ушли в гараж, собираться, а Ксюша незаметно подошла ко мне. Она окликнула меня, я обернулся и увидел ее лицо. Я был поражен тем, как она осунулась за те несколько дней, которые прошли с нашей последней встречи. Мне стало ее жаль. Что Глеб себе позволяет? Так он вконец измотает девчонку.

– Влад, можно попросить тебя об одолжении? – ее голос звучал тихо и неуверенно. Кажется, она больше не злилась на меня. Видимо, сейчас ей нужна была дружеская поддержка, и я готов был ее оказать.

– Конечно, – не задумываясь, ответил я.

– Ты мог бы поехать с нами? – это прозвучало, как мольба. Она с надеждой смотрела мне в глаза. Разве я мог сказать «нет»? Тем более что я был виноват перед ней.

– Если это тебе поможет.

– О, спасибо, – она благодарно сжала мою руку. – Мне просто необходимо, чтобы рядом был кто-то, кто меня поддержит.

Я кивнул. Ксения улыбнулась мне и пошла на двор. Я вышел из дома следом за ней. Похоже, придется взять две машины. Мне стоило предупредить остальных о том, что я тоже еду. Поэтому я прямиком направился в гараж.

Глеб воспринял новость без энтузиазма, но что он мог поделать? Таково было желание Ксюши.

Приблизительно через двадцать минут, мы, наконец, тронулись в путь. Нам все же удалось разместиться в одной машине. Отец взял наше авто, так как у Глеба были только фургон и джип, которые не подходили для нашей цели.

За рулем был папа, Глеб сидел рядом с ним, показывая дорогу. На заднем сиденье разместились Оксана, Ксения и я. Ксюша сидела посередине между мной и матерью. Как только мы отъехали от дома, она взяла мою руку и не отпускала ее всю дорогу. Не то чтобы это было мне неприятно, просто я боялся, что она снова может начать заблуждаться насчет моего отношения к ней и мотивов моих поступков. Но я так и не решился высвободить руку. В конце концов, я был здесь для того, чтобы поддержать Ксюшу.

По дороге я смотрел в окно и не мог не заметить, как что-то мелькало среди деревьев. Я был почти уверен, что это была Амаранта. Должно быть, она видела, как мы отъезжали от дома, и решила последовать за нами. Прогулка обещала стать интересной. Хотя дождь закончился, и дорогу освещало солнце, среди деревьев, как всегда, был полумрак, и под его защитой Эмми спокойно могла передвигаться. К сожалению, она двигалась слишком быстро, так что я не мог ничего толком рассмотреть. Я лишь угадывал некую тень, которая молниеносно перелетала от дерева к дереву. Я оглянулся на своих попутчиков; никто, кроме меня не догадывался о ее присутствии. Что ж, будет сюрприз.

Мы приехали примерно через полчаса. Нам удалось быстро найти нужное место, спасибо въедливому газетному репортеру за подробное описание дороги. Он сэкономил нам кучу времени.

Это была самая обычная часть леса. Если бы не милицейская лента, которая все еще огораживала место преступления, я бы ни за что не догадался, что все произошло именно здесь. Мы вышли из машины и прошли за ограждение. Присмотревшись повнимательнее, я заметил кое-где на траве и кустах обрывки одежды и кровь на листьях. Здесь определенно кто-то недурно попировал.

Я оглянулся по сторонам. Амаранты все не было, и я начал волноваться. Тем временем Глеб давал инструкции Ксюше. Та слушала их в пол-уха, отстраненно озираясь по сторонам.

Всматриваясь в лес, я немного отошел от наших и оказался на небольшой возвышенности, с которой оставшихся было видно, как на ладони.

– Кого-то ищешь? – Амаранта, как всегда, возникла неожиданно, на этот раз – позади меня. Как только я услышал ее голос, мной сразу овладела чувство безграничного счастья; так бывало всякий раз, стоило ей оказаться рядом. Я медленно обернулся.

Она стояла вполоборота ко мне, небрежно облокотившись на ствол дерева. Ее взгляд был устремлен на поляну, где в это самое время Ксюша пыталась применить свой дар на практике.

– Почему ты не можешь хоть раз просто выйти мне навстречу? – спросил я с иронией.

Мой вопрос так удивил ее, что она даже оторвалась от созерцания занятых делом людей. Она изумленно взглянула на меня, слегка изогнув одну бровь.

– Мне это казалось забавным, – она пожала плечами. – Если тебе не нравится, я больше не буду, – она снова отвернулась от меня. Похоже, происходящее на поляне интересовало ее больше, чем я.

Эмми оторвалась от дерева и сделала пару шагов в сторону группы людей.

– Что это они делают? – она говорила медленно, растягивая слова и слегка склонив голову к плечу, как всегда, когда она была чем-то заинтересована.

– Пытаются засечь оборотня, – мой ответ был небрежным. Сейчас мне не было дела до происходящего внизу.

– Засечь, – она как будто нехотя повторила это слово.

Что-то было не так. Я только сейчас заметил, что ее поза изменилась. Амаранта была напряжена, ее ноги напружинились, спина выгнулась. Замерев как изваяние, она, не отрываясь, смотрела на людей. Кажется, она даже перестала дышать.

В лесу вдруг стало непередаваемо тихо. Я вслушивался изо всех сил, но не смог уловить ни пения птиц, ни шелеста листвы. Только люди внизу издавали какие-то звуки, но даже они говорили вполголоса, как будто тоже что-то чувствовали.

Не могу объяснить, как, но я чувствовал приближение опасности. Мое сердце забилось быстрее. Я невольно сжал кулаки.

Амаранта резко оглянулась на меня. Она приложила палец к губам, а после загадочно мне улыбнулась. Похоже, она не была напугана. Увидев это, успокоился и я.

Между тем Эмми начала крадучись спускаться к людям. Я невольно залюбовался ее движениями. Она была похожа на тигра, который подкрадывается к своей жертве. Ни одна ветка не хрустнула под ее ногой. Где-то на расстоянии пару метров от людей она остановилась и спряталась за куст.

Я решил пока остаться на месте. К сожалению, я не мог двигаться так же бесшумно как Эмми, и, рискни я спуститься, об этом немедленно узнает весь лес. Со своего места я прекрасно видел происходящее. Отец, Глеб и Оксана о чем-то ожесточенно спорили, но не настолько громко, чтобы я мог разобрать, что они говорят. Ксюша отошла от них подальше и оказалась неподалеку от Амаранты. Она что-то высматривала в лесу, возможно, хотела понять, куда я подевался.

Неожиданно совсем недалеко от нас раздался протяжный вой волка. Я вздрогнул. Отец и Глеб мгновенно напряглись, их руки сами собой потянулись к оружию. Я тоже достал пистолет. Мы не ожидали сегодня встретить оборотней, но на всякий случай каждый взял по стволу. Жизнь научила нас быть всегда начеку.

Не прошло и пары секунд, как вой оборвался, и мы увидели огромного темно-серого волка. Он несся вперед большими скачками, его пасть была оскалена, а глаза горели жаждой крови. Его скорость была слишком велика; я даже не успел взвести курок, а он уже оказался всего в метре от Ксении. Может, по приказу своего хозяина, а может, по воле случая, он выбрал ее своей жертвой.

Я слышал, как закричала Оксана. Глеб с отцом бросились в сторону Ксюши, но им было не успеть. К своему ужасу я сам тоже не мог успеть прийти ей на помощь. Оборотень оторвался от земли в последнем прыжке к своей жертве. Уже через секунду его зубы должны были сомкнуться на шее Ксюши. Но на полпути, прямо в воздухе, его сбила Амаранта. Я видел, как она прыгнула одновременно с оборотнем. Ее движения были четкими и отлаженными, она явно была подготовлена лучше, чем пес. Амаранта повалила его на землю, и они покатились по траве, превратившись в рычащий клубок. Я со всех ног бросился сторону дерущихся и уже на бегу услышал визг оборотня.

Волку удалось вырваться из объятий Амаранты, и он бросился прочь. Но, похоже, она не собиралась так просто отпускать его, потому что мгновенно вскочила на ноги и устремилась вслед за ним.

– Нет! – закричал я, пытаясь остановить Амаранту, но она не услышала меня в пылу схватки. Мне ничего не оставалось, как побежать за ней следом. Конечно, я двигался гораздо медленнее, чем они, но мне повезло. Судя по звукам, которые я мог уловить, Эмми удалось снова схватить волка, и их продвижение остановилось.

Следующее, что я услышал, был крик боли и ужаса, от которого кровь застыла у меня в жилах. Я был абсолютно уверен, что кричала Амаранта. Не знаю, как мне это удалось, но побежал еще быстрее, хотя и так двигался на пределе своих возможностей.

Я снова услышал крик Эмми и выбежал на поляну. То, что я там увидел, повергло меня в ужас. Поляна, на краю которой схватились противники, была залита ярким солнечным светом. Оборотень крепко вцепился в Амаранту и пытался вытащить ее под солнечные лучи. Это ему отчасти удалось, и одна ее нога уже была опалена солнцем. Эмми кричала и извивалась в его лапах. Конечно, она была сильнее волка, но страх застил ей глаза, и она могла оказать ему достойное сопротивление.

Ни секунды не задумываясь, я прямо на бегу выстрелил в оборотня. Моя пуля попала ему в плечо, он жалобно заскулил и отпустил Амаранту. Резко развернувшись, волк бросился прочь, оставляя за собой кровавые следы. Все-таки хорошо, что я взял серебряные пули, теперь его рана не скоро заживет, злорадно подумал я.

Эмми отползла под защиту деревьев и тихо стонала, обхватив раненую ногу. Я опустился перед ней на колени. В глазах Эмми стояла боль, она закусила нижнюю губу, возможно, чтобы снова не закричать. Сейчас она была похожа на маленькую девочку, которая отчаянно нуждалась в помощи. Я увидел большой ожог у нее на ноге. Надо было что-то срочно предпринять.

Отпустив ее, я закатал рукав рубашки и, подвернув джинсы, достал из специального кармашка в ботинке небольшой складной нож. Он всегда был при мне на всякий случай. Я ни секунды не сомневался в правильности принятого решения, поэтому моя рука не дрогнула, когда я сделал достаточно глубокий надрез на своем запястье. Кровь мгновенно потекла по моим пальцам и закапала на землю. Глаза Эмми расширились. Я видел, как дрогнули ее губы, и участилось дыхание.

Дело в том, что для быстрой регенерации вампирам нужна свежая кровь. Можно было, конечно, подождать, пока все само заживет, но мне не хотелось, чтобы она мучилась. Количество крови, необходимое для выздоровления, зависело от тяжести раны. Рана Амаранты не была из разряда очень серьезных, хоть и доставляла ей нестерпимую боль, поэтому ей хватило бы того, что я предлагал.

