# Оковы завтрашнего сна

Вета Горч

Усталость от жизни, от серого постоянства давила на забытого всеми писателя-меланхолика, который когда-то в прошлом, далеком прошлом, был гениальным детективом, которому не было равных. Годы берут свое. И от отважного сыщика, утиравшего носы полисменам, остался лишь смутный образ.

В это время в Нью-Йорке прогремела ужасающая новость – из частного университета пропадают девушки. Сможет ли писатель вновь примерить на себя амплуа всемогущего детектива, застегнуть наручники на запястьях преступника и после возродить эту историю в своем очередном романе?

Посвящается моему соавтору и соответственно другу – Денису Щ., – с которым вместе прошли этот нелёгкий творческий путь. И если бы не Денис, то не было бы ни самих «Оков завтрашнего сна», ни меня как автора и писателя других текстов. Спасибо ему за время непосредственной работы.

Ты – лучший!

P.S.: извини, ты не привил мне любовь к буквам Ё, но я всё же решила отдать дань нашим долгим спорам. Все буквы расставлены.

А теперь можно и перейти к делу.  Очередному делу «безымянного детектива».

## Пролог


20 октября


Бесконечная темнота. Вязкая тишина, не желающая пропускать звуки, которые бы могли помешать пустоте. Звенящая тишина, словно это чёрная дыра, где нет гравитации, шума и смысла. Лишь холодный ветер извещал о реальности этого места. Это не сон. Это бескрайнее полотно оглушительной тишины и полного одиночества.

Вдалеке, как огарок почти потухшей свечи, горел оранжевый огонёк. Плотная темнота с трудом пропускала ближе к свету. Там было тепло. Холодный ветер не гулял вокруг стола, где стояла старая лампа, освещая небольшое пространство, там лежали смятые в комок письма и небольшая стопка чистой бумаги. Мужская тяжёлая грубая рука выводила буквы, которые почти лежали на правом боку, строчки были ровные:


Милая Кейт,

не могу тебя забыть. Ты для меня – целый мир, наполненный светом, радостью и нежностью. Хочу вновь прикасаться к твоей коже, целовать тебя, смотреть в глаза и видеть в них Вселенную. Ты самая прекрасная девушка, какую я мог только встретить в своей жизни. Не хочу мириться с тем, что мы больше никогда не сможем быть вместе, я готов на всё. Наше нелепое расставание отравляет меня и возвышает. Я люблю тебя самой глубокой, искренней и настоящей любовью.

Твой Брайан

первое ноября


Эту сводящую с ума тишину прорезал шелест бумаги – письмо смялось пополам и отправилось к своим сородичам. Позади очень глухо раздались всхлипы. Они были тихим аккомпанементом всего происходящего, изредка прерываемые женскими стонами и хрипом, от которых веяло угнетающей безысходностью.

## Глава 1


23 ноября


«…Я закурил сигарету, и отправился в далёкий и тяжкий путь, из которого не знал, когда вернусь…» – эти строки корявым и мелким почерком красовались на пожелтевшей бумаге, которая сдавленно хрустела под увесистой рукой писателя.

Мемуары – это всего-навсего лишь очередная причина для того, чтобы затронуть своё прошлое и расшевелить то, что давно поросло пылью. Возможно, это причинит вам немало боли или же заставит улыбнуться от пустякового случая, что произошёл с вами ранее. Именно так размышлял мужчина, который неотрывно смотрел в окно, выпуская массивные клубы дыма. Его имя, пожалуй, не знал никто. И лишь на этих листах бумаги он повествовал о своей насыщенной жизни, о своём прошлом, отбирая самые знаменательные события. Но для чего он писал, также никто не знал.

В свои тридцать восемь лет у него не было никого: о родителях ничего не было известно, детей, как и жены, не имелось, да и не стремился он к мирскому счастью. Даже друзей не водилось вокруг этого человека, кроме, пожалуй, одного. Маленьких размеров и покрытый шерстью с головы до кончика хвоста – крыса по имени Чарльз. Её появление остается загадкой, но, по слухам, её подарили за оказанную помощь.

Неожиданно мужчина своей большой ладонью скомкал лист бумаги и бросил его куда-то себе за спину. Наверное, те две строчки казались ему неуместной деталью или вовсе ошибкой. Ясно одно – сегодня его покинула Муза. Вероятно, убежала навестить какого-нибудь талантливого писателя, композитора или художника…


* * *


Звонок в дверь вырвал его из размышлений. К нему давно никто не приходил, даже почтальон больше не стучался для того, чтобы пожелать доброго утра хмурому господину, который нехотя открывал дверь.

Размеренной походкой подкрался к двери, попутно завязывая махровый халат и надевая тапочки для гостей, что уже который год стояли без дела.

– Кто там? – хриплый голос хозяина дома прорезал тишину.

– Меня зовут Клиффорд Мортон. Я к Мистеру… – тихий голос замешкался. – Мистеру Бедфорду! Я по делу.

– Сейчас, подождите…

Щелкнув замками, хозяин пропустил в коридор худого человека в кашемировом костюме и чёрной шляпе. Это был мужчина в возрасте, на его грустном лице уже появились морщины. Когда закрылась дверь, он замялся на коврике, неловко проведя по нему лакированными туфлями; наконец решился снять шляпу и повесить её на ближайшую вешалку.

– По какому делу? – спросил Бедфорд, наблюдая за растерянностью внезапного гостя.

– Я от Грендера Спрэга.

Имя показалось очень знакомым. Задумавшись на пару мгновений, Бедфорд зашагал в сторону комнаты, которая была заполнена смогом от неимоверного количества выкуренных сигар.

Оставшийся на пороге Клиффорд проследовал за ним, перед этим сняв ботинки около входа.

– Спрэг… Спрэг… – бормотал себе под нос Бедфорд, водя пальцем по стеллажу с множеством различных скоросшивателей, папок и файлов. – Наконец-то! Грендер!

Наскоро пробежав глазами по содержимому чёрной папки, он посмотрел на робевшего гостя и принял прежнее спокойное выражение лица.

– Я вас слушаю, мистер Мортон.

Да. Он знал того человека, коего упомянул Клиффорд Мортон. Они были хорошими знакомыми семь лет назад. Более того, Бедфорд помог Грендеру Спрэгу с одним криминальным делом, после которого получил весьма крупное вознаграждение. Ранее Бедфорд жил в Великобритании, и в то время по стране прокатилась громкая новость о смерти одного из лордов. Обвинили Спрэга, что в тот день гостил у погибшего, потому как домработница слышала, как они в очередной раз повздорили. Всё бы закончилось весьма скоро и плачевно для Грендера, но Бедфорд провёл индивидуальное расследование, собрал необходимые улики и выступил его адвокатом в суде. Об остальных деталях он предпочитал умалчивать.

Но, спустя достаточное количество времени, каждый увлекся своими заботами, и раз за разом их встречи начали проходить всё реже и короче, так что, спустя год, об их дружбе уже никто и не вспоминал. Тем не менее, в мемуарах нашлось место и для Спрэга: не каждому удавалось завоевать расположение такого человека, как Бедфорд.

Спустя несколько лет, это стало пережитком прошлого, и бывший англичанин был вынужден переехать в Нью-Йорк. Надо сказать, что он не был профессиональным детективом, как раз, наоборот, он являлся доктором филологических наук, но сама перспектива преподавать студентам и работать с людьми его, увы, не привлекала – помешала натура вечного мизантропа.

И сейчас он продолжал сосредоточенно изучать растеряно осматривающего просторную комнату гостя, что крепко сжимал в одной руке ручку красного кожаного портфеля, а другой – тёр переносицу и бессонные глаза, поминутно закрывая их и тяжело переводя дыхание.

– «Амбиен»? – спросил Бедфорд, захлопывая папку.

– Что, простите? – Клиффорд Мортон сфокусировал взгляд на хозяине комнаты и прищурился.

– Вы принимали «Амбиен»?

– Д-да, – заикаясь ответил гость. – Принимал. Мне врач прописал.

– Присядьте в кресло, мистер Мортон, – Бедфорд указал на большой удобный кожаный предмет убранства. – Врач действительно должен был прописать вам какое-либо средство от бессонницы, потому как вы явно чем-то обеспокоены, иначе бы не пришли ко мне. Но вы не учли того предписания, где была указана дозировка и курс, а также противопоказания и возможные побочные действия, что сейчас, к слову, читается на вашем лице.

Мортон смутился.

– Вы употребляли больше, чем нужно. Вы не можете долго находиться в помещении с закрытыми окнами и отсутствием вентиляции, вас клонит в сон и кружится голова, верно? Вероятно, что и вспомнить всё вам будет трудновато, потому как «Амбиен» отрицательно влияет на память, не говоря уже про умственную активность. Прекратите его принимать килограммами, иначе упадёте в обморок от отсутствия сна или от кислородного голодания, – вынес вердикт Бедфорд, составляя разбросанные по столу папки в стеллаж.

Гость лишь удивленно наблюдал за человеком, который только что описал всё его физическое состояние и пророчил крайне неприятные вещи.

– Это так заметно? – выдавил он из себя.

– Мистер Мортон, я не врач и не провидец, но обманывать вас совершенно не в моей компетенции.

Неожиданно Бедфорд вышел из комнаты, но тут же вернулся со стаканом воды.

– Это поможет вам с рассказом.

– Спасибо. – Худой мужчина сделал глоток, вытер рот тыльной стороной ладони. – Мой рассказ действительно займёт немного вашего времени, но я надеюсь, что вы всё-таки сможете мне помочь. Я и мои дочери живём в пригородном районе в особняке. Дочери учатся в престижном частном университете, их обучение обходится в довольно крупную сумму, однако он оправдывает запросы. Там преподают доктора философских наук, кандидаты…

– Мистер Мортон, – прервал его Бедфорд, – вы ведь не об учебном учреждении пришли поговорить, верно?

– Да, конечно. Две недели назад – шестого ноября – пропала моя младшая дочь Кейт. Она ушла утром и предупредила, что у неё будет пересдача в три часа дня, и она задержится. Но и, спустя полдня, она не появилась. Ночью я не смыкал глаз, а старшая дочь Джейн обзванивала подруг. Утром мы сходили в университет, но там ничего не сказали. Спустя двое суток я всё же обратился в полицию, но… Какой абсурд! Видели бы вы их лица, когда они пообещали найти её! – Мортон принялся повышать тон и размахивать руками.

– Тише, выпейте ещё воды. От меня вы что хотите? – Бедфорд опустился на диван и положил ногу на ногу.

– Грендер посоветовал мне вас, как хорошего детектива и сказал, что вы могли бы мне помочь с этим делом. Вдруг мою дочь уже давно убили… – с этими словами он схватился за голову. – Я заплачу вам!

– При всём уважении к вам, мистер Мортон, и Спрэгу, я отказываюсь от вашего предложения. Этим делом занялась полиция, да и вы можете нанять дипломированных специалистов.

– Да пропади они пропадом эти специалисты! Лишь бы свести всё к убийству или суициду! – он брезгливо метнул взгляд в окно. – Сколько вы хотите? Назовите сумму, и я заплачу!

– Мистер Мортон! Меня не интересуют деньги. Подобными делами я больше не занимаюсь, да и не имею права! – напряжение в комнате нарастало. – Теперь я обычный писатель.

– Скажите, что вы хотите… Только найдите её… Я прошу вас! Кто знает, сколько ещё детей пропадёт в этом университете!

– Прошу, покиньте мой дом, – и Бедфорд поднялся с дивана, показывая, что диалог окончен.

Мортона как ведром холодной воды окатили. Он удивленно выпучил глаза и захлопал ресницами. Но тут же, взяв себя в руки, схватил портфель, вынул из него чёрно‐белую визитку и кинул её поверх исписанных листов. Удалился в коридор.

– До свидания, мистер Бедфорд! – послышалось, прежде чем дверь с громким стуком захлопнулась.


* * *


«…Этот мужчина явно что-то расшевелил в моей памяти, заставил двигаться то, что уже смирилось с вынужденным оледенением. Как давно ко мне не обращались с подобными просьбами? Месяц? Год? Я ведь помогал не одному десятку человек. Начиная мелкой кражей какой-нибудь семейной реликвии и заканчивая громкими убийствами. С некоторых пор я их начал называть “Спрэговыми делами”. И нечего думать, я ни в коем разе не считал его виновным или даже причастным. Мои глаза уже привыкли насквозь читать жесты человека, которые он предпринимает, чтобы скрыть свои уловки. Но этот Грендер Спрэг показался мне чистым, раскаяние в умеренной степени, вечный вопрос в глазах: “Как они могли подумать на меня?”, скромность в суде и крайняя заинтересованность в ходе следствия.


Дело нам удалось выиграть, я хотел было дать себе слово никогда не заниматься подобными громкими и тяжкими делами, как вдруг, спустя столько лет, появляется этот господин, с отнюдь не простой ситуацией. Процент того, что эту девушку давно убили – очень велик. В крайнем случае, её держат где-нибудь взаперти какие-нибудь маньяки-недоростки. Но и мнение правоохранительных органов считалось для меня, на этот раз, реалистичнее. Не спорю, Мистер Мортон действительно достоин того, чтобы ему помогли, но это слишком большая ответственность, малейшая задержка, и хладный труп любимой дочурки будет являться ему в ночных кошмарах…»

Одна за другой вереница мыслей вперемешку с воображаемыми картинами развития дела копошились в голове.

Посидев ещё с час после ухода несчастного господина, Бедфорд схватился за стопки чистой бумаги и снова принялся старательно выводить буквы. Периодически откидывался на спинку стула, нервно подёргивал ручкой и курил толстые сигары.

Лист за листом становились скомканными и выброшенными в неизвестном направлении, а Бедфорд снова принимался вспоминать и додумывать. Если проследить за эмоциями человека, что так старательно пытается что-то вспомнить, то это может показаться очень смешным. Особенно немая радость глаз от того, что посреди минного поля забвения он всё же отыскал нужный рычаг.

Время неумолимо приближалось к полуночи. Но когда сидишь целыми днями дома, то это мало касается твоего распорядка дня. Ты обособлен от всех и всего, кроме закона.

Бедфорд не раз подходил к железной клетке, что стояла напротив стола, и оттуда на него смотрела пара удивленных, маленьких красных глаз. Чарльз, казалось, всегда понимал его, но сейчас он лишь тоскливо поглядывал в сторону хозяина, как будто сочувствуя его неудачам.

Что двигало этим человеком, не знал никто. Как говорят прозаичные и романтичные люди: «Он, как закрытая книга…», и это описание ему явно подходило.

Вот и сейчас, наперекор всему, что он сделал задолго до этого, задолго до этого дня, и наперекор своим мыслям, что яростно шептали ему: «Будешь жалеть!» – Бедфорд взял плотной рукой трубку стационарного телефона, набрал нужные цифры, написанные на чёрно-белой визитке.

– Мортон слушает… – мужчина был уже дома.

– Это Бедфорд.

На том конце провода будто что-то упало.

– А, это вы. Я что-то забыл у вас?

– Вы забыли у меня свою визитку. Но я не по этому поводу. Мистер Мортон, я берусь за ваше дело.

## Глава 2


24 ноября


Утреннее солнце было весьма неожиданным после суровой ночной грозы. Лучи пробирались сквозь свинцовые тучи, падали на крышу, скользили по стенам ухоженного дома, проходили через окно, на стеклах которого всё тосковали одинокие капли ночного ливня. Яркие лучики упали на стол, с которого слетели пылинки и хаотично затанцевали в воздухе. Яркая полоса света скользнула со стола с книгами на паркет цвета экрю и осветила небольшую квартирку из двух комнат и кухоньки.

Гостиная была очень просторная, светлая, молочные стены увешены портретами милейших девушек, пейзажами зеленых лугов, гор с заснеженными верхушками или полностью покрытых хвойным лесом. Некоторые из фотографий словно были охвачены языками пламени – это объектив запечатлел закат, лучи солнца обнимали перистые облака, придавая им огненно-красный оттенок. Мебель в комнате была из бука, на каждой полке стояли рамки с фотографиями, чаще с морем и чистым голубым небом. К стене был придвинут кожаный диван с маленькими подушечками, разбросанными по его периметру, напротив стоял стеклянный журнальный столик, на котором лежали журналы, и стояла грязная чашка с кофе.

Спальня была такая же светлая, чистая. В ней стояла кровать из ясеня с льняным постельным бельем. Светлый стол у окна был завален кипой книг, которая грозилась развалиться при малейшем толчке. Вся квартира через приоткрытое окно наполнилась утренним светом и запахом мокрого асфальта, который занес в небольшое помещение прохладный ветер.

Из ванной комнаты вышел молодой человек, вытирая голову махровым полотенцем. Ленивой походкой он прошёл на кухню, достал чёрный молотый кофе, положил в кофеварку две чайные ложки с горкой и, залив водой, поставил на плиту. Тем временем проследовал в комнату, одним движением накрыл расправленную постель покрывалом и достал из шкафа чёрные джинсы. Застегнув кожаный ремень, распахнул кремовые занавески на окнах и направился на кухню, из которой доносился аромат свежесваренного кофе. На тарелку он бросил два круассана, налил в белую кружку горячий напиток и размешал его со сливками и тремя кубиками рафинада. Завтракал за столом, редактируя фотографии. Пейзажи вчерашнего дня были превосходны: сквозь листья деревьев в парке проглядывало сонное солнце, тянувшись своими лучами к объективу.

Тишину прервал звонок мобильного телефона. Юноша завертел головой, прислушиваясь, с какой стороны доносится пронзительное дребезжание. Он встал со стула, неспешно прошел через гостиную в спальню по мелодии звонка. Оглядел комнату. Начал приподнимать книги на столе, заглядывая под каждую. Подойдя к кровати, он пощупал одеяло и заглянул за спинку. Заметив свой телефон на полу, потянулся к нему, но тот жалобно издал последние звуки и замолчал. Парень поднял его, плюхнулся на кровать и набрал номер, с которого ему только что звонили.

– И что ты трубку не берёшь? – грозно прикрикнул телефон женским голосом.

– Ну… – юноша провёл глазами по беспорядку. – Я был немного занят.

Он встал с кровати и начал собирать книги на столе в более-менее аккуратные стопки.

– Чем снова?

– Сара, что случилось?

– Ты ещё спрашиваешь «что», Брайан? Мне всё надоело! – интонация женского голоска возрастала. – Нам надо расстаться!

– Что? – из сильных рук выпала пара книг и, распахнувшись, с грохотом упала на пол. – Что ты сказала?

– Прощай, Брайан! – дальше зазвучали монотонные гудки.

– Та-ак! – он собрал с пола книги, швырнул их обратно на стол и пошёл на кухню.

Юноша допил свой кофе, захлопнул ноутбук, раскрыв шкаф в спальне, надел серый пуловер и закатал рукава. Он сунул свой фотоаппарат в рюкзак, закинул его на спину, взъерошил волосы своей русой шевелюры и, схватив с полки ключи, вышел из квартиры.

Пока не свернул на оживленную 5-ую авеню, парень шёл по узенькому переулку. Здесь же, на магистрали, машины шли нескончаемым потоком, извергая из себя выхлопные газы. Все пешеходы целеустремленно спешили по делам, не замечая никого вокруг себя. Мимо Брайана прошмыгнул только беззаботный мальчишка в рваной куртке и на скорую руку заштопанных штанишках, распихивая прохожих локтями. На кипящей людьми улице было трудно протолкнуться, так что молодой человек с трудом подобрался к краю дороги и стал ловить такси. Машина остановилась довольно скоро и, продиктовав адрес, Брайан шмыгнул в салон.

Водитель аккуратно вёл автомобиль, но всё же они попали в столпотворение иных транспортных средств. В салоне играл легкий джаз, под ритм которого водитель постукивал пальцами по рулю.

Солнце пекло не на шутку, но свежий ветерок разгонял зной. Погода действительно резко менялась, что ужасно нервировало ньюйоркцев. В ноябре показания термометра бесконечно скакали: на недели дождливые дни чередовались с холодным солнцем, что ослепительно светило, а к вечеру заходило за горизонт, утопая в сизых облаках. Вчера пасмурные тучи с каждым часом все сгущались и сгущались, собираясь воедино, и жадно выдавливали из себя по капле. Ближе к полуночи всё же на асфальт упали первые холодные капли, которые всё учащались и ускорялись, мгновенно превращаясь в ливень, встающий стеной перед глазами и безжалостно бьющий по окнам домов и стеклам автомобилей. Всю ночь небо поливало город и на утро оставило лужи и серые одинокие облака. К десяти утра уже вовсю светило осеннее солнце.

Брайан опустил стекло и наблюдал за автомобилями, которые продвигались лишь на сущие сантиметры. Он набирал номер своей подруги, но та, видимо, не хотела с ним общаться, сбрасывала вызов за вызовом, заставляя молодого человека слушать бесконечные гудки.

Через полчаса такси уже ехало по улочкам, вдоль которых красовались однотипные коттеджные домики. Рядом с дорогой росли небольшие деревья, по пешеходной дорожке параллельно зелёным насаждениям шла симпатичная блондинка с аккуратными кудряшками, весело переливающимися на солнце. Она шла не спеша, держа в руках поводок, за который вела рыжего шпица. Собачка дружелюбно виляла хвостиком и рвалась во все стороны.

– Подождите! Остановите! – закричал Брайан водителю, чуть приподнимаясь с сиденья.

Парень выскочил из салона и бросился вслед за девушкой.

– Сара!

Блондинка обернулась, но, заметив молодого человека, ускорила ход. Что-то внутри сжалось при его виде, но этот трепет она силой пыталась подавить, не давая своим чувствам взять над ней вверх.

Он нагнал девушку несколькими большими шагами и схватил под локоть.

– Брайан, отпусти!

Собака весело виляла хвостом и прыгала на ноги к парню, жизнерадостно скуля.

– Я хочу поговорить.

– Нам не о чем разговаривать!

Девушка выдернула руку и сделала пару решительных шагов, но снова сильные пальцы сковали её плечи и развернули к лицу Брайана. Сара, прищурившись, ударила юношу ладонью по его чисто выбритой щеке. Внутри будто что-то оборвалось, руки панически затряслись, и слезы чуть не брызнули из её глаз.

Он стиснул зубы, желваки заходили на его скулах. Набрав в грудь побольше воздуха и медленно подняв свои глаза, вглядывался в миловидное личико девушки. Такое молодое, светлое, румяное. Розовые пухлые губки дрожали. Она заправила прядь светлых волос за ухо, старательно сдерживая дрожь в пальцах.

– Ты не объяснишь?

– Что тебе неясно, Брайан? – она вскинула брови и лихорадочно заморгала. – Ты сам не в курсе, что изменил мне?

Он закусил щёку со внутренней стороны, ехидно улыбнулся, опустил взгляд.

– Ты была недостойна меня.

Девушка невольно замахнулась на очередную пощёчину, как Брайан распахнул свои глаза. И она заглянула в них. Да, это те самые родные глаза, цвета тихого океана, которые всегда её завораживали, которые манили в свою бездну. Но сейчас они отталкивали, пугали и кололись. Как холодная льдинка жгла кожу холодом и безразличием. Но для Сары это была не кожа, а душа. Именно она сейчас страдала, и так сильно ныла её свежая рана ожога. Его глаза, действительно, сейчас стали такими обычными, обыденными и совсем не сияли так, как это было раньше. Они не блестят как драгоценный сапфир, переливающийся на солнце, отражая в себе тысячи оттенков голубого, привлекающий к себе миллиарды взглядов. Они сейчас, словно обычная стекляшка. Пусты и не так дороги, как раньше.

– Это низко, Брайан, – она отдёрнула от него свою собаку. – Я была о тебе другого мнения.

Девушка поспешно удалилась, оставив юношу одного среди пустынной улочки. Он потёр ладонью щёку, которая ещё немного горела, скривил губы в ухмылке и, перебрав костяшки на пальцах, обернулся к такси.

Автомобиль стоял всё на том же месте, дожидаясь своего пассажира. Водитель, заметив взгляд клиента на себе, сделал вид, что не видел эту сцену и вообще, все время он то и делал, как разглядывал противоположную сторону домов и барабанил по рулю.

– Бродвей, пожалуйста, – бросил Брайан, садясь в салон автомобиля.

Всю дорогу он просматривал фотографии в фотоаппарате, некоторые даже удалял, считая их не совсем идеальными, особенно когда дошёл до портретов Сары. Он решительно стирал эти фото с памяти фотоаппарата, погружённый в свои мысли.

Брайан Брукс переехал в Нью-Йорк три года назад. Сам вырос в Пенсаколе, этот город представлял собой административный центр, который расположен на самом западе штата Флорида. Там довольно мило было и спокойно, хотя перспектив Брайан для себя не видел. Он учился в Академии художеств и наук, но всегда мечтал стать профессиональным фотографом. Во время учёбы в школе он посещал всевозможные курсы фотографий, но это было всего лишь хобби, так как родители не одобряли его затеи. И отец, и мать работали дантистами и считали свою профессию призванием и, действительно, серьёзной работой, а не свободное щёлканье фотоаппаратом. Но Брайан любил фотографировать. Он любил природу настоящую, живую и имел возможность запечатлевать её, останавливая время. Он обожал обрабатывать снимки, придавая им большую окраску и игру цветов. Со временем стал продавать некоторые, распечатывая их в виде фотообоев. К двадцати трем годам переехал в Нью-Йорк и на свои деньги снимал квартирку на углу улицы. Работал он фотографом-любителем, снимал различные корпоративные вечеринки, свадьбы, а для души фотографировал природу. Ну и девушек. Конечно, как же без этого! Ведь это самый верный способ познакомиться с красивыми девушками, так как и сами молодые особы были не прочь провести время с симпатичным молодым фотографом и получить бесплатную фотосессию.

На экране фотоаппарата снова мелькнуло лицо Сары. Юноша замешкался. Это был замечательный снимок, качественный, с выдержкой тонов и отличным набором оттенков. На нём он задержал взгляд ещё на несколько секунд и решил оставить фото, как лучшую свою работу.

Такси притормозило, и Брайан оказался у главных ворот Колумбийского университета. Около них стояли две огромные белые статуи, напоминающие богов Древней Греции. Они были одеты в хитоны, женщина с собранными волосами и книгой в руках, а мужчина с шаром, на котором выгравирована надпись «наука».

Пройдя через ворота, Брайан оказался на территории университета, откуда открывался прекрасный вид. Всё пространство было приятно обустроено между корпусами: ровно подстриженный зелёный газон, на котором разместились студенты, вокруг дорожки, выложенные из плиток, стояли фонтаны, аккуратные скамеечки, фонари. К главному административному зданию вела большая, широкая лестница, на ступенях которой возвышалась бронзовая скульптура Даниэля Честера Альма-матер – статуя благодетельной матери с совой за пазухой. На козырьке постройки развивались на ветру флаги, один из которых выдержан в сине-голубых тонах, на нём изображены три короны – это герб Колумбийского университета. Напротив департамента философии возведена огромная бронзовая скульптура Мыслителя высотой два метра.

Брайан сделал пару снимков зданий и пошёл ленивой походкой по плитчатой дорожке, мимо скамеек, на которых отдыхали студенты. На одной сидела парочка, мило беседовала и хихикала, всё время державшись за руки. На следующей скамейке сидели две подружки, слушали музыку, время от времени громко смеялись; рядом с ними на газоне скакали три крупных парня с баскетбольным мячом. На третьей сидела девушка, с прямыми каштановыми волосами, легком сиреневом платьице, поверх которого был накинут кардиган. Она читала книгу, придерживая страницы пальчиками, чтобы ветер не перелистнул их. Около нее, курлыча, переваливались два сизых голубя, которые неспешно ходили по кругу друг за другом. Брайан присел, оперившись на одно колено, направил объектив фотоаппарата на птиц и щёлкнул. Этот робкий звук заметила девушка и оторвала от книги глаза.

– Прошу прощения, что помешал, – улыбнулся Брукс, щурясь от солнца.

– Ничего страшного, ты не сильно отвлек меня, – она захлопнула книгу, на обложке которой было написано «История журналистики».

Брайан наклонил голову на бок, закрыл лицо фотоаппаратом и сфотографировал незнакомку.

– Эй! – вскрикнула та и попыталась прикрыть личико рукой.

– Поздно, – усмехнулся Брайан, пересматривая снимки. – Ты довольно хорошо получилась.

Юноша сел рядом на скамейку и показал фото девушке, внимательно наблюдая за выражением её лица.

– Ого, и правда, хорошая фотография. А можно ещё посмотреть? – в ответ парень только пожал плечами и отдал ей в руки свой прибор. – Отличные снимки. Ты фотограф?

– Любитель. Кстати, меня зовут Брайан Брукс.

– А я Эмили. Эмили Карлтон.

– Очень приятно!

Брайан Брукс улыбнулся, оголив свои белоснежные зубы, рассматривая новую знакомую с нескрываемым интересом.

## Глава 3


24 ноября


«Люди… Эволюционирующие произведения природы или же просто пешки в игре народных политиков? Если всё же ставить в приоритет первое, то почему происходят преступления? Совершив какое-либо злодеяние, человек может спокойно быть приравнен к той же самой гиене, а то и хуже. А, если все люди – пешки, то поступки вне закона опять портят целостность картины. Ведь субъекты, которые совершают преступление, идут против системы, приближая себя к “слону”, а то и к “ферзю”. И всё же, к “макро” или “микро” существам можно отнести человека? Но злодеяние не всегда наказуемо, а значит, круговорот субъективной деятельности не приходит к своему логическому, заслуженному концу… Бред!»

Под недоуменный взгляд официанта в служебном костюме, скомканный исписанный лист оказался прямо посреди зала. Выждав недолгую паузу, в надежде, что посетитель, кинувший мусор, встанет, извинится и приберёт за собой, паренёк в дымчато-белой рубашке и чёрно-янтарных брюках поправил свой ламинированный бейджик и нехотя пошёл прибирать за гостем. И хоть на его лице красовалась улыбка, было отчётливо видно, что она слишком притворна. Возможно, молодой человек хотел выказать своё неуважение к этому нагловатому типу в лицо, но вежливость была превыше всего.

– Чего желаете? – окончив свою работу, официант всё же подошёл к нему.

Мужчина в древесно‐зеленом пиджаке прошлого поколения не обращал абсолютно никакого внимания. Погружённый в свои мысли, он продолжал сидеть, задумчиво смотря сквозь немноголикую толпу посетителей данного заведения.

Вздохнув и помянув недобрым словом про себя этого ненормального клиента, официант поспешил обслуживать других более располагающих к себе людей.

Этим же странным субъектом являлся мистер Бедфорд. Сейчас, в девять часов утра, он находился в своём любимом и притом одном из самых престижных кафе Нью-Йорка под названием «Тиссери». Само здание располагалось в «образовательном» центре города, поскольку на конце улицы, на пересечении с Бродвей стрит находилось несколько «золотых» учебных учреждений по разным специальностям в относительно небольшом расстоянии друг от друга. Своё прозвище они получили из-за стоимости обучения, как раз, поэтому учились в таких университетах в большей степени дети зажиточных граждан: бизнесменов, банкиров, предпринимателей и владельцев нефтяных и страховых компаний.

Кафе «Тиссери» выглядело совсем новым благодаря своей внутренней отделке и наружным стенам, сделанных из прозрачного материала, смеси стекла с цветной пластмассой. Благодаря этому посетители могли спокойно просматривать оживлённую улицу, что придавало уют. Внутри же всё было выполнено в городских традициях. Напольное покрытие графитового цвета отражало горевшие лампы на потолке схожего цвета. У входа стояла подзывающая к себе витрина с блюдами дня. В глубине помещения находилася барная стойка со всевозможными напитками, рядом артистично крутил и жонглировал бармен. Недалеко находилась ещё одна витрина с разделением питания на завтрак, обед и ужин. Здесь можно было увидеть практически всё: от домашней еды в виде французского круассана до традиционной нью-йоркской – в виде «омлета миллионера» с чёрной икрой. Без лишней роскоши и модерна, здесь присутствовали совсем обыкновенные, но в то же время по-простому элегантные деревянные стулья с металлическими ножками, расставленные вокруг круглых перламутрово-бежевых столиков. Во всём зале их было штук восемь, и все в данный момент они были заняты голодными посетителями, пришедшими сюда за своим завтраком.

За одним из таких столов и сидел тридцативосьмилетний мужчина, явно ожидая кого-то. Окончательно прогнав свою Музу, он решил переключиться на что-либо другое, дабы занять себя на ещё какое-то время. Кто-то бы назвал это состояние детской «егозой», но сам писатель привык называть это своеобразным «голодом», при котором всё его тело и душа изнемогало без дел, хоть даже совсем мелких и незначительных. Теперь же его объектом деятельности стали светло-зелёные квадратные салфетки, из которых он механично начал собирать различные оригами.

Неизвестно, сколько бы это продолжалось, но тут в кафе вошёл худой человек всё в том же кашемировом костюме, правда, на этот раз без шляпы, поэтому виднелась небольшая пролысина на его острой голове. В руках мужчина держал небольшой городской красный портфель. Завидев нужного ему человека, гость суетливо начал пробираться к нему, вежливо извиняясь перед всеми, кому хоть как-то доставил беспокойство. Наконец, дойдя до своей цели, он облегчённо вздохнул и опустился на деревянный стул, так удачно ему попавшийся.

– Мистер Бедфорд, и всё же мы могли встретиться в более приличном месте, – в полушёпот произнёс Клиффорд, явно с пренебрежением осматривая помещение. – Например, в одном из моих ресторанов. Ох, какие там готовят булочки с экзотической начинкой. Ммм… Просто объедение…

– Мистер Мортон, – перебил его Бедфорд, – это место отлично подходит для рандеву наедине. Хоть здесь и всегда достаточно людей, никто и не подумает нас подслушать, за суматохой происходящего никому не будет до нас ни малейшего дела. Теперь, прошу к делу.

– Да, да, – Клиффорд положил на колени свой портфель и, открыв его, аккуратно достал фотографию, и протянул её через стол своему собеседнику.

«Говорят, первое впечатление о человеке – самое правдивое. Но можно ли узнать о нём лишь по одной, хоть и качественной, фотографии? Думаю, частично. Какую информацию можно извлечь из данного куска типографской бумаги? Тёмно-каштановые волосы ниже плеч, рост около ста семидесяти сантиметров, с золотистым цветом кожи. На вид лет восемнадцать. Милое лицо овальной формы с чрезвычайно открытым и весёлым выражением, этакая лисья мордочка. Взгляд изумрудных глаз дружелюбный, без потаённых мыслей, но внешность бывает обманчива. Одета в лавандовую рубашку и голубую юбку‐солнце. На вид очень тихая, добрая пай-девочка, но глаза. Они являются зеркалом души, никакая программа для редактирования фотографий не сможет скрыть истинную сущность человека. По этим ярко-зелёным, заводным глазам можно понять, что девушка вовсе не такая, какой хочет казаться на снимке. Вероятно, у неё нет…»

– Вы ведь её найдёте? – бесцеремонно вырвал Бедфорда из размышлений голос Клиффорда.

Бедфорд посмотрел на изможденное лицо Мортона.

«Владелец сети ресторанов, зажиточный человек, не испытывающий нужды совершенно ни в чём… Но вот она, та ахиллесова пята, попав по которой, можно приравнять абсолютно любого человека. Та самая причина, что не разделяет людей на классы, нации, религии… Отчаяние! Именно познав его, любой становится жалким, несчастным и опустошённым… Но, если ты будешь уверен в том, что все твои душевные раны залечатся, а такого не произойдёт, то будет всё намного хуже. Намного…»

– Мистер Мортон, – он посмотрел бизнесмену прямо в глаза, – вы говорили, что у вас есть ещё одна дочь. Расскажите мне о ней.

Эти слова, казалось, привели в чувство собеседника.

– Да, старшая. Джейн. Ох, знали бы вы, как они были дружны с сестрой. Бедняжка, она так сильно переживает из-за случившегося. – Казалось, Клиффорд был готов вновь впасть в уныние.

– Она сейчас учится или работает? – спросил Бедфорд.

– Джейн? Учится, она учится. Грызёт гранит науки. В том же университете, что и младшая, – Мортон протёр салфеткой свой мокрый лоб. – Уже на четвёртом курсе исторического факультета. Вот какая молодец!

– Колумбийский, значит?

– Да, да, – заёрзал Клиффорд. – Он совсем недалеко отсюда, я могу подвести вас…

– Нет необходимости. Младшая на том же факультете, что и Джейн?

– Кейт выбрала себе иной путь, – бизнесмен снова вытер пот со лба, – она на филологическом факультете. Знали бы вы, как она хорошо говорит по-французски. У неё тяга к изучению иностранных языков.

– А что насчёт миссис Мортон?

На секунду в глазах собеседника промелькнула какая-то странная искра, но он быстро взял себя в руки.

– Она ушла от нас, когда Кейт было семь лет. С тех пор мы не виделись, да и не очень-то и хотелось ворошить прошлое. Что было, то прошло.

– Могу ли я увидеть мисс Мортон? – пальцы Бедфорда вновь начали складывать очередную бумажную поделку.

– Джейн? Конечно-конечно, – заёрзал на стуле Клиффорд. – Когда вам будет удобно?

– Завтра в семь часов после полудня. Вас это устраивает?

– Безусловно. Заодно, я покажу вам комнату Кейт. Там сейчас всё перевернуто вверх дном полицией, но возможно…

– Вот и договорились, – Бедфорд резким движением смял аккуратно получившегося голубя. – А теперь, мистер Мортон, мне нужно идти. До скорого.

Бедфорд встал и быстрым шагом направился в сторону выхода под провожающий взгляд Клиффорда, полный надежды и отчаяния.

Выйдя из помещения, он первым делом вдохнул в себя полную грудь свежего воздуха и осмотрелся. Как и предполагалось, в преддверии полудня улица была оживлённой: бешено слонялись из стороны в сторону разноцветные машины, люди массой шли по улице – кто на работу, кто в гости, кто просто гулял.

«Вся эта насыщенная жизнь в своей суматохе всё равно представляет собой чётко-выработанный и слаженный механизм. Каждый день по часам в основном одни и те же люди ходят по тем же самым делам. Но в отличие от того же самого механизма, если здесь из схемы выпадет один болтик – система всё равно продолжит работу, не заметя убытка. Потеря одного человека – ничего не изменит…»

Он подошёл к жёлтому кэбу и, сев в него, сказал:

– Бродвей!

Водитель надавил на педаль газа, Бедфорд откинулся на спинку кожаного сидения и погрузился в свои мысли.

«Стоило ли это того? – вновь этот вопрос пронзил разум писателя. – Стоило ли уезжать из Англии? Из места, где полно знакомств и связей. Где есть хорошо оплачиваемая работа и усиженное место. В конце концов, из места, где родной дом. Нужно ли было менять это всё на жизнь писателя-меланхолика?»

За окном, словно вся старая жизнь, также быстро и смутно, проносились виды одной из самых престижных улиц Нью-Йорка.

«Да».

Машина затормозила, и Бедфорд, расплатившись с шофёром, вышел на тротуар. Сделав несколько шагов, он оказался прямо у ворот Колумбийского университета. Пройдя через них, он оказался на территории учебного заведения и стал тщательно осматриваться.

Посередине территории – два фонтана, расположенных симметрично друг к другу. Вокруг территории – выложенные камнем дорожки. К главному административному корпусу вела лестница с бронзовой статуей. «Честер. Альма-матер», – отметил про себя Бедфорд. Осмотрев трёхцветный флаг университета, мужчина прошёл немного дальше по дорожке и остановился, осматривая бронзовую скульптуру «Мыслителя». Везде расстилался газон, на котором находились студенты: кто-то сидел с толстыми тетрадями в руках на мокрой от дождя траве и учил свои конспекты, другие же, собравшись кучкой, что-то обсуждали, а кто-то листал новости на экранах гаджетов.

Не найдя ничего интересного для себя, Бедфорд неспешной походкой пошагал в главное здание университета. Отделанное алым кирпичом, оно выделялось среди всех сооружений своей масштабностью. Хоть и было видно, что построено здание было ещё в восемнадцатом веке, благодаря реставрации, оно сохранило свой величественный вид.

Подходя к двери, детектив услышал откуда-то хрипловатый голос:

– …нельзя. Ты ещё в прошлом месяце обещал составить план расходов и доходов за квартал. И где он? Чертяга!

Бедфорд повернулся и увидел молодого рыжего паренька, стоящего неподалёку. Его лицо украшали веснушки, а сам он уткнулся носом в землю, стараясь не смотреть на своего собеседника. Им являлся пожилой мужчина лет шестидесяти, который в данный момент источал свою ярость на паренька. Одетый в чёрное не по размеру пальто старик выглядел нелепо, хотя сам выражал на лице искреннюю злость и агрессию.

– …пресса явится. И какой после этого спрос может быть с меня, ежели такие бестолочи не могут сделать элементарных вещей?! Никто не хочет связываться с вами, а все шишки на мне!

Любопытство Бедфорда заставило его подойти поближе.

– В общем, ежели отчёт не будет готов завтра к полудню, я поговорю с мистером Лэйджем об отчислении. А теперь, пошёл отсюда!

Студент не заставил себя долго упрашивать, поэтому, кинув прощальный взгляд на внезапно появившегося мужчину в зелёном пиджаке, по команде сразу же побежал подальше от покрасневшего старикашки, который в свою очередь заметил Бедфорда.

– Очень интересно, не правда ли? – презрительно хмыкнул старик. – Чего надо?

– Вам должно быть известно, где сейчас находится директор данного заведения?

– Может и известно, вам-то какое дело?

– Очень хотелось бы поговорить с ним о делах насущных, – проигнорировал его колкий ответ Бедфорд.

– Это, о каких же?

– Вам, как заведующему хозяйственным управлением, должно быть известно, какова оптовая цена на стулья из красного дерева в текущем году? – Бедфорд посмотрел в глаза старику.

– Красное дерево? – удивился собеседник. – Что за ерунда? Отродясь такого не было.

– Ну как же, студенты давно уже говорят о том, что устают сидеть на столь неудобных сидениях.

– Какие студенты? О чём вы?

Наступила небольшая пауза.

Первым не выдержал старик.

– Значит так…

– Как здоровье у жены?

– У ж-жены? – тот немного замялся, однако начал заводиться: его скрюченное тело начало потряхивать от злости, сухие землистые пальцы сжимались в кулаки. – Прекратите нести чепуху!

– Вернёмся к стульям…

– Я сейчас вызову охрану! – закипел заведующий хозяйственным управлением.

– Так, где найти директора? – быстро проговорил Бедфорд.

– В центральном корпусе, на втором этаже, кабинет двести пять, – выпалил старик, после чего недоумённо посмотрел вслед уходящему мужчине.

«Рушить логическую цепочку собеседника, быть внезапным и уверенным в своих словах одновременно – вот та самая психологическая составляющая, благодаря которой можно узнать от человека максимум, который от него можно узнать. Порой на помощь к импровизации приходит и дедукция – благодаря им мне удалось расследовать не одно преступление».

Открыв дверь, Бедфорд вошёл в довольно просторное помещение. Всё внутри было выполнено в стиле модерн, но всё равно до сих пор чувствовалась атмосфера отцов-основателей, учившихся пару веков назад в стенах этого университета. Палитра красок представляла собой всевозможные оттенки небесного цвета. В центре пола виднелся символ университета – величественный сине-голубой лев, грозно раскрывший свою пасть, показывая всем своё превосходство.

На отреставрированном потолке красовались новые, не ветхие, как предшественники, но по-прежнему хрупкие увесистые люстры. Недалеко от входа, напротив окна, виднелись масштабные полотна неизвестных художников. На них был изображен процесс возведения данного здания, со всеми мельчайшими подробностями и древними, но сочными красками. Огромные окна, витражи, пропускали в холл слабые, но настойчивые лучи осеннего солнца, они отражались в полупрозрачном кремовом напольном покрытии, по которому в данный момент семенили студенты.

Неторопливым шагом Бедфорд в роле детектива прошёл в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, успев отметить про себя, что даже ступени при своём великом возрасте сохранились в хорошем состоянии, он вышел в холл второго этажа и направился к кабинету под номером двести пять. В данный момент, во время небольшого перерыва между занятиями, каждый из студентов был занят своим делом, весело или с пользой проводя своё свободное время. Второй этаж по стилю не очень отличался от первого, разве что здесь была видна рука архитектора-перфекциониста: каждая деталь, каждая мелочь в дизайне украшенных стен, высокого потолка и сияющего чистотой пола была симметрична по закону Архимеда.

Мужчина подошёл к массивной двери, сделанной из дуба, и интенсивно постучал. Ответа не последовало. Тогда, после ещё одной неудачной попытки, Бедфорд потянул ручку на себя. Та в свою очередь никак не поддалась.

– Бесполезно, – послышался сзади чей-то голос.

Детектив обернулся и увидел перед собой того самого рыжеволосого студента, коего так импульсивно отчитывал заведующий хозяйственным управлением. Теперь юноша выглядел менее забитым, наоборот его лицо источало позитив.

– Мистер Лэйдж уехал на собрание директоров, – проговорил парень. – Не думаю, что скоро появится.

– На каком факультете учишься, первокурсник? – спросил Бедфорд, глядя на собеседника.

– Государственное управление, – весело протараторил студент, после чего недоумённо посмотрел на мужчину. – Подождите-ка… Откуда вам известно, на каком я курсе?

Вздохнув про себя, мужчина произнёс:

– У тебя крайне весёлый вид, хотя на улице дождливое время года. Кроме того, судя по тому, как тебя отчитывал заведующий, ты первый раз лезешь в активность, дабы получить прибавку к частной стипендии, ведь на спортивную тебе рассчитывать нечего.

Парень осмотрел себя, почти незаметно повертел худыми руками, понимая, что с таким скелетообразным телосложением сложно представить баскетболиста или футболиста университетской сборной на поле; а после немного обиженно, но больше удивлённо посмотрел на незнакомца.

– Наконец, ты ещё не окончательно зачерствел и превратился в ученическую машину, раз делишься с совершенно незнакомым человеком информацией, которую сам недавно узнал, – закончил мужчина.

Юноша застыл в изумлении.

– Тебе что-то говорит имя Кейт Мортон? – вдруг начал Бедфорд, улучив удачный момент.

– А я ведь вас видел во дворе, – парень прищурился. – Вы подслушивали наш разговор с тем противным мистером Ватерлоо… Скажите, вы из полиции?

– Вроде того, – не стал вдаваться в подробности детектив. – Так знаешь её или нет?

– Кто ж её не знает? – выдохнул студент. – После того инцидента несколько недель назад наш университет весь истоптали правоохранительные органы. Говорят, ушла из дома и не вернулась…

– Ты был с ней знаком?

– Нет. Куда уж мне, – махнул рукой парень.

Бедфорд скоординировал в голове свой план действий и задал последний вопрос витавшему в облаках студенту:

– Разделение в факультетах на группы здесь в алфавитном порядке?

– Да. Меня из-за своей фамилии поместили в третью группу. Думаю, это не престижно…

Но детектив уже не слушал его. Торопливым шагом он продвигался в сторону лестницы, дабы вернуться на первый этаж.

Спустившись в уже безлюдный просторный холл, поскольку начала играть незамысловатая мелодия, сообщающая о начале учебного процесса, то все студенты поспешили на свои занятия по аудиториям, Бедфорд устремился ко многообразному расписанию, располагающемуся напротив входа в помещение. Наконец, он начал быстро водить глазами по куску типографского картона, мельком просчитав в уме, в какой группе по фамилии должна находиться нужная ему студентка, начал выискивать куратора.

«Брэндон Сандерс. Что-то знакомое… Эта фамилия…»

Не став загружать себя посторонними мыслями, Бедфорд проследовал к кабинету, в котором, судя по расписанию, должен был находиться нужный ему человек.

Детектив ещё издали приметил какое-то копошение возле двери и, подойдя поближе, заметил мужчину лет тридцати, одетого в платиново-серый костюм, тот выглядел весьма опрятно. Этот цвет одежды хорошо подчёркивал копну чёрных волос, аккуратно развалившихся у него на голове. В данный момент мужчина судорожно пытался открыть металлическим ключом дверь в кабинет, но тщетно.

Заслышав шаги, брюнет отпрянул от двери и посмотрел на незнакомца. Теперь Бедфорд мог хорошо разглядеть некрупное лицо мужчины, тем самым с фотографическим умением приметил его низкий лоб, густые брови, не очень большой, но вздёрнутый нос, подбородок был гладко выбрит, на носу красовались элегантные очки, которые в данный момент очень неуклюже сползли на кончик носа.

– Мистер Сандерс, полагаю, – начал детектив.

– Он самый, – брюнет поправил свои очки и, стряхнув несуществующую пыль с гладких брюк, выпрямился. – А вы, видимо, по поводу родительского комитета?

– Не совсем… Позволите? – Бедфорд указал на ключ, находившийся в правой руке Брэндона.

– Пожалуйста, – сказал он и протянул металлический предмет.

Немного покрутив ключом в замочной скважине, детективу удалось открыть дверь.

– Я давно просил её смазать, – Сандерс прошёл внутрь. – Прошу.

Внутри отовсюду веяло учёбой: начиная от книжных шкафов, сверху-донизу забитых учебными и справочными материалами, и заканчивая современным двухъядерным компьютером с голографическим проектором. В центре, в линию, располагались учебные столы. И всё же из-за небольшого размера помещение аудиторией назвать было трудно, разве что кабинетом.

– Прошу, садитесь, – куратор указал рукой на приставленный к столу стул. – Итак, если вы не по поводу подработки, то нужно представиться. Я – Брэндон Сандерс.

– Бедфорд. Частный детектив.

– Чем обязан?

– Я здесь по просьбе мистера Мортона. Кейт Мортон ваша студентка?

Сандерс резко изменился в лице.

– Поймите, я глубоко сожалею о случившемся, но ничего больше того, что сказал полиции, я не могу. Мы, преподаватели, и работники университета и так все на нервах.

– И всё же, вы можете ответить на пару моих вопросов, – утвердительно сказал Бедфорд, пристально глядя на куратора.

– Поверьте, я знаю не так уж много, как вам кажется, и всё, что мне было известно, я сообщил полиции, поэтому добывайте информацию у них, а не у меня. Да и вообще, лучше бросьте это дело. Кто они, а кто вы. У кого из вас больше шансов?

– Если целенаправленно использовать известную информацию, то шансы у всех равны. При правильном подходе шустрый воробей может взлететь выше ленивого орла. К тому же, мистер Сандерс, думаю, вы сами заинтересованы в том, чтобы это дело разрешилось до привлечения прессы.

– Это шантаж? – возмутился куратор.

– Это предложение взаимовыгодного сотрудничества. Все мы помним сказку об огромной репке. Даже при наличии сильного фермера, всё дело решила маленькая мышка.

Сандерс тяжко вздохнул и погрузился в свои мысли.

– Хорошо, – наконец, проговорил он. – Что вам нужно?

– Известно ли вам, с кем дружила мисс Мортон? – Бедфорд развалился на стуле, закинул одну ногу на другую. – Может, были у неё особо близкие друзья?

– Обычно я не лезу в личную жизнь своих студентов, поэтому конкретно, с кем она дружила, сказать не могу. Знаю лишь, что знакомств было у неё много, общительная очень.

– Что насчёт её успеваемости? Были ли у неё трудности с учёбой?

– Хм… С лингвистическими предметами никогда проблем не было. Мы с коллегами поговаривали, что у неё талант к изучению языков. В остальных же предметах… Дайте вспомню. Может, математика давалась с трудом, но это не беда. К экзаменам она хорошо готовится… Кхм… готовилась, – Брэндон нервно поёжился.

– Известно ли вам о её времяпрепровождении? Были ли у неё какие-либо дополнительные занятия, может, она любила посещать библиотеку?

– Насчёт библиотеки – не знаю, – Сандерс импульсивно почесал затылок. – Но, думаю, она могла быть чирлидершей. Неподалёку от университета, за его территорией, есть специальный клуб для чирлидинга, многие студентки частенько отпрашивались туда. Возможно, и она посещала те занятия.

– И последний вопрос, замечали ли вы за ней какие-либо странности? Возможно, у неё были дурные привычки или особенности характера?

– Повторюсь, я в личную жизнь студентов не лезу, – куратор вздохнул. – Может, что-то и было, мне это точно неизвестно.

– Благодарю за информацию, – Бедфорд поднялся со стула. – А теперь мне пора идти.

Детектив пошагал к выходу из кабинета, оставив Брэндона Сандерса сидеть в раздумьях.

«Исходя из того, что я имею, моя догадка по отношению мисс Мортон оказалась верной. С ней всё не так просто, как могло показаться сначала. Но зацепок очень мало. Пока можно попробовать оттолкнуться от этого клуба».

С этими мыслями Бедфорд открыл деревянную дверь дома знаний и вышел из университета. Двор встретил его «учебной пустотой». Не было той суматохи, той толпы счастливых студентов, расположившихся на ещё мокрой от утреннего дождя траве. Лишь небольшая группа слонялась возле корпуса философии, явно, чего-то ожидая, да ещё парочка стояла возле фонтана.

Один из них сразу привлёк внимание Бедфорда, в виду того, что держал в руках новенькую фотокамеру. Молодой человек с исключительно правильными чертами и пропорциями лица и тела, оживлённо тыча пальцем на дисплей камеры, показывал своей собеседнице, вероятно, интересные или необычные фотографии. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы, русые волосы, слегка вьющиеся. Глаза голубые, словно небо в ясную погоду, взгляд энергичный и приторный. Очень высокий, грациозный и элегантный, в его красоте есть что-то неземное, дьявольское, но именно эта его загадочность и порочность притягивает, как магнит, как женщин, так и мужчин. В эту минуту его глаза блеснули необычным светом, он поправил свой пуловер, после чего достал из своего рюкзака какую-то фотографию и показал своей подруге.

Теперь детектив устремил свой взгляд на неё. Девушка, с прямыми каштановыми волосами, милым личиком. «Недурна собою, наверняка застенчива, но умеет вовремя взять себя в руки», – решил Бедфорд. Одета она была вовсе не по погоде. Из-под светлого кардигана виднелось сиреневое платьице.

Теперь, после демонстрации фотографий, юноша отошёл от своей собеседницы и, встав в позу «колыбель», дал какую-то команду подруге. После того, как та застыла, послышался щелчок, вслед за которым последовали ещё два.

«Точно, фотограф», – окончательно убедился в своих догадках Бедфорд. Отметив этого парня про себя, он продолжил свой путь к спортивному клубу.

Выйдя за территорию университета, он уже заприметил массивное здание клуба, расположившееся, буквально, в нескольких метрах от Колумбийского университета. Сам комплекс имело форму бублика: овальный каркас соседничал с ленточным фундаментом из монолитного железобетона. В качестве обивки стен служила шпунтованная доска из сибирский лиственницы, покрытая в тон университета – сине‐голубой перламутр. Прямо над входом красовался слегка изменённый герб университета в виде царя зверей – льва.

Не теряя времени, Бедфорд вошёл в помещение, и его взору предстала палитра красок. Свет, производимый дневными лампами, отражали как стены, так и гладкое напольное покрытие. Повсюду была развешена спортивная атрибутика, чётко обозначающая место, в котором происходят занятия. В правом углу располагалась стойка регистрации, за котором можно было увидеть унылую женщину средних лет с короткой стрижкой, явно скучающую на своём рабочем месте. Бедфорд осмотрелся и не спеша подошёл к её столику. Произнёс:

– Здравствуйте. Могу ли я записать свою дочь к вам на занятия?

Оторвавшись от своего ничегонеделания и искренне удивившись тому, что кроме неё в этом помещении есть кто-то ещё, женщина, наконец, привела себя в чувство.

– Набор в этом году уже окончен – группа набрана. К сожалению, ничего не получится, – закончила она и начала смотреть на прибывшего мужчину, ожидая его реакции.

– Вероятно, вы меня не поняли, – Бедфорд проигнорировал этот взгляд. – Я располагаю достаточными средствами, поэтому, в случае необходимости, могу доплатить.

– Тогда вам нужно обсуждать этот вопрос напрямую с тренером, – женщина достала с полки объёмную чёрную папку. – Его зовут Роберт Хадсон. Вероятно, сейчас он находится в зале. Вдоль по коридору и налево, – она указала рукой направление.

– Благодарю, – Бедфорд направился по указанному маршруту.


* * *


– Энергичнее, мисс Бёрк! – едва войдя в просторный зал, услышал Бедфорд. – Руки не должны быть согнуты в локтях! Расправьте их! Расправьте!

Владельцем этого низкого, слегка грубоватого голоса являлся бородатый мужчина в спортивном костюме морского цвета. Рост у него был сравнительно небольшой, телосложение крепкое, хоть и с неярко выраженной мускулатурой. Кожа у мужчины слегка бледновата, что свидетельствовало о том, что он был явно не из местных. Благодаря оживлённой жестикуляции он выглядел очень уверенно и властно, отдавая те или иные указания.

Сам же зал, окрашенный во все те же цвета, отличался от типичных физкультурных залов помимо своей масштабности, насыщенностью и многообразием предметов, находящихся здесь. Помимо каната, лестниц и тренажёров здесь находилась всевозможная атрибутика, способствующая чирлидингу: помпоны, жилеты, специальная обувь, а также разноцветные головные повязки.

В настоящее время зал пустовал, кроме тренера и молодой девушки здесь никого не было.

– Мистер Хадсон, я полагаю, – сказал Бедфорд, приблизившись к тренеру на близкое расстояние.

Тот в свою очередь мельком глянул на незнакомца, после чего вновь посмотрел в сторону своей подопечной.

– Мисс Бёрк, думаю, на сегодня хватит! Завтра ко времени, – Роберт Хадсон вновь повернулся к незваному гостю.

Молодая девушка, сделав последнее движение телом и попрощавшись с тренером, начала свой путь в раздевалку.

Про себя Бедфорд сумел отметить, что это была изящная очаровательная девушка с вьющимися волосами цвета спелой пшеницы. При взгляде на нее невольно начинаешь думать, что перед тобой скорее создание другого мира – сильфида или ундина, нежели земная девушка – так она была легка, нежна и прозрачна.

– Рождаются же талантливые люди! – похвалился тренер, улыбаясь в сторону чирлидерши, что секунду назад скрылась в раздевалке. – Кэтрин Бёрк, по истине, лучшая моя ученица. И ведь, главное, есть стремление – сама на дополнительное время записалась… Молодец! – он явно испытывал гордость за свою подопечную и был рад поделиться этим с кем-то ещё.

– К сожалению, сегодня уже посмотреть на занятия не получится, мистер…

– Бедфорд.

– Мистер Бедфорд, занятия окончились час назад…

– Утренние занятия? – слегка удивился детектив.

– Лишь по нечётным дням недели. Сегодня, правда, исключение. Таков порядок, не я его установил, не мне его нарушать, – пожал плечами Роберт Хадсон.

– Дело в том, что я не по этому поводу. Я хотел бы задать вам пару вопросов насчёт Кейт Мортон. Она ведь посещала ваши занятия?

– Мисс Мортон? – искренне удивился тренер. – Зачем она вам? Всё, что нужно, я рассказал полиции, большего не знаю.

– Дело в том, что я частный детектив…

– Без удостоверения или ордера… без понятия, как там называется, я вам и слова не скажу, – лицо Хадсона побагровело, борода начала нервно трястись.

Повисла неловкая пауза, прервать которую всё же решился Бедфорд.

– Так значит, завтра утром? – детектив направился в сторону выхода. – Обязательно посещу ваши занятия. До скорой встречи, – сказал он уже в дверях.


* * *


На столе лежала газета. Статьи про необъяснимые исчезновения студентов не теряли своей актуальности, они занимали по несколько страниц, но ничего полезного из них вынести было нельзя. Ни имен, ни внешности пропавших, ни подозреваемых, ни мер предосторожности – ничего. Будто все пытались скрыть очевидное – девушек из университета кто‐то похищает. И этот «кто‐то» очень опасен.

«Директор Колумбийского университета утверждает, что все возможные меры безопасности в самом учебном заведении приняты: усилилась охрана, абсолютно все камеры наблюдения работают и за ними непрестанно следят охранники, также куплены и установлены еще несколько камер наружного наблюдения – на парковке и на главных воротах.

“Я уверяю всех студентов и их родителей, что больше ни одного происшествия в стенах Колумбийского университета не произойдет. За это я лично несу ответственность”, – поделился с журналистами директор мистер Лэйдж», – писали в New York Times.

«Думаю, в этом деле есть определённый шанс. Срок две недели – велик, но всё не так безнадёжно, как бывало в былые времена…»

«…Тренер вряд ли скажет что-то незнакомцу, это едва получилось с куратором, дважды палка не стреляет, поэтому лучше попытаться завязать контакт с её подругами, знакомыми…»

«…Как давно я не занимался такими делами?»

«…Очень странное и непонятное чувство появляется в груди при каждом моём следующем шаге… Что же это?»

«…Удовлетворение?»

Последние три скомканных листка так и остались лежать на полу.

## Глава 4


25 ноября


– Вам с шоколадом или с пудрой? – спросил продавец за стойкой, приглашающим жестом обводя витрины.

– С шоколадом, – кивнул Бедфорд.

Молодой человек завернул пончики в бумажный пакет, опустил его на прилавок и рядом поставил стаканчик с горячим кофе.

– С вас четыре доллара и восемьдесят три цента. – Покупатель протянул продавцу купюру и, взяв покупки, забрал сдачу и вышел из кафе.

«Возможно, я прав – единственный мой спасательный круг в этом море неизвестности и секретов – это клуб чирлидеров. Надеюсь, что там я узнаю чуть больше».

Он шёл по залитым солнцем улочкам города, никуда не спеша и не торопясь. Его обгоняли мужчины в дорогих костюмах, с прилизанными волосами и толстыми портфелями, элегантно оббегали Бедфорда женщины в строгих платьях, с высоко поднятой головой они спешили на работу. Детектив же чувствовал себя по-другому. В душе он был настоящим англичанином из прошлого, когда ещё точно так же размеренной походкой гулял по Лондону и сливался с окружением, становясь одним целым с Великобританией – таинственной и величественной страной.

Мужчина, оглядываясь по сторонам, шествовал, рассматривая город. Бедфорд совсем позабыл, как выглядит свет, ведь почти всё своё время он проводил в своей квартире, полностью заполненной смогом выкуренных сигар, и, нервно тряся ручкой над чистыми тетрадными листами, придумывал подходящее предложение для интригующего момента очередных мемуаров. А здесь свежий воздух, солнце и люди. Хотя последние были не совсем важным атрибутом в жизни Бедфорда, сегодня, на удивление, он был рад их видеть!

Детектив прошёл по Бродвей стрит и свернул на территорию спортивного клуба университета. Проходя по плитчатым дорожкам, он оглядывался в поисках свободной скамеечки, на которой можно было бы перекусить. Присаживаясь на деревянное сооружение, отхлебнул из стаканчика бодрящий напиток и достал из пакетика аппетитный пончик, покрытый шоколадной глазурью. Откусив сладость, он откинулся на спинку скамейки и прикрыл глаза от удовольствий, вдыхая утренний воздух.

Бедфорд медленно погружался в свои мысли, вспоминая давно забытое прошлое, когда в его жизни был смысл. Да, у него не было ни жены, ни детей, ни рождественской утки в кругу семьи, но была она. Работа. Та работа, которой он отдавал всего себя, всё свободное время посвящал лишь ей и был полностью в неё вовлечён. Тогда ему не нужны были все прелести жизни, лишь новое дело, которое заводило в тупик всех сыщиков и полисменов, а он с легкостью мог разобрать эту тупиковую стену по кирпичикам и проникнуть в соседнюю комнату, где скрывалась тайна.

Последние годы он пребывал в состояние сплина. Одиночество поглотило целиком, не давая ему глотка свежего воздуха и лучика солнечного света, но оно давало ему покой. Который его убивал. Ручка и лист бумаги не предлагали работу мозгу, которую писатель получал при раскрытии преступления. А сейчас, с его решением окунуться в былые времена, он чувствовал, как кровь снова забурлила в его жилах, словно новым сильным потоком прихлынула к его сердцу, заставляя биться всё сильнее и сильнее. Мозг с новыми силами качал информацию, а в томных глазах зажглись давно погасшие искры.

Он открыл глаза, немного щурясь от солнечного света, и сразу увидел площадь перед входными дверями клуба и тропинки, прорезывающие ровно подстриженный газон, которые потихоньку заполнялись молодежью.

В это время распахнулось окно на третьем этаже клуба, открывая все возможные дороги полуденному слегка теплому воздуху пройти вовнутрь помещения, дабы сделать хоть малейшую попытку по освежению. В окне появилась знакомая голова Роберта Хадсона. Он, тоже чуть щурясь от солнца, оглядывался, внимательно рассматривая территорию. Его взгляд задержался на детективе. Тренер нахмурил свои густые брови, поджал губы так, что его борода дернулась, и перевёл свой взгляд в совершенно противоположную сторону.

Это странное поведение заметил Бедфорд. Что же тренер так невзлюбил писателя, на минуту к нему заглянувшего? «Да, я спросил у него про мисс Мортон, но он ничего не ответил. Неужто её судьба ему как-то небезразлична? Что он скрывает от меня и что же от него всё-таки узнала полиция?»

Детектив отвёл глаза от бородатого недовольства и, заглотив последний кусочек деликатеса, вытерся прилагающийся салфеткой и пошёл ко входу в спортивный клуб, чтобы найти подруг мисс Мортон и узнать от них стоящую информацию. По пути выбросил в мусорный контейнер скомканную салфетку и пустой стаканчик из-под кофе.

Но на почти опустевшей территории он увидел девушек. Таких изящных и прекрасных во всех отношениях, как на подбор. Все трое стояли в своеобразном кругу со спортивными сумками на плечах, и одна из них была облечена в форму чирлидеров.

Надеясь на наивность юных студенток, детектив решил представиться сразу, чтобы избавить их от лишних вопросов и скованности в разговоре. Он поправил ворот своего древесно-зеленого пиджака и шагнул в сторону девушек.

– Доброе утро!

– Здравствуйте, сэр, – подруги повернулись к мужчине немного озадаченно.

– Меня зовут Бедфорд, и я расследую пропажу девушки. Хотелось бы задать пару вопросов…

– Нас уже допрашивали, – мотнула головой тёмненькая с короткой стрижкой. – Несколько дней назад приходила пара детективов.

– Я думаю, мисс, – Бедфорд чуть понизил тон и прищурился, – вам не составит труда рассказать теперь всё мне.

– Да что рассказывать! – воскликнула Кэтрин Бёрк, которую Бедфорд вчера видел на тренировке в зале. – Роуз была довольно незаметная, общалась в узком кругу людей…

– Роуз? Мисс, я расследую дело о Кейт Мортон.

– О, Мортон! – хором вспыхнули девушки.

– Знаете, мистер, – третья вскинула брови. – Я не думаю, что она пропала. Это в её стиле остаться на какой-нибудь вечеринке или у парня.

Тройка синхронно кивнула.

– В прошлый раз она четыре дня жила у капитана нашей баскетбольной команды. Её отец такую панику развел, а старшая сестра потом скандал закатила. Весь спортзал слышал, как сёстры ругались.

– То есть у Кейт с сестрой натянутые отношения?

– Ну…

– Ей просто не нравится, что Кейт вечно где-то пропадает, и приходится врать преподавателям, почему её младшая сестра не посещает занятия. Но мне кажется, что это всё из-за парней. Около Кейт вечно вьются молодые и симпатичные спортсмены. Хотя вьются абсолютно все, это уже она выбирает себе более аппетитное.

– Знаешь, Линда, – вступила в беседу Кэтрин, – а я согласна! Эта Мортон отбила парней практически у всех! А зачем? Чтобы пару раз, – она прикусила язык, вспомнив о присутствии детектива.

Бедфорд слушал девушек, внимательно рассматривая каждую. Темноволосая, не сказавшая почти ни слова, стояла, пождав губы, с брезгливостью подёргивая бровями. Ей явно не нравился сей допрос. С самого начала она не была настроена на беседу, возможно, боялась что-то лишнее взболтнуть, если, действительно, что-то знала. Кэтрин и её подруга Линда легко пошли на разговор. По диалогу стало ясно, что пропавшая мисс Мортон является предметом восхищения лишь у мужского пола, а вот у женской половины она выступает в роли красной тряпки для быка.

– Нет, сэр, – обратилась к мужчине Линда, – вы, действительно, думаете, что Кейт пропала?

– Все факты показывают на это, – хмуро ответил Бедфорд.

– Вздор! – не выдержала тёмненькая тихоня и сразу сникла.

– Возможно, она сейчас снова у своего молодого человека. Даже, мне кажется, что она у Нэда, – в этот момент Кэтрин вздрогнула, но собрала все силы, чтобы выразить на лице прежние эмоции. – Кстати, он и есть капитан команды! Не понимаю, что он в ней нашёл. – Она выдержала паузу и слегка мотнула головой в сторону Линды. – Что сподвигло его бросить свою девушку и уйти к Мортон?..

– Поймите нас правильно, – шепнула Линда. – Кейт здесь не очень любят. Так что, если она и пропала, то это её какой-нибудь первокурсник похитил, которому она отказала.

– Линда, – окликнула её подруга. – Сэр, мы пойдем, пожалуй.

Мужчина слегка опешил:

– Да, конечно! До свидания.

Бедфорд снова поправил ворот пиджака и пошёл в сторону улицы.

«Да-а, – мысленно протянул детектив. – Мортон действительно не очень уважают здесь и все из-за её характера».

– Сэр!

Бедфорд обернулся. С места сдвинулась та самая девушка, что стояла всё время молча, соглашаясь с подругами, и бросилась к детективу.

– Сэр! Подождите!

– Ты что-то хочешь мне ещё сообщить? – насторожился Бедфорд, прищурив озадаченные глаза.

– Я знакомая Кейт, мы довольно близкие подруги, и я не думаю, что она просто так решила остаться у кого-нибудь. Дело в том, что две недели назад мы договорились, что сходим на премьеру фильма после её пересдачи, и там обещала её познакомить с моим другом. Он тогда ей очень понравился и…

– У мисс Мортон не было тогда молодого человека?

– Постоянного не было. Она с кем-то встречалась, с кем-то расставалась, так что… Сэр, какой бы Кейт не была, она всё равно предупредила бы меня, что не придёт, а так мы её прождали, не попали на сеанс, а она так и не явилась.

– И что ты думаешь?

Девушка поправила спортивную сумку на плече и оглянулась.

– Я ни на что не намекаю… Да, у Кейт врагов не мало, но это в основном завистливые подруги…

– Ты не относишься к этому числу?

Девушка сдвинула брови и сжала губы.

– Прошу прощения.

– Но и парни тоже хотели, чтобы у неё было не всё гладко, – подруга Мортон произносила каждое слово чётко, акцентируя на каждом внимание, словно доносила какую-то важную информацию.

– Ты кого-то подозреваешь?

Девушка опустила глаза и молча двигала губами, подбирая слова.

– Успокойся. Скажи прямо.

– Брайан.

– Что?

Она зашептала, чуть дрожа:

– Брайан Брукс. Это её знакомый. Сэр, моя подруга… Я не могу объяснить её пропажу банальным исчезновением, обычной ночёвкой или…

– Давай вернёмся к Брайану.

– Да. – Девушка снова поправила сумку на плече и, переведя дыхание, продолжила: – Это её бывший парень. При том, они были очень хорошей парой достаточно долгое время. Встречались около полугода…

«Что не свойственно мисс Мортон», – подумал про себя детектив. Переводя взгляд на газон, навострил уши.

