# Путь домой

Прохор Фродов

На Земле будущего, где человечество достигло небывалых успехов в области различных сфер науки и жизни, всё кажется безоблачным и благополучным. Но только ли человечество способно видоизменять окружающую природу и наблюдать за ней. Оказывается, за нами тоже есть, кому наблюдать. И кто же этот таинственный шпион из-за пределов родной для нас галактики. И чего он больше желает: остаться здесь для выполнения своего задания или же вернуться к себе «домой»?

Все-таки не зря спинной мозг проходит вдоль позвоночника. Этот факт, учитывая отсутствие глаз на затылке, даёт тебе шанс развить возможность чувствовать то, что происходит позади тебя. Во мне данное качество было хорошо развито, правда не без помощи вмешательства нано-хирургии, даром что в моей родной галактике действуют совершенно иные законы микробиологии, нежели чем здесь – на Земле. Но об этом после… Сейчас же, я отчетливо осознавал – меня пытаются пасти люди из местной (то есть земной) организации, обеспечивающей безопасность жизни. Правда вот делали они это совершенно неумело, так как вся их структура зиждилась на надзоре и контроле за угрозами, исходящими от привычных для Млечного пути источников. Во мне бил ключ иного происхождения. Но всё-таки они на меня вышли. Уже как две или три недели в моей квартире барахлит электричество, происходят помехи на всех каналах передачи данных на базу, так эти молодцы теперь и по улицам не дают спокойно ходить. Высматривают, прислушиваются.

Я шел по улице «Старый Арбат» в направлении к метро. Вокруг давали представления уличные артисты. Их (моих соглядатаев) было четверо. Двое шли 70 метров позади, другие двое на таком же расстоянии впереди меня.

В метро и на монорельсах они продолжали держаться по двое в соседних от моего, вагонах. Отстали от меня только за 500 метров от дома. Всё бы ничего. Но это дело повторялось, как я уже говорил, не один десяток раз.

Легенда моего пребывания на главной планете разведываемой галактики была проста. Человек 32 лет по имени Дмитрий. Никогда не был женат. Детей нет. Самый распространенный представитель местного населения.

Шёл 3076 год от рождества Христова. Люди перебрались с Земли на другие планеты «солнечной» и соседних звёздных систем. Было изобретено всё, кроме превышающих скорость света средств передвижения, телепортации, механизма для чтения мыслей и искусственного интеллекта, способного переживать чувства и эмоции. По первому пункту представителям моей вселенной было чем похвастаться. Собственно, поэтому меня и смогли сюда перебросить. Зато в остальном мы были далеко позади, и от меня и требовалось этот недостаток исправить, собрав всю необходимую информацию о здешней науке и технике. Благо для людей с идентификационным номером регистрации вся эта информация находилась в открытом доступе, так что простор для работы был огромен. Отсюда и моё хладнокровное отношение к ведущимся в интересах моей скромной персоны следственным действиям.

Тем более что – под моим личным номером Е – 10326 * 1078 Дмитрий Диртёмов находился уже 2 года в статусе гражданина «Всенародной Республики», распростертой на территории космического пространства, равного пяти солнечным системам.

Город за окном понемногу начинал темнеть. Под окнами, вблизи тротуара, на проезжей части стояли неизменные механические «жуки», на которых жители планеты передвигались как по земле, так и по воздуху в пределах 5—6 километров над уровнем моря. Сейчас в высоте их было не разглядеть из-за тумана. Взлетали они со специально предназначенных для этого площадок. Получить право самостоятельно передвигаться на жуке – довольно долгий и трудоёмкий процесс, занимающий не менее полугода. Свои личные права, в связи с новыми неприятными для меня обстоятельствами я получить уже не надеялся, хотя и находился на стадии подготовки к обучению полётам с уже сданным экзаменом по наземному передвижению.

Окна моего жилища были оборудованы вмонтированными полупрозрачными экранами. На внешние мониторы я решил поставить видеозапись моей позавчерашней жизни, снятой мной с этих же самых окон для той цели, что если сотрудники «ООБЖ» будут следить за мной снаружи, то увидят неактуальную обстановку. Правда следить с улицы, учитывая 386 ярус и трёхметровую высоту каждого из этажей и тот факт, что «жукам» запрещено висеть и двигаться рядом с жилыми объектами на этом уровне, было проблематично, но и летающих микро-жучков для слежки пока никто не отменял.

Информацию необходимо было передавать раз в неделю по специально созданному радио-трансферному каналу, ибо если б я повёз с собой на родину жесткий носитель – не факт, что при переходе на сверхсветовые скорости, данные бы остались невредимыми. Заниматься этим делом я начал не так давно – 3—4 месяца назад, и по предварительным подсчётам успел выполнить 1/5 от общего объёма работ. Предыдущие полтора года ушли на поиск подходящей должности в приемлемой компании, занимающейся различной техникой, в том числе мобильной и радиосвязью. Из них год с небольшим я находился в соседней звёздной системе на межпланетном жилом комплексе, который необходимо было оборудовать инфраструктурой связи для сообщения с соседствующими планетами и такими же искусственными орбитальными спутниками – прообразами океанических островов на Земле. К слову об океане и островах – они тоже были перевезены на различные космические тела, на которых теперь множилось число представителей человеческой расы.

