Максим Горький
Перед нами развёртывается огромнейшая и прекрасная работа
Речь на расширенном заседании Президиума Оргкомитета ССП 7 сентября 1933 года

[1]

Я буду говорить по вопросу несколько щекотливому, но вы меня извините, если я скажу, может быть, в несколько более резкой форме, чем это следовало бы сказать.

Я хочу сказать о необходимости повышения квалификации нашей, понимая под квалификацией не только, конечно, чисто литературные приёмы. Это само собой разумеется, – каждый из нас, работая, учится, постепенно растёт как литератор, как словесник и т. д. Но мы живём в сугубо политическое время, и в нашей стране политика неразрывно идёт вместе с огромным культурным подъёмом читательских масс. Это факт, которого, быть может, некоторые не замечают просто потому, что есть немного такая старинная и, извините мне слово, пошленькая привычка относиться к действительности с её анекдотической и «экзотической» стороны. А дело, товарищи, не в этом.

Мы все (я не исключаю себя) стоим в положении довольно опасном: очень возможно, что пройдёт ещё два-три года, пять лет, и окажется, что читатель в политическом отношении умнее писателя. Это может быть, ибо мы отстаём от жизни, плохо изучаем действительность. Некоторые из нас ездили на Беломорско-Балтийский канал. Это, конечно, очень хорошо, поскольку сближает с действительностью и отражает желание наше показать эту действительность читателю, но мало знакомиться только с результатами того, что делается; надо знакомиться с процессом, надо знакомиться с тем, как делается. Читатель становится чрезвычайно умным и требовательным человеком, он ближе нас к жизни, он изменяет мир.

Мне пришлось быть на партийной чистке. Я там этого умного читателя видел. Должен сказать, что этот читатель ставил вопросы, которые меня очень смущали, я довольно часто чувствовал себя сконфуженным по той причине, что я часто кое-чего не понимал. Я не понимал некоторых бытовых отношений, не понимал тех культурно-политических вопросов, которые неожиданно для меня появлялись; и не потому неожиданно, что я жил где-то вдали, в другой стране, а потому, что я «отстал» от понимания некоторых отношений.

Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что, вероятно, многие себя чувствовали так; во всяком случае, наиболее серьёзные, наиболее честные писатели должны себя так чувствовать.

Читатель растёт. Вся страна поднята на дыбы. Страна работает чёрт знает как! Никогда в мире ничего подобного не было. Создаются изумительные вещи. Это надо знать. В этих процессах надо участвовать, их надо изучать. Если мы этого не будем делать, мы ничего не напишем, то есть не напишем ничего такого, что бы отражало действительность так достойно, как она того заслуживает.

Товарищ Юдин говорил о необходимости некоторого единения, некоторой внутренней связи между наукой и литературой. Товарищи, в наших условиях, в нашей стране это совершенно необходимо. Та работа, которую вы будете делать и которая здесь намечена, конечно, также повлияет на повышение квалификации, потому что позволит вам ознакомиться с теми литературными процессами, которые идут в наших союзных республиках. Это, несомненно, даст очень много.

Но ещё больше знаний вы получите, если вы ознакомитесь с достижениями нашей науки, – науки, уже освоенной и освояемой выходцами из пролетариата. Это чрезвычайно важно. Среди наших учёных есть люди, которые начинали свою жизнь глубоко внизу, в основании пирамиды классового дореволюционного общества. Сейчас это очень крупные фигуры, имена и работу которых знает Европа.

Если бы мы пригласили такого человека и попросили рассказать, как он «дошёл до жизни такой», как он поднялся на такую высоту, как он заставил эту культурную и по отношению к нам очень заносчивую Европу слушать себя, то мы бы услышали чрезвычайно интересные и глубоко поучительные факты, пред нами встал бы новый тип человека, созданного советской действительностью. То, что могут рассказать нам наши учёные, чрезвычайно важно, потому что характер нашей науки уже резко отличается от той работы, которая ведётся учёными на Западе. Отличается он тем, что у нас ставятся проблемы в высшей степени дерзновенные. Отличается и тем, что наши учёные по линии, например, биологии организовались сейчас около Всесоюзного института экспериментальной медицины в количестве трёх тысяч человек. Одни только биологи. Такая организованность их, несомненно, ещё больше будет способствовать и расширению и углублению тех работ, тех задач, которые они перед собою ставят. Задачи эти имеют очень дерзкий – может быть, найдутся скептики, которые скажут – фантастический – характер, но тем не менее это задачи, которые ставятся экспериментально.