– …когда они расстались, Кейт сильно переживала, убивалась, практически замкнулась в себе. Я даже и подумать не могла, что это расставание нанесёт ей такой сильный удар. Она стала воспринимать всё в штыки, а он просто ушёл. Через какое-то время Кейт оклемалась, всё вернулось на круги своя до того момента, пока он снова не объявился в её жизни. Он просил её вернуться, хотел с ней поговорить, всё обсудить, предлагал встретиться, но она наотрез отказывалась. В общем, месяц назад, может меньше, он объявился снова и просил всё о том же, но Кейт в очередной раз отказала ему. Думаю, что её капризы как-то на него не так подействовали.

– И ты думаешь, что он замешан в пропажи мисс Мортон?

– Я не делаю однозначных выводов. Отвергнутый мужчина способен на безумные вещи.

– Хорошо, я с ним поговорю. Скажи только, как мне его найти?

– Он часто здесь появляется. У него светлые волосы… нет, чуть темнее, чем у Кэтрин, – и она кивнула в сторону Линды и Кэтрин, которые сейчас стояли в толпе гогочущих баскетболистов. – Высокий… О! Брайан все время с фотоаппаратом ходит!

– Фотографирует что-то?

– Насколько я знаю, он – фотограф.

– Благодарю.

Девушка начала уже уходить, как Бедфорд снова её окликнул:

– Мисс, кто такая Роуз. Она тоже пропала?

Та осеклась, будто боялась, что её подслушают.

– Вы разве не читаете газеты? Там сказано о девушках, что пропадают из университета.

– Читал. Однако там не упоминаются имена.

– Это естественно. Наш университет не желает портить себе репутацию, мол, они способны обеспечить должную охрану, что могло бы предотвратить подобные инциденты. Да и… на самом деле, родители Роуз и Кейт не хотели бы, чтобы их фамилии пестрились в заголовках утренних газет, поэтому попросили журналистов не указывать имена.

– Попросили?

– Да, – девушка ответила чётко, вкладывая в этот короткий ответ дополнительный смысл. – Но они насели на полицию. Как я знаю, капитан полиции только и занимается пропажей, говорят, что он бросил все силы на это дело. Хотя много времени прошло – месяц с пропажи Роуз, – и никаких зацепок нет. Но они обещают, что найдут девушек. Но… ходит немало слухов, что возможно они уже не живы… Похитители не просят выкуп, не…

– Не переживай, я приложу все усилия к раскрытию дела твоей подруги.

На прощанье она кивнула и пошла в сторону своих знакомых.

Бедфорд перешёл дорогу и вошёл в ворота Колумбийского университета. Да, студентов на газонах и на ступенях главной лестницы было много, словно группа муравьев в полдень высыпалась из своего муравейника с жаждой к труду, но с фотоаппаратом ходили, к сожалению, не все. Или к счастью? Найти фотографа в толпе людей, это словно искать иголку в стоге сена.

Мужчина приложил ладонь ко лбу, используя её как козырек, защищающий от солнца, от которого тепла почему-то не было. Он осмотрелся вокруг, размышляя о том, как вычислить парня, который смог усмирить разгульный нрав молодой мисс Мортон. «Брайан, Брайан, – он повторял имя молодого человека, в мыслях представляя его внешность. – Где же ты, Брайан?»

Около статуи «Мыслителя» стоял мужчина лет сорока восьми-девяти в синем костюме с несколькими папками в руках, а рядом с ним скакали два студента: один с блокнотом, а другой с камерой. Детектив ринулся к этой тройке, то переходя на быстрый шаг, то на легкий бег.

– …спасибо, что уделили нам время, профессор, – услышал Бедфорд, подбегая к студентам.

– Не за что. Надеюсь в скором времени увидеть вашу газету.

Парни доброжелательно хихикнули и проводили взглядом преподавателя.

– Простите, – запыхавшись, выкрикнул детектив, – меня зовут Бедфорд, и я расследую дело о пропажи мисс Мортон. Мне нужна ваша помощь.

– Да, конечно! Рады помочь полиции.

Бедфорд смутился. Его передёрнуло от того, что студенты приняли его за сотрудника полиции, но на этот раз он был рад, что молодые люди избавили его от лишних объяснений.

– Вы знаете Брайана Брукса?

– Хм, да. Он часто помогает нам с фотографиями для газет. Ему отдаём их на редактирование.

– А где мне его найти?

– Ну, он иногда у нас в студии работает. Вон тот корпус, – студент указал на здание, прикрыв один глаз, – третий этаж.

– А сегодня?

– Сегодня он не работает. Мы только интервью брали и на видео снимали, так что его помощь не нужна.

– Спасибо… – Бедфорд замешкался. – А как он выглядит, как мне его узнать?

Парни озадачено переглянулись, и один из них начал что-то искать в фотоаппарате. Из оборудования раздался звук, чьи-то голоса, видео-оператор показал экран камеры детективу и остановил видео.

– Это Брайан. Мы снимали рабочий процесс.

На экране был молодой человек лет двадцати шести с пышной русой шевелюрой, как и говорила та девушка. Бедфорд прищурился, словно фокусировал зрение и вздрогнул. Вчера около университета он видел именно этого фотографа.

– Спасибо. Вы очень помогли следствию, – вытянул из себя Бедфорд и натянул улыбку.

– Пожалуйста, нам не сложно.


* * *


Бедфорд медленно перебирал ногами, шаркая ботинками по асфальту, шёл по тротуару. Его тянуло в сон. Он не спал уже две ночи подряд, всё раздумывал над делом Клиффорда Мортона. У него в голове не вязалась ни одна ниточка, относительно Кейт. Он ночи напролёт сидел на своём полу-изодранном кресле, при жёлтом свете настольной лампы и смотрел на фотографию. Со снимка прямо на него смотрели глаза с миловидного личика Кейт, послушной дочки. Да, он явно что-то упускал, что являлось важной деталью в цепи расследования, и это звено никак нельзя сбрасывать со счетов!

Послушная девочка не могла пропасть просто так, провалиться сквозь землю. Просто так ничего не бывает.

«Да, она встречалась с Брайаном и после расставания сильно убивалась, что совсем не похоже на характер мисс Мортон».

Бедфорда время от времени посещали мысли по поводу романа, который он уже задерживал. Вдохновение его всё не посещало, и комната почти целиком наполнилась скомканной желтой исчирканной бумагой. Иногда в голову писателя приходили отнюдь не бездарные мысли, но как только ручка касалась листа, все слова разбегались врассыпную, никак не желая переходить на чистое полотно корявым подчерком Бедфорда.

Уже неоднократно его квартира была потревожена раскатистым звонком телефона, но он не поднимал трубку. К слову, он давно уже не пользовался им, наверное, потому что ему никто не звонил, хотя и некому было звонить-то, кроме назойливого издательства.

Свернув с центральных тротуаров Нью-Йорка, наполненных людьми, он скользнул в малопосещаемые улочки, пытаясь остаться наедине с собой. Сейчас исчезло даже совершенно негреющее солнце, которое пожелало укрыться ото всех за пушистыми воздушными, как взбитая вата, облаками, темнеющими каждый час на полтона. Всё мрачнело вместе с настроением детектива, который окончательно запутался. «Как же давно я не работал над действительно серьёзными делами? Как давно я бросил эту затею играть во всемогущего детектива? Может, и не надо было браться за всё это, снова смешивать себя с обществом и оставлять мнимые надежды».

Открыв дверь, которая жалобно скрипнула, моля о пощаде и о том, чтобы её не тревожили больше, как и раньше, он вошёл в коридор своей квартиры и, не снимая ботинок, прошёл в тёмный и душный кабинет, пиная мятую бумагу. Через щёлочку плотных теневых штор пробирался слабый холодный свет и падал на клетку с Чарльзом.

Бедфорд разместился в кресле, которое пустовало с тех пор, как в нём сидел Клиффорд тем дождливом вечером, и, обхватив голову руками, наклонился над полом. «Что же, получается? – подумал он. – Кейт совершено не такая, как мне описывал её отец. Да, она прекрасно знает французский, но и находит время между учёбой и занятиями чирлидингом общаться с молодыми людьми. Смело! Особенно если брать во внимание то, что из-за такого времяпровождения её недолюбливает женская половина студентов. Что же на такое поведение дочки скажет мистер Мортон?»

Кстати, о мистере Мортоне! Бедфорд резко открыл глаза и, вскинув голову, взглянул на наручные часы. До встречи с Клиффордом и его семьей оставалось от силы два часа. Мужчина поднялся с кресла и подошёл к захламлённому бумагами и папками столу. Закурил сигару и, выпустив два огромных клуба дыма, распахнул шторы. Воздух наполнила пыль, осевшая на ткани и покрывающая ее годами, что побудило Бедфорда открыть и окно, створки которого до последнего сопротивлялись массивной руке детектива, но сдавшись, распахнулись и от беспомощности ударились о стену. Теперь комната стала чуть светлее, но прохладный ветерок не мог справиться со смогом в помещении и застоявшимся тошнотворным запахом.

Бедфорд открыл клетку и насыпал крысе немного корма в чашечку. Захлопнув решетчатую дверцу, он схватил со стола свой блокнот и сунул его в карман тёмно-зелёного пиджака.

– Пожелай мне удачи, Чарльз! – сказал детектив и захлопнул за собой дверь. Крыса пошевелила усами и поползла к чашке со свежей едой.

На улице народу к вечеру становилось всё больше, так что Бедфорд чудом поймал свободное такси и запрыгнул на заднее сиденье. Продиктовав адрес дома Клиффорда Мортона, мужчина откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и задумался.

«Нужно узнать больше об этом фотографе и об отношениях между ним и Кейт, что произошло между этими полюсами».

«Так же немедленно нужно осмотреть комнату мисс Мортон, там-то точно должны быть зацепки о прошлом девушки».

«Хм… Почему мистер Мортон мне ничего не сказал о Роуз – второй пропавшей девушке? Неужели хотел избавить от лишних забот… Умно! Но эгоистично».

Открыл глаза он уже, когда машина ехала по шоссе, вдоль леса, погружённого в ночной полумрак. Небо полностью заволокло серыми кучерявыми облаками, и вдали прогремел гром, который собственно и разбудил Бедфорда.

Спустя пару минут машина остановилась у высоких ворот. Вышел купный, плотный мужчина, облачённый в чёрное, и подошёл к такси, наклонив голову над окном детектива.

– Бедфорд. К мистеру Мортону по его приглашению. – Отрезал Бедфорд ещё ничего не успевшего сказать охраннику. Тот кивнул куда-то вперёд, и ворота отворились, дав дорогу автомобилю. Машина проехала по широкой дорожке, сделав петлю вокруг огромного фонтана, и подъехала к лестнице поместья Мортонов.

Всё здание было огромное, напоминающее старый родовой замок, стены которого видели жизни и судьбы великих королей. Они были выложены из крупного серого камня, вверх по которым до самых башен поднимался вьюн, цветший большими цветами. Все окна изнутри горели тёплым светом, а на крыльце стоял хозяин дома. Мортон внимательно следил за приближающимся такси, и как только на асфальт ступила нога детектива, он слетел с лестницы и подбежал к гостю.

– О, мистер Бедфорд! Мы вас заждались.

К мужчинам подбежал человек в строгом костюме и зонтиком в руках и спрятал под ним своего босса и детектива от скромно моросящего дождя. Большие тяжёлые двери в сам замок открыл тот же мужчина лет пятидесяти и пропустил внутрь Бедфорда и Мортона. Он же провел их за собой по просторным коридорам, освещённым десятками ламп и обставленным статуями и высокими трехногими столиками с пузатыми расписными вазами, в которых благоухали красно-жёлтые цветы. Из коридора они вышли в большую столовую с горящим камином. На широком светлом паласе стоял стол, накрытый бежевой скатертью и сервированный хрустальной посудой и снова большими вазами с золотым обрамлением, в которых стояли белые лилии.

– Присаживайтесь, мистер Бедфорд, – сказал Клиффорд, пододвигаясь к столу, и сам сел на мягкий стул, оббитый бархатом. После обратился к дворецкому, укладывая салфетку на колени. – Джо, позовите Джейн и прикажите подавать ужин.

Тот удалился в арку за спиной босса, а Мортон завалился чуть на стол и с надеждой спросил:

– Мистер Бедфорд, вам удалось что-нибудь узнать?

– Относительно, – собеседник по-хозяйски облокотился на спинку стула. – Я пытаюсь распутать клубок тайной пропажи вашей дочери. И думаю, что вы сможете мне в этом помочь.

– Что угодно?

– Я бы хотел вас спросить о Брайане.

В столовую вошла девушка и остановилась у арки при виде гостя.

– Все вопросы после ужина, – фыркнул Клиффорд и обернулся, спустя неловкую паузу. – О, Джейн, милая, проходи за стол.

Дочь сдвинулась с места, подошла к столу с некой опаской и села за него, сложа руки в замок. Бедфорд поднялся, отодвинув стул, и представился:

– Бедфорд, частный детектив.

Джейн шмыгнула носом, не поднимая глаз. Мортон-старший показал гостю жестом, что лучше сесть и не обращать особого внимания. Следующими в столовую вошёл Джо со свитой из трёх человек, которые ставили на стол широкие блюда с едой. Один из них налил в бокал хозяина бренди из хрустального чуть запотевшего графина и подошёл к гостю. Его бокал тоже на треть наполнился прозрачной жидкостью.

За ужином следила тишина, пропуская через себя только звуки потрескивающего дерева в камине и звон столовых приборов. Бедфорд отрезал от свиных рёбрышек маленький кусочек аппетитного мяса и погрузил его в томатный соус, приторно отдающий базиликом. Он всё время всматривался в лицо юной Мортон, но та не поднимала глаз от тарелки, всё время равнодушно разгребая вилкой гарнир.

– Мисс Мортон, – покрывало тишины разрезал голос детектива и проговорил, – вы же были близки со своей сестрой, не так ли?

Ответа не последовало. Бедфорд отодвинул от себя бокал с напитком и отложил начищенные до блеска, что можно было разглядеть своё отражение, вилку и нож.

– Мисс, вы наверняка знали о личной жизни своей младшей сестры.

Набрав в грудь побольше воздуха, он сделал ещё одну попытку.

– Мисс, вы поможете сестре, если…

Его речь прервала резкость девушки. Всё время неподвижная Джейн вскинула голову, бросила столовые приборы с пронзительным дребезжанием, ненавистно взглянула на детектива своими зелёными глазами, под которыми серели синяки, оттенявшие божественную красоту мисс Мортон.

– Вы ничем не поможете ни ей, ни нашей семье, сэр! – её взгляд сверкнул в сторону отца. – Спасибо за ужин!

Она бросила салфетку с колен прямо в тарелку и выпорхнула из столовой.

– Джейн! Джейн! – окликнул дочь Клиффорд, неповоротливо вертясь на стуле. – Джейн!

– Мистер Мортон, я прошу…

– Не стоит. – И мужчина залпом осушил бокал фруктового бренди, и со звоном поставил его на стол. – Она сильно опечалена пропажей сестры. Да, мы все обеспокоены, что её ещё не нашли, хотя две недели прошло. Именно из-за этого я и обратился к вам, мистер Бедфорд.

– От безысходности, – добавил сам детектив и вновь откинулся на спинку мягкого стула. – Можете теперь вы мне рассказать о Брайане?

Клиффорд тяжело вздохнул.

– Как вы о нём узнали?

– Да о нём молва ходит по всему Колумбийскому университету.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Мортон. – Этот Брайан Брукс известная персона. Может, осмотрим комнату Кейт?

Бедфорд как-то неопределённо мотнул головой, надеясь всё же услышать историю об «известной персоне», но Мортон-старший уже вылез из-за стола и прошёл в сторону арки, соединяющей просторную столовую и очередной коридор, усеянный сверху донизу зеркалами в золотых рамах. Мортон повёл своего гостя вверх на второй этаж по массивной лестнице, ступени которой были застелены зелёным ковром, а перила на концах имели форму когтистой лапы льва.

Второй этаж был в бордовых тонах с тусклым светом и плотно задернутыми шторами. В правом крыле особняка, куда завёл Бедфорда хозяин, находилось всего три двери из красного дерева с резными рамами и позолоченными ручками. Клиффорд потянул одну из дверей на себя и, пройдя вглубь спальни младшей дочери, включил свет. Детектив зашёл следом и оглядел пурпурно-синюю комнату. На кровати были разбросаны подушки и расправлена постель, дверцы шкафов растворены и выдвинуты ящики у трюмо.

– Всё так и было после пропажи мисс Мортон? – спросил детектив.

– Нет. Горничные обычно прибираются сразу же после пробуждения девочек. Это полиция осматривала её покои и сказала, чтобы больше мы ничего не трогали.

Бедфорд подошёл к книжной полке над угловым столом и, перебрав всё, что стояло на ней, присел на корточки. Перед его глазами сразу оказались рамки с фотографиями, что были на столе. На одной запечатлен молодой мистер Мортон, с еще благородной шевелюрой, что узнать его на фото можно было только по тонким губам, натянутым в подобие улыбки, и особенному прищуру. Мужчина стоял с женщиной лет тридцати с такими же каштановыми волосами, какие и унаследовали дочери Клиффорда. Видимо, это была та самая миссис Мортон являющаяся матерью Кейт и Джейн. На втором снимке была сама Кейт с сестрой на фоне пышной рождественской ёлки. Ещё одно фото было сделано в парке, на нём – Кейт и молодой человек, напоминающий по описанию Брайана.

– Это Брукс? – задал вопрос детектив, указывая на рамку, а сам тем временем принялся осматривать ящики в столе.

– Да. А это Кейт… Жаль, что она сейчас не может стоять здесь и улыбаться, точно так же, как и всегда.

– Да, жаль, – сквозь зубы процедил мужчина, поднимаясь на ноги и задвигая последний ящик, к сожалению, в них он кроме тетрадей и распечатанных конспектов ничего не нашёл.

«Хм… странно, что она ничего не спрятала в комнате. Здесь была полиция… Нет! Она вряд ли могла забрать что-то стоящее, что могло быть связано с личной жизнью Кейт. Они не так умны, как всем кажется, за две недели они даже не сообщили ничего отцу о судьбе его дочери».

– Мистер Мортон, – в спальню сунулась голова Джо, – вас к телефону доктор Майерз.

– Иду. Вы простите, что… – начал оправдываться Клиффорд, но гость кивнул, избавляя Мортона от объяснений, сам же бросил взгляд на трюмо, поняв, что кроме косметики он там ничего не найдёт, он подошёл к двуспальной кровати. Одной рукой приподнимая матрас, заглянул под него и обнаружил смятый маленький стикер. Детектив взял его двумя пальцами, повертел и заметил на нем буквы. Оставив постель пропавшей в покое, Бедфорд выпрямился, развернул аккуратно листочек и прочел: «Лимонный сок – напиток шпионов». На следующей строчке были инициалы – «Б.Б.».

Выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет, он прошёл к двери и, протерев руку о брюки, дотронулся до ручки. Она была гладкая и скользкая, что нельзя сказать было о третьей, у которой место позолоты заняли черно-перламутровые пятна, протертые от частного использования. Он сделал три упорных стука и, услышав неуверенное мычание, вошёл в комнату.

У окна, за которым барабанил по стеклам поместья Мортонов дождь, стояла девушка, потирая глаза. Она развернулась и вздрогнула, увидев в своей спальне детектива.

– Что в-вам нужно?

– Просто поговорить с тобой.

Джейн от неслыханной наглости громко шмыгнула носом и смахнула с щёк жалобно выдавленные слёзы.

– О Кейт?

– О Брайане. Ты же его знала.

Девушка прошла до своей кровати, застеленной малиновым покрывалом с кисточками и села, предложив присесть непрошенному гостю, стоящему у стены, на стул.

– Что вы хотите знать?

– Кто он?

– Кхм… Брайан Брукс был молодым человеком моей сестры долгое время, после чего они расстались, и я его не видела.

– Совсем? – детектив прищурил глаза и чуть наклонил голову на бок.

– Только в университете.

Комнату охватила тишина, с силой давящая на девушку, заламывающую пальцы. Она взглянула на детектива своими тусклыми, потерявшими всю свою красоту изумрудами, испорченными неумелыми мастерами – слезами.

– Они расстались. – Снова проговорила Джейн и, впившись своими тонкими длинными пальцами в покрывало, не смогла сдержать очередного всхлипа, и по её щекам потекла солёная слеза, придавая хрупкой девушке ещё более беспомощный вид. Бедфорд, пытающий впитывать в себя каждое сказанное слово, замер. Его сердце стукнуло раз и замолчало. Оно упало куда-то вниз и спряталось вместе с контролем ситуаций и дистанций между клиентами. Он соскочил со стула и на полпути остановился. Его прервал её дрожащий голос. – Кейт тогда вбежала ко мне в комнату, и долго плакала. Уткнувшись в моё одеяло, она… кричала. Кричала, что любит его, что не сможет так жить и вообще… ненавидит себя и… собственную жизнь. Сквозь её вопли и истерику я… ничего не понимала. – Она отвела от Бедфорда гипнотизирующий взгляд и стала смотреть в неопределенную точку на полу, всё сильнее собирая в маленькие кулачки покрывало.

Бедфорд очнулся. К нему вернулось сознание, и он сразу стал искать себе место, чтобы приткнуть туда своё нелепо стоящее посреди комнаты тело. Ничего лучше того самого стула не нашёл, так что с приобретением опоры, промотал в мыслях рассказ Джейн и было открыл рот, чтобы уточнить детали, но она сама заговорила, не удостоив его взглядом.

– Всё это было полтора месяца назад. Я думала… что они окончательно расстались пока… – она прикрыла рот рукой и медленно переводила взгляд на детектива. Выдержав паузу, словно вспоминая все события того дня, смотря куда-то сквозь тело Бедфорда, продолжила: – Пока не увидела их вместе. Они стояли у университета и о чем-то говорили. Я уверена, что они явно о чем-то разговаривали!

Она всхлипнула, перевела дух и снова всхлипнула. Казалось, что подступает истерика, и девушка отчаянно боролась с ней, не выдавая той боли, что бушевала внутри из-за воспоминаний, которые заиграли теми же красками, а то и ярче. Детектив смотрел на бледную мисс Мортон и не знал, что делать. Его тело бросило в жар и замерло, не давая пошевелить и пальцем. Сердце, бьющееся на месте, сжалось от очередного всхлипа и затихло.

– Вечером того же дня Кейт заперлась у себя в комнате и снова… снова плакала. Я переживала за неё, поэтому на следующий день решила поговорить с Бруксом и попросить его больше никогда не появляться рядом с сестрой и не отравлять ей жизнь. Но… – она подняла глаза и посмотрела в лицо потерянного гостя. – Он сказал, что не видел её уже давно.

Поняв, что многозначительную паузу придется прервать Бедфорду, он, чуть кашлянув, спросил:

– Ты уверена, что именно его видела?

– Это был он! Их видела половина университета! – голос девушки сорвался. – Он мне сказал тогда, чтобы я ничего себе не придумывала и… ушёл.

Джейн встала и вернулась к окну, обняв себя за плечи. За окнами стучал дождь, и где-то вдалеке громыхнул гром. Бедфорд тряхнул головой, приводя мысли в порядок. Встал на ноги и почесал затылок. Тяжело вздохнув, всё не отходя от чувства опустошенности, он подошёл к двери, но, опомнившись на мгновенье, сказал чуть хриплым голосом:

– А сама кого-нибудь подозреваешь?

– Я не знаю, – от ответа повеяло холодом.

– Может у неё были враги?

– У кого их нет? Были, но они вряд ли могли хоть что-то сделать Кейт. Они все лишь на словах смелые. – Не поворачиваясь к Бедфорду, продолжала Джейн: – Возможно мистер Сандерс.

– Её куратор?

– Да. У них был роман. Как раз после Брукса. Она всё время жаловалась, что преподаватель оказывает ей знаки внимания и делает неоднозначные намеки. Возможно, именно после сильного разрыва с Бруксом она и решила начать… кхм, встречаться с мистером Сандерсом. – Джейн наблюдала за молниями, что полыхали за лесом. – Но Кейт бросила потом его, наконец осознав, что он был лишь смутной попыткой забыть Брукса. По моему мнению, попытка не увенчалась успехом. Я, к сожалению, уверена, что Кейт до сих пор любит этого фотографа. Даже Нэд не помог…

Детектив перевёл взгляд на дверь и, убедившись, что всё сказал, потянул за ручку.

– Бросьте вы это дело, мистер Бедфорд, – к нему обернулась мисс Мортон, и посмотрела почему-то с сожалением. – Пропажей Кейт занимается полиция, посмотрите сами – кто они, а кто вы. У кого из вас больше шансов?

– Знаете, мисс, не вы одна мне это говорите.

Он, подождав мгновение, вышел за дверь и прильнул к ней спиной.

«Так! Кто же этот Брайан, раз пытается создать впечатление, что не общался с Мортон-младшей. Что же ты скрываешь?.. – думал Бедфорд, закрыв глаза и запрокинув голову. – А если…»

Он слетел с лестницы и, громко топая, пошёл дальше по зеркальному коридору. Он привёл его в огромную библиотеку, полностью обставленную шкафами с книгами, посреди которой стояли персиковый диван и два кресла, на одном из которых сидел худощавый Мортон, разговаривая, видимо, с тем самым доктором по телефону.

– Почему вы были против отношений Кейт и Брукса? – бестактно ворвавшись в помещение, детектив оглушил басом умиротворяющую тишину.

Мужчина вздрогнул на кресле, что-то невнятно шепнул в трубку и положил её, уставившись своими помутневшими глазами на детектива.

– С чего вы это взяли?

– Брайан как-то перешел вам дорогу?

– О чём вы говорите?

– Вы так и будете отвечать вопросом на вопрос?

– А разве я так делаю?

– А разве нет?

– Разве да?

– Сейчас я задаю вопросы! – бас Бедфорда разразился дуэтом с громом за окном. – Я жду ответа, мистер Мортон!

Тот сидя в кресле, сжался весь, начал тереть глаза, и его лицо мгновенно превратилось в печеное яблоко, а на хилой бледной шее появились красные пятна.

– Разве вы не хотите помочь своей дочери?

Нависшую тишину, непрерываемую даже раскатами грома, никто не нарушал. Бедфорд упёрся в спинку дивана, тяжело дышал, пытаясь унять в себе нетерпение высказать Клиффорду всё: что от его молчания Кейт лучше не станет, что до сих пор неизвестно – жива она или нет, а её отец сам усугубляет ситуацию. Бедфорд даже хотел, нет, жаждал упрекнуть его в том, что тот ничего не сказал о другой пропавшей девушке, и что теперь этот факт меняет абсолютно все. Это теперь не обычное исчезновение девушки, а возможно дело рук серийного маньяка. Но этими всеми мыслями и доводами он не мог спугнуть жалкую пташку, жавшуюся в обивку кресла.

– Мистер Мортон…

– Да, – тихо процедил тот, как будто ответил не детективу, а дал разрешение самому себе на раскрытие того, что его самого мучило долгое время. – Да. Я был против отношений между моей дочерью и этим Бруксом, – последнее слово он словно выплюнул. – Впрочем, я ничего не имел против их общения, но…

Мортон прервался, сглотнул, будто проглатывал неуверенность и сожаление о сделанном, каясь в каждой секунде прошлого.

– Но у них все зашло далеко, – подсказал детектив.

– Да. Моя дочь влюбилась в него и намекала мне на ужин, где хотела нас познакомить. Но я-то знал, чем это закончится.

– Поэтому и запретили общаться Кейт с Брайаном. Запретили и пригрозили! – не выдержал Бедфорд.

– Я не хотел делать ей больно, хотел только, чтобы она была счастлива.

– И вам, конечно, не надо было бы обеспечивать ещё и безработного Брукса.

Мортон мгновенно поднял окрашенные плотной сеточкой красных капилляров глаза, в которых виднелась злость в том числе и на самого себя и обида, что всё стало известно в одночасье.

Детектив, фыркнув, пошёл прочь из библиотеки.

– Поймите…

– Нет, мистер Мортон, это вы поймите меня! Сейчас вашей дочери грозит опасность, и ей нужна помощь, а понимать вас и слушать будет она. Если, конечно, останется жива.

Детектив вышел из поместья на дорожку, отдав своё тело во владение принизывавшему до дрожи дождю. Капли впитывались в его тёмно-зелёный пиджак, мочили волосы и падали на лицо. Они стекали по лбу, носу, охлаждая кожу, и ему казалось, что именно сейчас от него исходит пар, ровно так же, как когда на горячую конфорку опрокинули стакан воды.

Открыв глаза и протерев влажной ладонью лицо, он заметил на этой дорожке такси, которое недавно его привезло в это унылое и насквозь морально прогнившее поместье. Внутри, плотно закрыв окна, дремал шофёр, положив кучерявую голову на руль.

– Мистер Бедфорд, – на улицу выскочил Мортон, – поговорите с фотографом! Он вам расскажет всё, что было! Возможно, вы вытяните из него правду! Прошу не бросайте дело!

– Это уже мой долг, довести до конца расследование пропажи мисс Мортон. – Закутавшись в промокшие полы своего пиджака, он сел в автомобиль и захлопнул дверь, чем разбудил таксиста.

Автомобиль тронулся, а Клиффорд всё стоял под дождём, провожая взглядом машину с его последней надеждой. Уже за домом Мортонов сверкнула молния, через секунду прорычал гром, приближая грозу всё ближе и ближе к сердцу Нью-Йорка.

«Возможно, вы вытяните из него правду, – повторил про себя Бедфорд фразу своего клиента и задумался. – Неужели он этим хотел сказать, что подозревает молодого фотографа?»

Он откинулся на спинку удобного сидения и достал из кармана блокнот, края листов которого немного намочил пиджак. Листая маленькую книжку, вспоминал о комнате Кейт и о своих попытках, потерпевших фиаско, найти что-нибудь ценное для расследования, если не считать непонятную на данный момент «сентенцию». «Нет, такая девушка должна хранить хоть где-то свои тайны. Стоит найти другое место». Он открыл блокнот на нужной странице и, сделав тройную черту под последней записью, крупными буквами написал «Брайан». «С этим человеком мне обязательно нужно встретиться и поскорее. Думаю, что он мне расскажет всё, имея своё мнение, и поможет потянуть за другой конец этот запутанный клубок тайн и секретов Мортона», – размышляя про себя, он обводил это имя ещё и ещё.

«Да, эта поездка вымотала все мои нервы, – захлопнув блокнот, подумал писатель. – Неужели так сложно говорить правду? Сразу и напрямую. Как это сделала Джейн. Джейн?..»

Сон брал над ним верх, не позволяя бессоннице завладеть телом детектива. Запрокинув голову на подголовник кожаного сидения, он закрыл уставшие глаза и задремал.

## Глава 5


26 ноября


– Джейн! Джейн! – на открытую веранду забежала невысокая девочка.

– Что ещё? – не отрывая глаз от томика Диккенса, спросила та.

Сейчас, в этом просторном помещении она, откинувшись на мягкую подушку, полусидя, читала «глубокое», по своим же словам, произведение. В свои пятнадцать лет её главным отличием от сверстников было страстное увлечение чтением. Поэтому, девочка предпочитала активному летнему отдыху более тихое времяпрепровождение.

За окном стоял самый жаркий месяц лета – июль. Яркое солнце уже, не стесняясь своего величия, буквально, жгло землю. Но всё же, здесь, на веранде, выполненной из красного дерева, его силы были отнюдь не безграничны. Надёжная крыша цвета охра бережно защищала находившихся внутри от солнечного удара и обезвоживания. А отсутствие стен обеспечивало обдувание лёгкого ветерка, что также непременно создавало дополнительный уют.

– Ну, оторвись от этой нудятины хоть разок! – взмолилась обладательница зелёных, словно два изумруда, глаз.

Джейн внимательно взглядом дошла до точки и посмотрела на сестру.

Эта маленькая девочка с пухлыми губами и длинными светло-каштановыми волосами вечно не давала ей спокойно отдохнуть. Вот и сейчас в её изумрудных глазах горели искры. Нелепо теребя юбку, она ёрзала на месте, ожидая того момента, когда можно будет высказаться.

– У тебя две минуты, – старшая сестра для виду посмотрела на свои металлические часы. – Время пошло.

Показав язык, Кейт начала торопливо рассказывать:

– В общем, тут такое дело, – то ли стараясь уложиться в выделенное время, то ли из-за своей «егозы» тараторила девочка. – Я сейчас виделась с Робом, и он сказал мне…

– Подожди, – перебила Джейн. – С каким Робом?

– Как это, с каким? – удивилась Кейт, закатив глаза. – С Робом Гилбертом. Неужели ты забыла? – она пристально посмотрела на сестру.

Конечно же, Джейн помнила этого невысокого, худого, но ловкого и крепкого паренька. Вся его фигура свидетельствовала о том, что он дружит со спортом. Волосы у него ярко-жёлтые, порой казалось, что этот цвет неестественен, плотные и торчат во все стороны. Голубые захваченные глаза, бывало, так и выискивали себе каких-то приключений.

– Так вот, – не дождавшись ответа, продолжила девочка. – Роб приехал сюда на неделю. У его родителей здесь загородный дом… Но я не об этом, – она вспомнила о времени. – Только что он рассказал мне, что на участке мистера Сальвареса созрела молодая яблоня, так что мы можем…

– Даже не начинай! – прервала её мысль Джейн. – Ничего мы не можем. Если ты хочешь яблоко, то сходи к папе и попроси. Но мы не полезем на чужой участок! – последние слова она выговорила по буквам, в надежде, что так их смысл будет более понятен.

– Эти яблоки из магазина… Фу! – сморщилась Кейт. – Я и не спрашивала твоего разрешения, мисс Зануда. Я лишь хотела предложить тебе пойти с нами. Но если ты не хочешь…

– Я не просто не хочу, я и тебя туда не пущу! – рассердилась сестра и вскочила с лежака.

Кейт, не пошевельнув и ухом, пошагала с веранды в сторону ворот.

Джейн мигом бросилась за ней. Зацепившись своим подолом за какой-то небольшой торчащий стручок, девочка порвала своё кружевное платье. Догнав сестру, она схватила её за руку.

– Если ты пойдёшь, то я всё отцу расскажу.

– Делай, что хочешь, – нахмурилась Кейт, – мне всё равно! Отпусти! – девочка предприняла попытку вырваться из крепкой хватки сестры, но тщетно.

– Послушай, я же не для себя, а для тебя стараюсь. Знаешь, что будет, если вас заметят?

– Не заметят!

– А вдруг?

– Тебе-то какое дело?! – вспылила Кейт. – Ты мне не мать, чтобы указывать, и никогда ей не будешь. Да ты старшая, но это не значит, что ты можешь командовать мною!

От неожиданности Джейн расслабила руку, а девочка, воспользовавшись ситуацией, вырвалась и побежала прочь.

Старшая сестра так и осталась стоять на месте.

Через несколько минут, она смогла, наконец, собраться с мыслями.

«Неужели, это событие так сильно отразилось на ней? Я знала, что это не пройдёт бесследно… Но чтобы настолько?»

Джейн неторопливой походкой прошла на веранду и вновь села на своё привычное место, после чего взяла книгу.

Да, она отлично помнила тот день. Родители на полдня заперлись в своей комнате и что-то оживлённо обсуждали, лишь после до девочки дошло, что они спорили, а то и ругались… Ах, эта ухмылка матери, когда она выходила из дома… Будто сбросила лишний камень с плеч…

«Как эгоистично!» – в сердцах воскликнула Джейн.

А сколько сил и нервов стоило отцу всё объяснить тогда маленькой девочке…

Но вот прошло уже три года, и будто бы всё наладилось. Кейт уже не плакала по ночам, как ранее. О том событии все словно позабыли. Жизнь потекла прежним руслом. И всё было хорошо, но…

«Конечно, я сама виновата, – подумала Джейн. – Не нужно было так грубо».

Мысли путались, не удавалось осмысленно прочитать ни одной строчки, поэтому она закрыла книгу и отложила её в сторону.

«Если сейчас ничего не сделаю, то всё равно буду виновата. И, если меня не накажет мистер Сальварес, то точно накажет совесть».

Помянув сестру про себя нехорошим словом, Джейн пошла в сторону соседнего участка.

Пройдя через деревянные ворота, старшая сестра вышла на дорогу, сплошь покрытую брусчаткой. Она стремилась вперёд. По бокам улицы на приличном расстоянии друг от друга возвышались коттеджи людей высшего света. Казалось, что каждый владелец хотел иметь не только уникальный, но ещё и самый красивый дом. Участки хозяев пустовали – неудивительно, кому захочется в такую погоду быть на улице: кто-то оставался с надёжным спасительным кондиционером в своём убежище, а кто-то ещё с утра отправился на близлежащее озеро, дабы освежиться.

«Пахнет стейком, – подумала Джейн, втянув в себя аромат мясного деликатеса, доносившийся с чьего-то участка. – Странно, кто эти люди, раз они, не боясь обезвоживания, готовят еду на открытом воздухе?»

Наконец, на горизонте появился флюгер дома мистера Сальвареса. Сам дом был выстроен в крайне необычном стиле – он был построен «вширь», а не в «ввысь», как большинство. Также не могли не привлекать внимание торчавшие отовсюду странные загогулины и пики, которые уже не раз становились предметом шуток и насмешек со стороны детской половины. В архитектуре дома преобладала красно-коричневая гамма с оттенком грушевого. В данный момент, под палящим солнцем, дом, буквально, сиял.

Участок был отгорожен старым деревянным забором с прорехами в некоторых местах. По словам владельца, он давно собирался сменить его новейшим пиковым железным забором, но всё не доходили руки. Чем конкретно занимался мистер Сальварес, никто так и не знал.

Подойдя вплотную к забору, Джейн начала осматриваться, дабы найти наиболее удобное место для проникновения, но вдруг раздался крик со стороны сада, расположенного на участке.

– Кейт! – крикнула старшая сестра и, позабыв обо всём, начала лезть на забор.

Данная неприступная крепость далась ей с трудом – окончательно порвав платье, она всё же смогла забраться на ненадёжную преграду. «Назад пути нет!» – подумала девочка и спрыгнула, ободрав себе коленку. Простонав от боли, она направилась вглубь сада.

Как только Джейн вышла на открытую местность, её глазам предстала крайне пугающая картина. Посреди поляны возвышалась увешенная зелёными плодами молодая яблоня, ветви уходили вверх, тянувшись к солнцу. На самой, как казалось, прочной сидела маленькая Кейт, которая сейчас выглядела испуганной: на её лице выражался искренний страх, а руки, обхватив ствол дерева, крепко впивались в кору, в глазах явно виднелось отчаяние и безысходность.

Тогда старшая сестра заметила причину этого совершенно несвойственного для девочки поведения – прямо у основания дерева с лаем и взвизгиванием носилась крупная чёрно-коричневая собака, желая, как можно скорее, расправиться с нежеланным гостем.

Джейн застыла на месте. Внутри, словно пылающий огонь с нежной водой, боролись два чувства – боязнь за сестру перекрывалась страхом. В голове крутился лишь один вопрос: «А, если…?», – и на сердце бушевал шторм.

Наконец, кое-как взяв себя в руки, она смогла разобраться в себе и, не придумав ничего более разумного, кроме как отвлечь пса на себя, Джейн взяла первый попавшийся камень, лежавший на ярко-зелёной траве, и швырнула его прямо в собаку. Со снайперской точностью предмет попал прямо в пса. Результат не заставил себя долго ждать – посмотрев на обидчика, здоровенное животное побежало мстить.

Поняв, что мешкать нельзя, Джейн побежала в сторону забора, дабы вылезти с участка. С каждым шагом её сердце билось всё сильнее, выпрыгивая из груди, мысли смешались в кучу, поэтому она старалась откинуть их прочь, полагая свою жизнь лишь на инстинкты.

Когда заветный деревянный забор оказался, буквально, в нескольких шагах от убегающей девочки, ей под ноги попался изодранный подол платья. Запутавшись в кусках материи, она упала. Последнее, что видела, это озлобленная голова ротвейлера, приближающаяся к ней всё ближе и ближе. Девочка отчётливо видела эти горящие огнём кровавые глаза свирепой собаки…

– Rufián! – послышался вдали голос мистера Сальвареса.


* * *


Из открытого накануне окна доносился прохладный осенний ветер, освежая комнату. На небе гордо возвышалась луна, а ночной последождевой аромат кружил голову, усыпляя всех людей и не только. И лишь сверчки пронзали кромешную тишину своей незамысловатой, но приятной уху трелью.

Первое, что увидела девушка, открыв глаза, был высокий потолок, украшенный узорами лавандового цвета. В центре виднелся меандр, который соединял в себе линии, идущие по краям.

«Всё тот же сон», – подумала Джейн и посмотрела на электронный циферблат. Три часа.

Перевернувшись на другой бок, девушка предприняла попытку уснуть. Поворочавшись справа налево, она, наконец, поняла, что всё её попытки тщетны. Тогда она встала с кровати и надела домашние туфли. Подойдя к окну, посмотрела куда-то вдаль. Вся земля была усеяна лужами, в которых, словно вторая сущность, отражалась луна.

«Раз уж не получается поспать, то нужно сделать как можно больше дел», – подумала девушка.

Вдруг её взгляд упал на стул. Перед глазами предстала вся вчерашняя сцена. Словно от третьего лица, Джейн вновь пересмотрела вечер. Вспомнились слёзы, допрос детектива и его ссора с отцом.

«Идиотка! – отругала себя девушка. – Поддалась эмоциям, как маленькая девчонка. Разве можно быть такой сентиментальной?»

– Уважая разум, не обращать внимания на сердце, – проговорила мисс Мортон вслух, после чего ещё несколько раз про себя.

Выдохнув, она направилась в сторону шкафа, чтобы снять ночную сорочку и надеть что-нибудь другое. Платяной шкаф был наполнен всевозможной одеждой. Единственное, что объединяло все виды этого облачения – строгость и деликатность. В отличие от своей сестры Джейн не носила открытые или даже полуоткрытые наряды, лишь деловые и учебные костюмы в строгой серо-коричневой гамме.

«Думаю, лучше сначала привести саму себя в порядок, а уж потом одеваться», – решила она и проследовала к низенькому комоду цвета хаки.

Зайдя в ванную комнату, Джейн включила двухламповую люстру с бижутерией.

Девушка по-хозяйски начала орудовать в полках, ища свои принадлежности в горе вещей – начиная от средств гигиены, заканчивая сестринской косметикой. Как только долгожданная расчёска оказалась у неё в руках, мисс Мортон начала резкими, но в тоже время плавными движениями расчёсывать свои волосы.

Джейн взглянула в своё отражение. Перед ней стояла двадцатитрехлетняя девушка высокого роста, очень стройная, с тёмно-каштановыми волосами и зелёными глазами. Но в отличие от сестры, чьи глаза по цвету напоминали изумруды, её – были цвета селадон. Сложением тела безупречна, её можно было бы назвать обольстительной, если бы не строгая манера держаться. Всегда и во всём, несмотря ни на что, она старалась оставаться твёрдой.

Девушка пыталась отвести взгляд от зеркала, но оно манило своей искренностью. Никто так хорошо не может отобразить человека, как его собственное отражение. Лишь посмотрев в глаза самому себе, можно понять свою душу.

Солёная капелька скатилась по щеке девушки.

«Неужели опять? – взволнованно подумала Джейн. – Почему я не могу держать себя в руках?»

Вытерев слезу, она вновь посмотрела на ту мисс Мортон.

«Каждый раз… – поток влаги потёк из её глаз. – Каждый раз, глядя в зеркало, я пытаюсь убедить себя в том, что я непоколебима, тверда, как камень, но…»

Девушка закрыла лицо руками и медленно сползла на пол. Тихо всхлипывая, она продолжала лежать без движения на холодной плитке.

«В душе я всё та же маленькая девочка, испугавшаяся собаки. Пытаясь спрятать ото всех свои эмоции, чувства, лишь сильнее проявляла их. А теперь, когда Кейт пропала…»


* * *


Ещё с утра тяжёлые тучи предвещали дождливый исход событий, поэтому днём над Нью-Йорком пронёсся ливень. Вода стекала по крышам, затапливая всю дорогу. Люди, шествующие по улице взад-вперёд, выглядели чересчур унылыми, водители автомобилей сетовали на низкую видимость на дорогах – весь мир был угнетён таким исходом событий. В такую погоду прямо хотелось процитировать классика: «Дождь льёт с упорством, уму не постижимым, и воздух настолько пронизан сыростью, что крыша над головой представляется всего лишь данью…»

Именно поэтому, находившаяся в уютной университетской столовой Джейн должна была чувствовать себя по-настоящему защищённой и счастливой, но вместо этого, она уныло перемешивала в который раз спагетти, лежавшие у неё на круглой тарелке.

Всюду шныряли оголодавшие после долгих занятий студенты, стараясь побыстрее насладиться своей порцией горячей еды. Деревянные столы и стулья, близко расставленные друг к другу, явно мешали их желанию. Периодично сталкиваясь друг с другом, молодые люди проклинали эту мебель, но всё же продолжали свой путь.

– Отчего же аппетита нет у милой сеньориты? – чей-то голос вывел мисс Мортон из размышлений.

Немного смутившись, она смогла сохранить свою осанку и медленно посмотрела на человека, обратившегося к ней.

– А, Томас. Это ты, – немного разочарованно произнесла девушка.

– Вероятно, ты ожидала здесь принца на белом коне? – улыбнулся тот, в его серых глазах пронеслась искра.

– Очень смешно, – Джейн, наконец, попробовала уже остывшие макароны. – Эти детские мечты мне не интересны.

– Позволишь присесть?

– Почему нет?

Поправив свою поварскую форму, собеседник отодвинул стул и сел рядом с девушкой.

– А ты сейчас не должен быть на кухне за плитой? – спросила Джейн, мельком глянув на широкоплечего мужчину.

– Ты, наверное, хотела сказать, «быть на побегушках у настоящих поваров»? – усмехнулся Томас. – Я уговорил их выделить мне немного свободного времени.

Джейн ничего не ответила, молча поедая спагетти, обмакивая их в томатный соус.

– Что-то случилось? – заботливо поинтересовался поварёнок.

– С чего ты это взял?

– Ну, я же неспроста к тебе подошёл, – он осмотрел свою форму. – Ты сидела долгое время на одном месте. Выглядела… подавленной.

– Я просто задумалась, – не отводя глаз от тарелки, сказала мисс Мортон. – Неужели мне нельзя просто погрузиться в свои мысли? Я не робот.

Повисла небольшая пауза, прерываемая лишь скрежетом вилки о тарелку.

– Если дело в твоей сестре, то…

– Кажется, я пришла в столовую, а не на приём к психотерапевту, тебе так не кажется, Уолтер? – девушка посмотрела собеседнику в глаза.

– Пойми, я могу помочь. Если тебе нужна помощь…

– Помощь? – рука девушки крепко сжала металлическую вилку. – Да что ж вы все лезете со своей помощью? – мисс Мортон вздрогнула, но, не потеряв самоконтроля, продолжила трапезу.

– Я тебя понял, Джейн, – поварёнок встал из-за стола и вновь поправил свой фартук. – Ну, что ж если тебе не нужна помощь, то хотя бы прекрати винить себя, ты не виновата в пропаже сестры, но ты можешь быть «виновата» в её спасении. Помни: «Все будет не так, как мы решим. Все будет тогда, когда мы решимся».

Он исчез из виду, растворившись в толпе серых студентов.

Джейн бросила вилку на стол, после чего отодвинула от себя тарелку и устремила свой взгляд вслед уходящему другу, но его и след простыл.

«Не нужно было так резко с ним», – вздохнула девушка.

Она познакомилась с этим тридцатилетним мужчиной два года назад, когда окончила первый курс. Правда, назвать его «мужчиной» она не могла – при всей его достаточно взрослой внешности, а именно стальном взгляде и крупном телосложении, он вёл себя наравне со всеми студентами. С тех пор Томас Уолтер стал одним из немногих людей, которых Джейн могла отнести к своим друзьям, нередко они встречались в университетской столовой, в которой он и работал, а иногда их рандеву проходило и в других не менее интересных местах – на выставке, в парке, в самом университете.

«Все будет не так, как мы решим. Все будет тогда, когда мы решимся», – эхом прозвучали последние слова Томаса.

Джейн встала со стула и направилась к выходу из столовой, так и оставив свой обед недоеденным.


* * *


К сожалению, после занятий «дань в виде крыши над головой» покинула девушку. Теперь предстояла довольно долгая дорога из учебного заведения домой, ну или на такси. Надежные стены здания университета больше не защищали от моросящего без остановки дождя, вместо уютной, хоть и учебной атмосферы университета нужно было справляться с непогодой.

– Джейн, не забудь про курсовую, – белокурая студентка, шедшая с мисс Мортон, остановилась, не заметя никакой реакции на свои слова. – Я рассчитываю на тебя! – она поспешила к выходу с территории университета, прикрывая свою причёску руками.

Не обратив ни на дождь, ни на слова подруги никакого внимания, Джейн, погружённая в свои мысли, осматривалась вокруг. Каждый человек, находившийся на территории Колумбийского университета, будь то студент или преподаватель старались укрыться от ливня. Осень, по-видимому, была по душе не всем – скорее всего никому.

Наконец, девушка нашла интересующего её субъекта и поспешила к нему. Сердце колотилось, ноги слегка подкашивались, но всё же она была полна решимости, поэтому решила идти до конца, не сворачивая со своего пути.

До цели оставалась буквально пара шагов. Парень с русыми волосами, не замечая ничего и никого вокруг, тщательно пытался спрятать от влаги свою заветную фотокамеру. Немного неуклюже он пытался засунуть её в рюкзак, что удавалось ему не очень-то и хорошо.

– Где Кейт? – напрямик сказала Джейн.

Растерявшись при виде столь грозной особы, парень быстро привёл себя в порядок и сверкнул своими блестящими глазами.

– Джейн…

– Для тебя мисс Мортон, – сердито продиктовала девушка.

– Хорошо, – широко улыбнулся Брайан. – Мисс Мортон, я глубоко сочувствую вашему горю, но я и понятия не имею, где сейчас находится Кит. Может на какой-нибудь очень долгой вечеринке? – ухмыльнулся он.

– Хватит лгать, Брукс! – буквально, процедила сквозь зубы Джейн. – Если ты думаешь, что тебе всё это сойдёт с рук, то ты глубоко ошибаешься! Ты понятия не имеешь…

– Я могу идти? – Брайан косо улыбнулся, обнажая белые зубы.

Девушка посмотрела ему в лицо. Этот взгляд. Этот приторный взгляд глубоких голубых глаз. Совершенное отсутствие какого-либо сочувствия… Как же это низко! Как же это подло!

Джейн замахнулась рукой, но Брайан ловко парировал удар, схватив девушку за кисть.

– Полегче, мисс Мортон. Успокойся, – он отпустил её.

Тяжело выдохнув, девушка сверкнула глазами полными молний и гроз.

– Помяни моё слово, Брукс – это не конец! – она пошагала прочь от этого места, от этого человека.

– Au revoir, мисс Мортон! – услышала она вслед.

Дождь нарастал синхронно с гневом Джейн. Вся злость, ненависть слились отнюдь не в слёзы, а в ярость, которая поглощала её изнутри, бессильно ноя в нехватке справедливости. Повсюду проходили безликие прохожие – в каждом из них девушка видела равнодушие к её горю, все неслись по своим делам, даже не догадываясь о случившейся трагедии. Безразличие людей лишь усиливали тяжесть, которую несла в себе она.

Все её принципы, все идеалы, всё мировоззрение девушки рушилось в этот миг. Её моральные устои – быть крепкой, холодной, каменной – всё это ломалось на глазах. Она старалась никогда не проявлять эмоции, считала их никчёмным растрачиванием нервов. Сразу после похищения в сердце Джейн вонзилось, как огромная игла, отчаяние, но после того, как полиция обнадёжила семью Мортонов, девушка немного успокоилось. Но теперь, когда прошло уже больше двух недель, та самая сильная эмоция вновь забурлила в её душе скважину, величиной в бесконечность. Никакая стена чувств не могла остановить тот шквал переживаний и нервов, что обрушился на неё. Казалось, никто, включая отца, Клиффорда Мортона, не знал, как была дорога ей сестра.

Насквозь промокшая Джейн шла вперёд по улице. У неё не было ни цели, ни маршрута – домой возвращаться она пока не хотела. Все люди вокруг бежали, сломя шею, от ливня, не желая вымокнуть, но девушку манил дождь. Если она не показывала никому свои слёзы, то дождь не стеснялся своих эмоций. Сейчас, казалось, он оплакивал и горе мисс Мортон.

Ноги начали заплетаться, и, не в силах больше стоять, Джейн присела на ближайшую ромбовидную скамью. Поток энергии вовсе иссяк, и теперь она хотела лишь сидеть, не думая абсолютно ни о чём. Глаза слипались, вводя сознание в неведомую темноту. Не в силах сопротивляться этому девушка закрыла глаза.

Разбудил девушку чей-то хрипловатый голос. Придя в себя, девушка увидела перед собой зрелого мужчину с седой бородой. На голове у него виднелась оборванная шапка, сквозь которую были видны дождевые капли на ровной лысине. Одет он был в старое, ветхое, буквально, разваливающееся на глазах махровое пальто.

Подходя к скамейке, он шаркал ногами и бубнил что-то себе под нос. Наконец усевшись, он тяжело вздохнул.

– Когда же это всё закончится? – прозвучал низкий голос с хрипотцой.

Джейн не обратила внимания на неприятного субъекта. В свою очередь тот начал нервно рыскать по карманам. Нащупав нужный предмет, мужчина расплылся в довольной улыбке и достал из кармана помятую сигарету. Тут же его улыбка сменилась удивлением, после необычным страхом.

– Не найдётся спичек? – повернулся он к девушке и жалостливо посмотрел на неё.

Та в свою очередь его проигнорировала.

– Эх, молодые, – махнул рукой неуклюжий прохожий, поняв, что здесь ему ничего не светит. Махнув рукой, он выкинул в сторону маленький свёрток с табаком. После этого зрелый мужчина устремил свой взгляд куда-то вдаль. – Мне бы сейчас хоть на минутку вернуть свою молодость… – затянул он. – Я бы тогда много сделал, многое исправил. Сколько ошибок я совершил? А сколько не совершил? Как был безвольным куском мяса, так им и остался…

Джейн посмотрела на него: перевалившись на правый бок, мужчина уснул.

Тогда девушка встала и методично пошагала по мокрой дороге. Не смотря по сторонам и не замечая ничего вокруг, она шла около получаса, пока дорога будто сама не привела её к нужному месту.

«Полицейский участок», – по слогам прочитала Джейн вывеску на небольшом здании.

Недолго думая, девушка вошла внутрь. Первое, что бросилось ей в глаза – множество столов, расставленных в геометрическом порядке, на каждом из которых находилось по массивной стопке бумаг. Слева от входа находилось приёмное окно с сидевшим за ним мужчиной средних лет, который механично что-то печатал на компьютере. В дальнем углу располагался большой шкаф, рядом с которым стоял ещё один сотрудник полиции с задумчивым видом. На стенах, на металлических кнопках, висели различные плакаты: начиная от карты местности и заканчивая фотороботами преступниками. В данный момент возле них расхаживал пожилой мужчина с небритой щетиной. В помещении было темновато – лампы, давно изжившие своё, сейчас из последних сил пытались хоть как-то принести свет в помещение.

Мужчина, сидящий за приёмным окном, отвлёкшись от своего занятия, увидел девушку и вежливо поинтересовался:

– Добрый день. Вам помочь?

Джейн повернулась в его сторону и сказала:

– Я здесь, чтобы узнать о продвижении дела о похищении…

– Назовите ваше имя и фамилию.

– Джейн Мортон.

– Одну минуту, – он начал резво перебирать пальцами клавиши на клавиатуре. – Мисс Мортон, значит. Хм… В деле написано о пропажи, а не о похищении восемнадцатилетней Кейт Мортон. Вы ничего не путаете?

– Конечно, не путаю! Это самое настоящее похищение. Она сама не могла бы просто взять и уйти из дома. Кейт не такая…

– Хорошо, хорошо. Успокойтесь, – мужчина сложил руки. – Следствие идёт, поэтому причин волноваться нет…

– Мне нужно лично узнать о процессе, – потребовала девушка. – Есть ли продвижение? Зацепки? Хоть что-нибудь. Я должна это знать!

– Я могу выдать вам протокол, – полицейский скептично посмотрел на мисс Мортон. – Но лучше спросить об этом у следователя, ведущего это расследование. Кстати, на вашу удачу, он сейчас здесь, – мужчина указал на расхаживающего взад‐вперёд пожилого человека возле плакатов.

Девушка, перестав уделять внимание мужчине, пошагала к предмету своего интереса в полицейской форме. Тот, едва к нему подошла мисс Мортон, немного прислонился к стене и вопросительно с нотками недовольства в глазах посмотрел на неё.

– М? – хмыкнул он.

– Что? – слегка растерялась Джейн.

– Это я у вас хочу спросить, «что». Вы же ко мне подошли.

– Точно, – пришла в себя девушка. – Сэр, я хотела бы поговорить с вами о деле…

– Фамилия?

– Мортон. Джейн Мортон, – она перевела дух. – Насколько мне известно, вы ведёте дело о похищении моей сестры.

– Пропаже, если быть точным.

– Называйте это как хотите, – не выдержала Джейн. – Мне необходимо узнать о продвижении этого дела! Я должна знать всё!

– Держите себя в руках, мисс Мортон. Я понимаю, как вам тяжело, но обстоятельства есть обстоятельства.

– О чём это вы? – удивилась Джейн.

– У нас такие происшествия через день, а сотрудников мало. Вот и приходится крутиться.

Девушка застыла, не в силах ничего сказать.

– Не волнуйтесь, – продолжил следователь. – Дело идёт, прогресс есть. Рано или поздно мы обязательно найдём её.

– Вы хоть понимаете, что такое «поздно»? Вы хоть понимаете…

– Мисс, я всё понимаю, теперь поймите меня вы…

Ноги заплетались, дыхание застопорилось, каждый вздох давался ей с трудом. Джейн с огромным усилием взяла в себя в руки и, не попрощавшись, пошагала в сторону выхода. Дойдя до двери, она остановилась и повернулась в сторону мужчины, сидящего за столом.

– А как зовут этого следователя?

– Амин Дейбор, мисс, – послышался ответ.

Джейн вышла на улицу. Дождь уже подошёл к концу, в воспоминании от него остались кривые лужи и запах, разлетающийся по всей улице. Каждый человек, находящийся на улице ни о чём не думал. Все выполняли свои ежедневные функции.

Подавленность, мрачное настроение, тоска, ощущение брошенности, собственной никчемности – всё это застыло внутри девушки, после чего резко испарилось, сменившись совершенно другим, непонятным для неё чувством.

«Ах, ты ж старый чёрт, Дейбор!» – в сердцах воскликнула она.


* * *


Просторный зал, изысканно оформленный в холодных тонах, плавно обдувался кондиционером. Воздух равномерно расходился по всему помещению, ловко проходя мимо декоративных ламп и люстр, висящих на потолке голубого перламутра. Сочетание бледно-голубого, белого цветов и благородно золота придавало утонченную и легкую атмосферу заведению.

Умеренно звучала музыка. Сама обстановка была тематической – ресторан был с французским направлением. Персонал также старался соответствовать атмосфере стране Западной Европы – все официанты ходили по залу в одежде по европейскому образцу.

Овальные столы расставлены в соответствии с правилом Фейлеса – таким образом, складывалось впечатление, что они расположены слишком далеко друг от друга одновременно с ощущением близости каждого посетителя. В меню в основном представлены блюда французской кухни: можно было заказать свежие трюфеля, вкусный рататуй, картофельный гратен, а также великолепные мясные и рыбные блюда, широкий выбор салатов, соусов и закусок.

Тщательно размешивая эспрессо ложкой, Джейн молча сидела за столом, не сводя взгляда со статьи в сегодняшней газете. New York Times рапортовала:

«Весь город до сих пор обеспокоен пропажей студентов из Колумбийского университета. По последним данным, добытых нашим корреспондентом, стало известно, что полиция упорно занялась этим делом: опрашивают свидетелей, персонал университета и студентов. С первого инцидента прошло больше месяца, но до сих пор не известно местонахождение пропавших без вести.

“Капитан полиции отказался от комментариев, – заявил наш корреспондент. – Однако стало известно, что на ведение дела по пропажи студентов назначен следователь Амин Дейбор, очень…”»

С брезгливостью отложив газету в сторону, она приложила кружку с горячим напитком к губам. Её тело обожгло изнутри, немного оживляя девушку после напряжённого дня.

«Всё будет не так, как мы решим. Всё будет тогда, когда мы решимся».

Мисс Мортон вздрогнула. Эти слова повторились снова и снова, после чего плотно заселись в мозгу.

«Этим делом уже занимается много людей, – сказала сама себе Джейн. – Они профессионалы своего дела – полиция, детективы…»

В памяти всплыл наглый мужчина в зелёном пиджаке.

«Ты же сама говорила, что у него нет шансов», – ответила сама себе.

«Но ведь они все профессионалы своего дела, несмотря ни на что», – схватилась за голову.

«А ты сестра пропавшей, – вновь воспротивилась себе Джейн. – Кто лучше тебя знает Кейт?»

– Вы готовы оплатить счёт? – раздался голос официанта, тихо подошедшего к посетительнице. На его лице виднелась искренняя улыбка, ведь данная особа являлась не только гостем, но и дочерью владельца ресторана.

«Готова ли я? Смогу ли я сделать то, что не смогли сделать они?»

– Главное не скорость, а направление, – вслух произнесла Джейн и стремительно пошагала в сторону выхода.

На столе остался лежать слегка помятый чек с выписанной на нём суммой.

## Глава 6


27 ноября


Глуша в своём сознании монотонное звяканье телефона, мужчина щурился и всё сильнее вжимался в стол, прячась от всего в куче бумаг. Но, не сумев до конца стерпеть назойливый звонок, он поднял голову и от безысходности стукнул ладонью по столу. От этого, испугавшись, в клетке дёрнулся Чарльз, и синхронно с этим замолк телефон.

Бедфорд потянулся, выгнув спину назад, смачно зевнул, заставив бедную крысу ещё раз вздрогнуть. Он почесал нос и повернул голову вправо-влево, пока мышцы не натянулись, как струны, и не сыграли пару аккордов в шее и плече, побудив мужчину схватиться за больное место ладонью и закряхтеть. Потерев левую часть шеи, он медленно повернулся в противоположную сторону, но мгновенно перестал мучать себя, потому что хитрый музыкант до сих пор натягивал струны, заставляя взвывать от тянущей боли.

Мужчина встал из-за своего письменного стола и прошёл к окну. Весь подоконник был залит водой, шторы влажные от ночной грозы. Детектив, проклиная себя за то, что забыл закрыть окно, протянул руку, чтобы хотя бы сейчас прикрыть створку, но дерево до того разбухло от воды, что не захотело вставать на место.

Толкнув створку окна обратно, Бедфорд, переваливаясь, прошёл на кухню и начал с грохотом распахивать дверцы шкафов и шарить на полках в поисках банки кофе. Обойдя всю тёмную комнату, прошерудив на всех поверхностях, он ударил по разделочному столу кулаком, в клетке белое существо вздрогнуло и повернулось в сторону кухни. Чарльз всматривался в полумрак и принюхивался, шевеля своими длинными усами.

Детектив, нажав кнопку на электрическом чайнике, шаркая ногами, прошёл в кабинет, со стола взял чашку, на дне которой уже засохли капли позавчерашнего, а то и трёхдневного кофе. Он снова сделал попытку взглянуть на полки, в надежде найти там хоть одну чистую кружку, но, поняв, что затея не увенчалась успехом, начал уже без особого энтузиазма мыть эту, всё косясь на груду грязной посуды в раковине с остатками еды. «Надо прибраться что ли?»

К этому времени вода согрелась, и Бедфорд кинул в чашку три пакетика чёрного чая с чабрецом и залил их кипятком.

Пройдя в комнату, он плюхнулся в кресло, поставил на его закругленный подлокотник пепельницу и закурил. Чай с сигарами был отвратительным – землистый сухой привкус. Дело всё было, наверняка, в выборе напитка, ведь до этого, крепкий кафе с парой толстых сигар были самым верным способом проснуться, настроиться на новый день и привести мысли в порядок. Честно говоря, и сам чай в отдельности не был столь привлекательным ни по каким параметрам. Бедфорд то и дело брал за ниточки пакетики и снова, и снова окунал их в чашку, но кроме противного горького вкуса и угольно-чёрного цвета ничего не прибавилось. Да и вкуса чабреца особо не было, только пахло чем-то похожим сладко-древесным, и то больше напоминало чабер.

Детектив немного поёрзал в кресле, поморщился при взгляде на кружку, пытаясь сосредоточиться на деле.

«Похищено две девушки из одного и того же университета. А если… – Бедфорд приложил сигару к губам и сделал глубокий затяг. – Нет, вряд ли это везде, тогда бы уже давно вещало телевидение, видимо это кто-то из местных. В Колумбийском университете завёлся серийный маньяк, – протянул детектив, выпуская клуб серого дыма. – Интересно, по какому принципу он выбирает жертву? По факультету? Хм, вот это, к сожалению, не известно… Надо узнать, где училась Роуз. Тогда пока этот вопрос оставлю открытым. Так… Молодые, привлекательные девушки из финансово благополучных семей. Деньги? – он отхлебнул из чашки, следя глазами, как дым растворяется ближе к потолку. – Нет, дело не в этом, ведь о выкупе дело не шло. Две недели – хороший срок, хотели бы, давно уже потребовали. Тогда зачем? Для забавы? Господи, – взмолясь, он вознес глаза к потолку, где уже рассеялся дым от почти выкуренной сигары, – от чего на мою голову сваливаются только больные психопаты?»

– Зато так интереснее!

Вскочив с кресла, поставил кружку с чаем на стол и полез в карман пиджака, висящего на спинке стула. Достал оттуда блокнот и пролистал страницы.

– Брайан, – прочитал Бедфорд имя и отвел взгляд от него. – Вот кто мне нужен.

Он бросил блокнот на стол и обеими руками опёрся на столешницу. Покусывал внутреннюю сторону щёк и время от времени вытягивал губы в трубочку, обдумывал предстоящий день. Он взглянул на наручные часы, которые лежали на столе на куче папок.

– Тренировка!

Вытащил из ящика письменного стола небольшую коробочку с отмычками, фонарик, накинул пиджак и засунул руки в карманы. В них он обнаружил кучу мелочи, которую дали в кафе и помятую бумажку. Вспомнил, что она является уликой, хотя смысл её разобрать детектив ещё не сумел. Пройдя к окну, за которым так и лил дождь, Бедфорд закрыл ставни, как смог, и улыбнулся крысе, попавшейся ему на глаза.

– Эй, Чарльз, – он просунул палец сквозь металлические прутья и почесал бок мохнатому существу, – если сегодня чего-нибудь добьюсь, то угощу тебя вкусным. Договорились?

Зверёк поднял кверху голову и зашевелил усами. Бедфорд подмигнул приятелю и вышел из квартиры.

Сев в такси, детектив назвал адрес Колумбийского университета и поехал, греясь в уютном салоне. Но, по приезду, пошёл через дорогу к спортивному клубу. Проследовал к спортзалу. Через стеклянное окно в двери он заметил, что в зале занимаются девушки под чутким руководством мистера Хадсона, так что, тихо пройдя по короткому голубому коридору, детектив юркнул в раздевалку.

В ней стояли скамейки, шкафчики, в которых висела одежда и стояла обувь чирлидерш.

Он прошёл вдоль шкафчиков до первого, но ни имя, ни фамилия не совпадали с пропавшей. Пройдя около пяти не интересующих его шкафов, он подошёл к тому, где было выведено имя мисс Мортон. Слегка присел, заглянул в замочную скважину, подсвечивая себе фонариком. Достал из кармана отмычки и, выбрав подходящую, начал аккуратно и уверенно поворачивать, пытаясь зацепить ею один из крючков. Наконец дверь щелкнула, и Бедфорд тихо её отворил.

Внутри лежала форма чирлидеров, две пары кроссовок, ванные принадлежности, какие-то конспекты. Детектив присел на корточки, на уровне полки с тетрадями и рюкзаком. Большая часть тетрадей была закидана мятыми листами, в которых просвечивали чернильные рукописи. Мужчина засунул руку в расстегнутый рюкзак и достал оттуда мятый джемпер, после ещё одной попытки достал топ, следом он перевернул рюкзак, и из него выпала куча мятой одежды, блокнот в кожаном переплёте и несколько бумажек.

Всё посматривая на наручные часы, он схватил с нижний полки пакет, в нём были туфли мисс Мортон. «Да у неё здесь полгардероба!» – удивился детектив, ставя туфли на каблуке тихо на дно шкафчика. В пакет сунул листы бумаги, блокнот, а все вещи погрузил в рюкзак, предварительно обшарив его карманы, далее сунул в пакет помятые листы и тетради. Поднявшись на ноги, он аккуратно прикрыл дверь, запер её и на цыпочках, оглядываясь, вышел из раздевалки.

Он решил не выходить на улицу под уже моросящий дождь, остался в холле, присев на кожаный диван рядом с большей пальмой. Сидел, откинув голову на спинку. Шея к этому времени уже не болела, что не могло не радовать. Той ночью, после встречи с семьёй Мортона он наконец-то поспал; полноценным сном это назвать, конечно, было сложно, но хоть какой-то запас сил он получил. Этого запаса, правда, с трудом хватило на работу с генеалогическим древом Мортона для хоть какого-то продвижения по делу, от чего детектив и уснул на своём письменном столе в совершенно некомфортной позе.

Из другого коридора стали выходить молодые люди, некоторые из них были в баскетбольной форме, что свидетельствовало о том, что это игроки команды. Тоже, как и их группа поддержки все как на подбор, высокие, что казалось, еще чуть-чуть и они достанут потолок, плечистые, из-под рукавов футболок виднелась хорошо развитая мускулатура. Одновременно с ними выпорхнули из коридора напротив девушки и подошли к парням. Почесав нос, детектив вглядывался в толпу, разыскивая знакомую девушку. Он встал и подошёл к компании.

– Мисс Бёрк.

Светловолосое создание повернулось и от неожиданности даже растерялось. Детектив, больше не сказав ни слова, сделал несколько шагов в сторону, дабы отойти от лишних ушей. Кэтрин, будто все понимая, отошла вместе с мужчиной.

– Как звали первую пропавшую?

– Вы же занимаетесь только делом Мортон.

– Это одно дело, – сухо сказал детектив, всё ожидая ответ на свой вопрос.

Немного поморщив нос, девушка процедила:

– Роуз Мёрфи – это наша скромная рыжеволосая бестия. А зачем…

– Когда она пропала? – отрезал Бедфорд.

– Двадцатого октября, по словам полиции. И всё же…

– На филологическом училась факультете?

– Нет, факультет журналистики.

Выдержав паузу для очередных вопросов детектива, девушка решила снова что-то спросить, но он в очередной раз опередил её:

– Ты знаешь Брайана Брукса?

– О, Брайан, – мечтательно подняла глаза Кэтрин, но в туже секунду сдвинула брови и облизнула пересохшие губы. – Кто же его не знает? Ходит тут, с девушками разными общается.

– И тебе тоже хочется?

Чирлидерша потупила взгляд, недовольно сжав губы.

– Да нет. Просто он тоже один из тех, кто что-то находит в Роуз Мёрфи и Кейт Мортон.

– Спасибо на информацию, мисс Бёрк.

– Сэр! – девушка заставила детектива задержаться. – Что все-таки с девочками? Что-то серьёзное?

– Пока не знаю, но ты всё равно будь осторожна. Особенно с молодыми людьми, – и, кивнув в сторону баскетболистов, вышел на улицу под моросящий дождь.