Дело в том, что меня, как и всех сотрудников World Service Lines Company (WSLC)[1], раз в год отправляли в командировку на третью от Солнца с целью обязательного переобучения и ознакомления с новейшими технологиями. И да, вся масса научно-исследовательских центров большинства организаций, если только она, эта самая организация, не связана с услугами и изучением в сфере социокультурной жизни, находились именно на всеми любимой и родной, но не для меня – Земле. Произошло это потому что, как оказалось, осмотрев и побывав на каких только можно было планетах и даже звёздах в пределах млечной галактики, именно Земля оказалась самым крупным источником скопления различных веществ, и удобней было развивать науки находясь именно здесь. Соответственно, похвастаться своим свидетельством о рождении с отметкой земного города могли члены семей местных учёных или военных, либо дети заезжих туристов по долгу службы или из любопытства.

Но не была родной ни одна из планет «Млечного» не только для меня. Вместе со мной разведывательную миссию выполняла одна девушка. Правда её интересы приходились на закрытую информацию о пунктах военного предназначения и аналогичных разработках, орудиях и прочее. Наша с ней договоренность состояла в том, что мы с ней должны были встречаться раз в полгода на нейтральной территории с тем, чтобы она передавала мне микродиски, содержимое которых я впоследствии радировал в серый эфир нашего с ней изначального пространства отправления.

Прилетели мы в одно и то же время, хотя способ передвижения, с помощью которого пришлось добираться скорее можно назвать телепортацией, хоть и длилась она для нашего личного биологического времени примерно 2—3 года. Пунктом прибытия было выбрано пустое каменистое место малообитаемой планеты, с которой мы и начали свою историю Дмитрия Диртёмова и Варвары Коротаевой. Точнее, по официальным документам, мы от рождения являлись подданными Всенародной Республики. К тому же были почти ровесниками с разницей в полтора года в пользу моего старшинства и даже учились определённый период времени в одной и той же школе. Всё это было представлено так, на случай, если люди из служб безопасности заинтересуются характером наших с ней отношений. Тогда окажется, что мы просто-напросто подружились на институтской почве и теперь иногда, во время отпусков, позволяем себе видеться и вспоминать былые молодые годы. Документы были приготовлены для нас ещё до нашего прилёта и зарыты в тайнике, недалеко от места посадки. Это сделали люди из прошлой развед-экспедиции, причём не только для нас, но и ещё для нескольких сотен «двоек», у каждой из которых был свой район работы. Причём, мне и Варе не положено было знать ни их места нахождения, ни имён, ни даже внешности. Мы только знали, что они работают по такому же принципу что и мы сами. Один человек занимается передачей данных на базу и сбором открытой информации, второй собирает недоступную мирному населению сводку о боевой мощи империи и в виде микродисков отдает все это дело своему напарнику. Итак, сегодня был именно тот день, когда мне следовало рапортовать на базу. Обычно я начинал сеанс в 8 часов вечера и длился он примерно полчаса. Я раскрыл сетку голографического монитора. Возводить изображение в 3-d формат не стал, так как при необходимости эту лавочку можно было бы быстро свернуть. Но хоть за мной и велась слежка, подкопаться было не к чему. Если бы меня застукали за передачей, все равно ничего бы не смогли вменить. Информация не была секретной, а все Варины диски находились в перемолотом состоянии и перерабатывались здесь на мусорных заводах. Во всплывшем окошке интерфейса я перебросил необходимые файлы из одного перечня в другой, перепроверил координаты и название роутера и нажал на запуск процесса. В правом верхнем углу появилась другое окно с классической строкой текущих процентов, а на заднем фоне красовалась общая карта Млечной галактики с изображением планет и других естественных и искусственных космических тел. При необходимости можно было приближать и удалять масштаб. Я мог разглядеть со специальных управляемых мини видеокамер даже свое окно. Как раз сейчас я этим и занимался. Дело обстояло так, как я и предполагал. Сейчас там отображалась позавчерашняя обстановка, а именно: я сидел примерно на том же месте и разглядывал голографическую 3d-картинку внутреннего устройства инженерной конструкции космического радиомаяка нового поколения, о котором нам читали лекции на профпереподготовке. Я опять увидел окно с полосой ползущих процентов для данного массива. Прошло 18 процентов. Что-ж, переключив дисплей обратно на карту, прикоснувшись пятернёй к электроно-графному полотну, я уменьшил масштаб отображения, поменял угол обзора, пролистал по нижней правой диагонали несколько парсеков до созвездия малой медведицы, приблизил отображение и нашел планету «Эстерра». Вблизи этого густонаселённого зеленого планетарного гиганта дислоцировались военные базы республики. Мне нельзя было это знать, но в один из последних раз, когда я передавал данные с диска, привезенного Варей, мне открылся по случайности участок этой местности с пояснениями. Видимо, это была специальная программа-брошюра для военных. В тот момент я очень испугался, но все же успел пробежать глазами по странице и увидеть адрес, где моей коллеге предстояло квартироваться, и все это безвозвратно засело в моей голове.