Так что я чрезвычайно настаиваю на необходимости такой связи, единения с нашими учёными, и особенно подчеркиваю, – с учёными в возрасте до сорока лет. Пусть это звучит шутливо, ведь есть люди и за сорок лет очень хорошие и крупные, которых можно послушать и у которых есть чему поучиться. Но особенно интересен новый тип учёного, который вышел из среды пролетариата: бывший слесарь, бывший рабочий, бывшая батрачка. Была батрачкой, а теперь, не угодно ли, она философ! Над этим надо серьёзно задуматься. Квалификацию нашу не только литературную, но и общекультурную надо поднимать.

Теперь вопрос о критике. Это очень важный вопрос. По этому вопросу должна быть произведена, тут совершенно правильно указал товарищ Юдин, очень большая работа. Нам нужно прежде всего определить, что такое дореволюционный реализм, тот самый реализм, которым историки нашей литературы, старые историки, очень хвастались. Поэтому надо начать именно с определения того, чем был дореволюционный реализм, реализм Гоголя, а также – прежде Гоголя – реализм Фонвизина и других писателей XVIII века. Наши критики должны просмотреть всю нашу старую литературу по всем линиям, начиная от радищевского «Путешествия в Москву» до бунинской «Деревни». Мы увидим здесь чрезвычайно интересные вещи.

Надо просмотреть старые темы. Например: тема поисков «счастья», личного благополучия.

Возьмите героя Помяловского из повести «Мещанское счастье». Это человек, который пытался в тех условиях, в каких он жил, создать себе какое-то счастьишко. Он его создал, и вдруг оказалось, что это счастье – просто скука. Это одна из замечательных повестей в нашей литературе, одна из самых искренних повестей. Возьмите наших героев, начиная с Онегина, Печорина, доведите до Санина Арцыбашева – это крайне интересно. Интересно потому, что тут, видите ли, перед вами развернётся процесс понижения личности, понижения социальной ценности единицы, процесс её падения и разложения. Определение того, чем был критический, анализирующий реализм старой литературы, чем должен быть наш реализм, которому есть что утверждать, есть что защищать, – это большая работа для нашей критики.

Затем, товарищи, глубоко важный вопрос – это вопрос о воспитании новых литературных кадров. Тут, как известно, предполагается организация литвуза, высшего литературного учебного заведения; но «улита едет, когда-то будет», а нам надо сейчас же ставить эту работу самым серьёзным образом. Делёжка опытом нашим с молодёжью, которая сейчас создаётся на заводах, хотя бы в работе по истории заводов, и в литкружках, – это чрезвычайно важно, глубоко важно, этим самым вы увеличиваете свои силы, не говоря о том, что, поучая, всегда учишься (если забыть при этом о старых педагогах, которые только учили, но никогда ничему не учились, вследствие чего у них явились ученики, которые тоже не умели ничему учиться).

Следующий чрезвычайно серьёзный вопрос – об отношении к детям. В литературе нашей дети не участвуют в качестве героев, что чрезвычайно странно, очень странно. Как будто идёт смена, а в книжках её нет, в романах, в повестях мы этой смены не видим. А это нужно. Вообще литератор, по моему представлению, должен быть человеком универсальным, и вы знаете, что у нас такие были. Лев Толстой, например, даже ребятишек обучал, школы устраивал у себя. Я уже не говорю о тех литераторах-разночинцах, которые работали в другой области, попадали из-за этого в тюрьму. Необходимо создать хорошую, настоящую детскую литературу, и тут мы тоже должны приложить какие-то усилия.

Так что, видите, товарищи, перед нами развёртывается огромнейшая и прекрасная работа, и за всю эту работу мы, люди, в достаточной мере сильные, молодые, чёрт возьми, люди, должны взяться со всей силой, со всей честностью, со всей той энергией, на которую мы способны. Я очень зову вас, товарищи, на эту работу. (Аплодисменты.)

Непоколебимо верю в победу вашу, дорогие товарищи
Приветствие X съезду ВЛКСМ

[2]

Восемнадцать лет работы партии Ленина предоставили миллионам пионеров и комсомольцев широчайшую возможность быть людьми, каких ещё не было на земле. С пути развития молодёжи сброшено, выметено всё, что уродует её в государствах классовой, иерархической системы: в Союзе Советов нет семьи, которая учила жульничеству словом и делом, нет школы, которая заботилась об ограничении развития индивидуальных способностей юношества, нет церкви, которая внушала идеи терпения, кротости, учила примиряться с неизбежностью страдания, действительно неизбежного в обществе мещан-индивидуалистов, отравленных веками зависти, жадности, страсти к наживе. Зверская конкуренция, непрерывная, гнусненькая борьба за жирный кусок, за рубль в Союзе Советов заменена свободным героическим соревнованием в труде всех на благо каждого, в труде на благо отечества, в стремлении сделать Союз Социалистических Советов образцовым государством для пролетариев всех стран.