Но она медлила, не прикасаясь к моему запястью. Видимо, она не хотела делать мне больно. Поэтому я решил взять инициативу в свои руки. Я знал, что стоит только ей почувствовать вкус крови, и она не сможет от нее отказаться. Я сам поднес свое запястье к ее губам. Эмми почти не сопротивлялась, видимо, жажда крови было слишком сильной.

Ее губы коснулись моего запястья, и я почувствовал, как кровь начала медленно покидать мое тело. Поначалу мне было чуть-чуть больно, но потом боль прошла. Я слышал, что в слюне вампира содержится своего рода успокоительное, поэтому жертвы даже испытывают перед смертью подобие эйфории. Я тоже испытал нечто подобное. Конечно, в мой кровоток попала лишь капля яда, но все же я ощутил спокойствие и умиротворение.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Амаранта вдруг грубо оттолкнула меня и отстранилась. Я посмотрел на ее ногу и увидел, что от раны не осталось ни следа. Я взглянул ей в лицо. Ее губы были испачканы моей кровью. Она все еще тяжело дышала. Ее вдохи были частыми и неглубокими. Эмми подняла руку и тыльной стороной ладони стерла кровь со своего лица, ее пальцы дрожали.

– Перевяжи руку, – сказала она, избегая смотреть на мою кровь. Ее голос звучал хрипловато, но это не лишило его присущего ему очарования, скорее даже наоборот добавило некого шарма.

Я начал судорожно рыться в карманах. На мое счастье мне удалось найти в одном из них чистый носовой платок. Я повязал его на рану, зажав ее сверху свободной рукой, чтобы поскорее остановить кровотечение.

– Больше никогда этого не делай. Ты мог погибнуть, – Эмми уже начала успокаиваться, но было видно, что она злится на меня.

– Нет, не мог. Ты бы не стала убивать меня, – уверенно произнес я.

Амаранта вдруг резко подалась вперед. Ее лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от меня, а глаза внимательно вглядывались в мои.

– Даже я не могу знать этого наверняка, – прошептала она. От этого шепота у меня по спине побежали мурашки. Впервые за все время, что я знал ее, мне стала по-настоящему не по себе в ее присутствии.

Послышался шум голосов – это нас догнали остальные. Эмми резко откинулась назад. Она снова выглядела невозмутимой, как будто ничего не произошло. Я так и не получил возможности полностью осознать случившееся, потому что уже через минуту оказался в объятиях отца, который осматривал меня с ног до головы в поисках ранения. Наткнувшись взглядом на мою порезанную руку, он нахмурился, но я сказал, что оцарапался о ветку. Вряд ли он мне поверил, но моя рана не была укусом оборотня, и отец перестал волноваться.

Краем уха я слышал, как Оксана благодарит Эмми за спасение Ксюши, а Глеб торопит всех скорее вернуться в дом, где мы могли бы почувствовать себя в безопасности.

Добравшись до машины, мы загрузились в нее в том же порядке, что и до этого. Амаранта сопровождала нас в тени леса. Ксения больше не пыталась взять меня за руку, она выглядела еще более подавленной, чем с утра. Ничего хорошего мое присутствие ей не принесло, и все же, не будь там нас с Эмми, она была бы уже мертва. Единственным достижением сегодняшнего дня было то, что теперь Оксана перешла на сторону поклонников Эмми и оказалась в одном стане со мной, моим отцом, Димой, Данилом и Денисом. Таким образом, Глеб и Ксюша остались в явном меньшинстве.

Когда мы вернулись, солнце уже село. Все направились в дом, только я остался подождать Амаранту. Она все не шла. Должно быть, она направилась прямиком к себе. Постояв еще немного, я тоже вошел в дом. Сегодня Эмми очень разозлилась на меня, надо было дать ей время прийти в себя, решил я.

Дома я первым делом направился в ванную. Надо было промыть и перебинтовать руку. Справившись с этим, я прошел на кухню. Я оказался там как раз вовремя, чтобы узнать, что наши гости уезжают, но на завтра был опять назначен общий сбор.

Дима тут же взял меня в оборот, требуя полного отчета о происшедшем. Он был раздосадован тем, что пропустил самое интересное, поэтому мне пришлось рассказывать ему все в самых мельчайших подробностях. Само собой, я упустил часть истории с ранением Эмми и оказанной мною помощью. Брат пытал меня часа полтора. Когда эта экзекуция закончилась, я почувствовал себя вконец измотанным, поэтому тут же отправился спать.

## Глава 17. Помощница

Следующее утро снова началось с общего подъема. Глеб разбудил всех за час до приезда наших друзей из «Медведя». Если так и дальше пойдет, то не только я один стану ранней пташкой.

Быстро приняв душ, я пошел на кухню. По дороге мне встретился Димка. Выглядел он не очень, по-моему, его глаза были все еще закрыты, когда он проходил мимо меня. Братишка ненавидел рано вставать, это давалось ему с трудом. Я сочувственно потрепал его по плечу и посоветовал принять прохладный душ.

На улице снова шел дождь, и настроение было ни к черту. Тем более, я очень переживал по поводу нашей с Эмми ссоры.

Сразу после завтрака приехали Оксана, Ксюша и Данил. У всех были хмурые лица. Вчерашнее нападение заставило нас поволноваться. Мы, наконец, на собственной шкуре прочувствовали, что дело надо решать безотлагательно. Еще немного – и город будет принадлежать не людям, а стае оборотней.

Наше совещание началось, как всегда, со слов Глеба.

– Вчера мы с Ксюшей, – Глеб кивнул в ее сторону, – целый день провели, пытаясь снова засечь темного. Как всем известно, у нас ничего не вышло. Более того, мы сами чуть не стали обедом, – он нахмурился, вспоминая о вчерашней встрече. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы снова обсудить нашу общую проблему. А именно: как нам найти стаю? Я готов выслушать предложения, – он сказал это с некоторым вызовом, как если бы хотел на самом деле произнести совсем другое. «Если вас не устраивает мой способ, то давайте, рискнете предложить свой. А мы посмотрим, будет ли он лучше» – вот что я услышал в подтексте.

– Ну, – откашлялся Данил, – мы могли бы попробовать поймать их на живца.

Да уж, гениальная идея, ничего не скажешь. Сразу видно, что Данил не слишком хорошо разбирался в тонкостях охоты. Его способ мог бы оправдать себя, если бы оборотни не знали нашего запаха. А мы все уже имели честь общаться с ними, и теперь были навсегда занесены в их личную картотеку. Как только мы появимся где-то поблизости, они тут же узнают об этом и просто не станут нападать на нашу подсадную утку.

Конечно, все тут же кинулись объяснять Данилу его ошибку, и он пристыжено замолчал. Кажется, кто-то выдвигал еще какие-то предложения, но в них было еще меньше смысла, чем в идее Данила, так что я даже не запомнил ни одного из них.

Я затосковал, ведь наша задача вдруг превратилась из трудной в неразрешимую. Не могли же мы, в самом деле, рыскать по лесам в поисках оборотней. На это ушла бы целая вечность. Я старался изо всех сил, но ничего дельного на ум не приходило. Как не крути, а нашим единственным шансом оставалась Ксения. Глеб, что называется, победил. Но как снова вызвать у нее подобное состояние? И не является ли оно опасно для ее здоровья? Вот ключевые вопросы, на которые нам, как я думал, придется ответить.

Наконец, было решено, что Данил займется поиском информации, Оксана и Ксюша приготовят обед, а Глеб и отец поедут в город по нашим общим делам. Остальные были предоставлены сами себе. Как только все занялись своими делами, я ушел к себе в комнату. Я очень нервничал, не зная, придет ли Амаранта сегодня. Чтобы как-то отвлечь себя, я взял книгу. На этот раз Терри Пратчетт помог мне, и несколько часов до возвращения отца и Глеба прошли для меня незаметно.

Мы снова собрались на кухне за обедом. Дождь все не прекращался, и за окном было пасмурно и темно, как вечером. За разговором мы не услышали, как отворилась входная дверь. Я единственный сидел спиной к входу в кухню и поэтому не сразу понял, почему общий разговор вдруг резко оборвался на полуслове. Все взгляды были прикованы к чему-то за моей спиной. Я медленно повернулся, не вставая со стула. Должен сказать, мне повезло, что я сидел.

В дверях стояла Амаранта. Я еще не видел, чтобы дождь кого-нибудь так красил. Ее волосы мокрыми прядями обрамляли лицо, отчего оно казалось еще более утонченным и прекрасным. Капли воды блестели на ее коже, как маленькие бриллианты. Платье Амаранты и раньше не особо скрывало ее фигуру, а теперь, намокнув, оно подчеркивало все, что только возможно было подчеркнуть. Надо вам сказать, там было, на что посмотреть. Кто-то сзади меня, скорее всего, Дима, судорожно вздохнул. Я не мог сердиться на брата, так как сам лишился дара речи, увидев ее.

– Влад, сынок, проводи-ка нашу гостью к себе в комнату и дай ей что-нибудь сухое из своей одежды, – отец первым взял себя в руки. Эмми благодарно кивнула ему; похоже, она совершенно не замечала фурора, который произвело ее появление. – Потом приходите на кухню. Мы будем вас ждать.

Я медленно поднялся и на плохо гнущихся ногах побрел в спальню. Амаранта шла следом за мной, и я старался поменьше на нее оглядываться. Когда мы вошли в комнату, я сразу направился к шкафу и достал оттуда одну из своих рубашек. Конечно же, белую, ведь это, кажется, был ее любимый цвет. Брюки были ей ни к чему, моя рубашка, возможно, даже длиннее, чем ее нынешнее платье, рассудил я.

– Вот, надень, –я протянул ей рубашку. – Пойду пока принесу полотенце, – добавил я и выскользнул из комнаты.

Возвратившись с полотенцем в руках, я постучал и вошел в комнату, лишь получив разрешение. К тому времени она уже успела переодеться. Поразительно, как некоторые умудряются выглядеть одинаково прекрасно в любой одежде. Рубашка была ей велика, но она закатала рукава, а длина, как я и предполагал, подошла идеально. Эмми взяла у меня из рук полотенце, промокнула волосы, вытерла от влаги лицо и шею, а после обтерла ноги. Ее движения были плавными и тягучими; не думаю, что она это делала с умыслом, но у меня не было сил на нее смотреть.

– Я подожду тебя в коридоре, – хрипло произнес я и быстро вышел, пока она не успела возразить. Последним, что я увидел, было ее удивленное лицо. Она действительно не осознавала, как действовала на меня.

Выйдя в коридор, я пару раз глубоко вздохнул, успокаиваясь. Надо сказать, у меня это неплохо получалось, по крайней мере до тех пор, пока Эмми не вышла из комнаты. Огонь во мне тут же разгорелся с новой силой. Стараясь не обращать на это внимания, я повел ее обратно на кухню. Всю дорогу она пыталась заглянуть мне в глаза. Я видел, что она не понимает, почему я так веду себя, и это ее беспокоило. Сейчас было не самое подходящее время для объяснений, нас ждали, но я был рад, что она, похоже, уже совсем на меня не злилась.

