# Выделение главного

Алексей Геннадьевич Берестов

Читается рассказ быстро. Писал я его долго. За это время появились голосовые боты, описанные там. Хотел показать, что взаимоотношения человека с человеком сложнее, чем человека с машиной.

… тревога! Внимание – тревога! Внимание – тревога!

– Слушаю.

– При выходе из подпространства неизвестный предмет нарушил герметичность корабля, работу маршевых двигателей. Нарушения компьютера выведены на главный экран. Не пробуждаются трое космонавтов.

Сразу вспоминаю, что бывает при резком пробуждении – нарушение координации и головокружение – мелочи, лишь поменьше движений. Главное мозг – мозгу ВСЁ. Перед глазами я увидел экран со схемой компьютера. У него цела память, а значит повреждения он устранит сам. Командирская рубка разрушена, воздух потерян почти весь. Метеорит так не сможет – как по маслу прошёл вдоль всего корабля. Маленький в корпусе бы застрял, большой – разрушил бы всё…

Почему-то не сработала защита. Не засекли локаторы… Что же это?… Может чёрная дыра?… Миниатюрная! Где же она сейчас?

– Инфракрасный обзор на главный экран.

«Вот она! Красная!… Постой-ка, да ведь она вокруг корабля крутится! Ничего себе спутник – волосы дыбом встанут.»

– Как уничтожить чёрную дыру?

– Предположительно чёрную дыру можно уничтожить:

1. Антивеществом такой же массы.

2. Облучением для ускорения распада протонов.

3. Сама она прекратит своё существование из-за распада протонов через…

– Достаточно! Что бывает при уничтожении?

– Взрыв с мощным излучением по всему спектру и образованием частиц высоких энергий.

«Взрыв уничтожит корабль и находиться рядом с ней опасно – облучение».

– Состояние экипажа?

На экране появились четыре лица: моё, Бориса, Веры и Натальи.

Под изображениями их лиц самописцы молчали.

– Почему нет показаний приборов?

– Произошло короткое замыкание. Приборы вышли из строя.

Из анабиоза вывести нельзя. Анабиозное состояние поддерживается автомеханически. В таком состоянии они могут находиться до 50 лет.

«Замыкание – ерунда, но на выведение из анабиоза надо около суток – не в таких условиях его проводить».

– Радиактивный фон в корабле?

– Двести кюри в час.

На корабле можно находиться не больше часа. Без маршевых двигателей от чёрной дыры не оторваться. Их ремонт роботы сделают за неделю. Провести манёвр отрыва кораблю тоже лучше без экипажа. Надо удалиться на капсуле на максимальное расстояние от корабля, а после отрыва – вернуться…

Стоп! Эта звезда движется быстрее других?!… Значит, она близко, если на её смещение влияет вращение корабля.

– Расстояние до ближайшей звезды?

– Звезда ОС-7316, светимость 1,2 солнечных, масса 1,5. ОС-7316 сравнимо с Солнцем. Параметры…

– Достаточно. Его планетная система?

– Первая планета: диаметр…

– Все данные относительно земных – видимо, придётся высаживаться.

– Первая планета: диаметр 0,4 земного, масса – 0,65, плотность – 5,8 воды в нормальных земных условиях. Период вращения 60 суток. Среднее расстояние от ОС-7316 – 0,4 земного – 74 миллиона километров.

Вторая планета: диаметр – 0,72 земного. Масса – 0,9. Плотность – 5 воды. Период вращения – 260 суток, среднее расстояние – 0,7 земного.

Третья планета: диаметр – 1,01 земного. Масса – 1,2. Плотность – 6,0. Период вращения 24,5 часа. Среднее расстояние – 1,2 земного.

Четвёртая планета: Диаметр – 0,6. Масса – 0,2. Средняя плотность 4,0. Период вращения – 25 часов. Среднее расстояние – 1,2…

– Достаточно. Какие находятся в зоне возможности жизни?

– Вторая, третья и четвёртая. Кроме того жизнь возможна на спутниках планет-гигантов – шестой и седьмой. Наименее энергоёмка жизнь на третьей планете.

– Приготовить капсулу к высадке. Непроснувшийся экипаж эвакуировать в грузовой отсек. Анабиоз поддерживать бортовым кислородом, резервные баллоны – максимальные.