Всё небо затянуло пеленой, не было туч, только серый занавес закрыл сцену, за которым готовило солнце свой дебют.

Идя по насквозь мокрым улицам, писатель все думал о чашечке горячего кофе, которую ему не удалось выпить, а так хотелось всей душей и сердцем. Складывая все «за» и «против», он вошёл в полюбившееся ему кафе «Тиссери» и сел на диванчик за угловой столик. В помещении пахло кондитерскими изделиями, аппетит сильно разыгрался, и Бедфорд, пробежав глазами по меню, заказал ризотто и два круассана с чашкой чёрного кофе.

«Похищенные девушки все учились в Колумбийском университете, но на разных факультетах, значит, их выбирали по другому принципу. Обе девушки занимались в группе поддержки, из этого следует, что жертв выбирает тот, кто к ним максимально приближен. Ага-а, – протянул детектив, кивая официанту, который только что подал ему ризотто. – Ближе к ним мистер Хадсон, тренер, но зачем ему это? Он всех своих подопечных бережёт и радуется каждым их достижениям. Нелогично».

Поедая вкусно приготовленное блюдо, он слушал приятную музыку в кафе и наблюдал за жизнью в нём. Официанты сновали туда-сюда, всё время с полными подносами, разносили вкуснейшие блюда, оформленные различными соусами, травами, носили торты и десерты из мороженного, украшенные кусочками фруктов, ягодами или шоколадной стружкой. Разноцветные напитки в витиеватых бокалах и травяные чаи, которые издавали успокаивающий аромат.

«Почему же мистер Мортон думает на Брайана? Разве Роуз тоже с ним связана или тут личная неприязнь?»

Наслаждаясь крепким кофе и круассанами, Бедфорд проваливался в небытие, забывая о времени и пространстве. Всё обдумывал своё первое дело за столько лет и пытался связать концы с концами тайных ниточек. Он совершенно не понимал, причём здесь куратор Кейт и почему старшая сестра подозревает его, если у них был просто недолгий роман. Проверить алиби у всех подозреваемых было сейчас на первом месте, но разговор Брукса и Бедфорда опережал и этот пункт. Уж очень интересно выслушать сторону фотографа, что он думает обо всей сложившийся ситуации.

Наконец, взглянув на часы, стрелки которых показывали четыре часа дня, понял, что достаточно засиделся в приятном заведении, а работа всё стоит на месте, а точнее лежит в пакете с ним на мягком диване.

Писатель рассчитался по счёту, поправил пиджак и, захватив драгоценный пакет, вышел на улицу. Дождь закончился, и народу на тротуарах стало больше. Через несколько кварталов, пакет порвался, всё содержимое полетело на мокрый асфальт и угодило в лужу. Бедфорд присел, оперившись на одно колено и огородив все листы от прохожих, которых мало заботила ценность этих листов для детектива, отчего они лишь равнодушно прошлись по бумаге, утопив её в лужу. Бережно подхватив улики, что-то сложил в остатки пакета, что-то за пазуху, придерживая рукой, чуть ли не бегом Бедфорд дошёл до своей улицы.

Поднявшись до квартиры, Бедфорд отпер дверь и, пройдя в кабинет, мгновенно сбросил пиджак и начал аккуратно раскладывать листы на батарею. На пустой бумаге он заметил внизу слева буквы «Б.Б.», сейчас они были еле разборчивы, так как были погружены недавно в воду. На подобных листах был тот же набор букв. Остальные письмена он разложил на кресле. Блокнот, который промок всего лишь слегка – его спас кожаный переплет, – Бедфорд промокнул салфеткой и положил на стол. Сам переодел рубашку, направил свет лампы на тетради и начал рассматривать их.

В тетрадях не было ничего необычного или важного, они были все предметные с конспектами, так что Бедфорд в секунды их пролистал и скинул на пол, чтобы не мешались. Принявшись за блокнот, детектив тяжело вздохнул. На каждой странице были разноцветные записи, какие-то наклейки, зарисовки. Такое ощущение, что Бедфорд открыл личный дневник тринадцатилетней девочки Мэри, а не ежедневник мисс Мортон. Хотя сейчас трудно сказать, кто из них был более умен и адекватен. Пролистав до последней заполненной страницы, он увидел в светло-зелёных рамочках математические формулы, везде восклицательные знаки и сверху написано «Пересдача в 3:00 РМ».

«Видимо, это и есть тот день, когда пропала Кейт. Так, число… ага, шестое ноября», – приметил детектив, переворачивая станицу.

Она была без записей, лишь только черновой набросок распустившейся розы. Начав листать в обратную сторону, словно пытаясь промотать события назад, как киноленту, детектив заметил, как ему на глаза попадались какие-то названия кафе, время, адреса и над ними окруженные нарисованными звёздочками заметки «Вечеринка у Марка», «День рождения Нэда»…

По-настоящему заинтересовали его только несколько страниц. Одна из них была полупустая с рисунками облачков и капелек, как в принципе уже около двух недель за окном, и фотография, на которой изображен парень, по всем описаниям похожий на Брайана, целующий в щёку мисс Мортон. Она жмурилась то ли от счастья, то ли от солнца, оставляя вместо своих глаз чёрные полосы густых ресниц. Над фотографией плыла та самая тучка с капельками дождя, из которой вылетела молния и ударила между лицом Кейт и профилем молодого человека.

– Признаться Брайану, – прочитал надпись над числом, а, опустив глаза, заметил ещё одну строку, видимо написанную уже после всего. – Не умею говорить правду. Прости, Брайан.

«Что она ему не сказала? Интересно», – протянул Бедфорд, листая блокнот.

Ещё одна страница из кожаного ежедневника привлекла внимание детектива. Она была усеяла именами Брукса написанными разными шрифтами и цветами. «Что у неё за фанатичное отношение к нему? – спросил Бедфорд, смотря на Чарльза. – Веет перводневной влюбленностью всё той же тринадцатилетней девочки Мэри».

Под числом, девятое октября, где рябили разноцветные Брайаны было печатно написано: «Рассказать всё Брайану», и после поставлен восклицательный знак.

Прокрутив в голове рассказ старшей сестры, он смог сопоставить, что именно в этот день она и видела Кейт с Брайаном около университета, а это значит, что встреча состоялась, и это Брайан пытается внушить Джейн, что ей все показалось. «Но сказала ли Кейт ту правду, какую не смогла тогда? Пока не ясно».

Перевернув лист, он попал на пустую страницу, где слово «Загадка» было выведено чёрной ручкой, так же, как и фраза из стикера из-под кровати.

– Лимонный сок – напиток шпионов, – прочитал слова загадки Бедфорд.

Ещё раз, пролистав ежедневник с начала и до конца, он отложил его подальше и отхлебнул из чашки холодный утрешний чай.

– Бр-р, он стал ещё хуже! – поморщился писатель и пошёл к креслу, на котором лежали исписанные листы, забрал похожие и с батареи.

Снова усевшись на родной стул, начал разбирать текст, написанный ручкой, чернила которой знатно побледнели и окрасили лист бумаги в грязно-голубой цвет. Это оказались письма, притом адресованные Кейт, но от кого, детектив пока не решался предположить.

– Милая Кейт, – начал читать, но уже с первых строк поморщил нос и прокомментировал, – Господи, как нежно! Видимо придётся читать любовные письма. Так-так. – Он закурил сигару и опустил глаза в текст. – Милая Кейт, мои мысли бегут впереди строк, столько хочется тебе высказать, выговориться. Наше расставание, наше отдаление друг от друга только обострило чувства, оголило эмоции и навело резкость на понимание моего внутреннего «Я». Мне открылась вся глубина и острота моих чувств. Я люблю тебя все так же сильно. Твой Брайан.

Дочитав письмо до последней точки, после даты, он аккуратно расправил помятый лист и положил его на блокнот. Детектив, взяв следующее письмо, сделал глубокий затяг и опустил глаза на текст:

– …я скучал и ждал момента, когда смогу написать тебе ещё раз. Я всё время вспоминаю наши прогулки по парку, просмотр фильмов… вечно просматриваю наши фотографии… с тобой весь мой внутренний мир преобразился, всё стало иметь смысл, важность и значение. Ты изменила меня…

«Да уж, – подумал Бедфорд, потирая лоб, – изменила… И что же в этом заядлом романтике находят девушки? – тут он вспомнил, что говорила Кэтрин Бёрк о том, что и в мисс Мортон многие парни находят то, что ей не суждено постичь. – М-да, впервые в моей жизни два однополюсных магнита притянулись друг к другу».

– …теперь мне ясны и понятны когда-то банальные фразы, как семейное счастье, и счастье быть с любимым человеком. А в этом ведь и есть счастье! Быть с любимой! Быть с тобой! – переполненный чужими эмоциями Бедфорд вскинул брови и вопросительно посмотрел на клетку с крысой.

Чарльз разглядывал хозяина своими преданными красненькими бусинками.

– Тебе нравится это, Чарльз? – спросил мужчина. – Тогда дальше. Наслаждаться обществом друг друга… вместе и навсегда… твой Брайан. Четвертое ноября. – Взяв следующий лист, который не совсем просох, пропустил начало и начал с середины: – …наше нелепое расставание отравляет меня и возвышает. Я люблю тебя самой глубокой, искренней и настоящей любовью. Твой Брайан. Первое ноября.

Очередной глоток чая привёл в чувства, потерев ладони друг об друга, Бедфорд принялся к следующему письму. «Так, снова любовь, – комментировал про себя детектив, бегая глазами по тексту. – Любит, любит… Тридцатое октября. Ясно! – взял очередной лист. – Я готов… ты единственная… Ага, шестое ноября. Ясно!»

Он взялся за другой лист, но тут же вернулся к предыдущему и ещё раз взглянул на дату.

– Шестое ноября. Это же день пропажи Мортон! – воскликнул писатель и поднял глаза к началу письма. – Дорогая Кейт, я так много понял и осознал. Ты не представляешь, как мне тяжело без тебя. Надеюсь, что всё образуется, и мы снова будем вместе, как и прежде. Я преодолею все трудности, я готов на всё, только чтобы быть с тобой. И сейчас я жажду нашей встречи. Давай, как всегда, встретимся в парке, на том же месте. Я буду ждать тебя вечером. Помни, что ты единственная, любимая моя. Твой Брайан. Шестое ноября.

«Та-ак, – откинувшись на спинку стула, задумался. – Это действительно Брайан похитил Кейт в парке в тот вечер? Но зачем? Нужно узнать».

Бедфорд встал со стула и прошёл на кухню, всё размышляя о письмах и о фотографе. Он решил, что наведаться в тот парк не такая уж и плохая идея. Может быть, эта поездка наведёт его на мысль или всё же ему получится что-то раскопать. Часы показывали четверть седьмого, а за окном также было тускло и серо, тем более с приближением ночи.

Вышел из кухни Бедфорд с кусочком сыра, который тут же сунул в клетку.

– Ну что, вкусно? Сегодня мне кажется, я продвинусь по делу, только вот назад или вперёд?

Детектив открыл блокнот мисс Мортон и нашёл адрес парка, с надписью: «Наше место», – которое было окружено десятками сердечек.

– Оно!

Надев пиджак, проверил наличие фонарика, сунул в карман свой блокнот и, потушив свет, вышел из квартиры.

Проезжая на такси вдоль города Бедфорд заметил, что на сером небе появились облака, пурпурно-синие тучи у горизонта, сквозь которые виднелось ярко-оранжевое закатное солнце, обливая персиковым джемом облака. Парк уже совсем погрузился в полумрак деревьев, капли дождя всё стекали по веточкам клёнов и падали на землю с большим отрывом от предыдущих. Он шёл не торопясь, осматриваясь и пытаясь заметить то, что другим увидеть просто не дано. Мимо него пробежал спортивный мужчина с золотистым лабрадором, и снова детектива обхватила тишина. Дойдя до перекрестка, Бедфорд свернул направо, и перед ним появилась новая асфальтированная дорожка с одинокими пустующими лавочками. Вдали он заметил силуэт, тот ходил взад-вперед, что-то вертя в руках. Мужчина прищурился.

«Не может быть!? Это же Брукс! Вот это да, – уверенно хмыкнул он. – Вот и настало время с ним побеседовать».

Бедфорд ускорил шаг, пытаясь быстрее сократить расстояние между ним и фотографом. Парень в этот же момент сдвинулся с места и пошёл в сторону кустарников у лавочки, свернув с дорожки.

## Глава 7


27 ноября


Удар!

Круглый резиновый мяч энергично отскочил от стены и ловко приземлился в руки владельца.

Удар!

Описав похожую траекторию, круглый мячик вновь вернулся в руки парня.

Удар!

В этот раз предмет слегка отклонился от курса, что позволило ему пролететь мимо своего отправителя и со всем своим упорством влететь в…

– Чёрт! – воскликнул Брайан.

На полу, подобно сбитым кеглям, расположились уже не свежие, но всё ещё чёткие листы типографской бумаги с изображениями. «Страйк», – вздохнул Брукс.

Аккуратно проходя через валявшиеся под ногами фотографии, парень пытался добраться до своего рабочего места. Давалось ему это с трудом, ведь сделать малейшее продвижение вперёд, при этом, не наступив на какое-либо фото, было практически невозможно. Вдруг молодой человек остановился и устремил свой взгляд на картинку, находящуюся рядом со своей правой ступнёй. На изображении виднелась женщина уже в возрасте, одетая в коралловую блузку, на фоне Нью-Йоркского памятника.

– Вот чёрт! – вновь крикнул Брайан и, встав на корточки, стал судорожно собирать все фотографии, разлетевшиеся на полу.

В дверь настойчиво постучали.

«Чёрт!» – выругался про себя парень и ускорил темп.

– Одну минуточку! – скомпоновав всю стопку и постучав пару раз ею по столу, Брайан стремительно подошёл к двери.

Открыв дверь, парень увидел длинноногую девушку в черничном свитере и чёрных лосинах.

– Фух, это всего лишь ты, – облегчённо вздохнул Брукс.

– Можно? – кокетливо улыбнулась блондинка.

– Проходи, – парень махнул рукой.

Неторопливым шагом девушка проследовала внутрь небольшого помещения. Осматривая светлые стены, она остановила свой взгляд на панораме из нескольких фотографий.

– Линда, ты ведь не просто проведать меня пришла? – не выдержал Брайан.

– Твои снимки? – не обратила она на его возглас внимания.

– Угу.

Она провела рукой по белому столу, после чего взяла один из альбомов, лежавших на нём, и мельком пролистнула. После чего, вернула его на место и, не сводя взгляда с Брайана, накрутив белокурый локон на пальчик, кивнула в угол комнаты.

– А это что у тебя там?

– Да так, – махнул рукой Брайан. – Оборудование.

Девушка продолжила изучение помещения. Теперь она стала медленно ходить из одного конца в другой, периодически останавливаясь, словно ища особую точку. Наконец, она подошла к двухстворчатому пластиковому окну и начала смотреть на мокрую после дождя улицу.

– Уютненько у тебя здесь, – она отвлеклась от своего занятия. – Каморка одинокого фотографа, – усмехнулась она.

– Не помню, чтобы тебя хоть когда-нибудь интересовала моя работа и мой личный кабинет, – хмыкнул Брайан. – Если бы ты хотела здесь побывать, то могла просто попросить. Ты вообще зачем пришла?

– Тебя повидать, – Линда облокотилась на стену, закусив нижнюю губу.

– Ой, конечно.

– Я серьёзно, Брайан. Я скуча…

– Не начинай! – Брукс отрезал, заметив, что гостья после его слов сникла, села на стул и, скрестив ноги, взяла в руки очередной альбом и начала его тщательно просматривать. – Только не этот! – повысил голос парень и резким движением отобрал у Линды книжку. – Это для заказчика. Сегодня должна забрать.

– «Должна»? – снова кокетливо усмехнулась девушка. – Очередная модель для фотографий на день?

– Если бы! – усмехнулся фотограф. – Это миссис Парклстон.

– Бедной старушке удалось накопить денег на фотосессию у самого престижного и известного фотографа в Нью-Йорке? – хихикнула Линда.

– Очень смешно! – скривился парень в саркастической улыбке. – Во-первых, ей всего пятьдесят три. Во-вторых, я сделал ей скидку, в своё время она мне очень хорошо помогла. Да и там больше пробных фотографий, нежели конечных, так что никакой фотосессией и не пахнет, – он закатил глаза.

– А это что там такое? – девушка наклонилась под стол и достала зелёный резиновый мячик. – Неужели попрыгунчик?

– Порой, помогает скоротать время. Например, в ожидании печатания фотографий или кофе, или…

– Девушки на свидании, – хихикнула Линда.

– Очень смешно! – Брайан подошёл к принтеру, из которого уже выползли свежие панорамы города. – Ладно, не хочешь говорить, зачем пришла – как хочешь. Оставайся, ты мне не мешаешь.

Он собрал в руки всю стопку фотографий и понёс их к новенькому альбому и почувствовал лёгкий удар в лопатку. Обернувшись, он увидел валяющийся на полу мяч, Линда заулыбалась.

– В яблочко!

– Послушай, – нахмурился Брайан. – Если ты пришла ко мне, то не мешай, пожалуйста.

– Я тебя не узнаю, Брукс. Когда ты ко мне подкатывал, ты не был таким ворчливым трудоголиком. «Для тебя я всегда свободен, Ли», – передразнивая, скорчилась девушка.

– Всё в прошлом. Давай, не будем поднимать эту тему.

– Да нет, давай уж, раз начали.

– Уф… – выдохнул парень с ноткой усталости и ненависти в голосе.

– Это все из‐за Мортон, да?

Брайан напрягся.

– Нет, Кит здесь не причем…

– Ах «Кит»! Как это мило. Не то, что было между нами. Со мной ты не был таким…

– Линда! Хватит! – он оторвался от фотографий и из-за плеча глянул на надоедливую особу. Сведя брови к переносице и выдержав паузу для удостоверения того, что Линда всё поняла, снова приступил к работе. Та в свою очередь потупила взгляд и начала крутиться на стуле вправо-влево, вырисовывая ножкой ровный полукруг.

– Брайан, тебе не надоело каждый день заниматься этой скучной рутиной?

– Этой «скучной рутиной» я занимаюсь раз в две недели, а в основном я фотографирую, что лично мне очень нравится.

– Конечно, кому бы не понравилось вечно держать под объективом красивых мадмуазелей, – с некой обидой она исказила последнее слово до невозможного.

– Пейзажи, Линда. Пей-за-жи. Закат неба, отражающийся в витражном магазине, блики утреннего солнца, движение людей на Тайм сквер…

– Уж в чём ты точно преуспел, так это в умении красиво говорить, Брукс, – хмыкнула девушка.

– Ну, не всем же двигать задницей на показ баскетбольной команде.

– Что? – завопила Линда, после чего демонстративно развернулась вместе со стулом.

«Так даже лучше, – подумал Брайан. – Не будет отвлекать меня от дел…»

– Ладно, Брайан, послушай, – начала девушка.

Парень недоумённо повернулся в её сторону, облокотившись на стол. Скрестил руки на груди и звонко выдохнул.

– Я вот зачем зашла. Помнишь, ты хотел сделать фотосессию с нашей командой чирлидерш?

– Ой, Линда, даже не начинай! Я ничего не буду делать без разрешения мистера Хадсона. Очередные угрозы полицией мне не к чему.

– Нет, ты послушай, – девушка встала и поправила свои волосы. – Он лично дал согласие.

– Серьёзно? – скептически изогнул бровь парень. – С чего бы это?

– Он подумал, что это неплохая идея для пиара. Ему предложили разместить статью в газету о нашем клубе, а фотографий нет, вот я и напомнила ему о тебе.

– То есть, я буду должен бесплатно отдать ему все свои фотографии?

– Не все. Половину, или даже парочку. Не волнуйся, и у тебя останутся девушки, двигающие напоказ задницей, – хмыкнула Линда.

– А когда это можно всё организовать?

– Да хоть сегодня. Сможешь?

Брайан осмотрел комнату и почесал затылок.

– Не знаю, не знаю. Нужна ли вам моя скучная рутина…

– Ладно, ладно. Прости. Сказала лишнего, – закопошилась девушка.

– Хорошо, у меня как раз срок аренды штатива заканчивается.

– Значит, договорились? Сегодня в нашем парке в шесть? – радостно сказал Линда.

– Почему в парке? – смутился парень. – Не легче ли мне прийти сразу к вам в клуб?

– Нет, нет, нет! – девушка замахала руками. – Тебе нужно для начала обсудить детали лично с мистером Хадсоном.

– В парке?

– Почему бы нет?

– А телефона у вашего тренера нет?

– Ходят легенды о том, что когда-то был, – усмехнулась девушка.

– Ай, хорошо, – махнул рукой Брукс.

– Вот и договорились! – радостно воскликнула Линда и с удовлетворением проследовала к выходу. – Не забудь.

Дверь захлопнулась. Брайан лишь смотрел вслед своей незваной гостьи.

«Странная она какая-то, – думал он, садясь за свой ноутбук. – Никогда не помню у неё такую резкую смену настроений. Может, влюбилась? – и он взъерошил свои волосы, вальяжно раскинувшись на стуле, не думая отпускать эту мысль. Приятно размышляя о том, что Линда сейчас идёт домой и думает о его взгляде в её сторону или его улыбке на слабозаметную шутку, парень начал крутить колёсико мышки. Вскоре послышались первые клики. – Лучше уж редко заниматься такой рутиной, чем каждый день сидеть в пыльном офисе. Как вообще можно всю жизнь провести без какого-то творчества? Человек не должен быть обывателем, он должен быть творцом… Ой, какие-то философские мысли накрыли», – улыбнулся Брайан, закрыв белую крышку ноутбука.

– Печать, – произнёс парень и нажал на круглую кнопку принтера. С небольшим скрипом из него полезли готовые фотографии. – А теперь неплохо бы… – лёгкая вибрация в кармане отвлекла Брайана.

Сунув руку к центру колебаний, парень вытянул свой телефон. На дисплее крупными буквами горела напоминание: «Билеты!»

– Чёрт! Томас… – пальцы быстро постучали по телефону, набирая нужный номер.

– Привет, красавчик, – послышался голос с того конца. – Чего желаешь?

– Как остроумно и свежо, Томас, – Брайан закатил глаза.

– Да ладно! Уж и пошутить нельзя, – Томас Уолтер вздохнул. – Кстати, Брайан, как дела с билетами? Я уже в предвкушении лютого мяса.

– Я как раз звоню тебе по этому поводу. К сожалению, сегодня сходить в кино не получится.

– Что ж это? На свидание идёшь?

– Нет, появились кое-какие дела по работе за дополнительную оплату…

– Не умеешь ты врать, Брайан, – усмехнулся собеседник. – Как хочешь. Дело твоё.

– Сходим на этот вестерн в другой раз, – фотограф мельком глянул на часы. – Я оплачиваю.

– Ну, если так обстоят дела, то без проблем. Удачи с делами, друже!

– Взаимно, – сказал Брукс и, выключив, положил телефон в карман.

«Надеюсь, это того стоит! – вздохнул парень. – Мои нынешние отношения продвигаются очень медленно, вся эта кутерьма меня уже измотала. Хочется чего-нибудь лёгкого, порывистого… Ну, девочки, не подведите!»

Брайан вновь посмотрел на время. Маятник часов монотонно отсчитывал секунды.

«До похода в парк ещё есть время, – начал размышлять парень. – Я как раз успею пересортировать фотографии, да и с минуты на минуту должна подойти миссис Парклстон. Насыщенный денёк!»

Вновь в ногу отдало вибрированием, после чего послышалась мелодия входящего звонка.

«Кто там ещё? – слегка раздражённо подумал Брукс и, взяв в руки телефон, посмотрел на экран. – Эмили. Черт, только не сейчас! Вообще не вовремя», – он отложил телефон и продолжил орудовать за ноутбуком.

Давние фотографии наконец-то попались в руки искусному мастеру. Они были сделаны около месяца назад позже полночи, когда луна достигла пика своих возможностей и кокетливо скрывалась за ночной вуалью. Увлеченный своей работой Брайан не заметил, как пролетело время, и в дверь постучали. Еле отрываясь от ноутбука, он крикнул в глубь коридора:

– Одну минуту, миссис Парклстон!


* * *


Осень была в полном разгаре. Хмурые дни сменялись дождливыми и наоборот. Вся земля была покрашена в серые тона, повсюду веяло сыростью и угрюмостью. Будто меланхоличный художник, разочаровавшийся в жизни, решил изобразить её при помощи сепии. Тоска лилась отовсюду: грязная дорога с булькающей примесью известняка, по которой резво мчались блестевшие от дождя машины, механические люди, идущие по своим делам, недовольно взирая на любые препятствия на своём пути, голая растительность, потерявшая свои листья при похолодании. Городской парк не был исключением.

Деревья, так зеленеющие летом, сейчас выглядели одиноко. Опустив ветки, каждое из них, было похоже на замкнутого в себе интроверта, не желавшего ни с кем общаться и покидать свою зону комфорта. Растеряв свои листья изящной формы, клён был больше похож на куриную лапку, чем на могучее дерево.

Играющий, весёлый в тёплое время года парк, осенью пустовал. Лишь изредка его посещали влюблённые парочки, да и то не задерживались дольше пяти минут. Изогнутые скамейки, промокшие от дождя, сейчас выглядели больше похожими на ушата, заполненные водой, а лужи, рассыпавшиеся по аккуратной тропинке служили пойлом для пернатых голубей.

Темнело. Солнце уже скрылось за горизонтом, и луна потихоньку брала инициативу в свои руки. Ночные обитатели повылезали из своих убежищ и начали наполнять тишину своими звуками.

Из всей этой сырой, мокрой картины ярко выделялся молодой парень, который на фоне осеннего вечера выглядел жизнерадостным и готовым к новым свершениям и открытиям. Медленной походкой он шёл вглубь парка, не обращая внимания, как на погоду, так и на слабый свет фонарей, являющийся единственным освещением этого места.

«Хорошо, что я хоть не застал дождь, – подумал Брайан, – а то бы сейчас выглядел, как мокрый заяц. Хм… Где мистер Хадсон? – парень посмотрел на часы. – Уже без десяти минут семь. Торчать здесь час я не намерен. Конечно, могу понять, если бы опаздывала только Линда, но…»

Прошло ещё десять минут.

Он достал из кармана джинсов телефон и набрал номер Линды. Послышались долгие гудки. Абонент недоступен.

«Это что такое? – начал закипать Брукс. – Что за выходки?»

Пальцы вновь пробежали по дисплею телефона. Послышался очередной парад гудков. Казалось, они были дольше, чем в первый раз. Абонент недоступен.

«Ну, смотри у меня, Линда! – от злости Брайан чуть не затопал ногами. – Если ты не явишься сюда через пять минут, я тебе такое устрою, Скаллари!»

Брукс решил в ожидании девушки с тренером пройти немного вглубь территории парка. На небе светились воздушные кучерявые тучи, сквозь которые проходил оранжевый шлейф заката. Брайан сейчас очень горько жалел, что находится в парке, где над деревьями открывалась только самая малая часть того шикарного пейзажа, который бы мог украсить ещё одну стену в доме фотографа.

«Нет, нельзя сказать, что я не люблю осень, – размышлял парень, отведя взгляд с воображаемой картины. – Даже в это время года можно выловить удачные кадры и панорамы, а какой спрос на осенние фотографии для социальных сетей… Но Линда!»

В кармане завибрировало. Достав телефон, Брукс обнаружил, что тот разряжен.

– Чёрт! – воскликнул он.

Нервы уже вышли за пределы, и теперь парнем овладевал гнев. Он пронизывал его по всему телу, начиная от мозга и заканчивая кончиками пальцев ног.

«Ну всё, моё терпение лопнуло! Стоять на морозе целый час это уже слишком! Скаллари, ты понятия не имеешь, с кем…» – Брайан осёкся, увидев какой-то объект, лежащий в кустах.

На блёклой траве раскинулись рыжие волосы, словно кротко пробирающийся огонь. Тонкая белая ручка неестественно выгнулась, спрятавшись в стволе небольшого кустарника.

«Девушка. Причём очень даже недурная», – промелькнуло в голове Брукса, но тут же сразу сделал большой шаг на встречу, поняв, что она лежит не шевелясь.

– Мисс, с вами всё в порядке? – спросил он, молясь про себя, чтобы у милой леди был просто обморок. – Могу ли я чем-нибудь помочь? – голос дрогнул, сорвавшись на пронзительный визг, когда Брайан подошёл вплотную к объекту своего наблюдения. – Мисс… – он осёкся, слова оборвались с языка, сменившись резким пересыханием в горле.

Глаза девушки были открыты и смотрели расширенными зрачками на жёлто-бурых белках куда-то вдаль, сквозь всё и вся, лицо выражало неподдельный страх и отчаяние. Пухлые губы приоткрыты и покрытые сиреневыми пятнами. На бледной шее глубокий порез, что эта огромная рана показывала молодому человеку разорванную артерию, из которой уже вытекла вся теплая кровь, и остатки хладнокровно запеклись на гладкой коже.

В висках яростно, словно куранты, заколотило. Ноги вмиг подкосились, и Брайан рухнул на мокрую каменную дорожку. Он предпринял попытку закрыть глаза руками, но руки не слушались его, судорожно виляя в воздухе. Пытаясь отвести взор от девушки, парень всё чаще сталкивался с ней взглядом. Оливковые глаза смотрели прямо на него.

Сзади послышался стук туфель. Неторопливым, но крепким шагом кто-то приближался к этому месту.

– Брайан Брукс, – прозвучал в кромешной тишине хриплый голос Бедфорда. – Наконец-то мы с вами встретились. Полагаю, нам есть, о чём поговорить.

## Глава 8


27 ноября


Запах осенней сырости разносился по ветру, подобно полупрозрачным облакам. То и дело поднимались и опускались влажные листья, застилая землю пеленою чахлости и ветхой падали. Прекращение дождя вовсе не знаменовало приход солнца или хотя бы его малые проявления: маленькие озерца луж с плеском вздрагивали от удара ног идущих по своим делам людей, скопившаяся в кучки слякоть больше напоминала известняковые муравейники, в которых муравьями служили маленькие камешки, валявшиеся в хаотичном порядке вокруг горок.

Парк тогда был похож на музей абстракционизма. С указанным местом его роднило отсутствие массы посетителей, а также ярко-унылая обстановка. Оксюморон объяснялся тем, что при наличии поистине прекрасных пейзажей, созданных благодаря опавшим разноцветным листьям, люди, редко проходившие по каменной дорожке, выражали искреннее недовольство погодой, что читалось на их лицах.

Скамейки пустовали. То ли никто не осмеливался оставаться в парке дольше минуты, то ли считал сие времяпрепровождение глупым и бессмысленным. Лишь на одной сидела девушка с усталым выражением лица. Пребывая в раздумьях, она словно не замечала никого вокруг, отгородив себя своими мыслями от окружающей погоды, людей и всеобщего уныния.

Упавшая на щеку капля вывела мисс Мортон из состояния некоей медитации. Вздрогнув, она устремила свой взор на ветку клёна, по необычному сверкающую влажностью. Переживания почти прошедшего дня, подобно дождю с градом, вновь обрушились на плечи юной девушки и, эмоционально обессилев, она прильнула к спинке скамьи.

«Роуз и Брайан…» – пролетело в голове у Джейн.

Попытка улыбнуться не увенчалась успехом, поэтому девушка прикрыла глаза и ненадолго провалилась в сон, пытаясь убедить себя, что как раз сейчас она просыпается, а всё, произошедшее, было лишь дурным сновидением. Однако нынешние воспоминания, как стрелы, вонзились в сознание мисс Мортон, заставив её, подобно просмотру альбома, вспомнить весь день.


* * *


Занятия завершились час назад, следовательно, ничто не мешало студентам разделиться на несколько групп по занятиям, распланированным каждым из учеников. Уставшие от монотонного диктования резво побежали домой, мечтая заняться чем-нибудь интересным, другие же, не торопясь, наслаждались терпким перекуром, третий тип людей, изголодавшись за долгие три, а то и четыре пары, спешили в столовую, дабы подкрепиться.

Джейн не относилась к последним, однако сейчас сидела за столиком в «храме пищи» и думала о насущном. Не взяв ничего кроме сока, она смотрела на нелепую трещину в столе. Отзвонившись отцу и сказав, что с ней все хорошо и к ужину она опоздает, Джейн набрала на телефоне короткое сообщение Томасу с просьбой прийти к ней в зал, отложила телефон в сторону в ожидании ответа. Не удержавшись от искушения, она царапнула трещину, убедившись, что та глубокая, девушка вздохнула и вернула неугомонную руку обратно на колено.

Мысли снова пошли в направлении Брукса, и воображение выдавало картину последней встречи её и Брайана, когда тот наотрез не хотел признаваться в том, что поддерживает связь с Кейт.

«Волк, не съевший ни одной овцы, не может таиться от охотника», – подумала мисс Мортон.

– О чём ты думаешь? – на стул напротив упал Томас и с грохотом положил руки на стол, сложив их в замок.

– О Брайане.

Он нахмурился и с силой впился ногтями в кожу руки, и сквозь зубы прорычал:

– И что он?

– А ты не понимаешь? – вздохнула девушка.

Парень заёрзал на стуле, водя руками по столу.

– Если ты так и продолжишь отвечать вопросом на вопрос, то я ничего и не пойму.

– Просто… – тихо проговорила Джейн. – Вот скажи мне, Томас, если бы ты был уверен, что человек совершил тяжкое преступление, что бы ты сделал?

– Знаешь, не очень-то я люблю сослагательное наклонение…

– Прошу, Том, ответь.

– Если бы со мной случилась такая ситуация, я бы сделал всё возможное, чтоб виновный получил по заслугам, – гордо ответил Уолтер. – Постой, а как это связано с Брайаном? Неужели, ты…

– Да, я уверена, что именно он причастен к похищениям.

– Джейн, я понимаю, что ты сейчас переживаешь не самый лучший период в своей жизни, но всё же не стоит необоснованно бросаться на человека, который был тебе неприятен.

– Да как же безосновательно? – воскликнула мисс Мортон. – Всё сходится на нём!

– Что – всё? – вздохнул Томас. – Твоя личная антипатия к нему? Или то, что он причинил боль Кейт когда-то? Пойми, я его знаю, он бы ни за что не пошёл на такое, – Уолтер встал из-за стола.

– Как же ты не понимаешь… – девушка опешила.

– При всём моём хорошем отношении к тебе, Джейн, я не могу за спиной обсуждать и осуждать своего лучшего друга, – Томас начал отходить от растерянной девушки. – А теперь, извини, у меня много работы.

Провожая его взглядом, мисс Мортон едва удерживала себя в руках, чтобы не сорваться на плач или крик. Отчаяние и беспомощность жаждали своего проявления, однако холодная стойкость сильной особы не давали волю переживаниям. Разрываясь меж двух огней, Джейн рухнула на стол и закрыла лицо руками.

– Томас… Том… – чуть слышно прошептала она.

Погружаясь сознанием в бездну, девушке вновь увиделся силуэт младшей сестры…

– Джейн, ты чего?

Мисс Мортон открыла глаза. Перед ней сидел взволнованный Томас. В его стальных глазах читалась суета, но не будничная людская, а суета растерянная. Не зная, что делать, он сидел напротив обессиленной девушки и пытался начать разговор.

– Умоляю, прости меня, – Томас заёрзал на стуле. – Даже в мыслях не было тебя как-то обидеть или что-то в этом роде, – он замешкался.

– Нет, это ты меня… прости, – выдавила Джейн. – Я считала себя сильной, поэтому своенравно отторгала, подобно ежу, любую предлагаемую помощь. Твои вчерашние слова дали мне стимул, послужили толчком.

– Да брось ты! – махнул рукой Томас и постарался улыбнуться. – Слова – всего лишь слова. Грош – цена им.

– Если слова побуждают к действиям, значит, они гораздо дороже.

Джейн посмотрела собеседнику в глаза, тот смущённо отвёл взгляд.

– Просто, пойми, мне больше не на кого положиться, – девушка поправила волосы. – Я затеяла гонку со спортивными болидами, имея при себе велосипед. Я не справлюсь в одиночку.

– Я тебя понимаю.

– Мне нужна твоя помощь, Томас.

Уолтер нервно зачесал затылок, переваливая ногу на ногу. Руки забегали по столу, давая волю пальцам, что выстукивали определённый ритм по его поверхности.

– Так, слушай, – вдруг воскликнул он после долгого молчания. – Ты настолько сильно уверена, что это Брайан?

– Да.

– Хорошо, я согласен тебе помочь…

– Я буду очень признательна!

– Но с одним условием. В первую очередь, я помогаю тебе не сотворить глупости.

– Не думаю, что я смогу это сделать, – выпрямилась девушка. – Будто не умею держать ситуацию под контро… – мисс Мортон замялась.

Томас улыбнулся.

– Узнаю ту самую непоколебимую Джейн! – парень вышел из-за стола. – А теперь мне и правда нужно работать. Как понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

Он скрылся за железной дверью на кухню, плотно отделяющей зал приготовления и употребления пищи.

Девушка посмотрела вокруг. Студенты, словно сошедшие с картины «Последний день Помпеи», слонялись туда-сюда с неимоверной скоростью. В этой куче слабые отсеивались и оставались лишь сильнейшие, способные пожертвовать всем, чем угодно, дабы пройти к заветному блюду. На удивление, это продолжалось недолго, и вскоре в зале воцарилась идиллия.

Слабо улыбнувшись, Джейн вновь погрузилась в свои размышления, однако теперь тяжкий груз словно спал со стойких, но в то же время хрупких плеч. Вскоре, она поспешила к выходу из здания университета.


* * *


На свежем ветерке развивались угольные волосы, губы были крепко сжаты, ровные чёрные брови тонкой ниточкой хмурились на переносице, глаза были опущены вниз на книгу, которая покоилась в руках девушки.

– Ты уверена, что это он?

– Несомненно.

Брюнеточка сильнее сжала в пальцах книгу.

– Я даже не могу представить, что он на такое способен.

Светлое личико было мраморно спокойно, ни одна кривая морщинка не портила величественную красоту. Из аккуратного ротика мисс Мортон вылетел короткий истерический смешок:

– Этот Брукс способен на все гнусности различного характера. Скользкий тип с извращенной фантазией!

Брюнетка глянула на винтажные часы у себя на тоненьком запястье, обхватив книгу руками, прижав сильнее к груди, приподнялась со скамейки и сделала пару шагов в сторону Бродвей стрит:

– Пошли.

– Нет, у меня другие планы.

Собеседница, немного нахмурившись и пожав плечами, пошла в сторону ворот, всё крепче прижимая книгу к груди. Мисс Мортон оглядела опустевшую территорию Колумбийского университета, по которой разгуливал холодный печальный ветер, натянула рукава вязаного джемпера, спрятала в его текстуру бледные замершие пальчики и, поёрзав на скамейке, закинула ногу на ногу. «Мне необходимо выяснить правду о Бруксе, – думала Джейн, высматривая фотографа. – Сам же он ничего не скажет», – она брезгливо дернула кончиком острого носика.

Джейн шагала по дорожке, отбивая ритм каблучками, в сторону корпуса журналистики. Коридоры были пусты и погружены в объятья сонной предвечерней тишины, сквозь которую грубо прорезался стук каблуков Мортон. Джейн дёрнула дверь в кабинет, где обычно работает Брукс с журналистами – закрыта. Все её планы рухнули, как карточный домик, а горячий нрав и настрой на бурную беседу немного угасли. После настойчивого стука никто не отпер дверь – настрой вообще потух. Спускаясь по широкой лестнице на первый этаж, придерживаясь за широкие перила, не обхватываемые даже огромной мужской ладонью, Джейн жалела, что её затея не увенчалась успехом, а, значит, она зря потеряла столько времени в ожидании конца своих занятий.

«Наверняка там был кто-то сегодня, только вот поздно я туда пришла. Ах, как жаль, что такая умная мысль не посетила мою голову раньше», – обиженно подумала мисс Мортон.

«Кстати, об умных мыслях… Мне нужно срочно поговорить с Уолтером!» – решила девушка и поспешила обратно в столовую.

Нельзя было сказать, что помещение пустовало, однако былой массы студентов не наблюдалось. Отдельно взятые молодые люди были скорее исключением, нежели привычной обстановкой, поскольку находиться в данное время в данном месте особых причин не было. Но только не у мисс Мортон. Выжидая парня с суровой улыбкой, она сидела за тем же столиком в надежде на то, что не придётся идти на кухню и что Томас сам прознает про своё необходимое присутствие на этом месте. Просидев пару минут, девушка заметила идущего к её столу мужчину в поварской униформе.

– Да, я готовлю медленнее, чем ты ход действий придумываешь, – попытался пошутить Томас, однако, не увидев нужной реакции, слегка поник.

– Мне нужна твоя помощь.

– Это мы уже проходили, – усмехнулся парень. – А конкретно?

– Ты же общаешься с Бруксом?

– Ни в коем случае не хочу ставить под сомнение твоё благоразумие, но это глупый вопрос. Друзьям свойственно общаться. Конечно, мы не исключение.

– А ты можешь мне устроить встречу с ним? – спросила девушка. – Тет-а-тет.

– Я-то могу… – смутился Уолтер. – А зачем?

– Хочу с ним поговорить.

– А до этого не доводилось это сделать?

– Нет, я встречалась с ним, но… – мисс Мортон поправила свои волосы. – Не удалось вывести на чистую воду.

– Насколько мне известно, для того, чтоб очистить воду, нужен фильтр, – оскалил зубы Томас. – А поскольку ни у тебя, ни у Брайана его нет, то не думаю, что разговор на этот раз заладится. Безусловно, он умеет общаться с девушками, но тут другой типаж…

– Не смешно, – воскликнула Джейн.

– Тут другой подход нужен, – переформулировал Том.

– И что ты тогда предлагаешь?

– Я? – удивился Уолтер. – Понятия не имею.

– Слушай, убийца ведь хранит какие-то улики в своём логове…

– Говоришь, как Пуаро, – вновь усмехнулся Томас. – Так, постой-ка, ты на что намекаешь?

– Мне непременно нужно попасть в дом к Бруксу! – девушка встала из-за стола.

– Но это же абсурдно!

– Нет пути назад, Уолтер. Ты обещал помочь.

– Не думаю, что даже с моей помощью Брайан позовёт тебя в гости…

– Конечно, нет, – спокойно ответила девушка. – Нужно проникнуть туда незаметно.

– Если бы я сейчас пил воду, непременно бы, на этом моменте подавился. И как ты себе это представляешь? – он удивлённо приподнял бровь.

– Всё очень просто! – загорелась девушка. План зрел на ходу. – Каждый день он торчит на работе, верно? Не отвечай, знаю, что да. Поэтому завтра днём можно спокойно пробраться в его квартиру…

– Эм… – закатил глаза Томас. – Мне стоит говорить, чем конкретно этот план плох или сама додумаешь?

– Одна я не справлюсь, Том. Мне нужна твоя помощь. Очень, – девушка посмотрела в глаза другу.

– Эх, что с тобой поделать? – махнул рукой парень. – Видимо, я не умею отказывать.

– Я рада, что ты не оставил меня! – улыбнулась Джейн.

– Ладно, созвонимся тогда завтра с ут…

В кармане униформы заиграла мелодия. С лица Мортон мгновенно ушла улыбка, превратившись снова в ровную линию губ кораллового цвета.

– Привет, красавчик, – ответил Уолтер на звонок, отворачиваясь от девушки. – Чего желаешь? Да ладно! Уж и пошутить нельзя, – Томас вздохнул. – Кстати, Брайан, как дела с билетами? Я уже в предвкушении лютого мяса, – нахмурил брови, слушая некое объяснение от друга. – Что ж это? На свидание идёшь? – навострив уши, он вслушивался в каждое слово собеседника. – Не умеешь ты врать, Брайан. Ладно, как хочешь. Дело твоё. Ну, если так обстоят дела, то без проблем. Удачи с делами, друже!

Вернув телефон на прежнее место, Томас подошёл к столику, за который присела Джейн. Сел на край и, не дожидаясь какой-либо просьбы или вопроса, ответил:

– Брайан твой звонил, – глаза Мортон сверкнули, и Томас сразу же прикусил язык. – Брукс звонил… Хотел с ним на премьеру сходить, да вот не вышло. С девушками снова…

Джейн набрала полную грудь воздуха и медленно стала его выпускать, слушая мягкий баритон Уолтера.

– Нет, Джейн, мне всё равно неприятно, что ты так реагируешь на все новые знакомства моего друга. Да, когда-то он оступился, что ж его теперь во всех смертных грехах винить?!

Девушка попыталась открыть рот, чтобы уверенными высказываниями парировать слова собеседника, однако тот опередил её.

– У меня есть план! – во весь рот улыбнулся он.

– Если он стоящий, прошу, выскажи.

– Поскольку, тебя уже не переубедить, по крайней мере, мне, то эту работу за меня сделают улики, а точнее их отсутствие, когда мы будем в квартире Брайана…

– Это не план, – вздохнула Джейн.

– Прошу, Джейн, не перебивай, – смутился парень. – Теперь я тоже заинтересован в том, чтобы попасть к нему домой.

– И?

– Словно знак Фортуны, он только что мне позвонил, сказал, что не пойдёт в кино…

– Значит, его квартира будет свободна, как минимум на… Сколько он там?

– Не меньше трёх часов, Джейн. Не меньше трёх часов. Лучше момента и не придумаешь!

– То есть, мы можем отправляться прямо сейчас? – подавила искреннюю радость девушка.

– Да нет, – попытался увильнуть от ответа Уолтер, но из двери на кухню высунулась голова мужчины со знатной щетиной, которая вот-вот и поменяет статус на «бороду», в белом колпаке, съехавшем на торчащее ухо. – Уолтер! Заканчивай! Гора посуды себя не перемоет!

– Прости, мне пора, – он встал и пошёл в сторону кричавшего мужчины на весь зал, срываясь на мерзкий крик.

Джейн провела пальчиками по лбу, разглаживая нежелательные морщинки, потерянно бегая глазами по пустым столикам в надежде найти ответ. Вдруг экран телефона загорелся, и на его дисплее появилось сообщение от Томаса: «Джейн, давай встретимся в шесть на 5-ой авеню».


* * *


– Я знал, что ты придёшь, – обрадовался Томас и предпринял попытку обнять девушку, но та отшатнулась от него.

– Мы ведь не собираемся терять время впустую?

– Конечно, конечно, – замахал руками Том. – Я так, просто… Пошли.

Они свернули с тротуара в арку и пошли по небольшим асфальтированным дорожкам, виляющими меж домами. На улице всё сильнее холодало, и девушка укутывалась поглубже в рукава своего джемпера. Вскоре они остановились у небольшого дома, с обшарпанными стенами и ржавой лестницей, возвышающейся до крыши, обрываясь на каждом этаже острыми изгибами.

– Здесь живёт Брукс? – брезгливо поморщина носик Джейн, осматривая ветхое здание.

Оставив вопрос девушки без ответа, Томас повел её на второй этаж по ступеням мрачного дома.

– А как ты собираешься туда попасть? – опомнился Уолтер, остановившись у коричневой двери, на полу около которой лежал черный коврик, такой же заляпанный и обшарканный, как и вся обстановка этого дома.

Девушка смутилась.

– Видимо, мы что-то упустили.

– Мы? – усмехнулся он. – Я думал, это твой план.

– Но ты был не против. Следовательно, ты такой же участник, как и я.

– Допустим, таким, как ты мне никогда не стать…

Томас медленно перевёл взгляд с девушки на дверь, а потом назад.

– Я так понимаю, просто развернуться и уйти для тебя не вариант?

– Для нас, Уолтер, – старалась сохранять уверенность Джейн.

Томас осмотрел дверь и присел на корточки перед замком.

– Есть шпильки?

Джейн в полнейшем недоумении и без лишних вопросов потихоньку вытащила из аккуратной шишечки на голове две шпильки и подала их парню, который уже приготовил ладонь. Тот, не сводя взгляда с серо-зеленых глаз девушки, скромно улыбнулся и прошептал нежным баритоном «спасибо». После согнул шпильку пополам, просунул её в замочную скважину и с помощью второй начал медленно поворачивал.

– Не хочу добавлять в созданный у тебя образ Брайана ещё один грех, но он часто бывает слишком рассеянным. То забудет заложить стиральную машину на ночь, а то и оставит дома ключи, захлопнув дверь…

Джейн удивлённо посмотрела на работу парня.

– В общем, не в первой мне открывать таким образом его дверь. Он меня сам научил, не всегда ж дееспособен для этого.

Ручка от двери легко пошла вниз, и из квартиры в тёмный коридор упал белый свет; сердце сильно забилось, к горлу подкатил ком, перекрывая дыхательные пути, картина серого грязного здания поплыла. Мисс Мортон слегка отступила назад, на секунду усомнившись в своих действиях. Но тут же взяла себя в руки и зашла в слепящую квартиру, закрыв за собой дверь. Томас медленно поплёлся за ней.

Она, шагая по светлому паркету, осматривала молочные стены, с которых смотрели на неё лица девушек. Подошла к шкафу, на котором стояли рамки с портретами и волшебными пейзажами. На белой полке стояла золотая статуэтка в виде красивой девушки-русалки. Её золотые локоны волной струились по мягким покатам плеч, очерчивая гибкую стройность фигуры. Хвост был выполнен потрясающе: каждая чешуйка была выгравированная, каждая из них была авторской работой скульптора. Камень, на котором восседала данное великолепие, выглядел по-настоящему, словно это камень с берега беспокойного моря, покрытый расплавленным золотом. У ног потрескивающего камня шумели волны, взбивая густую пену. Рядом с изящной статуэточной стояли рамки в том же стиле: все в ракушках различных форм, размеров и цветов. В них ютились фотографии миловидных девушек на фоне бушующего моря, свободный ветер развивал и спутывал распустившиеся волосы.

На столе, за которым обычно работал фотограф, забросанным альбомами, глянцевыми фотографиями, стоял ноутбук.

– Напомни мне, что мы ищем? – устало поинтересовался Томас.

– Доказательства, – с подступившей уверенностью ответила Джейн.

Она подошла к прикрытой двери, открыла её. В комнате стояла кровать, огромные подушки раскиданы, а на стенах в таком же хаотичном порядке висели картины в нежно-розовых рамках. Прямо на Джейн смотрели родные глаза, зелёные изумруды сверкали жизнью и бесконечным счастьем.

Из гипноза, созданного глазами сестры, Джейн вывел нежный баритон. Девушка вздрогнула и часто-часто заморгала, пытаясь отойти от стопорящего состояния, дрожащей рукой по привычки что-то заправила за ухо и повернулась в сторону гостиной.

– Что?

– Я говорю, с чего начнём? – спокойно повторил Томас, не отрывая взгляда от монитора ноутбука.

– Точно! – воскликнула девушка. – Ноутбук.

– Что ноутбук? – недопонял парень, яростно кликая мышкой.

– Там наверняка хранятся какие-то записи, переписки… Хоть что-то. Уолтер, мне нужна его почта!

– Эх, ладно, – расстроенно вздохнул Том. – Всё равно в пасьянс лучше играть живьём.

Тихо дойдя до рабочего места Брукса, за которым расположился Томас, Джейн оперлась на стол и перевела взгляд на светящийся экран. Уолтер открыл электронную почту Брайана, и изумленным глазам Мортон пристали десятки сообщений, отправленных на один и тот же адрес, который мгновенно был узнан старшей сестрой.

«Ты снова меня игнорируешь! Мне надоела эта твоя игра, Кит. Пора прекращать её! Поговорим завтра», – прочитала Джейн часть из электронного письма и, тяжело вздохнув, принялась за следующее. Перечитывая сообщение за сообщением, Джейн всё сильнее убеждалась в своей правоте. В текстах было описано сильное и страстное влечение фотографа к Кейт, намёки на угрозы, его стремительное и бесстрашное «хочу» на встречи или разговоры. Оторвавшись на секунду от приторных сообщений, её взгляд снова встретился с ярко-зелеными глазами сестры, которые сейчас смотрели на неё с мольбой спасти и вынуть из хваток белой холодной квартиры.

– «Ты мне надоела со своими неопределенностями, хоть когда-нибудь можешь сама принять решение?! За твои вот такие шалости хочется убить тебя, да жалко, – Томас, проникнувшись в самую суть сообщений, читал вслух, наполняя мёртвую квартиру бо́льшими звуками страха и содроганиями. – …хватит с меня, Кит, твоих обещаний. Надоело это!»

«Нет, только не это!» – ахнула девушка, понимая, что весь её пазл мгновенно рассыпался на кучу отдельных мелких фрагментов.

– Джейн… Этого не может быть. «…скоро сама пожалеешь о том, что начала всё это, – Томас медленно продолжил, вздрагивая после каждого ударного слова. — Пора понять уже, за что я тебя люблю, а не играть моими чувствами…»

Джейн наклонилась над стеклянным журнальным столиком, пытаясь не слушать чтение Томом писем Брукса. На нём лежали стопки альбомов, каждый подписанный аккуратным каллиграфическим почерком. Девушка стала перебирать папки. Имена были самые разные и все сто процентов обладательницы женского пола. Листая страницы с качественными фотографиями, Мортон узнала лицо на фоне Бруклинского музея, которое не раз видела в команде чирлидеров вместе с сестрой. Её темные локоны были закручены в тугие кудри, губы покрыты бордовым оттенком, гармонируя с вишневым шарфом. Следующие альбомы ничем не отличались, так что Джейн захлопнула последний и разбросала всё так, как и лежало первоначально. Томас явно без энтузиазма читал письма, комментируя каждое тем, что и не мог подразумевать, что его друг так грубо общается с собственной возлюбленной. «И я тоже, – мысленно соглашалась мисс Мортон, задумываясь о том, что возможно это не первая девушка, которую Брайан мог похитить. – Наверняка, он над всеми своими пассиями издевался и доводил их до морального изнеможения. Садист! То есть… все его знакомые под угрозой. А Роуз?»

Мортон вспомнила про пропажу студентки за несколько недель до похищения сестры и, подпрыгнув с дивана, начала проходить вдоль стен, в поисках скромной студентки факультета журналистики. Её фото практически в обнаженном виде висело в спальне Брукса за несколько рамок до зеленых глаз Кейт. Внизу, чуть ниже рамки красовалась надпись: «Роуз и Брайан».

– Джейн! – воскликнул Том из соседней комнаты. – Тебе нужно это услышать.

Девушка вернулась к парню размеренным шагом, пытаясь не выдавать подступивший страх.

– «…пора показать, кто ты есть на самом деле! Сильно много себе позволяешь, Кит!»

– Томас, пожалуй, хватит, – прервала его мисс Мортон. – Взгляни на это, – она указала рукой в сторону спальни.

Слегка пошатываясь, Уолтер поплёлся в указанном направлении. Увидев фотографию Роуз, он остановился и замер.

– Джейн, этого не может быть…

– В чём дело?

– А ты не понимаешь? – схватился руками за голову Томас. – Роуз Мёрфи была похищена, как и твоя сестра. А единственное, что их объединяло – отношения с Брайаном. А это фото…

– То есть, ты думаешь, что и это его рук дело? – Джейн присела на кровать. – Подожди. Точно. Всё сходится… Письма, фотографии…

– Я ничего не думаю, Джейн, – прошептал он. – Мне нужно во всём разобраться.

– Ладно, пошли отсюда. Думаю, на сегодня хватит. Нам обоим нужен свежий воздух, – произнесла девушка, почувствовав бешеное биение сердца.


* * *


Джейн смогла спокойно вздохнуть только на улице, отойдя от дома на десятки метров. Закрыла глаза, выровняла дыхание, и чувствовала, как её испуганное сердечко до этого бешено колотясь, останавливалось, входя в привычный ритм. Вдох. Чувствовала, что хрупкие пальчики не отбивали судорожный вальс по сумке, которая была крепко сжата в её руках. Выдох. Перед глазами была полнейшая темнота, разбавляемая яркими белыми вспышками, расплывающимися кругами, растворяясь в черноте бессмыслия. Девушка сделала глубокий вдох, облизнула сухие губы. Выдох.

Приложив огромное усилие на веки, девушка открыла глаза; перед ней стояла широкая грудь Томаса, обличенная в синюю заношенную толстовку. От былых суровых ноток в его глазах не осталось и следа, даже прежний юмористический настрой пропал. Теперь на его лице читалось смятение.

– Извини, Джейн, – раздался привычный баритон Томаса. – Не знаю, что на меня нашло… Просто мой привычный мир перевернулся, а я ещё не знаю, как реагировать на это.

Наступила тишина.

– В общем, завтра я буду в норме, – попытался улыбнуться он. – Тебя проводить?

– Пожалуй, нет. Лучше пройдусь.

Ничего не ответив, парень пошагал по улице, отбрасывая длинную тень. Немного постояв, девушка направилась в сторону парка, пытаясь привести мысли в порядок и обдумать всё, что случилось с ней сегодня.

## Глава 9


27 ноября


Луна уже появилась на небе, провожая почти скрывшееся за горизонтом солнце. Её отблеск слабо освещал дорожку парка, пробираясь через кривые ветки деревьев. Словно прожектор, проходящий через препятствия, лунный свет разрезал кромешную тьму, будто тот взмахнул своим посохом.

Даже мелодичная симфония сверчка прекратилась из-за резкой смены амплитуды звука. Лёгкое дуновение холодного ветерка теперь казалось ледяным, от него веяло чем-то загадочным, чем-то поистине пугающим. Подверженные этому порыву воздуха лужи начали своё движение, размывая отражение вершин деревьев в своей водной глади.

Никакой реакции со стороны молодого фотографа не последовало.

Детектив проследил за взглядом парня и обнаружил лежащую девушку. Теперь он перенёс интерес с Брайана на неё. Первое, что бросилось ему в глаза, – огненно‐рыжие волосы, раскинутые по мокрой траве. По ним он сразу узнал описание одной из пропавшей – Роуз Мёрфи. Именно её Кэтрин описала, как «скромную рыжеволосую бестию». Взгляд упал на изуродованную шею, покрытую запекшейся кровью.

«Неаккуратный порез, длиной около десяти сантиметров, длинный, – размышлял мистер Бедфорд. – Глубокий… По-видимому, убийца точно не знал, куда резать, поэтому ударил наверняка. Кровь засохла, зрачки достаточно расширены, значит, убийство произошло около четырех часов назад».

Детектив подошёл ближе к телу и наклонился, дабы осмотреть девушку получше.

Брайан Брукс лишь сейчас заметил мужчину, стоящего рядом с собой и внимательно изучающего мёртвую молодую особу. Парень вздрогнул от неожиданности и страха. До последнего момента думавший, что это всё дурной сон, он теперь не мог отрицать жёсткой действительности. Рассудок постепенно стал возвращаться к нему. Вдохнув как можно больше вечернего воздуха, он попытался остановить аритмично стучащее сердце, готовое вот-вот лопнуть от пережитых потрясений.

Теперь же Брукс вновь посмотрел на мужчину, проводившего рукой аккуратно по контуру пореза.

– Послушайте… – наконец, смог выдавить Брайан. В горле запершило, продолжить свою мысль он не смог. Поправив серый пуловер, парень предпринял попытку встать, но тщетно.

Бедфорд, не обращавший более внимания на юношу, продолжал осматривать шею девушки. «Повреждена сонная артерия, поэтому смерть наступила мгновенно, – размышлял детектив. – Форма раны говорит о том, что, скорее всего, орудием убийства является нож. Траектория пореза не линейная. Хм… Либо убийца был довольно сильным человеком, либо лезвие ножа выполнено из сплава вольфрама… Вряд ли. Вряд ли обычный убийца имеет средства для приобретения такого инструмента».

Мысли, словно пазл, старались выстроиться в общую целостную картину, но при малейшем продвижении вперёд, былая конструкция давала трещину и рушилась. При одной новой догадке ломались несколько старых.

Взгляд мужчины встретился со взором девушки. Оливковые зрачки уже не горели жизненным светом, они застыли, как очи на каменной скульптуре, отображая лишь одно впечатление, одну эмоцию.

«Глаза, – Бедфорд прищурился и задумался. – Что же они выражают? – он нахмурился. – Страх? Или… удивление?»

– Мистер… – голос фотографа вывел детектива из бездны размышлений, в которую тот стремительно мчался.

– Бедфорд, – по инерции ответил мужчина и тут же сам для себя обнаружил, что он здесь не один.

Брайан Брукс тем временем встал и, отряхиваясь, судорожно поправлял свою одежду, пытаясь прийти в норму и выглядеть по-обычному, что получалось с трудом. С его лица пропал игривый взгляд, теперь глаза источали неумолкаемый страх. Дыхание становилось то всё чаще, то прерывалось вовсе.

– Мистер Бедфорд, – начал Брайан. – Вы ведь не думаете, что…

– Я давно искал встречи с вами, мистер Брукс, – прервал его детектив. Он посмотрел в глаза фотографу, в которых теперь помимо прочего читалось удивление.

«Всё те же русые волосы и голубой взгляд… Неужели, ты настолько хороший актёр, Брайан Брукс?»

«Конечно, обнаружение единственного и, по сути, главного подозреваемого на месте преступления – могло бы стать джекпотом для расследования, но не стоит забывать о презумпции невиновности. Может, в деле о похищении мисс Мортон он и играет какую-то роль. Его отношение к убийству такое же, как и у остальных людей. Не стоит обвинять кошку в том, что она съело мясо, если она разбила фужер».

– Мистер Бедфорд?

«Конечно, для полиции будет лёгким делом поплыть по течению и свалить всё на парня, ведь он имеет отношение чуть ли не ко всем девушкам в университете, поэтому и это, несомненно, может быть его рук дело… Может? Нет!»

«На его участие в преступлении указывает лишь его присутствие в данном месте в данное время. Но, таким образом, преступником могу быть и я».

Бедфорд пристально посмотрел на парня, застывшего всё в том же удивлении, что и ранее.

«На его верхней одежде ни капельки, что свидетельствует о том, что он не застал дождя, который прошёл около часа назад».

– «Нью Харлем»? – Бедфорд посмотрел в глаза Бруксу.

– Ч-что?

– Название твоего одеколона. «Нью Харлем»?

– Д-да. – Брукс осмотрелся. – Но, как…

«Аромат довольно свежий, если бы он воспользовался парфюмерией больше часа назад, такие духи бы выветрились. Соблазн – не есть стабильность и классика».

– Мистер Брукс, я бы хотел задавать тебе пару вопросов.

Фотограф всё также удивлённо глядел на мужчину, не в силах что-либо ответить, после чего почесал голову. Бедфорда в свою очередь привлекли руки парня.

«Его фаланги слегка измазаны в чём-то чёрном. Не похоже на грязь… Мне, несомненно, нужно будет его допросить, но чуть позже. Пока необходимо пройти по горячим следам и осмотреться, возможно, здесь поблизости есть ещё что-либо интересное».

Не обращая внимания на парня, всё смотревшего на него, Бедфорд начал расхаживать взад-вперёд по сырой дорожке, тщательно изучая окрестность. По обеим сторонам от плиточного пути располагались ранее пышные кустики, которые теперь, с приходом осени, облысели и стали более походить на ежей, нежели на какую-то растительность. Земельные тропинки, окружавшие этих «зверей», были все измазаны мокрым известняком и грязью.

«Если бы не дождь, попытки не были бы такими безуспешными, – нахмурился Бедфорд. – А так, всё тщетно. Если посторонние следы и имелись, то теперь всё смешалось со слякотью. Бочка дёгтя очернила ложку мёда…»

– Сэр… – вывел детектива из раздумий робкий голос Брайана.

Погружённый в свои мысли, Бедфорд был похож на рыбака, наблюдающего за поплавком. Тщательно продумывая пути и лазейки, он, словно, пытался дождаться той самой рыбы, отчуждаясь от всего происходящего вне его сознания. Поэтому мужчина вновь пытался глазами составить событийный портрет молодого фотографа с его характеристикой действий.

«Прежде чем устраивать ему допрос, необходимо проанализировать всё, что я имею. Юноша лет двадцати шести, имеющий неприкрытые отношения со многими девушками, включая одну из жертв, обнаруживается на месте преступления. На месте убийства. Хм… Но ведь это единственное, что указывает на его вину. Полиции этого может хватить… А мне? Конечно, нет».

Тем временем Брайан пытался реанимировать свой «погибший» телефон. После нескольких неудачных попыток он вздохнул и положил его в карман.

«Парфюм, одежда, отсутствие орудия убийства – всё это отчетливо даёт понять, что он не причастен к этому. Если духи и могли быть использованы недавно, то вряд ли Брукс смог бы проделать ловкий трюк с одеждой… А его поведение? Непутёвого актёра выдают его глаза. Во взгляде этого же человека читается неподдельный страх. В первую очередь, за свою дальнейшую судьбу…»

«Поэтому, думаю, в моих силах оправдать Брайана Брукса перед полицией. По крайней мере, сместить их с пути, ведущего к обрыву. Всё в моих руках. Руках? Точно, что у него с руками?»

– Брайан, могу ли я взглянуть на твои руки? – прорезал ночную тишину басистый голос.

Не зная, что ответить, фотограф недоумённо посмотрел на детектива.

– Наверное, – неуверенно промямлил Брайан. – Но…

Дорожку осветил яркий свет фонарей. Тьму прорезало белое сияние от включённых электроприборов. Несколько людей в форме вышли на тропинку. «Откуда здесь полиция?!» – мельком удивился детектив.

– Это полицейский департамент, – продекламировал басом мужчина в теле, подойдя поближе к Бедфорду и Бруксу. – Просьба не делать резких движений.

Полицейский медленно подошёл к мёртвой девушке и слегка нахмурился. После полный мужчина подошёл к фотографу и начал о чём-то оживлённо с ним беседовать. Тут же ещё двое его коллег подошли к детективу.

– Сэр, не могли бы вы предоставить ваши документы для идентификации личности? – как можно спокойнее сказал один из них.

Прежде чем ответить, Бедфорд решил осмотреть обоих мужчин.

Первым на его взор попал молодой парень лет двадцати пяти. Из-под небольшой прямоугольной шляпы виднелся небольшой локон пшеничных волос. Форма сидела на нём немного неровно, было видно, что владелец её ещё не обносил, не приноровился. В руках он держал блокнот со схематичными записями. На лице читалось неприкрытое желание творить и действовать без промедления. Глаза горели энтузиазмом и неподдельным интересом. «Вероятно, он ещё не видел причину, по которой они сюда приехали», – усмехнулся Бедфорд.

Теперь его взгляду предстал второй полицейский. Этот был уже в преклонном возрасте – полная противоположность своего коллеги: под маской неравнодушия на его лице было видно безразличие к данной ситуации. На форме виднелось небольшое свежее масляное пятно. Землистое, усталое лицо было обращено в сторону «очередного объекта очередного преступления». «Судя по всему, этого человека отвлекли от приёма пищи».

– Сэр, повторяю, не могли бы вы предоставить документ… – вяло начал второй полицейский, не смотря на Бедфорда.

– К сожалению, не ношу с собой такие вещи во время ночной прогулки, – спокойно проговорил детектив.

Уставший полисмен сразу же повернулся к допрашиваемому с явным возмущением, однако умудрился держать себя в руках, несмотря на его трясущуюся губу.

– Назовитесь, – отозвался блондинистый паренёк, решивший взять на себя допрос свидетеля.

– Бедфорд, – детектив посмотрел в глаза собеседнику. Тот в свою очередь замер в ожидании услышать продолжения фразы, но его не последовало.

– Имя? – неуверенно произнес молодой полицейский.

– Просто Бедфорд.

Унылый полицейский, отойдя в сторону, нахмурился, пристально глядя на своего коллегу, который продолжал делать себе в блокноте какие-то записи. Почесав голову, он, наконец, оторвался от своего занятия и отчего‐то радостно рапортовал:

– Сэр, боюсь, вам придётся проехать с нами.

Послышались шаги, медленной походкой к ним приблизился полноватый полицейский.

– Прошу, – рукой он указал на служебный серый кэб.

Бедфорд слегка прищурился и посмотрел на хмурого мужчину.

– Чрезмерное употребление жирной пищи вредно. Повышает уровень холестерина в крови, – детектив медленной походной направился в сторону машины, внутри которой уже сидел молодой фотограф.


* * *


Той ночью было невыносимо тихо. Виной тому, скорее всего, был прошедший недавно дождь. Люди, редко попадавшиеся на глаза, не нарушали покой. Даже сама природа будто старалась сохранять идиллию, поэтому ночные сверчки скромно поскрипывали, не выделяясь на фоне лёгонького ветерка. Другая же живность, измотавшаяся под конец суток, спала, укрывшись пеленой небытия, после долгого осеннего дня.

Но органы государственного аппарата и не думали дремать. Ни вечером, ни ночью полиция не прерывала свою деятельность. Люди, задействованные в этом нелёгком деле, знали, что в любой момент может понадобиться их помощь, и она не заставляла себя долго ждать.

Вот и сейчас в очередном нью-йоркском полицейском участке работа шла полным ходом. Возможно, не все работники были полностью вовлечены в процесс, но нарушившее гармонию и субъективный покой города дело требовало разрешения.

В центре помещения располагался обширный письменный стол орехового цвета. По боковым сторонам возвышались кипы бумаг, сравнимые по кривизне с Пизанской башней. Рядом стоял устаревший по нынешним технологиям, но всё-таки ещё действенный и проверенный годами компьютер, за которым полноватый мужчина в форме, нахмурившись, тщательно что-то выводил. На момент он ненадолго отвлёкся от своего рутинного занятия и посмотрел в сторону отделения временного пребывания людей, в котором сейчас сквозь металлическую решётку виднелись два подозреваемых субъекта.

Юноша, одетый в серый пуловер, сидел на деревянной пластине, больше походившей на крышу крошечного домика, нежели на скамью. Закрыв лицо руками и поставив локти на колени, он старался обособиться от окружающего его мира. Мысли проснуться и забыть этот кошмарный сон уже давно покинули его голову, поэтому теперь Брайан Брукс с нетерпением желал окончания этой ночи, виня именно её в происходящем.

Правее, около небольшого окна, служившей единственным путём лунного света в это отделение, стоял мужчина и, закрыв глаза, думал о своём. Выравнивая дыхание, он старался обратиться в слух и предугадать дальнейшие события до их наступления.

«Находиться в полиции в мои планы не входило, – размышлял Бедфорд. – Однако, не думаю, что пробуду здесь долго».

– Значит, Брайан Брукс… – вывел его из раздумий голос полицейского. – Кем вы работаете?

– Фотограф, – послышалось из угла камеры.

– Угу, значит, фотографируете? – ухмыльнулся мужчина.

– Получается так.

– Могу ли я поинтересоваться, что это фотограф решил поснимать на ночь глядя, к тому же, без фотокамеры?

– Понимаете, дело в том…

Дверь резко отворилась, и в помещение тяжёлым, уверенным шагом вошёл ещё один мужчина в штатском с проседью волос на голове. Он облокотился на стол и старался говорить полушёпотом, однако, из-за его достаточно низкого голоса удавалось это с трудом.

– …жертву без затруднений удалось опознать. При ней имелись её документы и учебный билет. Роуз Мёрфи. Девятнадцать лет. Студентка Колумбийского университета. В свободное от занятий время посещала клуб чирлидеров, об этом свидетельствует найденная при ней клубная карточка. Также в кармане был обнаружен её телефон, но это уже дело сыщиков и ищеек, а не нас, – с явным презрением окончил он.

– Что-нибудь ещё? – тоже шёпотом спросил собеседник.

– Мне разрешили мельком взглянуть на её мобильный телефон, – лысеющий мужчина оказался очередным полицейским, он постарался перейти на более низкую частоту звука. – И в её контактах был обнаружен некий Брайан Брукс. Часом, не наш подопечный?

– Хм… Он самый.