Подойдя к кухне, мы услышали, что там ссорятся; правда, как только мы вошли, все сразу замолчали. Семь пар глаз уставились на нас, повисла неловкая пауза. Стоя радом со мной, Амаранта переминалась с ноги на ногу. Должно быть, ей было тяжело выносить направленные на нее пристальные взгляды. Я ощупью нашел ее руку и сжал в своей в знак поддержки. Наши пальцы переплелись, и я вдруг почувствовал небывалую силу и решительность, сейчас я бы мог вынести сражение с целым миром, а не только с этой горсткой людей.

Я потянул Эмми вперед и усадил на стул, где еще недавно сидел сам. Наши руки разъединились, но это уже не имело большого значения. Я встал у нее за спиной и сурово посмотрел на собравшихся. Первой не выдержала Ксюша.

– Ей обязательно быть здесь? – она вскочила на ноги. Мне не понравилось презрение, с которым Ксения произнесла местоимение «ей», и ненависть, которой дышало каждое ее движение и слово. А ведь она должна быть благодарна Амаранте за спасение своей жизни.

Я уже готов был броситься на защиту Эмми, но меня опередил человек, на поддержку которого я рассчитывал меньше всего.

– Успокойся, девочка, – мягко сказал Глеб, – от ее присутствия не будет никакого вреда.

Никто не стал с этим спорить, и Ксения осталась в меньшинстве. Она была вынуждена сесть на место, но я видел, что происходящее ей категорически не нравилось.

Странно, что именно Глеб вступился за Амаранту. Неужели он изменил свое мнение о ней? Он всегда казался мне очень упрямым, возможно ли, чтобы я так ошибался на его счет? Или у него были какие-то планы относительно Эмми?

– Давайте лучше вернемся к нашей теме, – между тем продолжил он.

Я видел, что Амаранта немного расслабилась. Она, как обычно, склонила голову к плечу и стала внимательно слушать разговор. Знала ли она о сегодняшнем собрании? Возможно, она услышала о нем вчера, иначе зачем бы она пришла так рано? Я пригляделся к ней; понять что-либо по ее лицу было непросто, ведь она сидела вполоборота ко мне, но все же мне показалось, что она выглядела возбужденной и как будто чего-то ждала. Я тоже почувствовал легкое волнение и досаду на то, что не догадался еще в комнате спросить о причине ее раннего прихода. Если бы я тогда был меньше сосредоточен на себе и своих эмоциях, то смог бы немного пошевелить мозгами, и может быть, сейчас не терялся бы в догадках.

Тем временем обсуждение шло своим чередом, правда, предложения уже не сыпались, как из рога изобилия. Наконец наступил момент, когда все замолчали, загнанные в тупик поставленной задачей.

– Насколько я поняла, вы не можете решить, как вам найти новое логово оборотней? – тишину нарушил мелодичный голос Эмми. Все, включая меня, вздрогнули от неожиданности.

– В общем-то, да, – подтвердил Глеб; его голос звучал неуверенно. Это был первый раз, когда он лично говорил с вампиром. Кажется, он не знал, как ему реагировать на ее внезапное вмешательство. Одно дело обсуждать что-то при ней, когда она сидела тихо, и ее можно было не замечать, и совсем другое, когда она вмешивается в разговор.

– Я могла бы помочь, – Эмми с вызовом взглянула в глаза Глеба. Я видел, какая в нем шла борьба. Принять помощь от вампира – это было в сто раз серьезнее, чем просто говорить с ним. Я задумался над тем, насколько сильно желание Глеба победить в этой войне.

Глеб молчал. Либо он сумеет отказаться от своих стереотипов и довериться Эмми, либо он встанет на сторону Ксении, и тогда нам, скорее всего, придется уйти. Говоря «нам», я имел в виду не только себя и Амаранту, но и отца с братом. Я был уверен, что если Глеб укажет нам на дверь, они не останутся в его доме ни на секунду. Думал ли он об этой возможности?

– Я готов выслушать твое предложение, – очень медленно произнес Глеб. Я знал, что это еще не конец его сомнениям, он не совсем доверился ей, но первый шаг был сделан, а это уже что-то значило.

Эмми кивнула, показывая, что оценила его поступок, и заговорила, обращаясь уже ко всем.

– Я знаю, лес большой, и вам его не обыскать даже за несколько месяцев, но вы забываете обо мне. Я гораздо быстрее. И то, что займет у вас дни, я смогу сделать за минуты. К тому же я за версту могу почувствовать вонь оборотня, – Амаранта замолчала, а я ошеломленно обдумывал ее слова. А ведь и правда, она могла бы за одну ночь выяснить все, что нам необходимо. Вот, значит, что она задумала. Вампир помогает охотникам в поисках оборотней! Все интереснее и интереснее. Я подумал, а одобрили бы ее ей подобные? Что-то я сомневался в этом.

Только сейчас я заметил, что слова Эмми подействовали так не только на меня. Они произвели большое впечатление на наше маленькое общество. Глеб серьезно задумался над возможностью такого решения наших проблем. Дима и раньше не сомневался в Амаранте, а теперь по его лицу можно было догадаться, что такой выход кажется ему идеальным. Отец, вроде бы, тоже так думал, только, само собой, в нем было поменьше восторженности. Данилу и Денису возможность совместной работы с вампиром, конечно, показалась заманчивой, они явно не были против такого развития событий. А вот Ксюша горела праведным негодованием и, кажется, Оксана была готова ее поддержать, хотя и не так яро, как раньше.

– Вы что, все с ума посходили? – Ксюша снова вскочила на ноги. – Она же вампир. Опомнитесь! Вы серьезно хотите довериться этой нежити? – ее слова звучали резко и оскорбительно, но Эмми, похожа, была готова к подобной реакции и даже не вздрогнула.

– Она уже однажды спасла Влада. И тебя, между прочим, тоже, – задумчиво пробормотал Глеб. Видимо, замаячившая возможность скорой победы над стаей, не дававшей ему покоя все это время, пересилила его природное недоверие к Амаранте. Я был уверен, что отныне он целиком и полностью на ее стороне.

Ксюша молча хватала ртом воздух. Через секунду она бросилась вон из кухни, и мы услышали, как хлопнула входная дверь.

– Она скоро успокоится, – извиняющимся тоном сказала Оксана. Я думал, что она пойдет за дочерью, но нет, Оксана осталась сидеть на своем месте.

– Как скоро ты сможешь узнать, где находится их логово? – задал Глеб вопрос по существу дела.

– Думаю, я справлюсь за одну ночь, – Эмми поднялась со стула. – Завтра вечером я скажу вам, где их искать. Вы тем временем успеете подготовиться к новой охоте.

– Что ж, это выход, – сказал Глеб, и все молча кивнули, соглашаясь. – Мы будем ждать новостей, поторопись, – Амаранта улыбнулась, довольная своей маленькой победой.

Вот так мы заключили первый в жизни каждого из на, договор с вампиром. Это оказалось гораздо проще, чем можно было себе представить. Впрочем, лично для меня вопрос доверия Амаранте вообще не стоял. Я был безоговорочно уверен в ее искренности. Если бы кто-нибудь сказал мне, что она представляет для нас опасность, я бы поднял его на смех.

– Мое платье уже, наверное, высохло, – она скользнула мимо меня в жилую часть дома. Я решил подождать ее на крыльце.

Дождь все еще накрапывал, хоть и не так сильно. Но я стоял под навесом, и он не был мне страшен. Сюда падал свет из окон дома, но за полосой этого света стояла непроглядная тьма. Мне вдруг стало страшно отпускать Амаранту одну в эту тьму. Какой бы сильной она ни была, я не думаю, что ей по силам в одиночку справиться со стаей. Это мысль не на шутку встревожила меня.

Дверь открылась, и Эмми выскользнула наружу. Она улыбнулась мне самодовольной улыбкой. Смотри, как у меня здорово получилось подружиться с твоими родственниками и друзьями, говорила эта улыбка.

– До завтра, – бросила она, и уже было собралась уйти в ночь, но я успел удержать ее, поймав за руку. Амаранта удивленно посмотрела на меня. – Что-то случилось? – немного нервно спросила она.

– Я боюсь за тебя, Эмми, – ответил я.

– Не надо, – пропела она и ласково мне улыбнулась. Иногда мне казалось, что когда-нибудь я смогу привыкнуть к ее голосу, но пока он неизменно отзывался во мне внутренней дрожью. – Я буду очень осторожна, – она сделал упор на слове «очень». – Уже завтра я снова приду, ты даже не успеешь соскучиться.

– Я люблю тебя, Эмми,

Вот так просто это было сказано ночью под шум дождя. Я никогда и никому прежде не говорил этих слов, а сейчас мне показалось необходимым произнести их вслух. Кто знает, когда у нас снова будет время поговорить наедине…

Амаранта в свойственной ей задумчивой манере некоторое время смотрела на меня. Потом она подняла руку и протянула ее ко мне, желая, видимо, дотронуться до моего лица, но в последний момент передумала. Ее глаза были полны грусти.

– Самое ужасное, – тихо прошептала она, – что я тоже люблю тебя, Владислав Климентьев. – Я не ждал от нее подобных слов, они поразили меня в самое сердце. На какое-то время я потерял возможность слышать, видеть и, кажется, даже дышать. Могло ли быть что-то прекрасней этих ее слов?

Пока эйфория затмевала мой разум, Эмми сделала шаг назад, и уже через секунду я потерял ее из виду. Почему она считала наши взаимные чувства злом? Конечно, любовь вампира и охотника не была чем-то рядовым, но люди справлялись и не с таким.

– Смотрю, тебя можно поздравить, – рядом со мной стояла Ксюша. Я и не заметил, когда она подошла. Ее голос был полон ехидства. – Хотела бы я оказаться рядом, когда до тебя, наконец-то, дойдет, кто она на самом деле.

С этими словами она ушла в дом.

Я фыркнул. Что за чушь? Ксюша просто ревнует. Что она могла знать об Эмми, чего не знал бы я? Отбросив все лишние мысли, я погрузился в состояние бесконечного счастья.

Представьте, что вы молоды и ваша любовь взаимна. Разве может быть что-то лучше этого?!

Когда я вернулся на кухню, все еще прибывая в состоянии нирваны, наши гости уже готовились к отъезду. Насколько я понял, решено было встретиться здесь же завтра днем.

Оксана, Данил и Ксения уехали, а мы разошлись по комнатам готовиться ко сну. Часы показывали четверть первого, а завтра должен нас ждал тяжелый день и, главное, бессонная ночь.

Я быстро заснул. Мне снилось что-то приятное про прогулки при луне и прочие прелести жизни. Похоже, я, сам того не замечая, становился романтиком.