– Задание компьютеру: после эвакуации экипажа перейти на автоматический режим, устранить повреждения, произвести отрыв от чёрной дыры, восстановить условия для жизнедеятельности экипажа, выйти на орбиту третьей планеты, связаться с экипажем и выполнить его указания для принятия на борт. Срок исполнения сжать предельно. Контрольная связь в 10-00 каждый день.

Сказал и подумал: «О сжатии срока зря сказал – это же машина. Ребят в такой ситуации надо срочно пробуждать. Сейчас проконтролирую погрузку их в капсулу и можно отправляться. Пробуждение сделаем на твёрдой почве».

Автопогрузчик вёз всех троих плавно, как детей в коляске. Никогда, наверное, не забуду лица Натальи – бледное, восковое – внутри даже захолодело от тревожного предчувствия.

Как встал – в голове зашумело, затёкшие мышцы повиновались с трудом – сказывалось экстренное пробуждение. Шёл, качаясь, придерживаясь за стены.

После погрузки проверил надёжность крепления анабиозных ванн, заполненность запасных баллонов, функционирование анабиоза. На стёклах каждой камеры самописцы галографически высвечивали все параметры – вроде, всё в порядке.

Пора отправляться, но чувство чего-то несделанного не отпускало. Конечно, Борис в такой ситуации сделал бы всё лучше меня. Но главное я сделал. Да…

– Сообщить о ситуации на корабле в центр контроля полётов этого сектора. Контрольная связь с экипажем дублируется центру.

– Всё понятно – и бесстрастно-язвительно компьютер напомнил – соблюдение инструкции – моя обязанность.

– Аварийный отсек укомплектован?

– Полностью на 100%.

Я сел в вездеход, проверил из него ручное управление капсулой, включил антиперегрузочное устройство. Кабина наполнилась маслом.

Пуск. Ускорение вдавило в кресло. Всё было привычно и потому успокаивающе. Капсула автоматически отклонялась от метеоритов – иногда чувствовалось подрагивание штурвала ручного управления. Было время войти в норму. Я дал себе команду расслабиться, закрыл глаза – по конечностям пошло тепло, казалось они разбухли, начал проверять самочувствие каждого органа – где нелады – направлял энергию. Беспокоило меня набухание лимфоузлов и аппендицит, но это обычная реакция после пробуждения.

Самочувствие улучшалось быстро, и я перестал уделять внимание аутотренингу. Всё свободное время проводил у анабиозной ванны Натальи. Даже когда заставлял себя заниматься другим делом, перед глазами стояло её лицо. Я мысленно разговаривал с ней.

За это время многое передумалось. Снова переживал каждое мгновение наших встреч, ругал себя за множество промахов, ошибок, за все наши размолвки. В душу закрадывалась неуверенность и боязнь навсегда потерять свою любовь. Да-да, как я ни уходил от этого полётом запрограммированного выбора, как ни прикрывался дружбой, безразличием – это была любовь.

Я понимал, что ещё немного и сойду с ума от бессилия, чувства вины перед ними и боязни, что не смогу провести оживление. Работа давала лишь временное забытьё. Приборы были в исправности, но нужна была нормальная сила тяжести, чтобы не было неожиданностей при пробуждении.

Близилась заветная планета. Именно потому, что она была так похожа на Землю, я не стал рисковать выводить ребят из анабиоза на капсуле, хоть инструкция и говорила о такой возможности при ускорении 1 g. Земная твердь всё же надёжнее.

Я пришёл к выводу, что эта чёрная дыра образовалась из-за сжатия материи во время выхода корабля из подпространства. В природе таких маленьких дыр нет. Из звёзд они бывают в миллионы раз больше. Видимо в зону выхода попал метеорит. Ничтожно малая вероятность, но произошла.

Третья планета оказалась дымчато-голубой. На поверхности среднее давление полторы атмосферы, кислорода для дыхания хватало, ядовитых газов почти нет. Правда высоковат радиационный фон. В месте, которое я наметил для высадки, он достигал тысяч микрорентген, но эта низина в предгорье была самым удобным местом на суше, где имелась земная тяжесть. Удачней места было не найти. Плотность грунта должна выдержать вес челнока. А задерживаться долго я не собирался.

– В бортовой компьютер все параметры для автоматической посадки. – на экране замелькали проверяемые узлы схемы посадочного челнока-капсулы. Двигатели – норма. Горючее – норма. Управление – норма. Норма. Норма. Норма. Скорее, скорее бы…

– Орбитальная капсула к посадке готова.

– Пошёл!