– Проверь-ка в архиве всю информацию, что у нас есть на этого юнца. Мне припоминается, что в деле семьи Мортона упоминалась его фамилия…

– А что со вторым? – нахмурился мужчина.

– Его тоже нельзя упускать из виду. Он так ещё и не представился?

– Имени не сказал. Лишь «Бедфорд» да «Бедфорд». Тебе не кажется это странным?

– Странно то, что до сих пор не найдено орудие убийства, – послышался хрипловатый голос из отсека. К решётке подошёл Бедфорд.

Оба полицейских сначала недоумённо, а после слегка надменно посмотрели на него. Полноватый мужчина вновь уткнулся в компьютер и продолжил механически нажимать на кнопки клавиатуры, а его коллега обратил свой взор на Бедфорда, который хоть и прибывал сейчас за решеткой, но вел себя крайне спокойно – подпирая плечом решетчатую дверь, он сложил руки на груди.

– Мистер… Как вас? – усмехнулся полисмен в штатском, оторвав свое тело от стола.

– Бедфорд.

– Бедфорд, – повторил тот. – Вы, случаем, не надумали, наконец, представиться и не устраивать представлений?

– Не думаю, что моё имя поможет вашему расследованию.

– Ваше имя, в первую очередь, поможет вам как можно скорее выйти отсюда.

– Напротив. Чем больше вы знаете обо мне, тем лучше сможете использовать против меня. В моём праве не предоставлять о себе информации более той, что я вам дал. Если же вы хотите иметь больше, то в ваших полномочиях копать, добывая её самим. Только, учтите, что тот, кто копает в неправильном направлении, может легко закопаться.

– То есть, вы хотите бросить нам вызов, мистер Бед-форд? – по слогам произнёс полицейским с явным пренебрежением к собеседнику.

– То есть, я хочу, чтобы вместо того, чтобы тратить время впустую, вы бы целиком начали заниматься преступлением, – спокойно ответил детектив. – Неужели, не понятно, что мы, совместно с мистером Бруксом, никак не связаны с этим злодеянием?

– Хм… – хмыкнул полицейский. – Поживём, увидим.

С этими словами он направился к выходу из помещения. Дверь хлопнула, послышались удаляющиеся шаги.

– Зря вы так с ним, – послышался слева голос Брайана.

Бедфорд посмотрел на фотографа, слегка сменившего своё сидячее положение на полулежащее. Подставив руку под голову, он осматривал пыльный потолок камеры, периодически вздыхая. На его лице пропал холодный страх, теперь там виднелось утомление.

– Порой, чтобы мельницы работали, нужно подуть на лопасти, – усмехнулся детектив.

– Они ведь теперь от вас не отстанут, – юноша перевернулся на бок. – Выпотрошат все ваши вещи, лишь бы найти хоть какую-то зацепку на вас…

– И тем самым помогут мне выйти отсюда, – мужчина вновь подошёл к источнику лунного света.


* * *


Время тогда, буквально, остановилось. Каждая минута текла убийственно медленно. Пробежав взглядом все три геометрических измерения своего обиталища и дедуктивно сделав предположение о бывших «постояльцах» этой камеры, Бедфорд попытался разглядеть как можно больше пространства за решёткой.

Невозможно удержать море в клетке, так и невозможно удержать человека, полного трудоспособности на одном месте.

Наконец, услышав за дверью торопливую походку, он возликовал.

«Шаги мягкие, торопливые, – промелькнуло в мыслях. – Вероятно, молодой сотрудник».

Дверь отворилась, и в помещение вбежал юноша с коробкой. Копна пшеничных волос залезла на глаза и немного мешала обзору, шапка свалилась на бок, а и без того вяло сидевшая форма сейчас выглядела совсем нелепо. Немного смутившись, он поправил своё обмундирование и, буквально, вприпрыжку подбежал к столу, находящемуся в центре помещения. Шепнув полноватому полицейскому что-то на ухо и выслушав его возмущённую тираду, из которой Бедфорд уловил лишь слово «что», юный полисмен подошёл к решётке и, слегка замявшись, сказал:

– Мистер Б… Бедфорд, прошу, на выход. – Сделав пару крутящих движений рукой, он отворил замок камеры и, прождав, когда мужчина выйдет, вновь запер решётчатую дверь. – Приносим свои извинения, произошла какая-то путаница, – заправив свои волосы под шапку, полицейский протянул Бедфорду свою ношу. – Здесь все ваши вещи. Можете быть свободны. – И он указал на входную дверь.

Не торопясь, пододвинув к себе стул от стола, где работал полный полицейский, присел Бедфорд и заглянул в коробку, где лежали его изъятые вещи при аресте. Он внимательно стал разглядывать своё небольшое имущество, раскладывая по карманам темно‐зелёного пиджака. Первым делом он достал английские наручные часы, застегнул на левой руке, потом вынул газовую зажигалку и портсигар. Открыл его под изумленные взгляду двух полисменов, удовлетворился, что последние сигары «Montecristo» остались в сохранности; карманное зеркало вместе с капиллярной чёрной ручкой отправил во внутренний карман пиджака. Внимание Бедфорда привлек лишь блокнот, его он вытащил последним и ещё степеннее стал просматривать. «Не думаю, что они оставили его в покое, – размышлял он, листая пожелтевшие страницы. – Так и есть. Смятый угол на четвёртой странице теперь расправлен».

– Надеялись, что найдёте там полезную информацию? – усмехнулся он.

– Сэр, поймите, – слегка покраснел юноша, и его кучерявые волосы вновь выпали из‐под шапки. – Это было нужно для…

– Безусловно. – И Бедфорд захлопнул свой блокнот, убрал в карман.

Бедфорд уселся удобнее на стуле, пододвинувшись к столу. Тут из‐за монитора выглянул обеспокоенный полноватый полицейский. А Бедфорд по‐хозяйски порыскал на столе, нашел чистый лист, положил перед собой и, вооружившись своей чёрной ручкой, начал писать.

– Можно ли поинтересоваться, что вы делаете, сэр, – грубо и бессмысленно поинтересовался полисмен за другой половиной стола, пристально наблюдавший за действиями детектива.

– Хочу засвидетельствовать события этой ночи в письменном виде, – Бедфорд продолжил писать, не отведя взор.

Мужчина в форме хотел было что-то возразить, но взял себя в руки и решил продолжить свою работу, с силой ударяя по клавиатуре, тихо процедил сквозь зубы: «Лучше бы ушёл, пока есть возможность».

– Обязательно, воспользуюсь ей, – проговорил писатель. – Но чуть позже. Буквально… Через… Секунду! – быстро засунув ручку в карман, Бедфорд отложил листок и встал.

– До встречи, господа, – сказал он и пошёл к выходу из полицейского участка.

Пройдя небольшой коридор, и открыв последнюю дверь, детектив, наконец, смог вдохнуть свежего ночного воздуха. Закрыв глаза, на минуту ему захотелось погрузиться в эскапизм, но, вспомнив насущные дела, он мигом откинул эту затею. Теперь же он искал…

– Мистер Мортон, – увидев худого мужчину, крикнул детектив.

Резвым шагом к нему приблизился его собеседник.

– Мистер Бедфорд, рад вас видеть. Как только я узнал, где вы, я…

– Благодарю, – прервал его писатель. – Без вас выбраться оттуда стоило бы мне больше усилий.

– Не стоит, – отмахнулся Клиффорд. – Могу ли я узнать, как продвигается дело?

– Делать какие-либо заключения пока рано, но, думаю, интересные моменты есть, – размыто ответил Бедфорд.

– А ваш арест? Он как-то связан с…

– Несомненно, – вновь перебил его детектив. – То, что произошло этой ночью, дало множество ответов.

«А также немало новых вопросов», – заметил он про себя.

– Фух… – выдохнул Мортон. – Надеюсь, вы на верном пути.

– Бросьте это, – сухо проговорил детектив.

– Что?

– Надеяться. Надежда – это чаще всего запоздавшее отчаяние.

– А что мне остаётся делать?

– Верить, – произнёс Бедфорд. – Поверьте мне на слово, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы найти вашу дочь.

– Как скажете… – заёрзал на месте Мортон, после чего посмотрел на часы. – Что ж, мистер Бедфорд, мне пора, – он протянул морщинистую руку. – Доброй ночи, – обменявшись рукопожатиями, Клиффорд направился к чёрной машине.

Повернувшись сначала в сторону от него, детектив развернулся и громко поговорил:

– Чуть, не забыл, мистер Мортон!

– Да, да? – удивлённо вновь подошёл к нему клиент.

– Вы не могли бы устроить мне рандеву с мистером и миссис Мёрфи?

– Родителями Роуз, я полагаю? А зачем? – слегка испуганно спросил он.

– Чем меньше вы знаете сейчас, тем больше вы узнаете потом, – проигнорировал вопрос детектив.

– Не обещаю, но постараюсь, – тихо ответил Клиффорд.

– Уверен, для вас это не составит труда, – кивнув, детектив развернулся и направился в сторону своего дома.

– Мистер Бедфорд… – слабо пролепетал худой мужчина.

– Я вас понимаю, мистер Мортон, – бросил детектив, не оборачиваясь, и направился по асфальтированному тротуару. – Доброй ночи.


* * *


В оставшуюся часть ночи Бедфорду так и не удалось заснуть. Купив, наконец, в угловом круглосуточном магазинчике пачку любимого фирменного кофе, он вернулся домой. Покормив своего меньшего друга и удостоверившись, что тот благополучно отправился в царство снов, мужчина с трудом усадил себя за стул и, прильнув к своему блокноту, начал выводит обрывчатые записи корявым почерком. Он знал, что, если оставить все найденные сведения на попечение мозга, то рано или поздно они могут смениться более важной информацией, поэтому доверительней относился к своим глазам и зрительному мышлению.

«Мне определённо нужно будет зайти в этот лабиринт с другой стороны, – размышлял писатель. – При следующей нашей встрече с Бруксом, необходимо выведать как можно больше».

Подчёркнутое ранее имя фотографа теперь было обведено неровными овальными линиями.

«Интересно, сколько же времени прошло с того момента, как я последний раз бывал в полицейском участке?» – усмехнулся детектив.

«Как же всё-таки можно легко и просто посадить человека в тюрьму, – он отложил блокнот в сторону. – Как просто можно лишить его свободы…»

Сквозь задёрнутые шторы просочился небольшой рассветный солнечный лучик и очутился на столе писателя. Слегка удивлённый Бедфорд, просмотревший за его траекторией, встал и выглянул в окно. На горизонте виднелось поднимающееся солнце.

– Слишком короткая была ночь, – устало сказал Бедфорд, глядя на спящего Чарльза. – И я даже не знаю хорошо это или плохо.

Пройдя на небольшую квадратную кухоньку, он, привыкший к лёгкому полумраку, сначала проморгался от обилия света, после, придерживая упаковку с кофе, достал бежевый стакан и начал варить «исцеляющий» напиток. По инерции рука добавила в коричневую жидкость две лишние ложки сахара, вследствие чего, неготовый кофе очутился в раковине, запачкав её стенки.

Вторая попытка была более удачной, и Бедфорд, проследовав в комнату, наконец, смог слегка расслабиться в массивном кресле, попивая горячий напиток. Теперь он строил в голове план сегодняшних действий.

«Соваться в парк сегодня бессмысленно. Во-первых, его однозначно прочёсывает полиция, во-вторых, после вечернего инцидента она же может заподозрить и меня, а лишняя слежка мне будет играть вовсе не на руку. Тогда остаётся оттолкнуться от мисс Мёрфи. Для начала неплохо бы вновь наведаться в университет, дабы всё-таки поговорить с директором, или же совершить давно намеченную мной поездку в архив. Также можно попытаться выбить на разговор тренера, мистера Хадсона…»

В дверь робко постучали.

– Войдите! – крикнул детектив, но тут же осёкся.

Поднявшись на ноги и резко поставив свой недопитый кофе на стол, он неторопливым шагом подошёл к двери и, повернув три раза ключом, открыл её. На пороге с невозмутимым лицом стоял незнакомец в костюме. Увидев хозяина дома, он, не говоря ни слова, протянул ему конверт и откланялся.

«Хм… Чернила свежие. Почерк кривоватый, видно написано в спешке», – не заходя домой, Бедфорд разорвал оболочку письма и распрямил белоснежный согнутый листок.

– «В девять часов, – прочитал Бедфорд. – Ресторан “Ле Бернардин”. Карл и Долли Мёрфи».

Детектив проследовал обратно в комнату и под слабое поскрипывание клетки для крысы, в которой потягивался только что проснувшийся Чарльз, начал перечитывать записку. Поняв, что больше ничего интересного там не найдёт, он смял её и лёгким движением руки направив в плетённое мусорное ведро, находящееся в середине комнаты. После этого посмотрел на наручные часы.

«Половина восьмого, – он задумался. – Думаю, продуктивнее всего будет съездить в ресторан, а после наведаться в университет и поговорить с директором, мистером Лэйджем. Решено!».

Дальнейшие действия детектива были механизированы: насыпав немного корма жмурящейся крысе, он накинул на себя мятый пиджак и, залпом допив кофе, из-за чего появилась сухая неприятная каша во рту, открыл дверь.

– Чарльз, дом на тебе! – крикнул мужчина, скрываясь в дверном проёме.


* * *


Обширный зал ресторана, головокружительно запоминающийся в голове, выполненный в приятных тонах, вызывал у детектива тошноту. Приятную атмосферу не создавал даже кондиционер в синтезе с волшебным потолком помещения. Музыка надоела после третьей ноты, а от бесконечного повторения одной и той же симфонии в разных вариациях кружилась голова. Блаженствующие посетители заведения стали объектом отторжения из-за своих напыщенных и довольных лиц.

Заметив небольшую ошибку при построении интерьера, Бедфорд не мог выкинуть её из головы, зациклившись теперь на этой мелочи. Однако будто находившиеся рядом с ним посетители придавали этому месту для него не уют, а общественность и социальность.

Полностью разочаровавшись в светской жизни, детектив в который раз вспомнил свою по-настоящему приятную коморку и захотел домой. Однако, обнаружив у себя на столе меню в кожаном переплёте, он ненадолго успокоился, найдя себе некоторое занятие в попытке узнавания ингредиентов блюда по просмотру их цены. Но поймав мысль о том, что при разной стоимости некоторой пищи их питательная функция обратно пропорциональна им, он вновь словил приступ хандры.

– Мистер Бедфорд, полагаю, – низкий голос вывел из скуки детектива. – Карл Мёрфи.

Открыв глаза, он увидел перед собой немолодого статного мужчину в драповом пальто. Бедфорд встал, поприветствовал мужчину и, дождавшись, пока Карл Мёрфи сядет, вернулся на своё место.

– Если желаете подкрепиться, то советую французский луковый суп, – сухо сказал детектив. – Лучшее сочетание цены и…

– Благодарю, но я не голоден, – мистер Мёрфи подозвал официанта. – Нам, пожалуйста, клафути.

Дождавшись, когда юноша скроется с поля зрения, Бедфорд начал составлять портрет сидящего перед ним человека. «Мужчина сорока пяти – пятидесяти лет. Хорошо сохранился для своего возраста, но всё же возрастные особенности на лице имеются. Мешки под глазами, вздутые капилляры, вероятно, предыдущая ночь далась для мистера Мёрфи тяжело. Думаю, именно поэтому не явилась миссис Мёрфи. Женская психика… Одет в классическое драповое пальто. При таком состоянии мог позволить себе более престижную одежду, значит, также предпочитает классику стилю».

– К сожалению, Долли не смогла прийти, – собеседник опустил взгляд. – Сами понимаете, то, что случилось…

– Понимаю.

– Мистер Бедфорд, – начал Карл Мёрфи. – Клиффорд поведал мне о ваших…

– Не стоит. Если периодически не практиковаться, можно разучиться кататься и на велосипеде.

– Возможно. Может, тогда начнём? Я готов вам поведать всё, что знаю.

К столу подошёл официант и, пожелав приятного аппетита, поставил поднос с вишнёвым десертом, после чего ушёл к другим посетителям.

Бизнесмен положил салфетку на колени, вооружился столовыми приборами и аккуратным движением отрезал себе небольшой кусок от визуально аппетитного блюда.

«Руки в ссадинах. Судя по размеру ран и крови, свежих… Не связано ли это с отсутствием его супруги?»

– Мистер Мёрфи, – Бедфорд отломил ребром вилки себе кривую часть угощения. – Вы увлекаетесь каким-либо видом борьбы?

– Простите?

– Ссадины на ваших руках.

– Ах, вы об этом, – притворно улыбнулся Карл Мёрфи. – Вчера, когда к нам домой приехал полицейский, я так спешил открыть дверь, что упал и поранился.

Детектив отправил кусок десерта в рот.

– Расскажите мне, что произошло вчера ночью.

– Непременно, – прожевав клафути, сказал мистер Мёрфи. – Как вы знаете, полиция уже давно занималась поиском нашей дочки. Как только Роуз пропала, я сразу же подключил все свои связи, чтобы найти её, но всё было тщетно…

– Ближе к делу, прошу.

– Вчера после полуночи к нам прибыл сотрудник полиции и сообщил нам с Долли эту… – мужчина закашлялся, – ужасную новость. Я чуть ли не накинулся на него.

– Как миссис Мёрфи отреагировала на произошедшее?

– В каком смысле? – смутился собеседник. – Это известие её, буквально, сбило с ног. Она не могла найти себе места. У неё поднялась температура, она бредила. Я вызвал врача и сейчас он сидит с ней.

– Вы говорили, что у вас произошло разногласие с полицейским. Расскажите, почему.

– Ещё в начале месяца, когда похитили мою дочь, я рассказал о Брэндоне полиции. Я говорил им! – мужчина стукнул серебряной вилкой по столу.

– Брэндоне?

– Вы ведь не знаете! – мужчина вытер свой мокрый лоб. – Брэндон Сандерс. Преподаватель в Колумбийском университете. Он являлся преподавателем… Как его там… «Культуры речи и делового общения» у моей Роуз.

– И, вы думаете, он?

– Я не думаю, мистер Бедфорд. Я уверен! Дело в том, что я являюсь единственным владельцем страховой компании «Линкольс», но так было не всегда. Буквально, два года назад, мы делили акции компании поровну с этим… чудовищем.

– Что произошло дальше?

– Я видел, как он тянет компанию по наклонной. И я не мог стоять без дела, пока дело всей моей жизни гибнет у меня на глазах. Поэтому на совете директоров я вывел кандидатуру мистера Сандерса на отстранение от этой должности…

– То есть, вы «потопили» его?

– Поймите, мистер Бедфорд, это бизнес. Не потопишь ты, потопят тебя. Брэндон тогда очень злился, обещал, что придёт час расплаты за содеянное мной. Но я не верил ему, думал это лишь пустые угрозы, а оказалось…

– Почему же в полиции не приняли эту версию, если мистер Сандерс идеально подходил на роль преступника?

– Потому что у него, видите ли, идеальное алиби, которое подтверждают свидетели! – вскочил мистер Мёрфи. – Но я знаю! Знаю! Они все в сговоре! Все! Они спят и видят, как отомстить мне. Спят и видят, как забрать мою компанию! – на шее мужчины вздулась вена, глотая воздух, он покраснел.

– Успокойтесь, мистер Мёрфи. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы найти убийцу.

– Найти убийцу? Зачем же его искать, если он лежит прямо под носом? Вы должны доказать его виновность!

– Или так, – детектив решил не спорить с возмущённым мужчиной, поэтому, доев остаток десерта и сложив салфетку, он встал. – Мистер Мёрфи, а ваша дочь посещала клуб чирлидеров?

– Это тот, который недалеко от университета? – задумался Карл. – Да, да. Помню, мы с Долли были против этого, но что мы можем…

– До свиданья, мистер Мёрфи, – оставив на столе пару зеленых купюр, Бедфорд направился к выходу. – Был рад знакомству.

– До свидания, мистер Бедфорд.


* * *


Пройдя через ворота, детектив вновь охватил взглядом большую территорию Колумбийского университета. Не задерживаясь, прошёл по плитчатой дорожке мимо неработающего фонтана и, мельком взглянув на статую «Мыслителя», начал подниматься по длинным ступеням вверх.

– Эй, сэр! – услышал он сзади знакомый приближающийся голос. – Эй, эй!

Не найдя другого решения, как проигнорировать возникшую проблему, Бедфорд продолжил свой путь к двери в дом знаний. Однако, преодолев все ступени, с удивлением обнаружил тот самый источник недовольства прямо около нужного ему прохода. Как пожилой мужчина смог обогнать детектива, осталось тайной для него самого.

– Сэр, давно ли вы были у врача? – хриплый голос старика выражал насмешку.

– С каких это пор вас стало волновать моё здоровье? – поинтересовался детектив.

– С тех же пор, как вас стали интересовать стулья в нашем университете, – прищурился заведующий хозяйством. – Ежели вы не отвечали моему зову не из-за проблем со слухом, то это высшая степень хамства.

– Я был уверен, что вы отпугиваете птиц, – спокойно сказал Бедфорд. – В это время года, они наиболее активны…

– Довольно! – прохрипел старик. – Мистер… Как вас там?

– Бедфорд.

– Бетворт… Что вы здесь всё вынюхиваете, как собака?

– Если вынюхиваю, значит, есть, что вынюхивать, вам так не кажется?

– Ваше подозрительное поведение у меня больше относится к вашему положительному отношению к преступному миру.

– Хм?

– Сначала похищают студентов, а после появляется какой-то странный тип, который явно заметает следы.

– Стоит отметить, что похищение произошло отнюдь не на этой неделе…

– Если бы похититель явился бы на следующий день после преступления, это было бы слишком очевидно, не так ли?

– Хм… Железная логика, – Бедфорд предпринял попытку обойти свою преграду. – Обязательно сообщите о своих догадках полиции. Вы нужны народу! – он всё же смог сделать ещё несколько шагов к своей цели.

– Запомните, я с вас глаз не спущу, мистер Бетворт! – послышалось ему вслед.

– Ага, – уже тихо себе под нос прыснул Бедфорд, – я с вас тоже.

Вихрем промчавшись по лестнице на второй этаж, писатель уже держал в уме список заготовленных вопросов директору. Чеканя каждый шаг, он подошёл к нужной двери, однако его вновь ждало разочарование. Кабинет был снова заперт, а вокруг даже не проходило ни одного студента.

«Вода камень точит», – оптимистично ободрил себя Бедфорд, но выдавить даже мысленно из себя улыбку не получалось.

## Глава 10


28 ноября


Дверь приоткрылась, и в комнату вошло морально измученное тело, бездушно смотря куда-то в пустоту. Рука положила на полку ключи, бросила рядом рюкзак, и молодой человек, чуть качнувшись, шагнул в комнату. Пройдя мимо холодных стен вглубь спальни, он рухнул на кровать, поправив под собой подушки. Напротив висели скучнейшие портреты в однообразных, незамысловатых рамках. А мертвенно белые стены давили на глаза. Было больно и страшно. Боль пряталась где-то внутри, царапалась и жаждала вырваться наружу, чтобы овладеть всем телом. Страх, как ночной туман, окружал всё и путал мысли и сознание. Перед глазами пелена, и в голове лишь обрывки виляющих произвольно фраз, неподдающиеся разуму. Это покой. Свобода от всего, плохого и хорошего, мучающего каждого человека днём за днём. Однако, это страшно. Страх быть в неведении, опасении не успеть что-то обдумать или предвидеть.

Потихоньку Брайан стал понимать, как прекрасно прийти домой после такой ночи, как здорово укутаться в тёплую постель и вдыхать родной воздух своего дома. Закрыв глаза, он потёр их с такой страшной силой, что чёрный экран изнеможения наполнялся неоднородными жёлтыми пятнами, расплывающимися в разных направлениях.

Тишина.

Покой.

Звонок в дверь. Брайан поднялся и пошёл в сторону коридора, чтобы узнать, кто пожаловал рано утром. Может, это Линда? Решила извиниться за вечер и всё-таки объяснить, почему не состоялась встреча с тренером, а сама она не брала телефон.

Снова, как сквозь вязкое туманное болото, парень подобрался к двери, повернул все защёлки, но за дверью никого не оказалось.

«Ох, что со мной? – Брайан схватился за голову и с силой надавил на виски. – Неужто галлюцинации?!»

Чтобы избавиться от наваждения, он прошёл в светлую кухню. Столешницу, гарнитур и посуду на открытых полках освещало солнце, играло бликами от кружек и тарелок, бросая солнечных зайчиков на потолок. Брайан взял стакан, из которого обычно пил кофе, сидя за компьютером, налил из голубого графина воды и в мгновение осушил. Насыщение не пришло, и пить хотелось ещё больше, глотать стало сложнее и губы вмиг пересохли. Он провёл дрожащими пальцами по губам. С трудом поднёс к ним ещё стакан с водой и сделал несколько глотков. Стало легче. Он с грохотом поставил стакан на стол и, волоча ноги по полу, вернулся обратно в спальню. Хотелось нормально выспаться после сумасшедшей ночи в камере, когда можно было лишь смотреть на лунный свет на полу грязной клетки для виновных и осужденных и мечтать об уютной своей квартирке; действительно, уютной коморке одинокого фотографа.

Зайдя в спальню, он остановился. Его ноги будто пригвоздили к полу, а тело парализовало. Он открыл рот, чтобы закричать, но вырвался лишь грубый хрип; боль в горле – будто резали тупым зазубренным ножом. На его льняном постельном белье раскинулись рыжие волосы, бездыханно валялась девушка, истекая кровью. Вся кровать пропитывалась алой жидкостью, с простыни вязко капало на пол, образовывая кровавые лужи, превращающиеся в уродливые кляксы.

Оцепенение спало, и Брайан рухнул, как мешок с песком, на пол. Перебирая ногами, отползал назад, пока не уперся спиной в компьютерный стол. Кровавые ручьи ползли к нему, извиваясь змеями. Пытаясь забыться, поднял ладони, чтобы прикрыть глаза; руки все были в крови: багровая жидкость струилась по предплечьям, падала на его серый пуловер. Парень снова открыл рот, чтобы закричать – брызгал сухой слюной.

На кровати тело зашевелилось: поднялась рука, спина, и девушка, встав на ноги, пошла в сторону Брайана, хлюпая в лужах крови. Глубокий свежий порез на шее открылся шире, оголив артерию и внутреннюю сторону кожи, вскоре, наклонившись назад, шея сломалась, и рыжая голова рухнула за спину девушки. Парень захрипел от ужаса и закрыл лицо мокрыми, холодными ладонями. Его ступни что-то коснулось и покатилось дальше вдоль ноги; локоть коснулся кудрей.

В ужасе открыв глаза, Брайан увидел перед собой портреты, белый потолок, стены. Сглотнув, он в паническом мандраже дотронулся до лица – по нему струился холодный пот. Волосы взмокли, подушка сырая, пальцы рук дрожали, сердце колотилось, дыхание сбилось.

Приподнялся, спустил ноги на пол, ощупал постель – она сухая и чистая, нежно-бежевого цвета. Пол тоже чист, лишь в углу валялся зелёный резиновый мяч. Снова попытался встать, но сила ушла из ног, и он снова присел на кровать.

Окончательно понял, что выспаться ему не удастся, да и времени особо не было, уже к двенадцати часам дня нужно было быть в Колумбийском университете, отдать студентам факультета журналистики фотографии, которые редактировал больше недели. К своему разочарованию он осознал, что время летит быстро, а дела делаются в том темпе, как их выполняют – чаще медленно. Брукс с жадности понабрал заказов на съемки и на обработку фото, но выполнять вовремя времени не хватало.

После бодрящего, прохладного душа он выпил горячий кофе, поспешно ставя на зарядку свой мобильный телефон и на скорую руку дорабатывая заказ студентов. Парень облачился в вязанный бордовый джемпер, затянул на ногах кеды и, захватив свою бесценную камеру и рюкзак, вышел на улицу.

На такси без пробок Брайан долетел быстро до университета.

Наслаждаясь уходящей осенью, он присел на скамейку и закинул голову назад, смотрел на небо. По нему плыли пушистые облака, то скрывая холодное солнце, пропуская лишь его лучи через себя, то открывая всем его слепящую мощь. Брукс разочарованно смотрел вверх и вспоминал вчерашний мерзкий вечер, влажную траву и лежащую на холодной земле девушку. «Как легко сломать человека, – думал он. – Как можно в одночасье поменять его мировоззрение, сбить все его жизненные ориентиры». Ведь у каждого был момент в его жизни, когда даже одна мелочь меняет картину мира. Начинаешь воспринимать своё бытие совершенно иначе, понимать действительность мира по-другому. Ты меняешься сам. Но окружающий мир остается таким же, каким и был до этого. Просто смотришь на него уже абсолютно под другим углом.

– Брайан! Почему ты мне не перезвонил? – к скамейке подбежала девушка, на бегу поправляя полы своего кардигана.

Молодой человек повернул голову в сторону молодой особы, но говорить с ней и видеть её он не хотел. Вернул свою русую голову на место, продолжил созерцать красоту осеннего небосвода.

– И тебе привет, Эмили.

– Эй, что случилось? – она печально свела брови и наклонилась к парню. – Всё в порядке?

– Не совсем.

– Я могу помочь? – Эмили присела на край скамьи и взяла за руку Брукса. Он же в ответ замотал головой, не сводя глаз с голубого полотна. – Тебя кто-то обидел? – с детской наивностью спросила та.

– Эмили! Ты с ума сошла?! Кто меня мог обидеть?! – он оторвался от неба свой сапфировый взгляд.

– Ну ты же почему-то грустный…

– Да! Наверное, потому что у меня кто-то мороженку отобрал!

– Ну прости. Я что-то не подумала…

– Оно и видно.

– Брайан, если ты не в настроении, то его не обязательно портить другим! – она поднялась и застучала каблучками к одному из корпусов университета. – Если захочешь – позвони!

Молодой человек что-то невнятно промурлыкал, потёр невыспавшиеся глаза и застыл. Перед его глазами возник образ загадочного мужчины из камеры. «Просто Бедфорд!» – промелькнуло в голове у фотографа, осело и эхом раздалось снова.

«Кто же он? Почему этот человек мне поверил? Почему не обвинил и не тыкал пальцем в меня, как другие полисмены? Бедфорд… Звонко и красиво! Бедфорд…»

После множества повторений фамилии ночного знакомого Брукс стал хмуриться: он медленно утопал в воспоминаниях, мысленно оказываясь в своей комнате дома родителей.

Здесь он провел свое детство: небольшая комната, её стены увешены плакатами, огромный диван, на котором лежали подушечки и смятый в комок плед. Брайан часами мог сидеть на этом диване и листать страницы любимых книг. Их названия были просты и незамысловаты, как и обложка, зато сюжет…! Романы читались на одном дыхании, погружая читателя в воображаемый мир. На полке стояли десятки книг в однообразных обложках, одинаковым шрифтом выведены названия увлекательных детективов: «Трефовый туз», «Смертельная рулетка», «Первое дело в Шеффилде» и другие. Над ними мелким витиеватым шрифтом была выведена фамилия автора – золочёными буквами «Бедфорд».

«Не однофамильцы ли эти два человека, что поражают меня на протяжении жизни?»

– Брукс!

Молодой фотограф оглянулся, его окликнул знакомый голос. Обладатель этого голоса сразу же потребует объяснений, поэтому Брайану в голову стали приходить множество вариаций ситуаций, где он вчера вечером и сегодня утром был. Правду говорить не очень-то хотелось, её бы вообще не вспоминать. Однако моменты злополучной ночи сами выходили из глубин памяти во время погружения в ужасающий сон. Бр-р!

– Брукс!

– О, Томас! – немного наигранно улыбнулся Брайна и встал, разводя руки, обернулся к приятелю. На такое радостное и великодушное приветствие Томас посмеялся, одновременно пытаясь как-то пошутить. Брайан улыбчиво кивал головой, похлопывал по плечу друга, давая понять, что невнятная шутка удалась. – Сам-то как?

– Я отлично, хотя до тебя мне далеко. Рассказывай, Брукс, как поработал ночью? – Томас снова покатился со смеху.

– Нормально-нормально.

– Эй, а где пикантные подробности?

– Сегодня без них.

– Неужто все так серьезно? Фотограф приобрёл свою постоянную модель?

– Томас, приобретают обычно вещь, а девушка это другое.

– Как ты успел за ночь поменять взгляды на жизнь?

«Ох, лучше тебе не знать», – сказал себе Брайан, случайно прокручивая в голове и вечер в парке, и утренний кошмар.

– Чувак, ты что-то сегодня не в себе.

– Есть немного.

Томас переменился. Он замялся, заметив серьёзное лицо друга за маской фарсовой улыбки. Поправив свою одежду, которая была ему не по размеру, широкая, неаккуратно висевшая на нем мешком, приобнял Брайана за плечо, развернул, и они медленно направились к университету.

– Не сложилось?

– Да, Том, чёрт! Не было ничего! Ты не о том думаешь! – Брукс скинул с себя руку. – Я должен был реально поработать вечером, но… – он прикусил язык, закатив глаза.

Рассказав правду, нет гарантии, что Томас поверит ему и не пойдёт трещать об этом направо и налево. Каким бы другом он не был, такую информацию не каждый сможет нормально воспринять. А если, узнав правду, Томас тоже подумает, что именно Брайан виноват, встанет на сторону ленивых полисменов. И что тогда? Брайану лучше самому разобраться со всем и свыкнуться с этой мыслью. Одной тайной больше, одной – меньше. Никому не привыкать.

– Не важно. Не удался вечер, – коротко сказал он.

– Не хочешь рассказать?

– Нет. Не особо.

Ленивым шагом они приближались к лестнице в университет. Молодые люди сменили тему разговора на более приятную. Томас рассказал про смешные ситуации на работе и о планах уволиться с кухни. Говорил, что устал выполнять приказы повара, быть мальчиком на побегушках, и сам не видит никакого карьерного роста, точнее ему просто его не позволяют. Брайан одобрил мысли своего приятеля, согласился, что менять свою жизнь – это здорово. Любые перемены к лучшему. Тем более, что у Томаса есть цель и желание добиться этой цели. После они снова вспомнили о фильме, на который не сходили. Уолтер опять во всех красках рассказал, какой этот фильм потрясающий, что за талантливые актёры в нём играют и какие умопомрачительные спецэффекты. Все его знакомые хвалят эту картину и не пойти на неё – непростительный грех. Брайан в очередной раз выслушал очередной рассказ о всё том же фильме, пообещал другу, как маленькому ребёнку, что они обязательно сходят на него, как только Брайан уладит свои дела.

Подойдя к лестнице, Томас остался ждать друга, пока Брукс должен был сходить к студентам-журналистам и отдать им фотографии для газеты. Брайан всё время думал, как только появлялся в Колумбийском университете, что было бы неплохо получить высшее образование. «Может быть, тоже выучиться на журналиста? Сразу бы получил нормальную, постоянную работу. Или может всё-таки филолог? Переводчик? Со школы помню испанский. Если бы его подучить, то вполне можно попробовать. О, ещё французский знаю! Правда, на бытовом уровне и со словарём… но подтянуть можно и тогда, – Брайан дошёл до открытой двери, где работали студенты. – Ладно…»

– Добрый день!

– Привет, Брукс, – откликнулся блондин и повернулся к парню. – Принёс?

– Да, всё готово. – Фотограф достал из рюкзака флэшку и протянул её блондину.

Тот поправил свои очки, разглядывал фотографии, привередливо зажимая губы. Он, не отрываясь от экрана монитора, взял со стола стаканчик с горячим напитком, скорее всего там был какой-нибудь кофе, и отпил содержимое небольшими глотками.

– Это всё?

– Всё, что ты мне дал, – замешкался Брайан.

– Отлично. Будешь? – студент протянул стаканчик фотографу.

Брукс брезгливо мотнул головой.

– Как хочешь.

– Что-нибудь ещё?

– Эм-м… – студент почесал свою белобрысую голову. – Ты же монтируешь видео?

– Да.

– Здорово! Поможешь на днях? Девочки-чирлидерши поставили новый номер, мы его сняли, а смонтировать некому. У Фредди полетел ноутбук, а на университетском работать отказывается.

– Без проблем. Скидывай файлы.

Блондин мгновенно перекинул папки с видео на флэш-карту Брайана и развернулся к нему на стуле.

– Тебе делать что ли нечего?

– Отчего? – усмехнулся молодой фотограф, подкидывая флэшку. – Просто не против лишний раз посмотреть на вашу группу поддержки.

– Эй!

– Воу, – Брайан, сдаваясь, выставил ладони и с ухмылкой на лице попятился к выходу. – Шутка!

– Брукс! – опомнился блондин. – Тебя искала Клэр.

– Зачем?

В ответ студент пожал плечами и вернулся к монитору, начав что-то усердно печатать; Брайан процедил сквозь зубы: «Ей-то чего надо?»

Выйдя из кабинета, фотограф взъерошил свою русую шевелюру, поправил рюкзак на правом плече и направился к лестнице на первый этаж. Проходя мимо стоящих у окон студентов, Брайан ловил на себе косые взгляды молодых людей и восторженные – девушек. Несмотря на то, что вторых было больше, от первых кидало в холодный пот.

– Брайан!

Парня что-то чуть не сбило с ног и обхватило его шею. Он, сфокусировав взгляд, оттянул от себя тело девушки, так крепко к нему прилипшее. Оглядев его с ног до головы, он слегка отодвинул её в сторону и попытался пройти мимо.

– Брайан, – миниатюрная ручка ухватилась за запястье парня, – тебе разве не передали, что я тебя искала?

– Передали, – он с надменным видом развернулся к Клэр. – Дальше?

– Ну… Тебе нечего мне сказать?

– Нет, нечего. Можно пойду? Сегодня столько много дел, боюсь не успеть.

– Погоди, – проскулила та, снова дернув фотографа к себе.

– Чего ещё?

Девушка гладила руку Брайана, смотря вниз, не находя подходящих слов для разговора.

– Клэр, я из-за тебя расстался с Сарой, что тебе ещё от меня нужно?

– Ну ты же не любил её, зачем страдать?

– Пф-ф, я и тебя не любил. Так что теперь не переживаю вдвойне. Разговор окончен?

Клэр часто-часто заморгала, с ресниц упала слеза и жалобно скатилась по щеке, губки задрожали, пытаясь что-то сказать:

– Ты… ты…

– Да-да. Урод, мерзавец и подлец. Всё?

– Ты воспользовался мной! – крикнула девушка, выпустив его руку.

– Эй, тш-ш! Не стоит так кричать.

Девушка начала колотить Брайана в грудь со всей силы своими маленькими кулачками.

– Я поверила тебе, доверилась, а ты воспользовался моей наивностью!

– Ну, значит не нужно быть такой наивной, – огрызнулся парень, пытаясь предотвратить удары. В ответ последовала пощёчина.

Брайан облизнул губы и медленно открыл глаза. Снова встретившись с ней взглядами, обхватил её ручки, чтобы не получить по ещё одной щеке или очередные удары в грудную клетку. Та начала истерически кричать и вырываться.

– Эй, парень. Тебе проблем не хватает?

На плечо Брукса упала тяжёлая рука молодого человека, появившегося из ниоткуда. Больше он был похож на двухметровый шкаф с чрезмерно твёрдым лбом и непробиваемым интеллектом.

– О нет, спасибо. Проблем достаточно.

– Девушку отпусти!

– Пожа-алуйста, – Брайан расслабил хватку и Клэр, освободившись, снова начала махать руками, время от времени попадая по Шкафу, за которым спрятался Брукс.

Брайан игриво усмехнулся, снова провёл рукой по волосам и сбежал вниз по лестнице, на полпути перелетел через парило и пошел к выходу. «Фух, одной проблемой меньше! Так, осталось всё же помириться с Эмили, надеюсь, не сильно злится. Надо бы с ней встретиться сегодня вечером».

Очутившись на улице, он заметил, что Томас так и стоит у края лестницы, копаясь в телефоне. Брайан на скорую руку написал сообщение Эмили с извинением за утро и с просьбой встретиться. Положил телефон в карман, заметил, что в нескольких метрах от него ругаются двое мужчин: один из них – старикашка в заношенном пальто, вечно ворчащий мистер Ватерлоо, а другой средних лет в зелёном пиджаке, знакомом Бруксу с этой незабываемой ночи. Попытка подслушать разговор не увенчалась успехом: Бедфорд ловко выскользнул из хватки противного старика и, не замечая фотографа, скользнул в дверной проём. Старик продолжительно кряхтел и ворчал в сторону только что скрывшегося мужчины, но после переключился на Брукса.

– А вы что здесь забыли, молодой человек?

– Эм-м… ничего, сэр.

– Раз ничего, так идите, что встали, как…

– Я уже ушёл! Меня здесь нет!

Фотограф сбежал со ступенек, под суровым, пронзительным взглядом противного мистера Ватерлоо.

– Эй, Брукс, ты что-то долго, – заметил Томас, как только его друг стал подбегать к нему, слетая с последних ступенек.

– Ты не поверишь, кого я сейчас встретил!

Томас чуть приподнял подбородок, дабы показать, что внимательно слушает.

– Клэр! Она меня перехватила в коридоре, чтобы поговорить. Хотя о чём, да? У нас всё в прошлом. Я из-за неё-то и порвал с Сарой.

– Погоди, – замешкался Уолтер, вникая в оттараторенный рассказ Брукса. – Клэр… это та, что в красном платье с тобой на вечеринку к Нэду ходила?

– Нет, Том, это была Лила.

– А точно-точно! С Клэр вы на пляж ходили, тогда ты в драку с серфингистами попал.

– Томас! Это было давно, и тоже не она.

– А та студентка с исторического?

– Нет! Это была не она. Клэр – это, которая кактус подарила на мой день рождения.

– А-а… Не помню.

Брайан устало закатил глаза и положил руку на плечо своему приятелю, похлопал по нему.

– Так это ты он неё получил? – осведомился Томас, разглядывая розоватое пятно на щеке у Брукса.

Фотограф отвернулся и промолчал. Объяснять ему, за что и почему получил пощечину нет смысла, Уолтер всё равно забудет. Заметив это, поварёнок начал извиняться за свою забывчивость и пустоголовость, однако Брайан на этот раз не слушал его, он раздумывал, с чего бы мистер Бедфорд, составляющий компанию фотографу сегодня за решеткой, наведывается в университет. Полностью погрузившись в свои мысли, он снова очутился в прошлом, в доме родителей в Пенсаколе; он сидел у себя в комнате под тёплым светом стоящей на прикроватной тумбе лампы, читая увлекательные детективы, написанные этим замечательным автором. Прочитывая страницу за страницей, он представлял себя в роли гениального сыщика, который мгновенно вычислял убийцу хозяина самого старинного поместья, чья история уходит в пятнадцатый век; или быстро разоблачает вора-любовника бедной наивной дамы, которая в один миг лишилась всех средств. Всю жизнь Брайан мечтал о красивой жизни, интересной и умопомрачительной судьбе, чтобы его прожитые годы не прошли мимо; чтобы, сидя в любимом кресле седовласым и уже с морщинистым лицом, можно было бы вспомнить прожитые годы, и вспомнить их не с грустью, не с сожалением о чём-то не свершившимся; о том, что не успел сделать или что-то сделал не так. Охота раскинуться в кресле и с улыбкой похвалить себя за проделанную работу. Брайан стал фотографом, надеясь, что когда-нибудь его талант признают, и он станет знаменитым. Сможет воплотить мечты в жизнь, достичь тех высот, которые лишь в его снах.

По главной лестнице спускался удручённый мужчина, спрятав свои руки в глубокие карманы своего тёмно‐зелёного пиджака, его взгляд был затуманен пеленой свежих мыслей и размышлений, явно не о смысле бытия.

– Мистер! Мистер Бедфорд!

Оторвавшись от приятеля, Брайан бросился навстречу мужчине. Настигнув цель, юноша схватил его руку и с силой сжав, тряс ею, как неугомонный, постоянно повторяя «спасибо».

– Мистер, – спокойным голосом обратился Бедфорд к возбужденному молодому человеку, – с тобой всё в порядке?

– Разве вы меня не узнаете? Я же…

– Брайан Брукс.

– Да… – с удивленным выражением лица кивнул головой парень, однако, восхищённая улыбка не сошла с его губ.

– Фотограф. Живёшь один. Подрабатываешь вместе с никчёмными студентами-журналистами, также делаешь фото на заказ. Раньше был другом Кейт Мортон. Чрезмерно любишь природу и себя.

– Да… – еще более удивленно согласился Брукс. Медленно отпуская правую руку своего нового знакомого.

– Хм, не думал, что скажу всё верно. Я хотел бы с тобой побеседовать, – он переступил с одной ноги на другую.

– Нет… Вы сказали, что я работаю на журналистов. Это не так. Это просто помощь.

– Надо же?! В остальном прав? И Кейт была твоим другом?

– Это было давно, – Брукс опустил глаза, уставившись на носок своих кед.

– Только другом?

– Мистер Бед…

– Брайан Брукс! Где ты был в день пропажи мисс Мортон?

– Я был дома. Редактировал… Погодите…

Молодой человек прищурил ярко-голубые глаза, расправил плечи и с надменностью задал вопрос:

– Почему вы задаёте такие вопросы?

– Я – детектив. Расследую дело мисс Мортон. Судя по рассказам, ты с ней был в очень близких отношениях. Может, ты что-то знаешь и хочешь рассказать о ней.

Брукс напрягся, сдвинул брови к переносице, что его взгляд стал серьёзнее и немного пугающим. Его скулы проявились сильнее, и вена на левой руке запульсировала при крепко сжатом кулаке.

– Брайан, ты же понимаешь, что ей нужна помощь. Любая. Ты был ей когда-то небезразличен, как и она тебе.

Брукс тяжело вздохнул.

– Ты, рассказав, что знаешь, поможешь мне найти её.


– Мистер Бедфорд, мы с ней друг другу сейчас никто. Она сама мне так сказала. Поверьте, я не виноват в её пропаже. Я бы не смог навредить Кит. Я же её… – он поднял стеклянные глаза на детектива. – Что вы хотите знать?

– Расскажи про ваши отношения.

– Ну я познакомился с ней за полгода до её зачисления в университет, тогда она приходила со своей сестрой, чтобы узнать про поступление. Я заметил её на улице, познакомился и предложил ей фотосессию. Кит согласилась. На следующий день мы встретились в парке, я сделал пару снимков, мы пообщались, тогда она мне и понравилась. Мне нужно было время, чтобы поработать над её фотографиями, выбрать лучшие и отредактировать. Сказав это, она предложила самой зайти ко мне, чтобы забрать готовые снимки. Конечно, я согласился и занялся лишь ими, чтобы скорее встретиться с Кит, так как на моё предложения встретиться в другом месте она отказалась. И с того вечера, как она появилась у меня дома, у нас начались отношения. Мы встречались каждый день, гуляли, пили кофе, однако меня кое‐что смущало – она меня скрывала. Я задумался тогда, мол, возможно, я у неё не один, она девушка красивая, умная, может позволить себе ещё одного поклонника, помимо меня. Кхм… мне эта мысль не понравилась, я собственник, поэтому летом сказал ей, что нам необходимо расстаться. Тогда‐то я и понял, что наши отношения были не простым романом… как обычно бывает… Я тогда понял, что люблю её. И… она тоже. Однажды ночью она пришла ко мне вся в слезах, дабы потребовать объяснений, но, на мои подозрения о её отношениях на стороне, она рассказала о своём отце, которого бы не устроил я в роли её молодого человека. После этого все встало на свои места. Но в сентябре снова мы поссорились. И уже она была инициатором разрыва наших отношений – Кит рассказала обо мне своему отцу. Тот, как она рассказала, был в ярости и приказал ей больше не видеться со мной и забыть меня. Это было в двадцатых числах сентября. Мы встретились тогда и решили, что стоит прекратить наше общение, чтобы ей не стало хуже, даже перестали обмениваться письмами, которые писали лимонными чернилами. Мы оба представляли, что мог бы сделать со мной мистер Мортон, узнав, что я до сих пор ухаживаю за его дочерью. Нашим отношениям тогда пришёл конец. Кит намеренно меня избегала, да и я не хотел лишний раз попадаться ей на глаза. Почти за месяц до её исчезновения – девятого октября – Кит поймала меня здесь, около университетского фонтана, и сказала, что готова пойти против воли отца, лишь бы остаться со мной. Тогда я испугался не за свою шкуру, а за неё. Она решила пренебречь словами мистера Мортона и сбежать ко мне. Мне стало страшно, и я отказал ей, соврав, что больше её не люблю и она мне не нужна. На следующий день меня поймала Джейн, старшая сестра Кит, и приказала мне больше не приближаться ни к их семье, ни, тем более, к Кейт. И снова соврал – сказал, что с Кит я давно не виделся и не разговаривал. В этот же вечер я получил электронное сообщение от Кейт – она узнала о том, что я отверг существование нашей недавней встречи. Я ничего не ответил. Через некоторое время я узнал, что моя любимая Кит начала встречаться с преподавателем, каким‐то Сандерсом. Я долго терпел, осознавая с каждым днём всё сильнее и сильнее, что во мне бурлит ревность, и хоть не могу удержать Кит, я не могу её отпустить и позволить ей быть ещё с кем‐то. Мы возобновили общение. Тогда я и написал ей, что она много себе позволяет, на моих глазах вертясь перед Сандерсом. Она пообещала расстаться с преподавателем, если я вернусь к ней. Но я так и не успел подумать – её отец узнал о нашем общении, и Кит испугалась. Мы с ней так и не смогли нормально встречаться, её везде пасли: Джейн, водители и телохранители мистера Мортона. Мы так и не встретились больше…

Он покачал головой, не моргая, смотрел куда-то на лицо Бедфорда, но сквозь него.

– Что ты делал вечером в парке?

– Я уже рассказал полиции. Уф! Ко мне пришла Линда Скаллари и предложила работу. Правда, за «спасибо». Мистер Хадсон, тренер группы чирлидерш, предложил сделать их клубу пиар с помощью газеты. Им нужны были фото. Я должен был с ним встретиться в парке и обсудить детали, но он не пришёл, а я нашел Роуз.

– Ты знаком с ней?

– Да. Она была моей бывшей девушкой. После Кит. Точнее мы не были вместе. Она мне оказывала большое количество внимания, и я пару раз с ней ходил в кафе. Но ко вчерашнему я не причастен! Правда! Я её не убивал!

– Убивал? Кого?

К детективу и фотографу наконец-то подошёл Томас. Взгляд Бедфорда скользнул с Брукса на поварёнка с университетской кухни и в мгновенье укоренился на его лице. Он осмотрел его грубые черты, будто вырубленные топором, его тёмные широкие брови и скромно блестящие серые глаза.

– Бедфорд, – детектив притянул руку, ожидая ответного приветствия. Оно последовала спустя секунды.

– Томас Уолтер.

– Это мой друг, – объяснил Брукс своему ночному знакомому. Тот кивнул в знак понимания. – Том, это мистер Бедфорд, он детектив, и расследует пропажу Кит… Кхм, Кейт Мортон.

– Это та, что любила Шекспира и всё время его цитировала наизусть.

– Ох, Томас, нет.

Поварёнок разочарованно почесал голову, сконфуженно отступил назад.

– Мистер Бедфорд, а почему вы мне поверили? Почему не подумали, что я виновен?

– Потому что я не работаю в полиции.

Брайан снова обхватил руку детектива, с благодарностью пожав.

Мужчина, улыбнувшись уголком рта молодым людям, пошёл по дорожке, выложенной плитками, спрятав руки в пиджак древесного цвета.

– Мистер Бедфорд! – окликнул его Брукс более радостным голосом. – Я читаю ваши книги. Мне нравится, как вы пишите. Дадите мне свой автограф?

На лице детектива снова засияла слабая улыбка и, про себя усмехнувшись, он пошёл вперед, не обращая внимания больше ни на что.

– Ну пожа-алуйста!


* * *


Подходя к спортивному клубу, Томас внимательно слушал рассказ Брайана о том, что действительно случилось с его другом вчера вечером и где пробыл всю бессонную ночь. Не задавая лишних вопросов, он пораженно хлопал глазами на все пикантные подробности Брукса. Фотограф получил возможность вылить душу кому-нибудь, рассказать обо всех своих переживаниях и подозрениях; о сне, который заставил вскочить с кровати в холодном поту и о расспросе детектива, который, возможно, всё же подозревает его в убийстве рыжеволосой Роуз или в похищении Кейт. А может и в двух делах одновременно.

Рассказав всё, что было на душе и на сердце, Брайан поднялся в тренерскую к мистеру Хадсону в надежде узнать, почему этот бородатый демон не пришёл на встречу в парк. Дверь была закрыта, но на усердные стуки кто-то отозвался по ту сторону и, кряхтя, стал приближаться. Вскоре перед лицом юноши нарисовалась поражённая физиономия тренера.

– Брукс? Какого чёрта?

– И вам добрый день, мистер Хадсон. – Молодой человек сильно самоуверенно отварил шире дверь и по-хозяйски прошёл внутрь небольшой тренерской.

Она была выкрашена серой краской, на стенах висели полки, где пылились кубки и фотографии с баскетбольными командами. На гвозде, некультяписто вбитом в стену, висели десятки медалей, различающихся только цветом металла. Стол, на который облокотился фотограф, был, на удивление, чист. На нём лежали только книжка в кожаном переплёте и солнцезащитные очки. Небрежно отодвинув их в сторону, молодой человек удобнее уселся на крае стола, машинально провёл по волосам левой рукой, взъерошив их.

– Ничего не хотите мне рассказать?

Тренер, пребывая в полнейшем недоумении и негодовании, прикрыл дверь. Он разворачивался к Брайану крайне медленно, смотря в пол, сведя широкие брови на переносице. То ли он думал и пытался сообразить, что от него хочет наглый юнец, то ли боролся с желанием за шкирку выпроводить незваного гостя из тренерской.

– Чего вы молчите? Не знаете, как извиниться за моё потраченное время, так тут все просто…

– Брукс, ты ничего не перепутал? – перебил Роберт Хадсон собеседника, расправил плечи, которые скрывались под бесформенным спортивным костюмом.

– Я? Нет, – ухмыльнулся молодой фотограф. – Я вчера пришёл вовремя. Вы не пришли в парк! Почему? Хотели меня подставить перед копами? У вас это отлично вышло.

– Ты чего несёшь?! – прогремел мужчина, со всей силы столкнув парня со стола.

– Почему вы не пришли поговорить со мной насчёт фотосессии, а, мистер Хадсон?

– Это о какой ещё?

– Ну как же, – Брайан кривоватой улыбкой оголил зубы и снова поправил русую шевелюру. – Фотосессия чирлидерш для пиара спортклуба.

– Ты с ума сошёл, Брукс?! – выкрикнул мистер Хадсон. Роберт весь побагровел, его глаза налились кровью, а борода нервно дёргалась. – Опять на девчонках хотел использовать свой… аппарат! Не смей к ним приближаться! Двое пропали по твоей вине! Ты ухлёстывал за ними, щенок! Тебя нужно сдать полиции, чтобы они с тобой разобрались!..

– Да, что вы и сделали. Удачно подбросили мне труп Роуз. Я из-за вас провёл ночь в камере для таких, как вы!

– Закрой свой рот!

– Угу, – истерический усмехнулся фотограф, находясь в эйфории, что ещё секунда, и его подозреваемый сознается, подписав себе смертный приговор. – Только зачем в это грязное дело впутали Линду?

– При чём здесь она?

– Ну как же? Это вы её послали ко мне с сообщением, что желаете встретиться в парке.

– Вздор!

– Правда? А что на это скажут копы?

– Без понятия. Я никого никуда не посылал и ни о чем не просил.

– То есть девушка всё выдумала?

– Не знаю, но я уверен, что это ты сам все придумал.

– А я уверен, – сильно самонадеянно выкрикнул Брайан, – что это вы убили Роуз!

– Ах ты, щенок! – тренер сжал кулаки, что на них побелели костяшки; на виске выступила вена. – Ты осознаешь, кого обвиняешь?

– Прекрасно! Грязного убийцу!

– Пошёл вон, Брукс! – мистер Хадсон с силой ударил по столу. – Пошёл вон!

Фотограф захлопнул за собой дверь так, что стены содрогнулись.

Пребывая в возбужденном состоянии, Брайан вылетел на улицу, где прохладный ветер в мгновение обнял юношу, стараясь унять его пыл. Парень часто дышал, хватая ртом всё больше и больше воздуха, глаза бегали, не находя себе предмета для созерцания; сам молодой человек топтался на месте, не в состоянии сообразить, что следует сделать дальше. Перед глазами, как кадры киноленты, мелькали машины, дома, деревянные скамейки, фонтаны, студенты, а в голове образ гневного тренера и его кулак. Большой и крепкий, мечтающий размозжить аккуратненький нос Брайана.

Что не так? Как думал Брайан, так и сказал. Не боялся сделать выводы и их озвучить. Хотя за столько лет мог бы научиться держать язык за зубами да свои мысли при себе. Меньше бы проблем было.

– Так, Линда, – сориентировал себя Брукс, доставая из кармана джинсов телефон. – Пришла твоя очередь мне всё объяснять, – сквозь зубы прорычал он и прижал мобильный к уху. Отвечали лишь гудки и монотонный автоответчик. – Ещё раз!

Так юноша набирал один и тот же номер бессчётное количество раз, но Линда не взяла трубку.

– Да где ж тебя черти носят, – ругнулся Брайан и направился к шоссе, измеряя тропинку огромными шагами.

## Глава 11


28 ноября


– Если бы я была поэтом, то в это время года у меня уже был сборник стихов про дождь, – усмехнулась брюнетка, легко закинув ногу на ногу.

– И не говори! – ответила собеседница, зачерпывая луковый суп серебряной ложкой. – А впереди ещё и зима, а что уж там будет.

Джейн на некоторое время погрузилась в свои мысли, так что узнать, чего ожидать от холодного периода ей так и не удалось. Облокотившись на мягкую спинку стула, она закрыла глаза

Сейчас, во время ланча, девушка проводила своё время в компании подруг, беседуя о разном. Нельзя было сказать, что мисс Мортон была чересчур общительным человеком, скорее наоборот, интровертом, поэтому в кругу знакомых больше слушала, чем говорила, а говорила только тогда, когда считала нужным, не ради того, чтоб заполнить тишину.

На повестке дня были разговоры о вечном: продвижение по жизни, дальнейшее трудоустройство, а также отношения. То и дело темы перемешивались, словно ингредиенты в блюде шеф-повара, и получалась, как считала Джейн, непонятная каша, важность которой сводилась к нулю. Однако девушка обычно ценила общение со своими подругами, но сегодня на момент начала разговора о погоде, не выдержала и начала вновь думать о своём, осматривая кафе, в котором они находились.

Принципиально не посещая в компании рестораны отца, Джейн предпочитала сидеть в небольших, но оттого и уютных помещениях, где простые люди обслуживали простых людей. Ещё около семи лет назад она поняла, что некая атмосфера обычности ей ближе, чем манерные светские приёмы пищи.

Интерьер кафе был типичным для такого рода заведений: столы заказа в центре, а по периметру располагались небольшие белые столики с бордовыми креслицами, напоминающими купе вагона. Оббитые кожей, они слегка поскрипывали под каждым посетителем, что ещё больше делало их похожими на сидения в поезде. Чёрно-белая плитка на полу создавала иллюзию шахматной доски, по которой, словно длинные фигуры, плавно перемещались официанты. Стуча обувью по покрытию, люди описывали траекторию различных длин и проекций. Располагающийся справа от стола бронирования бар был по стилю больше подходил бы кантри клубу, нежели этому месту. Неоновая обводка, стенки из красного дерева, а также оформление напитков навевало больше мысль о ковбоях Техаса, а не о Нью-Йорке. Чуть левее располагалась «Стена Трофеев», на которой виднелись регистрационные номера половины штатов Америки, а также различная утварь, коей могли бы хвастаться былые охотники или пейзажисты. В самом центре красовалась явно фальшивая подпись Джорджа Вашингтона, в подлинности которой, на удивление, часть посетителей не сомневалась.

«Кейт бы здесь явно не понравилось», – пронеслось в голове у Джейн.

От резкой мысли девушка вздрогнула, вспоминая ещё не улетевшие с ветром из сознания события вчерашнего дня. Новые сведения не принесли покой в душу особы, наоборот они подлили масло негодования в костёр ненависти к юному фотографу. Связь девушек чирлиденга с Брайаном Бруксом очевидна, мотив неясен. Мисс Мортон блуждала в размышлениях, видимость её умозаключений была нулевая из-за хмурой тучи сомнений и непонятных вещей…

– …здесь ты неправа! Не все корабли расходятся без шансов сойтись обратно. Поговаривают, Линду вчера видели, выходящую с улыбкой не от абы кого, а от самого Брайана Бру… – брюнетка оступилась, увидев указательный палец у рта собеседницы, явно давая понять, что данную тему затрагивать не нужно.

Мельком глянув на Джейн и поняв ошибку, девушка постаралась выглядеть, как ни в чём не бывало, и продолжала.

– К чему это я, – она поправила свой плащ. – Больше я на это не поведусь! Вечеринки у Нэда – это, конечно, хорошо…

– Так, что там с Бруксом? – перебила Джейн.

– Каким Бруском? – прищурилась собеседница.

– Да ладно, мне, правда, интересно, насколько нужно быть глупой, чтобы дважды лезть в один и тот же омут.

– Любовь зла.

– Да, брось, – кареглазая девушка поправила свои русые волосы. – Брайан Брукс и любовь – это антонимы.

– Так ты расскажешь, Келл? – мисс Мортон устремила свой взор на брюнетку.

– Рассказывать особо нечего, – дёрнула плечами Келли. – По слухам, Линда вновь сошлась с фотографом, и у них даже вчера было свидание… В парке, если не ошибаюсь.

– Вчера? – сверкнула карими глазами третья. – Под дождём что ли?

– Будто для Брайана это было когда-то помехой, – Келли поправила волосы. – Вот, в чём у него не занимать – так это в упорстве. Если он хочет кого-то заловить в свои сети, он ни перед чем не остановится…

– А во сколько оно было? – поинтересовалась мисс Мортон.

– А кто его знает?

– Келл, а расскажи Джейн про новую «выходку» мистера Ватерлоо.

– Заведующего хозяйственной чего-то там? – переглянулась Келли.

– Именно!

– Хорошо. Ты не поверишь, насколько люди бывают упрямы…

В продолжение истории мисс Мортон уже не вникала. Пытаясь хронологически выстроить события минувшего дня, девушка поняла, что именно Линда являлась причиной отсутствия фотографа.

«Раз ради свидания с ней он пожертвовал посещением кинотеатра с другом, значит, оно для него что-то значит… – размышлял Джейн. – Ради очередной девушки на одну ночь вряд ли бы стал отказываться от такого интересного, по словам Томаса, кино».

Официант в чёрных брюках и белой классической рубашке, подобно ладье, прямолинейно подошёл к столику, за которым сидели три подруги, и принёс счёт, рассчитавшись за который, девушки стали собираться.

– Джейн, мы сейчас на Пейнтер-стрит, ты с нами? – поинтересовалась Келли.

– Ох, – вздохнула Мортон. – Пожалуй, нет. Обещала отцу быть дома в три.

– Хорошо, увидимся! – сказала Келли и, взяв третью подругу под руку, выбежала из кафе.

Оставшись наедине с собой, мисс Мортон взглянула на недопитую кружку кофе.

«Ради очередной девушки он бы это делать не стал… – думала Джейн, монотонно размешивая уже остывший напиток. – А ради очередной жертвы?» – она нахмурилась и встала из-за стола, устремившись к выходу.


* * *


Как быстротечный речной поток, твёрдо шла девушка к своей цели, сохраняя свою естественную женственную осанку. На протяжении последних дней её волновал лишь один человек, который одновременно вызывал спектр различных негативных эмоций, схожих в корне.

Добравшись до места назначения, коим являлся центр двора университета, мисс Мортон начала выискивать среди толпы студентов знакомое не понаслышке лицо. Парадоксальным являлось то, что её желание в этот момент противоречило первоначальному предпочтению не видеть наглого фотографа больше никогда в жизни.

Выявить того самого юношу было затруднительно не только из-за обилия молодых людей, сливающихся в общую учебную массу. Мешало этому занятию также появлявшееся на малый промежуток времени солнце, добавляющее некоторой неясности в осенний пейзаж.

«Чтобы найти дамского угодника, надо мыслить, как он, – перефразировала Джейн в голове известную фразу. – Где может быть такой персонаж, как Брукс?» – её взгляд перебежал на женскую часть толпы.

Однако и там фотографа не наблюдалось.

Слегка отчаявшись, она начала искать скамью, дабы в ожидании найти себе место поудобнее, а не стоять у всех на виду. Переводя взор с одной занятой лавки на другую, на её взгляд попал тот самый парень с приторной улыбкой, стоявший в теньке, наслаждаясь порывами осеннего ветра.

– Брукс! – резво подойдя к нему, воскликнула Джейн.

– Мисс Мортон? – приподнял глаз юноша.

– Есть разговор.

Молодой человек невольно закатил глаза, на скулах заходили желваки, и он очень громко перевёл дыхание, пытаясь привести себя в норму.

– Что тебе надо? – слова вылетели намного громче и грубее, чем планировалось ранее и, к сожалению, не оправдало надежд Джейн. Она успела усмехнуться и придумать достаточно колкую фразу для фотографа, чтобы усмирить его подобное поведение, неподобающее в присутствии дамы; но Брайан опередил девушку и, натянув знакомую полуулыбку, продолжил более мягко и деликатно. – В мире так мало стабильных и постоянных вещей, – вздохнул фотограф. – Как же я рад, что твои разговоры относятся к их числу.

– Мне сейчас не до твоих шуточек! – увидев улыбку на лице Брайана, нахмурилась Джейн.

– А время-то бежит, – вновь закрыл глаза парень. – Советую поторопиться. У меня дела.

– Не указывай мне, что делать, Брукс, – старалась сохранять хладнокровие девушка. – Я тебе не твоя пассия.

– Не думаю, что я могу указывать. Я же не знак, – саркастично улыбнулся фотограф. – Слушаю, мисс Мортон. Весь во внимании.

Прождав немного, желая увидеть хоть нотку серьёзности на молодом ровном лице собеседника и так и не дождавшись её, девушка спросила:

– Где Линда?

– Ты о ком? – слегка смутившись, принял свой обыкновенный облик парень.

– Не притворяйся, Брукс. Вас видели вчера вместе.

– А ты ревнуешь?

– Брукс!

– Да ладно тебе. Можно хоть поинтересоваться, откуда такая информация? – спросил парень.

– Тебе знать необязательно! – отрезала Джейн.

– Понятно, – кивнул парень. – Твои свидетели наверняка видели меня вчера с мистером Лэйджем. Но я не знаю, где он сейчас находится, – усмехнулся фотограф. – Аналогия ясна?

– Для тебя это шутки?

– Нет, встречи с девушками для меня скорее приятное времяпрепровождение.

– Смеёшься?

– Вовсе нет. Понимаешь, люди поскромнее ищут себе хобби в собирании гербариев или марок, а я в…

– Это даже не забавно, Брукс, – Джейн старалась говорить спокойно. – Ты даже не представляешь, как это может плохо для тебя кончиться.

– Пока единственным плохим последствием моих свиданий с девушками являются такие разговоры с тобой, – Брайан зевнул и сделал попытку отойти.

– Сейчас ты можешь уйти, но, когда к тебе придёт полиция, придётся заплатить за все твои похищения…

Парень остановился и полностью изменился в лице. Улыбка исчезла, он нахмурил брови.

– Постой, ты тоже считаешь, что это… Я?

– Я считаю, что тебе нужно прекратить общение и с Линдой, и с другими девушками, – Джейн чеканила свою речь. – Пока не стало хуже для тебя, – девушка отвернулась от фотографа и сделала шаг в сторону, однако, Брайан схватил её за руку.

– Постой.

Девушка попыталась вырваться, но тщетно.

– Да, я вчера виделся с Линдой, но на свидание в парке она так и не пришла. Она меня обманула, но я не больше, чем ты, знаю, где она сейчас.

Мисс Мортон вывернула руку и выбралась из хватки парня, дав ему другой рукой пощёчину.

– Можешь, навешивать лапшу на уши кому-то другому, Брукс. Я тебя предупредила.

Демонстративно отвернувшись, девушка пошла в сторону выхода с территории университета.

– Хорошо, мисс Мортон, – донеслось ей вслед.

«Наглый, самовлюблённый, ехидный… Хам! – чеканя ножками каждый шаг, проклинала Джейн фотографа. – Думает, что у меня на него ничего нет. Ничего-ничего, пусть думает».

Девушка остановилась, вдохнув полной грудью осенний воздух.

«Сам того не желая, он дал мне ещё одну улику, которую можно обернуть против него… – мисс Мортон продолжила свой путь. – Нужно лишь поговорить с Линдой. Я уверена, что она сможет дать важные сведения, относительно вчерашнего дня. Да и самого Брайана в целом».

Ход мыслей зашёл в тупик.

«А с чего бы ей говорить мне всё это? Я для неё абсолютно незнакомый человек, который даже не связан с Бруксом. Была бы я его другом… А это мысль!»

Резво достав свой телефон, девушка начала набирать сообщение. Поскольку по своей натуре она не особо любила говорить по мобильному устройству долго, а то и вовсе, считая это глупым занятием, нажимая кнопки, попросила прийти нужного ей человека. Зная его характер и самоотверженную помощь, девушка не сомневалась, что в скором времени он появится.

Действительно, буквально, спустя десять минут, к девушке подбежал слегка запыхавшийся Томас в поварской униформе.

– Джейн, – переводя дыхание, сказал он. – Извини, что после вчерашнего так и не звонил… Что случилось?

Девушка отвела взгляд.

– Ты знаешь, с кем вчера гулял Брукс?

– С девушкой, – пожал плечами тот.

– Разумеется, – вздохнула мисс Мортон. – А конкретно?

– Если б у меня была такая память хорошая, чтоб запоминать имя каждой его подружки, я не работал бы поварёнком, – улыбнулся Томас.

– Даю подсказку, это Линда Скаллари.

– Вау! – воскликнул Томас. – Ты справилась и без меня, – он задумался. – Слабо припоминаю такую… Так, а чем я могу помочь?

– Мне нужно переговорить с ней, но вряд ли она захочет, поэтому необходимо, чтобы ты поехал со мной.

– А я…

– Ты друг Брукса, доверенное лицо.

– Знаешь, – нахмурился Уолтер. – После вчерашнего я не уверен, что смогу остаться его другом. Таким, каким был ранее…

– Это не важно! – воскликнула Джейн.

– Не перебивай! – вздохнул Том. – Пожалуйста. Дело в том, что я с ней даже не знаком, поэтому не думаю, что смогу как-то подсобить в этом деле. К тому же, на данный момент очень занят. Выскочил, буквально, на несколько минут.

– Хорошо, – немного расстроенно сказала девушка. – Во сколько ты освободишься?

– Ты собираешься меня ждать?

– Да, ехать одной туда глупо.

– Постой, неужели ты думаешь, что не сможешь с ней поговорить в одиночку?

– Потому что она наверняка думает о Бруксе лишь в положительном ключе, и весь наш разговор будет проходить под некоей призмой…

– Послушай, даже не думай, – Томас посмотрел девушке в глаза. – Ты забыла? Я ведь тоже был благосклонен к Брайану до разговора с тобой… Точнее до нашей вылазки.

– А сейчас? – спросила девушка.

– Не знаю, – вздохнул парень. – Мне нужно разобраться в себе… Ладно, Джейн. Мне пора.

Девушка лишь спокойно кивнула.

– Я уверен, что ты справишься. Удачи! – Томас побежал в сторону пристройки к университету.