Теперь я навёл ракурс на окна Вариного жилища. Это был специально построенный для служащих войск республики комплекс корпусов огромной величины, примерно в 2 раза выше того здания, где я находился сейчас, около 5 тысяч метров в рост и в треть этого расстояния по периметру, без каких-либо архитектурных излишеств, кроме собственной закольцованности и огромных римских колон на входе в сообразно размерные стеклянные двери главного холла, который, что интересно, являлся единственным, и со стороны внутренней территории комплекса, и со стороны улицы. Я полагаю, что это сделано для удобства контрольно-пропускной системы. Мне приходилось бывать в аналогичных постройках. Там, чтобы попасть в отдаленную точку от центрального коридора, порой надо проехаться по специальным шахтам лифта, расположенных, как вертикально, так и полувертикально или горизонтально. Внешние мониторы Вариной квартиры были задернуты сейчас электронными шторами сиреневого цвета, я опять перелистнул вкладку программы на бегущие проценты. Процесс должен был завершиться через четыре с половиной минуты. За дверью послышались какие-то звуки. Я отвлекся, и тут же приметил через развернутый передо мной дисплей и прозрачность настенного стекла какое-то красно-синее мигание. Я рванулся прямо через плоскую голограмму к управляемому окну, так как подумал, что там, в воздухе за мной наблюдает видео стрекоза и сбилась или закончилась лента воспроизведения. Я вгляделся в пространство. В небе по рассеивающемуся туману плавно плыл чей-то пассажирский жук. Это он издавал красно-синее свечение, которое через смог казалось каким-то близким. Я проверил картинку внешних телевизоров окон. В комнате никого не было, а на ковре, прямо до потолка красовались общее изображение этой чужой для меня галактики, только в объемном режиме. Мне нравится иногда вставать прямо внутрь этого зрелища или садится на пол с чашкой чая или кофе и просто любоваться этой картиной. Я вернулся к программе радиотрансляции. Передача была завершена. Свернув дисплей, я пошел на кухню готовить ужин.


Проснувшись в занимающейся заре, я долго наблюдал за бродившими в голове спутанными мыслями, пока не осознал, что смотрю на перевалившую через шестую цифру часовую стрелку, а значит надо собираться для выхода из дома, назначенного на половину восьмого, ровно за 60 минут до начала учебно-трудового дня. Добравшись через обычные утренние процедуры, включающие умывание, одевание, завтрак и рассматривание себя в зеркале, до времени «Ч», я обулся в недавно купленные, модные сейчас кроссовки с электромагнитным дном подошвы, способные зависать на некоторое время в воздухе. Человека поднять они не могли, но выглядело это интересно, когда в прихожей, ради забавы, включишь эту функцию. Вообще в этом мире было много интересных вещей, которых ещё не знали у меня дома: кружки, самостоятельно кипятящие воду; сигареты, вместо травяного дыма, выдающие холодный водяной пар; специальные растворы, делающие из несъедобных вещей пригодные для пищеварения продукты; генетически трансформированные деревья круглой формы, внутри которых некоторые люди делали себе жилища, – не говоря уже о роботах, имеющих такие же гражданские права, как и все. На планетах серого эфира, или, как мои сородичи говорили – серой субсистеме, существа с искусственным интеллектом тоже были частью общества, но в зависимом и подчиненном состоянии. Только в отличие от местного положения вещей, у нас было больше разновидностей их биопринадлежности. Часть делалась, как и здесь, из металла и тканей живого мира со вшиваемыми процессорами программно-поведенческого разума. Такие модели выполняли низкоквалифицированную работу, вроде грузчиков, мусорщиков, дворников и так далее. А другая половина производилась при клонировании эмбрионного гена с введением неорганической системы дальнейшего функционирования. Им могли поручить должности полицейских, военных, психологов и прочее. Эти же нейросистемы, вшиваемые в клонированных эмбрионов могли, по желанию или по необходимости, связываться с нервными окончаниями уже сформированного организма или просто автоматизированными структурами, как-то «умные дома», заводы, машины, меж-пространственные корабли. Я тоже не обошёлся без аналогичной операции. На это ушло несколько месяцев, зато теперь у меня была возможность переносить сверхсветовое перемещение, дольше находиться без кислорода в жидком или безатмосферном пространстве, обострённо чувствовать, концентрировать внимание на нужных вещах в течение нескольких суток. Этот эффект от перенесённой нано-хирургической операции длится около 3 лет – через год я утеряю данные качества. Отсюда и образуются сроки моей командировки.

Учитывая тот факт, что на околоземных территориях люди уважали роботизированный слой общества, и сам я теперь отчасти являлся таким же, то мне даже симпатизировал местный уклад жизни. Но буду ли я такого же мнения через год?

Итак, обувшись и одевшись, я вышел за дверь и отправился к лифтам. В этот раз на лестничной площадке никого не было, хоть наш ярус включал 50 квартир, и нередко, выходя за двери, можно было встретить своих многочисленных соседей или даже посторонних людей, забредших сюда по своим, неведомым мне причинам. Скоро послышалось мягкое гудение тормозящей кабины, работающей на воздушной подушке, как и большинство средств современного передвижения. По земле и по воздуху были проложены дороги и аэротунели, способные создавать электромагнитное давление, которое во взаимодействии с передвижными платформами «толкали» их в нужном направлении. Водителю, если он не включил автоуправление, оставалось менять напряжение боковых и фронтальных полюсов своей модели, чтобы менять курс. Также между некоторыми планетами и их спутниками были «перекинуты» антигравитационные пластичные мосты в виде труб широкого диаметра из прорезиненной пластмассы высокой прочности, в которых были встроены железо-магнитные дороги, по которым люди, боящиеся летать на транс-космических станциях с двигателями, работающими на топливе, перекочёвывали на поездах, жуках, биполярных скутерах и наземно-воздушных автобусах на соседние планетные массивы. Продолжительность пути в таких межпланетных тоннелях сглаживалась наличием перевалочных пунктов, и даже существовала отдельная субкультура туристов – любителей данного рода путешествий. Но всё же на множество планет можно было попасть только, перелетая между дозаправочными станциями на личных или общественных ракетно-двигательных кораблях. В этом деле ничего не изменилось с давнего времени, исключая то, что использовали топливо новой генерации и внутрикабинные амортизаторы давления. Всё это увеличивало скорость передвижения до 0.00015 парсеков в год и, к примеру, от Земли до Луны, уходило 10 часов пути. Но сейчас мне нужно было доехать лишь до противоположного конца города, где через 60 с лишним минут начинались чтения. На взятом в прокат скутере я составил маршрут из перечня наземных дорог и аэропотоков, советуемых GPS – с наименьшим прогнозируемым трафиком и наибольшим пространством для манёвра. Надев шлем и выехав с подземной стоянки, я нажал на изображение линии траектории между пунктами начала и окончания пути. Меня понесло на юго-западную дорогу и далее к шоссе, с которого можно было выехать на площадку для взлёта внутриатмосферных платформ. Я старался ехать помедленнее, маневрируя между мобильными средствами передвижения всех видов и, по возможности, любуясь на проплывающие справа и слева возлемагистральные многоярусные дома и картины общественной жизни. Некоторые небоскрёбы соединялись вверху дополнительными фундаментами. По ним были проложены пешеходные тропы, там располагалась часть зон отдыха с зелёными массивами и различными социальными центрами. Понемногу строения начали редеть, начали появляться пейзажи озёр и лесов. Впереди замаячил указатель на площадку, с которой мне придётся взлетать. Я ещё больше убавил скорость, чтобы подготовиться к предстоящим перегрузкам. В следующий раз надо будет ехать через центр города – по земле. Встану пораньше, зато убью меньше нервов.