Следующее утро выдалось пасмурным, но было сухо, и это не могло не радовать. Не хватало только сцепиться с оборотнями под проливным дождем. Мы решили, что если Амаранте повезет и она узнает, где логово, то мы сегодня же вечером туда отправимся. Поэтому первую половину дня мы провели, готовясь к охоте. Снова, как и в прошлый раз, мы привели в боевую готовность оружие. Немного нервировал нерешенный вопрос с черным магом, но мы оставили его в покое до общего собрания.

К четырем часам приехали наши друзья. Оксана сразу же принялась за приготовление ужина. Было решено, что с нами опять поедут Данил и Ксения. Никаких деталей будущей операции мы пока не обсуждали, ведь нам еще не было известно, где находится новое логово.

Часам к шести я начал нервничать. Амаранты все не было. Я успокаивал себя тем, что вчера она пришла рано лишь потому, что тучи закрыли небо и дали ей возможность передвигаться под открытым небом, не дожидаясь заката, но все равно не мог перестать волноваться. Наконец, не выдержав, я вышел из дома. Вся округа превратилось в сплошное грязное месиво. Я с трудом представлял, как мы будем добираться до места. Возможно, для джипа Глеба передвижение по такой дороге не составит особого труда, но наша машина не предназначена для поездок по непролазной грязи и хляби.

Простояв на крыльце какое-то время, я вдруг понял, что не могу больше ждать. Я был обут в тяжелые черные гриндера, а танки, как известно, грязи не боятся, поэтому я смело зашагал в сторону леса. Под деревьями было сыро и холодно, я невольно поежился. Хорошо, что я догадался прихватить куртку.

## Глава 18. Допрос

Через некоторое время я в нерешительности остановился. Пока я стоял у дома, мысль самому найти дорогу к хижине Эмми казалась мне заманчивой, но сейчас я немного растерялся, не зная, куда, собственно, мне следует идти. Но я не привык отступать. Немного покружившись на одном месте, я, наконец, определился с дорогой. На мое счастье, я не страдаю топографическим кретинизмом (так мой брат называет неумение ориентироваться на местности), поэтому приблизительно через десять минут я добрался до лесной хижины.

Поднявшись на крыльцо, я вежливо постучал. Ответом мне была тишина. Я слегка толкнул дверь; на мою удачу, было не заперто. Тихо скрипнув, дверь впустила меня внутрь. Эмми, конечно же, не было. В доме был полумрак, поэтому первым делом я зажег свечи. Все здесь выглядело точно так же, как я помнил. Тот же стол, заваленный книгами, кровать все еще задернута пологом; похоже, хозяйка не часто ею пользуется. Я медленно провел рукой по ближайшей стопке книг. Чего здесь только не было! Зюскинд, Остен, Конан Дойль, Дрюон и еще множество других авторов. У Амаранты был разнообразный вкус. Здесь было все, от любовных романов до исторических новелл. Я невольно улыбнулся, представив ее склоняющейся над книгой при свете свечи. Эта картина показалась мне очень милой и привлекательной.

Я сел на один из свободных стульев. Подожду ее здесь. Не думаю, что Эмми не зайдет домой перед тем, как идти к нам: даже если она просто будет проходить мимо, она все равно увидит свет, льющийся из окон, и обязательно заглянет сюда. Я взял первую попавшуюся под руку книгу, ею оказалась «Маска Локки» Роджера Желязны. Что ж, Желязны меня вполне устроит.

Погрузившись в чтение, я не сразу обратил внимание на посторонние шумы, доносившиеся снаружи. Я оторвал взгляд от страницы, лишь когда входная дверь со скрипом отварилась.

– Вот и я, – Эмми появилась, как всегда, бесшумно. – Как видишь, со мной все в порядке, я сдержала обещание.

Она покрутилась передо мной, чтобы я мог убедиться в справедливости ее слова. Было удивительно, что ей, несмотря на слякоть, удалось абсолютно не испачкаться. Даже на ее босых ногах не было видно ни капельки грязи, как если бы она не ступала по земле. Может, я был не так уж не прав, считая, что она летает, а не ходит.

– У меня столько новостей! – она нетерпеливо переступила с ноги на ногу и поглядывала в сторону, где, по моим расчетам, должен находиться дом Глеба. Конечно, ей хотелось как можно скорее рассказать всем о своем успехе.

Я не был настроен на то, чтобы сразу уйти отсюда. Мне хотелось побыть с ней наедине, поговорить с ней, смотреть в ее глаза, слушать ее голос. Но дело прежде всего. И я был вынужден согласиться с тем, что нам лучше как можно скорее отправиться к Глебу.

Я уже было встал со стула, когда вдруг увидел нечто, заставившее меня рухнуть обратно. Эмми была не одна. Только сейчас я заметил, что в руке она держала конец веревки, вторым концом которой были связаны руки стоящего за спиной Амаранты человека. Человек, юноша среднего роста и худощавого телосложения, смотрел на меня исподлобья изучающим взглядом. Одеждой ему служили только лохмотья, которые когда-то были брюками, но, кажется, холод его не беспокоил.

Тело молодого человека было сплошь покрыто шрамами и свежими царапинами, которые, видимо, только совсем недавно перестали кровоточить. Он был бос, как и Амаранта, и его это так же мало волновало, как и ее.

– Кто это? – наконец сумел выдавить я из себя.

– О, это, – протянула Эмми, делая вид, будто совсем забыла, что пришла не одна. Она обернулась к своему пленнику и некоторое время внимательно рассматривала его. Снова повернувшись ко мне, она игриво улыбнулась. – Мой новый знакомый. Кажется, его зовут Тимур. Но я не уверена. Он такой необщительный, – последние слова она произнесла с такой искренней обидой, что я невольно улыбнулся, хоть момент был явно неподходящим для веселья.

– И где же вы познакомились? – я решил сыграть в эту игру по ее правилам.

– Недалеко отсюда, – она махнула рукой куда-то в сторону. – Я как раз хотела представить Тимура твоим родным, но заметила, что ты ждешь меня здесь.

– Как ты поняла, что это я? – я был немного удивлен. Конечно, я рассчитывал на то, что она, увидев свет в домике, не пройдет мимо. Но как она догадалась, что у нее в гостях именно я?

– Сердца людей звучат по-разному. Ритм твоего я знаю наизусть, – просто сказала она.

– Все-таки объясни мне, кто этот парень. Я умираю от любопытства, – с наигранной мольбой в голосе попросил я.

– Это оборотень, – Амаранта спокойно пожала плечами, как бы говоря, что я и сам мог бы догадаться.

Я внимательнее присмотрелся к мальчишке. Ему было не больше шестнадцати. Несмотря на обманчивую подростковую нескладность, чувствовалось, что в его теле достаточно силы. За это говорила и та уверенность, с которой он смотрел на меня. В его взгляде был вызов. Я невольно удивился, что какая-то веревка может его сдержать.

– Ты уверена, что это надежно? – я показал рукой на бечевку.

– Это чтобы он не потерялся, – Эмми хихикнула. – А если серьезно, он прекрасно знает, что от меня ему никуда не деться.

С этими словами она посмотрела пленнику в глаза. Тот ответил ей полным ненависти взглядом, но даже не попытался дернуться. Похоже, ему действительно было не совладать с ней, и единственное, что ему оставалось – беспрекословное подчинение.

Амаранта снова нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

– Уже восемь часов, – напомнила она мне.

– Хорошо, пойдем, – я встал со стула, – но мне интересно, как тебе удалось его поймать, да еще живым?

– Я обязательно расскажу, но только позже, – с этими словами она потянула свою добычу прочь из дома.

Мы шли гораздо медленнее, чем могут передвигаться вампир и оборотень: Эмми уже привыкла приноравливаться к моей скорости. Волк поначалу пытался вырваться вперед, но после того, как Амаранта пару раз зарычала на него, он тоже приспособился к нашему шагу.

Когда мы дошли до дома, Эмми, вдруг в нерешительности остановилась. Я видел, что она все еще побаивается моих близких. Еще бы, ведь они чуть не убили ее. Должно быть, ей было непросто решиться в первый раз зайти к нам в дом.

– Идем, – я открыл дверь, пропуская ее вперед.

Оборотня мы оставили в прихожей, чтобы с порога не шокировать собравшихся. Эмми держала в руке хвост веревки, которой тот был связан, поэтому я не беспокоился, что он попытатется удрать. К тому же оборотень слишком боялся Амаранты, чтобы решиться на такой опрометчивый шаг.

Компания в кухне встретила нас настороженным молчанием. Глеб был особенно напряжен; он не вынесет еще одного провала, подумал я. Что ж, на этот раз ему повезло. Амаранта подождала, пока все рассядутся, и триумфально улыбнулась. Ну, сущий ребенок! Я чуть не рассмеялся.

– Я их нашла, – наконец радостно заявила она. Глеб мгновенно просиял и, как мне показалось, готов был броситься обнимать Эмми, но в последнюю секунду разумно сдержался.

– Ну, и где же их логово? – нетерпеливо спросил он.

– Не знаю, – спокойно ответила Амаранта. Я увидел, что Глеб побагровел. Он мог взорваться в любую минуту; чтобы не допустить этого, я решил взять инициативу в свои руки.

– Успокойся, Глеб. Может, Амаранта и не нашла их новый дом, но она привела одного из них. А уж он-то точно скажет нам все, что мы хотим знать, – многозначительно закончил я.

– Это правда? – Глеб удивленно посмотрел на Эмми. От его злости не осталось и следа.

Она кивнула и потянула веревку. Ее пленник нехотя вошел в кухню. Наступила такая тишина, что стало слышно, как сонные мухи бьются в стекло, пытаясь вырваться на волю. При свете ламп оборотень выглядел еще моложе. Пожалуй, я ошибся, дав ему шестнадцать лет, парню явно было не больше пятнадцати. Я почувствовал ненависть к тем, кто обратил его. Ведь он был еще совсем ребенком. Но вместе с тем я отлично знал, какая судьба его ждет в этих стенах. Вряд ли он переживет эту ночь.

– Тимур?! – удивленно и как-то неуверенно произнес Глеб. Только этого не хватало! Похоже, он знал парня. Еще бы, Глеб все-таки прожил в этом городе все свою жизнь и был знаком почти со всеми соседями.

Оборотень насупился еще больше, но не ответил. Отец встал и положил руку на плечо Глеба.

– Думаю, будет лучше поместить его в подвал, – тихо сказал он. Возражений не было, и он сам достал ключ от двери в катакомбы, отпер замок и жестом пригласил Эмми следовать за ним.

Оставшиеся на кухне могли слышать, как лязгнул замок на дверях камеры. И вот отец и Амаранта уже снова были с нами.

– Что будем делать? – спросил Денис, так как Глеб все еще не мог прийти в себя. Действительно, надо было решать, как воспользоваться шансом, который нам представился.

