Временной консилиум судей располагался в здании с полной блокировкой всех известных волн. Огромный железобетонный куб в центре мегаполиса, свинцовые двери с винтовыми ручками и постоянной охраной из роботов. Тут вершились приговоры путешественникам во времени, всем тем, кто, пренебрегая правилами, пытался изменить будущее.

– Дуглас, что там по делу Териса Бая? – поймав в коридоре сотрудника по зачистке временных парадоксов, спросил главный судья.

– Я работаю над этим, ваша честь, – стал оправдываться пожилой сотрудник. – Мне пока неясны мотивы преступника. Я не уверен, что он действовал в одиночку.

– Отдай эту работу машинам, Дуглас, третью неделю я выслушиваю упрёки, как мы умудрились пропустить двадцать лет изменения прошлого, под самым носом.

– При всём уважении к интеллектуальному анализу, роботы грубо работают, – прикусив губу, ответил он. – После их чистки всегда страдают обычные люди.

– Это не твои заботы! – гневно посмотрел на него главный судья.

– Позвольте ещё раз допросить преступника, – попросил Дуглас. – И если он действовал в одиночку, я без колебания отдам дело машинам.

– У тебя времени до вечера. И приведи себя в порядок, – приказал начальник.

– Так точно, исправлюсь.

Дуглас Эйсон от недовольства сжал кожаную папку с электронными бумагами, но, стараясь скрыть негодование, отправился в пыточную камеру. Последние две недели разбирательств в деле Териса Бая изрядно подпортили его внешний вид, неисправимый трудоголик действительно чертовски плохо выглядел: седая щетина, серо-землистый цвет кожи, тёмные круги под глазами, красными от недосыпания. Он работал в системе временных судей порядка тридцати лет, опытный следователь с безупречной репутацией. Постоянные прыжки, погони за нарушителями закона подорвали здоровье Дугласа, и сейчас все болячки молодости словно из рога изобилия посыпались на его голову. Возраст при всём задоре всё-таки давал о себе знать.

Открыв свинцовую дверь пыточного кабинета, он активировал режим допроса. Будучи в медикаментозном сне, обездвиженный подозреваемый сидел в кресле. Как только сотрудник временной полиции авторизовался, робот-помощник ожил и поинтересовался целью визита.

– Тори, включи ему голову, я хочу кое-что выяснить, – приказал Дуглас.

– Сорок семь секунд, – ответил робот, делая внутривенную инъекцию преступнику.

Гуманные законы общества требовали ненасильственного отношения к временным преступникам до вступления приговора в силу. И поэтому медикаментозный сон был идеальным инструментом контроля, безболезненным и надёжным. Афроамериканец Терис Бай открыл большие чёрного цвета глаза и зашевелил губами, от продолжительного медикаментозного сна голова, словно налитая свинцом, упала на грудь.

– Слушай, Терис, – подняв его голову, сказал следователь, – у меня на руках приказ отдать твоё дело машинам.

– Меня при любом раскладе ждёт расщепление, – улыбнулся тот.

– Помоги мне понять мотив, и я подам ходатайство на расщепление во сне.

– Тогда просмотри ещё раз обучение Усейна, – воодушевлённо предложил Терис.

– Ладно, давай ещё раз, – закрыв дверь, сказал Дуглас и приказал включить запись уголовного дела о переносе во времени.

«1938 ГОД. ЯМАЙКА.

Одетый в белоснежный костюм и тёмно-синие лакированные туфли, темнокожий иностранец сразу привлёк внимание жителей небольшого поселения. Терис Бай хоть и выглядел как американский турист, но при этом был чёрным, что уже редкость для здешних мест. Тёмные ухоженные волосы, большие выразительные глаза, приплюснутый нос и белоснежные зубы – этот обеспеченный негр в мгновение стал чем-то вроде диковинки, местная шпана прям облепила столь необычного гостя, выпрашивая мелочь. Не обращая внимания на попрошаек, Терис Бай уверенно пошёл вглубь поселения.

– Эй, паренёк, – обратился Терис к темнокожему юноше, который, соревнуясь, обогнал сверстников, – ты давно так быстро бегаешь?

В потёртых шортах, выцветшей футболке и на босую ногу, юноша даже перестал сутулиться, когда солидный мужчина обратился к нему. Парни, забавы ради, бегали наперегонки от колонки до окраины селения.

– Вы ко мне? – вопросом на вопрос ответил парень.

– Как тебя зовут?

– Усейн, – ответил паренёк, оглядываясь по сторонам. – Дядя, дай доллар, – нагловато попросил он.

– Доллар?! – улыбнулся он. – Я дам тебе два, если ты завтра снова придёшь сюда, чтоб бегать, но уже под моим руководством.

– Я – свободный человек, богатый брат, – смотря в глаза мужчине, сказал Усейн. – И за два доллара меня не купишь!