Я встал в очередь. Передо мной было около полтора десятка «жуков», скутеров и один воздушный автобус. Уже привычно для меня они стали поочерёдно взлетать в воздух, сначала немного ускоряясь, потом, принимая среднюю скорость движения и удаляясь в разных направлениях. Видно было, что некоторые пассажиры автобуса ещё не очень привыкли к таким вещам и у прочих лица принимали довольно озабоченные выражения. Подошёл мой черёд. Я подумал несколько секунд, включил программу воздушного маршрута, и тут же нижняя магнитная ось толкнула машину вверх и вперёд. Я прижался к корпусу скутера. На дисплее касочного забрального стекла пунктирными линиями отображались окружности поточной траектории, в пределах которых можно было совершать маневренные действия. В отдельном столбике отсчитывались показатели расстояний до ближайших транспортных объектов в пределах моей трассы. Автоматика этих машин рассчитана на избежание столкновений. Бывало, что некоторые мастера на все руки приделывали к своему транспорту систему радарной невидимости эксперимента ради. Но все же пожизненные сроки в тюрьмах понемногу остановили левшей, подковывающих железных «блох». Я нажал на кнопку правого крена и не отпускал до тех пор, пока не оказался в положении «вверх тормашками». Сам костюм для аэроезды оснащен притягивающимися металлическими креплениями, что не дает телу оторваться от кабины. Дополнительно голени и ляжки пристегнуты ремнями, а для полного комплекта на мне был одет рюкзачного типа компактный парашют из сверхтонкой, но очень прочной ткани. На самом деле я страшился подобного рода полётов, но старался использовать принцип «от обратного», дабы максимально нагрузить свой вестибулярный аппарат для дальнейшей адаптации и привыкания к таким «airwalking»[2]. Вися вниз головой над горизонтом и рассматривая мегаполис, я подумал, как интересно было бы наблюдать эту панораму ночью, когда проносящиеся сейчас снизу бетонно-стеклянные олимпы с их сетями верхних и нижних магистралей и природных проекций светятся синими, красными и желтыми цветами, будто звезды отражаются в прозрачном озере. На выходных, по возможности, устрою себе такое времяпрепровождение. Между тем прогулка на 4-тысячной высоте подходила к спуску. Я уже видел здание нашего университета. Показатели мегаамперов двигательного аккумулятора стали постепенно уменьшаться, так же, как и цифры напротив букв «H» и «V»[3]. В это время я выравнивал соответственно изначальному углу горизонта, свое положение. Через шесть с небольшим минут ожидалось приземление. Я снова прижался к корпусу скутера. С этой нежилой стороны части города не было высотных строений, кроме остающихся позади моего и еще нескольких университетов научных центров, к которым мне опять придется подъезжать после состыковки с посадочной площадью.

Вместе со своей мото-платформой, перескакивая с потока на поток, по касательной параболе я приближался к минимальной высоте, с которой начнется вертикальный спуск на дорожную почву земли. Через несколько минут после того момента, когда подо мной была финальная точка маршрута – научная база «WSLC» – магнитные диски машины вновь «сцепились» с бетонно-металлической полюсной трассой, автоматически направивший меня к институту, так как мне захотелось воспользоваться автопилотом после измотавшего мое внимание полета.

Обратный отсчёт показывал 10 минут 42 секунды до полной остановки по адресу «Мичуринский проспект 28». Перед остановкой на въездных воротах опять включится ручное управление, чтобы я смог примоститься на свободной ячейке парковки на минус третьем уровне подземного гаража, а пока я снял навигационно-защитный шлем и подставил вспотевшее лицо и затылок под встречный ветер. Скорость была небольшой. У меня нашлось время на созерцание тянущихся справа и слева зелёных полос леса, симметрично расположенных, по крайней мере с этой точки обзора, по обе стороны от шоссе.

В таком полуобморочном положении ума и тела пролетело около 10 минут и 15 километров оставшегося пути. Впереди с левой стороны деревья привычно стали исчезать и оставили место, сначала мелькающему меж ними, а потом отдельно стоящему, с узкими прорезями между стальными узорчатыми цилиндрическими столбами с врезной мозаикой из цветного стекла – забору, который так и длился ещё с пол минуты по левой руке, пока не прервался двумя пятиметровыми ставнями ворот с выделенным заездом с основной трассы.