– Надо его допросить, – спокойно произнесла Оксана. Она подошла к Глебу и заглянула ему в глаза. – Я тоже знаю малыша Тима и его родных, но это больше не он. Ты это понимаешь?

Глеб медленно, как во сне, кивнул ей. Он помолчал еще с минуту, а потом окончательно взял себя в руки и сказал:

– Оксана права. От него мы узнаем все, что нам нужно.

– Хочешь, я допрошу его? – предложил отец.

– Не надо, – Глеб покачал головой, – я сам.

Он задумался, а потом вдруг обратился к Эмми:

– Амаранта, пойдешь со мной, – это был приказ, не просьба. – Кажется, он боится тебя. Данил, будешь записывать, – Глеб снова вошел в привычный ритм и начал командовать нами. – Виктор и Денис, принесите побольше серебра. Остальные могут быть свободны.

– Я тоже пойду, – надеюсь, по моему голосу всем стало ясно, что я не потерплю возражений. В конце концов, туда идет Эмми. А куда она, туда и я. Глеб кивнул.

– И я, – Дима встал со своего места.

– Как хочешь. – Глебу было все равно, наше присутствие ничем ему не помешает. – Есть еще желающие? – он посмотрел на женщин.

– Нет, спасибо. Мы, пожалуй, побудем здесь. – Оксана положила руку на плечо дочери, давая понять, что говорит за них обеих. Но Ксюша и не собиралась возражать.

Как только отец и Денис вернулись из гаража, мы начали свой спуск в катакомбы. Мне показалось, что запах сырости и плесени стал здесь еще сильнее. Должно быть, это было связано с дождливой погодой. А в остальном с моего последнего посещения подвала тут ничего не изменилось. Разве что стало многолюдней. Наши шаги гулким эхом отдавались под потолком. Интересно, о чем сейчас думает этот несчастный парнишка? Он не мог не слышать нашего приближения. Знает ли он, что это сама смерть идет на встречу с ним?

Глеб остановился напротив двери одной из камер почти в самом конце коридора, открыл ее, первым прошел внутрь и включил свет. Я удивился размеру помещения; комната оказалось неожиданно большой. Мы все спокойно поместились внутри этой камеры, и сюда свободно могли бы войти еще человек двадцать, совершенно не мешая друг другу. Камера была прямоугольной формы. К дальней от нас стене на довольно длинной цепи был прикован оборотень. Я заметил, что цепь сделана из серебра, Так что ему ни за что бы не удалось порвать ее. В середине помещения стоял стол, а вокруг него штук десять стульев. В отличие от других камер, здесь не было ни одного окна. Да уж, подвалы инквизиции отдыхают. И хотя я не заметил приспособлений для пыток, общая атмосфера была пугающей.

Данил первым прошел за стол, сел, открыв свой ноутбук, и приготовился записывать слова оборотня. Дима и Денис разместились рядом с ним. Эмми предпочла остаться у самого входа, облокотившись на дверь. Я понимал, как, должно быть, тяжело ей было снова оказаться в этом месте. Ведь еще недавно она сама была узницей этих катакомб. Само собой, я встал рядом с ней. Взяв ее за руку, я легонько сжал ее пальцы, напоминая, что она не одна, Эмми благодарно мне улыбнулась.

Отец положил на стол дробовик. Мы не были садистами и палачами, в сущности, мы почти ничего не знали о пытках. Никто не намеревался выдирать парню ногти или надевать на него испанские сапожки, даже бить его никто не собирался. Но мы все неплохо стреляли. А еще мы прекрасно понимали, что он ничего не скажет нам по доброй воле. А, значит, придется причинить такую ему боль, чтобы он был готов на все, лишь бы она не повторилась, и забыл о своей преданности стае. Именно для этого отец принес сюда дробовик. Он был заряжен серебряной стружкой, которая, конечно, не убьет оборотня, но причинит ему нестерпимую боль.

Глеб подошел к парню поближе. Тот сидел на корточках у самой стены. Их глаза встретились, и Глеб тихо вздохнул.

– Как же тебя угораздило вляпаться в это дерьмо, малыш? – он сокрушенно покачал головой. Судя по всему, Глеб рассчитывал на конструктивный диалог с парнем, возможно, надеясь на то, что нам не придется убивать сына его друзей. Ведь среди знакомых Глеба был теперь с хороший вампир, так почему же не может быть хорошего оборотня?

Но мальчишка был другого мнения.

– Это дерьмо, как ты говоришь, дядя Глеб, – лучшее, что случилось в моей жизни, чтобы ты знал, – злобно протявкал этот щенок.

Глеб снова печально вздохнул. Думаю, он понял, что в этот раз удача была не на его стороне.

– Жаль, – протянул он, – все могло сложиться по-другому.

– Даже не надейся, – Тимур выпятил грудь, – я ничего вам не скажу.

– Скажешь, – тихо и уверено ответил ему Глеб. В его голосе вдруг появились нотки заправского пыточных дел мастера.

Не знаю, как оборотню, но нам всем стало не по себе. Эмми нервно дернулась и крепче сжала мою руку. Дима неожиданно поднялся со своего места и, пробормотав что-то о неотложных делах, пулей вылетел из камеры. И, надо вам сказать, мне совсем не хотелось посмеяться над младшим братом. Я бы сам с удовольствием последовал за ним наверх.

– Скажи мне, где находится ваше логово? – между тем спросил Глеб.

– Да пошел ты! – нервно ответил парень.

– Так дело не пойдет. – Глеб протянул руку, и отец вложил в нее дробовик. – Видишь этот дробовик? Угадай, чем он заряжен? – он продемонстрировал оружие пареньку.

Тимур нервно сглотнул.

– Правильно, – кивнул Глеб, – серебром. Не знаю, как давно ты обращен и успел ли испытать на себе действие серебра, но должен тебя предупредить, это очень больно, – сказал Глеб, делая ударения на слове «очень». Я, наконец, понял его тактику. Глебу отчаянно не хотелось стрелять в парня, и он пытался запугать его в надежде, что тот сам все расскажет.

Но не тут-то было. Возможно, в душе мальчишка был партизаном, а может, он действительно просто не осознавал, что ему придется испытать. Он упорно продолжал молчать. Глеб медлил, а время между тем шло. Видя нерешительность друга, отец подошел и забрал дробовик, слегка отстранив того рукой. Глеб не возражал; поднявшись со стула, он отвернулся от парня. Отец наклонился пониже и, приставив дуло к самой коленной чашечке Тимура, чтобы стружки не разлетелись при выстреле, нажал на курок. Последовавший за этим вопль на какое-то время оглушил нас.

Отец и Глеб быстро отступили на безопасное расстояние, потому что от болевого шока парень перестал себя контролировать и начал превращаться в волка. Зрелище было, я вам скажу, не из приятных. Его трясло, суставы выкручивало так, что казалось, они сейчас лопнут. По всему телу полезла густая шерсть, она прорастала прямо из-под кожи, прорывая ее, и та, как ненужные лохмотья, падала на пол. Руки, ноги и даже лицо оборотня начали меняться, при этом было слышно, как хрустят, ломаясь, кости. Этот кошмар длился всего пару секунд, которые лично мне показались вечностью. Хорошо, что Димка ушел, внезапно подумал я.

Но вот перед нами уже стоял большой бурый волк. Его задняя левая нога безжизненно болталась, кровь стекала на пол, и там начала образовываться лужа. Оборотень завыл. Этот вой был очень похож на крик боли и отчаяния. Наконец, устав, он лег, жалобно скуля.

– А ведь я предупреждал, – Глеб снова сокрушенно покачал головой и без опаски подошел к волку. – Сколько у тебя осталось суставов? Хочешь, посчитаем?

Оборотень отполз от него подальше, вжавшись в стену. Сейчас он был похож на маленького потерявшегося щенка.

– Я тоже думаю, что не стоит, – Глеб миролюбиво улыбнулся. – Давай сделаем так: ты сейчас превращаешься назад в человека и рассказываешь нам все, что мы хотим знать. А я больше не подпушу к тебе этого парня, – и он указал рукой на моего отца, который стоял неподалеку, все еще сжимая дробовик.

Не прошло и секунды, как мы стали свидетелями обратного превращения из волка в человека. Все происходило примерно по тому же сценарию, разве что теперь шерсть опадала вниз, обнажая гладкую кожу.

После такой частой смены облика нашему молодому оборотню было необходимо отдышаться, и Глеб на несколько минут оставил его в покое.

– Ну как, ты помнишь вопрос или мне его повторить? – поинтересовался он спустя какое-то время.

– Помню, – прохрипел парнишка. Его лицо все еще было искажено гримасой боли. Еще бы, ведь серебро глубоко въелось в ткани и теперь разъедало их изнутри.

Так как он не продолжил, Глеб сделал приглашающий жест.

– У шахты, в которой вы нашли нас в прошлый раз, есть еще один выход, – оборотень говорил с трудом, и нам пришлось напрячь слух, чтобы расслышать.

– Дай-ка мне карту, Денис, – попросил Глеб.

Буквально через секунду карта уже была перед Тимуром.

– Вход вот здесь, – оборотень показал место на карте в нескольких километрах оттуда, где мы были раньше.

– Странно, – протянул Денис, – они могли пойти куда угодно, но вместо этого предпочли остаться практически на том же самом месте. Не вижу в этом смысла.

– А я, кажется, вижу, – взял слово Данил, который прибывал в крайнем возбуждении. – После нашей неудачной вылазки я решил поискать еще что-нибудь на нашего основного врага, черного мага. И теперь я, по-моему, понял, что он из себя представляет. Дело в том, что он не может уйти далеко от этой шахты.

– Я не совсем понимаю ход твоих мыслей, – Глеб выглядел озадаченным. Данил всегда говорил немного загадочно, но думаю, он делал это не нарочно.

– Колдун черпает свою энергию из недр земли, – более внятно объяснил он, – поэтому ему надо всегда находиться поблизости от них, там он почти неуязвим.

Что ж, информация была дельной, что и говорить. Не знаю, где Данил ее нарыл, но это и не имело большого значения.

– Это правда? То, что он сейчас сказал о черном маге? – Глеб внимательно всмотрелся в лицо паренька.

– Да, – выдавил тот из себя.

Я был уверен, что он не лжет. Теперь собственная жизнь интересовала его куда больше, чем безопасность стаи. Я вдруг испытал к нему жалость. Ведь нам все равно придется его убить. Строго говоря, он уже нежилец. Серебро попало в его кровоток, и чтобы вылечиться от этой заразы, ему нужна свежая пища. Если на вампиров целительный эффект оказывает кровь, то для оборотней эликсиром здоровья служит исключительно мясо убитых ими людей. Понятно, что мы не могли и не хотели кормить нашего пленника человеческим мясом, а значит, через пару дней он скончается от заражения крови. Через пару очень мучительных дней, надо заметить. Так что убить его будет в некотором роде актом милосердия. Эх, надо было Тимуру сразу все рассказать. Это заметно облегчило бы жизнь и ему, и нам.