– Меня зовут Терис, Терис Бай, и я не хочу купить, я хочу научить. Я наблюдал за тобой, у тебя быстрый шаг, а тело ставишь так, словно чувствуешь каждый мускул ног.

– Зачем это мне? – рассмеялся паренек. – Я и так тут самый быстрый.

– Тут ты лучший, но… – улыбнулся Терис. – Есть те, кто быстрее.

– А мне что от этого, всегда есть кто-то лучше тебя.

– Через год ты с тётей переберёшься в Америку к родственникам, через три года пойдёшь служить в армию и попадёшь на фронт. В Нормандии в первом же бою тебя ранят в ногу, осколки раздробят таз. Больше ты не будешь бегать и умрёшь в тридцать пять лет от наркотиков».

– Тори, нажми на паузу, – приказал Дуглас. – Первое серьёзное нарушение, Терис, ты рассказал о будущем с целью его изменения. Зачем?

– Сам же видел – талантливый малый, который родился не в ту эпоху.

– Это не повод менять будущее, ладно, смотрим дальше. Тори, включай визор, – приказал следователь, и робот дал зрительную проекцию нейронной памяти подозреваемого.

«– Больше ты не будешь бегать и умрёшь в тридцать пять лет от наркотиков.

– О чём это ты? – удивлённо спросил Усейн. – Какая Нормандия, дядя? Что за бред?

– Держи доллар, – подкинув серебряную монету, прошептал темнокожий мужчина средних лет. – Завтра жду тебя на тренировку.

– Ага, – схватив монету, крикнул паренёк и со всех ног кинулся бежать от столь щедрого незнакомца, повторяя в мыслях: «Целый доллар! Целый доллар!»

Под звёздами, где-то на краю селения, в одном из глиняных домиков четырнадцатилетний паренёк не мог уснуть. Он смотрел на серебряный доллар, на профиль неизвестной ему женщины на аверсе и орла, державшего стрелы на реверсе. Смотрел и мечтал о том, сколько еды можно купить на эти деньги.

Так прошла ночь.

Утром его разбудила тётя, ругая за то, что он до сих пор валяется в кровати, а дома воды нет. Она протянула ему глиняный кувшин и строго наказала набрать воды. Мама Усейна умерла при родах, а отца он никогда не видел, его воспитывала тетя Рози. Усейн не был обделён материнской любовью, вместе с двоюродными братьями он посещал школу и взрослел. Шансы, что его талант спринтера кто-либо разглядит, были призрачными, тем более в тридцать восьмом году двадцатого столетия…

– Ты пришёл, – Терис Бай расплылся в улыбке.

– Давай доллар, – уверенно потребовал паренёк.

– Пробежишь за десять секунд от колонки до последнего дома, дам два, – предложил мужчина в белом костюме.

Поставив кувшин, паренёк заносчиво посмотрел на иностранца, принимая вызов. Терис достал странные светящиеся часы, нажал на кнопку, и Усейн что есть силы ринулся вперёд, каждый мускул его ног в доли секунды включился в рывок. Он побежал со скоростью ветра к заветной цели. И так быстро, как никогда прежде.

– Одиннадцать и шесть сотых, – показывал результат парню Терис.

– Давай ещё раз, – отдышавшись, сказал Усейн.

– Хорошо, беги.

В этот день он сделал восемь попыток. В последней попытке его ногу свело судорогой, и парень упал на пыльную дорогу, корчась от боли. Терис дал юноше что-то выпить из стальной бутылки, и мучительный спазм отпустил.

– Держи, – протягивая доллар, сказал Терис. – За попытку, заслужил.

– Я завтра приду и выиграю два, – не взяв монету, решительно произнёс Усейн.

– Ну хорошо, – улыбнулся Терис. – Только позволь дать совет.

– Какой?

– Время всегда вторично. Просто прими, что оно не влияет на результат. Победа зависит от деталей, порой невидимых обычным глазом. Я тебе открою маленькую хитрость, как при равных возможностях оказаться на секунду быстрее. Если у тебя быстрый старт, то в середине дорожки ты должен быть быстрее старта в два раза, а в конце – ещё быстрее. Поэтому не стоит тратить силы на старт, где тебя держит воздух, каждый его атом на стадионе стоит на пути, и чем быстрее ты стартуешь, тем меньше сил останется на финиш. Лучшее – враг хорошего! Поэтому пусть другие ломают копья, стараясь выиграть старт, ты жди, а потом, как гепард, шаг за шагом – быстрее, быстрее, быстрее.

– Я услышал тебя, и завтра я выиграю.

– Идёт, – рассмеялся Терис и по-отцовски обнял паренька.

На следующий день по грунтовой дороге, с девятой попытки, мальчик пробежал расстояние от колонки до последней глиняной хатки за 9,8 секунды».