* * *


Узнать адрес Линды Скаллари у подруг не составило особого труда, поэтому, заказав такси до Хендрикс стрит, Джейн отправилась в пригород Нью-Йорка, в надежде найти ответы. На удивление, отнюдь не короткий путь пролетел незаметно, так что, выйдя из машины и рассчитавшись с водителем, девушка ступила на брусчатое покрытие дороги.

Перед девушкой, подобно строю солдат, предстал ряд домов коттеджного типа. Нельзя было сказать, что пригород такого крупного города как-то уступал по красоте центру. Но, если во втором случае высокие мегаполисы скорее завораживали, как и другие высокие новейшие постройки, то улица, заполненная коттеджами, действительно, могла считаться красивой.

Выполненные то в готическом стиле с острыми пиками на концах, то в модерне, представляя собой выработанную веками конструкцию, то причудливые постройки барокко. Разнообразию стилей могли позавидовать лишь разновидности кирпича, из которых были возведены эти дома. Красный, белый, керамический, а также гиперпресованный – все эти материалы подчёркивали особенности каждого здания.

Единственное, что объединяло все эти участки, так это наличие ровно стриженного газона перед произведением архитектуры. Подобно зелёному ковру, расстилался он на несколько метров.

«Хендрикс-стрит. Дом девять», – вспоминала девушка, следуя по прямой улице.

Джейн резко остановилась возле нужного ей места.

Её взору предстало здание крупных размеров, больше напоминающее гостиницу, нежели частный дом. Окружённое открытым палисадом, оно выглядело недешёвым. Жемчужная плитка на дорожках, гранитовая обделка, а также магнолия в клумбах – всё это давало ясно понять, что семейная чета Скаллари живёт более чем в достатке.

Ступив на десятисантиметровый газон, Джейн потеряла прежнюю бесповоротную уверенность в правильности своих действий. Однако, вспомнив, что не имеет за собой негативных мотивов, она продолжила свой путь по участку Скаллари. Мортон переступала цветы.

С соседнего дома послышался визг газонокосилки, предвещающий конец рабочего дня. Запахло кошеной травой.

В очередной раз шагнув по зелёному ковру, девушка почувствовала ногой поверхность, отличную от той, что она ощущала несколько мгновений назад. Присмотревшись, она заметила на газоне мобильный телефон.

Недолго думая, мисс Мортон уверенно взяла его в руки.

«Скорее всего, это Линды, – размышляла девушка. – Тогда нужно ей вернуть. Кстати… Отличный повод для начала разговора!»

Слегка улыбнувшись, она сделала ещё пару шагов вперёд.

«А что, если она просто заберёт телефон и прогонит меня? Дети богатых очень резкие и нагл…» – осеклась Джейн.

«Так или иначе, у меня в руках есть ценная улика. И я не позволю ей бесследно исчезнуть до того, как я использую её потенциал полностью».

Длинные пальчики коснулись дисплея телефона. Разблокировав устройство, девушка посмотрела на экран.

То, что она увидела, одновременно удивило, поразило и подтвердило её мысли и самые сильные опасения. Чувствуя одновременно радость от предчувствия верного пути, удивления от правильности своего действия, а также волнения, которое Джейн пыталась подавить, но продолжала смотреть на дисплей.

На нём виднелись пропущенные звонки от чересчур знакомого ей фотографа Брайана Брукса.

## Глава 12


29 ноября


Вечер. Полумрак. Холодный ветер колышет шторы. Под легким его дуновением один скомканный тетрадный лист, подобно бильярдному шару, проехал по полу, толкнув другой. Жёлтый свет лампы. В бежевом стакане качается кофе. В стеклянной пепельнице догорает сигара. Наручные часы, что лежат на стопке чистой крафтовой бумаги, отсчитывают секунды. Тик‐так. Тик-так. Короткая стрелка скоро дрогнет, приближаясь к одиннадцати.

Деревянный толстоногий стол заполнен обрывками газет, вырезками, опустошенными стаканами, бумажным пакетом из кафе, что находится за углом, где делают сочные сэндвичи, пекут ароматные булочки с корицей и подают отменный кофе. На салфетке лежит засохший откусанный пончик. Раскрытый блокнот, из него только что грубо вырвали странички. На середине столешницы был освобожден пяточек пространства, на котором лежал очередной тетрадный лист, над ним нервно подёргивалась капиллярная ручка, то и дело проскальзывая меж пальцев левой руки, шныряя меж ними, а тем временем пальцы правой руки ритмично постукивали по столу.

Лишь тихий стук, тиканье часов и приглушённое завывание осеннего ветра.

Грузное тело, осевшее на стул, практически не шевелилось, только облаченная в серую рубашку грудь поднималась и отпускалась. Вдох. Выдох. Засохшие, потрескавшиеся губы чуть заметно шевелились; не моргая, мужчина смотрел в окно. Зрачки печальных глаз расширились до невероятных размеров, что могло показаться, как чёрная бездна отчаяния заполнит всю радужку и обязательно найдет щель, чтобы вытечь за грань и окрасить собой белок. Тогда отчаяние сможет парализовать всего человека и уже безжалостно крохотными шажочками подкрадываться к сердцу, чтобы также медленно, размеренно, оттягивая финал, парализовать и его. Последний стук, и сознание человека навсегда погрязнет в чёрной дыре. Словно в вязком дёгте потонет свет, детская игривость и амбиции.

Тик‐так. Одиннадцать.

За окном всё так же бездушно носился ветер, когда Бедфорд с трудом оторвался от стула и, шаркая, подошёл к шкафу. Он раскрыл чёрную папку и долго всматривался в текст, перелистывал и снова погружался в строки напечатанного дела. Это было одно из последних расследований на тот момент молодого и пылкого детектива. Его умозаключения были невероятны, решения столь непредсказуемы, что он сам с трудом мог поспевать за мыслями, а результат срывал голову каждому. Никто и подумать не мог, что за два часа работы в кабинете следователя с уликами и именами подозреваемых молодой детектив тогда выйдет и огласит имя преступника. И спустя короткое время собственноручно застегнёт на его запястьях наручники.

С годами пылкий нрав, развязное безрассудство и страсть к риску канули в небытие. Всё, что осталось – одиночество и отрешённость. Они усадили Бедфорда за этот стол, положили перед ним бумагу и всучили ручку. Всё, что оставалось это наслаждаться одиночеством и писать, писать о прошлой жизни. Резвый шаг, горящие глаза, стрельба, эксцентричные дамы, предсмертная агония, шелест новых купюр, ставки – в прошлом. Будто даже и не в его. Всё изменилось, оставив на память лишь яркие пятна.

Однако писать оказалось куда сложнее, чем расследовать дело, даже десятилетней давности. Слова, что могли бы описать героя или картину в голове автора, не могли перейти на лист бумаги не искаженными. Вечно были не те мысли, не те эпитеты, не та метафора… С одной стороны, задание для семилетнего ребенка: представь дуб, его могучий ствол, ветви и шелестящую крону, а теперь опиши это. Но писатель терялся в элементарных вещах: растрескавшийся ствол дерева, повидавшего немало на своих веках или совсем молодое стремящееся своими ветвями к небосводу деревце; зелёная ли листва у этого дуба или пара пожелтевших, иссохших листочков уже слетали и покоятся на траве; сидела ли на огромном сучке ворона или нет; дул северный или северо‐восточный ветер? Для писателя важно всё. Каждая деталь. Возможно, читатель с роду её и не заметит, да и критик пропустит мимо глаз, но она важна. Какого цвета пижама у второстепенного героя, от какой конфеты фантик лежит под кроватью, что сделал прохожий, заметив ссору молодой пары. Это всё мелочь, и она может даже не войти в финальный вариант произведения, но автор над этим долго ломал голову.

Бедфорд поставил на место папку и уставился на безмолвную улочку за окном. Приятный осенний холод пробирался под рубашку, будил мурашки и пытался проникнуть под кожу.

Квартиру всполошил телефонный звонок.

Бедфорд не сдвинулся с места, продолжая рассматривать мрачный пейзаж. Он медленно переводил взгляд с одного предмета на другой, пытаясь найти некий скрытый знак, какое‐то тайное посланий, призрачный намёк.

Телефон в углу комнаты снова подал голос.

Небольшое облачко пара рассеялось в леденящей ночной тьме. Писатель медленно пошёл к дивану у стены, надеясь, что пока он идёт, тот уже умолкнет. Но трубку снять удалось.

– Доброй ночи, – послышалось с того конца провода.

Бедфорд стянул со стола пепельницу, поставил её на диван и взял в зубы сигару.

– Это Клиффорд Мортон. Простите за столь поздний звонок, мне ужасно неловко. Мистер Бедфорд, я позвонил вам… за советом.

–Угу, – промычал детектив, делая затяг.

– Я очень встревожен поведением Джейн. Моя дочь уже не похожа на мою дочь. Она очень поменялась после того вечера, когда вы нанесли нам визит. Я боюсь за неё. Не смогу пережить, если с ней что‐то случится…

Повисла пауза. Бедфорд курил и смотрел в потолок. Он слышал, как его собеседник что‐то глотает, скорее всего, осушает уже не первый бокал фруктового бренди.

– Мистер Бедфорд, я опасаюсь того, что моя дочь решила вести собственное расследование пропажи Кейт, из‐за чего может оказаться в опасности. Она не имеет ни малейшего понятия, в какие дебри лезет, верно, мистер Бедфорд?

– Да.

– Вы думаете, что она в опасности?

– Я ничего не думаю, мистер Мортон…

– Мне безумно жаль, – перебил клиент, – что я потревожил вас. Поймите, что я боюсь потерять и вторую дочь…

Бедфорд оторвался от спинки дивана, упёрся локтем в колено и с силой надавил на глаза пальцами.

– Где сейчас Джейн?

Послышалось снова глотание и звяканье.

– Э‐э… Спит.

– Вот и вам не мешало бы вздремнуть… Мистер Мортон!

– Да?

– Нет ли среди ваших знакомых журналиста?


* * *


– Всего хорошего!

Трубка со звоном упала на место, сигару грубо затушили о дно пепельницы, смяв до неузнаваемости.

Писатель обхватил голову руками. Склонился над полом и покачивался, словно болванчик.

Сегодняшний день явно не войдет в число спокойных или обычных.

После беседы детектива с Карлом Мёрфи в ресторане, некоторые детали дела встали на свои места и стали складываться в более‐менее понятную картину. Но дома Бедфорда ждало разочарование. Ему позвонили из издательства и объявили о расторжении договора. Дело в том, что писатель заключил контракт на семь книг, которые он должен присылать в назначенный срок. Примерно на одно произведение давался год, плюс‐минус несколько месяцев. Пятый свой рассказ, как всегда в жанре детектива, он прислал вовремя, и его одобрили, даже критики восприняли на ура. Но следующую книгу свет, видимо, не скоро увидит.

Над нынешним рассказом писатель работал уже больше полутора лет. Но ничего годного не выходило. Последний срок вышел ещё в июле. Тогда разгорелся нешуточный скандал между писателем и сотрудниками издательства. От споров и пререканий Бедфорд почти ничего не выиграл. Ему дали последний шанс. Но и тот благополучно полетел в мусорную корзину. Идеи для написания успешного рассказа иссякли, силы были на исходе, приближался творческий кризис. Он обхватывал горло писателя своими костлявыми пальцами, кожа которых была покрыта слизью и струпьями, и душил. Этого не понять издательству. Есть даты, числа, цифры – на кону большие деньги, так что отмазка в виде диагноза «отсутствия Музы» никого не удовлетворяла. И сегодня пришёл тот самый конец – договор расторгнут. В ближайшие дни нужно оплатить неустойку и молиться, чтобы не подали в суд. Но такие большие деньги не валялись в кармане зелёного пиджака у Бедфорда, поэтому несчастный писатель мог рассчитывать лишь на оплату своего расследования, будучи нанятым Клиффордом Мортоном, и то, если Кейт удастся найти.

Но непонятно почему, ведь итог уже известен, Бедфорд всё же пытался выдавить из себя хоть одно предложение для своего рассказа. Он провел весь день за столом, водя ручкой по бумаге, но всё равно остался топтаться на месте. Десятки испорченных листов, литр выпитого кофе, несчитанное количество выкуренных сигар, впустую потраченное время…

Тик‐так. Половина двенадцатого. Писатель вернулся к окну.

Тик‐так. Полночь. Бедфорд расхаживал по квартире взад‐вперед, пиная мятые черновики.

Тик‐так. Он стоял и пальцами барабанил по краю стола, не сводя взгляда с жалко чистого листа. Взял кружку, выпил холодный кофе, после чего долго вертел её и всматривался. Секунда, и кружка полетела в стену. Массивная рука сгребла все, что покоилось на столе, и с силой сбросила на пол. Бумага, книги, блокнот, стаканы, часы… Чудом уцелела пепельница; упала на ежедневник Кейт.


* * *

«Еще при первой нашей встрече было понятно, что мистер Мортон мне не слишком доверяет, однако смело вручил дело о пропажи его дочери, – думал Бедфорд, скучая в очереди. – Но как же объяснить этому глупцу, что его откровение со мной не выйдет за пределы моего личного допроса и поможет в расследовании, что самое главное. Какой смысл в сокрытии каких‐то тайн, если они в любом случае всплывут? Тем более от меня».

Сегодняшний поход в архив оказался успешным, даже поднял настроение Бедфорду. Писатель проторчал в компании пыльных папок и доисторического компьютера около пяти часов, после этого сразу направился в любимое кафе за чёрным кофе, чтобы немного отдохнуть и набраться сил для дальнейших планов. День обещает быть продуктивным.

– Мне латте, пожалуйста, – заказала женщина, стоящая перед детективом, и бариста сразу принялась за работу.

Им оказалась молодая девушка, она проворно справлялась с варкой кофе, с подачей дополнительных снеков и лакомств, быстро рассчитывала покупателя. На ней задержал взгляд детектив. Он смотрел на неё чересчур пристально, даже в какой‐то степени неприлично, что когда время заказа дошло до него, то девушка заметно сконфузилась.

– Ристретто.

Бариста пыталась раствориться в воздухе, пока готовила кофе под прожигающим взглядом клиента, но Бедфорд этого даже не заметил. Он положил купюру, забрал свой заказ и сел за столик у окна, стараясь выкинуть из головы ненужный мысленный хлам в виде лица молодой девушки. Его внутреннего перфекциониста задела форма бровей юной особы – одна бровь была на пару миллиметров выше другой и чуть шире.

Бедфорд смотрел на панораму, как люди спешат с работы на ланч и забивают собой все местные кафе и рестораны. Детектив не торопясь потягивал горячий ристретто из маленькой кружечки и размышлял: «Очень сложно сделать вывод, если нет возможности залезть в чью‐то голову. Зачем мистер Мортон скрыл от меня судьбу своей бывшей жены? Я порылся в архивах и, действительно, миссис Мортон, мать Джейн и Кейт, ушла из семьи, когда девочки не достигли еще и подросткового возраста. Оставив детей, она уехала в Сакраменто, штат Калифорния, вышла замуж за режиссера Даниэля Феррелла. Сейчас работает в благотворительной компании и растит пятилетнюю дочку».

Он достал из кармана небольшой свой блокнот и просматривал записи, что на скорую руку набросал сегодня утром.

«История бывшей жены мистера Мортона здесь может и не причём, как, наверно, и следующая – судьба Одри Рассел. Вряд ли то, что было тридцать два года назад имеет отношения к сегодняшним событиям, однако было интересно узнать, что Мортон был дважды женат. И первой его супругой стала та самая Одри Рассел, работала тогда в стриптиз‐баре в Йонкерсе. Видимо, Клиффорд не смог устоять перед приватным танцем и повёл танцовщицу сразу под венец. Через два года у молодого начинающего бизнесмена появился первенец – мальчик. Но дальше судьба Одри Рассел покрыта мраком. Пара рассталась, по документам со слов Мортона из‐за того, что он заподозрил жену в измене и вскоре застукал её с любовником. Мальчик после развода остался с матерью. Ну а Клиффорд уже через полгода обручился со Стейси Эванс, нынешней Стейси Феррелл. Так что я даже теряюсь в сомнениях, кто в этой супружеской паре кому изменял», – усмехнулся Бедфорд.

К двум часам он планировал посетить Колумбийский университет, встретиться с Брэндоном Сандерсом и поговорить. Вчерашняя беседа с Карлом Мёрфи навела детектива на новую версию.

Самым главным и сложным вопросом во всём этом расследовании – связаны ли дела мисс Мёрфи и мисс Мортон. До того злополучного вечера, когда Бедфорд вместе с Брайаном Бруксом обнаружили тело Роуз Мёрфи, можно было смело считать оба похищения связанными. Обе студентки одного университета, обе знакомы с общим подозреваемым – Брэндоном Сандерсом. С Роуз он взаимодействовал однажды в порыве гнева брошенным обещанием, что расплата придёт, ведь Карл Мёрфи тогда собственноручно потопил партнера в океане бизнеса. Конечно, Сандерс тогда потерял всё, что побудило его найти работу в стенах университета, примерить на себя роль спокойного преподавателя с кафедры теории языка и межкультурной коммуникации. Жить как среднестатистический человек, преподавать и выжидать удачного момента восторжествования мести. Смотреть и следить за студенткой Роуз, узнавать о ней достаточно информации, чтобы в очередной вечер понедельника – двадцатого октября – похитить девушку. Только вот зачем держать её в плену месяц, а потом убить и выбросить в парке? Ни вымогательства денег, ни следов насилия… Может, вскрытие что‐то покажет?» – подумал детектив, убирая в карман блокнот и допивая кофе.

На улице светило приятное солнце, дул свежий ветер и не было даже намека на то, что уже через три дня должен начаться декабрь.

В Колумбийском университете в субботу было не так много народу. Бедфорд посмотрел в расписание, где сейчас вёл пару мистер Сандерс, и уже ожидал конца занятия; он остановился у окна за две двери от нужной аудитории. Рядом стояли большие горшки с хойей, с неё свисали огромные грозди пятилистных розовых цветков, и комнатными пальмами. В коридорах пахло хлоркой и лимонной кислотой, вероятнее всего, только что помыли пол и протерли подоконники.

«Если склоняться к Брэндону Сандерсу, как к убийце, то остается еще один вопрос – зачем он похитил Кейт Мортон? Да, они были вместе. Да, они расстались. Каждым чувствам свойственно затухать. Но это не значит, что необходимо похищать мисс Мортон и насильно заставлять кого‐то любить. Как сказала подруга Кейт: “Отвергнутый мужчина способен на многое”. Но я никак не могу понять, зачем ему ее похищать? Чтобы воплотить все свои фантазии в реальность? Как‐то не сильно он похож на маньяка… – Бедфорд почесал затылок. – Но. Тогда, вероятнее всего, стоит ожидать и второго убийства, и уже на глаза полиции попадется труп мисс Мортон.

И всё же мотива на двойное убийство я не вижу. Первое убийство играло роль мести, поэтому Сандерс играл в открытую. Но похищение Кейт это уже что‐то личное. Брэндон Сандерс должен знать, что если не получается быть хорошим, то нужно быть осторожным».

Постепенно стали открываться двери аудиторий, и оттуда выходили толпы студентов, они разбредались по коридору, чуть не сталкиваясь друг с другом. Из нужного кабинета вышел преподаватель с тремя папками в руках, он закрывал дверь, когда Бедфорд вышел из‐за горшков с растениями, чтобы поговорить с первым подозреваемым, на горизонте появилась Джейн Мортон. Она, заметив Брэндона Сандерса ускорила шаг, отчеканивая каждый элегантными туфельками. Бедфорд снова юркнул в заросли хамедореи и встал боком, навострив уши.

Мисс Мортон подбежала к преподавателю.

– Мистер Сандерс, добрый день.

– Добрый, мисс.

– Простите, что отвлекаю, но я хотела бы спросить, могу ли сегодня не посещать семинар?

– Отчего, мисс? – спросил Брэндон Сандерс, смотря на Мортон‐старшую поверх очков.

– Дурно себя чувствую. Весь день ужасно болит голова, – и она приложила пальцы к левому виску. – Может это всё из‐за смены погоды или магнитных бурь… Я сама мало что понимаю в этом. Приняла обезболивающее, но все безрезультатно. Стало только хуже. – И она покачала головой, продолжая держаться за больное место.

– Хорошо, мисс. Выздоравливайте.

Положив ключ в карман, обняв папки, равнодушный Сандерс удалился, завернул за угол.

Джейн Мортон проводила взглядом преподавателя. Через несколько секунд после того, как он скрылся из виду, девушка убрала руку от виска, поправила прическу и цокнула языком. Гордо подняв голову, направилась в сторону лестницы.

Наконец, мистер Бедфорд выбрался из своего убежища и проследовал за Брэндоном Сандерсом, тот уже раскладывал свои папки на столе в кабинете, где сидели единичные студенты.

– Мистер Сандерс, – сказал детектив, проходя в небольшую аудиторию, – можете уделить мне пару минут?

Ошарашенный преподаватель породил паузу, после чего поправил очки и произнес:

– Здравствуйте. К сожалению, нет. Сейчас начнутся занятия… Возможно, после них я найду свободное время.

Детектив глянул на наручные часы.

– У меня нет времени. Тогда в следующий раз.

– Да, конечно. До встречи.

Бедфорд вышел из кабинета, пару минут наблюдал за преподавателем, как тот листал файлы в папке, доставал какие‐то списки и что‐то там писал. Вскоре весь кабинет заполнился студентами, и мистер Сандерс переместился со стола за кафедру, откуда стал громко говорить. «И этот человек вознёс над горлом Роуз Мерфи нож, – размышлял детектив, – и хладнокровно прикончил. Ладно, стоит всё же проверить его алиби. Может быть, завтра», – и он пошёл к выходу.

Тем вечером в парке Бедфорд мало что смог сказать о теле Роуз, поэтому надеялся на вскрытие патологоанатомами и уже спешил в полицейский участок.

Бедфорд хотел уладить лишь две вещи. Первое – связаны ли дела Роуз и Кейт, и если да – как именно. Абстрагируясь от имён подозреваемых и называя виновного просто преступником, то кто он? «Если убийство и похищение мисс Мортон это дело рук одного человека, то стоит ждать очередной труп на парковой тропинке или есть надежда, что Кейт ещё жива, и есть время на её поиски? И если этот преступник связан с девушками, то по какому принципу их выбирал? И если первая догадка верна, то в поисках этого преступника мне поможет вскрытие тела Роуз. Там точно должны быть хоть какие‐то зацепки, улики: будь то грязь под ногтями или кровь, или кожа, возможно, какое‐то вещество… Любая деталь послужит продвижением. Если же это разные дела, то становится всё проще. Мне не стоит больше забивать себе голову мисс Мёрфи, старыми проблемами её отца и всякой похожей ерундой. Тогда вернусь назад к делу, которое мне поручил мистер Мортон – найди его дочь Кейт; о некой Роуз там и речи не шло. Но вот только как узнать наверняка – одних это рук дело или разных психопатов?»

Второе – полностью снять обвинение с Брайана Брукса. «Этот парень точно не причём, лишь оказался заложником ни того места и ни того времени. Такое часто случается. Стоит вляпаться ботинком в лужу, и все вокруг начинают тебя называть неряхой. Но всё же я бы не отказался от ещё одного тет‐а‐тет с ним, ведь тогда нам поговорить, к несчастью, не удалось. Я уверен, что этот парень знает куда больше, чем могут себе представить остальные. Стоит вспомнить наш прошлый диалог».

Бедфорд уже зашёл в полицейский участок, как до него донеслись голоса мужчины и женщины. Притом вторая доминировала.

– …какая разница?! Одной версией больше, другой – меньше! Вы всё равно ни черта не делаете!

– Мисс, прошу вас…

– Капитан, вы обязаны хотя бы выслушать меня! Я не голословна! У меня имеются доказательства!

– Мисс…

Гомон продолжался.

Бедфорд пошёл дальше, чтобы лицезреть происходящее. Посреди рабочего процесса, среди столов сотрудников полиции стоял капитан, весьма серьёзный на вид мужчина, высокий, подтянутый и с надменным спокойствием на лице, однако глаза бегали туда‐сюда, и рядом стояла девушка, трясла перед лицом капитала флэшкой и не менее властным голосом рапортовала:

– Этот преступник разгуливает на свободе, потому что такие как вы повелись на поводу у Брайана Брукса! Он ни перед чем не остановится, ему было мало двух несчастных девушек, он похитил и третью! Вы хотите, чтобы смерти продолжались…

Бедфорд прошёл вперёд и на секунду впал в оцепенение. Перед капитаном стояла Джейн Мортон.

– Вас засыпят заявлениями, парки просто потонут в горах трупов, а вы, как слепые котята, будете верить в невинность смазливого Брукса?! Опомнитесь! У вас под носом орудует серийный маньяк! Вот, вот, – девушка снова начала размахивать флэшкой, – доказательства! Он угрожал им! Всем им! – дальше Джейн смягчила тон и сунула флэшку прямо в ладонь капитану. – Прислушайтесь. Я вас прошу, начните поиски Линды Скаллари, пока не поздно. Пожалуйста, не спускайте глаз с Брукса, он… он опасен.

Она долго смотрела на измученное лицо капитана, попрощалась с ним и направилась к выходу. Девушка выглядела подавленной. Выходя в небольшой коридор, чуть не споткнулась, от неожиданности подняла глаза и заметила Бедфорда, что стоял неподалеку и наблюдал за её усталой походкой. Джейн тяжело вздохнула и подошла к мужчине.

– Добрый день, мистер Бедфорд. Что вы здесь делаете?

Девушка была бледна, но держалась достойно: гордо поднятый подбородок, безразличный взгляд.

– Здравствуй, Джейн. У меня к тебе тот же вопрос.

Мисс Мортон цокнула языком.

– Я сейчас работаю. Кхм… меня долго не будет дома, нужно еще с родителями Роуз Мёрфи встретиться, так что не беспокойся, я за тобой не слежу.

– О, мистер Бедфорд, поверьте, меня это мало волнует. Наверняка пришли сюда, чтобы узнать, что нарыли это бездари в деле моей сестры. Не теряйте свое драгоценное время на них, они и пальцем не пошевелили.

– Мне казалось, что ты доверяешь полиции.

– Ровно так же, как и вам.

Глаза Джейн на мгновение сверкнули.

– Я слышал, ты говорила о Линде Скаллари. С ней что‐то произошло? – сквозь зубы процедил Бедфорд.

– Это не ваше дело. Насколько мне известно, мой отец вам платит на расследование похищения Кейт.

– Нельзя сделать кирпич без соломы. Мне нужна любая информация, что хоть как‐то может быть связана с твоей сестрой.

– Тогда интересно, чего это вы стоите на месте?! Вперед за добычей информации! – она развернулась и направилась к двери. – И, мистер Бедфорд, постелите лучше эту солому себе, чтобы падать в глазах моего отца было мягче. В моих вы давно упали.

Бедфорд с силой стиснул зубы.

Мимо прошёл толстый, усатый полицейский, встал около доски объявлений, и крепил на нее какие‐то бумаги.

– Сэр!

– М‐м? – промычал полицейский, не отрывая ни глаз, ни рук от доски.

– Не подскажите, кто занимается делом Роуз Мёрфи?

– Подсказать‐то подскажу, только толку с этого? Глухое дело, скоро, наверно, закроют его.

– Почему?

– Ну а как? Ни свидетелей, ни подозреваемых, точнее… А вы вообще кто? – опомнился полицейский.

– Я… юрист семьи Мёрфи. Узнав о том, что девушку нашли мёртвой, получил распоряжение от Карла Мёрфи взглянуть на дело. Ничего не исправить, но удостовериться следует.

– Это правильно. Не доверяйте слухам, доверяйте своим глазам. Так всегда мой отец говорил. А девчонку‐то жалко, конечно, молодая совсем…

– Сэр, кто все‐таки занимается этим делом?

– А, детектив Чендлер.

Усатый полицейский проводил Бедфорда до стола детектива Чендлера и направился в уборную. За столом сидел мужчина лет сорока, откинувшись на спинку стула, перекладывал документы из руки в руку, периодически вчитываясь, щуря глаза; во весь лоб у него был широкий шрам.

– Детектив Чендлер?

– Да, – тот поднял глаза. – Чем обязан?

– Я – Бедфорд, семейный юрист. Меня прислали Карл и Долли Мёрфи. – Он протянул руку для приветствия.

– Очень приятно. Меня зовут Гейб Чендлер. Чем могу помочь? – он оторвался от бумаг и предложил присесть Бедфорду.

– Почему решили закрыть дело?


– Хм… Кто вам это сказал? А хотя не важно. Просто дело очень запутанное и… нулевое. Ни улик, ни отпечатков пальцев, ни частиц ДНК убийцы…

– Но вы же понимаете, что виновный разгуливает по городу?

– Безусловно. Поэтому мы и не закрываем дело. Есть шанс, что он ещё объявится.

– Что вы этим хотите сказать?

– Смотрите, мистер Бедфорд, – Чендлер без труда нашёл фото с места преступления, – такой характер убийства свойственен серийным маньякам. Если есть одна жертва, будет и вторая. Видите порез? Он очень глубокий, почти до костей доходит, убийца в миг перерезал все артерии. Жертва не мучилась. Однако возьмём во внимание тот факт, что мисс Мёрфи объявили пропавшей двадцатого октября. Прошёл почти месяц после её исчезновения. Значит она жила у убийцы. Здесь, конечно, я затрудняюсь ответить на вопрос, что девушка могла делать так долго у похитителя. Следов насилия обнаружено не было…

– В итоге, она мертва.

– Да, это тоже странно, что после месяца заточения преступник убивает свою жертву и подбрасывает в парк.

– Вы сказали, «заточения»?

– Всё верно. Её держали взаперти. Эксперты нашли на одежде следы грязи, песка, пыли. Это всё похоже на какой‐то погреб, гараж, старый сарай, где маньяк может прятать своих жертв. Ах да, ещё состояние кожи. Она значительно посветлела, даже посерела, и истончилась, что свидетельствует о том, что её держали в изоляции от солнечного света.

– Понятно. Гейб, а результаты вскрытия я могу посмотреть.

– Да, конечно.

Чендлер начал снова рыскать в бумагах, в поисках нужного документа.

– Держите. Там сказано, что тело было истощено, но всё равно относительно здорово. То есть, убийца кормил свою пленницу, он сохранял ей жизнь до того злополучного дня.

– Хм… здесь написано, что смерть наступила примерно в три часа после полудня, но нашли её в половине восьмого.

– Всё верно.

– Нет, Гейб, послушайте! Девушку убивают в три часа дня, а находят спустя пять часов в людном месте. – В ответ тишина. – Это значит, что её привезли уже мёртвую часам к семи в парк и положили в эти кусты.

– Почему? Её могли там бросить сразу после…

– Нет. В это время в городе лил дождь, а тело было сухое; ну за исключением того, что лежало на влажной траве.

– То есть вы хотите сказать, что там кто‐то был?

– Да, притом на машине. Раз смог подобраться близко к парку. Возможно, он даже испачкал газон грязными шинами, пока подъезжал ближе к этому месту. Быстро принёс сюда труп, – Бедфорд тыкал пальцем на фотографию на столе, – и так же быстро смылся.

– То есть, стоит искать подозреваемого с автомобилем?

– Возможно, но не обязательно. Ведь этот человек мог и арендовать некое транспортное средство или угнать… Вариантов куча. Копайте, Гейб. Кстати, что у вас с подозреваемыми?

– Негусто. Брайан Брукс, к примеру.

– Это почему?

– Его обнаружили на месте преступления в компании ещё одного… как же…

– Понятно, – отрезал Бедфорд. – Гейб, этот Брукс просто оказался на месте преступления и всё. Это не даёт никому права его обвинять. Я уверен, что у вас даже нет веских причин его подозревать, я прав?

– Мистер Брукс и жертва состояли в отношениях.

– Глупая версия. Найдите всех бывших ухажёров Роуз, и я уверен, что каждый окажется под подозрением. Дальше.

– Брэндон Сандерс. Это преподаватель в Колумбийском университете. Этого человека очень подозревает отец убитой…

– И правильно делает! Я согласен с Карлом Мёрфи, советую и вам его проверить, у этого преподавателя был мотив похитить и убить Роуз.

– То есть вы хотите, чтобы я проверил этого человека?

– Несомненно! Жаль, что вы это раньше не сделали.

– Хм… Хорошо.

Бедфорд подозрительно оглянулся.

– Гейб, а вы случайно не слушали, о чём беседовал ваш капитан с некой девушкой до того, как я пришёл?

– Я бы не сказал, что шла какая‐то беседа. Мисс была сильно встревожена. Обвиняла капитана в том, что он плохо справляется со своими обязанностями. Что все в этом участке не видят очевидных вещей и так далее. Вроде бы у неё пропала подруга… Линда… Не помню. Она ещё упомянула имя Брайана Брукса. Как думаете, это совпадение?

– Да. А что произошло с Линдой Скаллари?

– Точно! Скаллари. Она пропала на днях. Её никто не ищет. Но дело в том, что и заявления не поступало. Не считая того, что сегодня эта мисс накатала.

– Спасибо, Гейб.

– Нет‐нет, это вам спасибо. Вы помогли сегодня мне с делом Роуз Мёрфи. Могу я рассчитывать на вашу помощь, если она ещё потребуется?

– Возможно. До свидания.

– Всего доброго!

Бедфорд поднялся и направился к выходу; но задержался и вернулся к столу детектива Чендлера.

– Гейб, а в деле Мёрфи нет имени Роберта Хадсона?

– Хм… нет… вроде нет. А кто это?

– Это… – Бедфорд задумался. – Не важно. Всего хорошего, Гейб.

Шагая по тротуару, Бедфорд глянул на часы. «Отлично! Думаю, буду вовремя».

## Глава 13


29 ноября


«Так, Джейн, – пыталась привести в порядок мысли девушка. – Что дальше?»

Довольно узкий коридор, серые, словно в старом кино, стены, а также слегка ветхий, хоть и не разрушенный интерьер давили на неё, мешая составить последовательность размышлений. Оставив позади себя лишь полуоткрытую дверь, мисс Мортон продолжала ступать по деревянному полу. Лёгкий скрип придавал ещё больший страх, однако она даже не думала останавливаться.

«Одно дело проникать в пустой дом очевидного преступника, да ещё в компании Томаса, а другое… – девушка замерла, смотря на потресканное временем фото, лежавшее на комоде. – Сюда».

Джейн прошла в кубическую комнату. Назвать её таковой можно было из-за почти равных длин всех измерений. Однако, обстановка внутри неё, если не поражала, то удивляла своим отсутствием схожести с обыкновенной американской коморкой. Скорее всё было выполнено в новоанглийских традициях.

На входе возвышались массивные часы, отсчитывающие каждую секунду, подобно большому манометру. Чуть дальше, ближе к окну, на котором красовался всего один комнатный цветок, виднелся выполненный из красного дерева книжный шкаф, полностью заставленный рукописями, папками, а также просто бумагами разных размеров. Схожим стилем обладал и деревянный стул, стоящий неподалёку возле письменного стола, вовсю забитого желтеющими то ли от старости, то ли от мятого вида листами, часть из которых, помимо стола, заняла обширную часть пола, разбежавшиеся от начального места, словно насекомые. Самый маленький из них, «отбежав» дальше всех, смог добраться до обитого шерстью какого-то канадского животного кресла.

Всё это, а также копошение неведомого зверька в клетке, стоящей возле окна, постепенно превращало любопытство мисс Мортон в некий страх перед этим местом.

«А ведь я не должна была этого делать, – вспомнила Джейн. – Но эти слова того мужчины стали словно отправной точкой, – она вздохнула, но тут же уверенно подошла к столу. – Отступать уже некуда!»

Рыская глазами между мелкими записками, очерками, а также творческими начинаниями, словно аквалангист, ищущий бесценный жемчуг среди песка, Джейн перебирала руками всё то, что накопилось за долгое время на столе.

«…острый кинжал – не самое больное, что принял я в тот день… — читала про себя девушка. – ...но нет на свете человека, который смог бы… Кроме меня…» – мисс Мортон усмехнулась.

«Где же он хранит записи по делу?» – она отбросила в сторону очередную ненужные ей черновик рассказа.

Перебираясь ко второй стопке, она неожиданно услышала тяжёлые шаги со стороны коридора…

– Кажется, мне пора сменить замки, – послышался хриплый голос.

Девушка обернулась, перед ней стоял тот самый мужчина.

– Д-детектив? – поначалу смутилась, но после, сохранив самообладание, смогла взять себя в руки Джейн. – А я… Проходила мимо, хотела узнать о ходе дела.

Писатель усмехнулся, а после неторопливо последовал в сторону кресла.

– Ведь это касается моей сестры, а, следовательно, и меня, – как можно убедительней говорила девушка.

– Мисс Мортон, – закинув ногу на ногу, начал мужчина. – А тебе не кажется, что в таком случае мы должны были встретиться с обратной стороны двери?

Джейн отвела взгляд, пытаясь как можно быстрее придумать ответ.

– Да, так и должно быть…

– Не стоит себя утруждать, – произнёс детектив. – Я прекрасно знаю, зачем ты пришла и что ищешь.

Девушка удивлённо посмотрела в сторону детектива.

– Я же сам тебя сюда направил, – мужчина встал и подошёл к письменному столу. – Ты бы не упустила шанс полакомиться запретным плодом. Да, я отчётливо понимал, что, сказав про свою занятость, встречу тебя около своей коморки.

– Около, но не в ней, – подчеркнула мисс Мортон. – Видимо, даже вам свойственно ошибаться, не так ли? – с вызовом посмотрела на Бедфорда девушка.

– Своим проникновением сюда ты застрелила второго моего зайца. Теперь я абсолютно уверен в правдивости слов Клиффорда Мортона, относительно твоих личных затей найти преступника.

«Отец? – вздрогнула Джейн. – Как он узнал об этом? И неужели он знает о моей вылазке в дом Брукса?»

«Не думаю, – отбросила она. – Может, это просто блеф?»

– С чего вы решили, детектив, что я занимаюсь этим? – искренне удивилась девушка. – Это, в первую очередь, прерогатива спецслужб и полиции, юристов и комиссаров, но точно не моя.

– Я даже не удивлён, что в этом чудном списке нет меня, – оторвав из своего блокнота листок, Бедфорд начал что-то быстро писать. – Однако… Я не верю тебе. Что объединяет эти два слова? – указал на корявые записи.

«Цилиндровый и реечный, – прочитала девушка про себя. – Что за несуразные вещи?»

– Они оба написаны писателем, вообразившим себя детективом, – усмехнулась Джейн.

– Это два базовых вида замков, – откинув листок в сторону, мужчина посмотрел ей в глаза. – Поскольку ты этого не знала, то и взлом для тебя отнюдь не привычное дело, следовательно, способна совладать лишь с дверьми старой комплектации. Не думаю, что ты обрела эти навыки в высшем обществе, значит, это было получено тобой по личной инициативе. А какая теория без практики, верно?

Джейн молча пыталась найти приют своим глазам, лишь бы не сталкиваться взором с детективом.

– Как нынче поживает мистер Брукс? – усмехнулся Бедфорд.

– Слушайте! Да, вы правы. Я, действительно, хочу спасти свою сестру. Вам не понять этого! ведь вы способны гордиться лишь собственными достижениями.

– Ты чересчур самонадеянна, – детектив подошёл к окну и открыл его. – Маленькая рыбка не сможет преодолеть океан.

– А вы? – спросила девушка. – Разве вы не думаете только о себе? Вы смогли направить меня сюда, чтобы раскрыть мои мотивы. Вы сделали это. А ради чего? Лишь чтобы потом гордиться собой. Никому не по силу это кроме меня.

– Ты и представить не можешь, через сколько мне пришлось пройти для рождения этой строчки, – мистер Бедфорд посмотрел на девушку. – Мой измаранный чернилами скальпель выводил все книги по живому.

Джейн вздохнула.

– Но ведь и вы с чего-то начинали.

– Я привык не жить прошлым, чтобы не нарушать настоящее. Что было, то было.

– Но моя сестра нуждается в помощи в настоящем.

– Не думаю, что Кейт хотела бы, чтоб ты составила ей компанию.

– Зато я уверена, что она желала бы видеть Брукса за решёткой.

– Независимо от того, виновен он или нет? – усмехнулся Бедфорд.

– То есть, вы также не способны видеть очевидного? – возмутилась Джейн. – Он преступник, всё сходится.

«Неужели при своей дедукции, этот человек не может сложить два плюс два?».

– Почему же? – на удивление ответил Бедфорд. – Я никогда не сбрасывал его со счетов. Более того, клубок его мотивов мне удалось размотать гораздо прогрессивнее, нежели остальные.

– Правда? – обрадовалась девушка. – И вы поможете мне…

Мистер Бедфорд отошёл от окна и, взяв первую попавшуюся книгу с полки, ритмичными массивными шагами приблизился к креслу и присел.

– Мне кажется, на данный момент тебя должен волновать другой вопрос, – детектив открыл книгу и начал читать.

«Неужели он пытается сойти с темы? – подумала Джейн. – Со мной ему не удастся это сделать».

– Какой же?

– Почему я до сих пор не вызвал полицию? – не отрываясь от чтения, сказал Бедфорд.

– Но я же… дочь вашего клиента.

– Хм… – детектив перелистнул страницу. – «…Хейд, разве ты не понимаешь? Лишь дураки прячут самородки на видном месте…» – прочитал Бедфорд, после чего посмотрел на Джейн. – А разве это даёт право совершать преступление? Проникновение со взломом, не иначе, – и указал на дверь.

Девушка опешила.

– Но… Я надеялась, что вы…

– Брось это! – он резко закрыл книгу, отбросив её на стол, та с грохотом оказалась там. – Забудь это слово!

– Надежда? – удивилась Джейн.

– Именно, – мужчина встал с кресла. – Ещё никому оно не приносило ничего, кроме несчастья и бед. Присядь, – он указал девушке рукой на стул.

Та повиновалась.

– Давно жили два брата. Джек и Джон, звали их так. Они были не разлей вода, всё делали вместе, очень дружили, буквально, всё делили между собой. Один выносил другого из трактира на следующий день после того, как другой спасал первого, – мужчина вновь направился в сторону окна. – Если эта история была б счастливой, я не стал её рассказывать, не так ли? Однажды Джона обвинили в хищении денег. Украл и украл, можно сказать, факт преступления налицо, его засекли с поличным. Однако! Однако Джек верил брату, сказавшему, что его оболгали. Он надеялся, что Джон не будет врать. Джек помог скрываться от властей своему родственнику, – детектив усмехнулся, наблюдая за дождём, видневшимся по ту сторону стекла. – Дошло до того, что младший брат дал шанс сбежать за границу Джону, подставив себя самого… Ох уж эта надежда! Она привела Джека на скамью подсудимых, а вскоре и в тюрьму.

Джейн, словно зачарованная, затаила дыхание и, слушая историю, не могла отвести глаз с Бедфорда, стоящего около окна, по которому ручьями текли дождевые капли.

– Каково же было его удивление, когда в тюрьме он встретил подельника Джона, который рассказал, что на самом деле преступление было. Была похищена большая сумма денег, на которые, вероятно, как раз сейчас Джон за границей и живёт припеваючи. Надежда разрушилась, предстала в виде разочарования, – писатель подошёл к письменному столу и, взяв книгу, положил её на место. – Но и это не всё. У младшего брата вновь заискрила надежда. Надежда на то, что брат его дожидается и, когда он выйдет, встретит с распростёртыми объятиями… Стоит ли говорить, что произошло дальше?

– А что сделали бы вы, будучи Джоном? Не помогли брату? – спросила Джейн, выдохнув после рассказанной истории.

– У истории нет сослагательного наклонения, мисс Мортон. В такие моменты я рад, что у меня… – он вздохнул, – …нет братьев.

– Так вы дадите мне какие-то сведения о Бруксе?

– Перефразирую фразу. Дам ли я лопату, чтобы ты самолично закопали себя? – он замешкался у окна. – Я мизантроп, но не убийца.

«Не думаю, что смогу чего-то добиться вопросами в лоб, – начала размышлять Джейн. – К тому же он однозначно готов к моим расспросам, поэтому нужно действовать самой…»

Повисла продолжительная пауза.

– Не привык проявлять особого радушия, но английские корни взывают, – хриплым голосом сказал Бедфорд. – Будешь кофе?

«Является ли это запланированным предложением или он действительно неожиданно решил походить на джентльмена? В обоих случаях мне будет на руку его отлучка из этой комнаты».

– Да, буду признательна.

– Ваше радушие вам не к лицу, мисс Мортон.

– Как и вам ваша вежливость, мистер Бедфорд.

Мужчина пошагал в сторону кухни. Оттуда послышалась возня.

«Теперь, нельзя терять ни минуты, нужно искать хоть что-то», – Джейн зашагала в сторону письменного стола, но остановилась. На секунду ей вспомнился отрывок из книги.

«Точно! – обрадовалась девушка. – Сам того не ведая, он дал мне подсказку. Вряд ли улики будут лежать на видном месте».

Она подбежала к книжному шкафу. Аккуратно, но в тоже время быстро пролистывая каждую из них, Джейн ставила их на место, пытаясь не подавать признаков своего пребывания. Закончив с этим, девушка устремила свой взор на одиноко стоящий рядом с окном бальзамин. В этот момент существо из клетки издало странный звук, заставив мисс Мортон вздрогнуть.

«Знак ли это?» – усмехнулась она, но после махнула рукой.

Подойдя к растению, девушка аккуратно его приподняла. Между горшком и подставкой она заметила покрывшийся землёй листок. Поставив горшок на место, она развернула бумагу и смогла прочесть: «Кэтрин Бёрк, 18 лет», – после чего резво положила её в карман и отошла от окна подальше. Буквально, через секунду в комнату вошёл детектив с двумя чашками с горячим напитком.

«Успела!» – возликовала девушка.

– Прошу прощения, что так долго, – он протянул кофе мисс Мортон, усаживаясь на кресло. – В варении данного напитка я не настолько ловок, как ты во вращении моего цветка, – усмехнулся мужчина.

– Что? – подавила смущение девушка.

– Я говорю, что зря выбрала исторический факультет, – он отпил кофе и продолжил. – Из тебя вышел бы неплохой садовод.

– Знаете что! – с наигранным возмущением воскликнула Джейн. – Я и пальцем не трогала ваше растение. Как видите, оно стоит на том же месте, что и было. Вам ли не увидеть это с вашей прозорливостью.

– Безусловно, ты мастер своего дела, – мужчина вновь пригубил чашку. – Однако, поставив горшок на ту же сторону, ты не учла, что любой цветок тянется к свету. Бальзамин не исключение. Простояв в моей комнате немало времени, его листья должны быть повёрнуты к окну, но…

«И что делать? – роем полетели мысли в голове мисс Мортон. – Второй раз он поймал меня с поличным. Но, если в первый раз, я могла сознаться, то теперь это невозможно. Согласиться с ним, значит, отдать то, что я взяла. Я не могу этого допустить».

Девушка ступила в сторону и неожиданно для Бедфорда споткнулась, пролив весомую часть напитка на штаны писателя. Тот от внезапности данного действия резко встал, осматривая в первую очередь не свои ноги, а кресло.

– Простите, пожалуйста, я не…

– Ничего, – усмехнулся Бедфорд. – Хаки мне ни к лицу.

– Мистер Бедфорд, – начала девушка. – Я решила бросить это дело.

– Серьёзно?

«Надеюсь, отцовский метод заговаривать зубы партнёрам поможет. Он всегда умел общаться с людьми с высокой самооценкой. Достаточно лишь надавить на их личные достижения, приправив похвалами…»

– Да, – Джейн вздохнула. – Моя гордость не позволяла увидеть правду, поэтому я наивно надеялась в первую очередь на себя. Но ваши слова дали возможность как-то по-другому взглянуть на происходящее, смогли помочь лучше посмотреть на себя со стороны. Сегодня лично удалось понять, что я не сильна. Что есть люди, которые справятся с этим делом гораздо лучше меня.

– Не верил я, что образумишься.

– Надеюсь, теперь вы поверите, что я бросаю это дело.

– Некоторые орлицы, падая, умудряются изменить траекторию практически у самой земли, – произнёс хриплым голосом Бедфорд и усмехнулся: – Я рад, что ты одна из них.

«Очередная глупая метафора», – вздохнула Джейн.

Дальнейшее пребывание ознаменовалось абсолютной тишиной.

Попрощавшись с детективом и выйдя на просторную, хоть и сырую улицу, девушка облегчённо выдохнула.


* * *


«Порой и маленькая рыбка способна обвести вокруг пальца крупного сома», – улыбнулась Джейн, идя по улице и сжимая в руках заветный листок.

– Не так ли, мистер Бедфорд? – сказала она уже вслух.

«Давно ли мне стали присущи эти нелепые метафоры?»

## Глава 14


30 ноября


Всю дорогу от поместья Мортонов через центр города и до университета сидящую в уютном кожаном салоне автомобиля Джейн одолевали ужасные мысли: в родном и некогда спокойном местечке – Колумбийском университете – поселился маньяк. Эти слухи набирали немыслимую популярность. На каждом углу обсуждали пропавших девушек, выдвигали собственные гипотезы: как невинные студентки могли быть связаны между собой и с похитителем. Сначала пропадает тихая чирлидерша Роуз Мёрфи, после первокурсница Кейт Мортон, на днях исчезла Линда Скаллари. Однако в её похищение никто не верит. И вот, сейчас известно имя следующей жертвы – Кэтрин Бёрк. Сотрудники университета делали всё возможное, чтобы гадкие слухи не портили репутацию учреждения. Но если можно заткнуть рты репортерам и корреспондентам, то родителям и студентам – нет. Как после этого посещать занятия? Как подниматься по лестницам корпуса и не бояться того, что это твой последний день? Как со жгучим страхом в груди не оглядываться за спину?

Вчера вечером Джейн всячески пыталась обособиться от впечатлений только что окончившегося дня. Ужасное известие с клочка бумаги не давало сосредоточиться на любимой книге. И перед сном спокойствие комнаты оглушил мобильный телефон. Звонила Келли.

Та громким шепотом, сквозь который слышно было удивление, проинформировала:

– Брукса-то взяли под арест! Представляешь? Нашего красавца подозревают в убийстве Роуз! Говорят, что полиция взяла его с поличным; тёпленьким прямо на месте преступления! Ужас какой! Кто бы мог подумать?!

«Я знала», – твердила Джейн, уже не вслушиваясь в удивление и негодование подруги. А голос на том конце провода продолжал:

– Это же надо так!.. На него и подумать нельзя было… его отпустили… слышишь? Не хватает доказательств… ещё утром… Ужас какой!..

Дальнейшее развитие разговора, после обсуждения бессердечности Брайана Брукса и халатности местной полиции, заняли темы завезенной недавно в бутики новой коллекции одежды и односторонние споры по поводу скорого матча между командами университетов, и кто из игроков выглядит куда привлекательнее без майки, чем в однотипной спортивной форме.

Бессмысленная болтовня мало привлекала Джейн, отчего девушка отвечала скоромным «угу» или многозначительным мычанием и погружалась глубже в свои мысли. «Его отпустили? То есть… – она приоткрыла рот. – То есть я вчера разговаривала с Бруксом, бывшим арестантом?! Ушам своим не верю! Так вот почему он начал переживать, когда я упомянула полицию. Понял, что его всё же можно обвинить. Что все его грехи скоро всплывут наружу. Мерзкий гад! – выругалась девушка. Через минуту её глаза превратились в две узкие щелочки, что свидетельствовало о сильнейшей мозговой активности. – Тогда стоит побыстрее найти улики и неопровержимые доказательства вины Брукса и передать всё это полиции. Он не должен ходить на свободе безнаказанным. А то… – Джейн осеклась. – Кэтрин! Стоит в первую очередь предупредить её. Она не при каких обстоятельствах не должна связываться с Бруском».

– Нет, ты представляешь! – воскликнула Келли. – Остаться друзьями! Ужас какой! Ну не дурак ли?

– Дурак, – бесцветно поддержала подруга.

– И после этого…! – с охотой продолжила собеседница, но замолчала, после чего с тревогой спросила: – Все нормально, Джейн?

– Угу.

– А если честно?

Джейн выдохнула и обвела глазами комнату, представляя безынтересное лицо Келли, которая априори знает, что ничего умопомрачительного не забивает голову мисс Мортон.

– Келл, когда ты последний раз видела Линду?

– Чего тебе сдалась эта Скаллари?

– Я вчера хотела с ней поговорить, но дома её не оказалось.

– Ты ходила к ней домой? – удивился голос из телефона.

– Кхм… да! – уверенно подтвердила Мортон. – Но дома её не оказалось. Я нашла её телефон. За два дня на него никто не звонил. – Джейн выдержала паузу, после продолжила: – Я пошла в полицию на следующий день, но там мои подозрения не восприняли всерьёз. Всё как с моей сестрой. Так же полагают, что Линда задержалась у друзей, а телефон обронила в спешке. Мне интересно в таком случае – куда смотрят её родители?

– Джейн, может, ты себя накручиваешь? Она действительно могла переночевать у знакомых.

– Келл, ты её видела на днях? Вчера? Сегодня? Нет! Всё обрывается на Бруксе! Их видели вдвоём последний раз! Последний. Неужели и ты так же слепа, как те бездари в полиции? Если мы оставим всё как есть, не пошевелим и пальцем, то скоро пропадет и… – Джейн вовремя спохватилась и, не теряя самообладания, добавила: – одна из нас. Кто знает, на кого положит глаз Брукс. Ты! Или я!

– Мы не полиция, – робко произнесла Келли. – А что мы можем?

– Ничего мы не можем, – с безысходностью бросила Мортон.

Она сейчас была рада, что ведёт бессмысленный разговор по телефону и не видит глаз своей собеседницы. Ведь, что она могла там увидеть? Перед ней стоят всегда пустые фарфоровые куклы, которых заботят только новое платье, модные клубы и родословная избранника. Всё, абсолютно всё, но только не собственная шкура. «А может, это только я геройствую? – устало спросила Джейн. – Пытаюсь спасти не только свою сестру, но и жизни других людей». Вскоре закончив беседу, Мортон отложила в сторону и телефон, и книгу и вонзила взгляд в стену.

«Неужто Кэтрин станет следующей жертвой? Насколько мне известно, она и Брукс не знакомы… по крайней мере, близко. Так! Меня не должны волновать его связи. Для меня сейчас важно то, чтобы Кэтрин с ним не встретилась. Чтобы с Бёрк ничего не случилось. Видимо стоит её предупредить в ближайшее время».

Думая о том, что похититель, маньяк и убийца – это одно всем известное лицо, Брайан Брукс, Джейн не могла сосредоточиться ни на чем; мысли безвольно улетали вдаль, оставляя хозяйку в исступленном недоумении. Ужасно осознавать то, что этот человек похитил трёх девушек, хладнокровно расправился с одной и задумывает очередное похищение. Он не останавливается ни перед чем. Даже после задержания. И самое страшное то, что никто, абсолютно никто, не знает, кто станет следующей. Кроме Мортон. И от этого на душе Джейн становилось холоднее.


* * *

Воскресное утро началось рано с мысли о том, что стоит, во что бы то ни стало, наведаться в спортивный зал и найти там Кэтрин, чтобы дать пару советов и уберечь от фотографа. В выходной день занятия в клубе были не обязательные, но заядлые спортсмены обязательно там толклись. А, следовательно, и чирлидерши. Первым же делом Джейн написала сообщение другу, Томасу Уолтеру, с надеждой, что сможет сагитировать его на новое дело. Вчера отказался помочь Джейн из-за работы и всё ещё смешанных чувств к Бруксу; сегодня же он снова был на работе – разгружал продукты для столовой – и был не против увидеться с Мортон. Естественно, правду по поводу использования Уолтера Джейн приберегла на потом.

За последние дни учёбы многие заметили, что студентов, толпившихся в стенах учреждения, стало в разы меньше. Особенно обеднела женская половина. Да, страшные ситуации с пропажей девушек заставили многих родителей запереть своих повзрослевших чад дома. Да и сами симпатичные, миловидные девушки, были рады просидеть весь день дома, чем в один из будних дней попасть в лапищи ненормального социопата. Именно поэтому, мистер Мортон настрого наказал ей перемещаться только в машине с личным водителем, сообщая ему время и место. От телохранителя Джейн смогла отговорить отца.

Девушка вышла из тёмно-серого, глянцевого автомобиля и направилась к чёрному ходу пристройки. Там уже стояла большая машина, куча пустых ящиков вокруг и пара парней, энергично таскающих мешки, коробки в здание по приказу мужчины. В скором времени появился и Уолтер. Он бегло глянул на стоящего у железной двери руководителя – шеф-повара – и подскочил к мисс Мортон.

– Привет, Джейн! – он радостно поприветствовал девушку. – Как твои дела?

– Все отлично, – слукавила та, подбирая слова для безобидного диалога.

Как всегда, робеющая Улыбка тридцатилетнего мужчины, его пальцы вечно теребили край униформы, которая сейчас была замазана грязью и пылью с коробок. Уолтер нервно оборачивался через плечо, где орал небритый повар, подгоняя работников.

– У тебя ко мне какое-то дело? – начал разговор Томас.

– Как ты догадался?

– В последнее время ни одна наша встреча не проходит без твоих идей по уличению моего лучшего друга. И почему-то я должен в этом участвовать.

Снова раздался грубый бас повара, на что Томас не подал признаков волнения.

– Джейн, если это так, то я за тебя боюсь.

– Не стоит.

– Твои навязчивые идеи скоро сведут тебя с ума.

– То есть ты мне снова не веришь? – спросила Мортон, прищурившись. – Думаешь, что я от глупой ненависти поливаю грязью твоего дружка? Он же ни в чём не виноват! Нимб над головой, наверно! – воскликнула девушка, но держалась достойно.

– Успокойся, Джейн, – растерялся Томас и попытался дотронуться до неё.

– Ты меня удивляешь, Уолтер! Я думала, мы друзья!

– …мы больше чем друзья, – слабо пискнул он.

– Я думала, ты на моей стороне! Тоже хочешь избавиться от произвола! Хочешь, чтобы никто больше не пропал!

– Я больше всего хочу, чтобы ты была спокойна.

– Я буду спокойна, когда Брукс сядет за решётку!

Нависла пауза. Джейн подняла глаза на Томаса и заметила, что тот потупил взгляд и безыдейно ковырял носком ботинка асфальт.

– Ты же знал, что Брукс был задержан. Отвечай.

– Да.

– Почему мне ничего не сказал?

Поварёнок пожал плечами и нелепо покачал головой.

– Я не знаю. Я сам не поверил в это, – ответил он. – Джейн, ты даже не представляешь, что происходило тогда у меня в голове. Сначала ты обвиняешь Брайана в похищениях, потом его полиция забирает и обвиняет в убийстве. А ведь Брайан – мой лучший друг…

– Повезло же сдружиться с потенциальным убийцей, да?! – прыснула девушка.

– …мы с ним столько прошли, – не слушая Джейн, продолжал Уолтер, – столько сделали. А сейчас его все поголовно обвиняют в хладнокровном убийстве. Это не укладывается в голове.

– Томас. Если мы с тобой ничего не сделаем, то трупов станет больше. Не забывай о Кейт. Моя сестра на очереди. Сейчас пропала Линда. Возможно, скоро похитят Кэтрин.

– Откуда такие сведения? – изумился поварёнок.

– УОЛТЕР! – донеслось из-за спин говорящих.

– Неважно, – отмахнулась Джейн.

– Нет, с чего ты это вязла, что пропала Линда?

– Потому что после встречи с Бруксом её никто не видел. Наверняка с ней-то что-то случится… если не случилось уже.

– Это странно звучит…

– Томас, ты мне помогаешь или нет?

– Посадить моего лучшего друга в тюрьму?! – было видно, что Томас хочет выкрикнуть громкое и чёткое «нет», но под взором Джейн его мужское эго дало трещину. – Ты уверена, что это он?

– Боже мой! Томас! Ты два плюс два не можешь сложить что ли? Все очевидно до невозможного. – Джейн проходила всё по одному и тому же кругу обвинения Брукса, не давая и секунды Томасу на сомнения.

Вскоре поварёнок сдался.

– Хорошо. В чём на этот раз состоит моя роль?

Мортон содрогнулась от восторга, но мгновенно поправила маску гордого властителя и проговорила спокойно и вкрадчиво:

– Мне нужно сходить и предупредить Кэтрин.

– О чём? – глуповато спросил собеседник.

– О том, что она следующая жертва.

– С чего ты взяла? – переспросил Томас, нахмурив широкие брови.

– Это неважно. Самое главное – спасти ещё одну жизнь. – В секунду она осеклась, заметив, что её речи чересчур наполнены пафосом.

– Угу, – промычал Томас, делая вид, что не слышит, как на него орёт повар. – И когда?

– Сейчас.

– Но… но я не могу, – начал шептать Уолтер, косясь на дверь. – Я…

– Уолтер! – прикрикнул шеф-повар, брызжа слюной. – Твоё увольнение с каждой секундой набирает обороты! Живо приступить к работе!

– Кхм… – замялась девушка, пытаясь заглянуть за спину своего друга. – Никак, да?

– Если ты подождёшь…

– УОЛТЕР!

– Джейн, – повторил Томас, приближаясь к девушке и шепча ей на ухо, – я до семи, а после…

– После может быть уже поздно.

– Да… – согласился Томас и повернулся к железной двери. – Я позвоню вечером, хорошо? Расскажешь, как прошёл разговор. Надеюсь, ты без меня справишься. Ты же умница, – Томас прикусил язык, бросился прочь к коробкам и утонул в благом мате повара.

Самый главный вопрос для Джейн это – как убедить Кэтрин опасаться фотографа? Вряд ли она поверит. Да и мало кто думает о Бруксе в отрицательном ключе. Он же идеальная партия для каждой девушки. «Тьфу! Что они в нём находят?! – возмутилась Мортон. – Этот противный взгляд, слащавая улыбка, мерзкий голос и отвратительная идеальность. Никогда еще не встречала столь ложной аристократичной внешности. В дуэте с его манерами это смотрится вульгарно».

В добавок к мыслям о Бруксе, как о последнем подлеце, серийном маньяке и гнусном лжеце, добавилась критика его облика и внутреннего мира. С приятной ненавистью к Брайану Джейн дошла до спортивного клуба, вошла в холл, разместилась на кожаном диване. Ожидание Кэтрин было бы не таким мучительно долгим, если бы с ней пошёл Томас. С этим человеком можно было поговорить по душам, обсудить недавние новости, не увлекаясь слухами, поднять те темы, которые не могли поддержать её подруги-куклы. Даже если бы напрягли бы каждую извилину собственного фарфорового мозга.

Спустя ещё полчаса холл стал набиваться народом, и Джейн стала внимательно выискивать глазами блондиночку. Кэтрин она знала по рассказам сестры и пару раз видела её на матчах и в компании Кейт. Интересуемый объект появилась почти сразу в сопровождении молодого человека.

– Кэтрин! – окликнула девушку Мортон и, переведя дух максимально незаметно для других, подошла ближе. – Я – Джейн. Вы вряд ли меня знаете…

– Отчего? Вы сестра Кейт Мортон. Я сочувствую вашему семейному горю, но надеюсь, что всё ещё обойдется. Есть ли сведения?

Джейн вмиг осенило.

– Да. Появился подозреваемый, – она обвела глазами парня и девушку. – Это Брайан Брукс. – После этого имени Кэтрин невольно вздохнула, а юноша насупился. Нос у него нервно подергивался, как у злого хищника, на его голых руках вздулись вены, пальцы сжались в кулак. Джейн снова повторил: – Да. И есть подозрения, что он снова ищет жертву. У вас, в клубе чирлиденга. Так что будьте осторожны, мисс Бёрк.

– Серьёзно? – не поняла девушка. – Что он мне может сделать?

– Просто берегите себя, будьте бдительней. И без особой надобности не разговаривайте с ним. Никому не известно, что в голове этого парня.

Кэтрин, уловив в глазах мисс Мортон тревогу и страх, наконец, осознала ситуацию, попрощалась и удалилась немного напуганной.

«Всё было проще простого! – торжественно возликовала про себя Джейн. – Думаю, она всерьёз восприняла мои опасения. И хорошо, что с ней оказался тот юноша. Он-то точно должен будет охранять свою избранницу от цепких лап Брукса. И если что, не побоится отправить этого фотографа в нокаут».

## Глава 15


30 ноября


– Давай ещё, милая. Так. Левее. Ещё. Стоп! Улыбнись, – произнес Брайан, и на его лице тоже засверкала жемчужная улыбка. – Красотка! Эмили, подбородок выше. Не так сильно. Хорошо… – защёлкал фотоаппарат, сохраняя у себя в памяти привлекательную фигуру девушки на фоне старинного здания.

– Можно посмотреть?

Эмили переступила поребрик и направилась к Брайану, отбросив элегантным жестом волосы за спину. Девушка повернула к себе экран фотоаппарата и просматривала каждый снимок.

– Здорово вышло.

– Превосходно вышло, – поправил Брайан и левой рукой прижал к себе Эмили, впился страстным поцелуем в её губы.

После слияния двух сердец, девушка отшатнулась от Брукса, опустив глаза, улыбнулась, хотя пыталась подавить нескрываемую эйфорию. Она замяла в руках ремешок от перекинутой через плечо сумки, старалась смотреть на фотографа максимально спокойно. Но смело можно считать, что из этого ничего не вышло: уголки губ дёргались в нерешимости – дать дорогу чувствам или проявить холодность, – глаза бегали и часто-часто моргали. Однако краску, которая в секунду залила щёки, никуда не скроешь.

– Эмили, – позвал Брукс растерянную девушку, изогнув свои губы в ехидную полуулыбку, – ещё? – и он поднял фотоаппарат на уровень своей груди, чтобы сконфуженный взгляд Эмили точно его заметил.

– А… я… не знаю, – в этот момент юноша сделал шаг вперёд и был в рискованных пяти сантиметрах от девушки. Эмили подняла взгляд, вступила в гипнотический контакт с голубыми глазами и нервно облизывала губы. – Я… я бы с удовольствием, но у меня дела…

– Ничего страшного, – сказал парень таким тоном, будто успокаивал маленького ребёнка. Свободной рукой – в правой держал фотоаппарат – убрал с лица Эмили пряди волос, что без разрешения вылезли из-за уха, двумя пальцами провел по контору её скул, не отводя взгляда от неё, и наклонился слегка, чтобы вновь почувствовать вкус губ.

Эмили отпустила ремешок сумки и впилась пальцами в край расстёгнутой кожаной куртки, надетой на юноше, и со взявшей над ней верх неизвестной смелостью, подтянула молодого человека ещё ближе к себе, намереваясь, однозначно, раствориться в нём.

Сегодняшний день радовал ньюйоркцев своим ярким светом осеннего солнца, чистым и безоблачным небом. Не было сомнений, что даже прохладная по ощущениям погода, не могла испортить никому настроение. В воскресный день на улицу вывалилась целая толпа народу, дабы насладиться яркими и живыми красками города. На территории старинного особняка, в котором сейчас открыли музей, гуляли пары совершенно разных возрастов. Взявшись за руки, под руки, обнявшись, степенно прогуливались по окрестностям, восхищаясь красотой архитектуры. Перед зданием огромная клумба, прорезанная витиеватыми дорожками из красного камня. На ней с помощью цветов дизайнеры воссоздали замечательную картину. Вокруг, вместо железного забора, стояли стройные деревья, подобно стражникам, лениво шелестя кроной.

Оторвавшись от продолжительного поцелуя, Брайан склонил голову над ухом обезоруженной девушки и шепнул:

– Ты чрезмерно красивая, – он подождал, пока Эмили откроет глаза и посмотрит на него. Сам снова криво улыбнулся. – Нельзя быть такой. Ты сведёшь меня с ума.

Девушка глубоко вздохнула и ошпарила своим дыханием грудь Брайана. Брукс же, пока юная особа прибывала в состоянии нежного и воздушного полёта сквозь розовые облака любви, сложил фотоаппарат обратно в рюкзак, закинул его на правое плечо. Прошёлся по волосам, пропустив их сквозь пальцы, поправил кожаную куртку, проверил наличие телефона в кармане и впился в Эмили своими ярко горящими сапфирами.

Оторопев, девушка развернулась и вместе с фотографом зашагала по тропинке, скорее на выход в центр заполненного шумом автомобилей и гомоном людей города.

Милая Эмили Карлтон, недавно познакомившаяся с Брайаном Бруксом, оказалась студенткой-первокурсницей факультета журналистики. Довольно скромная простая девушка была рада познакомиться с молодым человеком и возможности с ним прогуливаться и фотографироваться. Однако её смущал и сковывал нескрываемый животный интерес юноши к ней. Она старалась реже смотреть ему в глаза, реже разрешать касаться своего тела, но не могла не согласиться, что его компания ей была безгранично по душе и по сердцу.

Молодой человек же чувствовал себя необычайно легко. На пальцах, в принципе, можно было бы пересчитать ситуации, где Брукс волновался или чувствовал неловкость. Притом, пальцах одной руки. Он бесцельно разговаривал с юной особой на любую тему, попавшуюся ему на ум.

Так время за милой болтовней пролетело несказанно быстро, и Брайан с Эмили уже проходили Колумбийский университет.

– Ну что? – будто невзначай сказал Брукс, осматривая ворота. – Тебя до дома проводить?

– Нет, – беззвучно прошептала Эмили и ещё сильнее сконфузилась при нахмуренном лице фотографа. – Мне к маме на работу нужно съездить.

– А-а, – протянул Брукс и развернулся на пятке правой ноги. Поднял глаза выше и стал осматривать дома на противоположной стороне, в окнах которых играли шальные солнечные лучи.

– Она попросила помочь с…

– Понятно, – бросил Брайан, перебив девушку, оставив её одну с волнением и неловкостью.

Эмили постояла на месте на расстоянии метра от Брукса и, не найдя подходящих слов, пошла в сторону ближайшего светофора. Хотя сказать она явно что-то хотела. Несколько раз делала глубокий вдох, приоткрывала ротик и поднимала глаза на Брайана.

Фотограф лишь через минуту заметил отсутствие рядом темноволосой красавицы и заозирался. Увидев изящный силуэт и развивающиеся на ветру волосы, снова улыбнулся и в некотором удивлении от самого себя, бросился следом, сокращая расстояние между ними.

– Тебя проводить?

Эмили вздрогнула. Посмотрела налево и увидела знакомый профиль юноши, смотрящий прямо на цифры на светофоре. Он не улыбался, но девушка была уверена, что вторая сторона правильного и аккуратного лица Брукса искажена улыбкой.

Пара остановилась около остановки спортивного клуба. Большее количество народу на этом пяточке пространства занимали молодые люди с большими спортивными сумками; вероятнее всего, студенты едут домой отдыхать после изнурительных тренировок.

Эмили слегка дрожащей рукой сняла со своей талии ладонь Брайана, опустила её и пропустила свои пальцы сквозь его. Так она смогла вздохнуть свободнее и покойнее. Сердце перестало колотиться в горле и опустилось на своё привычное место. Фотограф косо следил за всеми движениями девушки, а на моменте, когда его ладонь перестала касаться тела прекрасной представительницы женского пола, возвёл глаза к небу и как можно беззвучно фыркнул. Сам, наблюдая сверху вниз за Эмили, видел, как та горда и донельзя восторженна тем, что именно она именно сейчас держит за руку Брайана Брукса. Это именно он обнимал её минуту назад. Молодой человек сам смог заметить причину того, что личиком скромной Эмили завладела смелая улыбка и ехидный прищур. Причиной являлись две симпатичные студенточки. Они искоса наблюдали за парочкой и переглядывались, надеясь, что это не выглядит подозрительно. Брайан в очередной раз фыркнул и закатил глаза.