– Пусть расскажет больше об этом черном, – попросил Данил.

– Ты слышал, – Глеб дал понять Тимуру, что надо отвечать.

– Его зовут Роман. Я не знаю, откуда он взялся, – заметив строгий взгляд Глеба, парень истерично выкрикнул:

– Правда, не знаю! – только после кивка Глеба он немного успокоился. – Он очень могущественный. Он может говорить с нами без слов. Его команды невозможно не выполнять. Мы все принадлежим ему. Он наш вожак.

В сущности, парень не сказал нам ничего нового, за исключением одного важного факта: теперь мы знали имя колдуна, и это давало нам шанс добыть о нем какую-нибудь информацию. Я видел, как загорелись глаза Данила.

– Что-нибудь еще?

– Он пришел откуда-то с юга. Это все, что я знаю, – оборотень замолчал.

Он сказал нам все, что знал, и больше не был нужен. Это сразу поняли все и даже, по-моему, сам парень. Эмми потянула меня за руку. Я обернулся и взглянул на нее. Она, без сомнения, хотела уйти. Мы были здесь больше не нужны, а присутствовать на казни нам не обязательно. Амаранта уже выполнила свою миссию: в ее присутствии оборотень не решился напасть на кого бы то ни было.

Я кивнул ей, показывая, то мы можем идти. Эмми мгновенно скрылась за дверью. Я бросил на паренька последний взгляд. В его глазах был ужас. Он больше не был страшным и злобным оборотнем, перед нами сидел напуганный подросток. Он не сам выбрал для себя эту участь – стать оборотнем. В эту минуту я испытал безумную ненависть ко всем тварям, которые эгоистично и безответственно калечили чужие судьбы. Не знаю, что страшнее: быть убитым ими или стать одним из них.

Резко развернувшись, я выскочил за дверь. Амаранта уже вышла из дома, и я присоединился к ней.

Она стояла спиной к крыльцу и смотрела на звезды. Вдруг раздался выстрел. Он оглушительно прозвучал в вечерней тишине. Эмми вздрогнула всем телом. Я подошел ближе и она, обернувшись, прижалась ко мне. Я нежно обнял ее, притянув к себе, шепча какие-то слова утешения.

Очень скоро она так же внезапно отстранилась от меня и сделала шаг назад.

– Это ужасно, – прошептала она.

– Поверь, мне тоже очень его жаль.

Эмми посмотрела на меня так, как будто видела впервые.

– Дело даже не в нем, – она печально вгляделась в мое лицо, а потом протянула вперед руку, подставив ее под свет, падающий из окна. Я сделал то же самое, коснувшись ее пальцев.

– Посмотри, – она кивнула на наши руки. – Они так похожи и в то же время такие разные.

Ее рука была бледной, почти прозрачной, сквозь кожу виднелись темные нити навсегда замерших в неподвижности, лишенных кровотока вен. А моя рука была намного темнее, с розовым отливом, и, приглядевшись, можно было почти воочию разглядеть, как жизнь текла в ее венах. Так похожи и все-таки слишком разные Руки.

Я посмотрел Эмми в глаза. Все это время она наблюдала за мной с грустной улыбкой на губах.

– В мире нет ничего невозможного, – почти с мольбой произнес я.

– Есть, и очень многое. Однажды ты это поймешь.

Она отступила еще на шаг, и моя рука безжизненно упала без ее поддержки.

– Ты еще придешь? – с отчаянием в голосе спросил я.

– Пока ты этого хочешь, я буду рядом.

Она сделала еще несколько шагов и скрылась из моего поля зрения.

## Глава 19. Охота-2

В растерянности я вернулся в дом. Что она хотела этим сказать? Я всегда понимал, что между нами существует пропасть, но я был из тех людей, которые свято верят, что в жизни нет неразрешимых задач. Неужели я ошибался? Я отчаянно не хотел в это верить. Но все-таки одна мысль меня успокаивала. Она сказала, что будет рядом со мной до тех пор, пока я этого хочу. А разве было что-то в этом мире, что могло изменить мое желания быть с ней? Тогда я был уверен, что нет. Каким же сладостным может быть заблуждение!

Пока я, погрузившись в свои мысли, сидел на кухне, мимо пронесли завернутое в целлофан тело малыша Тима. Отец и Глеб решили закопать его на заднем дворе. Интересно, если бы однажды милиция добралась до земельного участка Глеба и хорошенько там покопалась, сколько лет бы ему дали? Думаю, его бы линчевали, не дожидаясь суда, ответил я сам себе. Ведь ментам было бы невдомек, что все это – трупы безжалостных убийц. Смерть всех уравнивает, и тела нежити выглядят точно так же, как тела обычных людей.

Настроение у всех было паршивое. Мы почти не говорили друг с другом. Большинство собралось перед телевизором в гостиной, где шел какой-то очередной фильм.

Было решено, что Оксана, Ксения и Данил останутся у нас ночевать. На завтрашнюю ночь запланирована охота, какой смысл тратить силы на то, чтобы мотаться туда-сюда? Да и время было уже слишком позднее. В этот раз со мной в комнате должен был спать Дима, но я ушел, не дожидаясь его. К тому же, кажется, брат сам избегал меня. Наверное, ему было неловко за свою слабость, хотя по мне это была обычная, нормальная человеческая реакция. Я был даже рад, что мой братишка еще способен на подобное проявления чувств. В общем, я заснул еще до его прихода.

Следующий день выдался относительно спокойным. Все необходимое для охоты мы приготовили еще накануне, и было решено, что первую половину дня все могут провести, как им захочется. Общий сбор был назначен лишь на шесть часов вечера. Я решил посвятить свободное время спорту.

После утренней пробежки я предложил Диме присоединиться ко мне, и мы устроили шуточные бои. Побеждал в основном я, но, сжалившись, я все-таки пару раз поддался ему. Братишка неплохо дерется, просто он слишком импульсивен, и это заметно ухудшало его достижения.

После обеда я подумал, что сейчас – самое подходящее время, чтобы поговорить с Ксюшей. В последние дни она избегала моего общества, и это начинало меня беспокоить. Мне вовсе не хотелось быть ее врагом номер один.

Я нашел Ксению за гаражом, где она практиковалась в стрельбе, сбивая стоящие на поваленном дереве пустые банки из-под пива. Она не сразу меня заметила, и я имел возможность некоторое время понаблюдать за ней. Ксения, безусловно, добилась определенных результатов. Года четыре назад я сам начал учить ее стрелять. Мне было приятно, что она оказалась способной ученицей.

Наконец она расстреляла все обойму, повернулась в мою сторону и удивленно застыла на секунду, заметив меня. Потом ее брови нахмурились, и я понял, что разговор будет непростым.

– Отлично стреляешь, – я решил ее похвалить. Похвала – всегда хорошее начало для разговора. – Только твоя рука немного напряжена.

Я забрал у нее пистолет, снова зарядил его и показал, как его правильно держать.

– Теперь попробуй, – я протянул ей оружие и положил руку на ее запястье. Но Ксюша опустила пистолет и отошла от меня.

– Чего ты добиваешься? – спросила она напрямик.

– Чтобы ты правильно держала руку, – как можно более миролюбиво ответил я.

– Если ты хочешь помириться, то ничего не выйдет.

– Но почему?

– Потому что мы не ссорились, – Ксюша отвернулась от меня. – Я просто не могу смотреть, как ты губишь себя, – она вздохнула и посмотрела мне в глаза. – Я действительно не сержусь на тебя. – Но пока ты с ней, я не желаю с тобой говорить. Это причиняет мне слишком большую боль.

Сказав это, Ксюша развернулась и пошла от меня прочь. Что ж я, по крайней мере, попытался.

Вечером мы все собрались за большим столом на кухне. На повестке дня стоял вопрос о том, что делать с черным магом. Но прежде мы должны были выслушать Данила, который узнал что-то новое про нашего общего врага.

– Значит так, – Данил был похож на профессора, читающего лекцию студентам, – его полное имя Роман Игоревич Строев. И он действительно с юга, мальчик не обманул, – при упоминании о юном оборотне мы все опустили глаза, но Данил был так увлечен своим докладом, что не заметил этого. – Это черный маг первой категории.

В среде магов существовало что-то вроде деления на ранги. Чем сильнее был колдун или ведьма, тем выше была категория. Те, кто стоял на первой ступени, по праву считались самыми могущественными. Я тихонько присвистнул. Похоже, нам предстоит иметь дело с высшим магом.

– Там, где он жил раньше, о нем наслышаны, поэтому мне не составило труда добыть сведения. Пара звонков – и местные охотники поделились со мной информацией. Он один из тех, кто не соблюдает договор.

Данил имел в виду договор между темными и светлыми магами, который положил конец их войне. Но далеко не все колдуны как с одной, так и с другой стороны, согласились в свое время с его условиями. Некоторые из них все еще вели непримиримую битву с противниками, уничтожая при этом всех, кто подвернется под руку. Именно поэтому остальные маги до сих пор вынуждены скрываться. Надо же было нам попасть в подобную заварушку!

– У него произошел конфликт с кем-то на юге, и здесь он, скорее всего, набирает армию, чтоб вернуться во всеоружии и разобраться с противником.

Данил развел руками, показывая, что это все, что ему удалось узнать. Не густо, подумал я. Он не сказал ни слова о том, как нам убить колуна. Похоже, эту проблему нам придется решать интуитивно.

Такое положение дел волновало не только меня, и все с жаром принялись его обсуждать. Начали поступать предложения.

Пока мы говорили о наших насущных проблемах, в кухню тихо вошла Амаранта. Она спокойно поставила свой стул рядом с моим и села, приветливо улыбнувшись. Мне понравилось, как окружающие отреагировали на ее появление. Большинство из них кивнуло Эмми в знак приветствия. Пожалуй, только Ксения нахмурилась при виде Амаранты, все остальные приняли ее, как старого друга. И разговор продолжался, как ни в чем не бывало, будто присутствие вампира на нашем собрании было обычным делом.

Некоторое время Амаранта молча вслушивалась в нашу беседу, но по тому, как была наклонена ее голова, я понял – она что-то задумала.

– Я могла бы помочь, – сказала, наконец, Эмми. У меня возникло ощущение дежавю. Она вновь предлагает свою помощь? Что ж, я видел – многим эта идея показалась заманчивой. С такой сильной поддержкой, как вампир, у нас появились бы неплохие шансы на победу. Но я вдруг прекрасно понял, что чувствовала Оксана, когда пыталась защитить Ксюшу, запрещая ей участвовать в охоте. Я понимал ее сейчас, как никогда прежде. Я не хотел, чтобы Эмми рисковала собой, даже если от этого зависел весь успех нашей компании. Но разве я мог остановить неуправляемый тайфун под названием Амаранта? Она уже все давно решила, теперь я это прекрасно видел, и переубедить ее казалось делом невозможным. К тому же даже если бы мы отказались от ее помощи, она бы все равно последовала за нами тайно.