– Понятно. Выполняю посадочный манёвр. До поверхности 100 тысяч метров… Пятдесят тысяч… Десять тысяч метров…

Вспышка. В глазах тьма. Постепенно радужные круги уступают место реальным предметам. Начинаю что-то соображать. Капсулы нет – спускаюсь на аварийном модуле. Приборы в порядке – фиксируют плавный спуск.

Что это было? До самого момента отделения от челнока нарушения герметичности на нём не было. Каким-то образом включилась аварийная система спасения. Что это было? Вспоминаю… Вспышка – включение аварийной системы… Электрический разряд? Молния!!!… Как же там ребята?!… Так, спокойно – мягкую посадку челнока тот компьютер обеспечит. Если всё в порядке, их жизнь вне опасности, отсоединение модуля не повлияет на спуск челнока. Если нарушится герметичность – анабиозные камеры выдержат – если, конечно, их не сорвёт потоком… А если тот компьютер вышел из строя и они падают, потеряв управление… Да – нет, гнал я от себя эту мысль – тот мозг защищён не хуже этого, а он в порядке.

За этими мыслями я прозевал момент посадки. Толчок был слабым, но я вздрогнул и весь собрался от него.

Вокруг расстилалось зелёное плоскогорье, густо рос какой-то кустарник, достигавший полутора метров. Приборы показывали наличие микрофлоры, споры грибков, бактерии. Значит, может существовать более организованная жизнь – содержание атмосферы позволяет это. Кислорода 17% – так что дышать можно. Но лучше не рисковать – если погибну я – ребят никто не спасёт. Выйду только в крайнем случае.

Все системы в норме, но обтекатель по команде не раскрылся – беда никогда не приходит одна. Я отстегнул баллоны кислорода, кроме аварийного. Для свободы манёвра лучше пользоваться атмосферным кислородом, фильтруя и обогащая его в скафандре. Так я мог действовать автономно – аккумуляторы заряжаются от солнца. Только пища на вездеходе.

Я открыл верхний люк, вылез в пространство между обтекателем. На глаз и простукиванием всёже определил, что швы обтекателя спеклись. Значит, это действительно был удар молнии.

Разрезать обтекатель лазером долго. Может сделать небольшой подрыв? Но не повредит ли это вездеход? Могут пострадать антенны и датчики. Выходит, всё же лучше лазером? В основании есть небольшой люк – можно вылезть и осмотреть обтекатель снаружи – там будет видно как действовать дальше.

С люком пришлось немного повозиться – вырезая карандашом-лазером, висеть вниз головой – не совсем удобно. Ну вот, наконец, люк выбит. Мне показалось, что подул ветерок – конечно, самообман – разве тут что почувствуешь через такую сложную оболочку скафандра, да ещё с прослойкой-накопителем воздуха. Хотя скафандр-то не жёсткий и всё может быть.

Ступив на землю, я по щиколотку утонул в мягком ковре растительности, похожей на наши мхи. Стоило поднять ногу, они, как губка, принимали прежнюю форму. Но не долго мне было позволено проводить такие эксперименты.

Я почувствовал на себе чей-то взгляд. Не оборачиваясь, краем глаза увидел, что за мной следит абориген. Несомненно разумное существо – через плечо перекинута какая-то шкура, в руках палка с каким-то наконечником – подробности боковым зрением не разглядеть.

Движения мои стали плавными – я боялся спугнуть его. Спокойно осмотрел обтекатель, не выпуская из поля зрения того наблюдателя. Он не шевелился.

Обтекатель оказался сварен не сплошь. Шов вполне мог разрушить ультразвук. Я задал программу бортовому компьютеру, чтобы по моей команде включился ультразвуковой излучатель.

Решив устроить «аттракцион» для единственного зрителя, я зашёл за капсулу. Дав команду о включении излучателя, сам, прикрываясь кустами, зашёл с тыла к аборигену.

Он был ошеломлён гудением и величавой картиной раскрытия обтекателя. Я оглядел его сзади – накинутая шкура оказалась своеобразной одеждой, чем-то даже прошитая. Палка оказалась копьём с каменным наконечником, на поясе болталась какая-то дубинка. Кожа его была серая неровная. Череп лысый, с выступающим затылком. Рост около 120 сантиметров. Руки и ноги трехпалые с когтями.

Чувствовалось, что он был заворожен и ошеломлён. Копьё он держал в правой руке наперевес – совсем не в боевом положении – сам откинулся назад от всего увиденного.