«Посмотрим, насколько ты готова идти до конца», – усмехнулся про себя Брукс, внимательно переводя взгляд с шипящих, как змеи, студенточек на довольное лицо Эмили.

– У тебя сегодня есть планы? – спросил фотограф обычным тоном, но старался донести свои слова и до двух девушек, стоящих на углу остановки. – Может, вечером у меня?

Эмили подняла глаза на Брайана, и к его ожиданию лицо невинной особы парализовал страх. Она испуганно смотрела на решительные глаза фотографа, скользнула взглядом по толпе на остановке, навострившей уши и ожидающей ответ не меньше самого Брайана.

– Да, – коротко сказала девушка, тоже стараясь выразиться ясно и громко.

Глядя в глаза бедной Эмили, юноша чувствовал, как у неё оборвалось что-то внутри, а все внутренности сжались в один плотный узел. Брайан еле удержался оттого, чтобы и в третий раз закатить глаза.

– Ну и замечательно, – отрезал фотограф, с силой натянул дружескую улыбку на обе половинки лица. – О, по-моему, твой автобус.

Мисс Карлтон обернулась и засияла. Именно эта улыбка была куда искренней той, на фотосессии, и тем более, здесь, на остановке, демонстрируемой всем. С приближением нужного транспорта, кажется, стало легче всем: спортсмены скинула с плеч сумки и сдвинулась с места; две студенточки потерялись в толпе оживившихся пассажиров; Эмили с вернувшейся к ней лёгкостью и простотой прильнула к Бруксу, в надежде получить поцелуй. Он не заставил себя долго ждать. Фотограф прижал к себе тело девушки, придерживая за спину; сама Эмили приподнялась на носочки и утопила свои руки в русой шевелюре партнёра.

Пассажиры, что выходили из транспорта, растворились в улице, ожидавшие автобус люди уже зашли, и на остановке остались Брайан, Эмили, женщина с ярко-красной сумкой и две симпатичные студенточки. Насилу отодрав себя от молодого человека, мисс Карлтон прыгнула в салон автобуса; следом захлопнулись двери. Брукс поправил куртку, волосы, телефон и развернулся. Встретившись взглядами с девушками, стоящими на углу остановки, он увидел восхищённые до невозможности лица, что на мгновение стало неловко. Однако Брайан знал, что именно сейчас он купается в лучах славы, а Эмили сгорает в адском пламени ненависти. Молодой фотограф, проходя мимо этих девушек, не смог удержаться и всё-таки подмигнул им обеим, повернул голову, ухмыльнулся и направился в сторону спортивного клуба. Отворачиваясь от хорошеньких студенточек, он тоже был абсолютно уверен, что если бы его реальная жизнь на минуту превратилась в мелодраму, то две героини после игры Брайана глазами синхронно томно вздохнули, опустили плечи и переглянулись взглядом не поражённых девушек, а победным взглядом героев, которые только что выиграли рыцарский турнир. Ну и естественно, вместо лавров, полкоролевства, посмертного памятника, вечной славы и хвалы им достался бы он – Брайан Брукс.

Поглощенный приятными мыслями о себе, как об идеале и божестве, Брайан не заметил, как дошёл до самого здания клуба и бездельно таращился на стеклянные двери. Именно этим, скорее всего, он спугнул с крыльца своего главного врага. Роберт Хадсон, заметив фотографа, презрительно зыркнул глазами и скрылся за дверью.

Брукс стал оглядываться, соображая, почему ноги привели его именно сюда, да и не поехать ли вообще домой, монтировать видео. Но и эти мысли о работе прервал очередной силуэт. Брайан наклонил голову вправо, потом влево, словно кот, разглядывающий что-то чрезвычайно интересное. Он заспешил скорее настигнуть объект своего внимания, но и старался не сбить, поэтому остановился заранее.

– Привет!

Шаг, и светловолосая девушка замерла на расстоянии меньше метра от Брайана. Всё это время она смотрела в экран телефона, поэтому ниоткуда возникший молодой человек стал для неё огромным изумлением. Особенно, когда в банальных чертах лица она узнала прямой аккуратный нос, ярко-голубые глаза, русые волосы, идеально уложенные на голове, её глаза ещё больше расширялись.

– Здравствуй, Брукс.

– Э-э, – оторопел парень, – мы знакомы?

– Ты серьёзно? – скептически спросила девушка, убирая телефон в карман джинсов.

– А… да-да, – протянул Брайан, пытаясь сообразить, где мог случайно познакомиться с очаровательной блондиночкой. – Ты же чирлидер?!

– Молодец! Пять баллов!

– Видишь, я помню. – Брукс прекрасно понял, что его догадка объективно не стоила и одного балла. Вряд ли около спортивного клуба в воскресенье во второй половине дня находились бы люди, не имеющие отношения к спорту. Рост милой собеседницы не давал ей право быть причисленной к баскетболисткам, ну а внешность не давала признаков отнести её к игрокам американского футбола. Тем более, что была только мужская команда. Девушка в ответ одобрительно промычала «угу» и попыталась обойти молодого человека, на что Брайан в замешательстве отклячил губу и тоскливо, почти с детской обидой, процедил: – И это всё?

Блондиночка обернулась, её лицо изменилось: и без того красивые и большие глаза распахнуты, ровные бровки взмыли ввысь, а пухлые губки сжаты от напряжения.

– Я вообще-то рассчитывал на разговор по душам, – с внезапным энтузиазмом оповестил Брайан, надев знаменитую полуулыбку.

– Что-то на этот раз у тебя скромные запросы, Брукс.

Тот в ответ прыснул.

– А тебя не смущает, что вчера ночью тебя видели в компании Линды?

– Пф-ф! Это было не свидание.

– Серьёзно? – собеседница изогнула бровь в сомнении.

– Да, – уверенно ответил юноша, не выражая эмоций. Ни один мускул не содрогнул тело, лицо будто окаменело, лишь живые блестящие глаза ходили, с нескрываемым интересом изучая точеную фигурку. – И это было вечером. Тем более, позавчера.

– Действительно! Разница-то большая.

Девушка предприняла попытку уйти. Брукс, заметив это, шагнул, прикрывая дорогу молодой особе; и снова все его движения выглядели бескорыстно и непринужденно.

– Кэтрин.

– Что? – не поняла девушка, опустив брови и попытавшись их свести вместе.

– Кэтрин Бёрк. Я помню тебя. Ты тогда танцевала на матче. Хорошая игра была, кстати.

– Серьёзно?!

– Ага. Но ты все равно была лучше. Только на тебя и смотрел.

– Слушай, – девушка подняла указательный палец, буквально ткнув им подбородок Брайана. – Я о тебе наслышана. Тут много что о тебе говорят. Сама я не намерена копаться в твоём грязном белье и отсортировывать выдумку от правды. Но мой тебе совет – перестань играть роль Великого Красавца Вселенной. Таких, как ты, кто наивно считает, что способен повелевать женскими сердцами, поверь, много.

– Надеюсь, я один из первых. – И Брукс, откинув рукой распахнутую куртку за локоть, вонзил кулак в бок, тем самым открыл вид девушке на своё тело. Было заметно, как Бёрк сканирует рельеф тела Брайан, облаченный в синюю футболку, нервно покусывая губки, пыталась справиться с одолевшим её напряжением.

– Самовлюбленный.

– О, для меня это комплимент, – усмехнулся юноша и рефлекторно провёл рукой по волосам. – Я не останусь в долгу.

Парень медленно обошёл Кэтрин, смотря на неё сверху вниз и вдыхая слабый аромат духов. Из-за её спины, около уха, прошептал:

– Ты чрезмерно красивая, – от тёплого дыхания по телу девушки пробежали мурашки. Брайан прошёлся, вернулся на место перед блондиночкой, остановился и заглянул в лицо Кэтрин. – Нельзя быть такой. Ты сведёшь меня с ума.

Бёрк брезгливо дёрнула носом. То ли ей не пришёлся по душе комплимент или собственно сам Брукс, то ли её до сих пор одолевали мурашки.

– И как? – осведомился фотограф. – Я дор сих пор напоминаю тебе одного из Красавца Вселенной?

– Да. И, поверь, последнего в моём списке.

Кэтрин развернулась, полоснув распущенными пшеничными волосами по груди Брайана, и зашагала по тропинке, намереваясь в ближайшее время скрыться от пронзительных глаз Брайана.

– Странно… что пошло не так? – процедил себе под нос Брукс, следя за уходящим силуэтом. Он не сводил взгляда с округлых бёдер, что плавно покачивались в одну сторону, а потом – в другую. То влево, то вправо. И про себя юноша успел отметить: «Богиня».

– Брукс!

Голос раздался из-за спины, как всегда, недовольный, но на этот раз грубый. Брайан на мгновение подумал, что причиной всех его несчастий это его фамилия. Именно она сулит хозяину столько проблем.

– Брукс!

Фотограф взглянул за своё плечо и заметил паренька. Брайан с уверенность отметил, что этот человек смотрит точно на него, а значит и грубоватый голос принадлежит тому парню. Так же про себя заметив, что не имеет сегодня настроения связываться с неприятностями, зашагал по тропинке, с которой только что свернула Бёрк. Раза два фотографа пытались окликнуть. В следующие секунды Брайан почувствовал сильный толчок в плечо.

– Брукс!

– Чёрт! – ругнулся Брайан и отшатнулся в сторону. Выпрямился, поправил рюкзак и поднял глаза. Перед ним стоял, набычившись, паренёк лет двадцати, не больше. Ростом не выше самого Брукса, по плечам не шире, однако развитой мускулатурой, скрываемой под бирюзовой толстовкой, у него было не отнять.

– Ты что, меня не слышал? – с вызовом прикрикнул парень.

– Э-э… Я думал, ты чихал.

– Тогда я тебе так скажу, – парень выжигал взглядом огромную дыру на лице у Брукса прямо промеж сапфировых глаз. – Сейчас ты не испытываешь моё терпение, а разворачиваешься и уносишь отсюда ноги, пока я не сломал тебе нос.

– Эй, друг, я и так уходил.

– А если, – парнишка повысил голос, ткнул пальцем в грудь Брайана, а другая рука сжалась в грозный кулак. – А если я тебя ещё раз увижу с Кэтрин, клянусь, убью.

Брукс выставил ладони перед собеседником, подняв руки, всем нутром показывая, что сопротивляться не намерен, но не удержался от ехидной улыбки.

– Воу-воу-воу, – протараторил он. – Я всё понял. Угроза в высшей степени убедительна.

И без лишних слов, но с пожирающим взглядом, парень отошёл от Брукса, скрывшись за стеклянными дверями спортклуба.

«Ненормальный какой-то, – подумал Брайан, отряхивая плечо, до которого только что дотрагивалась чужая рука. – Носится за каждой второй, как телохранитель. Кому ты нужен? – раздражился он, представляя, что напрямую разговаривает со своим обидчиком. – Придурок…! Тебе б кто нос сломал!»

Брукс топтался на месте, временами сплёвывал и гасил в себе желание догнать того парня и преподать ему урок.

С северо-запада подул неприятный ветер, и на небе помимо белого блина солнца с золотой короной появились облака. Их будто раскрасил начинающий художник старой-старой акварелью. Белоснежное величие пушистых перин на лазурном небе было измазано серо-голубыми пятнами.

«Как же мне всё это надоело!» – взвыл Брайан, продолжая сплёвывать своё негодование на асфальт. Гладкое и миловидное лицо парня исказилось забытой злостью. Скулы стали очерчены сильнее, казалось, заострились, брови превратились в две невероятно ровные горизонтальные линии, а между ними появилась единственная глубокая морщинка, похожая на ровный порез. Нос дышал тяжело: глубокий вдох и медленный протяжный выдох.

Где-то вдалеке раздался звонкий смех, что больно резанул по ушам. Брукс заметно вздрогнул. Стал озираться и искать, откуда донёсся этот противный звук. Оказалось, что смеялись не так далеко, всего в десяти шагах от фотографа. Для него самого было большой неожиданностью, что он ушёл настолько глубоко в свою ярость.

Наконец-то осознав своё местоположение в реальном мире, отошёл с середины тропинки, перестав всем мешать. «Так, – начал приводить в порядок свои мысли, – сейчас… почти шесть. Стоит поторопиться домой, иначе снова не успею смонтировать видео. Дома… так, нужно в магазине купить…» – мысли в секунду испарились в громким «пш!», а Брайан уставился на двери спортивного клуба. Оттуда вышел Роберт Хадсон без спортивного костюма, а в джинсах, водолазке болотного цвета и джинсовой куртке, на голове сидели солнцезащитные очки отдельным аксессуаром. Тренер направился к остановке, прощаясь с каждым, кто протягивал ему руку или кивал. Не совсем осознанно фотограф пошёл следом, сохраняя безопасную дистанцию, держась позади. Пристально наблюдая за бородатым человеком, прокручивал в голосе лишь одно: «Я знаю, чёрт возьми, куда ты идёшь».

Уже в автобусе, сидя в конце салона, Брукс перевёл пристальный взгляд на панораму за окном и сочувственно вдохнул. «Следить за тренером – верх моей тупости. С чего я взял, что сейчас он едет не домой, а на очередное похищение? Вдруг, как все нормальные люди, он едет к семье? Дома его ждёт горячая паста, бокал красного вина и любимая жена, – метнув взгляд на затылок тренера и представив этого бородатого демона в объятьях женщины, Брукс усмехнулся. – Нет, это не про него. Вот американский футбол по телевизору, парочка банок пива, заказная пицца – это жизнь больше подходит под типаж тренера. Для полного антуража не хватает старенькой голубой потрёпанной машинки. И обязательно, чтобы не работала одна фара. От такой жизни точно может поехать крыша, и от безысходности можно начать убивать. Вот и бедная красотка Роуз попала в лапищи этого извращенца. Чем могла помешать она Хадсону? Не достаточно хорошо скакала на тренировке? Нет! – воскликнул про себя Брайан и его злость снова стала нагреваться. – Он точно извращенец. Сначала глядеть на симпатичную девчонку, а потом перерезать ей глотку. Ещё один ненормальный придурок! Интересно, для какой цели он попросил Линду доставить мне сообщение? Наверняка…! Да, чёрт, я уверен, что всё это было запланировано, чтобы копы именно меня схватили. А раз в прошлый раз у него это не вышло, то он попробует снова. Кто на этот раз станет жертвой?»

Брайан прилично напрягся, когда заметил, что мистер Хадсон зашевелился.

«Кит, – перед глазами Брукса возник слабый образ Кейт Мортон. – Неужто сегодня пострадает малышка Кит?! Не может быть! – Брайан задумался, припоминая даты исчезновений девушек. От точного подсчёта глаза сузились, не упуская из виду Роберта Хадсона. – Сначала пропала Роуз, за ней Кейт. Нашли тело Роуз, а сейчас… ответ очевиден. – Но от этой мысли легче не становилось. – Я обязан предотвратить убийство Кит! Она не должна умереть!»

Фотограф думал о том, как он сможет не допустить запланированного убийства. У него нет ничего с собой против маньяка. Да и что тут поможет?! Электрошокер? Перцовый баллончик? Или складной нож, которым, сам маньяк управляется куда лучше заядлого фотографа-любовника. Идти на врага с голыми руками…? Это не сильно остановило Брайана, даже когда с этой отчётливо ясной мыслью вышел из автобуса и направился следом за тренером.

Держаться позади и быть незамеченным оказалось не сильно сложно, так как небо заволокло тучами, солнце исчезло за огромными небоскребами и утонуло в сизых облаках. К тому же и район, где жил Хадсон, был скупо освещен фонарями. По правую руку вырастали домики коттеджного типа, полностью погружённые в чёрные кусты или спрятанные под тёмной кроной деревьев.

Тренер внезапно свернул, и его ботинки застучали по деревянной лестнице. Брукс прибавил ход и присел около ближайшего куста. Аккуратно заглянул в ту сторону, где только что топал Хадсон. Перед глазами фотографа выросла небольшая лесенка, которая вела на возвышение, где располагался дом, небольшая лужайка, выкошенная идеально ровно, и пушистые кусты на заднем дворе. Хозяин дома уже успел отпереть дверь, зайти внутрь и включить свет в прихожей. Не теряя времени, Брайан на цыпочках пересёк лестницу и, пригнув спину, поспешил обогнуть крыльцо. С другой стороны дома он увидел тёмную дверь, видимо она служила вторым выходом или чёрным ходом. Брукс подошёл ко второму окну от двери и заглянул в него, огородив лицо руками. Резко блеснуло белым, и парень присел, ударившись локтём о стену. В этот момент в комнате включили свет.

Брайан попятился назад, пока его не защекотали ветки кустарника. Зарывшись в него, юноша сбросил рюкзак на влажную траву, сам нащупал забор, облокотился на него спиной и стал наблюдать за происходящим в доме сквозь ветки и листья. «Интересно, о чём сейчас он думает и что замышляет».

В экране большого окна по гостиной взад и вперёд расхаживал Роберт Хадсон. Он то поднимался на второй этаж, то рыскал в комоде; через какое-то время стал кому-то звонить по телефону, сильно жестикулировать руками во время разговора. Вскоре он снова поднялся по лестнице на второй этаж; спустился, переодевшись в презентабельную накрахмаленную рубашку, джинсы, наверняка, остались те же, но его джинсовую куртку заменило нечто чёрное, что висело на предплечье.

В доме погасли огни, и уже снаружи послышались шаги и устаревшая мелодия мобильного телефона.

– Слушаю, – ответил отдалённый голос мистера Хадсона. – Конечно. Конечно. Да, дорогая, я уже в пути. Все помню, что ты?! Целую. Скоро увидимся.

– Дорогая? – скептически переспросил в голос Брукс, не сумев после этого прикрыть рот.

Туфли тренера снова простучали ритм по лестнице, и шаги вскоре стихли.

– Это… мистер Хадсон, – процедил Брукс, – умеет общаться с женщинами?

Молодой человек стоял в кустах, в темноте, вечером, в преддверии грозы, ещё и на чужом участке. Он не совсем понимал, что делать дальше. Сам Роберт явно пошёл не на убийство в парадной рубашке, да и вряд ли он всем этим занимается со своей «дорогой».

На мгновение Брукс будто окунулся с головой в своё детство, представил себя молоденьким детективом, которому поручили выполнить одно из сложнейших заданий – следить за подозреваемым, найти улики и вынести ему смертный приговор. От детских мыслей Брайан сразу отмахнулся, однако правая рука схватила рюкзак, а ноги понесли парня к дому. Уже спустя полминуты юный сыщик сидел на корточках около чёрного хода, подсвечивая телефоном, рылся в рюкзаке в поисках того, чем можно было бы открыть дверь.

«Чёрт, ни скрепки, ни девчачьей шпильки… Что я здесь вообще забыл?» Проклиная себя, что не имел привычку носить с собой ни фонаря, ни ножа, ни даже обычной скрепки для бумаги, парень добрался до ключей. Снял брелок и со всей силы пытался разогнуть кольцо. Превращение его в длинную кривую проволоку заняло минуты полторы. Наконец, железный прутик стал сгибаться в разных направлениях. «Как же люди это делают? Как они из обычной железяки изобретают отмычки? Чёрт! Почему этому в школе не учат?!» – пыхтя и извиваясь, Брайан пытался сотворить у себя в ладонях что-то отдаленно похожее на отмычку, которые показывают в фильмах или описывают в книгах. Примерно именно это Брукс и помнил из детектива детства «Трефовый туз». Но, не смотря на все старания юноши, гнутая проволочка просто застряла в замочной скважине.

– Вытаскивайся оттуда, чёртова железяка, – хрипел парень, пытаясь вынуть инородный предмет. Он вертел прутиком во все стороны: и по часовой стрелке, и против, и крестообразным движением. И уже буквально ухватившись за отмычку двумя руками, тянул, уперевшись ногами в дверь.

В скором времени потрепанная проволока вылезла из замка. На месте сгиба она изрядно истончала, что хватило и одного поворота, чтобы кусочек отвалился. Из укороченного куска металла Брайан попытался сделать что-то похожее на ключ. И его вторая попытка удалась.

Замок щёлкнул, и дверь отварилась.

Самодельную отмычку юноша оставил в двери, чтобы потом сразу закрыть без особых препятствий.

Дверь чёрного хода привела Брайана на кухню. Даже под светом фонарика на мобильном телефоне комната казалась идеально чистой. В раковине не было даже грязной ложки, все чашки и блюдца стояли стопочками в кухонном шкафчике за стеклянными дверцами. На разделочном столе стоял хрустальный графин с кристально прозрачной водой, рядом расположилась фруктовая ваза, где лежали яблоки идеальной горкой, что больше напоминало муляж. Брукс бросил на стол рюкзак и из его кармана достал чёрную салфетку. Она когда-то ему досталась вместе с солнцезащитными очками, но ей было удобно протирать объектив фотоаппарата. «Раз уж я плевал на закон, – подумал юноша, застегивая карман, – то придётся заметать следы, как искусный преступник». И он начал тщательно протирать дверную ручку салфеткой, дабы стереть отпечатки.

Из кухни он вышел в столовую, которая соединялась с гостиной небольшой полустеной. Всё, начиная с бежевого ворсистого ковра и заканчивая листочкам акации на подоконнике, было чисто.

– Здесь живёт тренер?

На полочке над комодом со статуэтками стояли рамки фотографий. Это были семейные фото. Почти каждый снимок напоминал о каком-то событии: то именинный пирог, то рождественская ёлка; на одной был запечатлен поход – на заднем плане стояли палатки. Везде были одни и те же лица. Это бородатая физиономия тренера, женщина с короткой стрижкой и торчащими во все стороны прядками волос – миссис Хадсон. Рядом всегда хорошенькая девочка лет четырнадцати с веснушками и её брат – мальчишка с брекетами на лет пять-шесть младше сестры. У него тоже были торчащие волосы.

– Идеальное семейное гнездышко, – процедил Брайан и отошёл от полки.

Юный детектив ходил по комнатам, поднимал пальцем все лежащие на виду газеты и счета, но ничего нужного найти не мог. Хотя, что искать? Заляпанную в крови одежду – бесполезно. Здесь было стерильно, как в операционной. Нож, что перерезал горло бедняжке Роуз, вряд ли лежал на видном месте и ждал, когда его отыщет Брукс. Подвал, где можно было бы держать девушек, тоже не был обнаружен. Тем более, Хадсон явно не стал бы прятать студенток у себя дома на глазах у собственных детей.

В углу что-то пиликнуло.

Брайана обернулся, на журнальном столике у окна стоял стационарный телефон, на нём мигала красная точка. Когда парень подошёл ближе и подсветил мобильником, то заметил, что эта лампочка моргает около кнопки «Голосовая почта». Не удержавшись от искушения, вогнал кнопку вовнутрь.

– Указание выполнено, – пророкотал голос из телефона. – В девять вечера в парке.

«Щёлк!» Кнопка вернулась на место, и красная лампочка потухла.

«Указание? – повторил про себя Брайан. – Какое ещё указание? Что, чёрт возьми, за указание? Хм… – протянул он, осматривая гостиную. – Парк. В девять. А сейчас… Без четверти восемь».

Убедив себя, в том, что ничего путного он здесь не найдёт, Брайан пошёл обратно на кухню, к открытой двери. Очутившись на улице, запер дверь, спрятал отмычку в карман, протёр ручку салфеткой.

Незаметно спустившись по лестнице, Брукс направился по улице, намереваясь через час дойти до центра. Шёл медленно, переваривая полученную информацию. Кто-то оставил Роберту Хадсону сообщение о выполненном указании. Видимо, поэтому загадочный «кто-то» назначает встречу в парке вечером. Кто это? Что ему нужно? В каком парке?

На улице значительно похолодало, ветер пронизывал до костей; от дневного слабого тепла ничего не осталось. Тротуары постепенно пустели, несмотря на то, что центр города всё приближался. Далеко приглушённый шумом машин громыхнул гром, оповещая о приближающемся дожде. Брайан застегнул кожаную куртку и утопил руки в карманах. Нащупав самодельную отмычку, он вынул её и запустил подальше, попав в кустарник одного из домов. «Если представить, – размышлял фотограф, – что сообщение оставил сообщник Хадсона, то кое-что встает на места. Убийством занимается некий Мистер Два, и сегодня оно должно произойти. “Указание выполнено” – это значит, что главный здесь Хадсон – он отдает приказы. Он выбирает жертву, решает её судьбу. А грязной работой занимается Мистер Два. Логично. Тогда остаётся вопрос: зачем Хадсону являться в преддверии ночи в парк? Точно! Вот я дурак! Он же наверняка придёт проверить. Хм… – снова сник Брайан. – Он придёт проверить труп? Извращенец! Прислал бы фото… Стоп! Тело малышки Кит будет в парке? Они опять его притащат в людное место? Но если они хотят подставить меня, то как туда заманят? Я же типа не знаю об этом. Ладно, – снова воодушевился парень. – Это меня не волнует. Главное поймать Хадсона и Мистера Два с поличным, вызвать копов и очистить моё доброе имя. А то осточертели вечные намеки Джейн, что меня скоро упекут. Ненароком подумаешь, что это она всё затеяла, лишь бы стереть меня с лица земли».

Сильно укутавшись в холодную куртку, Брукс проходил мимо кофейни и уютных ресторанчиков, вдыхая сладкие, дурманящие ароматы выпечки.

«Надеюсь, я не прогадаю, если пойду в парк, где когда-то нашли Роуз. Копам куда удобнее будет меня связать с делами, если около двух трупов найдут именно меня, к тому же в одном и том же месте. Место преступления… ну… притягивает преступников, как магнит. – Брукс резко прикусил язык. – Нет! Труп Кит я видеть точно не намерен! Надеюсь, что этот Мистер Два будет убивать в парке, и я его остановлю. Хладное тело малышки Кит… Я не переживу», – и глянув на время, Брайан заспешил к назначенному месту.

Ночью парк ничуть не отличался от кустов во дворе мистера Хадсона. Так же холодно, мокро и темно. Фонари на высоких столбах горели единично; некоторые были разбиты, а другие сумбурно моргали, привлекая мелких насекомых. Брайан свернул на тропинку, где недавно был арестован вместе с Бедфордом. У той лавочки не было ничего и жизнью совершено не пахло. Жёлтая лента до сих пор развиралась на ветру, запутавшись в ветвях полуголых кустов. Пройдя дальше, парень подумал, что неразумно приносить тело в то место, где нашли недавно первое. Сегодняшним местом встречи может быть любая другая скамейка, любой тёмный закуток.

Навстречу юноше, что уже представлял, как капитан полиции и мэр города пожимают ему руку за смелость и отвагу, за поимку особо опасного преступника – возможно и двоих, – попадались лишь человек с огромной белой собакой и мужчина полусонный, растянувшийся на скамейке. В остальном было тихо, казалось, что грядёт что-то страшное. Как в фильмах ужасов. Темнота, парк, глухие раскаты грома, скромно стрекочущие сверчки и непреодолимый звон в ушах.

Брайан обогнул уже половину парка, пошли первые минуты десятого часа, но не было слышно ни чьих-то шагов, ни тем более рёва машины, на которой должны привести тело. Нет! Тьфу-тьфу-тьфу! Кейт должна быть жива!

Впереди юноша заметил очередной силуэт на скамейке. На душе потеплело – он не один в этом проклятом парке. С каждым шагом фигура проявлялась чётче, и парень заметил, что это девушка. Она сидела, опустив голову вниз, вероятнее смотрела на телефон: ждала звонка или сообщение. «Странная романтика, – подумал Брайан, – встречаться ночью в такую погоду в парке. Лучше бы дома сидели под тёплым пледом и смотрели умопомрачительную комедию».

У незнакомки были богатые светлые волнистые волосы, стройные ноги, облаченные в чёрные лосины. Брукс на секунду нахмурился, не поверив собственному счастью. Под светом слабого фонаря над деревянной лавочкой он узнал черничный джемпер и, собственно, ноги. Это была Линда. Именно она могла ответить на все вопросы Брайана. Почему тренер отрицает факт того, что не пришёл на встречу с фотографом? Почему он не в курсе фотосессии? Почему сама Скаллари не брала трубку и не перезвонила? Она ведь и не представляет, на что пошёл Брукс, чтобы найти ответы. Все эти вопросы путались в голосе, Брайан не мог выбрать главный из них, с чего стоило бы начать разговор.

Он бросился к скамейке, придерживая лямку рюкзака.

– Линда! Эй, Линда!

Настигнув цель, он удивленно заметил, что та игнорирует его и даже не подняла головы в знак приветствия.

– Эй, – усмехнулся Брайан, натянув полуулыбку спустя достаточное время напряжения и гнусных размышлений. – Вообще-то это я должен на тебя дуться и не разговаривать. Кого ждёшь? – И он рухнул к ней на скамейку, дружески толкнул в плечо.

И тут, как в самом жутком кошмаре Брайана, чудная головка запрокинулась на бок и оголила шею, показав юноше свой глубокий кровавый порез.

Брукс лихорадочно стал загребать руками и ногами воздух, вскочил со скамейки и уставился на тело. Его глаза выкатились из орбит, рот открылся в немом ужасе, к горлу подступала кислота. С плеча упал рюкзак и громко ударился об асфальт. Разбившийся фотоаппарат теперь мало интересовал Брукса. Он безмолвно смотрел на бледное лицо девушки, на её изуродованные глаза: пожелтевшие белки, серые синяки под нижними веками, левый глаз был наполовину прикрыт в отличие от полностью раскрытого правого, в нём был запечатлен насквозь пробирающий ужас.

И снова, как в кошмаре, который произошёл наяву пару ночей назад, по тропинкам парка заходили белые огни, шум, приближающийся топот и вдалеке сирена, приглушающая раскаты грома.

«Нет-нет-нет, – про себя забормотал Брукс. – Опять. Опять».

Он попятился, споткнувшись о собственный рюкзак.

«Нет! Они думают, что это я! Они верят, что это я! Но это не я!»

Молодой человек, с отчаянием снова осознал, что он тут один. И никто ему не поможет. Никто не видел, что он подошёл уже после того, как труп оказался на месте. Никто. Брайан с надеждой заозирался, что вот-вот из-за куста выпрыгнет Бедфорд и убедит во всем полицию, расскажет им правду. Но ничего не произошло. Никого нет. Никого.

«Снова труп! Снова копы! Снова допрос! Снова камера!»

Брукс развернулся, сделал шаг и пригнулся, чтобы поднять рюкзак с земли, но пальцы лишь ухватили воздух. Нет времени на вторую попытку или возвращение. Брайан, перебирая ногами, стремительно мчался по парку.

Лоб покрылся испариной, рот хватал холодный воздух, в груди бушевал пожар. «Останавливаться нельзя! Нельзя! – бормотал юноша, унося ноги дальше от бездыханного тела. – Они думают, что это я! Я! Нельзя!»

Сзади слышался топот, впереди по кустам бегали яркие пятна, словно второклассник на уроке скучнейшей математики поймал лучик линзой свих очком и стал беспорядочно гонять солнечного зайчика по аудитории, срывая урок и веселя при этом друзей, это фонарики полицейских. Над головой послышалась стрельба, и ноги стали превращались в мокрую вату и оседать вниз.

«Нет! Нельзя!» – в сумасшествии повторял Брайан.

Сильный удар по спине, подножка и тело фотографа растянулось на асфальте. Руки заломили за спину, в поясницу уперлось тяжёлое колено, щёлкнули наручники.

Силой Брукса подняли над землей и поволокли, как тряпичную куклу, подталкивая к полицейской машине два полисмена. Третий, хромая и осматривая табельное оружие, ковылял следом.

«Это не я!» – кричали голоса в голове Брайана, когда его запихивали в салон автомобиля. Свозь гул этих голосов, пронзительного свиста в ушах, юноша не мог услышать и понять, что говорят офицеры и о чём его спрашивают.

Вскоре машина тронулась; Брайану показалось, что прошло меньше минуты, однако часы показывали половину одиннадцатого. Парень засмотрелся на панораму из небоскрёбов, цветных вывесок на магазинах и кафе, из редких людей, гуляющих по улице. В окне он увидел своё слегка заметное отражение. Глаза мутные, затянутые серой пеленой отчаяния, приоткрытый рот, будто оттуда сейчас вылетит «Нет!» и его гладкая щека, изуродованная царапинами – хорошо его приложили к асфальту полицейские.

Рана щипала, плечи немели, от горла не отступала рвота, стук сердца пульсировал в затылке, а в голове сумасшедшие голоса: «Это не я! Нельзя! Они верят! Опять! Нельзя! Это не я!»

## Глава 16


1 декабря


«Нужно было всё же выпить снотворное, – разочарованно подумала Джейн, с силой пробираясь из своих мыслей в реальность. – Нельзя себя так мучить. Силы на исходе…»

Она сидела в уютном ресторане отца и ждала четвёртую чашку крепкого кофе.

Краснота с глаз после долгих ночей проливания слёз в подушку спала, а серые тени под глазами увеличились и потемнели. С первой встречи с мистером Бедфордом Джейн стала меньше жалеть себя, обвиняя в слабости и бездействии, меньше плакать ночами, надеясь, что утро всё изменит само собой. Вся дикая реальность обернётся очередным ужасным сном, и утром в комнату вбежит весёлая Кейт, чтобы разбудить сестру, которая снова допоздна зачиталась очередной книгой. Последнее время Джейн была полностью погружена в собственное расследование и бросать дело не собиралась, ведь она почти подобралась к разгадке!

Вот и долгожданный кофе.

Подозревать мистера Сандерса, куратора Кейт, теперь было глупо. Если Кейт и продолжала замечать намёки профессора в свой адрес, то напрочь закрывала глаза на тёмную сущность фотографа. «В виновности Брукса я не сомневаюсь, – подумала Джейн и одним глотком осушила треть горького напитка. – Если и полиция подозревает его и задерживала – этого мне хватит, чтобы не сбиться с верного пути. Ещё и мистер Бедфорд смог раскрыть его мотивы. Значит, я иду в верном направлении».

Сегодняшняя ночь выдалась особенно тяжёлой: сначала нудные расспросы отца, после чего монотонные лекции по поводу подобающего поведения и обеспечения безопасности; далее тяжёлые мысли по поводу того, послушается ли совета Кэтрин, не станет ли она жертвой; ну и напоследок – как достать доказательства вины Брукса?

В понедельник у Джейн не оказалось занятий, поэтому она проводила время в ресторане, как и многие свободные дни. Заняла любимое место на кресле за круглым столом под большой картиной Энди Уорхола. Вне зависимости от погоды, времени года, в помещении всегда горел приглушённый свет, плотные голубые шторы закрывали окна, ограждая шумные улицы от тихого и уютного зала.

На бархатное кресло напротив девушки приземлилось тело, и руки, скрещённые в замок, упали на стол.

– Здравствуй, Джейн, – раздался тёплый голос Томаса. – Я так и знал, что здесь смогу тебя найти. Ты не брала телефон.

К столику подошёл официант, подал Уолтеру меню и осведомился, желает ли сэр заказать что-нибудь сразу. Томас вежливо отнекнулся, а Джейн заказала очередную чашку кофе.

– Ты неважно выглядишь, – заметил поварёнок. Однако, сегодня он был одет вполне прилично: джинсы, бордовый свитер крупной вязки, сидевший на мужчине аккуратно, не напоминая бесформенный мешок; на ногах слегка потёртые кеды, но белая толстая подошва была начищена до белизны. – Ты по-прежнему за Кэтрин переживаешь? Как я понял, всё прошло хорошо, не так ли?

Джейн не ответила. Она смотрела в пустоту, проводила пальчиком правой руки по контору опустошённой кружечки.

– Нельзя быть таким альтруистом, – заёрзал в кресле Томас, – ты себя так погубишь.

Официант через минуту подал пятую чашку и удалился.

Мисс Мортон принялась за напиток, продолжая так же молчать. Её друг покусывал губы от безысходности – как начать диалог?! Уолтер осматривал картины на стенах заведения, канделябры, посетителей и мельком возвращал взгляд на Джейн. Её лицо было как всегда бледным, ровным и спокойным, как у статуи в музее, умиротворенные глаза смотрели вниз. Но за этой маской разгорался невероятный фейерверк чувств и война противоречий, что сложно было представить.

– Я подумал, – робко начал Уолтер, – может ты права.

Джейн подняла свои мутные зелёные глаза.

– Насчёт Брайана, – добавил Томас, после чего сам потупил взгляд и затараторил: – Если он виновен в похищениях девушек, то пускай этим занимается полиция. Если он не виновен в том, в чём его обвиняют, то его оправдают, верно? Я не стану его защищать, но и признавать не хочу, что он убийца.

– Ты думал, что после этого мне станет легче? – наконец-то подала голос Джейн и отставила блюдце и пустую чашку на край стола.

– Нет… но… мне казалось…

– С чего ты вообще поменял свои взгляды? – поинтересовалась она, метнув недовольным взглядом в сидящего напротив Томаса. – Ты же был так предан своему дружку.

– Брайана вчера арестовали.

Девушка удивленно хлопала глазами, явно ожидая продолжения.

– Ты не читала газеты? Его вчера поймали на месте второго убийства, – бесцветно говорил Томас. – Он попытался сбежать, но тщетно. Сейчас он в камере, а труп отправили в морг на опознание…

«Кейт! – бешено пронеслось в голосе у мисс Мортон. – Кейт! Я не успела».

– …по слухам, – продолжал Уолтер, – убита Линда Скаллари. Тоже перерезано горло, – он сглотнул слюну, тяжело вздохнул. – Трудно это осознавать, но факт налицо. Ты была права, что с Линдой может случиться беда, а я, дурак, не верил. Надеялся, что твоя слепая ненависть к Брайану пройдёт. А вышло, что опасения были серьёзными. Мой друг убийца! – И Томас, обхватив голову руками, упал на столешницу, чуть не уронив посуду.

– Это ужасно, – попыталась посочувствовать Мортон, хотя слова в такой ситуации мало могли помочь.

Нельзя скрыть того, что у Джейн камень с души свалился после слов Томаса: «убита Линда Скаллари». Ведь это значит, что надежда может ещё теплиться, что Мортон-младшая жива. Эта мысль в мгновение согрела Джейн. Новость об аресте фотографа тоже не могла не радовать девушку, ведь теперь осталось дождаться суда, и Брукс оправиться гнить в тюрьму. Но на страдания Томаса, что тихо постанывал на шёлковой скатерти с оборками, было больно смотреть. Это же его лучший друг. Каково же это разочароваться в родной душе?

«Томас прав, – подумала Джейн, – я не могу быть альтруистом, ибо потеряю себя. Мой долг спасти сестру, и он почти выполнен. Остальные меня не должны волновать».

Когда Уолтер пришёл в себя, к столику подошёл официант, забрал грязную чашку и по просьбе Джейн вскоре принёс счёт.

– Его посадят? – спросила Мортон. Это был прямой и единственный вопрос, который мог поставить все точки над i.

– Нет, – ответил Томас, подняв голову. Он пригладил волосы, шмыгнул носом и, сгорбившись, облокотился на стол.

«Как нет?» – чуть ли не вслух воскликнула девушка.

Поймав на себе вопросительный взгляд Джейн, мужчина продолжил.

– У полиции снова нет улик. На тот момент не было ни свидетелей, ни криков, при Брайане не нашли орудие убийства.

– Он мог его выбросить!

Уолтер нахмурился.

– Возможно. Но кроме твоих громких заявлений в участке у полиции ничего нет, – язвительно бросил Томас и снова потупил взгляд.

– Значит, стоит что-то найти.

– О-о-о, – протянул мужчина и вышел из-за стола, – я в этом не участвую.

– Отчего? – Фраза Мортон прозвучала с вызовом, что заставило Томаса остановиться и обернуться. Та развернулась в кресле, закинула ногу на ногу и наклонила голову в сторону. – Ты же мне поверил. Согласился, что я всё это время была права. Разве в таком случае можно оставить дело незавершённым? Осталось сделать малость – найти доказательства, – она встала, поправила чёрную юбку, подошла ближе к мужчине. Понизила голос почти до шёпота, чтобы их диалог не был услышан лишними ушами в столь известном заведении. – Мы могли что-то упустить на квартире Брукса тогда. Стоит вернуться.

– Ты с ума сошла!

Джейн цыкнула.

– Ты с ума сошла! – повторил тихо Уолтер. – Там всё опечатано сейчас. Собственно, тем же занимается и полиция.

– Они там ничего не найдут, нужно это сделать нам!

Томас оглядел всех присутствующих в ресторане, взял под руку девушку и молча вышел на улицу. Здесь их голоса терялись в шуме машин и говоре посторонних людей.

– Джейн, как ты себе это представляешь? Пойми, соваться нам туда нельзя.

– Чего ты боишься?

Томас ошарашенно вытаращил глаза.

– Джейн, милая, – с трудом выдавил он, – нас могут посадить за проникновение в частную собственность. Что-то не припоминаю за тобой цели составить компанию Брайану за решеткой.

«Точно, – опомнилась девушка, – мы же незаконно проникли. На это мне и намекал мистер Бедфорд».

– Хорошо, – сдалась мисс Мортон. – Что нам делать? Где хранится вся информация Брукса?

– В ноутбуке.

– То есть его можно взломать? Тогда все данные окажутся у нас, – размышляла в голос Джейн. – Если полиция, что-то упустит, то мы эту информацию дадим. Правильно? Осталось найти хакера.

– Джейн, – окликнул девушку Томас. Та озадачено посмотрела на него с явным недовольством, что он вывел её из глубины своих мыслей. – Я могу этим заняться. Я по специальности программист, – и он пожал плечами.

– Отлично! Что для этого требуется? – вдохновлённо воскликнула девушка.

– Хм… только мой компьютер.

Не оставляя и ни минуты бездействия, Джейн подгоняла друга. Оба добежали до остановки, сели в автобус и поехали к дому Томаса. До места назначения пришлось сделать несколько пересадок, и мисс Мортон успела пожалеть, что поехали они не на такси. По пути зашли в магазин, где купили замороженную пиццу и ореховое печенье. На первое Джейн долго морщина нос и противилась это покупать, тем более придаваться мыслям, что вскоре это придется ещё и есть. Но горящие планы по спасению сестры и уличению Брукса заставили её смириться с полуфабрикатом.

Всю дорогу Томас и Джейн разговаривали обо всем, но только не касались темы Брайана, его судьбы, убийств и полиции. Девушка наконец-то узнала, что творится на кухне в университете, и почему повар вечно ругает поварёнка и не даёт ему отгула. Сама она рассказала про назойливого отца, что в последнее время пристально следит за каждым шагом и беспокоится о её безопасности. В компании Уолтера Джейн себя чувствовала максимально спокойной и защищённой; это не считая того, что она понимала, как она дорога ему и нужна. Кто бы ещё стал выполнять все её прихоти и закрывать глаза на мелкие шалости?

Путь пролегал от остановки через заброшенные склады и автостоянки.

– Ты не говорил, что живёшь так далеко.

– Правда? Не так давно переехал. Месяца четыре назад. Знаешь, когда заказы по ремонту компьютеров и их обновлению перестали приходить, то пришлось жить на одну зарплату повара. Как ты понимаешь, платят не много. Тяжело стало сводить концы с концами и снимать квартиру. Перебрался сюда. Никому не говори, – усмехнулся Томас, – это не совсем законно. Да, далеко от работы, но зато не такие большие счета, – и он гоготнул, как будто гавкнул.

Джейн со своим спутником свернули за угол. Глазам предстали невысокие кирпичные строения, в одном из которых располагался паб. Его посетители – все отбросы общества. Днём, когда солнце стояло в зените, пивнушка уже трещала по швам от желающих пригубить стаканчик, и за столиками на улице под рванными зонтами уже покачивались джентльмены прошлого, громко крича нецензурные анекдоты. Неподалеку стояла автомобильная заправка, давно заброшенное место, однако ларёк на ней работал. Около него с метлой ходил мужчина и убирал пожелтевшие опавшие листья в кучу, которую в любую минуту мог растрепать осенний ветер.

– Ты не пугайся, – вежливо, почти с мольбой в голосе, начал Томас, – когда домой ко мне придёшь. Я не был близок к высшему свету, поэтому жилище своё обставил примитивно. Но я старался, чтобы было не так всё ужасно…

– Ролф! – донеслось из-за спины.

– …со временем обустроюсь или перееду…

– Эй, Ролф!

Томас и Джейн обернулись. На них смотрел упитанный мужчина около автозаправки, которую они только что прошли. Он опёрся на метлу, скрестил ноги и ехидно смотрел на пару маленькими свинячьими глазками.

– Сегодня-то присоединишься, Ролф? Мы тебя ждём.

– Пойдем отсюда, – шепнул Томас и, подталкивая слегка девушку в спину, заторопился вперёд.

Сзади снова послышалось:

– Эй! Отыгрываться, значит, не собираешься?! Я так и передам парням! Паршивый ублюдок!

В спину летели оскорбления, пока друзья не свернули с улочки, и Томас не уменьшил шаг.

– Кто это? – запыхавшись, спросила Джейн.

– Не знаю.

– А почему он с тобой заговорил? Почему назвал тебя Ролфом каким-то? – в голосе Джейн дребезжал страх, который она отчаянно подавляла. – Почему мы убежали?

– Да не знаю я. Обознался, скорее всего. Здесь куча ненормальных пьяниц. Ох, не хотел, конечно, что бы ты всё это видела. Где я живу и как, – Томас разочарованно покачал головой.

Через минуту он остановился около бетонной конуры. Это сооружение можно было назвать только так; что-то похожее на подземный переход, но кому он нужен в заброшенном районе города? Перед входом лежали блоки, пара бетонных разбитых плит метр на метр, порванная жёлтая оградительная лента и железный знак «Вход воспрещён».

На лице девушки застыло удивление.

– Я же говорил, что живу незаконно?

Мужчина обошёл знак, поманил за собой Джейн и исчез в темноте подземного перехода. Мортон осторожно ступала вниз по разрушившимся ступеням во мглу, где только что растворился Томас. Он вскоре появился в сопровождении света фонаря.

– Прошу, Джейн, – он подал девушке руку, и та охотно в неё вцепилась. Не думала она, что путешествие потребует спортивных кроссовок, а не элегантных лодочек. Медленно ступая по грязному полу, увлекаемой Томасом, она пожалела и свою чёрную юбку, которая покрылась пылью.

Уолтер остановился. По туннелю вперёд пробежали мотыльки света. Серые потрескавшиеся стены осветись голыми лампочками.

– Это… станция метро?

– Заброшенная станция метро, – кашлянул Уолтер и сделал несколько шагов вперёд.

Изумленными глазами Джейн бегала по помещению, где гулял холодный ветер и эхо.

– Я подключился к автозаправке, – уточнил Томас, показывая на счётчик, с помощью которого включил свет в метро. – Пока проблем нет. Надеюсь, и не будет, – он снова гоготнул и указал на дверь слева от гостьи. – Это уборная. Оборудовал как смог. К сожалению, я не сантехник, поэтому краны текут, и ржавая вода идёт. Но я её отстаиваю и после этого использую.

Мужчина помолчал. После снова прошёл вперёд и отдёрнул тоненькую шторку с дверного проёма. Эта была небольшая комнатка, ярко освещённая светом. В углу раковина со следами ржавчины под краном, но было видно, что эти пятна пытались зачистить современными средствами. Под раковиной стояло грязное ведро, видимо, труба была на гране своих возможностей. Вдоль стены стояли два разделочных стола из разных кухонных гарнитуров: один был коричневый с резными дверцами, а другой обклеенный клеёнчатой голубой бумагой, наверное, этот стол был хорошо потрёпан временем. Сверху висела полочка, где стопочкой лежали полотенца.

– Холодильник со старой квартиры забрал, – подал голос Уолтер, – ещё тот раритет. Дребезжит ужасно. Ночью особенно слышно.

Напротив кряхтящего холодильника стоял стол, два стула и табурет. Половину столешницы занимала пожелтевшая микроволновка.

Томас, поймав взгляд Джейн, улыбнулся, вышел и направился к следующей двери. Там тоже по всему периметру был натянут голый провод, и от него свисали лампочки. Это была спальня. Конечно, громкое слово для небольшого помещения с грязными стенами, обклеенными плакатами с рок-группами, популярными лет десять назад, футбольными командами и картинками из журналов с новёхонькими моделями автомобилей. Но главный предмет комнаты стоял в наиболее темном углу. Эта односпальная наспех заправленная пледом в тёмную клетку кровать, но из-под него всё равно торчал угол синей простыни.

– Мило, – выдавила из себя Джейн.

– Да, – согласился Томас, улыбаясь и не сводя взгляда с гостьи. – Я тут попытался обжить место, так сказать, – мужчина подошёл к ветхой деревянной конструкции и положил на неё свою тяжелую ладонь. – Этот комод с работы забрал. Шеф верещал, мол, «старый! старый!», а мне нормально. Да, ящик туго открывается, но только один же. А этот друг уже почти ничего не показывает, – Томас стоял около табурета, к одной ножке которого прибит брусок, и показывал на телевизор. – Антенну, наверное, нужно поменять, своё она уже отпахала.

Мортон не внимательно слушала своего друга, озираясь вокруг широко распахнутым глазами; практически не моргая. Она не могла понять нравится ли ей эта атмосфера или нет. Привлекает хоть чем-нибудь или пугает.

Напротив двери стоял письменный стол, а на нём лампа с треснутым абажуром и два новых монитора компьютера. Его модель была одна из последних, а значит одна из лучших. Джейн испуганно метнула взгляд на Томаса.

– Нет, – он усмехнулся. – Я не украл, если ты об этом думаешь. Когда были деньги, мог позволить нормальную технику. Не забывай, я программист. А от работы на древних аппаратах тошнит.

Джейн повесила сумку на спинку стула и, искреннее разулыбавшись, обратилась к Уолтеру:

– С чего начнём?

– Ну… Взломать ноутбук Брайана на расстоянии получится только в том случае, если он включён, – сразу приступил к делу мужчина и ринулся активировать свои компьютеры.

– Если он в полиции, то есть шанс, ведь специалисты всё равно будут его распароливать, – подхватила Джейн, пододвигая к столу ветхий стул из угла.

Уолтер одобрительно промычал. Он включил сразу три программы и что-то быстро-быстро начал печатать на клавиатуре. Защёлкала мышка, и Томас возликовал:

– Тебе повезло, он работает.

Джейн постаралась сдержать обиду. «Будто бы это только мне надо. Сам сказал, что я права и мне можно верить. Сам сказал, что хочет, чтобы всё это прекратилось, все эти похищения и убийства. Кошмар! Уже два трупа!»

На мониторе появилась линия процентов, которая заполнилась лишь на две сотых. Через минуту появилось три процента.

– Нам долго придётся ждать, – разочарованно вздохнул Томас. – Пойду пиццу разогрею. Тебе чай или кофе?

– Пожалуй, кофе.

Уолтер пожал плечами и вышел из комнаты.

Джейн обвила глазами ещё раз помещение. Это всё выглядело как гнездо одинокого, бедного и несчастного человека, который скрашивает свою жизнь лишь мечтой о «Феррари» или билете на футбольный матч.

Всю жизнь Мортон приучали к эстетике и искусству, к минимализму и идеалу, к красоте и роскоши. Она привыкла к аккуратно заправленной постели и картинам известных художников в позолоченных рамках на стенах. Хотя то, что Джейн сопровождало всю жизнь нельзя назвать аккуратным – это верх понятия идеала. Её бордовое покрывало натянуто по всему периметру кровати без единой складочки или затяжки; золотые кисточки покрывала свисают ровно, ворсинка к ворсинке. Балдахин над двуспальной кроватью расправлен, и его шторы с двух сторон идентичны количеством и размером заломов. На завтрак, обед и ужин всегда до блеска начищенные столовые приборы, всегда декоративно стояли свежие благоухающие цветы в вазах, и вечно потрескивали дрова в камине. Сейчас голые серые стены, не вкрученные в хрустальные люстры, а бедно болтающиеся на чёрном проводе лампочки, кряхтящий холодильник и тонкая, заштопанная шторка вместо двери никак не могли соревноваться с тем изяществом, где жила Джейн. Однако эта обстановка не была ей отвратительной, наоборот из-за необычности, неизвестности Мортон было приятно находиться в сером жилище Томаса.

В комнату вошёл Уолтер с двумя кружками и сразу попался на глаза девушке. Теперь, когда из-под его свитера не выглядывала поварская униформа, а на лице вместо испуганно-смущенной улыбки появился дружелюбный изгиб губ, Джейн казалось, что на неё смотрит совсем другой человек. По крайней мере, сейчас он был неотъемлемой частью своего дома, куда пригласил гостью.

Он принёс кофе, разогретую пиццу и распечатал пачку орехового печенья. Томас сразу нашёл тему для разговора, которую охотно поддержала Мортон. Оба время от времени поглядывали на монитор. Пицца ужасно пахла, по мнению Джейн, и на вкус была хуже подошвы, поэтому девушка принялась за приторно сладкое печенье.

К двадцати семи процентам первые кружки опустели, полуфабрикат был съеден Томасом. Хозяин дома снова пошёл кипятить воду и мыть в ржавой воде тарелку. Джейн тоже жаждала ополоснуть руки. Она вышла в огромный холл заброшенного метро и огляделась в поиске недавно упомянутой двери в уборную. Несколько шагов вперёд и справа была лестница вниз, куда по идее люди должны были спускаться на платформу к поездам, а прямо вёл тёмный коридор, что мог когда-то называться переходом на другую ветку метрополитена.

Желая осмотреться, девушка стала спускаться вниз, огибая огромные обломки стен и потолка, рухнувших на ступени. «Когда же мне ещё улыбнется удача погулять по заброшенной станции метро? Отец бы вряд ли одобрил такую мою сумасшедшую идею».

На платформу тоже был проведён свет, хотя здесь давно не меняли лампочки, каждая вторая или мигала, или не горела вовсе. От тоненьких каблучков по полу раздавалось эхо и утопало в глубине туннеля, куда когда-то уходили поезда. Наверху был слышен шум холодильника, и девушка поняла, насколько она по-настоящему голодна. Бесконечный кофе и пара кусочков печенья не утолили желание поесть. Вдруг живот заурчал, и слабое эхо снова разнеслось по метро. Это позабавило Мортон.

Щёлк. Свет потух.

Спираль каждой лампочки потихоньку теряла оранжевый накал.

– Томас? – крикнула Джейн наверх и была оглушена ответным эхом. – Всё в порядке?

Тишина.

Перестал громыхать холодильник на кухне.

В ожидании, что вырубленные пробки вскоре Томас починит, девушка топталась на месте. «Главное, чтобы после компьютеры заработали, – подумала Мортон. – На них вся надежда. И на Томаса».

Вместе с темнотой, по мнению Джейн, пришёл и холод. Она крепче скрестила руки на груди и вжала голову в плечи.

– Томас!

– Омас-омас-омас… – ответили стены. А сверху гробовая тишина.

Джейн нахмурилась и решительно пошла назад, навстречу лестнице. Глаза почти привыкли к мгле, но всех деталей разглядеть не удавалось. Было видно, где наверху кончается последняя ступенька и тёмный коридор, который вёл в город.

– Томас! С тобой всё нормально?

– Мально-мально-мально…

«Чёрт! Что случилось?»

Она начала взбираться по лестнице, но на четвёртой ступени споткнулась, и ступня в изящной туфельке неестественно изогнулась. По всей ноге пробежали холодные мурашки. Девушка, стиснув зубы, переждала боль, после снова окликнула друга, но ответа не последовало.

Взяв себя в руки, она продолжала путь, как можно внимательнее всматриваясь в еле заметную лестницу, пытаясь не наступить на обломки, не запнуться и не поранить ногу, которая пульсировала. Но буквально на последних, финальных ступенях, Мортон наступила на небольшой камень, размером с кулак. Тот выскользнул из-под туфли, а девушка растянулась по лестнице.

– А-ай! – застонала мисс Мортон, и её голос, как теннисный мячик, рикошетил от каждой стены.

Левое колено пролетело вниз две рыхлые ступени, предплечье тормозило на грязном полу. Мортон приподнялась, села на лестнице и попыталась рассмотреть раны, но всё было бесполезно. Она только ощущала, что из ссадины на ноге сочилась кровь, рана запачкана многолетней пылью и многочисленными мелкими камушками, кожу на руках жжёт царапина.

– Боже мой, Том! – истошный голос заставил дрожать стены, и эхо нарочно пыталось перекричать девушку. К горлу подступал острый комок обиды, страха и боли.

– А-а-а!

«Это кричал Томас, – пронеслось в голове Мортон. – Где?»

Стены повторили крик мужчины.

Через силу Джейн всё же встала, перенеся весь вес на здоровую ногу, и поковыляла к первой двери. Это оказалась спальня. Сквозь чёрную темноту с трудом распознав силуэты мебели, девушка рухнула на стул, сняла туфли и потёрла пульсирующую лодыжку. В голове снова прокричал Томас, и из глаз брызнули слёзы. Мортон утёрла их грязной ладонью, шмыгнув носом, обула туфли.

– Том, где ты, Том, – шептала девушка себе под нос, пока вставала на ноги и робкими шагами подбиралась к дверному проёму. «Нужно ему помочь, нужно его найти. Я пропаду без него, – мыслями о собственном героизме, Джейн отгоняла страх и ужас от себя. – Сейчас я… Ай! Больно! Нет, я должна».

Сжав зубы, цепляясь за любой вертикальный предмет, девушка снова шагала на каблуках, словно по лезвию ножа. А в голове кричал Томас. «Что с ним? Жив ли?» Хватаясь за дверной косяк, девушка подтянула следом всё тело, пытаясь одновременно унять свои стоны от боли.

Глухой удар.

В глазах будто включили и выключили свет. В ушах поднялся оглушительный свист. Череп сжимало от сильной боли, будто он был помещён между огромным прессом. Гудели скулы, а глаза будто вдавливали вовнутрь. Мортон схватилась одной рукой за голову, пропустив пальцы сквозь каштановые волосы, и нащупала рану, из неё сочилась тёплая кровь; правой же рукой пыталась удерживать равновесие: хваталась за стены, провода, воздух. Она расставила широко ноги, забыв о вывернутой лодыжке. Вся боль ушла в голову, где кто-то трубил в сузафон.

Через несколько секунд удар пришелся в бок. Мортон рухнула на пол, ударившись лопаткой, но эта боль была тоже не сравнима с той, что разгоралась в ребрах. Девушка будто слышала хруст, и по груди разлился горячий поток.

«Что? – спросил слабый голосок у неё в голове, что раскалывалась на две ровные части. – Кто? Кому нужно…? Что будет?» Все внятные мысли витали далеко.

Через какое-то время Мортон стала чувствовать голенью холодный пол, слышать свой стон, который прерывался предсмертным хрипом. «Почему я ещё жива? – подумала девушка, пытаясь разлепить глаза. – Кому нужно смотреть на мои мучения? Добейте… Кому нужно, чтобы я страдала? Томас уже убит…?»

Веки приподнялись, и глаза увидели расплывчатую тёмную фигуру. Она стояла, не шевелясь, держа в руках какой-то предмет.

Девушка попыталась приподняться, но боль в груди напомнила о себе, кольнув внутренности раскалённой пикой. Силуэт дёрнулся сквозь серый туман в глазах Джейн, замахнулся и снова нанёс удар.

Нижняя челюсть почувствовала тупой предмет, скрипнули зубы, из глаз будто вылетели искры, в висках забил молот, из горла вырвался щенячий визг. Со следующим ударом последний хрип рассеялся в пустом заброшенном метро.

## Глава 17


1 декабря


На утро весь Нью‐Йорк всполошился – известны имена пропавших девушек, которые раньше никогда не упоминались. Все слухи, несмотря на преукрашенность редакторами, с каждой прочитанной строкой подтверждались – в городе заправляет маньяк.


New York Times


МАНЬЯК В КОЛУМБИЙСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ


1 декабря


«Исчезновение девушек из Колумбийского университета приобрело новый поворот сюжета – двое из них зверски убиты в близлежащем парке. Молодые студентки не просто пропадали без вести, ничего не сказав своим родным и друзьям, а их похищал серийный маньяк, издевался над девушками и убивал в парке. Жертвами стали – Роуз Мёрфи, Кейт Мортон и Линда Скаллари. Убийца целенаправленно выбирал девушек из благополучных семей, чтобы цену за выкуп можно было поднять до двухсот тысяч долларов.

Подозреваемый в зверских убийствах уже задержан полицией, его имя так же известно всему кругу Колумбийского университета – Брайан Брукс – фотограф, который делал снимки для студенческих газет, помогал студентам факультета журналистике. Его дважды поймали с поличным на месте преступления, так же, по последним данным, имя Брайана Брукса связано со всеми похищенными девушками, отчего стоит считать…»


* * *


Клетка. Одно слово, способное перевернуть с ног на голову всю обыденную жизнь существа. Похожие на тетрадный лист металлические прутья хоть и позволяют наблюдать за происходящим вне помещения, всё же не дают выйти за пределы, не дают ощутить свободу. Свободу. А что такое свобода?

Все создания на Земле априори свободны, однако правильно ли своей свободой пользуются люди? Ограничивая себя своими же собственными рамками, живя в своём крохотном мирке, они возвышают себе же барьеры. Все ставят в приоритет места, посещаемые каждый день, не отклоняющиеся от правил жизни. Разве это можно назвать свободой? Лишь попадая в неволю, человек осознаёт, каким раздольным было его существование до этого. Сколько возможностей открывалось перед ним ранее и на скольких будет повешен тяжёлый замок безысходности. Известно лишь ему.

Никто не замечает, что живёт в клетке, пока не попадает в настоящую тюрьму…

Он проснулся. Осмотревшись по сторонам, увидел лишь своё знакомое жилище. Обитать взаперти – было словно заложено у него в генах, поэтому на окружавшую его клетку обращать внимание уже было нонсенсом, поэтому сейчас его тревожил только внезапно напавший голод. Как будто толстый всеядный червь забрался в желудок и теперь требовал добавки ко вчерашнему плотному ужину. Морщась от проступившего сквозь прутья решётки света, он подошёл к углу, возле которого располагалось его не щедрое, однако натуральное пропитание.

И вот она – еда, единственное утешение, способное оправдать присутствие здесь…

Землетрясение меркнет с той вибрацией, которая отзвенела в маленьких белых ушах. Телефон, даже не думая останавливаться, беспорядочно двигался, издавая слабые, но легко слышимые ушной раковиной крысы звуки. Чарльз забегал взад-вперёд по мягкому сену, постеленному в клетке, ожидая скорейшего завершения надоедливого звучания.

Массивная рука, словно пила на гильотине, опустилась на телефон и прекратила страдания белой крысы.

– Чем обязан? – раздался голос хозяина.

– Мистер Бедфорд, – собеседник был чрезвычайно взволнован. – Я звоню исключительно ради того, чтобы поблагодарить вас. Нисколько, повторюсь, нисколько не сомневался в ваших профессиональных способностях…

– О чём речь? – перебил очередным вопросом Бедфорд.

– Скромничаете? – посмеялся мистер Мортон. – Я о поимке Брукса. Мне позвонил полицейский и доложил о том, что наконец-то похититель юных девушек отбывает там, где ему и место. Следователь Дейбор сообщил, что полиция сама вышла на след преступника и задержала его, но мы-то с вами знаем…

– Брайан Брукс? – детектив окончательно пришёл в себя ото сна, протерев лицо рукой, он старательно вникал в слова мужчины. – Его снова схватили? За что на этот раз?

– А то вы не знаете, мистер Бедфорд. Массовые похищения в совокупности с убийствами – это уже серьёзные вещи.

– Во сколько его взяли?

– Мне позвонили около десяти после полудня. Думаю, незадолго до звонка.

– Разве я в прошлый раз не смог поставить цилиндрический блок в пирамиду полицейского недоразумения?

– Так это были вы? – удивился мистер Мортон, а после заговорил спокойным голосом. – Неважно. В прошлый раз ему удалось выйти сухим из воды, однако, как говорится, один раз случайность, два уже закономерность…

– Там речь шла о трёх, – вздохнул детектив. – Значит, его вновь обнаружили возле трупа очередной жертвы? Судя по вашему голосу, это не ваша дочь. Тогда кто?

– Да какая разница? – усмехнулся тот. – Главное вовремя остановить убийцу и с вашей помощью это удалось сделать.

– Не стоит хвалить строителя за постройку корчмы, если он хотел построить…

– На самом деле, – неожиданно перебил детектива мистер Мортон. – Я звоню не только по этому поводу. Полиция не сообщила мне, однако у меня есть некая уверенность, что вы знаете, где сейчас моя дочь. Поскольку убийца схвачен, то необходимо найти Кейт. Я должен самолично убедиться, что с ней всё в порядке. Ну так что, мистер Бедфорд, – с надеждой в голосе сказал он. – Вы мне поможете найти Кейт?

– Поимка Брукса не означает завершение моей работы. Я здесь ещё не закончил. Не стоит, сделав заплатку, думать, что брюки уже не разорвутся.

– Ох, я так рад! – не дослушал его собеседник. – Заранее благодарю!

– Мистер Мортон, – опомнился детектив, – а Джейн? Как сейчас себя ведет…?

– О, все в порядке! Она и не думала вести собственное расследование, я с ней поговорил. Это я, старый дурак, напридумывал себе разного. Сами понимаете, я очень сильно волнуюсь за неё…

Повисла пауза.


* * *


«Сумбурное утро перестало быть нетривиальным», – подумал мистер Бедфорд, поставив опустошённый стакан с кофе на стол, после чего проследовал в комнату.

Взяв со стола часы, обнаружил, что время неумолимо двигалось к полудню, поэтому, не теряя ни минуты, он накинул на плечи свой повседневный пиджак и отворил массивную дверь.

Улица встретила мужчину неяркими красками, серый с оттенком старой киноплёнки сменялся костным, а тот в свою очередь уступал чёрному, однако не палитра цветов в тот момент охватила разум детектива, ставя ему всё новые и новые вопросы.

«Дело ещё не окончено, – решил Бедфорд. – Мистер Брукс не производит впечатления человека, способного дважды проколоться на одном и том же действии. Списать на легкомысленную и ветреную натуру юноши могут лишь тугодумы или журналисты».

«Молодой фотограф имеет мотив на похищение, перетекающее в убийство лишь на мисс Мортон, – ступая твёрдым шагом по мокрой плитке, размышлял он. – Однако лишь её тело найдено и не было. Промежуток времени между убийствами – три дня. Следовательно, кровавые заголовки газет, повествующие о смерти Кейт, могут появиться ещё не скоро…»

«Но я не могу окончательно списывать со счётов Брукса, поскольку из россказней истину не узнаешь».

«И снова тотальное неверие полиции и надежда лишь на себя. Не это ли люди называют эгоизмом? – нахмурился детектив. – Ты просто не можешь признать, что дело решено без тебя, вот и придумываешь различные причины, по которым в выигрыше остаёшься только ты», – отозвалась в голове мужчины голосом Джейн последняя фраза.

«Бойкость мисс Мортон не доведёт её до добра, – усмехнулся Бедфорд. – Она чрезмерно поддана эмоциям, в то время как на моей стороне факты».

«Допустим, убийца – Брайан Брукс, – писатель плавно перешёл через дорогу, не смотря по сторонам. – Тогда неизвестен мотив убийств остальных девушек. Если он целенаправленно желал отомстить Кейт, ему бы не пришлось марать руки о других чирлидерш. Чирлидерш… Важен ли факт, что все жертвы состояли в клубе чирлидерш?» – мысль не успела развиться в голове детектива, поскольку он смог дойти до того самого дома знаний, в котором всё началось.

Дальнейший маршрут мужчины был отточен и целенаправлен: не бросая взгляд понапрасну, он следовал по блестящей от капель дождя плитке, для которых каждый шаг мужчины был сродни землетрясению.

– …интересно, в чём больший толк, изучать иностранные языки, не выезжая за границу или учиться играть на органе, не имея орган? – не видя нависшего, как туча над ясным лугом, мужчину, рыжеволосый юноша улыбнулся, довольный своим саркастичным изречением.

Отсутствие реакции собеседницы придало ему нотки разочарования. Поправив серебристые очки на переносице, девушка смотрела на незнакомого мужчину в лёгком недоумении.

– Да брось, – махнул рукой парень. – Нормальная же шутка, – наконец, заметив уходящую от него концентрацию внимания девушки, он обернулся. – Ой! Это вы?

– Где мистер Ватерлоо? – прозвучал голос Бедфорда.

– А вы всё ещё расследуете это… – замялся юноша. – Расследование?

– Это не ответ на поставленный вопрос.

– Ладно, ладно, – студент указал в сторону одной из великого множества дверей пристройки университета.

– Только я вам не советую… – замолчал рыжеволосый парень. – Так… – Он вновь переключил своё внимание на собеседницу. – На чём мы остановились?

Бедфорд тем временем отсчитывал каждый свой шаг, неторопливо приближаясь к указанной двери. Внезапно она, не без скрипа, открылась, и на пороге появился низковатый мужичок, ворча и кашляя. В руках он держал кипу бумаг, поэтому задача закрыть дверь казалась не такой простой, как могло показаться на первый взгляд. Придерживая стопку подбородком, мистер Ватерлоо сгорбился, пытаясь вставить ключ в замочную скважину. Неуклюжими движениями мужчина походил на сказочного дварфа или тролля. Под аккомпанемент из недобрых слов ключ упал на землю. Прижав бумаги к себе ещё крепче, буквально, став с ними одним целым, Ватерлоо предпринял попытку достать свою потерю.

К его великому счастью, она увенчалась успехом. Хлипкая кипа бумаг выдержала такое непростое испытание. Наконец, вставив злосчастный ключ в замок, мистер Ватерлоо запер дверь, довольный своим успехом, после чего в компании кучи документов проследовал по дороге.

«Мне необходимо посетить полицейский участок и поговорить с Бруксом, – размышлял детектив. – Разговор с ним сможет отсортировать ненужное, поставив всё на свои места».

Крик, более схожий с воплем, пронёсся по всему двору университета. В нём слышались чувства одной природы: разочарование, боль, досада и гнев. В другой момент студенты, отдыхающие на улице в перерыве между занятиями, подошли бы к месту событий, дабы узнать о нём поподробнее, но в этот раз, ещё издали увидев источник звука, они, переглянувшись с улыбкой, остались на своих местах.

Стопка листов, подобно сухим листьям осенью, рассыпалась по влажной земле.

– Вы… вы, – с ярой злостью в глазах пытался подобрать нужный эпитет Ватерлоо.

– Я помогу, – произнёс Бедфорд и, наклонившись, начал собирать бумаги в общую стопку.

– Нет, нет, нет! – завопил мужчина и оттолкнул детектива. – Я не позволю такому убийце как вы прикоснуться к наиценнейшим документам, – скорчившись, он подбирал листы, стряхивая, где возможно, капли воды.

– Могу я поинтересоваться, убийца кого?

– Людей и отчётов по имуществу, – крикнул мистер Ватерлоо.

– Было бы глупо надеяться, что до вашей жизни смогут дойти такие новости, однако вчера был задержан фотограф Брайан Брукс по подозрению в убийстве…

– Всё-таки постоянные прогулки по территории университета помогли виновному избежать заслуженного наказания, – ворча, произнёс заведующий. – Ничего, ничего. Справедливость восторжествует, и хороший адвокат произведёт нужную рокировку, – усмехнулся Ватерлоо.

– Возможно, это буду я.

– Вы? В первый раз вижу человека, который собирается делать то, что ему не выгодно ни при каких условиях.

– А я первый раз вижу пожилого человека, отказывающего от помощи, – произнёс Бедфорд и пошагал в сторону железных ворот с довольной улыбкой. – Берегите свои документы.