Я выключил «autocar» и нажал «onmanual»[4]. Щёлкнул классический рычажок левого поворотника, хоть ближайший объект позади был «жук» на примерно шестисотметровом отдалении. Дёрнул ось руля ко въезду, сначала выкрутив рукоять газа до третьей из семи отметок, сразу отпустив, и надавив на педаль тормоза около правой ступни. На правом и левом верхних углах ворот висели видеокамеры. Они пускали изображение в помещение охраны. На их экранах сейчас как раз был виден чёрно-зелёный аэроскутер марки «НеоЛада» и я, сидящий сверх него. Ворота плавно отъехали в задние стороны и одновременно прижались к внутренним стенкам ещё одного забора, только уже с обычной металлической плетёнкой синего цвета, образующего вместе с ними автоматизированный контрольно-пропускной пункт, оснащённый прикреплёнными по бокам рентген-лучами и системой инициализации личности. Въехав на середину АКП пункта, и дав створкам вновь закрыться, я слез с машины и подошёл к экрану определения отпечатков пальцев, приложил пятерню и нажал на кнопку посыла запроса, появившуюся под напечатанными моими фамилией, инициалами и личным номером гражданина Республики. Теперь и эти ворота стали отползать в обратную сторону.

В гордом одиночестве, ибо заезжал я со стороны подземной парковки, а не заходил с главного входа, около которого сейчас наверняка привычно толпится достаточно народа, наслаждаясь последними минутами свежего осеннего воздуха перед посещением лекционных залов, мне за несколько минут удалось найти место для скутера, скинуть костюм для езды и оказаться в коридоре 7 этажа, рядом со 118 аудиторией. Я посмотрел на часы. Было чуть больше половины девятого утра, чуть-чуть опаздываю. Зайдя вовнутрь, обнаружилось, сегодня был практически аншлаг. Все десять рядов заполнены. Места оставались лишь наверху, но и я зашёл именно с верхнего входа. Наш преподаватель решил не акцентировать внимания на моём позднем появлении. Первую лекцию отсидели стойко. Никто не заснул и не мешал процессу перешёптываниями и прочим. Всего на эту дату было запланировано 3 пары. Рассказывали о новинках в производстве беспроводной связи, выпущенных, сотрудничающими с нашей компанией корпорациями. В большом перерыве, после вторых полутора часов я решил возвратиться на стоянку, дабы взять из отсека хранения запасённый провиант. В подземном гараже, помимо моей платформы, стояло не так уж много автомарок, тем страннее мне показался отзвук некого движения за столбом, около которого не мостилось ни одного мобиля. Та колонна находилась в метрах 35 от меня и идти проверять там что-то было лень. Я открыл отсек хранения и достал оттуда специальные очки, позволяющие наблюдать сквозь железобетонные и кирпичные конструкции, одел на голову и опустил окуляры на глаза. За столбом, у основания, кто-то притаился. Что это ещё такое? Я опустил «сканлокль» на шею вместе со сползшим ремнём и тихими мелкими шажками пошёл по направлению моего тайного соглядатая. За десять метров до цели кто-то или что-то снова заворочался с той стороны столба. На всякий случай я взял «сканлокль» в руку. Так как он весил около килограмма, я намеревался использовать его в виде оружия – в наихудших обстоятельствах. «Мартышка и очки», не более, не менее. От меня до стояночного крепления оставалось несколько метров. Ещё пара мгновений, и со сжатым сердцем я заглянул через колонну. Оттуда, с пола на меня смотрели два удивлённых глаза довольно крупной собаки ярко оранжевого цвета с облезлым поджатым хвостом. В породах не довелось уметь разбираться, но то, что она, скорее всего, голодная, было понятно. Вернувшись к своему мотоциклету, достав из него пару бутеров, я отнёс их и кинул псу. Понюхав и поворочав головой, встав на четыре лапы, псина начала поедать, предназначенные мне продукты. Я решил не мяться и принялся за свою порцию, не отходя от моего новоиспечённого товарища. Так, пообедав, мы отправились по своим делам: собака, свернувшись в клубок, дальше спать, а я к аудиториям. После лекций его уже не было на своём месте, только валялось ещё несколько кусков хлеба – избирательный пёсик.

Назад домой было решено ехать через центр города на автопилоте. Дольше, не смотря на отсутствие больших пробок, но как-то спокойнее за себя и за других. Пока было время, решил посмотреть «пропущенные» на выключенном на время занятий «смарте». Среди нескольких сообщений с рекламными предложениями было смс от знакомого контакта. Это была Варя. Она просила о встрече через неделю в указанном ею месте в районе метро «Выставочная». Вот так-так. Она находилась на Земле, да к тому же назначила внеплановую аудиенцию. Немного странно. И немного пренебрегая принятыми мерами собственной безопасности и конспирации. Тем более учитывая моё нынешнее положение, выходил двойной риск. С другой стороны, будет возможность условиться о временном прекращении наших передач, пока всё не устаканится, или – об изменении схемы работы. Возможно за ней тоже начали следить? Но если это так, то мы ещё в большей опасности, так как именно у Вари были координаты для связи с нашим подпольным аппаратом – резидент-штабом, по окончании задания долженствующего озаботиться нашим обратным отправлением. Конечно, был ещё наш сверх-пространственный«Летучий Голландец» на далёкой пустынной планете. Но ведь неизвестно, останется ли он там в неприкосновенности меж скал в финальный момент. Нужно будет в очередной отпуск, собирающийся быть предпоследним в этом напряжённом мире, проверить место высадки. Как всё, однако некстати. Не знали горя…