Об этой планете я знал очень мало и проводник мне был необходим. Конечно, он будет напуган, но не неизвестна судьба ребят. Раздумывать нет времени. Я приблизился к нему и осторожно положил руку ему на плечо – холод пронзил руку. Реакция его была мгновенная – разворачиваясь он остриём копья почти коснулся моего живота – я рукой отвёл удар вниз-влево. Тогда тупой конец копья начал описывать дугу к моей голове. Я действовал автоматически. Уклон-удар в шею. Он закачался и упал к моим ногам.

На всякий случай, я провёл ему массаж зоны удара.

Кожа его холодная сухая шершавая, будто старческая. Пальцами, сквозь перчатки, я чувствовал его пульс – немного чаще, чем у меня. Он дышал. Маленькие глазки были закрыты, но зрачок на свет реагировал. Вместо носа и ушей – какие-то ямочки, рот напоминал клюв черепахи. Видно, он был ближе к земноводным.

Я интуитивно угадал его слабое место, хотя это слабое место всех земных существ. Голова – нервный центр, там все основные датчики – глаза, уши, нос, язык. Она обильно питается через шею. Резкий удар по кровяным сосудам приводит к болевому спазму, а то и к разрыву капилляров с внутренним кровотечением.

Вездеход по команде сошёл по эстакаде с капсулы и подъехал к нам. Роботы-разведчики в округе крупных живых существ больше не обнаружили.

Я понёс аборигена на вездеход – весил он не более 40 килограмм. Укрепив во втором кресле, я накрыл его медицинским щитком для обследования и лечения. Настроил программу его, чтобы, проверив нет ли внутренних кровотечений, были проверены его реакции на электрические разряды в местах наименьшего сопротивления кожи.

Через минуту компьютер сообщил, что внутренних кровотечений нет. Исследуемый находится под ультразвуковым и лазерным просвечиванием. Начинается исследование нервных точек. Для усыпления применён звук ритма сердца и точки, крутящиеся по экрану. Выявлен ритм сна. Гипноз работает…

Слушать дальше я не стал – дал задание после выявления нервных точек, воздействуя на них, в бреду – изучить язык аборигенов. Сферы: питание, страх, боль, размножение, общение, самосознание, обстановка и так далее, как у человека.

У меня были голограммы окрестностей, снятые перед посадкой, но о том, где находятся ребята, я мог судить лишь предположительно. А плюс-минус тут было сотни километров. В гористой местности это очень много. Получалось так, что после разделения главная часть челнока села с одной стороны архипелага, а я в командирском аварийном модуле – с другой. Эту тысячу километров по прямой преодолеть можно за сутки в дельтапланном варианте вездехода, но здесь слишком высоко и ветер неустойчив. Значит, двигаться придётся на воздушной подушке или колёсами. С помощью языка аборигенов надо попробовать уточнить место приземления капсулы. Изучать язык животных нет времени.

Проложив маршрут, подготовив вездеход к движению, я подключился к компьютеру, настроился на обучение языку и накрылся медщитом.

Как я и предполагал, язык оказался простым, слова и фразы короткими. Видимо, недалеко ещё ушёл от языка животных. Ну теперь, когда я знаю его язык, можно будить моего пленника.

Просыпаться он не хотел – приборы говорили о том, что он не спит – а глаза не открывает. Я прикоснулся к его плечу – он вздрогнул. Наверное, прикосновение тёплой руки пугает его.

– Я – Ал (Алексей – слишком длинно для него). Мы плохо встретились. Я не хотел тебе боли. Кто ты? – свои слова я сопровождал и глухому понятной мимикой, битьём себя в грудь. Он сидел, положив руки на колени, весь выпрямившись.

Промучившись несколько минут, я понял, что слова мои он хоть и понимает, но не верит им, считает себя пленным.

– Я не враг, я хочу быть другом – поэтому я отпускаю тебя – хотя мне нужна твоя помощь, чтобы спасти друзей. Иди – я открыл козырёк вездехода. Он немного опешил, потом осторожно поднялся, переступил через люк и сошёл не землю. Там он остался стоять, глядя на меня.

– Ты видел огонь в небе сегодня? – спросил я его через люк.

– Да, огненный шар прожёг небо.

– Куда ушёл этот шар?

– Он ждёт солнце там, где оно ночует.

– Где ты был, когда шар не стало видно?

– Там, где мы встретились.

– Покажи место, куда упал шар, – я дал ему кадр обзорной съёмки места посадки.