Поиск разнообразия в полицейском участке был сродни поиску песчинки в пепле сигары. И дело было не только в отсутствии разноцветного интерьера, наоборот, он придавал месту более деловой вид. Прямоугольные окна со ставнями, расположенные почти вдоль друг друга столы, служащие не только рабочим местом для сотрудников полиции, но и единственной опорой для великого множества документов, с которыми предстояло сталкиваться каждый день всякому сотруднику, шкафы, в которых, подобно сотням сот, находились полки, придавали композиции должный строго-официальный вид.

Череду офисной рутины могла прервать только настоящая работа. Дело, требующее скорейшего рассмотрения, подобно спичке, может быть провалено, потухнув. Но аналогия с этим маленьким зажигательным предметом скорее более уместна по отношению к самим работникам полиции. Запал новобранцев, жаждущих вступить в ряды стражей порядка, стихает быстрее, чем пение птиц зимой.

Ведь даже при разных вариациях требующих раскрытия преступлений, они вскоре смешиваются в однообразную, тусклую массу. Будоражащие ранее события теперь кажутся недостойными внимания ввиду своей вторичности. Просьбы гражданина N приравниваются к мольбам гражданки М и отходят на второй план. Личная выгода ставится в приоритет. Отныне лишь на позолоченную обёртку рука порядка без особых колебаний не поставит печать «раскрыто».

«Законное царство беззакония», – вынес вердикт детектив, войдя в помещение.

– Мистер Бедфорд? – от удивления назвал писателя правильно знакомый толстый полицейский.

По его поведению было понятно, что встречаться без законных обвинений с этим человеком полисмену было далеко не приятно. Стряхнув несуществующую пыль со своей новенькой синей формы, он встал в защитную позу, ожидая ответа от оппонента.

– У вас новая униформа? – усмехнулся Бедфорд. – Вам не идёт. Она вас полнит.

После напряжённой секунды затишья собеседник произнёс:

– Уверен, вам бы очень пошла тюремная роба.

– Не думаю, – сказал детектив. – Мне не идёт оранжевый.

– Чем обязан? – к разговору присоединился подошедший сотрудник полиции. В совокупности с его небритой щетиной, придававшей ему вид безразличного ковбоя, его усталый голос был едва слышен в «немой» суете полицейского отдела.

– Мистер Бедфорд просто соскучился по тюремному карцеру.

– Кондейл, помолчи, – раздался тихий голос со стороны «ковбоя», после которого, на удивление, полноватый собеседник умолк.

– Я по поводу дела о пропавших девушках в Колумбийском университете…

– О, – слегка облегчённо вздохнул обладатель щетины и с вызовом подался вперёд. – Амин Дейбор. Ведущий следователь этого дела. – Уже закрытого дела, – уточнил он.

«Очевидно провальная попытка, но я должен задать этот вопрос», – решил Бедфорд.

– Почему вы завершили расследование?

– Мистер Бедфорд, – Дейбор почесал свою щетину. – Вы когда-нибудь теряли, скажем, собаку? В желании найти пропажу вашей дрожащей рукой развешиваются объявления о поиске. После тяжёлых дней и бессонных ночей добрые люди находят вашего питомца и возвращают домой. Что же происходит дальше? – довольный собой он посмотрел в глаза детективу. – А дальше вы снимаете плакаты, потому что они теряют свою актуальность.

– Насколько мне известно собака… мисс Мортон ещё не найдена.

– Но у нас есть ответственный за её похищение, – вмешался Кондейл. – Так что возврат – вопрос времени.

– Именно поэтому я здесь. Мне необходимо поговорить с Брайаном Бруксом.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – отмахнулся толстый полицейский.

– Неужели вы хотите оспорить решение следователя? – возмутился Дейбор.

Медленными движениями Бедфорд начал ходить из одной стороны в другую.

– Как вы считаете, люди, задающие много вопросов, способны ответить на один?

Полицейские переглянулись.

– Чем отличается человек ответственный от ответчика?

Повисла безмолвная тишина.

«Бисер перед свиньями», – вздохнул про себя Бедфорд.

– Опережу ваши непосильные логические старания. Ответственный несёт за собой ответственность, а ответчик – ответы.

– И вы здесь, чтобы перенести Брайана Брукса из первой категории во вторую? – усмехнулся Дейбор, вновь прикоснувшись к своей щетине. – Боюсь, вам это не по силам.

– Да, дело закрыто, – поддакнул второй. – Здесь больше нечего делать… писателям.

– Мисс Мортон не найдена, так что у меня есть все основания полагать, что дело далеко от закрытия. А поскольку я доверенное юридическое лицо мистера Мортона, имею полное право на рандеву с мистером Бруксом, – детектив проследовал в сторону допросных.


* * *


Пройдя через тонкостенную дверь, Бедфорд оказался в небольшом помещении, ярко освещающемся люминесцентной лампой, излучающей белый свет. Посередине комнаты стоял небольшой, припаянный к полу стол, за которым, понурив голову, сидел никто иной, как молодой фотограф.

– Брайан Брукс, – прорезал лезвием перину тишины басистый голос детектива.

Вздрогнув, юноша перевёл свой взгляд на гладь стола, словно надеясь найти там скрытое послание. Водя рукой, на которой виднелись ещё не засохшие ссадины, по столу, насколько давали тугие наручники, он бубнил что-то невнятное себе под нос. Отзвук голоса писателя пронёсся у него в голове, дав понять, что он здесь не один. Наконец, печальные глаза, с которых, словно жёлтые листья с деревьев поздней осенью, слетела былая спесь, встретились с взглядом Бедфорда. Его лицо не выражало былой уверенности, а обвисшее тело знаменовало сильное душевное неравновесие.

«Трудно провести психолога, используя эмоциональное прикрытие. Актёрскими навыками не удастся скрыть истинную сущность, если уметь видеть через внешность внутреннее состояние человека. Можно ли понять, что стряслась у аиста беда, коли он стал похожим на синицу? Безразличный взгляд, отсутствия прежней гордой осанки…»

– Мистер Бедфорд? – вновь опустив взгляд, произнёс фотограф. – И вас забрали?

«Отчаяние. Как часто встречается это состояние во время расследования. Именно оно служит той массивной рукой, переворачивающей монету, обнажая вторую, скрытую ранее сторону. Положи самого мохнатого и грозного жука на спину – и он будет лишь махать лапками от беспомощности. Поджарь койоту хвост – и он превратится в беспомощную собачонку, слабо повизгивающую от страха. Даже на самого большого слона может найтись своя мышка».

Бедфорд медленно подошёл к столу и механичным движением усадил себя на металлический стул.

– Мне нужно задать тебе несколько вопросов, – мужчина закинул ногу на ногу и начал пристально смотреть на фотографа.

Упадок, подобный закату, на выражении лица юноши сменился слабым, прорезывающим через тучи уныния, рассветом.

«Отойдя от животных ассоциаций, я не могу точно уверять, что Брукс – убийца. К гире отсутствия мотивов на чашу весов ставится также и его психологическое состояние в данный, критический, момент. Обмануть знатока, актёрствуя и изображая поддельную эмоцию, сложно. Сделать тоже самое со мной… – Бедфорд на секунду остановился в размышлениях. – Невозможно».

– Мистер Бедфорд, – вновь обратился Брайан, – вы когда-нибудь любили?

– Полагаю, ты неправильно понял, кому в этом помещении принадлежит роль человека, задающего вопросы.

– Вот и я нет, – фотограф закрыл лицо руками. – Меняя женщин, словно атласные галстуки, устраиваясь на работу, я не испытывал чувств ни к одной из них. Они были для меня… вещью.

Детектив встал со стула и начал по своему обычаю нарезать эллипсоидную траекторию по полу, собираясь с мыслями.

«Добиваться от него трезвого рассудка сейчас практически бессмысленно. Остановка потока изречений может привести его к полнейшему выпаду из колеи здравомыслия…»

– …найдя выброшенную давно шкатулку в оборванном, дряхлом… мёртвом виде, разве можно видеть её в каждом придыхании прохожих, в каждом выражении лица? – истерично выговаривал Брайан. – Почему? – завопил он. – Почему игнорируемые тобой при жизни вещи продолжают преследовать тебя после смерти? – в истерике фотограф попытался вскочить, но зажатые в наручниках запястья не позволили его действию совершиться.

Рыдая, Брукс закрыл глаза руками, лишь резкие всхлипы раздавались из его тела. Задыхаясь, он поставил локти на стол.

«Ища причину своих истязаний, он вывел лишь следствие, – Бедфорд нахмурился. – Не думаю, что его гнетёт не то, что он был дважды свидетелем убитых девушек, а то, что эти девушки когда-то были с ним».

– А теперь послушай меня, – детектив развернулся в сторону поникшего фотографа. – Мне абсолютно всё равно, что ты чувствуешь и какие у тебя были отношения с каждой из похищенных девушек. Я здесь не за тем, чтобы утешать тебя от увиденного, а за тем, чтобы ни ты, никто-то другой, ни даже полиция, не стал свидетелем такого больше, – делая акцент на последних словах, Бедфорд подошёл к столу. – Поэтому есть два варианта. Либо ты отвечаешь на поставленные мной вопросы, и я самостоятельно разбираюсь с грязью, что здесь намешана, либо ты продолжаешь медленно сходить с ума со своими страхами, к которым вскоре добавится страх загнить в расцвете сил в тюрьме за убийство ряда молодых особ, родители которых от тебя живого места не оставят, преследуя до конца жизни, – повышая голос, Бедфорд опёрся на стол и кричал последние слова Бруксу в лицо.

– Х-хорошо, – не теряя ни секунды, пытаясь прийти в себя, прошептал Брайан. Руки со слабой дрожью стирали пот со лба, дыхание становилось более спокойным.

– Вчерашний день, – Бедфорд достал небольшой блокнот и, отогнув страницу, щёлкнул ручкой, после чего посмотрел на фотографа. – Твои действия. По порядку.

– Так, так… – юноша собирался с мыслями, теребя свою шевелюру. – Утром я проводил… фотосессию со своей… знакомой. Да, знакомой.

– Очередной?

Брукс молча кивнул.

– Фотоссесия длилась приблизительно около часа. Все фотосессии длятся столько, эта… Эта не была исключением, – слегка запинался Брайан. – Эмили, моя… девушка, она очень хорошо получилась на фотографиях в профиль и анфас. Около университета есть… крайне приятное место для фотографий в тёплых тонах.

– Возможно, ты не понял, – перебил его мужчина. – Но я не пишу очередную часть сопливой книги, мне эта информация нужна для дела.

– Вы просили по порядку.

– Уверен, ты умеешь сортировать фотографии. Примени данный навык к информации.

– Понял.

– Что было дальше? – нахмурился Бедфорд.

– После небольшого инцидента, – попытался улыбнуться Брукс, но заметил суровый взгляд собеседника. – Никак не относящегося к делу, я…

– Тебя отшили?

– Как вы догадались? – удивился фотограф. – Хотя, неважно. После этого я встретил мистера Хадсона, тренера в клубе чирлидерш. Он…

– Время закончилось, – вошедший в помещение Кондейл был явно доволен собой. – Посетителям просьба откланяться, – он указал в сторону двери.

Писатель встал со стула и медленно проследовал в сторону выхода.

– Мистер Бедфорд, вы ведь вытащите меня отсюда? – крикнул вслед фотограф. – К-как в прошлый раз.

– Не думаю, – лукаво улыбнулся полицейский.

Под аккомпанемент, состоящий из улыбающихся, обнажая все свои зубы сотрудников полиции, Бедфорд вышел из участка.

«Я обязательно навещу тебя снова, Брайан Брукс».

Не теряя времени, он проследовал по дороге из участка, выйдя на тротуар.

Дневной воздух, пропитанный клубами дыма от сигарет и отходов машин, вперемешку с последождевыми парами мог оттолкнуть приезжающих, чтобы посмотреть на американскую культуру, туристов. Эта вычурная смесь, возможно, даже была вредна для здоровья, однако местные жители именно её ассоциировали с понятием «свежий воздух».

Предпочитавший вдыхать исключительно дым от сигар «Montecristo» Бедфорд шёл по тротуару напрямую через прохожих, словно не замечая их. Пребывал в рассуждениях.

«Для окончательного изменения положения весов в пользу Брукса необходима ещё малость. Я бы уже причислил его к невиновным, но этому мешает не только полиция, но и моя неполная уверенность».

Лужа со всплеском разлетелась от поступи детектива.

«Моё дальнейшее действие бессмысленно, но я не успокою свою совесть, если не посещу жилище фотографа. Пусть оно оцеплено полицией. Я должен это сделать».

Идя по ещё незнакомому, но уже известному адресу, писатель не мог не вспомнить об утреннем звонке мистера Мортона. Быть уверенным в сохранности старшей дочери владельца сети ресторанов не получалось. Возможные причинно-следственные связи уже начали слетаться в его голову, однако им развиться не позволил сам Бедфорд.

«Не стоит закидывать удочку, пока не закрепил блесну», – решил он, подходя к нужному месту.

На секунду детективу показалось, что его опасения относительно убежища юноши были напрасны, поскольку подъезд того самого дома представлял собой обычный псевдопропускной пункт, пробраться через который постороннему не могло составить большого труда. Но как только мужчина поднялся на второй этаж, его взору предстала знакомая картина, ранее встречавшаяся Бедфорду чаще, чем жителю Франции «Сикстинская Мадонна».

Дверь в квартиру была обвязана жёлто-чёрной лентой, как подарок на Рождество. По лестничной клетке слонялись, словно ища нужный угол, полицейский фотограф и криминалист. Оба мужчины не замечали детектива, стоявшего на лестнице, каждый из них был занят своим делом. Настраивая камеру, криминалист тихо проклинал эту работу, явно завидуя своему напарнику, который, оперившись на пожелтевшую стену, делал заметки в находившуюся в его руках папку.

Мистер Бедфорд, игнорируя недоумённые взгляды сотрудников, прошёл к двери квартиры и, слегка отогнув верхнюю ленту, предпринял попытку пройти внутрь. Однако там его ожидала преграда в лице мужчины в серой форме.

– Идёт следствие. Вход воспрещён! – уверенно сказал он и встал поперёк дверного проёма. Бедфорд недоумённо посмотрел на свою преграду.

– Мне нужен Брукс! У него есть…

– Простите, а вы кто? – перебил его полицейский.

– Как это кто? – состроил недоумённое выражение лица Бедфорд. – Я – Найджел Карлингс. Я требую, чтобы вы меня пропустили.

– И что вам нужно, мистер Карлингс?

– Я должен забрать фотографии своей дочери из логова этого… этого… – он перебирал слова, – чудовища.

– Все фотографии авторства Брайана Брукса сейчас находятся в ячейке двенадцатого участка, – высказал заученный текст полицейский с невозмутимым видом.

– Вы не понимаете, – продвинулся чуть ближе детектив. – Это необычные фотографии, – после чего начал озираться по сторонам. – Не думаю, что он хранил их со всеми остальными.

– К сожалению, мистер Карлингс…

– Джоб, что тут у тебя? – вмешался в разговор ещё один полицейский с пышными усами и бакенбардами.

– Ничего особенного, – переключился его коллега. – Просто какой-то мужчина требует фотографии своей дочери, сделанные арендатором квартиры.

– Особенные фотографии, – подчеркнул Бедфорд.

– Ха, – усмехнулся усатый полисмен, – ну, если особые, то пусть пройдёт. Много времени это не займёт, а мороки… – он махнул рукой и проследовал вглубь квартиры. – Ну и ловелас этот фотограф. Мне бы так, – послышалось вдали.

– Хорошо, – буркнул второй, и отошёл от двери. – Мистер Карлингс, за мной.

Пройдя через просторную гостиную, отражающую свет белыми стенами, Бедфорд не мог не заметить, серые пятна, оставленные при обыске помещения, а также отсутствие прямоугольного вида картин. Сложенный диван, подвинув часть ковра, выглядел измятым и в некоторых частях небрежным. Стеклянная поверхность стола была покрыта пылью, части которой мешали распространиться хаотично сложенные записки, оставленные жильцом.

«Неужели это полиция так “приукрасила” убежище Брукса?»

Озираясь по сторонам, писатель не мог найти ничего стоящего для себя, лишь следы полиции, заправлявшей там.

«Ожидать улик на видном месте было чересчур наивно», – понял Бедфорд.

«Я упускаю нечто важное, – нахмурился он. – Что-то не сходится», – вновь пробежал глазами по многочисленным запискам.

«Один не равно двум! – пронеслось в голове. – Точно!»

Резким движением руки он уронил один листок на пол, после чего, нагнувшись, чтобы поправить брюки, подобрал его, скомкав в карман.

– Кажется, фотографий здесь нет, – разочарованно подытожил Бедфорд. – Я, пожалуй, пойду.

Мужчина в серой форме проследовал за ним.

– Уверен, они находятся в двенадцатом, – сказал он напоследок, явно удовлетворённый уходом назойливого родителя.

«Всё также мыслей вьётся рой,

Всё также лишь во сне покой…»

Вбежав в свою серую каморку, Бедфорд, не снимая достаточно мокрой верхней одежды, сразу же проследовал к рабочему столу. Вереница луж-озерков окрасила деревянный пол. С суровым взглядом хищника, ищущего добычу, мужчина вцепился в одну из кучек бумаг на столе.

«Где же ты?» – нахмурился писатель, обрушив неказистую пирамидку.

Наконец, заветные листы – адресованные Кейт Мортон письма – попались ему на глаза. Рывком схватил, разглаживал на столе, выпрямляя мятые уголки; достал из кармана находку, что вынес из квартиры фотографа, и приложил лист к листу. «Именно!» – воскликнул про себя Бедфорд, сравнивая изгибы букв и их размер в двух вариациях.

«Очевидно, что записи сделаны разными людьми, – осознал детектив. – Даже пытаясь подделать чей-то почерк, человек раскрывает в нём свои индивидуальные черты написания. Здесь же всё рознится, включая нажим ручки на листы».

Бедфорд плюхнулся на массивное кресло и, расстегнув пуговицу своего пиджака, достал портсигар, вынул сигару, после чего в момент закурил.

«Почерк подделан. Но тогда получается, что вся переписка Брайана и Кейт – ложь, что не сходится с некими фактами», – детектив схватился за голову.

«Стоит вернуться на некоторое время назад, – размышлял он. – И посмотреть на это дело под другим углом».

В голову влетело мимолётное вспоминание утренних событий.

«Мистеру Ватерлоо потребуется немалое количество времени, чтобы высушить свои…» – он осёкся.

Бросив сигару в пепельницу, Бедфорд вскочил с кресла, да так, что мирно спящая в клетке крыса пробудилась, и посмотрел на лежавшие с давних пор на обогревателе сморщенные от великого количества тепла листы. Теперь на них виднелись определённые буквы, нетрудно складываемые в слова.

Мужчина взял их в руки и озадаченно сел за стол, долго всматривался в пожелтевшие листы и коричневые обрывки фраз. Он вспомнил тот маленький кусочек бумаги, который нашёл под кроватью мисс Мортон, и загадку в её ежедневнике – «Лимонный сок – напиток шпионов». Брайан тоже что‐то говорил про лимонный… про лимонные чернила! Детектив про себя оценил неординарную задумку переписки Брукса и Кейт, схватил зажигалку и вознес письмо над небольшим пламенем. Коричневые буквы стали проявляться, обнажая смысл текста:

Признаюсь, это в моём стиле, заканчивать вот так. Пойми, Кит, есть обстоятельства, которые просто должны случиться, независимо от нашей воли или желания… Я до сих пор помню нашу первую встречу, но теперь от чувств остались лишь воспоминания. И это не плохо, нет. Просто ты должна понять, что ничто не вечно… Я знаю, Кит, ты переживёшь это. Обо мне не волнуйся, у меня также всё будет хорошо.

23 сентября

Осень – жёлтый

Б.Б.

Детектив взял в зубы недокуренную сигару, откинулся на спинку стула. Нахмурившись, прочитав еще раз письмо от двадцатого сентября, приложил этот лист к синим буквам письма, которое было написано совершенно другим почерком.

«Картина прояснилась, – он открыл свой блокнот. – Настоящее письмо, ознаменовавшее конец любви, – неловко поперхнулся. – Конец отношений было написано задолго до поддельного. Кейт и Брайан расстались гораздо раньше, чем было известно, что окончательно подтверждает невиновность Брукса, во всяком случае, в моих глазах. Тогда Брукс мне сказал правду: они действительно перестали общаться в двадцатых числах сентября. Кейт даже не проявила этот текст».

Бедфорд посмотрел на Чарльза, глаза крысы выражали искреннее недоумение.

«Цель подставного письма и, полагаю, она достигнута – Брукс за решёткой, но неопределённый круг подозреваемых сузился и, чувствую, конец близок. Разветвление по дороге правды с полицией лишь уберегло меня от неверного пути».

«Осталось ещё несколько шагов в этом лабиринте. Сумбурность поисков преступника может облегчить только один человек – Брайан Брукс».

«Забавный факт, все персонажи, встретившиеся мне сегодня, относятся к похищенным девушкам, как к животным или вещам…» – усмехнулся детектив.

Он взглянул на часы и подошёл к телефону, чтобы связаться к Клиффордом Мортоном. Клиент ответил моментально, в голосе читалось обеспокоенность.

– Мне необходима ваша помощь. Для полной картины и для поисков мисс Мортон мне нужно получить информацию у полиции. Над делом работает Амин Дейбор, верно?

– Верно.

– У меня с ним… напряженные отношения.

– Правильно ли я вас понимаю, мистер Бедфорд, вы хотите, чтобы я предложил…

– Да, вы правильно поняли мою просьбу. Буду признателен.

По завершению диалога, детектив подошёл к окну и устремил свой взгляд на улицу.

– Погода портится.

## Глава 18


1 декабря


Детали очень важны. С их помощью можно быть всегда в выигрыше. Будь то собеседование на работу или минутный диалог с медсестрой в регистратуре – всё это может пройти гладко и успешно, если подмечать детали.

Всё, что ни делал бы человек, его во всём выдаёт сознание, его настоящее «Я». Сочетание цветов в одежде, в интерьере, расположение вещей на рабочем столе, походка, почерк, форма ногтей или носа, врождённые или приобретённые привычки – всё это раскрывает истинную суть. И если человек умеет это подмечать, то его начинают называть гением, склонным к дедукции и ещё говорить много ненужной ерунды. А ведь всё дело в грамотном подходе.

«Если передо мной стоит женщина, в серьгах которой вставлен аметист, то я понимаю, что беседую с очень спокойной и мудрой особой. Её мудрость заключается не только в необъятном кругозоре, но и в умении находить и сохранять гармонию в себе. Она прекрасно знает, когда стоит остановиться, например, во время спора или в работе, дабы не переутомиться; имеет представление, чего хочет от жизни и чётко знает, как этого можно достичь. И мне есть чему у неё поучиться. Ну а если судьба свела меня с человеком, предпочитающим рубины в своих украшениях, то здесь нужно быть осторожным, так как он вспыльчив, эксцентричен и поддаётся эмоциям. Этакий человек‐настроение. В нём всегда бурлит страсть, неиссякаемая жизненная энергия, которой он готов поделиться с окружающими. Такие люди вряд ли бы смогли носить топазы, предназначенные для скромных, миротворческих особ».

«Моя практика показывает, что обмануть систему практически нереально. То, что заложено в нас от природы, преследует всю жизнь и глупо выдаёт на деле; однако многие просто этого не замечают».

«Сколько раз сталкивался с “теорией часов”. Стоит обратить внимание на наручные часы собеседника, и в считанные секунды становится ясно, с кем имеешь дело. Обычно закостенелого “классика” выдают арабские цифры. Такие люди в меру консервативны, постоянны в привычках. Что касается римского циферблата, то это любовь творческих личностей. Если же часы не имеют делений или, к примеру, есть чёрточки, то собеседник очень упрямый, имеющий свой взгляд на мир и не принимающий чужое мнение. Однако и были такие случаи, что у одного человека имеется сразу много часов, которые меняет каждый день в зависимости от стиля. Стиль! А он тоже может достаточно рассказать о человеке».

Бедфорд взглянул на свои часы. Пять часов после полудня.

Уже продолжительное время детектив восседал в кресле такси, лицезрел серый город и вдыхал противный запах дешёвых сигарет, которые с удовольствием курил водитель. На улице стоял туман, и небо темнело, превращаясь в одно сплошное чернильное пятно. Будто оно угрожало бурей. Фонари сквозь туман давали слабый ореол.

Понедельник. Вечер. Все дороги заполнены машинами. Час пик.

Бедфорд нервно смотрел на время. Чтобы не терять ни минуты зря, он достал из своего древесно‐зелёного пиджака блокнот в кожаном переплёте, в него было вложено две страницы – письма для мисс Мортон. Одно было написано лимонными чернилами, но сейчас буква имели оттенок охры, внизу листа стояли буква «Б.Б.» обычной синей шариковой ручкой. Это было подлинное письмо, что не скажешь о втором. Оно написано синими чернилами, однако почерк не совпадал с почерком Брайана Брукса. Оставалось узнать, кто и зачем писал липовые письма? И зачем положил их в шкафчик Кейт? На этот вопрос у Бедфорда была теория.

«Настоящий похититель мисс Мортон не знал о том, что Кейт и Брайан вели тайную переписку с помощью лимонного сока, ведь кто бы стал этим заниматься, если в XXI веке молодые люди общаются по телефону или в чатах. Поэтому решил сделать вид, что пара ещё вместе, но скрывают отношения и посылают друг другу любовные записки. Спрятал “улики” в шкаф, чтобы полиция их там нашла, но судя по всему, за две недели расследования сотрудники правоохранительных органов не удосужились проверить спортивный клуб. А ведь именно там я нашёл ежедневник Кейт, где куда яснее ясного описаны все дела, встречи и переживания девушки. Так вот, если похититель не знал, то решил вслепую подставить Брукса, указав в письме их любимый парк. То есть что‐то ему о них было известно… И чтобы точно всё повесить на фотографа, то и трупы прятал именно в этом месте. Жаль, что сотрудники полиции не обыскали этот шкафчик раньше меня. Жаль, конечно, для похитителя, а вот для самого Брукса это чертовское везение, а то все грехи бы повесили на парня, тот и опомниться не успел бы».

При слабом освещении с улицы от фонарей и вывесок он разложил листы и читал. Перечитывал. Вчитывался.

Наконец‐то, имея одно вещественное доказательство дела, которое ведёт, мог сделать психологический портрет преступника. Фактов мало, но это хоть как‐то могло помочь в продвижении, уже завершении, расследования.

Нажим Брайана сложно определить, так как он писал пером с лимонным соком. Но с поддельным немного проще – его писали, сильно надавливая на лист. Обычно это встречается у большинства, характеризуя уверенность и энергичность. Такие люди очень общительны, привлекают внимание к своей персоне с помощью целеустремленности и широкого кругозора. Общим признаком двух писем был вид почерка – угловатый. Это характеризует эгоистичных людей, стремящихся к независимости. В современном обществе каждый хочет быть свободным, поступать так, как сам считает нужным, не любит, когда ему указывают, дают советы и пытаются направить вроде как на «истинный» путь. Поэтому и почерк угловатый встречается у многих.

Различался наклон букв. У Брайана текст немного наклонен вправо, и детектив мог судить о характере вполне объективно, так как общался с фотографом. Письмо описывало юношу как спокойного, рассудительного, открытого к общению человека, стремящегося быть лидером и центром внимания в компании, но склонного и к переменам настроения. Изучая второй почерк, представлялся образ, который может похвастаться лишь целеустремленностью и настойчивостью. В остальном он неуравновешен, имеет зависимость настроения от внешних факторов. Чаще всего это максималисты, стремящееся быть первыми, поэтому если решаются на что‐то, то на условии, что получат всё или ничего. Они кидаются из крайности в крайность: либо всё хорошо, либо чертовски невыносимо; либо влюбляются на всю жизнь, либо ненавидят так, что готовы убить.

«Убить. Этим он и занимается. Я уверен, что это мужчина, и на моих счетах остался лишь один подозреваемый, исходя из последних событий».

После того, как детектив дома смог сопоставить почерки, он сразу же отправился в Колумбийский университет; необходимо было поговорить с Брэндоном Сандерсом, узнать его алиби на все дни происшествий.

Он постучал в дверь. По ту сторону невнятно пробубнили. Наверно, можно. Он потянул дверь на себя.

На кафедре сидел мистер Сандерс, в руках которого покоилась книга. В этом небольшом кабинете, заставленным цветочными горшками, сидела ещё женщина, что печатала на компьютере. Детектив бросил бесцветное «Добрый день!», но она не обратила внимания. Он прошёл к столу Брэндона Сандерса.

– Здравствуйте, мистер…

– Бедфорд, – подсказал детектив. – Мы можем с вами поговорить? Наедине.

Преподаватель поначалу растерялся, после вежливо попросил миссис Куинн оставить мужчин одних, отложил книгу и жестом предложил присесть гостю.

– Чем могу помочь?

– Мистер Сандерс, я так понимаю, что вы знаете, что полиция нашла тела пропавших?

– Да. К сожалению… Это огромная утрата для всех нас…

– Примите мои соболезнования, – Бедфорд впился глазами в преподавателя. – Вы же учили этих девушек.

– Да… Но мои лекции слушают две‐три сотни студентов, так что я…

– Но вы же их хорошо знали.

– Я? Нет. Если только то, что касается учёбы, в остальном – я не лезу в жизнь своих студентов.

– Да, вы мне об этом уже говорили. Но что вы можете рассказать о Роуз Мёрфи?

Сандерс отвёл глаза и выразил на лице удивление.

– Наверно, ничего. А она училась на каком факультете?

– То есть, вы утверждаете, что не знали эту девушку?

– Мистер Бедфорд, я ничего не утверждаю, просто имя не знакомо, поэтому…

– А мистер Мёрфи?

– Простите?

– Карл Мёрфи. Ваш партнёр по бизнесу. Точнее бывший партнёр.

– Я вас не понимаю.

– Мистер Сандерс, не советовал бы я вам отпираться. Все улики против вас.

– Какие улики? Чего вы несёте?! Я ни в чем не виноват!

Преподаватель подскочил на своём стуле, его очки сползли на кончик носа.

– Если вы не виновны, то почему так переживаете?

– Вы в своём уме? Вы пришли сюда и обвиняете меня в убийстве! Несёте чушь о каких‐то уликах!

– Успокойтесь, мистер Сандерс. Я не обвинял вас, а указывал на факты. Вы знали Карла Мёрфи?

– Ну знал! Только это не доказывает того, что я кого‐то убил!

– Верно. Расскажите мне о ваших взаимоотношениях с семьёй Мёрфи.

Сандерс тяжело дышал, вцепился пальцами в подлокотник стула, казалось, что он оставит на них следы от ногтей.

– Не волнуйтесь, наш разговор не для протокола.

– Я знал только Карла. С его женой и дочерью виделся лишь дважды, на ужинах. С Мёрфи меня свела случайность. Когда умер мой отец, то на меня свалилась огромная проблема – все его долги. Он казался успешным и богатым человеком, но никто не знал, сколько скоплено долгов и проблем, которые невозможно решить. С его смертью все неприятности унаследовал я. Выплачивал неустойки, проценты, откупался от влиятельных людей, я продавал всю собственность отца. Когда дело дошло до страховой компании «Линкольс», то здесь появился Карл Мёрфи. Лучезарный и добродушный человек. Он предложил мне материальную помощь и поддержку, если я оставлю компанию и разделю её с ним. Вам покажется всё это бредом? И я с вами соглашусь. Мой адвокат тоже понимал это, но выхода не было. Я мог продать всё и остаться ни с чем или поделиться креслом с Мёрфи, и оставить при себе всё, что осталось. Плюс моё имя. Адвокат дал добро. Я подписал договор, и мы взяли бразды правления в свои руки. Мистер Бедфорд, мне было тогда двадцать пять лет, я только получил высшее образование и ещё начинал задумываться о своём деле, а тут… умер отец. Я и подумать не мог, что жизнь так надо мной посмеется. И злорадно поржёт через шесть лет. – Сандерс наконец поднял глаза на детектива, тот строчил что‐то у себя в блокноте. – Сначала Мёрфи просто содержал компанию и лишь изредка заезжал спросить, как продвигаются дела. Он садился в моём кабинете, читал какие‐то бумаги, выпивал со мной виски и пропадал на четыре месяца. Но через два года он стал чаще наведываться, присутствовать на собраниях и самолично смотреть счета. В последний год Мёрфи буквально жил в моём кабинете и отчитывал меня, как нашкодившего котёнка. Вечно упрекал, что я не умею вести дела, что у меня всё валится из рук, и я гублю его дело. Слышите, его! Дело всей жизни моего отца в мгновение стало его! И не сумел я опомниться, как моя кандидатура предстала обсуждению на отстранение. Мёрфи сделал всё, чтобы я остался ни с чем. Понимаете? – он снова начал закипать. – Помимо моего увольнения, он повесил на меня долги «Линкольса». Я работал очень усердно и всегда следил, чтобы не пахло долгами, ибо знаю, как сложно с ними жить, особенно когда капают проценты. А тут бешеная сумма, полтора миллиона долларов. Я впал в оцепенение. Мой адвокат был бессилен. Я продал всё, что было у меня. Я остался на улице. Голодный, холодный и одинокий. Этот ублюдок должен был поплатиться за содеянное. Я жаждал, что бы все его акции прогорели, чтобы его бизнес рухнул как карточный домик, чтобы он побыл в моей шкуре, чтобы знал, какого это начинать всё с нуля, когда ты никто! Никому не нужен!

Бедфорд себе под нос пробубнил:

– Вы угрожали ему.

– Да! – взорвался Сандерс, даже ударил ладонью по подлокотнику. – Да, я угрожал! А что бы вы сделали на моём месте? Он опустил меня, обобрал, окунул с головой в лужу!

Сандерс на эмоциях продолжал рассказывать, как тяжело ему пришлось жить, будучи бездомным и безработным, как слонялся по всем местам, где мог хоть что‐то заработать, как через силу смог подняться на колени – нашёл невзрачную квартирку и ночами подрабатывал, – и как смог встать с колен – пошёл работать преподавателем.

– Поверьте, на тот момент всё, что я мог – извергать из себя ненависть, формулируя её в проклятия, но не смог бы что‐то предпринять…

– Прошло два года после вашего скандала с мистером Мёрфи, и вот – труп его дочурки.

Сандерс истерически закрутил головой:

– Нет! Я не убивал её! Бедфорд, мистер Бедфорд, я угрожал ему, в лицо плевался проклятиями, что однажды его жизнь превратится в ад, но не этого я ждал, – он вскочил со стула, оперившись всем телом на стол, свесился к детективу, – не такого исхода. Смерть близкого человека мучительна и болезненна, словно тупым ножом пытаются проткнуть сердце. Мне‐то это точно известно. Я бы не стал мстить с помощью его дочери. Я вообще не мстил.

Сандерс вернулся на стуле, опустил плечи, повесил голову, он был похож на тряпичную куклу, что прислонили к стене. Он продолжал:

– Я всегда, всегда читал газеты, следил за его успехом, за делом, за когда‐то своим бизнесом. И тихо успокаивался. Пресса говорила о том, что дела Карла Мёрфи уже не идут в гору. Мне этого было достаточно. Я ликовал. Пока однажды не узнал о пропаже Роуз, его дочери. Тогда я понял, что и мне скоро придет беда, так как единственным врагом Карл считает меня. Да и по идиотскому совпадению его дочь училась в этом университете. Но полиция не подозревала, что…

– Брэндон Сандерс, – прервал душевные изречения детектив, – можете мне рассказать, где вы были двадцатого октября?

Сандерс начал лихорадочно моргать.

– Это день похищения Роуз Мёрфи, – подсказал Бедфорд, уткнувшись в свои записи.

– А, да… Это был понедельник, один из дней моего отгула. Я взял, так называемый, отпуск за свой счёт на четыре дня. Улетал в Джексон, штат Вайоминг, по делам.

– Каким делам?

– Я снова решил уйти в бизнес. Однако сейчас есть только я и всё. Никаких партнёров. Открываю магазин обуви. Качественная обувь, сумки и портмоне.

– Кто-нибудь сможет подтвердить вашу отлучку и идею с магазином?

– Конечно. Мой адвокат Роджер Скиф, это друг семьи и хороший юрист. Собственно, он и ведёт все дела и контроль над документами. Я с ним летал. Билеты могу при необходимости запросить у него. Мистер Бедфорд, мне нужно алиби?

– Я полагаю, оно у вас есть. Ведь так?

Собеседник нервно кивнул.

– Это хорошо. Лучше, чтобы все доказательства вашей невиновности выглядели естественно и достоверно. Можно мне номер вашего адвоката?

Взяв ручку, Сандерс стал раскидисто писать номер Роджера Скифа на небольшом стикере. И как только передал его детективу, Бедфорд задал следующий вопрос:

– Скажите, где вы были двадцать седьмого ноября? – В этот день обнаружили тело Роуз Мёрфи, поэтому стоило узнать, чем занимался в это время Сандерс, и не причастен ли он к этому.

– О, – воскликнул Брэндон. – В этот день я работал, а после мы с Роджером поехали в ресторан отмечали нашу удачную сделку. Окончив работу в этом семестре, я смогу уволиться и уехать в Джексон, чтобы спокойно заниматься своими делами.

– В каком часу вы поехали в ресторан?

– Часов в пять. Мы сидели там допоздна. Потом на такси разъехались домой. Понимаю, что вам нужны доказательства, поэтому…

Преподаватель полез за своим портфелем, достал оттуда кошелёк и долго копался в его отделениях. Наконец положил на стол чек.

– Вот. Спасибо моему дотошному отношению к доходам и расходам.

Детектив осмотрел переданный чек. Всё верно – дата, время совпадают. Нужно было для стопроцентной гарантии узнать ещё мнение Роджера Скифа, чтобы он подтвердил тот факт, что они действительно вместе сидели в ресторане.

Когда Сандерс сложил на место свои вещи и устроился поудобнее, то Бедфорд продолжал опрос:

– Что вы делали шестого ноября около пятнадцати часов, когда пропала Кейт Мортон?

Брэндон побледнел, его глаза уставились на детектив и передавали истинный испуг.

Бедфорд опустил глаза на жёлтый стикер, который приклеивал к странице в блокноте, и тем же спокойным тоном проговаривал:

– Расскажите все по порядку.

Преподаватель встал из‐за стола и прошёл до окна, что было закрыто жалюзи, и уверенным голосом отвечал.

– С самого утра и до вечера я был здесь. У меня были занятия.

– Какой предмет и в какой группе?

– Это было окно. Я сидел здесь, на кафедре, и читал. В шесть было заседание, так что я только к восьми смог выйти с работы.

– То есть в то время, когда было совершено похищение мисс Мортон, вы сидели в этом самом кабинете и читали? Кто сможет…

– Никто. Я сидел здесь один, – уверенно говорил Брэндон, но что‐то в нём смущало Бедфорда. Отсутствие эмоций.

Он так жадно, ярко и экспрессивно говорил о Мёрфи, потому что ему нечего было скрывать. Да, он угрожал, но все его высказывания голословны, нет веских улик. И всё, что говорит Мёрфи против него, никто не сможет подтвердить. Сандерс с лёгкостью может отказаться от своих слов и уверять присяжных, что угроз не поступало. Ну и козырем в его защиту выступало алиби в день похищения Роуз, что значит – уже не его руками похищена девушка. А здесь – пустота. Брэндон будто натянул маску и прятал за ней свой страх.

Поднимать тему связи Кейт и этого преподавателя Бедфорд сейчас не хотел, но другой возможности могло и не представиться. Он сам дал имя Брэндона Сандерса на рассмотрение детективу Чендлеру из полиции, и тот мог в скором времени нагрянуть с официальным допросом. После этого бы Сандерс вряд ли стал откровенничать. Сейчас самое время.

– Мистер Сандерс, скажите, какие отношения у вас были с Кейт Мортон?

Брэндон напряг скулы:

– В каком смысле?

– Это я хочу у вас узнать. Насколько вы были близки с пропавшей?

Преподаватель стоял у окна и молчал. Кабинет охватила тишина. Было слышно, как детектив беспорядочно водит стрежнем ручки по бумаге.

– Мистер Сандерс…

– Я не буду говорить без адвоката.

– Ах вот оно что.

Бедфорд, кряхтя, встал со стула.

– Не беспокойтесь. Он у вас есть. Я могу ему позвонить, пригласить сюда, и мы вместе продолжим нашу беседу. Или можем сидеть тут в тишине и ждать детектива Чендлера, который вскоре захочет с вами побеседовать, только уже не дружески, как я сейчас. Узнав, что у вас нет алиби на это время, он защелкнет на ваших запястьях наручники, зачитает ваши права, где, кстати, тоже есть пара слов об адвокате, которого вы требуете, и повезёт вас в полицейский участок. В комнату для допросов. – Бедфорд встал позади Сандерса. – Или мы можем с вами сейчас поговорить и разойтись. В случае чего, могу содействовать вам и вашему драгоценному адвокату.

– Вы? – наигранно рассмеялся Сандерс.

– Представьте себе. Один доброволец стоит двадцать принуждённых. Так насколько близки вы были с Кейт Мортон?

Брэндон продолжал упрямо стоять и таращиться в окно, покусывая губы.

– Глупо молчать, когда я уже знаю, что у вас был роман.

– Тогда что вы ещё хотите знать?

– Детали. С чего всё началось и чем закончилось? Чем смогла привлечь вас Кейт и как ранила сердце?

Сандерс с минуту молчал, потом прошёл до своего места, сел; осторожно осведомился, не выйдет ли этот разговор за стены кабинета. Детектив тоже присел на стул, попутно механически кивнув, заверил, что всё лишь в рамках его собственного расследования и снова принялся черкать в блокноте.

Измученный преподаватель поведал историю романа со своей студенткой. Он рассказал о их первой встрече, о том, как всё стремительно развивалось, и как ему было хорошо с ней.

Стрелки часов подходили к цифре шесть, когда Брэндон Сандерс, будто окунувшись в прошлое, рассказывал о периоде бесконечной любви к Кейт Мортон.

– …верите или нет, но я словно помешался на ней. Она пыталась что‐то сказать, а я не слушал. Моё сознание знало, что этот вечер несёт огромные неприятности, ведь не просто так она пришла ко мне впервые без предупреждения. Она сказала, что меня не любит больше, и нам лучше расстаться. Я уговаривал её передумать, ползал на коленях и просил прощения за всё. За что? Я не знаю. Я хотел всячески её оставить рядом с собой. Но Кейт наотрез отказывалась. Как полоумная твердила, что не любит меня, что хочет уйти. Пришла лишь для того, чтобы я всё узнал, что бы не питал больше ложных надежд, что она вернётся. Она пришла сказать, что всё кончено. Я не знаю, что произошло, что ей не понравилось, но она вот так в один вечер разлюбила меня. Куда ушли все её чувства? Разве так бывает? Возможно ли это? – в глазах Сандерса промелькнула искра счастья. Наверное, он вспомнил Кейт и их вместе.

Детектив слушал об истории любви Брэндона и мисс Мортон и с каждым новым изречением собеседника убеждался в том, что эта история никогда бы не смогла иметь счастливый финал, так как любовь была односторонней. Нет, не безответной, ведь Кейт отвечала на ухаживания Сандерса, только без той эйфории, которая исходила от её партнёра.

Брэндон продолжал:

– Конечно, мистер Бедфорд, это меня подкосило. Но я ей ничего не мог предложить… Я попросил её остаться на ночь, думал, что она передумает, но, когда я проснулся, её уже не было. А в университете она холодно поздоровалась, будто всё то, что было между нами, мне приснилось… – он ещё несколько минут изливал душу детективу о своей несчастной любви. Было видно, что за всё это время он просто никому не мог выговориться, рассказать о наболевшем, а тут такой случай. Постепенно Брэндону становилось всё легче, с его плеч снималась тяжёлая ноша. Он хранил всё это в тайне, чтобы не заиметь проблем ни себе, ни его любимой, вдруг бы её стали осуждать. Для него это было куда больнее, чем бы в него тыкали пальцем и шептались о его связи со студенткой. Такие истории сплошь и рядом, но наличие и обличение одной из них вызывает дикий интерес у любопытных особ, а сплетни рождаются в считанные секунды и также быстро облетают всю округу. – …в три часа дня у неё была назначена пересдача. Я договорился с коллегой, чтобы её сильно не мучали, а почти сразу поставили «хорошо». Это стоило мне труда, но что не сделаешь ради любимого человека. Сам же сидел на кафедре и читал; старался не появляться у неё на глазах и про себя надеялся, что она зайдет сюда, как обычно, будто бы у нас всё нормально…

«Единственным мотивом может быть ревность. Похищение из ревности. Но это не доказано. Он мне всё рассказал, может ли это значить, что Сандерс тут не причём? – размышлял Бедфорд. – Стал бы мне рассказывать это всё, если причастен? Характеристика вспыльчивости и эксцентричности ему подходит, но он всё-таки умеет управлять своими эмоциями, значит смог бы опомниться в тот момент, когда… Стоит его всё же проверить».

Такси подъехало к полицейскому участку, и уже второй раз за день детектив вошёл вовнутрь. У доски объявлений стоял Дейбор и Кондейл, они пили кофе и громко гоготали. Но, как только в дверях появился силуэт Бедфорда, то первый заметно помрачнел: как‐то бессознательно опустил голову вниз, скрипнул зубами и исподлобья смотрел на него. Он облизнул пересохшие губы и уже в пол-уха слышал, над чем смеется его друг.

Бедфорду нужно было срочно повидаться с Бруксом, но он трезво понимал, что его никто не пустит к камерам; оставалось лишь надеяться на то, что у мистера Мортона всё получилось. Тогда направился к компании двух полисменов.

– Амин Дейбор, мы можем поговорить?

– Безусловно, – ядовито выдавил из себя следователь и пошёл в сторону своего рабочего места. Кондейл так и остался в непонимании стоять со стаканом кофе в руках и хлопать своими маленькими глазками, наблюдая за картиной, как Дейбор уходит в сопровождении их, так называемого, врага.

Уже сидя за своим столом, на котором грудой валялись папки с делами, Амин прерывисто выдохнул и прокашлялся. Он взял в руку компьютерную мышь и нервно стал щёлкать ею, открывая какие‐то документы, файлы, будто что‐то искал. Его напряжение чувствовалось в радиусе пяти метров, глаза как сумасшедшие бегами туда‐сюда; всё тело и сознание боролось со здравым смыслом, с трудом предавая принципы. Это заметил и Бедфорд. На его лице чуть не просияла лукавая улыбка, и он, не дожидаясь галантного предложения присесть, сам расположился на стуле рядом со столом следователя, достал свой блокнот и положил на одну из папок жёлтый стикер.

– Мне нужно знать были на этот номер совершены звонки от некого Брэндона Сандерса в течение последнего часа. И летали ли эти два человека в Джексон, штат Вайоминг, в октябре. Если да, то можно узнать про документы?

– Какие? – пробубнил Дейбор, уже что‐то печатая на компьютере.

– Брэндон Сандерс открывает магазин обуви. Какие‐то договора…

– Посмотрим.

Работая, Дейбор всё же стрелял глазами в нежеланного гостя, подёргивая бровями. Его всего перекосило, когда детектив переложил мешающие ему папки в сторону, нарушив своеобразный рабочий беспорядок, по-хозяйски расположился на пяточке стола, листал новое дело о Линде Скаллари, взял в руки рабочий телефон и кому‐то звонил, представляясь сотрудником полиции, да ещё и собственным именем Амина Дейбора. Бедфорд же уточнял, где адвокат был двадцать седьмого ноября. Тот, поверив, что его действительно беспокоят из полиции, честно отвечал, что сидел со своим клиентом и, по совместительству, другом Брэндоном Сандерсом в ресторане. Назвал время, адрес, счёт – одним словом, он полностью подтвердил слова преподавателя.

Закончив разговор, Бедфорд изучал взглядом рабочий процесс всего участка и обратился к следователю:

– Что вы знаете о теле, которое обнаружили вчера вечером?

– Это Линда Скаллари. Я выезжал на место преступления с группой.

– Можно подробней.

Дейбора чуть ли не тошнило от повелительного тона Бедфорда. Он тяжело дышал, брезгливо подёргивая носом. Не отрываясь от монитора, взглянул на детектива, как бык на матадора, и сквозь зубы процедил:

– Мы выехали около девяти вечера по адресу парка.

– Кто вас вызвал?

– Какой‐то мужчина. Он не представился. Нам сообщили, что замечен подозрительный тип в парке с девушкой на руках. Девушка не подавала признаков жизни.

– Сколько вы ехали на вызов?

– Минуты три. По прибытию мы действительно заметили парня, что убегал от нас. Им снова оказался Брайан Брукс. И вы будете продолжать утверждать, мистер Бедфорд, что он не причастен? До сих пор желаете превратить Брайана Брукса в ответчика? – попытался передразнить Дейбор голос Бедфорда.

– Я напомню, что в данной ситуации я вам задаю вопросы.

Дейбор прыснул.

Чтобы не встречаться со взглядом детектива, следователь отвернулся, делая вид, что занят работой с принтером.

– Вот распечатки из базы данных аэропорта и входящих, исходящих звонков на номер Роджера Скифа. Большего не смог узнать.

– Спасибо. Теперь мне нужен доступ к камерам наблюдения в Колумбийском университете.

– Это невозможно.

– Дейбор, вы мне тоже не приятны. Но не ломайте комедию и приступайте к делу. У вас не так много времени, – Бедфорд глянул на часы. – От силы два часа.

Бедфорд сидел и внимательно изучал распечатанные листы, переданные следователем. Алиби Сандерса подтвердилось: в день похищения Роуз его не было в городе. И во время того, как полиция арестовала Брайана Брукса вместе с самим Бедфордом около трупа Роуз, Сандерс со своим адвокатом сидел в ресторане, чему свидетельствуют чек из заведения и слова Роджера Скифа. Отсюда следовало то, что Брэндон не виновен в делах Мёрфи и Скаллари. Ведь Линду убили так же, как и Роуз, значит это не рук дела преподавателя. И тут появляются два вопроса: кто похитил Кейт? Кто подставил Брукса? Если к первому мистера Сандерса ещё можно было приплести из‐за наличия между ними связи, то ко второму – нет. На второй вопрос можно было бы получить смутный ответ от самого фотографа.

Добро и зло есть в каждом человеке, что из этого всего пересилит – лишь вопрос времени. Обычно люди бросают всё ради какого‐то выгодного предложения, расставляя приоритеты в пользу собственного блага. А иногда приходится бороться. Собственное благо – есть собственное достоинство. Держать себя на высоте, иметь свою точку зрения и не принижаться перед другими, никому не разрешая манипулировать собой. Но даже у самого уверенного человека наступает такой период, когда на кону что‐то большее. Карьера или эго. Иногда можно чем‐то пренебречь, но поиметь куда больше с противоположной стороны. Амин Дейбор понимал это как никто другой.

Он видел себя капитаном полицейского участка, видел свой карьерный рост, великое будущее в ярких красках. И поставить на всём большой крест из‐за каких‐то принципов? Из‐за того, что он всей своей душой не может переваривать присутствии Бедфорда, что кто‐то со стороны лезет в его дела, воображая, что лучше других разбирается в этом? Дейбор однажды согласился уступить случайному Бедфорду, чтобы в дальнейшем остаться в выигрыше. Тем более не так часто буквально не за что пополняется кошелёк размером в три зарплаты.

Отбросив все стереотипы и личную неприязнь, Амин понимал, что детектив идёт на верном пути и куда успешнее самого Амина, но его амбициозное «Я» не давало во всё это поверить.

Полицейский чувствовал себя в бою с крепким соперником, который в десять раз сильнее, опытнее и ловчее. Этот бой заранее проигранный. Но Амин из последних сил хотел показать, что готов биться до конца, в нём проснулся запоздалый азарт. Бедфорд, сбившись со счёта, отправлял Дейбора в нокаут, не прикладывая титанических усилий. А Дейбор, сопротивляясь здравому смыслу, пытался показать своё превосходство, жалко валялся на ринге справедливости, окровавленный, потный, без сил, хрипя, предпринимал попытку подняться, но снова получал удар под дых, захлебываясь в собственной крови амбиций.

Пока он что‐то тыкал в мониторе компьютера, к нему снова обратился Бедфорд:

– Дейбор, мне нужно поговорить с Брайаном Бруксом.

Следователь снова вздохнул. Он поднял глаза, заметил, как на него ошарашенно смотрит Кондейл, и со стыдом опустил взгляд на стол. Что‐то пробубнил, похожее на «ещё минуту», и занялся запросом видеофайлов из Колумбийского университета, изредка поглядывая на детектива, который изучал два письма, адресованные Кейт Мортон.

Они снова лежали перед ним и мозолили ему глаза. Но Бедфорд понимал, что в упор чего‐то просто не замечает. Но чего? Он взял в руки поддельное письмо и начал перечитывать. Как только он заканчивал, то возвращался в начало и так по кругу.


Милая Кейт,

мои мысли бегут впереди строк, столько хочется тебе высказать, выговориться. Наше расставание, наше отдаление друг от друга только обострило чувства, оголило эмоции и навело резкость на понимание моего внутреннего «Я». Мне открылась вся глубина и острота моих чувств. Я люблю тебя все так же сильно.

Твой Брайан


Снова и снова Бедфорд проигрывал в голове этот текст, пока не начал цепляться не к смыслу, не к подаче, а к словам и манере их написания. Строчки были написаны изумительно ровно с сильным наклоном вправо, однако автор этого письма не умел подавлять в себе эмоции. Его выдавала рука. «Милая Кейт» было написано так же, как и весь текст, ровно и гладко, хотя в этом обращении присутствует смысловая нагрузка. Он ласково называет её «милой», но строчка ровная. От якобы переизбытка чувств не дрогнула рука. Тоже касается и фразы «я люблю тебя». Они однотипны. В них нет чувств. Но в этом письме чувства всё же получили слова, но другие: «оголило», «резкость», «острота». Именно эти слова написаны с большим нажимом, и буквы скачут вверх‐вниз. Зная определение этих слов, что в совокупности с ними и уже сложившимся образом, получается психологический портрет преступника – неуравновешенный садист, который не владеет своими эмоциями, но может их искажать, прикрывая лживой личностью.

Вот почему письма, написанные от руки, в тысячу раз дороже электронных. Потому что видны чувства. Видно, старался ли человек, выводил ли аккуратно каждое слово или второпях написал ответ, лишь бы было. Почерк передает всю глубину человеческих переживаний, всю правду, остаётся только это замечать и работать с этим.

– Готово. Мне пришлют файл через пятнадцать минут.

– Хорошо. Что насчёт Брукса?

Нехотя поднимаясь со своего стула, Дейбор сказал, куда приведёт подозреваемого, а сам направился в сторону одиночных камер, пытаясь не встретиться в коридоре с Кондейлом, видимо, чтобы не объяснить сложившуюся ситуацию.

Бедфорд уложился в считанные секунды: перемахнул из узкого коридора в другое крыло здания, нашёл последнюю комнату для допросов, зашёл в неё и уселся за стол напротив двери. Сердце бешено стучало, перебивая тиканье наручных часов, на которые, не отрываясь, смотрел Бедфорд. Скоро все недостающие элементы этой ужасной головоломки с убийствами встанут на свои места. Перехватило дыхание, когда дверь отварилась, и в неё вошли двое.

– У вас не больше пяти минут, – сказал Дейбор, пропихивая вовнутрь вялое тело Брайана Брукса.

Он усадил молодого человека на железный стул, защелкнул на нём наручники с длинной цепью, припаянные к столу, и встал у стены.

Бедфорд достал из кармана кожаный блокнот, ручку, листы, свёрнутые вчетверо на скорую руку, разложил всё на столе и поднял глаза на следователя, который, скрестив руки на груди, следил за фотографом. Минутное молчание; и Дейбор, сжав зубы с такой силой, что заходили желваки, вышел из комнаты, громко хлопнул дверью.

Глаза Брукса загорелись, как только его взгляду предстал мистер Бедфорд. Туман словно рассеялся, когда включили огромный прожектор надежды. Он смотрел, как тот открывает блокнот и начинает там что‐то писать.

– Брайан, ты помнишь, на чём мы остановились сегодня утром?

– Да.

– Продолжи. – Через пять секунд тишины он повторил: – Продолжай. – И снова: – Ты встретил тренера и что…

– Вы же мне поможете?

– Помогу, Брайан. Только я бессилен, если ты будешь молчать. Что произошло дальше, когда ты встретил Хадсона?

– Я его заметил около спортивного клуба, он шёл на остановку. Я пошёл за ним.

Брукс смотрел, как Бедфорд записывает всё в блокнот, и продолжал рассказывать о том вечере, когда следил за тренером. Он описал его дом, назвал адрес и признался, что взломал дверь и проник домой к мистеру Хадсону. Он хотел найти там что‐то важное, что смогло бы быть веским доказательством его вины.

– С чего ты вообще взял, что Роберт Хадсон может быть причастен?

Тогда фотограф рассказал о Линде Скаллари, которая однажды заглянула к нему в гости и предложила пофотографировать чирлидерш для спортивного клуба. Инициатива была тренера. Но на встречу никто не пришёл, тогда‐то ему и попался на глаза труп Роуз. После чего подошёл Бедфорд. А дальше допрос, полиция…

Брукс немного замялся, вспоминая, откуда стоит продолжить рассказ, и поведал о том, как в день, когда его выпустили из‐под ареста, он наведался в тренерскую и пытался предъявить обвинение Хадсону, но тот только взашей выгнал фотографа.

– С этой минуты и убедился в виновности тренера.

– Понятно. Смог в доме найти то, что искал?

– Да. Я услышал голосовое сообщение. Кто‐то записал Хадсону на автоответчик: «Указание выполнено. В девять вечера в парке».

– Какое указание?

– Я уверен, что указание по поводу тела Линды, – Брайан запнулся. Ему было тяжело говорить. Вся ясность и смутная лучезарность, которая появилась при виде Бедфорда, растворилась. Все тело юноши сковал страх. У него затрясся подбородок, голова, плечи нервно дергались. Он попытался что‐то сказать, но язык будто онемел и не хотел помогать в воспроизведении звуков. Слеза скатилась с щеки и упала на джинсы.

– Ты думал, что кто‐то отчитался Хадсону, что труп на месте?

Брайан заметно побелел. Он смотрел на Бедфорда, будто впервые его видел, будто перед ним стояло приведение. Всю маленькую комнату наполняло лишь замедленное тиканье часов и дыхание фотографа. Он дышал ртом. Он не моргал, и каждый нерв на его лице и теле дергался по очереди, искажая идеальные черты. От него доносились звуки громкого глотания, как внутренняя сторона щек отлипает от десен и зубов, как язык вяло гоняет слюну, и снова глотание.

– Ты думаешь, что тебя дважды подставил Хадсон?

Сознанием фотографа будто овладел кто‐то другой. Его глаза стекленели, дыхание сбилось, голову и руки охватила дрожь. Из носа к губе скатывалась алая струйка крови. Он её не замел, даже когда она стекла к нему в рот.

Бедфорд ругнулся, вскочил со стула, вынул из внутреннего кармана платок и сунул в левую ладонь юноши. Тот взглянул на свои руки и стал правой ладонью размазывать кровь по всему лицу. С ресниц скатились две крохотные слезинки.

– Брукс, послушай, ты видел кого‐то в тот вечер? – на вопрос ответа не последовало, фотограф бездушно смотрел в пол. – Ты видел людей, машину? Слышал что‐нибудь? Хоть что‐то?

Комнату для допросов оглушила смачная пощечина. Из Брайана донеслось мычание. Он чуть не упал со стула – детектив схватил парня за плечо. Не став дожидаться, когда Брукс поднимет на него глаза, Бедфорд со всей силы ещё раз врезал пощечину.

– А… – сдавленно простонал Брукс, хватаясь за левое ухо – удар пришёлся на него. Брайан щурил левый глаз и хрипло стонал.

– Чёрт тебя побери! Отвечай! Ты видел что‐то?

В этот момент в комнату для допросов ворвался Дейбор. Смотря, как детектив буквально выбивает слова из фотографа, по его небритой физиономии расплылась саркастическая улыбка. Он скрестил руки на груди и смотрел, как Брукс скулит от боли, а Бедфорд пытается достучаться до подозреваемого.

– Ты видел кого‐то? Говори!

– Н‐нет… – простонал фотограф, держась за ухо.

– Выйдете, Дейбор! Я не закончил!

– Время, – спокойно сказал следователь, на секунду почувствовав своё превосходство. Он сделал шаг к Брайану, чтобы его забрать и отвезти в камеру.

Бедфорд обезумев от выходки Дейбора, откинул его руку и встал на пути:

– Какого чёрта? Я не допросил Брукса.

Упиваясь данной минутой, Амин продолжал держаться достойно:

– Его допросили до вас. Вы можете почитать это…

– Вы с ума сошли? Я ещё не закончил, выйдете из комнаты. Или вам напомнить на кого вы сейчас работает? – он заметил, как у Дейбора сошла улыбка, и нервно заходили брови. – Вы продажный коп. Уйдите и дайте завершить дело, которое априори должны были вести вы.

Бедфорд прошёл за стол, развернул сложенные листы и пододвинул их к фотографу.

Не зная, что ему сейчас предпринять, Дейбор чувствовал очередной провал, очередной удар под дых. Он подошёл к подозреваемому и стал менять браслеты, под нос проговаривая:

– У нас был уговор на рандеву с мистером Бруксом. Я вам все устроил. Это ваши проблемы, что вы не успели.

– Вы невыносимы, Дейбор, – устало ответил Бедфорд, ткнув пальцем в то письмо, которое было написано лимонным соком, обратился к фотографу: – Это твоё? Твой почерк?

– У него кровь! – воскликнул следователь, тыча пальцем в физиономию Брайана. – Вы что себе позволяете?

– Это не я.

– А кто?!

Проигнорировав восклицание Дейбора, детектив повторил вопрос Бруксу, который ещё сидел на стуле, не способный подняться на ноги.

– Она прочитала…? – на искаженном от боли лице Брайана появилась знакомая полуулыбка.

– Чёрт тебя побери! Это ты писал Кейт?

– Да…

– А это? – он показал на другое письмо.

– Н‐нет. Не я…

Сзади Дейбор пытался отстоять свою позицию, бубня: «Время давно вышло. Покиньте допросную». Он пытался поднять на ноги Брукса, но тот как мешок оседал вниз, мотая головой, в которой наверняка стоял звон от пощёчины.

– А кто, Брайан? Как ты думаешь? – спросил Бедфорд.

– Я не знаю…

Детектив сгрёб со стола ручку, письма, блокнот, сунул в карман и уже был одной ногой в коридоре. Пока Амин пытался выволочь обмякшее тело фотографа в коридор, закрыть дверь в комнату для допросов и не встречаться глазами с осудительным взглядом Кондейла, который наблюдал за ними.

– Брайан, ты никому не говорил о тренере? – снова атаковал вопросом детектив.

Фотограф только отнекнулся.

– Это не шутки, никто не должен пострадать. Никто точно не знает о твоих подозрениях?

– Том знает.

– Какой еще Том?

– Томас Уолтер. Мой друг. Я вас знакомил тогда…

– Отлично! Где его найти?

– Он в университетской столовой работает…

Все телодвижения Дейбора выглядели весьма неловко, однако в нём словно проснулось второе дыхание, когда он повёл подозреваемого в камеру, и Брукс не сумел закончить фразу. Амин Дейбор почти с победным видом сворачивал за угол, снова пытаясь поймать секунду своей полупобеды.

Детектив покусывал щеку с внутренней стороны, вытягивая губы в трубочку, и анализировал информацию, которую смог вытянуть из фотографа. «Тренер. Значит, всё сошлось».

Когда Амин подошёл к своему рабочему месту, то там уже сидел Бедфорд, закинув ногу на ногу. Он впился в следователя глазами, и как только Дейбор уселся на стул, спросил:

– Что с файлами?

В гомоне рабочего процесса замелькали картинки с камер наблюдения.

Бедфорд всё внимательно просматривал, прося Дейбора то перемотать назад, то чуть вперед, то сменить камеру, то нажать на паузу и увеличить изображение. Амин терпеливо исполнял прихоти детектива, однако каждое его действие сопровождалось тяжелым вздохом и цоканьем языком.

«Сандерс действительно в восемь утра появился на работе и лишь к половине девятому вечера освободился», – подытожил Бедфорд.

Детектив стал из-за стола и молча попытался удалиться из участка.

Дейбор сразу же протёр ладонью холодный пот со лба, который выступил ещё при виде Бедфорда в дверях, и устало смотрел, как уходит его докучный гость.

– Надеюсь, вы всё узнали, – обратился к Бедфорду у самого выхода Кондейл, – и больше мы вас здесь не увидим.

– Надежда, – сдавленно усмехнулся детектив и вышел из участка.

На улице его встретил пробирающий до костей холод. Детектив укутался в полы своего пиджака и быстро дошёл до жёлтого кэба.

– Бродвей.

В салоне он смог немного отогреться.

«Теперь с полной уверенностью можно снять обвинения с Брэндона Сандерса. Этот человек действительно был на работе во время похищения мисс Мортон. Тогда кто? Думаю, что ответ очевиден. Это Роберт Хадсон. Он с самого начала был настроен агрессивно на беседу со мной. Думаю, и полиции устроил от ворот поворот. Да ещё и это странное голосовое сообщение. Если Брукс не врёт, то Хадсону несдобровать. Останется только скопировать это сообщение, найти сообщника, и дело в шляпе. Никакой адвокат не поможет Хадсону выйти на свободу чистеньким. Нужно только найти доказательства».

«Мне интересен вопрос – почему именно Брайана Брукса тренер решил подставить? Зачем ему гробить жизнь молодого парня? Не смотря на всё, Брукс не похож на того, кто смог бы кому‐то перейти дорогу. Кишка тонка у этого юнца. А чтобы Роберт Хадсон смог состроить такой хитрый план для уличения Брукса, нужно было ему знатно насолить. Если что, об этом может знать Томас Уолтер. Стоит ли теперь Томасу опасаться за свою жизнь и свободу? Брукс выдал себя тем, что самолично обвинил Хадсона в убийстве, тем самым спровоцировав этого негодяя на скорейшее убийство… и подставу. Теперь важно, чтобы Томас не попался в руки Роберта Хадсона».

Такси припарковалось, и Бедфорд, расплатившись с водителем, вышел. Температура воздуха упала, казалось, до предела, перед глазами серая пелена, небо чёрное, тяжёлое. Бедфорд укутался в пиджак и ускорился по направлению к спортивному клубу. Внутри его ждала тёплая, полу-уютная атмосфера.

Он огляделся, сориентировался и направился к тренерской. Уже поднимался на нужный ему этаж, как дверь распахнулась, и оттуда спиной вышел мужчина. Это был Том Уолтер, друг фотографа. Его детектив узнал по лохматой шевелюре, крепкому телосложению и тяжёлой походке – их действительно недавно знакомил Брайан Брукс.

– О, мистер Бедфорд! Добрый вечер, – он улыбнулся.

– Что ты здесь делаешь?

– Помогал мистеру Хадсону.

– Прости, в чем?

– А, ему кто-то взломал дверь в доме. Он попросил помочь.

– А он вызывал полицию?

– К моему удивлению нет, – Томас почесал затылок. – Сказал, что всё на месте, зачем тревожить полицию.

– Тревожить? Понятно. Подожди меня здесь, мне нужно с тобой поговорить.

– Но…

– Подожди, я сказал.

И Бедфорд рванул к двери в тренерскую. Постучался и вошёл, не дожидаясь приглашения.

– Сэр, вы, что здесь делаете? – осведомился Хадсон, как только заметил в дверях гостя.

– Мы с вами знакомились неделю назад. Я Бедфорд, – и он протянул руку для приветствия.

– Я прекрасно это помню! – Роберт Хадсон сразу же настроил свои голосовые связки на максимум. – Вы тот мерзкий тип, что пришли ко мне с допросом! Кто вы такой, чтобы я отвечал на ваши вопросы?

Бедфорд все же хотел ответить на поставленный вопрос, но разгорячённый тренер и рта не дал раскрыть.

– И сейчас вы вламываетесь в мой кабинет, чтобы что? Поговорить о последних новостях? Политике, гольфе? Может, хотите обсудить звёздные сплетни или погоду? Погода отвратна, я вам так скажу! У меня на неё жуткая непереносимость, как и на таких же проходимцев вроде вас! Какого чёрта вы сюда пришли?!

Хадсон встал напротив Бедфорда, правая нога была чуть выдана вперёд; для боевой стойки не хватало ещё поднять руки с кулаками и начать боксировать.

– Что у вас делал Томас Уолтер?

– Какая разница! Я не должен отсчитываться перед каждым псевдодетективом, который хочет порыться в кошельке богатеньких родителей, детей которых убивают в парках!

– Я работаю на Клиффорда Мортона, – успел вставить Бедфорда, произнося фразу на одном дыхании, – и его дочь, Кейт, ещё жива.

– Значит умрёт! И очень скоро! Даже ваш Мортон потеряет надежду увидеть свою дочь ещё раз!

«Это угроза? – спросил сам себя Бедфорд. – Или чистосердечное признание? Что он этим хочет сказать?»

– Всех тут поперережут, всех! А собак на меня повесят? Нет! Я этого не позволю! Слишком много я пережил, чтобы по тупой случайности сгнить в тюрьме! Я не позволю таким как вы, мистер Бедфорд, собирать ложный компромат, сомнительные сведения против меня! Я буду жить как все! С чистым именем и на свободе, а вот вы…!

– Почему так ненавидите Брайана Брукса?

В эту секунда Хадсон побагровел, на виске вздулась вена, затряслась борода.

– Брайана Брукса? – загремел Роберт. – Да потому что этот сопляк сует свой нос, куда не следует! Вечно его склизкая тень здесь шастает, и не даёт мне спокойно дышать! Он испортил мне жизнь! Моим ученицам! Он сущий демон в человеческой плоти! Если вы смеете его защищать, то лучше убирайтесь отсюда немедленно, иначе я не отвечаю за свои действия! Я возьму на себя тяжкий грех, но не позволю этому щенку хоть кого-то ещё обвести вокруг пальца! Выйдете из моего кабинета! Живо!

Бедфорд хотел сказать, что не встаёт на сторону фотографа, но тренер не слушал. Он размахивал кулаками и поливал оскорблениями Брукса.

– А может это потому что он вас прижал к стенке? Он обвинил вас.

– Обвинил! А, так вы всё знаете! Этот мерзавец вам рассказал свои идиотские теории по поводу меня? Что я его куда-то звал? Куда-то просил прийти? Он не слышит, что несёт! Он неуправляем! И вы хотите его защищать? Хотите, чтобы этот маньяк продолжал соблазнять девушек. Извращаться над ними и убивать! По нему уже давно плачет электрический стул, а вы хотите защитить этого подонка? Вы сумасшедший! Идите отсюда! Вон! Пошёл вон!

И Хадсон бросился на детектива с кулаками. Схватил его за ворот рубашки, припёр к стене и, плюясь, выгонял его из своего серого убежища. Несколько раз ударив спиной об стену, Хадсон вытолкал детектива за дверь, продолжая его бранить. Громко хлопнула дверь, и уже внутри тренерской под аккомпанемент рычания Роберта что‐то упало.

Когда Бедфорд вышел на крыльцо, то обнаружил отсутствие Томаса. Детектив обошёл окрестности клуба, но не смог отыскать Уолтера. Наверно, он принял оскорбления на свой счёт и поторопился унести оттуда ноги.

Было уже поздно и очень холодно, поэтому Бедфорд побрёл к дороге, чтобы в очередной раз поймать такси.