Приехав домой, сняв верхнюю одежду и пообедав, я решил посмотреть последние новости на сетевых порталах. Привычно растянул панели экрана. В меню тыкнул на нужный адрес сайта и передо мной предстала общая картина происходящих в мире событий, завёрнутых в специальные блоги. Одна полоса сообщала о начале чемпионата по пустынному биатлону на специально созданной Сахаре на одной из «жарких» планет. Интересный вид спорта. Если будет время, надо будет обязательно посмотреть трансляцию. Другая гласила о наборе волонтёров для постройки заповедника и его дальнейшего функционирования в системе Сириуса. А вот следующая сенсация заставила меня на мгновение вздрогнуть от сковавшего волнения: «Недалеко от самых границ республики найден доселе невиданный объект, предположительно предназначенный для передвижения в пространстве, хоть аналитики не могут определить принцип его работы». Ах… это был наш родной космо-трансфер, только вот планета, на которой было сделано открытие, была в противоположной стороне, относительно от той, на которой мы высадились. Ну рано или поздно это должно было случится. По моим предположениям подобных разведывательных капсул с экипажем, вроде нас с Варей, должно быть раскидано по Республике – не меньше сотни штук. И в каждой паре был человек с контактными данными нашего штаба, сформированного при первой экспедиции для подстраховки таких вот незадачливых ребят, про корабль коих читают сейчас миллиарды граждан «всенародной». Конечно, они не виноваты. Выбор места прибытия был сделан не ими. Автоматическое управление капсулой запустили дистанционно, оставив на пассажиров право распоряжаться системой жизнеобеспечения с доступом к рулю лишь в случае внезапного сбоя. Теперь космо-трансфер приберут к рукам местные власти. Их станут изучать в лабораториях и может статься – что-то поймут, возможно даже извлекут координаты старта. Правда сделать это будет непросто. Наши цифры и системы ориентирования, не говоря уже о мерах расстояния и самой письменности разительно отличаются от здешних. Придётся расшифровщикам изрядно попотеть, если у них вообще получиться включить бортовые компьютеры. На них нету ни одной кнопки, а программа синхронизации и ввода-вывода была вшита в подкорку одного из двух участников каждого экипажа. В нашем случае это был я. Мой организм напичкан микросхемами органического синтеза, и, помимо изменённой структуры костной, нервной и мышечной масс – это составляет моё преимущество перед представителями местных разумных существ. Правда многие из Республиканских роботов превосходят меня по всем физическим и умственным параметрам, но у меня есть одно большое преимущество – настоящее сердце. И не про то, что, мол, я могу испытывать настоящие чувства и эмоции. Нет-нет. Просто-напросто во мне функционирует любимая всеми кровеносная система со всеми её сосудами и артериями, что даёт мне возможность доказывать свою причастность к человеческому роду. А это приходится делать на некоторых медицинских комиссиях, результатами которых бы очень удивились, когда бы, забрав кровь из пальца, она бы оказалась тосолом. Конечно, можно было послать и роботов нашего производства и их бы не отличили от республиканских. Первоисследователи немало постарались при добывании чертежей. Итак, в субботу мне предстояла встреча с Варей. Сейчас вторник. Следующие три дня необходимо ещё ездить на лекции. Что-ж, прекрасно. Но, естественно, что при постоянной слежке, которой я подвергся, встречаться вот так, в открытую, когда на улице будет ещё и не так людно, как в рабочий день, не представлялось возможным. Надо было обязательно написать моей коллеге по разведке ответное письмо с изложением своего сценария встречи, которого у меня ещё не было. Да и будет ли безопасней вести беседу в общественном транспорте или на станциях метро или железнодорожных путях, где «шпик» может предстать в виде соседствующего пассажира, чем прогуливаясь по парковым дорожкам набережной, когда можно свернуть к одинокой узкой скамеечке или сесть на лодку и поработать вёслами, а то и забежать на вот-вот отплывающий пароход, тем самым отрезав преследователей. Само собой, общего наблюдения за мной, а в предстоящих обстоятельствах и за Варей, не прекратится, но зато можно будет поговорить с глазу на глаз. Итого, ответного письма я не послал, и стал дожидаться субботы, водрузив на себя вид беспечно командирующегося на Зелёной планете специалиста, всецело увлечённого курсами переквалификации и, попутно наслаждающегося первоисточником природы, витающего здесь почти в каждой частице атмосферы, чего не встретишь на планетах с изначально непригодной гравитацией и искусственным воздухом, где я нередко уже бывал и к собственному удивлению, даже сам стремился, из любопытства попасть, на Землю. Но оказалось, это не так просто сделать. Очередь из желающих совершить подобную экскурсию простиралась на много миллионов фамилий, а максимальная численность загруженности планеты сверх постоянно живущего населения ограничена, поэтому, если хочешь попасть сюда в общем порядке, разрешения на влёт можно ждать около 5—7 лет, вот я и решил воспользоваться командировочным билетом со специальным штампом, благо компаниям с государственной лицензией разрешается каждые полтора года отправлять тысячу своих сотрудников в столичную планету Республики.