Первое в мире государство пролетариата является школой, где молодёжь многочисленнейших народностей воспитывается интернационально, где юношество армян, башкир, грузин, татар, туркмен и всех прочих народностей, не теряя национального своеобразия своих культур, постигает высшую форму культуры трудового человечества – интернациональную культуру, которая должна объединить рабочих и крестьян всей планеты нашей во единое, могучее, необоримое целое.

Комсомол, неистощимый резерв партии, уже показал миру свои творческие силы по работе строительства социалистического государства, показал и непрерывно, изо дня в день, показывает эти силы. Не будем перечислять достижения и заслуги комсомольцев в деле реорганизации жизни своих народностей, в работе возрождения людей.

Сделано – много, следует сделать неизмеримо больше, и особенно настойчиво требуется обратить внимание на смену свою – на пионерство. Огромное значение может иметь передача партией комсомолу издательства литературы для детей и юношества. Необходимо, – и это было бы вполне естественно, – чтоб комсомол обратил внимание и на литературу для взрослых, – на литературу, которая всё ещё весьма смутно видит цель свою. Три тысячи писателей, объединённых в Союз, всё ещё не слышат, что говорит им наличие сотни миллионов читателей, которые с каждым годом становятся более грамотными и требовательными. По этой линии есть причины для тревоги.

Тот факт, что международные мерзавцы желают нас втянуть в войну, тревоги не должен возбуждать и не возбуждает. Было бы неестественно, если б капиталисты не попробовали пострелять из пушек в людей, которые, на соблазн и поучение пролетариям всех стран, срезали гнойный нарыв капитализма в своей стране. И, разумеется, комсомол тоже должен копить порох и держать его сухим. Очевидно, что раньше чем организоваться для бандитского налёта на Союз Советов, грабители мира должны будут подраться между собою. У них ещё нет решимости встать на колени пред Гитлером и сказать ему: «Веди нас на них». Но, рано или поздно, они дадут в руки пролетариата своего винтовки, пошлют его против нас, и он будет умирать ради того, чтоб хозяева сохранили бесчеловечную власть над ним ещё десяток или два десятка лет. Идиотизм положения рабочих и крестьян капиталистических государств слишком очевиден. Он требует от комсомола, от бойцов Красной Армии уменья сражаться не только штыком, но и словом. Конечно, в драке разговаривать некогда, но всё же найдётся время и для бесед с невольным врагом. Поэтому комсомол должен знать иностранные языки. Всё это, конечно, известно и без моих указаний.

Всею силой души моей приветствую комсомол Союза Советских Социалистических Республик. Желаю съезду дружной, успешной работы, верю, что такой она и будет. Непоколебимо верю в победу вашу, дорогие товарищи, – в победу над всем, что вы начнёте делать в колхозах, на фабриках и всюду, куда проникнет ваша героическая энергия. Так же непоколебимо верю и в победу вашу на полях битв, передовые бойцы первой в мире армии, призванной историей для побед.

Примечания

1

Впервые напечатано в «Литературной газете», 1933, номер 42 от 11 сентября. // В сокращённом виде, как часть общей информации о заседании Президиума Оргкомитета, опубликовано в газете «Правда», 1933, номер 249 от 9 сентября, под заглавием «Литературу братских республик – в центр внимания!» // М. Горький выступал на заседании как председатель Оргкомитета ССП. // Расширенное заседание Президиума Оргкомитета Союза советских писателей, состоявшееся 7 сентября 1933 года, так же как предшествовавшее заседание Всесоюзного оргкомитета ССП от 15 августа, было посвящено подготовке Первого всесоюзного съезда советских писателей, план организации которого Центральный Комитет ВКП(б) поручил выработать и обсудить Оргкомитету. В выступлении на заседании 15 августа (информация о заседании опубликована в газете «Правда», 1933, номер 225 от 16 августа) М. Горький отметил значение предстоящего съезда не только для общественности Советского Союза, но и для прогрессивных сил зарубежных стран. Он указал на необходимость провести большую работу по развитию литератур народов СССР и областной литературы. М. Горький говорил далее о необходимости издания книг писателей национальных республик издательствами РСФСР. Большое внимание М. Горький уделил в своём выступлении теоретическому освещению проблем социалистического реализма. // В авторизованные сборники речь М. Горького не включалась. // Печатается по тексту «Литературной газеты», сверенному с авторизованной стенограммой выступления и отрывками черновой рукописи (Архив А. М. Горького).

Вернуться

2

Впервые напечатано в день открытия съезда одновременно в газетах «Правда», 1936, номер 101 от 11 апреля, «Известия ЦИК СССР и ВЦИК», 1936, номер 86 от 11 апреля, и «Комсомольская правда», 1936, номер 84 от 11 апреля (под заглавием «Вы призваны для победы»). // В авторизованные сборники не включалось. // Печатается по тексту газеты «Правда», сверенному с рукописью (Архив А. М. Горького).

Вернуться