Когтем он оставил зарубку на одном пике архипелага. Это действительно было почти на западе.

– Прощай, живи долго, – подумалось, что это пожелание небеспочвенно – это обследование под медщитом продлит ему жизнь.

Я включил двигатель и мой знакомый скоро исчез среди зарослей. Пока земля была покрыта почвой, двигаться было мягко, на камнях началась тряска. Скоро подъём стал так крут, что вездеход стал скатываться назад.

Пришлось менять движетель – ставить вездеход на ноги. Это вместе с перепрограммированием заняло полчаса. Я стремился вперёд и вперёд, задержки озлобляли меня. В этом варианте вездеход напоминал паука – из-за своих 8 ног. Двигался он значительно медленнее прежнего, но всё равно перевал приближался.

Несмотря на крутой подъём, корпус находился в горизонтальном положении и я после тряски блаженствовал. Начинаю понимать Бориса, который любит этот вид передвижения. Я далеко не виртуоз – двигаюсь напряжённо – ноги на педалях аварийного прыжка, руки впились в штурвал. Быстро понял, что здесь опасны не только «плавающие» камни, но и летящие сверху. Медленно, но верно мой «паук» лез к перевалу.

Убедившись, что срыв с камня не так опасен, как человеку – и на трёх ногах вездеход держался твёрдо при движении – я включил автопилот, выбрав наиболее удобное место перехода. Появилось время расслабиться, оглядеться. Растительности здесь уже не было – кругом гранит. Изучать состав этой породы некогда – достаточно автоматического обследования спектрометров, химанализаторов – химноса – как их окрестили.

Мирное свечение индикаторов успокаивало, навевало сонливость – это опасно. Но солнце уже приближалось к горизонту, и я не включил систему борьбы со сном – решил немного поспать, чтобы сохранить силы. От постоянного напряжения нервы были на пределе. Сон – лучшее лекарство. Гранитный козырёк, под которым я остановился, защищал от камней сверху, почва под ногами была твёрдая. Я приспособил кресло для сна и расслабился.

Сколько проспал – я не заметил. Треск корпуса разрушил моё блаженство. От толчка я чуть не свалился – спасибо ремням безопасности. Перед собой через стекло я увидел каменную глыбу.

«Ну это уже наглость! – обратился я к неизвестному виновнику всего этого, – чтоб тебе провалиться, проклятому!» Обозвав его покрепче, отведя душу, я решил несмотря ни на что доспать. Раз глыба не раздавила сразу – значит, ещё постоит. Но какой сон после такого заряда злости! Странно, что я не чувствовал никакого страха – после такого напряжения, риска – мне было всё равно.

Поняв, что заснуть не удастся, я стал обдумывать дальнейший план действий. Судя по глубине прогиба броневого корпуса, надомной висела многотонная гранитная глыба. Наверное, козырёк обломился. Оргстекло и металл корпуса прогнулись, но выдержали. Даже сохранили герметичность. Двигатель исправен. Больше всего досталось ногам паука. Но в-общем, всё это мелочи, которые нетрудно исправить. Хуже всего, что трудно убрать эту глыбу. Я не нашёл способа быстрого и безопасного для вездехода. Получалось, проще пешком перейти перевал, это будет быстрее, чем освободится вездеход и исправит свои неполадки.

Поэтому я решил снова доверить приборам всё это, самому отправиться в путь налегке. Мой скафандр с тонкотрубчатым очистителем воздуха позволял действовать автономно – дышать атмосферным кислородом. Имелся удобный анализатор, который любую органику может превратить в пищу. А электропитанием меня снабжало всё: солнце, давление на почву, ветер, смена давления и температуры воздуха – в общем хватит на обеспечение жизни, на поддержание радиосвязи и на что другое останется в аккумуляторах.

Проверив все режимы работы скафандра, выбрался наружу через боковой щит, который не был придавлен породой. Я беспрепятственно выполз из под навалившейся крыши.

Солнце уже взошло. Действительно, на вездеход рухнул козырёк, под которым он стоял. Место слома имело неровное, ещё блестящие края.

По радио я дал команду – направленной вибрацией сбросить глыбу и, после устранения неполадок, найти меня по радиомаяку. Подумав, я решил к воздействию вибрации добавить ультразвук, который сгладит выступы у камня, а не поможет вибрация, то и разрушит всю эту махину.

Закончив дела с вездеходом, я присел на валун, как полагается перед дальней дорогой. Вспомнил, всё ли захватил с собой. Для ходьбы по снегу я взял маленькие полуметровые лыжи и длинный шест, чтобы тормозить при спуске.