Между тем я решил озаботиться необходимыми приготовлениями в случае внезапной нужды отправиться на ту самую далёкую планету в системе Альтаира, где был оставлен наш ракетный мост. Так как мы приземлились довольно высоко в районе скальных плато, то добраться до него без скалолазных принадлежностей представлялось проблематичным. Стоило проверить наличие средств горноспасательного ремесла, приобретённых мною в специализированном магазине и пылившихся сейчас в бытовке. Куплено всё было около месяца назад, как раз здесь, в торговой черте города. Собственно, весь арсенал состоял из 6 карабинов, нескольких тросов по 15 метров и другой отвесно-подъёмной утвари – это касательно классических средств передвижения по подобным вертикальным местностям. Из современного снаряжения были специальные легковесные блины с ручками, на магнитно-клейкой основе, способные держать вес человеческого тела на твёрдых поверхностях, окромя дерева. Хорошо бы проверить эти штучки. Прислонив к стене и повернув рукоятку на указатель «удержание» на двух ручках блинов, я аккуратно повис на них, вытянув руки вверх и согнув колени над полом. Из под основания шайб доносилось еле слышимое мерное гудение, похожее на звук работы платформ аэроскутера, только гораздо тише. Переключив рукояти в положение «выключить», предварительно встав на ноги, мне удалось успешно завершить свои эксперименты, отлепив блины от стены. Следующим делом следовало протестировать горноподъёмные ботинки. У них на носах сверлящие шипы, но испытывать их в домашних условиях – означало попортить стенное покрытие. Аккумулятора этих приспособлений должно было хватать на три часа подъёма и столько же часов спуска. Неподготовленный человек теоретически мог залезть с этим комплектом на гору в полторы тысячи километров ввысь, с несколькими привалами. А вот если взять с собой дополнительные батареи за плечи, то можно одолеть и с треть Эвереста. И даже спуститься обратно. Неожиданно мои размышления были прерваны мелодией звонка во входную дверь. Я приглушил радио, до сих пор особо не замечаемого мною. И подошёл к обзорным экранам. Дъявол! За дверьми стояло четверо человек из «ООБЖ». Я включил динамик и произнёс: «Добрый вечер, что стряслось?» – «Мы хотели бы задать вам несколько вопросов», – послышался классический ответ сотрудников органов безопасности в тех случаях, когда у них есть право на арест подозреваемого и обыск его имущества.