## Глава 19


1 декабря


Время. Вроде обычное слово, состоящее из двух слогов и уступающее в смысловой нагрузке той же «любви» или «счастью», оно должно было стать тривиальным и появляться в обиходе обычного человека не чаще, чем в вопросе – который час? Однако время не просто возносят и берегут, как зеницу ока, но и, стараясь приостановить его ход, молятся на него. Но всё же оно неумолимо.

Можно представить себе, что будет, если время остановится. Этакая петля, не имеющая начала и конца. Нет вчера или завтра. Лишь сегодня. Нет мечтательных планов о будущем, нет тяжких переживаний о прошлом. Живи здесь и сейчас.

Продавцов календарей и часов ожидает банкротство, а посетители отелей обретут вечное жильё. Биг Бен станет обычным архитектурным памятником, отражающим былые заслуги страны. Никто больше не состарится, никто не сможет хвастаться своим возрастом.

Люди станут вести более размеренную и осмысленную жизнь? О, нет. Они всё также продолжат спешить, стараясь успеть куда-то и зачем-то. Казалось бы, зачем? Ведь уже не опоздаешь на свидание или на важную деловую встречу после полудня. Но человек всё пытается успеть за уходящим поездом, вместо того, чтобы спокойно дождаться следующего.

Время – это учитель. Он даёт начало и сообщает о конце. Человек прекрасно понимает, что без него не было бы и самого понятия жизни. Не было бы понятия бытия. Отобрать час времени или отнять жизнь – по сути одно и то же. Разница только в масштабе. Беречь время непросто, легче попытаться задобрить его, постараться обмануть. Ученики стремятся замолить учителя, но тот очень жесток с ними. Время неумолимо.

«У всего есть начало, – Бедфорд ступал по влажному гравию. – У всего ли есть конец?»

Находясь на внезапно безлюдной улочке, он не стал изменять привычным для себя традициям в прогулке. Чеканя каждый шаг, он уверенно шагал в сторону уже ставшему не новым месту. Попадающиеся на глаза киоски с газетами пестрили заголовками сегодняшним выпуском газет: «Карл Мёрфи – владелец “Линкольса”, гоняясь за успехом, поплатился жизнью дочери», «Репутация одного из университетов запятнана кровью молодых студенток», «Майк Лестон рассказывает правду», «Маньяк в Колумбийском университете», «Семья Мортон обвиняет полицию в бездеятельности», «Интервью с Нэнси Скаллари – киноактриса в трауре».

Человек со стороны мог бы подумать, что Бедфорд сам работает в Колумбийском университете или наблюдает за дамой своего сердца, однако истинные мотивы мужчины были известны очень ограниченному числу людей.

«С моей стороны было опрометчиво давать возможность Томасу Уолтеру уйти, – писатель не изменял маршрута. – Наш диспут с тренером, может, и вызвал у него диссонанс, но именно в момент кипения обычно и случаются реакции».

На горизонте показалась знакомая кьяроскуро. Здание университета оставалось неизменным при любой погоде.

«С другой стороны, – мужчина сминал посеревшую мокрую траву. – Данная заминка позволила мне вновь взглянуть на архивы. Узел завязывается ни с одного конца».

Подгадать время начала нового занятия было нетрудно для человека, который в стенах университета перерос даже статус гостя, поэтому писатель продвигался по практически пустым коридорам. Лишь изредка попавшиеся студенты стремительно двигались к своим кабинетам, смакуя каждое мгновение «на воле».

Казалось, сам Бедфорд перестал для них быть кем-то особенным, теперь на него внимание обращал каждый десятый, в то время как раньше ему не давали ступить ни шагу обделённым всеобщим взором.

Войдя в столовую, мужчина увидел недостающий в коридорах ажиотаж. Ликвидаторы последствий после обеда студентов в лице помощников поваров носились по всему помещению, размахивая льняными полотенцами в попытках привести столовую в надлежащий ей вид.

Писатель подвинул стоящий на его проходе пластико-деревянный столик, заметив, что после сего действия он стал более симметричен к своим сородичам, нежели до этого. Однако расположение кухонной мебели волновало детектива меньше всего, вот почему продвинувшись далее, он начал выискивать в кучке рабочих знакомое очертание лица.

– Кого-то ищете? – спросил проходящий мимо мужчина с щетиной.

Хоть вопрос явно и не был риторическим, но прозвучал в пустоту. Его собеседник не сдвинулся ни с места, что весьма не понравилось повару. Лишь когда детектив понял, что собственными силами нужного ему человека не отыскать, он решил пойти на связь.

– Где я могу найти Томаса Уолтера? – взглянул Бедфорд на столового работника.

– Уолтера? – переспросил повар, удивившись внезапному интересу к своему помощнику. – Ну, уж точно не здесь. Лишь дурак, знаете ли, ошивался бы на работе в свой выходной. Чай, дома сидит.

– Весьма содержательный ответ, – ответил детектив. – А далеко ли его дом?

– А вот информацию по своим рабочим кому попало давать, знаете ли, не хорошо, – мужчина поправил свой колпак. – Вы ему будете кто?

– Абсолютно никто, – детектив вздохнул. – Я – частный детектив. Расследую дело о пропавших студентках этого заведения, – на последних словах он отвёл взгляд, нарисовав взглядом овалообразную картину.

– Ну дела…

Повисла тишина.

– Знаете ли, – начал Бедфорд. – Вы знакомы с теорией вероятности? Хоть раз на этой чёртовой неделе мне должно же повести в плане отсутствия никому не нужной части между заданным мной вопросом и данным мне ответом?

– Вы не подумайте, как вас там звать, что я какой-то ханжа, которому сложно дать адрес, тем более для дела, – повар усмехнулся. – Просто органы правопорядка в последнюю очередь спрашивают персонал столовой, – взгляд мужчины проскользнул за спину детектива, после чего изменился. – Джефсон, что ты за гад такой? Кто так протирает? – бас отразился от стен.

– Итак, – Бедфорд демонстративно начал прожигать взглядом циферблат. – Где живёт Томас Уолтер?

– 31-ая Западная улица, – высказал повар. – Здесь недалеко. Квартира вроде на последнем этаже. Здание старое, сами найдёте, – последние слова он проговорил быстро, теряя интерес к собеседнику из-за возникших обстоятельств. – Кто так протирает стол? Чтоб машину тебе так протирали! – обратился он к работнику столовой.

В свою очередь Бедфорд, услышав необходимую информацию, поспешил покинуть не только данное помещение, но и сам Колумбийский университет.

– …да, откуда у тебя машина?

Старый многоэтажный дом в Нью-Йорке – это своего рода гадкий утёнок в стае лебедей. И речь не столько о величии и помпезности одних и ущербности другого, сколько о разнице в их виде. Внешность обманчива, это вполне применимо и к постройкам. И хоть «старый» и «Нью-Йорк» по логике вещей не могут стоять в одном предложении, новыми зданиями называть те, которые уцелели после всенародной реставрации конца прошлого века, назвать было нельзя.

И всё же, подходя к одному такому дому, Бедфорд с лёгкостью мог сопоставить рабочий класс, проживающий там, с их местом обиталища. Они не дотягивали до элитарного сословия с их завышенными запросами, но и середнячки, по мнению писателя, обитали в более типичных жилищах. Поскольку данная постройка представляла собой этакую дань прошлому столетию, пытающуюся казаться своей среди гигантов современности, люди, обитающие там, являлись либо имеющими доход ниже нормы, либо не желающие переплачивать за излишнее удобство.

За свою жизнь детектив видел немало «муравейников в виде коробок», как он сам их называл, поэтому, не сбавляя шаг, он проследовал к входу в серо-облачное здание.

«Лишь глупцы считают, что паровая телега Кюньо может содержать в себе дизельный двигатель», – подумал мужчина, не обнаружив в здании лифта, после чего резвым шагом начал штурм великой вереницы ступеней.

«Если каждое расследование, это своего рода взбирание наверх, – размышлял детектив, добравшись до первого лестничного пролёта, – с многообразием препятствий в виде потёсанных перилл, грязных стен, недоброжелательных обитателей жилища. Каждый лестничный марш – это плод прохождения зацепок-ступеней, проходя всё дальше и дальше, – думал писатель, миновав уже свыше четырёх площадок. – Встаёт выбор, остаться ли здесь, где каждая дверь манит открыть её, исследовать, тем самым отвлекая от истинного пути. В такие моменты, кажется, весь мир против тебя. Что тут говорить, даже сила притяжения ныне – твой враг. Но, в конце концов, при должном умении и сноровке ноги всё равно приведут тебя к заветной цели».

Бедфорд добрался до последнего лестничного пролёта, встал, вдохнул полной грудью, сбивая небольшую одышку, и мельком взглянул назад.

«Когда-то этот процесс занимал у меня гораздо меньше сил, – мужчина взглянул на единственную дверь, втесавшуюся в ветхую стену, – и времени».

Раздалась продолжительная трель массивных стуков в дверь, источником которых служила рука Бедфорда.

Ответа не последовала.

«Ни малейшего шороха, – отметил детектив. – Даже черепаха издаёт звук, если постучать в панцирь».

Взглянув на ручные часы, мужчина слегка прищурился.

«Нет ни малейшего желания провести даже малую часть от этого дня в ожидании кого-либо».

Бедфорд твёрдо закрепил эту мысль у себя в голове, после чего вынул из кармана своего пиджака чернильную ручку. Вытащил коробочку с отмычками, что носил с того дня, как отпирал шкафчик Кейт, выбрал подходящую и поднёс к замку старого типа. После несильных, но резких толчков и дёрганий дверь не без скрипа отворилась.

Перед детективом открылся вид на обиталище обычного работника. Следы грязной обуви на промятом линолеуме, бледные стены с кое-где потрескавшимися обоями давали понять, что они не забыли прошлый век, а также, что владелец квартиры не особо озадачивал себя ремонтом. Само жилище состояло из одной комнаты, не считая ванной. По стоящему посреди помещения столику, на котором виднелась обугленная сковородка с яичницей без даты изготовления и срока годности, можно было понять, что кухня отсутствовала, находясь в синтезе с основной жилой комнатой. Правда, о том, что здесь не жил, а живёт человек, говорила лишь не задвинутая полка комода, а также не заправленная, весьма измятая кровать.

Проходя по периметру комнаты и разминая валявшиеся повсюду листы бумаги, коими являлись старые газеты, листы блокнота, а также неизвестная макулатура, Бедфорд, надев кожаные перчатки, не брезговал отодвигать и задвигать полки, мельком осматривая содержимое, а также пристально водил взглядом по стенам и подоконникам, которых, как и окон, было два. Единственной вещью, находившейся на них, была пыль.

«Томас Уолтер предпочитает работу дому, – сделал вывод Бедфорд, открыв холодильник. – Консервы, нескоропортящиеся продукты и быстрые завтраки».

«Как бы не было интересно каждый раз составлять психотип человека по его окружению, в основном, интересно лишь начало, поскольку конец такого действа не всегда претенциозен, а главное нужный для дела», – детектив начал свой поход к двери, но следующий шаг ознаменовался несколько иным звуком соприкосновения ботинка и бумаги, нежели до этого.

«Хм… – нахмурился он. – Фотография».

Взяв её в руки, Бедфорд лицезрел владельца квартиры в неформальной обстановке с небезызвестным фотографом. «Несложно догадаться, что этот снимок сделан с камеры Брукса. Снимал третий человек, скорее всего девушка. Странно видеть такую дружескую фотографию на полу, но это можно списать на абсолютное неряшество хозяина квартиры».

Детектив начал озираться по полу в поисках других снимков. Проводить остаток времени в поисках иных результатов работы Брайана он не собирался, но некий азарт всё же овладел им. Однако все последующие находки представляли собой идентичные друг другу образцы – Томас Уолтер на фоне какого-либо объекта достояния или просто красивого вида города.

«Разумеется, по дружбе – бесплатно», – усмехнулся он и направился к выходу, но его отвлекло новое фото, разительно отличавшееся от других.

Ещё издали Бедфорд приметил, что объект, который ныне он держал в руках, представлял собой лишь половину снимка. Теперь же, писатель также понял, что фотография была сделана с иной камеры.

«Лёгкая сепия на уголках рознится с чётким изображением по всей области съёмки фотоаппарата Брукса, – размышлял детектив. – Толстый слой пыли может свидетельствовать лишь о том, что изначально оно лежало на подоконнике. Но… – он нахмурился. – Я ведь взял это бумажное изделие не из-за этого. Этот прищур».

С фотографии, а точнее с её части на писателя смотрел мужчина до средних лет в медно-коричневом пиджаке. Морщины не сильно тронули его лицо, но он уже выглядел старше своего возраста из-за взгляда, полного счастья, но в то же время серьёзности. Руки мужчины были обрезаны, но судя по локтям можно было определить, что ладони стремятся к недостающей части, а скорее всего к человеку, находящемуся на ней.

Недолгие, но избирательные поиски недостающего фрагмента завершились неудачей.

«Остаётся сделать вывод, что кто-то намеренно отделил одну часть фото от другой, притом оставив вторую себе, – детектив положил снимок себе в нагрудный карман и направился к выходу из квартиры. – Нетрудно догадаться, что на оставшемся куске изображён другой человек, одинаково важный как для этого мужчины, так и для того, кто разрезал фотографию».

Бедфорд остановился в дверях.

«Или нет. Важен только для одного человека – владельца второго фрагмента, – он вышел из помещения и проследовал к лестнице. – Так или иначе, в том, что вырезана женщина, я не сомневаюсь».


* * *


Детектив закинул ногу на ногу, как в ресторан вошёл интересующий его высокий мужчина.

Находиться в манерном обществе – само по себе не приносило удовольствия писателю, а в совокупности с ожиданием, которое по своей натуре он не признавал ни в каком виде, должно было выражаться в хаотичном поведении. Однако появившийся в дверях заведения мистер Мортон застал своего собеседника в умиротворённом сидячем положении.

– Мистер Бедфорд, – владелец ресторана подошёл к столику. – Рад вас видеть в добром здравии.

В ответ на протянутую руку детектив протянул свою кисть.

– Взаимно, – ответил тот, когда Мортон, отодвинув стул, присел.

– Вы не торопитесь? Я бы велел принести восхитительный консоме.

– Почему бы и нет? – Бедфорд усмехнулся.

– Вот и чудно! – владелец ресторана тут же распорядился о подаче обеда.

Заиграла классическая музыка, а между столов, подобно кораблям, начали ходить официанты в разных направлениях.

– Мистер Бедфорд, – прервал молчаливую идиллию Мортон, – не могу не отметить, что вы сегодня преисполнены хорошим настроением. Это не может не радовать, но всё же, полагаю, ваш визит сюда был небезосновательным, не так ли?

– Посещение дорогих ресторанов никогда не значилось в моём ежедневнике. Здесь вы правы. Просто я подумал, что под конец работы и муравей имеет право понежиться на солнце…

– Я не узнаю вас, – ехидно прищурился Клиффорд. – Где ваш тот неоспоримый настрой?

– Порой, следует признавать ошибки.

– Значит, вы были в участке?

– Где я только не был, мистер Мортон. Главное, что теперь я приверженец вашей, а соответственно официальной теории.

– Мистер Бедфорд, раз вы были в участке, не могли бы вы сказать, как обстоят дела с получением информации относительно Кейт? – мужчина протёр лоб салфеткой. – Я понимаю, нужно время.

– Не стоит волноваться. Преступник оказался не простым рохлей, как все предполагали, а твёрдым и молчаливым человеком. Но полиция на верном пути. Потерпите ещё немного.

– Я понимаю, да. Последние минуты ожидания самые тяжёлые, – Мортон вздохнул.

Подошёл официант, расставляя подносы со свежим пиккадили.

Оба мужчины принялись за трапезу.

– Мистер Бедфорд, как мне известно, вы писатель.

– Не совсем. В моих мемуарах мало выдумок, лишь истинные описания событий прошлых лет.

– Я не об этом. Если хотите, с моими связями мы можем протолкнуть ваш дар в массы. Вы станете известным.

– Всё же предпочитаю относиться к сторонникам теории «творческий человек должен быть голодным».

– Но вы ведь сейчас едите этот весьма недешёвый салат, – усмехнулся владелец ресторана.

– Не стоит путать голод духовный и голод физический, – Бедфорд пристально смотрел на собеседника, поедая блюдо. – Первый нужен мне для остроты творчества.

Повисла обеденная тишина, перекрывающаяся лишь морскими нотками звучащей музыки немецких классиков.

– Мистер Мортон, а расскажите мне о вашей жене? – внезапно спросил детектив.

– О миссис Мортон? – слегка растерялся Клиффорд. – Не хотелось бы ворошить прошлое, да к тому же истории, связанные с ней, вызывают у меня отнюдь не положительные эмоции.

– Понимаю, – нахмурился Бедфорд. – Бросать семью, да с детьми, поистине бесчеловечный поступок. Но я бы всё же хотел узнать, какая она была?

Клиффорд прищурился. Его брови сместились навстречу друг к другу, а на переносице проступили морщинки.

– Ну хорошо…

– Хотя нет, – перебил его детектив. – Думаю, эта тема для вас и вправду не здорова, поэтому лучше задам другой вопрос. Вы были когда-то женаты раньше?

Собеседник на секунду отвёл взгляд, словно ища дополнительную вилку для салата, но вскоре вновь посмотрел на писателя и ответил, повысив голос.

– Нет.

– Тогда не буду утруждать вас своим допросом, – Бедфорд вышел из-за стола.

– Куда же вы? Ещё не подали восхитительный суп!

– Много восхитительной еды в день несвойственно для меня.

– Как пожелаете, тогда я попрошу для вас порцию оставить.

– А уж оставлять тем более, – мужчина направился к выходу, похлопав свой нагрудный карман. – До скорого, мистер Мортон.

Выйдя на улицу, детектив незамедлительно поймал такси и поехал в сторону полицейского участка. Несколько минут поездки хватило Бедфорду, чтобы добавить в картину побольше света, а вектор направления теперь виднелся чётче, чем когда-либо. Распутать нить преступления не составляло труда, за завершающим мазком на инсталляции всей череды событий мужчина и приехал в полицейский участок.

– Мне нужна встреча с Брайаном Бруксом, – двигаясь в сторону камеры для свиданий, произнёс Бедфорд в сторону сидячего на стуле и листающего содержимое папки полицейского.

– Всем нам что-то нужно, – язвительно высказал Амин Дейбор.

– Неужели на вашей работе остаётся лишь неумело шутить? – Бедфорд посмотрел на следователя. – Организуйте.

– Боюсь, не всё в этой жизни идёт так, как желаете вы, – усмехнулся полицейский. – Прошлый раз был единственным, когда вы пересекались. Больше у вас нет полномочий, поэтому попрошу покинуть здание полиции, мистер Бедфорд.

– Мистер Дейбор, – детектив подошёл к собеседнику и опёрся руками на стол. – Сдаётся мне, вы позабыли, какой ценой в прошлый раз вы предоставили мне аудиенцию с Бруксом, а также необходимую мне информацию.

– Не сомневайтесь, такое не забывается.

– Тогда вы, наверное, в курсе, что, взяв деньги Клиффорда Мортона, вы нарушили закон?

– Не вам меня учить законам, мистер Бедфорд. Вы сами знаете, что ваше место либо вместе, либо вместо Брукса сейчас сидеть в камере.

– Однако, я по-прежнему здесь, – повысил голос детектив.

Его речь прервал вошедший в оформляющее отделение Брайан Брукс в наручниках. Вслед за ним вышли два полицейских.

– Дейбор, оформи на него выписывание, – произнёс один из них. – Люди сверху подключили всё, что только можно, поэтому в четверг его ожидает суд.

– И где он проведёт эти два дня?

– Не при посторонних, – сотрудник покосился в сторону детектива.

– Спасибо, что напомнил, – Дейбор повернулся. – Мистер Бедфорд, немедленно освободите помещение.

Писатель посмотрел на фотографа. Их взгляды пересеклись.

– Видимо, посторонним рады только в платной уборной, – нахмурился детектив, после чего немедленно проследовал к выходу из здания, но, не дойдя до него, свернул в сторону.

Как можно тише слоняясь по коридорам, он старался не привлекать внимания. Наконец, найдя служебный туалет, мужчина юркнул в него, проследовал в одну из трёх кабинок. Не тратя время зря, Бедфорд оставил послание для фотографа на листе, вырванном из своего блокнота, проткнув лист тем, что осталось от его чернильной ручки, далее он подошёл к другой кабинке и при помощи нехитрых движений запер её снаружи. После этого он зашёл в соседнее отделение, закрыв и там. В конце концов, мужчина стал наблюдать за дверью в уборную через щель между дверкой и стенкой.

Минуты ожидания тянулись мучительно медленно, а детектив размышлял в голове, в правильной ли он формулировке описал свою просьбу фотографу.

«Мне необходимо знать, где помимо дома может быть Томас Уолтер. Его показания могут вытащить тебя из твоего нынешнего положения».

Дверь открылась, в помещение вошли два человека.

– У тебя три минуты! – грозно воскликнул один.

Брукс озирался по сторонам, явно желая найти чего-либо или кого-либо. Потерпев фиаско в этом занятии, фотограф, как понял детектив, пошёл в сторону кабинок. Дёрнул ручку, первая дверка не поддалась. На второй раз его ждал успех.

– Ну что ты там медлишь? – раздался голос с дверного проёма.

Звук смыва, и неторопливым шагом Брукс пошёл к выходу, после чего их шаги послышались вне уборной, а вскоре и вовсе затихли.


* * *


«Раньше мы любили посещать заброшенное метро на окраине города, там я делал неплохие снимки, – вновь перечитал вслух Бедфорд ответ Брукса, ловя такси. – Не думаю, что Том там, но больше ничем помочь не…» – строчка оборвалась.

«У всего есть начало, – нахмурился детектив, сидя в салоне машины, мчащей по вечерней улице Нью-Йорка. – У всего ли есть конец?»

Он посмотрел на металлическую рукоятку револьвера, спрятанного под пиджак.

«Ответ скоро будет известен!»

## Глава 20


1 декабря


– Плюс ещё одно дело в моём списке, – практически беззвучно процедил детектив.

За окнами была непроглядная мгла, машина скакала по разбитой дороге. Сквозь ночную пелену проблескивали огни крохотного паба, где шумел народ, и разбивались бутылки. «Мгла и хаос. Мгла и Хаос».

Отправив такси обратно, Бедфорд отыскал при свете одиночного фонаря вход в заброшенное метро. Обошёл обломки бетона, запрещающий знак и аккуратно стал спускаться по лестнице, прокладывая себе путь огнём зажигалки.

Серые туннели были освещены лампочками на голых проводах. Откуда-то слышалось дребезжание, оно было настолько сильным, что Бедфорду не понадобилось даже прислушиваться, чтобы отыскать источник противного звука; им оказался старый холодильник. На нём с помощью магнитов держалось множество исписанных клочков бумаги, календарь и фотография, которую сразу заприметил детектив. Взяв её в руки, он мог с уверенностью сказать, что это недостающая часть той, что нашёл на полу в доме Томаса. На узком прямоугольнике фотобумаги была запечатлена молодая женщина, искренне улыбающаяся. Бедфорд положил фотографию во внутренний карман ко второй части и мельком оглядел бедную кухню. «Всё же он сюда жить переехал», – констатировал детектив.

В поисках Томаса Уолтера он заходил в каждое помещение, вслушивался, но дребезжание холодильника перебивало все звуки. Заглянув в очередную комнату, Бедфорд заметил включенный компьютер; подошёл ближе и стал изучать. Он узнал достаточно много программ, которыми взламывают чужие компьютеры, прослушивают телефонные разговоры, имеют доступ к переписке и отслеживают местоположение человека. Детектив щёлкал компьютерной мышкой, но через секунду осёкся. По спине пробежали холодные мурашки.

Вышел в коридор и перед ним открылся спуск на перрон и тёмный туннель, что вёл на другую ветвь метрополитена. Бедфорд стоял, прикусив нижнюю губу и понимал, что его одолевает страх.

Будто всё, что сейчас происходит, это эффект дежавю. Что было брошено больше пяти лет назад, что забыто, что, казалось бы, больше никогда не воскреснет, снова проникло в настоящее. Лицо обдало огнём, по вискам стекали капли пота, в горле пересохло, однако руки оледенели, сводило пальцы. Казалось, что должно было нахлынуть чувство ностальгии или чувство собственного величия, ведь ответ известен, и финал близок, но что-то не давало покоя. Бедфорд понимал, что сейчас лезет туда, куда давным-давно заложил себе путь. А сейчас пытается разрушить не только стену своих принципов, но и своё устойчивое настоящее. Что будет завтра? Он глянул на наручные часы. Что будет через час?

Он обернулся. Прислушиваясь, бегая глазами по серым туннелям, пытался найти какое‐то подтверждение тому, что сейчас – это правда. Что не сон, не воспоминания, а явь. Мурашки, что бегали по позвоночнику, подсказывали это.

Детектив выдохнул и свернул в туннель, который должен был привести его, как подсказывала интуиция, на другую станцию.

Шагал по темноте, освещая себе путь зажигалкой. Дребезжание холодильника постепенно смолкало, но на смену ему, Бедфорд слышал, как разбегаются крысы у его ног и как катятся маленькие камешки, отскакивая от его ботинок.

Детектив вышел на ещё одну станцию, которую в своё время не достроили из‐за некоей ненадобности. На неё не был проведён свет, всё также оставалось погруженным во тьму. Она приветствовала гостя слабым железным скрипом. Он доносился из-за стены, поэтому детектив, внимательно прислушиваясь, ощупывал холодный мрамор, пытаясь найти проход на ту сторону. Вскоре его рука провалилась. При свечении зажигалки перед мужчиной предстал лаз в виде огромной дыры в стене, и оттуда доносился разборчивый лязг металла. Бедфорд шагнул вовнутрь.

Невозможно было сказать точно из‐за бесконечной темноты, насколько огромно помещение, но эхо рикошетило и зависало под потолком. Оранжевым светом был освещен мизерный клочок пространства пыльного пола, но его хватало, чтобы у Бедфорда перехватило дыхание.

Лампочка в двадцать вольт освещала ужасающую железную конструкцию, напоминающую масштабное орудие пыток. Массивные железные столбы, балки; весь ассортимент металлолома был спаян воедино, в пятнадцатифутовый эшафот. Однако вместо люка на полу валялись огромные куски бетона, камни, железные прутья, а вместо тугого каната – цепи. Эти оковы намертво врезались в хрупкие запястья девушки, тело которой было подвешено и с каждым металлическим скрипом поднималось выше.

Обнаженное тело не подавало признаков жизни. Ноги были неестественного бордового цвета, вся кожа в синяках, ранах, на которых запеклась кровь; грудь и живот были иссечены, в огромных гематомах; вся кожа рук покрыта синяками и кровоподтеками. Грязные волосы частично скрывали лицо, но даже сквозь изувечения можно было узнать Кейт Мортон. Её тело, отбрасывая страшную тень распятого человека, поднималось выше под аккомпанемент лязга металла.

Дальше, за пределами освященного пространства, виднелось очертание ещё одного человека, его тело лежало и бессильно прерывисто стонало.

Пережив минутное остолбенение, как только кровь снова прилила к голове, Бедфорд сдвинулся с места, случайно пнув камень, что вылетел вперёд и с грохотом прокатился почти до центра оранжевого круга. Лязг прекратился.

– Томас Уолтер! – громко крикнул Бедфорд, с уверенностью шагнув ближе к освященному участку пола.

– А‐а, – задумчиво протянул хриплый голос из темноты. – Детектив. Не думал, что мы с вами встретимся. Видать, я недооценивал ваш талант. Как и моя подруга, – раздался низкий смех, который напомнил лай сторожевой собаки.

– Томас Уолтер, выходите.

– Ха, неужели вы, детектив, решили меня арестовать? Ну что ж, давайте посмотрим, – голос замолчал, послышались размеренные шаги по периметру окружности. Это был сильный, уверенный и тяжёлый шаг, – что у вас получится. – На свет, около скулящего на полу тела, вышел Томас Уолтер. Эхо захватило его смех и вознесло к потолку. Его грубые черты надменно заострились, на лице проявился звериный оскал. – Чего же вы ждёте, детектив?

Лежащий за ним силуэт начал шевелиться и почти бесшумным голосом проскулил:

– Мистер Бедфорд…

Пинком Томас заставил замолчать.

– Джейн, – беззвучно произнес детектив и подался вперёд.

Томас юркнул в темноту и через мгновение появился на свету, держа несчастную девушку за волосы.

– Тихо, детектив, остудите свой пыл. Не стоит сгоряча нападать на невинных людей.

Заметив недоумение на лице Бедфорда, он ехидно продолжил:

– Может, вы меня и арестуете, но я всё равно рад, что смог реализовать. Ведь верно, детектив, этот старик себе места не находит, мучаясь вопросами «что с моими девочками», – противным голосом пищал Томас. Он небрежно взял своими пальцами личико Джейн, сдавил его и откинул на землю.

– Ты ему мстишь.

– А? – удивленно переспросил Томас. – Нет, я восстанавливаю справедливость.

– А не много ли, две жизни за одну? – Бедфорд вытащил из своего кармана фотографию, на которой была изображена женщина.

– Набежали проценты, – глаза Томаса загорелись, скрипнули зубы, как только его взгляд упал на клочок фотографии.

– Он был твои отцом, – и с этими словами Бедфорд вынул второй кусочек фотобумаги, где был запечатлён молодой Клиффорд Мортон.

Из Томаса вырвалось рычание, нос дергался, как у пса, перед которым размахивают палкой, руки сжались в кулаки.

– Он тебя предал, и ты решил ему отомстить.

Томас гоготнул.

– Нет, он предал твою мать.

Лицо Уолтера исказила гримаса злобы:

– Вы ничего не знаете!

– Отчего? Пока был у тебя в гостях на 31-ой Западной улице, заметил эту фотографию, на ней я сразу узнал мистера Мортона. До этого я наткнулся на интересную информацию: Клиффорд Мортон был женат дважды, и первый его брак был с Одри Рассел, стриптизёршей, именно она и родила ему первенца – тебя. Её портрет я запомнил сразу, ещё тогда, до безумия милая женщина. Но когда я лично спросил мистера Мортона о возможных его браках, то он соврал. Сказал, что никогда прежде не был женат. Мне стало дико интересно, зачем он мне солгал и что этот человек может скрывать.

Бедфорд медленно расхаживал взад‐вперёд в центре освященного круга, боковым зрением не теряя из виду Томаса.

– Когда пришёл сюда и зашёл на твою кухню, то всё встало на свои места. – Он бросил на пол фотографии. – Мортон расстался с твоей матерью и, судя по тому, что твоё состояние оставляет желать лучшего, оставил вас без гроша. Ты любил свою мать и ненавидел отца. И всё потому, что он выбросил вас на улицу. – Глаза Томаса с каждой секундой наливались кровью и гневом, а Бедфорд продолжал: – Она умирала на твоих руках, вы не могли позволить себе лечение, и ты думал, что если бы не Мортон, то она бы осталась жива. Ты ненавидишь его, и винишь в смерти матери, ты думаешь, что это по его вине страдал ты. – Бедфорд остановился. – Ты решил, что месть должна свершиться, что и Мортон должен страдать, как и ты…

Но зверское рычание перебило слова детектива:

– Эти девки должны были почувствовать всю боль, что доставил мне и матери Мортон, как оставил нищими и выгнал за дверь. Они испытывают всё то, что чувствовала моя мать, умирая от номы. А я… Мортон обязан побывать в моей шкуре. Он не знает, что сейчас с Кейт, кого винить во всём, жива ли она вообще. А когда этим девкам останется всего несколько часов, то он найдёт их на пороге дома и будет лицезреть, как его дочери дохнут у него на глазах, – Томас смачно сглотнул. – Он бы рыдал, понимая, что конец нельзя изменить, что ещё полчаса и два трупа придут в негодность, отправятся гнить в землю, кормить собою червей. И тогда Мортон поймёт, что это бумеранг, вернувшийся из прошлого.

– Бумерангом повелевает судьба, – слабо парировал детектив, смотря, как изможденное тело Кейт болтается на тяжёлых цепях.

– Здесь я бог судеб! – загремел Томас. – Я повелеваю всем, в моих руках жизни людей! И только я распоряжаюсь ими. Никто. Только я! Я! – И Томас громко засмеялся, истерически запрокинув голову.

У Бедфорда сжалось всё внутри. Он переводил взгляд с Кейт на Джейн, что практически бездыханно лежала на грязном полу. Её тело было прикрыто лишь пыльной блузой, местами изодранной и окровавленной. А голые ноги уродовали ссадины и порезы. Детектив пытался взглянуть в её глаза, но они были закрыты из-за недостатка сил; девушка лишь глухо стонала. Бедфорд выхватил револьвер и направил его на Томаса.

– Томас Уолтер, вы арестованы по подозрению в убийствах, похищениях девушек и применению по отношению к ним насильственных действий.

– Тихо, детектив! – Томас резким движением подхватил с пола Джейн. – Неужели вы хотите ещё грех на себя взять?!

– На моей душе столько грехов, что тебе и не снилось.

– Уверен, что убить меня вам, детектив, не составит труда, что не скажешь о красотке Джейн, – и он упёр в её тонкую шею лезвие ножа, который только что вынул из кармана. – Её душа не успокоится, пока вы себя не уничтожите, детектив. Пришёл спасать, а в итоге убил. Как это драматично. Опустите оружие. Не нервируйте меня.

Бедфорд не сводил с Томаса прицела.

– Я сказал, опустите оружие, детектив. Неужели это сложно сделать?! Ваше упрямство может дорого стоить.

– Наверху полиция, Томас. Тебе всё равно не сбежать.

– Я не собираюсь бежать. Я хочу, чтобы вы опустили револьвер, детектив. Опустите. На пол. – Его нос снова начал презрительно дрожать, казалось еще чуть-чуть и из него вылетит звериный рык.

Бедфорд упрямо держал револьвер, пытаясь найти уязвимое место, чтобы обезоружить преступника, но тот умело прикрывался девушкой. Снова к голове прилил жар, когда заметил, как из‐под лезвия по шее стекает кровь. Томас вонзил в кожу Джейн нож и провел по ней, требуя от детектива опустить оружие.

Струйка крови стекла с ключицы и впиталась в грязный ворот блузы, когда Бедфорд, повиновавшись, опустил дуло револьвера. С колючей ненавистью к сложившейся ситуации, он исполнил ещё одну волю Томаса – положил револьвер и пнул ближе к центру освещённого круга.

Томас злорадно гоготнул, схватил за волосы Джейн и потащил за собой. Девушка осела вниз, у неё не было сил даже для того, чтобы кричать от боли, она тащилась за ним, как тряпичная кукла, в кровь сбивая колени. Томас бросил девушку на пол, схватил револьвер и, осматривая его, с надменным восторгом процедил:

– Как я рад, что из‐за вас, детектив, мне не пришлось ещё кого‐то убивать. Настроение сегодня не подходящее.

– Из-за меня?

– А вы как думали, детектив? Если бы не вы, то Линда могла бы жить…

Бедфорд бросился к Джейн, приложил свой носовой платок к свежей ране. Её руки были крепко связаны за спиной, их сразу начал развязывать детектив, смотря на и без того бледное лицо, что было изуродовано бордовым синяком на подбородке, и разбита губа.

Томас гоготнул, привлекая к себе всеобщее внимание:

– А ведь это я пригласил Линду домой к Бруксу, попросил, чтобы она позвала его в парк. Красиво преподнёс ему сюрприз, вызвал копов, а тут вы, детектив, со своими «феноменальными способностями». Не думал я, что встречу Брукса на следующий день без наручников и конвоя. Поэтому и пришлось убить Линду, чтобы не пошли слухи. А ведь она так умоляла её не трогать, просила пощадить, обещала молчать. Представляете? Но я ей не поверил. Хотя если бы не вы, детектив, то Брукса бы не выпустили, и Линда была жива. Наверное. Хотя сложно забыть, как она захлёбывалась собственной кровью, пока могла дышать. Так что, скорее всего я бы не смог отказаться от этого.

– А на Роуз Мёрфи ты просто тренировался? – спросил Бедфорд.

– Роуз? Рыжая? Да, репетировал. Однако можно было обойтись и без неё. Кейт глупа, как пробка, она не стоила того, что я планировал.

Томас, улыбаясь, потирал ствол револьвера.

– Брукса ты зачем подставил?

– А вы как думаете, детектив? – навёл на него мушку. – Отгадайте. Покажите мне свои способности, детектив.

– Ты тоже его ненавидел…

Томас гоготнул.

– Нет, – исправился Бедфорд, – он был случайной твоей жертвой. Удачная кандидатура для убийцы девушек Колумбийского университета.

Томас расплылся в улыбке.

– Ты знал, что Брукс и Кейт когда‐то встречались, потом расстались. Поводом к этому могло быть всё, что угодно. Это и могло привести к похищению и убийству. О настоящем поводе их расставания она правду не рассказала бы, потому что была уже мертва, а ему бы не поверили. И предполагаемая ненависть к Кейт могла бы захлестнуть Брукса, и он бы стал убивать всех девушек университета.

– Верно, детектив, верно.

– Но ты не учёл один факт. Они вели переписку. Писали лимонными чернилами и никому не говорили о своих тайных отношениях. И тебе Брукс не поведал об этом. Поэтому ты, не зная всех нюансов, создал свою легенду – Брукс без ума до сих пор от мисс Мортон и пишет ей любовные письма, где просит прийти в парк. Так ты хотел указать на место преступления и на убийцу полиции. Жаль, что помимо твоих писем вскрылись и подлинные. Сверились почерки Брукса и твой, и всё встало на места.

Томас заметно потускнел.

– Да, здесь я ошибся. Бывает, детектив. Учту на будущее. – Но через мгновение он снова показал свой оскал. – Но, несмотря на всё, он был смазливой, тупоголовой мишенью. В это свято верила и Джейн. Ох, кстати, мне стоило огромных усилий приручить Джейн, втереться в её чрезмерно узкий круг общения, чтобы наконец-то размозжить ей голову. Она думала, что я в неё по уши влюблен, что готов пасть к её ногам, но всё наоборот, детектив. Она молит меня о пощаде и готова на всё, лишь бы я прекратил… ммм, свои забавы. Готов поклясться, что именно по вашей, детектив, наводке она пришла ко мне, чтобы достать доказательства для обвинения Брукса. Что? Прав? – Томас снова зверски засмеялся. – Как же вы это так, детектив, пытаясь спаси жизни, убиваете больше?! Даже я на такое не способен. Ха‐ха!

– А что ты делал в тренерской Роберта Хадсона? – свозь зубы спросил Бедфорд.

– А это имеет отношение? Ах да. Вы же в курсе, детектив, что этот тупоголовый фотограф думал, что тренер убивает девушек. Да этот бородатый увалень не способен и муху убить, так что Брукс ему явно льстил.

– Ты удалял голосовые сообщения в доме мистера Хадсона. – Заметив удивлённое лицо Томаса, Бедфорд продолжил: – Я видел твои программы на компьютерах, с их помощью ты отслеживал местонахождение Брукса. И когда заметил, что он идёт в дом тренера, то оставил голосовое сообщение, чтобы подозрения Брукса не были напрасны. Умело направил Брайана в парк, заранее вызвал полицию и следил, чтобы никто, видимо я, тебе ничего не испортил. После ареста Брайана, ты решил наведаться к тренеру, чтобы хоть под каким‐то предлогом прийти к нему домой и удалить сообщение. Я знаю, что Брайан взламывал дверь, и уверен, что он это делает хуже всего, поэтому Роберт Хадсон попросил тебя починить ему замок, который разворотил Брукс. Так как тренер был днём на работе, то ты попросил у него ключи, заменил замок, удалил все улики и вернулся к нему в тренерскую, чтобы отдать ключи. В этот момент я и встретил тебя в коридоре.

– Детектив, вы удивляете меня. Всё в точку. Никогда не думали перемахнуть с так называемой стороны добра? Тогда бы смогли всем ответить, вернуть бумеранг тем, кто когда‐то вас предал, бросил, забыл.

– Я решаю свои проблемы не такими варварскими методами.

– Так, а что здесь такого?

– Ты убиваешь людей.

– Это не я, – снова расхохотался Томас, – это обстоятельства требуют их смерти. Смерть Роуз просил Брукс, чтобы попасть за решетку, без этого прелестного рыжего трупа ничего бы не получилось. Смерть Линды потребовали вы, детектив, когда решили освободить Брукса. А смерть этих красоток требует моя мать, чтобы расквитаться с Мортоном, – и он навёл дуло револьвера на Кейт.

– Уверен, твоя мать не хотела бы видеть сына убийцей! – напрягся Бедфорд, когда палец Томаса упал на курок.

– Она родила меня! – взревел тот. Его дикий оскал, горящие злобой глаза вселяли безумный страх. Он испепелял взглядом Бедфорда, держа на прицеле Кейт. – Она умоляла меня это сделать, чтобы не мучиться, чтобы эта боль не была для неё вечностью!

– Не может быть… – прошептал Бедфорд.

– Вы так и не поняли ничего, детектив. Моя мать будет рада видеть возмездие. Мортон заставил нас страдать, он сполна получит. Благодаря вам он узнает меня, вспомнит, что когда‐то взашей выгнал Ролфа Мортона, а сегодня он прикончил своих, так называемых, сестёр.

Томас перевёл взгляд на револьвер и нажал на спусковой крючок.

Бедфорд подскочил, оставив Джейн одну на холодном полу.

Всё помещение оглушил раскатистый хохот Томаса.

– Осечка, – закатываясь со смеху, он тряс револьвером перед детективом. – Осечка! Как же вы меня пришли арестовывать, детектив, с таким оружием. Ха‐ха!

Но в секунду гримаса Томаса превратилась снова в морду разъяренного пса, он резко навёл дуло револьвера на Джейн и прорычал:

– А второй раз повезёт?

Бедфорд встал на пути пули, загородив собою девушку.

– Томас, не усугубляй ситуацию.

– Детектив, не лезьте, вряд ли вы прожили достаточно, чтобы сдохнуть сегодня.

Бедфорд стоял на месте, пристально следя за рукой с оружием.

– Отойдите, детектив, не глупите. – Томас захрипел. – Если настолько всё плохо, что вы готовы отдать свою жизнь за жизнь нелепой девки, то вперёд. Отговаривать – не моя прерогатива.

Буквально не целясь, он вознёс ствол, отвёл курок назад, покачал головой и положил палец на спусковой крючок.

Бедфорд глубоко вдохнул. Выдох.

«Финал».

Шаг. Выстрел. На холодный пол со звоном упал револьвер, и брызнула багряная кровь.

Джейн нашла в себе силы, чтобы подняться на колени, стиснув зубы от режущей боли во всём теле. Со слабой улыбкой она наблюдала, как хрипло смеётся Томас, подпирая щекой грязный пол, как над ним, уперевшись коленом в спину, возвышается Бедфорд, крепко завязывая руки противнику верёвкой с запястья Джейн. Рукав древесно‐зелёного пиджака был разодран, из дыры сочилась кровь.

Разобравшись с железным смертельным устройством Уолтера, Бедфорд снял с цепей Кейт, прикрыл её обнаженное тело пиджаком; с помощью Джейн он нашёл телефон и, глядя на рычащего у стены Томаса, вызвал полицию.

– …да, Дейбор. И передайте мистеру Мортону, что все его дети здесь. Живы. Жду.


* * *


«Кровь, пыль, грязь, эти куски металла, бетон, мерцающие лампочки на оголённых проводах… разве это не есть хаос? А та темнота, что царила в туннелях метро, не есть мгла? Если даже абстрактно в этой истории есть место Мгле и Хаосу, то где Любовь? Неужели только боги могли родить Ночь, Мрак и Любовь, но не этот момент? Чёртова история…»

От холода Бедфорд попытался съёжиться, от чего защипало правое плечо. «Сегодня я попал под пулю. Когда был последний раз? Я даже не помню, остался ли шрам. – Он снова пошевелился. – А эти ощущения я помню…»

Ночь прерывали сирена скорой помощи, ослепляющие мигалки полицейских машин, фары автомобилей мистера Мортона, огромные фонари, с которыми поднимались и опускались в туннели метро полицейские, периодически раздавался шум рации, и гудела болтовня полисменов.

Отрешённо на бетонной глыбе сидел Бедфорд и смотрел на мерцающее представление. Всё сглаживал свежий снег. Второе декабря. В воздухе пахло зимой, кружились мелкие снежинки, тая, не долетая до асфальта. Бедфорд глянул на свои часы – половина пятого утра.

К детективу в сопровождении двух санитаров подошла Джейн, они ей помогли присесть рядом с мужчиной и удалились, решив не мешать разговору. Девушка поправила на себе оранжевое одеяло.

– Спасибо вам, мистер Бедфорд. Без вас я не знаю, чем бы всё закончилось…

– Брось, Джейн, – перебил её собеседник, – Томас оказался прав: это я тебя заставил подумать, что Брукс виновен, а значит, я причастен к тому, что ты добровольно отправилась в лапы к этому садисту, – он взглянул на синяк на её лице. – Как Кейт?

– В себя ещё не пришла, но врачи говорят, что поправится. Долго придётся восстанавливаться… но главное, что она жива.

– Главное, что вы живы.

– Ей хорошо досталось от Тома, перед тем как я попала к нему, – девушка облизала свои разбитые губы. – Том оставил меня одну, и пошёл проведать сестру. Он думал, что она спит, не ожидал получить от неё удар. Она пыталась сопротивляться, но он ударил её по голове железной трубой и пошёл за мной. Я даже не сразу поняла, что это он. Только потом, когда очнулась. Он ужасный человек. Ему… Он получал дикое удовольствие, когда на моих глазах добивал сестру, которая лежала без сознания. Я… Я верила, что если найду преступника, то сама смогу с ним справиться. А на деле… вышло, что я просто слабая…

– Джейн, – перебил мужчина, – ты сильная девушка.

Они встретились взглядом, но вскоре Бедфорд его отвёл, решив, что ослепительные мигалки и падающий снег – зрелище безопасное.

Мисс Мортон, замёрзнув и ощутив неприлично долгую паузу, поднялась и направилась в сторону машины скорой помощи, где девушку встретили санитары. Голос её отца разносился по всему заброшенному району, он долго ругался с офицером полиции, обильно жестикулируя, и временами поглядывал на Бедфорда, будто следил, чтобы тот никуда не убежал. Когда перепалка между Мортоном и полицейским завершилась, первый, оставив свою свиту из трёх телохранителей, бросился к детективу.

– Мистер Бедфорд! – крикнул он ещё издалека. – Мистер Бедфорд, приношу вам свою благодарность за спасение дочерей. Огромное спасибо. – Клиффорд Мортон рассыпался в комплиментах, пытаясь пожать руку, но Бедфорд сослался на дикую боль в плече. – Ещё раз спасибо. Выздоравливайте скорее. Могу посоветовать своего лечащего врача, золотые руки. Доктор Майерз – потрясающий специалист. Он может сегодня к вам заехать и… – Бедфорд на всё смиренно качал головой, пытаясь деликатно от всего отказаться. – Ну хорошо. Мы с вами сегодня днём встретимся, заеду к вам. Я помню условия нашего уговора. Ещё раз сердечно благодарю. До встречи.

И Мортон так же быстро удалился. Скрывшись за крупными телохранителями, он крикнул что-то одному из полицейских, сел в автомобиль и поехал следом за машиной скорой помощи.

Заброшенная улочка постепенно опустошалась. В скором времени на ней остались лишь две машины полицейских.

Дейбор, озираясь, прошёл по периметру ограждающей жёлтой ленты, дождался последнего эксперта из катакомб, несколько раз поправил свою форму и всё же решился подойти к сидячему в стороне детективу.

– Спасибо, мистер Бедфорд, что… позвонили… – следователь стал судорожно кашлять, заминая в кулак край своей формы.

Бедфорд усмехнулся:

– Всегда пожалуйста. Что теперь будет с Брайаном Бруксом?

– Его освободят. Теперь у нас есть настоящий преступник. Невинных мы не судим.

Детектив на этот раз попытался сдержать улыбку.

– Да, между нами было много разногласий, но мы работали над одним делом. Скоро все формальности будут улажены, и под суд пойдет Томас Уолтер. Или как его там? Ролф Мортон? Ужас…

– В чём-то его мотивы были обоснованы, – тихо сказал Бедфорд, словно бросив слова в пустоту.

– Что?

– В адрес Мортона, а не девочек.

– Хм…

Немного потоптавшись на месте, Дейбор протянул руку Бедфорду, тот ответно пожал ладонь, желая скорейшего завершения дела. Следователь кивнул и вернулся к машинам.

Через полчаса никого не осталось на холодной, забытой всеми улочке. Бедфорд встал, отряхнул снег со штанов, прижал к себе руку, которую разрывало от недавнего ранения, и побрёл пешком обратно в город, где вовсю люди с сегодняшнего дня начнут готовиться к Рождеству. На горизонте тихо вставало солнце, отблёскивая в мелких летящих снежинках, давая Нью‐Йорку новую жизнь.

## Эпилог


2 декабря


Увольнение. Если попытаться залезть в этимологию этого слова, то можно понять, что его корень «воля». Это свобода от обязанностей, от работы, от какого-либо начальства. Как и у всех понятий, у этого есть и свои плюсы, и свои минусы. Уход от привычного места занятости, прощание с коллективом, стабильная зарплата – это всё считается обратной стороной получения «воли». Человек сам решает, что для него важнее. Казалось бы, чаши весов в равновесии, только от желания человека одна или вторая может очутиться наверху или внизу. Но тут следует заметить, что все эти теории и размышления актуальны лишь для добровольного увольнения по своей воле. Ведь какими бы ни были открытые перспективы будущего, быть выгнанным из горящего вагона гораздо хуже, чем самому понять его ужасность и покинуть.

Утро. Светало. Старичок засовывал очередную безделушку в большую картонную коробку. Находясь сейчас в родном кабинете, он проделывал это действие несколько раз с другими предметами, которые признавал своими. Завершая ритуал перемещения бумаг и книг в сумку, пожилой мужчина плевался, проклиная всё, начиная от этого самого кабинета и заканчивая всем белым светом.

При попытке очередной транспортировки рамки с фотографией в коробку та, буквально, выскользнула из рук и очутилась на деревянном полу. С изображения на старика смотрели двое мужчин, в одном без труда узнавался сам владелец, на десяток лет моложе, второй же выглядел доброжелательно по отношению к первому. На фото они обменивались рукопожатиями и улыбались, глядя в объектив. Фоном служило некое подобие сцены, на которой красовалась выложенная большими буквами надпись: «Студенческая весна».

«Как директор Колумбийского университета, я выражаю искреннюю благодарность вам, мистер Ватерлоо, – старичок вновь сплюнул. – Не знаю, что бы мы… я без вас делал».

– Вот теперь узнаешь! – прикрикнул он и начал неистово топтать фотографию, превращая рамку в кашу из осколков и оставляя на самом изображении коричневатые следы.

После небольшой заминки вновь продолжил своё дело. Снаружи послышались шаги. Не отвлекаясь на посторонние звуки, старичок даже не изменил выражения лица и принялся за старое.

«Мистер Ватерлоо, я иду к вам за отчётами, – скорчился мужчина. – Мистер Ватерлоо, не рассчитал силу и разбил стекло, – на лице возникла иная гримаса. – Мистер Ватерлоо, почему вы вечно угрюмый? – глаза устремились вверх, губы сплелись бантиком. – Мистер Ватерлоо, как дела у вашей жены», – пинком стул отправился в другой конец помещения.

Отправившись от небольшой одышки, он усмехнулся и начал закрывать створки коробки. После этого повернулся к выходу. На пороге стоял мужчина в зелёном пиджаке, правая рука была перевязана, глаза впивались во взгляд Ватерлоо.

Возникла тишина, которую трудно было назвать неловкой, поскольку она более походила на затишье перед партией в шахматы, когда оба соперника пытались просчитать друг друга наперёд, предугадать ход другого. Однако на лице гостя появилось слабое подобие улыбки, в то время как глаза попытались выжать максимально сочувствие.

– Разминаетесь? – произнёс Бедфорд, указав на валяющийся в углу стул.

Вместо ответа послышалось некое подобие возмущённого шёпота с проклятиями.

– Мистер Бетворт… – начал старичок. – Убегали от полиции, но не учли, что на каждую лань найдётся охотник поскорее? – Ватерлоо покосился на бинт.

– Вы, как всегда, проницательны, – воскликнул Бедфорд. – Именно поэтому я и явился сюда, – он ступил внутрь кабинета. – Надеялся, что, пока я в бегах, ваше убежище станет и моим, – его лицо вновь приняло серьёзное выражение. – Однако видимо, оно уже не ваше…

Старик оскалился.

– Я был прав на ваш счёт, – он хмыкнул. – Злорадствовать и совершать преступления – вот два ваших любимых дела, – проследовал к выходу, обогнув враждебного гостя. – Единственное, за что я благодарен судьбе в данный момент, так это за то, что больше не придётся ощущать ваше присутствие. Прощайте… – замахнулся ногой, чтобы перешагнуть порог.

– Больно быть уволенным за деяние, которое не совершали, – раздалось вслед, Ватерлоо на секунду застыл. – Не всегда рука правосудия судит верно, – собеседник развернулся.

– Даже это вынюхали? – презрительно высказался старичок. – Даже не удивлён, что такой как вы и в эту щель нашёл лазейку.

– И ведь надо же было взяться этому злосчастному журналисту, ни с того ни с сего. Именно в тот момент, когда университет дорожит своей репутацией, стараясь скрыть произошедшее от средств массовой информации.

– Чёрт бы его побрал! Как и вас!

– Обвинения полетели как ножи, – Бедфорд шагнул вглубь кабинета. – Непонятно с чего обыск в рабочем помещении, и вот, визитные карточки именно этого журналиста обнаруживаются в отчётах за имущество. Видимо, владелец забыл убрать их в карман, – детектив наклонился и подобрал фотографию, отряхивая её от осколков. – Репутация запятнана, теперь лишь один выход – выгнать предателя с работы, который слил имена погибших, имя подозреваемого и все‐все подробности дела.

– Не утруждайте себя, мистер, – сплюнул старичок, поправив на себе пальто. – Если вы пытаетесь устроить цирк на костях, то у вас ничего не получится…

– Но мы-то с вами знаем, что это не ваша вина, – проигнорировал его детектив. – Кто-то подкинул, подбросил, – перебирал он, расхаживая по помещению, – подложил вам эти роковые листы бумаги, а после и натравил мистера Лэйджа.

– Конечно! А как иначе?

– Кто-то, у кого был мотив это сделать, – задумался Бедфорд.

– Ваша логика конкретизировано глупа.

– Кто-то, у кого была возможность это сделать.

– Даже маленький ребёнок это бы понял.

– Кто-то, кто в этот день не целенаправленно столкнулся с уверенным в себе мужчиной, развалив кипу неимоверно важных, – сделал акцент на последних словах Бедфорд, – бумаг.

– Что?! – завопил Ватерлоо.

– Не скажу, что вы как-то рьяно вставали у меня на пути, – детектив нахмурился и посмотрел на закипающего собеседника. – Но я всегда себя ассоциировал не с быстро забывающей всё рыбкой, а со злопамятным слоном.

– Так это вы? – старичок отложил в сторону сумку и, пыхтя, подошёл к Бедфорду.

– Произошедшее в университете благоприятствовало моему незатейливому плану. Преступления, возможный удар по репутации и по престижу – все на нервах. Всенаправленное игнорирование прессы, – мужчина посмотрел в глаза старика. – Если один винтик этого механизма начнёт двигаться в обратном направлении, его сразу же уберут.

В разгоревшийся огонь вновь добавили масла.

– После звонка одному представителю высшего света с просьбой найти подходящего журналиста, я полагал, что придётся подкинуть вам эти визитки, чтобы, когда статьи того самого улыбающегося Майка Лестона появились в New York Times, всё прошло так, как я и планировал. Однако, увидев вас с кипой документов, я понял, что всё гораздо и гораздо легче, – детектив опёрся о край стола и усмехнулся.

– Ах вы… – замахнулся рукой Ватерлоо. – Вы… вы… Ты! К твоей переломанной руке сейчас добавится что-то ещё! – запрыгал на месте старичок.

– Боюсь, это к вашему административному проступку может добавиться ещё и уголовный, – увернулся мужчина.

– Но ведь это не я! Это ты сделал.

– Знаете, – Бедфорд поправил бинт на руке. – Как говорил один мудрейший человек, «справедливость восторжествует, и, возможно, хороший адвокат сделает нужную рокировку», – он направился к выходу. – С наступающим, мистер Ватерлоо. Прощайте!


* * *


«…глаза полные отчаяния, но в то же время надежды смотрели на меня, заставляя каждый фибр души всколыхнуться. И даже нельзя было понять, какое чувство из этих преобладало и вызывало большее сочувствие…» – эти строки аккуратным и мелким почерком красовались на пожелтевшей бумаге, которая сдавленно хрустела под увесистой рукой мужчины.

Днём писать было неудобно из-за мешавшей перевязанной правой руки, которая во время бурного процесса написания предательски ныла в попытках сбить настрой писателя. К счастью, в этот послеобеденный час, казалось, даже шторм бы не смутил мужчину, который всерьёз был намерен завершить свой роман.

Звонок в дверь вырвал Бедфорда из размышлений. Он заранее знал, кто к нему зайдёт в это время. К слову, выбирать было и не из кого, так как даже почтальон не видел детектива около трёх лет. Размеренной походкой писатель подкрался к двери, попутно завязывая махровый халат и надевая тапочки для гостей, которые предварительно нашёл ногами.

– Кто там? – раздался хриплый голос хозяина дома. Вопрос был явно риторическим и больше необходим для вежливости, нежели для получения информации.

– Мистер Бедфорд, – раздался голос с обратной стороны двери, – это я, Клиффорд Мортон.

Замок щёлкнул, писатель проводил гостя в свою комнату, после чего сел в кресло.

– Что ж, – начал Мортон. – Мне стоит извиниться за своё… предвзятое и упёртое недоверие к вашим некоторым версиям. Также я от всего сердца хочу вас поблагодарить за ваш труд, вашу работу и ваш профессионализм, – он улыбнулся.

Детектив перевёл свой взгляд с клиента на окно. На улице деревья прогибались под порывами раннезимнего ветра.

– Как ваша рука?

– Бывало, приходилось переживать и худшие времена, – сухо ответил собеседник.

Мортон остановился на месте.

– Я не забыл, мистер Бедфорд, что вам духовная благодарность не особо важна, – радостно произнёс Клиффорд. – Поэтому материальная также не заставит себя, так сказать, ждать.

Вытащенный из красного портфеля массивный конверт оказался на письменном столе.

– Да, деньги вас мало волнуют, но какому же муравью не захочется отдохнуть после тяжёлой деятельности, а? – он подмигнул. – Помимо денег там также есть купон на стопроцентную скидку в сети моих ресторанов. Отведайте буженины…

На лице Бедфорда заиграла улыбка, но он, молча, не отводил взгляд.

Гость же не придал этому особого значения и зашагал в центр комнаты, осматриваясь по сторонам, словно пытаясь найти деталь интерьера, не виданную ранее. Вдруг из угла комнаты раздался скрип, и послышалось шевеление. Мортон увидел клетку, в ней крыса рывками перемещалась из одного края к другому, гость подошёл ближе к решётчатым стенкам.

– Какой милый зверёк, – Мортон еле заметно поморщился. – Как зовут?

– Чарльз.

Клиффорд обрадовался, что его слова были замечены и наклонился к клетке, разглядывая серого грызуна.

– Даже не мог и представить, что вы способны ухаживать за кем-то вроде этого маленького существа.

– Многие люди умеют ловко разрушать представления о себе, – прохрипел Бедфорд.

– Надо же, – Мортон растянул рот в напряженной улыбке, – вроде крыса, но вызывает лишь умиление.

– Умиление? – усмехнулся детектив. – Умиление… Хотите, расскажу вам забавную историю из его жизни?

– Ох, – воскликнул в удивлении мужчина. – Конечно, мне было бы очень интересно.

– Как известно, крысы весьма любвеобильны, – встал Бедфорд, указав гостю на стул. – Чарльз не стал исключением. Когда ему было совсем немного лет… по молодости, он повстречал симпатичную, до безумия красивую, партнёршу, с которой они вмиг стали, так скажем, парой, – детектив посмотрел на собеседника, слегка прищурившись. – Всё было очень хорошо, у них появилось потомство, счастливый конец, не так ли? Но крысам… – он кашлянул. – Да впрочем, всем, так свойственно выбрасывать грязную куклу, когда есть перспектива получить новенькую, – зловещий смешок вновь был прикрыт кашлем. – В общем, грызун оставил хрупкую крысу, не заботясь о её дальнейшей судьбе, не переживая за её… за своё потомство. Судьба собственных детей не интересовала Чарльза. – Детектив прислонился к стене и посмотрел на Клиффорда.

– Да… – слегка смутился, но после залился смехом тот. – Действительно, забавная история.

– Скажите, мистер Мортон, – Бедфорд достал из кармана портсигар и ловким движением вынул одну, закурил. – Теперь вам кажется это существо милым?

– Вполне, – гость вновь подошёл к клетке. – Не думаю, что вам стоит быть столь критичным к вашему питомцу. Я не биолог, но уверен, что грызунам не дано любить и быть привязанным к кому-то. Они пусты внутри, – перевёл взгляд на детектива и вновь улыбнулся. – Но поступок, конечно, отвратный, здесь не спорю. Трудно понять его, ведь у крыс нет души.

Бедфорд закрыл глаза и вновь сдержал улыбку, оставляя лишь серьёзное выражение лица.

– Мистер Мортон, известно ли вам, что такое нома?

– Честно говоря, не сталкивался.

– Водяной рак, гангренозный стоматит, – бас детектива отталкивался от стен. – Проще говоря, распространяющиеся быстрее, чем горит спичка, язвы по всему лицу. Поражают не только челюсть, но и мягкие ткани, уродуя до неузнаваемости лик. С вероятностью девяносто процентов – исход летальный, с вероятностью сто – смерть будет долгой и мучительной, – с нескрываемым интересом наблюдал детектив за собеседником. – Именно эта болезнь входит в десять ужаснейших заболеваний. И именно этим заболела двадцатидвухлетняя Одри Рассел, что и привело к её смерти.

Клиффорд враз вскочил со стула и поражённо посмотрел на писателя.

– Мистер Бедфорд, – слабо произнёс он. – О чём это вы?

– Я не полицейский, чтобы напоминать вам про утаивание от человека, ведущего дело. Но ваш поступок с ложью мне сильно изменило представление о вас.

– Поймите…

– Однако в попытках утопить своё грязное бельё, вы лишь предоставили его свободному плаванию, что повлекло за собой неминуемые последствия. И полагаю, моя репутация меньшее, что вас могло бы волновать, но в случае обмана могли пострадать в первую очередь и ваши дочери. Выйти на вашего сына было бы куда проще.

– Он мне не сын! – завопил Мортон. – Мистер Бедфорд, я глубоко сожалею о том, что не сказал вам всё сразу, но и вы поймите меня. Некоторые моменты прошлого не стоит вспоминать.

– Прошлое – это ветер, несущий нас из настоящего в будущее. Каким бы вы не были влиятельным сейчас, от него нельзя просто взять и загородиться соломенной стеной лжи.

– Понимаю…

– Я не закончил, – Бедфорд выкинул остаток сигары в пепельницу. – Ваш поступок по отношению к вашей первой жене – ужасен. Бросить семью в нищете… погибать, – детектив тяжело задышал. – Оставить своего ребёнка без малейшего зазрения совести…

– Послушайте, – начал Мортон, делая одышку после каждого слова. – Я любил Одри. Она была невообразимой девушкой и простой приятной особой. Тогда я был готов сворачивать горы ради неё, мы были отличной парой… Но у меня не было тогда другого выхода. Либо идти вместе ко дну, либо попытаться спастись хотя бы самому.

Повисла тишина.

– Думаю, мне пора домой, – суетливо засобирался Клиффорд.

Бедфорд подошёл к гостю.

– Вам никогда не понять чувства детей, брошенных родителями на произвол судьбы, – проговорил он, смотря собеседнику в глаза. – Хотя, может, мне не стоит быть столь категоричным к вам. У крыс, – Бедфорд приподнял уголок рта, – нет души.

– При всём уважении…

– Не стоит проявлять уважение к тем, кто не отвечает вам взаимностью, – сухо процедил детектив.

– Ну, знаете ли… – ошарашенный мужчина наспех застегнул пальто и выбежал из каморки, демонстративно хлопнув дверью.

Мистер Бедфорд остался стоять посреди комнаты, в которой остались лишь отзвуки недавнего гостя, поглядывая на своего домашнего питомца.


* * *


Вечер. Тишина и пустота – идеальные атрибуты для плавного и безмятежного сна. Однако детектив отдавал предпочтение заливать своё настроение кофе с коньяком.

«Ничего не произошло. Старт сроднился с финишем, сделав маршрут бессмысленным? Жизнь циклична, все события лишь носятся по кругам, которые образуют спираль. Кажется, она ведёт вниз».

В дверь в очередной раз позвонили. На пороге стоял русоволосый парень.

– Мистер Бедфорд, – слабо начал он. – Можно мне войти?

– Не вижу в этом необходимости, – тихо, но отчётливо ответил мужчина.

– Я хотел сказать вам «спасибо», – вздохнул фотограф. – Без вас бы я пропал.

Пытаясь сохранять беззаботное выражение лица, он всё равно выглядел очень потерянным.

– Всё?

– Не совсем, – замялся парень. – Я хотел бы с вами поговорить. Позволите пройти?

Дверь потихоньку начала закрываться.

– Подождите, – засуетился Брайан. – Я был в участке, разговаривал с Томом…

– Полагаю, ты ждёшь от меня заинтересованности о прошедшем дружеском воссоединении?

– Не знаю, как сказать, – Брукс вновь вздохнул. – Мистер Бедфорд, это был… не он. Несколько лет я общался с другим человеком. Мои розовые очки разбили и растоптали.

Звуку от закрывающейся двери помешала вставленная в щель нога фотографа.

– Мистер Бедфорд, позвольте мне войти, мне сейчас необходимо с кем-то поговорить. Я, честно, не знаю, к кому обратиться. Разочаровываться в людях, – дверь захлопнулась, не дав договорить юноше; послышался звук защёлкивания замка, – очень больно. – Он вздохнул.

Брайан развернулся, почесал голову и спустился с лестницы, вяло перебирая ногами.

После механического копошения дверь открылась. Брукс моментально развернулся.

– Кажется, тебе был нужен мой автограф, – едва усмехнулся Бедфорд, пробасив. – Обычно я не занимаюсь подобной ерундой, но нужно хоть раз в год тренировать свою подпись, каждому навыку свойственно ухудшаться, – он прошёл вглубь каморки.


* * *


Ночь рано взяла бразды правления природой в свои руки. Заручившись силой зимы, она уже с семи часов после полудня выгоняло солнце с горизонта, сменяя его загадочной луной.

Заварив свежего кофе, детектив разлил его в две чашки, одну предложил Брайану Брукса, а вторую поставил перед собой и налил туда коньяка из слегка запыленного графина.

Фотограф почти сразу почувствовал себя как дома в серой квартире писателя. Его устраивал смог, что завис под потолком, валяющиеся на полу бумаги, пыльные полки и скрип клетки, где Чарльз грыз прутики дверцы. Парень расслабился в кресле, закинул ногу на ногу, с превеликим удовольствием принял чашку горячего кофе из рук мужчины и с известной полуулыбкой оглядел интерьер.

– Мистер Бедфорд, – Брайан сморщился и отодвинул от себя кружку, – как вы можете пить этот напиток?

– Любовь к некоторым вещам приходит с возрастом, – мужчина сделал большой глоток и отложил чашку на письменный стол.

– Странно слышать от вас это слово, мистер Бедфорд, – подавил смешок парень. – Насколько вы честны в своих книгах, если в них утверждается, что вам чуждо это чувство?

– Брайан Брукс, – прохрипел писатель. – Мы оба не верим в любовь. Но если я нигилист и просто живу с этой истинной, то ты доказываешь это каждый день своими поступками.

Парень закусил губу, отведя взгляд от собеседника.

– Это не то, чтобы… – начал он.

– Выдумка слабовольных людей, которые не могут объяснить свою симпатию, перетекающую в привязанность к какому-то человеку, почему-то стала зваться чувством, – Бедфорд сделал акцент на последнее слово.

– А как же может существовать столько счастливых пар, которые жили, живут и будут жить долго и счастливо?

– Пока не поймут, что вместо желаемого они получили действительное. Люди сходятся по совершенно обычным, земным, причинам, которые ничего не имеют общего с высокопарным понятием. Личная выгода, жадность, жалость… – писатель вновь отхлебнул свой напиток, тихо икнув.

– Мистер Бедфорд, а можно вопрос? – неуверенно спросил фотограф.

– Тебя никто не вправе остановить от такого желания, другое дело сочту ли я нужным отвечать на него.

– Вы когда-нибудь испытывали жалость по отношению к кому-то?

– К братьям нашим меньшим? – усмехнулся Бедфорд. – Это низшее чувство, от которого необходимо избавляться.

– Складывается впечатление, что вы, простите, робот, который просчитывает всё и вся и не может дать сбой.

– Это не так, – усмехнулся Бедфорд, встав со стула и долив из полупустого графина коричневатую жидкость себе в кружку. – Однажды мне приходилось разговаривать с одной особой, которая следовала туда, куда ей явно было нельзя. Не потому что запрещал весь свет или кто-то ещё, просто, как бы это ни было банально, так было лучше для неё самой. Да и мне не нужна была лишняя палка… ветвь под ногами, – писатель вздохнул. – Необходимо было внушить ей, что она идёт по верному пути, подменив указатели так, чтобы юный разум не заметил. Сказать, что задача была мне по силу – значит нагло соврать, – очередная кружка залпом была опрокинута. – Именно тут в хладнокровии появилась некая искра… Неизвестная переменная, спутавшая все карты и сбившая расчёты. Это и привело зайца прямиком к охотнику.

Взгляд детектива метнулся в сторону молодого фотографа.

Брукс внимал истории мужчины.

– Впрочем, это неважно, – вновь уселся на стул. – Это было очень давно…

Повисла тишина, изредка прерываемая понимающим вздохом парня.

– Мистер Бедфорд, – встал Брукс.

Мужчина поднял слабо державшуюся на плечах голову и посмотрел на фотографа.

– Вы с детства были моим кумиром. Прошло около десяти лет, и ничего не изменилось. Раньше вы спасали меня он скуки, а теперь спасли меня от тюрьмы. Я… – он замялся, – я хочу стать вашим помощником.

В смутном взгляде детектива внезапно появилась суровая серьёзность. Детектив мигом вскочил.

– Только подумайте, как будет…

– Брайан Брукс, проследуй к выходу, – сухо пробасил Бедфорд.

– Но, мистер Бедфорд… – удивился парень и подошёл к письменному столу.

– На выход! – подойдя вплотную к собеседнику, повторил мужчина.

Тому ничего не оставалось сделать, как повиноваться, поэтому фотограф нелепо потерся около стола и прошёл в коридор, оставаясь в полнейшем непонимании.

Тишина.

Мужчина закрыл дверь на все замки и взглянул на письменный стол, на котором стоял коньяк и чашка Брукса, в которой простыл даже запах кофе. Залив остаток коньяка в себя прямо из пыльного графина, он обнаружил на краю стола треугольный конверт, на котором были изображены две серебряные стрелы с тернистым венком, в углу красовалась бурая печать.

Выкинув на пол стеклянный резервуар да так, что по всему полу разлетелось великое множество осколков, не стал терять ни секунды и разорвал. Внутри оказался пергаментный листок, на котором алыми чернилами было выведено всего два предложения:


Мы с тобой очень похожи.

Мы оба смотрели в бездну…

С.А.