Опять подумал о ребятах, повторил несколько раз, что кроме меня им никто не поможет – это мобилизует. Уж лучше бы я провёл пробуждение в капсуле!!! Ну да хватит об этом!

Резко поднявшись, я не смог разогнуться и схватился за живот. Пришлось снова присесть. Я уже и забыл периодически проверять свой организм. Вот он и напомнил о себе. Аппендицит. В обычных условиях организм скоро бы восстановился, а здесь нагрузки, нервы, да и радиация всё ускоряет. В общем, как всё всегда у меня не вовремя. Ну ладно, ладно – успокойся. Время ещё есть. Посиди, приведи в порядок нервы и всё пройдёт.

Когда я сел, согнувшись над коленями, боль отступила. В таком положении пробыл около получаса, уговаривая боль отступить. Это надо для выживания! «Я Знаю – есть Время Выживать!» – твердил я собственную мантру. Тело, в который раз, пошло навстречу разуму. Меня всегда восторгала такая победа, но сейчас на эйфорию не было времени.

Осторожно поднявшись, я, как мог, плавно двинулся в свой путь. Фортуна, кажется, повернулась ко мне лицом – дальнейший путь вверх, я преодолел без затруднений. А когда, пройдя перевал, я увидел контур ракеты недалеко от горизонта, мне захотелось завизжать от счастья. Даже слёзы выступили у меня на глазах. Система удаления влага из скафандра не была рассчитана на этот случай – так они и скатились по щекам до подбородка.

От избытка чувств я засуетился, надевая лыжи, решив поскорее спуститься, чтобы до захода солнца подойти к кораблю. Нетерпение помешало как следует отрегулировать фиксацию башмаков на лыжах. Первый же сугроб оказался мой. Снег освежил, встряхнул, но не убавил радостного настроения. Очищая от снега стекло шлема, я приказал себе не мельтешить, подобрал отцепившуюся лыжу – благо из-за стопора она далеко не укатилась. Тщательно на этот раз всё отрегулировал, чтобы стоять было удобно и ноги не разъезжались.

Склон был не очень крутой, снег свежий, скрипящий – захотелось откинуть шлем, покататься с ветерком – ещё одно недоступное удовольствие. Минуты бегут незаметно. Стали появляться кусты и даже деревья. Чтобы объезжать их приходится снижать скорость. Подгоняет нетерпение, но тормозит осторожность. Кажется, я освоился с таким методом спуска: Нужно влево – прыжком лыжи туда и шестом упрись слева. На скорости так можно и развернуться. Можно тормозить, оседлав шест – когда-то так в детстве изображали скачку на коне – наверное, поэтому мне такой спуск не нравится, но попробовал я уже по-всякому.

Начали появляться проталины… Ах, чтоб тебя!… Падать уже не очень приятно. Компьютер скафандра пищит о нарушениях обшивки – локоть разодрал – ничего – герметик заклеит. Кажется ногу подвернул – ступать больно. Ну точно. Включаю массаж от ступни до щиколотки. Ещё полчаса потеряно.

Балда я осиновая! Корабль на прямой видимости, а я с ним не связываюсь! Так… частота… код компьютера… вызов… Нет, может я ошибся. Ещё раз… Нет, не отвечает… Но ракета стоит прямо. Может, компьютер не дал команды на выведение антенн? Ведь капсулой я управлял с вездехода. Вполне может быть. Но спешить надо.

Вперёд, Чёрт, больно… Спокойно… идти всё равно надо, так что боль – только трата нервов. Я постараюсь ступать осторожно. Ещё полчаса уговоров. «Я Знаю – есть Время Выживать». Кажется, снова тело послушалось. Пошли. Повысил давление, стянул ногу, чтобы не опухла. Идём как будто втроём: Я, нога и боль. Надо отвлечься.

А как теперь вести себя с Натальей? Рассказать ей всё? Нет – как представлю её недоуменный взгляд – ну не дай бог! Жаль, что у нас цветов нет. А может, какой-нибудь здешний? Опасно – и на Земле есть цветы, дающие от аллергии до отравления, а здесь ничего не известно. Ладно, рисковать не будем. Сделать бы для неё что-нибудь! Как в кино – из огня спасти, из проруби вытащить. Жаль, что в жизни такое редко встречается. Даже я сейчас иду лишь успокоить свою душу. При таком дублировании анабиозной системы, там не может произойти ничего опасного – ну поспят немного подольше… Скорее бы узнать всё точно.