– Что ж, пусть так и будет, – сказал Глеб свое веское слово и кивнул Эмми. – Вы с Владом постараетесь вывести черного из строя, остальные возьмут на себя стаю.

– О, – виновато произнесла Амаранта, – чуть не забыла, их сейчас девятнадцать.

– Что?! – кажется, мы спросили это хором.

Эмми пожала плечами:

– Колдун времени зря не терял.

– Ладно, – Глеб замахал руками, призывая нас к спокойствию, – если получится убрать мага, то расправиться со стаей не составит особого труда.

Что правда, то правда. Как мы могли убедиться в прошлый раз, именно колдун направлял волков. Уверен, без него они были бы, как слепые щенята.

Остальное время ушло на обычные боевые инструкции: кто займет какую позицию, что делать, если… и так далее. По сведениям Амаранты, сегодня ночью волки собирались на охоту, так что необходимость в том, чтобы как-то выманить их из логова, отпала. Из нее получился классный шпион, весело подумал я. И как только ей удалось все это узнать?

Пока все пошли за оружием, я решил спросить ее об этом напрямик.

– Откуда у тебя эти сведения?

– Вчера я навестила наших друзей, – устало ответила она. – Мальчик сказал правду. Их логово действительно там.

Я внимательно посмотрел на Эмми. Кажется, события последних дней измотали ее. Под глазами у нее снова залегли круги, и ее руки уже не были такими теплыми.

– Ты в порядке? – нежно спросил я.

– Все нормально, – она вымученно улыбнулась, и, видя, что это не очень меня успокоило, коснулась моей щеки и тихо прошептала, – сегодня ночью у меня будет неплохая возможность восполнить свои силы.

Действительно, как же я мог об этом забыть. Само собой, любой уважающий себя вампир не станет пить кровь оборотня, но ведь есть еще и маг, а это совсем другое дело. Я немного расслабился.

Как правило, стаи выходят на охоту где-то за час до полуночи. Мы вышли из дома только в девять, поэтому время поджимало, и нужно было торопиться. На этот раз в джипе Глеба, кроме него, ехали Оксана, Ксюша и мы с Амарантой. Амаранта сидела на переднем сиденье и показывала дорогу. Конечно, я мог бы поехать с отцом, но мне не хотелось ни на секунду оставлять ее одну, так что Данилу пришлось уступить мне свое место. Дорога была сильно размыта, поэтому мы ехали еще медленнее, чем в прошлый раз, и прибыли на место только к половине одиннадцатого.

Это был скорее пятачок среди леса, чем полноценная поляна. Да и вход в шахту больше напоминал обычный лаз. На небе светил месяц, и видимость была неплохой, но мы все равно больше рассчитывали на прожекторы джипа. Все заняли свои места: Данил и Ксюша остались в джипе, остальные полукругом рассредоточились вокруг входа, стараясь быть как можно более незаметными. Впрочем, особого смысла в маскировке не было, как только стая выйдет наружу, наш запах все равно предупредит ее о гостях.

Бой начался вскоре после одиннадцати. Стая вышла из логова. Один за другим оборотни выползали из своей норы, голодные и злые, и тут же, принюхиваясь, останавливались в нерешительности. Наконец один из них протяжно завыл, зовя на помощь своего хозяина. В этот миг Данил включил фары, и мы с оборотнями смогли хорошенько рассмотреть друг друга. Глядя на нас, они стояли в напряженных позах, также образуя полукруг. За их спинами появлялись из-под земли все новые и новые волки. Казалось, им не будет конца. Но вот вышел последний оборотень, и стая на какое-то время замерла. Ждут своего босса, догадался я. В прошлый раз меня удивило, что они не напали сразу, но теперь я знал, в чем тут дело.

А вот и он! Черный маг был все так же неброско одет, и так же полон сил и решимости дать нам отпор. Но теперь у нас тоже было секретное оружие. Эмми стояла рядом со мной в тени деревьев. Зачем заранее раскрывать свои карты противнику? Один раз он уже испугался ее и сбежал. Теперь же наша задача состояла в том, чтобы как можно ближе подобраться к черному незамеченными; тогда у него не останется шансов на отступление.

Колдун снова подал оборотням едва заметный знак, и стая бросилась в бой. Мы с Амарантой старались держаться вместе, а остальные делали все, чтобы отвлечь от нас внимание. И это им удалось. Черный был увлечен основной схваткой, разворачивающейся вдали от нас, он бросил туда все силы стаи, оставшись с неприкрытым тылом. Как только Эмми это заметила, она скользнула в сторону, ловко избегая столкновений с оборотнями. Убедившись в том, что моя помощь никому не требовалась (сегодня наши были решительно настроены на победу, и пока им удавалось теснить волков), я последовал за ней.

К несчастью, на моем пути встал довольно крупный оборотень, отрезав мне путь к Эмми. Я еще не успел с ним справиться, когда над поляной раздался полный удивления и боли рев. Ряды наших противников дрогнули. Казалось, они недоумевали, что происходит. Некоторые пытались сбежать, бросив стаю, но Данил ловко останавливал их пулеметными очередями, а Денис добивал серебряными пулями.

Наконец мне удалось уложить своего волка, и я побежал туда, откуда еще недавно доносился крик. К счастью, бежать пришлось совсем недалеко, и очень скоро я смог полностью оценить масштаб сражения. Надо заметить, я был единственным зрителем этой эпической сцены.

Колдун отбивался, как мог, используя и магию, и обычные человеческие возможности. Его лицо уже не было так безмятежно спокойно. Похоже, он не привык к схваткам с вампирами. Конечно, ведь они вряд ли раньше выступали на стороне охотников. Готов поспорить, он был испуган; должно быть, это его крик я слышал недавно . По его рубашке текла кровь, а это означало, что Эмми все-таки удалось его зацепить, пусть рана и была незначительной. Вокруг все полыхало от сгустков энергии, которыми колдун пытался поразить свою противницу. К счастью, Амаранта довольно успешно увертывалась от них, двигаясь так стремительно, что я еле успевал заметить, что она делает. Мне показалось, что она старается подобраться поближе к магу для решающего броска. Он же отступал, догадываясь о ее намерениях.

Не знаю, сколько времени длился этот бой, удивительно похожий на танец. Амаранта была, как всегда, изящна и легка, я не мог не восхищаться ею. Подобравшись, как ей показалось, достаточно близко к противнику, она прыгнула. Это был не просто прыжок, это был полет. Словно выпущенная из лука стрела, она неотвратимо приближалась к своей цели. На какое-то мгновение мне даже стало жаль черного, у него не было ни единого шанса на спасение. Эмми завершила свой прыжок с грацией пантеры, сбив соперника с ног. В ту же секунду, не дав ему опомниться, она с грозным рыком сомкнула челюсти на его шее. Предсмертный булькающий крик колдуна постепенно затих, и он обмяк в ее смертельных объятиях.

Я стоял, как завороженный, не в состоянии сдвинуться с места. Меня замутило, начала кружиться голова. Должно быть, я издал какой-то звук, возможно, стон, потому что Эмми резко обернулась в мою сторону, уронив свою добычу на землю. Она еще не успела отойти от охоты, ее подогревал азарт недавней схватки. Вся ее поза говорила о том, что сейчас она опасна для меня, потому что видит перед собой лишь существо из плоти и крови, а значит – жертву. Я знал, что убегать бессмысленно, при желании она могла бы в два счета нагнать меня.

Но хуже всего были ее глаза. Две абсолютно черные бездны без единого луча надежды. Это был взгляд жадного убийцы, ищущего свою жертву. В ту ночь, когда не стало моей мамы, я уже видел такие глаза. Ее приоткрытые губы были в крови, острые клыки оскалены. Но я больше не испытывал ужаса; чувство, поднявшееся во мне, было отвращением. Прежде всего, к самому себе. Я не узнавал свою Эмми. Это был зверь. Как я мог полюбить это существо?! Ведь я лучше многих других знал, кем она была на самом деле.

Амаранта узнала меня и, видимо, уже не собиралась нападать. Ее губы расслабились, но в следующее мгновение она разглядела выражение моего лица. Она вздрогнула, как от удара, ее глаза начали медленно светлеть, приобретая цвет, которым я так восхищался. И вот уже передо мной стояла моя Эмми. Она сделала шаг в мою сторону, но я непроизвольно отступил. Ее лицо исказила гримаса боли, в которой был виноват только я. Она снова стала прежней, но я видел перед собой только чудовище, которым она была недавно. Амаранта горько усмехнулась и мгновенно скрылась в лесу.

## Глава 20. Прощание

– Поздравляю, братишка. Наша взяла, – Дима ударил меня сзади по плечу.

Сколько я уже стою на этом месте? Я медленно обернулся, чтобы осмотреть поле битвы. После смерти своего хозяина волки совершенно растеряли боевой запал, и уничтожить их не составило труда. Среди наших, похоже, раненых не было, пара незначительных царапин не в счет. Сейчас все были заняты погребальным костром. После смерти оборотни снова принимали человеческий вид, поэтому тела надо было уничтожить.

– Эй, а где Амаранта? – снова попытался достучаться до меня Дмитрий.

Хотел бы я сам это знать, мысленно ответил я. На разговоры вслух у меня не было сил. Брат удивленно посмотрел на меня.

– Но с ней хотя бы все в порядке? – не отставал он. Я кивнул, и брат, наконец, оставил меня в покое.

Я добрался до нашей машины, чувствуя себя выжатым, как лимон, и упал на заднее сиденье, свесив ноги наружу. Что мне теперь делать?

Я только что стал свидетелем того, что так упорно отрицал. До сих пор я изо всех сил старался не думать об Амаранте, как о вампире, но жестокая действительность заставила меня прозреть. Я был раздавлен и уничтожен. Хуже всего было то, что я причинил боль Эмми, а ведь еще недавно я поклялся себе, что никогда не допущу этого. Первые минуты шока прошли, и теперь меня мучило осознание того, что я натворил. Мне надо было остановить ее. Но что бы я ей сказал? Ужасно, но я не знал ответа на этот вопрос.

Еще пару часов назад я был счастлив оттого, что мои чувства взаимны. Теперь я проклинал мироздание, допустившее нашу встречу. Вопреки здравому смыслу моя любовь к Амаранте не угасла, она все так же глубоко жила во мне. Кажется, ее нельзя было вытравить ничем. И от этого мне было еще больнее.

Отец с братом подошли к машине, и я был вынужден сесть. Мы отправились в обратный путь и вернулись домой где-то к трем часам ночи. Я сразу направился к дому, но отец окрикнул меня.