– Тори, выключай, – распорядился Дуглас. – Через полгода ты увёз парня в будущее. Сделал ему поддельные документы на имя Усейна Сен Лео Болта, и уже первое его появление как участника 30-х региональных игр CARIFTA в Бриджтауне принесло результаты.

– Всё верно, господин полицейский, – гордо ответил Терис.

– А ты прожил все судьбоносные этапы жизни паренька, имитировал смерть от передозировки. А потом попался машинам, – рассуждал Дуглас. – Мне понятно, почему ты так сделал, нельзя без последствий вычеркнуть двадцать лет чьей-либо жизни. Мне непонятно, в чём выгода?

– Я отдал долг, – сказал Терис.

– Более нелепого объяснения я ещё не слышал, – рассмеялся Дуглас.

– Знаю, звучит неправдоподобно, но это истина, и, когда я понял, что время –слепая сущность, которая не видит лица, а ориентируется по вещам, я решил вернуть долг прапрадеда.

– Что за глупость?

– Как только вы примете, что все временные события предопределяют предметы, цифры, вещи, но только не люди… станет понятным, как я это сделал. Важны вещи, а не их владельцы. В случае с Усейном это было 23 грамма серебра в монете 1923 года. Это звучит абсурдно, но любой темнокожий атлет, кто имел 23 грамма серебра на момент старта, был обречён на победу. Место, время и действие. Всё совпало, и так продолжалось двадцать лет.

– Любой атлет?

– Темнокожий атлет, ростом 195 см, примерно 90–95 килограммов веса, и 23 грамма серебра. Вот требования времени для победы. Парень подходил идеально.

Дуглас напряжённо зашагал по кабинету, поглядывая на застывшую в ожидании приказа человекоподобную машину. Сказанное преступником настолько диссонировало с привычным пониманием законов времени, что первой реакцией была улыбка и желание вскрикнуть: «Что за бред!» Но это невероятное откровение объясняло факт искажения прошлого без влияния на будущее.

– Тогда почему именно он?

– Он спас моего прадеда, получив то самое ранение в бедро. Я долго думал, как ему помочь, и этот вариант стал самым удачным.

Дуглас приказал усыпить преступника и покинул пыточную комнату. В тот же день дело было передано в аналитический отдел для устранения всех временных парадоксов. Териса Бая расщепили в медикаментозном сне. Для Дугласа это дело стало последним в карьере, он, сославшись на здоровье, попросил бессрочный отпуск и, как он выразился, решил попутешествовать по прошлому.

ЯМАЙКА. 1939 ГОД

В этот день Усейн бегал в одиночку, наставник куда-то пропал, ничего не объяснив. К вечеру, изрядно устав от изнурительной тренировки, паренёк поймал себя на мысли, что воспоминание о Терисе Бае почему-то растворяется. Он даже записал на школьной тетради имя и фамилию тренера. Но чем больше проходило времени, тем сильнее верилось, что минувшие события лишь плод бурного воображения. И даже серебряный доллар куда-то пропал, словно и не было ничего.

По дороге домой его подрезал белоснежный кадиллак.

– Эй, Усейн, тебе привет от Териса Бая, – открыв дверь блестящей машины, крикнул пожилой белокожий мужчина.

– От кого? – удивился паренёк.

– «Дай доллар, пробегу стометровку», – сказал он. – Меня зовут Дуглас Эйсон, не хочешь прокатиться?

– Мы поедем в Америку? – спросил паренёк, сев на заднее сиденье.

– Да, Усейн, в Америку, вот, держи и больше не теряй серебряный доллар, он принесёт тебе не одну победу в будущем, – произнёс Дуглас и машина тронулась.

Юноша смотрел на серебряный доллар, на профиль неизвестной ему женщины на аверсе и орла, державшего стрелы на реверсе. Смотрел и вспоминал об уроках наставника. Память о минувших днях с каждой минутой пути приобретала былую яркость. Они ехали молча.

Когда дома закончились и началась засушливая степь, машина остановилась. Панель управления возле руля засветилась, Дуглас нажал на пару кнопок, и машина поднялась в воздух. Юноша даже вжался в сиденье от страха, судорожно сжимая ручку дверцы.

– Не бойся, Усейн, – говорил белокожий мужчина. – Тебе понравится будущее, только никому не говори о своём доме, о маме – никогда и никому.

– Почему? – испуганно прошептал паренёк.

– Тебе не поверят, – улыбнулся он и протянул пластмассовую карту. – Это твой пропуск в новую жизнь.

Усейн взял пластиковый документ и, разглядывая искусно сделанную фотографию, прочитал надпись: «Усейн Сен Лео Болт – участник 30-х региональных игр CARIFTA в Бриджтауне».

Сжав покрепче карточку, он всё понял и ничего не ответил, только отвернулся, чтобы белый не видел его слёз.