Темнеет быстро. Тени от кустов увеличиваются. Какие-то шорохи. Вообще-то это самое удачное время для охоты хищников. А я с ними ещё не встречался, хотя здесь мне везёт на приключения. Увижу – лазером лишь в крайнем случае действовать – сначала успокоить взглядом, голосом и постараться уйти своей дорогой. Если преследует – два быстрых шага навстречу для предупреждения. Можно лазером прожечь черту между ним и мной.

Да, с разумным я действовал не лучшим образом – хуже, чем положено с хищником. Извиняет то, что тогда не было выбора. Ни одной инструкцией не предусмотришь все ситуации. А уж как вести себя с разумными существами – одному богу известно. Тут и не оскорбить, не напугать, показать миролюбие… и лучше вообще избегать контактов без крайней необходимости. А необходимость была – это ни один обвинитель не сможет отрицать – все остальное тоже вследствие необходимости и недостатка времени. Даже наверняка – например, расспросить аборигена обо всём, не выводя из гипноза, и заставить забыть нашу встречу. Ну в следующий раз буду умнее. А так появится новое божество – Ал – бог огня и здоровья.

Ну, ладно, хватит! Ты уже готовишь речь для защиты, хотя тебя никто не обвиняет – есть ещё дела поважнее. Корабль уже близко. Антенны действительно не выдвинуты, датчики и анализаторы тоже. Будто только что приземлился.

К спине подбирается холодок, но я гоню страхи: внешних повреждений нет, на вездеходе я тоже не смог сразу открыть обтекатель.

Ну так и есть – той же молнией заварило все люки и здесь. Чтобы открыть крышку дисплея компьютера, пришлось по-орудовать лазером. На челноке всё было нормально. Сразу спало напряжение. Команды компьютер принимает. Скоро всё кончится.

После ультразвуковой атаки плавно спустился трап, раскрылись антенны, датчики. Мне пора на корабль к анабиозным ваннам. Скорее, скорее… Дезактивация… дегазация… как всёже надоело в скафандре… Ну вот, наконец, и знакомые запахи корабля. Дышу полной грудью. Началось пробуждение ребят. Теперь остаётся только ждать – всё идёт нормально… Размяться что ли?

Нога почти не беспокоит. Разомнём косточки… моё любимое упражнение – мельница… поворот вправо-влево… Ах, чтоб тебя! Опять схватило живот. Аппендицит. Получается второй приступ. Присядь. Успокойся. Конечно, в нормальных условиях я бы до этого не довёл – вообще-то я берегу здоровье. Иногда даже чересчур. Это сейчас вот всё сразу навалилось. Закончу с пробуждением ребят и займусь собою. Вдруг что-то ребятам понадобится. Ты потерпи… ведь ты же всё можешь.

Через час боль утихает. Можно осторожно двигаться. Пробуждение идёт нормально. Параллельно готовлю операционную для себя. После второго приступа самолечением не поправишься – запустил. Приходится оперироваться старинным способом.

Вот он гибкий шланг со световодом, отсосом и другими приспособлениями – работает нормально. Всё, конечно, годами выверено, но перед операцией всё равно страшновато. Делать буду сам. Ребят после пробуждения лучше не тревожить – пусть нормально поспят.

Главное – ничего не забыть. Дезинфекция идёт. Сверим по медкарте порядок проведения операции… Анестезия в этих точках – смотри-ка память не подводит. Не зря зубрили все биоактивные зоны перед экзаменом на выживание… Так дальше заглатывание шланга, после этого контроль за ходом операции через экран. Возможные неожиданности… Невольно сравниваю с устранением неполадок в компьютерах и роботах – это мне больше знакомо. Чем дальше, тем больше машины походят на людей. Может скоро образуется их общество?… Ну хватит – вроде всё повторено, всё приготовлено. Надо спросить компьютер.

– Какова готовность к операции аппендицита?

– По приборам на 100%. По инструкции операцию должен контролировать врач или подготовленный член экипажа…

– Ситуация экстренная! – оборвал я его. Как меня всё-таки раздражают эти всезнайки.

– Что это ты споришь с компьютером? – услышал я знакомый голос, слабый, но для меня он прозвучал, как гром среди ясного неба.

– Борис?! Ты?!…

– Глупый вопрос. Только очнулся – слышу перебранку.