– Влад, – он догнал меня почти на самом пороге и участливо спросил, – как ты?

Я не ответил.

– Я подумал, мы могли бы уехать завтра с утра. Что скажешь? – спросил отец.

Я кивнул. Все-таки можно было общаться без слов, если очень захотеть.

– Тогда иди, соберись, – наверняка отец прекрасно понимал, что произошло в лесу. Он слишком хорошо знал меня и мог предугадать каждую мою реакцию, потому и затеял этот поспешный отъезд. Он здраво рассудил, что так будет лучше. Я не собирался перечить.

Я пошел в свою комнату и начал складывать вещи. Да, вы не ослышались, я собирался уехать, покинуть эти места, надеюсь, навсегда. Здесь для меня не было будущего. Что я мог? Остаться с ней и стать вампиром, а потом все оставшуюся вечность ненавидеть себя и ее? Себя за то, что оказался слабаком и выбрал этот путь, а ее – за то, что пошла у меня на поводу. Этого нельзя было допустить.

Что-то слишком много «нельзя» родилось этой ночью в моем бедном мозгу. Я сел на кровати, обхватив голову руками. Что же, черт возьми, мне делать?! Я заглянул в свою душу. Глупо было отрицать чувства к Амаранте. Я все еще очень сильно любил ее, несмотря ни на что. И какая-то часть моего «я» безумно желала бросить все на свете и остаться с ней. Но другая, не менее важная часть моего сознания, прекрасно понимала, что мое настоящее место – рядом с семьей.

Мой мир трещал по швам. Он разваливался на две равноценные части, каждая из которых была мне одинаково дорога. Но я, к сожалению, не мог раздвоиться, и мне предстояло сделать выбор, как бы труден он ни был.

В мою дверь постучали. Не дождавшись ответа, вошла Ксюша.

– Слышала, вы завтра уезжаете, – утвердительно сказала она. – Мы тоже собираемся домой. Думаю, в этот раз мы больше не увидимся. Вот я и зашла попрощаться.

Я поднял на нее глаза. Она выглядела несчастной и потерянной. Ей тоже пришлось нелегко, вспомнил я.

– Мне будет тебя не хватать, – через силу выдавил я. Мой собственный голос, показался мне чужим, лишенным всяких эмоций.

– Надеюсь, – прошептала она и вышла, прикрыв за собой дверь. Я снова остался один. Стоило начать привыкать к этому.

На кухне тем временем полным ходом шла вечеринка по поводу нашей победы. Пару раз ко мне заходил Дима, пытаясь вытащить меня поучаствовать в общем веселье, но у него ничего не вышло.

Остаток ночи я провел без сна. Я так и просидел на кровати, сжимая в руке лоскут ткани от платья Амаранты. Утром я наблюдал, как встает солнце. Оно медленно перевалило через горизонт, но уже через полчаса его скрыли тучи, и снова пошел дождь. У природы тоже было плохое настроение, казалось, будто она плачет вместе со мной.

Я слышал, как медленно начал просыпаться дом. Вот Глеб прошел на кухню, и там тут же заработала кофеварка. На запах кофе подтянулись остальные. Я не вышел к завтраку, мне совершенно не хотелось есть. Мне вообще ничего не хотелось, наверное, я мог бы просидеть так целую вечность.

Этой ночью Эмми больше не приходила. «До тех пор, пока ты этого хочешь», вспомнил я. Неужели я больше не хотел, чтобы она была рядом? Я не знал ответа на этот вопрос и, видимо, так никогда и не узнаю.

Я сложил лоскуток ткани и убрал его в карман рубашки. Он поедет со мной, куда бы я ни собирался. Думаю, у меня есть право оставить себе что-то на память о моих несбывшихся мечтах.

Как бы я ни откладывал тяжелый момент, выбор был сделан. Но прежде, чем покинуть место, где я, пусть и недолго, был так счастлив, я должен был еще кое с кем проститься.

Я взял чемодан и вышел из комнаты. На кухне меня ждали остальные. Мы обнялись с Глебом и Денисом на прощание. В отличие от меня, они прибывали в прекрасном расположении духа. Еще бы! Им наконец-то удалось покончить со стаей оборотней, которая так долго не давала всем покоя. Я не собирался портить им праздник и даже постарался улыбнуться. Единственный, кто выглядел встревоженным, был мой отец. Именно к нему я и обратился.

– У меня осталось одно дело. Вы подождете меня?

– Конечно, – отец похлопал меня по спине. Дима встревожено посмотрел в нашу сторону, но папа быстро отвлек его внимание от моей персоны.

Я вышел на улицу. Там все еще шел дождь, но мне было все равно. Погода была, что называется, в самый раз для того, что я собрался сделать. Я поднял воротник куртки, шагнул под струи воды и неторопливо направился в сторону леса. Не могу сказать, почему я был так уверен, что она будет ждать меня там. Но я, казалось, чувствовал присутствие Амаранты среди этих деревьев, так же, как раньше, задолго до нашей первой встречи.

Интересно, есть ли доля правды в легенде о двух половинках одного целого? Были ли мы с Эмми этими половинками? И если да, то почему тогда все было против нас? Я не знаю, была ли Эмми назначена мне судьбой как часть меня самого, но я определенно точно собирался сейчас оставить с ней часть себя. И этой частью было мое растерзанное сомнениями, истекающее кровью сердце. Наверное, я был ничтожеством. Полюбить всей душой и не суметь сразиться за свои чувства. Но мой соперник был слишком силен, потому что им был я сам.

Под деревьями дождь лишь мелко накрапывал. Я остановился, но не стал ее звать. Она была здесь, я чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Я дал Эмми возможность выйти, когда ей захочется, и примерно через минуту она показалась среди деревьев. Иногда своей непосредственностью она напоминала мне ребенка, но сейчас, серьезная и сосредоточенная, она выглядела гораздо старше шестнадцати лет.

Дождь смыл с нее все следы недавнего убийства. Она снова выглядела чистой и невинной. Мне до безумия захотелось поверить в ее чистоту, но воспоминания о бездонной черной бездне не дали мне этого сделать.

Слова застряли у меня в горле. Она была так прекрасна! Я всматривался в ее черты до рези в глазах, стремясь запечатлеть их в своей памяти. Больше всего на свете мне хотелось обнять ее и никогда не отпускать, но я пришел сюда проститься.

– Вы уезжаете, – это не было вопросом, и я не стал отвечать. Она осторожно сделала шаг ко мне, видимо, боясь, что я снова отступлю. Я не собирался этого делать, наоборот, я тоже шагнул ей навстречу.

– Знаешь, я теперь понял, что ты имела в виду, когда сказала, что наша любовь – это ужасно, – прошептал я. Шум дождя почти заглушил мои слова, но я знал, что она меня услышит.

– Неужели только сейчас? – она горько улыбнулась.

– Наверное, в жизни все же есть вещи, которые невозможно изменить.

Она была близка ко мне и одновременно далека, как никогда. Тот, кто сказал, что противоположности притягиваются, безусловно, был прав, но забыл добавить, что они не могут быть вместе.

Я смотрел в ее глаза и медленно тонул в них. Я хотел бы раствориться в них без остатка, чтобы не было этого дождя, моей семьи, всего мира. Чтобы мы могли просто стоять и смотреть друг на друга. Вечно.

Мне вдруг безумно захотелось коснуться ее. Я ощутил, как воздух между нами накалился. Мне стало трудно дышать, и я понимал, что Амаранта чувствует то же самое. Что плохого в одном поцелуи? Он станет для нас первым и последним.

Я сделал еще шаг вперед. Теперь нас разделяла всего пара сантиметров. Я еще никогда не был так близок к ней. Мое сердце сначала замерло в груди, а потом начало бешено колотиться. Похоже, в этот раз она не собиралась отстраняться от меня. Я коснулся ее щеки, провел большим пальцем по губам, а после запустил руку в ее волосы. Они были шелковистыми на ощупь; несмотря на то, что волосы были влажными, они свободно проскальзывали между моими пальцами. Я наклонился и вдохнул их аромат. Они действительно пахли цветами шиповника. Некоторое время я просто наслаждался этим запахом, мне хотелось запомнить его на всю оставшуюся жизнь.

Эмми замерла, не делая попытки отстраниться. Моя вторая рука опустилась ей на талию, и я притянул ее к себе. Куртка на моей груди была расстегнута, и я мог ощущать тепло ее тела. Мои руки задрожали, я медленно наклонился к ее губам, остановившись в миллиметре от них, давая ей возможность оттолкнуть меня. Я чувствовал тепло ее дыхания на своем лице; она не попыталась освободиться из моих объятий.

Я коснулся губами ее губ. Горячая волна крови прилила к моей голове и застучала в висках, дыхание стало прерывистым, а пальцы запутались в ее волосах. Амаранта прижалась ко мне еще теснее, отвечая на мой поцелуй. Чем дольше я ее целовал, тем большего мне хотелось. Я мечтал стать еще ближе к ней, настолько, насколько это вообще возможно. Заполучить ее всю без остатка.

Но все в этом мире когда-нибудь заканчивается. Должен был закончиться и наш поцелуй. Нечеловеческим усилием воли я заставил себя остановиться и сразу отступил на несколько шагов, чтобы не поддаться соблазну поцеловать ее снова. Она не пыталась меня удержать, как за несколько минут до этого не пыталась оттолкнуть. Похоже, она решила предоставить мне возможность самому решать, что делать.

Я смотрел на нее. На ее лице отразилась вселенская грусть, а из глаз текли слезы. Я впервые видел, как плачет вампир: две красные дорожки бежали по ее щекам. Вместо слез текла кровь. Впрочем, в этом было что-то символичное.

С трудом мне удалось заставить себя отступить еще на шаг, а потом еще на один и так далее, пока я не вышел из леса. Здесь я развернулся и пошел прочь. Отец и брат уже ждали меня в машине.

Дождь хлестал по лицу, скрывая мои слезы. Чем дальше я отдалялся от Амаранты, тем шире становилась пустыня внутри меня. Я медленно погибал. В машину села лишь пустая оболочка, которая некогда была мной. Изнутри я был мертв.

## Эпилог

Мы ехали по ночной автостраде в сторону Сочи. Как удачно для Димы, что демон появился именно там! Мой брат обожал этот город.

Закрыв глаза, я мог видеть самое прекрасное и дорогое для меня лицо. Я почувствовал благодарность. Амаранта так много мне дала. Она вернула мне семью.

Что ж, я провел с ней самые прекрасные и счастливые несколько недель моей жизни. Но я сделал свой выбор сам. И это моя боль, мой крест. Называйте, как хотите. Я люблю ее больше всего на свете, и она – единственное, чего я действительно хочу в этой жизни, и вместе с тем – единственное, чего у меня никогда не будет. У меня впереди была вся жизнь, чтобы смириться с этим.