– Чёрт, компьютер включил громкоговорители по всему кораблю.

– Правильно. И связь с командиром в первую очередь.

– Девчонок будить не надо. Компьютеру: отключить громкоговорители в каютах 3 и 4.

– Хорошо. А что у тебя случилось?

– Сейчас? Да вот второй приступ аппендицита…

– Ну ничего себе… Когда ты успел?

– Да долго рассказывать…

– Когда был приступ?

– Утром.

– Ну тогда ещё есть время. А почему ты не хочешь чтобы операцию провела Наталья?

– Не хочу предстать перед дамами больным и бессильным.

– Ну ты всегда чудил… Ладно, через два часа я буду готов ассистировать. Всё будет нормально…

После удачно проведённой операции и более ли менее подробного рассказа обо всех событиях, Борис подвёл интересный итог:

– Во многие ситуации ты попал из-за своей глупости. Как это можно не разбудить экипаж при первой же возможности?…Но всё-таки зря я считал тебя никчёмным человеком – то у тебя память подводит, то здоровье, то собственная глупость – всёже когда надо – сделал как надо. Окажись я в таких условиях на планете – неизвестно как бы всё кончилось.

– Вся беда в том, что когда не один, я надеюсь на других.

– Поэтому ты никогда не станешь капитаном.

– А я и не хочу – роботами командовать проще – никакой психологии не надо.

– И это говорит отличник всех психологических практик, – с обычной иронией произнёс Борис.

Чтоб не началась наша обычная перебранка, в которой я обычно проигрывал – я отговорился, что надо писать подробный отчёт о проделанной работе.

Информации было много. По итогам диссертацию можно написать: «Действия по спасению в экстремальных условиях ближнего космоса на неизвестной планете». В общем, я гордился собой, хотя Борис охладил мои восторги. Да – ошибок было тоже не мало, но мобилизовался, справился, все живы.

В обычной суете встреча с Натальей произошла буднично, делая текущие дела. А после всего того, что пережил-передумал, хотелось, чтоб было что-то новое, значительное. Поговорить с глазу на глаз удалось лишь в её кабинете на текущем медосмотре.

– Ну как наши дела, герой? – ирония в её голосе подрывала опровергнуть или доказать что-то. Не могу я быть спокойным в её присутствии, чувствую, это будет продолжаться всю жизнь. А мне хотелось этого! Я готов ради неё совершать подвиги! Но не говорить же это – получится хвастаешься, вешаешь лапшу на уши.

– Да всё нормально… Организм – как новенький.

– Надо ещё немного понаблюдать, через недельку выпишу на самоконтроль.

– Жаль, не хочется расставаться…

– Неужели? У меня было впечатление, что ты избегаешь моё общество. А когда приходится общаться – стараешься уколоть недовольством.

– Я знаю, о том, что тебе нравится Борис и ты предлагала ему строить отношения… Но он отказался. Он строит отношения с Верой.

– Ну и что?!

– Ничего. Если ты любишь – я не буду мешать. Кто знает, что потом будет…

– Я не собираюсь никого ждать! Я знаю, что найдётся МОЙ человек, который примет меня такой, какая есть, и мы вместе будем строить счастье!

– А я хочу с тобой построить счастливую семью. Если не получится – держать не буду. Ты имеешь право быть счастливой!

– Почему же держать не будешь?!

– Если человек хочет уйти – уйдёт. Главное – чтобы не захотел уйти, а справился со всем, что мешает.

Так вот это всё произошло. Я не знаю, что будет дальше. Как сложится наша судьба с Натальей? Но я всё сделаю, чтобы мы были счастливы, мы стали лучше. Мне хочется меняться ради неё, хотя есть что-то остающееся моим, основным, базовым, неизменным. Я же по-сути хороший.

– Ангел-хранитель, доложите – достигнута цель обучения подопечного?

– Я считаю – ДА. В экстренной ситуации он отбросил весь отрицательный опыт травм и комплексов, сумел спасти друзей, оказал, в целом, положительное воздействие на аборигена. А в отношениях с любимой, наконец-то произошёл прорыв – так что скоро можно будет начать цикл новому ангелу-хранителю с их ребёнком.

– Ну что ж – мне нравится ваша работа. С такими успехами вас ждёт повышение после завершения земной жизни подопечного.

– Спасибо. Надеюсь, обучить ещё многому его в этой жизни.

– Похвально… Похвально. И отношение к заботе ответственное. Продолжайте. Пока всё.


1989-2021.