Мои предположения, после некоторого времени, в течение которого я переосмысливал происходящее, оправдались следующими фразами более громкого тона, донёсшимися из сетчатой колонки: «Дмитрий Диртёмов, я приказываю открыть дверь. В противном случае мы будем вынуждены войти с помощью применения собственных средств.» – C этого момента мои мысли с панической скоростью стали просчитывать возможные альтернативы дальнейшего развития событий. Что-ж, можно открыть дверь и впустить молодцов в форменной одежде в гости, но в таком разе скорее всего будет предъявлено разрешение на мой арест и заключение под стражу всей моей техники, в которой правоверные инженеры будут нещадно копаться, и, возможно, добудут из недр жёстких дисков информацию, за хранение которой, можно угодить в места, имеющие довольно удалённое месторасположение от рельефов зелёно-голубого шара, на котором я и мои новоиспечённые противники по ту сторону не самого прочного заграждения, уже ставшего подвергаться использованию специальных вскрывающих приборов, имели счастье прибывать. Второй вариант состоял в том, чтобы, напротив, не открывать эту самую дверь, и просто наблюдать, как представители правоохранительной структуры сами пожалуют за порог, что обещалось случиться, наверное, минуты через три, и сделают то же самое, что и в первом случае. Третью альтернативу, не додумав всех деталей окончательно, решено было сразу осуществлять. Я выключил динамик на выход звука в коридор, погромче включил радиоволну. Полминуты потребовалось, чтобы вспомнить, где я оставил приспособления для вертикального передвижения, захватить их и вбежать на балкон. За стеклянными перегородками царил обычный для этого времени суток, а были поздние сумерки, красочный пейзаж насыщающегося освещением города с неспешно обнимающей его темнотой тёплого вечера. Высокий ветер, довольно ощутимый, перелез через открывшиеся оконные створки, а я в свою очередь стал перелезать через балконный бордюр. Когда одна нога оказалась снаружи, я поднёс шайбу к стеклу и проверил функции удержания и скольжения на внутренней площади рамы, сильно надавливая вниз половиной веса тела. Оказалось, техпаспорт не врал и на зеркальной поверхности они цепляли также уверенно, как на бетонной. Собственно, вся многоэтажка состояла из двух этих блоков, чередующихся через каждые полтора метра, и на мою радость, идущие без выступающих сварочных швов. Тем временем я полностью перекинулся наружу и повис на ручках. В эту секунду вспомнилось, что в комплекте были специально пристёгивающиеся лямки. Но они остались в коробке, лежавшей в комнате. Еще была возможность пробежаться туда-обратно, предварительно перелезнув назад. Я посмотрел вниз. Надо мной была высота примерно в тысячу с небольшим метров. Земли, то ли из-за опустившейся темени, то ли из-за электрического света, выбивающегося из нижних квартир и тонущего в осеннем воздухе, было не разглядеть. Архитектура всего здания имела форму спирали, поэтому из-за отсутствия возможности повернуть голову назад, ибо моё тело находилось в висячем положении с вытянутыми вверх руками и упирающимся в стену торсом, я мог наблюдать горизонт лишь слева от себя. Справа находилась выпирающая на несколько метров линия стены, вместе с такой же левой вогнутой оконечностью зигзага, образующая виток спирали – завернутую влево канву, по которой мне предстояло теперь скользить вниз, а именно это я и собирался сделать, так как если бы правозащитники, вломясь во внутрь, нашли меня в таком положении, вряд ли оставили бы так дальше болтаться и, извинившись, удалились. А посему я поочередно перевел указатели ручек в среднее положение, и вслед за приливом адреналина, ощутил легкое движение вниз, постепенно отклоняющегося в отвесную сторону. За несколько мгновений, по моим подсчетам, проехало 7 – 8 этажей. На мне были домашнего вида штаны и кофточка, так что порыв сопротивляющегося воздуха ощущался заметно. Продвинувшись таким образом на примерно 90-метровую дистанцию, я, скрывшись из вида досягаемости возможно выглядывающих с моих окон наемников, стал останавливаться через каждые 5 секунд, чтобы не наткнуться на открытые ставни. На небольшом отдалении было слышно карканье ворон, а иногда уши улавливали отдельные звуки телевизора или человеческую речь, выбрасываемые через окна. Порой проносились сцены квартирный жизни. Было похоже, что я еду в открытом лифте с видом на внутреннее содержание помещений с их обитателями. Так же я понял, что скоро доберусь до той части стены, где на определённом интервале витка, по которому был дан старт моему движению, будут находиться открытые площадки балконов с выходами на внутреннюю пожарную лестницу и к лифтам. И если вовремя не остановиться, то можно здорово пролететь, и хорошо бы упасть волею случая вовнутрь, а в ином разе улететь дальше, и, если, слева не зацепиться, пиши пропало. Пришлось останавливаться чаще и, вот удача, почувствовал ногами ниже колен свободное пространство. Далее осторожно спустил правую руку до пояса, то же самое проделал с левой рукой, нащупал ногами твердую поверхность поручня, перенёс одну шайбу со стены внешнего периметра на потолок пожарной площадки, бывший сейчас на уровне моей шеи, отцепил другую, и спрыгнул на кафельное покрытие. Я взвесил обстоятельства. С момента моего бегства прошло от 5 до 10 минут. Агенты «ООБЖ» либо уже прорвались в квартиру и обнаружили отсутствие подозреваемого, либо вот-вот должны это сделать. Есть ли у них подкрепление на других ярусах и на внутренней территории жилого комплекса – было неизвестно. Возможно, вся территория за забором была окружена. Сейчас в темноте, с 600-метровой высоты этого было не разглядеть. В случае, если я начну спускаться на лифте – вероятность наткнуться на агентов была велика. Будь я зачинщиком подобной операции – обязательно поставил бы на первом этаже с видимостью на лифты и лестницу, к которым был доступ с коридора, где располагалось жилище предполагаемого преступника, часовых – для контроля всех входящих и выходящих жильцов. Всего у здания 4 подъезда – с каждой из сторон по одному. И у всех четырех входов есть своя линия открытых площадок с пожарной лестницей и лифтами. Но интересная деталь – что каждый виток архитектурной спирали дома проходит через два разных подъема этих площадок. То есть некоторые балконы вмонтированы прямо в стык спиралевидных лицевых линий дома. Сейчас я был в том же подъезде, где моя квартира. Можно принять попытку спуститься по плоской стеклобетонной кривой еще ниже – и тогда она выведет меня к другому лестничному пролету, где на нижней платформе меньше шансов встретиться с исполнителями закона. Можно вообще доскользить до самого основания, но если дом окружён, то больше шансов остаться в меньшей заметности, выйдя из чужого подъезда, чем, скатившись на руках по стене, как никто, естественно, никогда не делает в обычных условиях, если только не даёт развлекательной программы. Ещё оставалась возможность затаиться на каком-нибудь из этажей в коридорных лабиринтах, но был риск дождаться прочёсывания дома снизу доверху или наоборот, а это наверняка предпримут по всем направлениям через несколько часов, когда беглеца не хватятся в искомом подъезде. Поэтому, посмотрев вниз, рассчитав траекторию дальнейшего движения, которую было удобней проложить от точки, максимально отдалённой от открытого балкона с левой стороны, с тем, чтобы не залететь опять на эти же площадки, я опять залез на поручень и снова прилепился блинами к стене, дополз с их помощью, поочерёдно переставляя руки до того места, с которого планировал начать движение, и, щёлкнув переключателями, стремительно заскользил вниз, оставляя пожарные выходы справа, пока совсем не потерял их из вида. Перед глазами снова замелькали люди, занимающиеся своими делами. В этот раз возникало больше освещённых участков, видимо потому, что всё больше темнело, да и в целом нижние ярусы гуще заселены. Эти наблюдения даже помогли немного снять напряжение и субъективно уменьшили время, понадобившееся для достижения следующих пролёток, которых я, как и следовало в этой экстремальной, напряжённой и очень странной ситуации, дождался с большой радостью. Снова прозондировал ногами твёрдую ограду балкона, и наученный опытом, ловко спрыгнул на пол, ведущий к лифтам. Я пробежался до лестницы, чтобы посмотреть настенную маркировку – 83 этаж. Можно на лифте спуститься к примеру до седьмого – и оттуда пешком добраться до холла, ведущего наружу. Заодно остановиться на 15 ярусе и глянуть, что происходит внизу. Может мои опасения насчет окруженного дома всего лишь пустые догадки. Кнопка лифтовой шахты нажалась с трудом, будто не хотела меня спасать. Минуты 3 или 4, шедших в ожидании кабинки, я пытался унять царивший внутри хаос и навести временный порядок, способный сейчас спасти шансы остаться на свободе. Теперь я точно осознавал, что я остался без служебной квартиры, самой работы, своего скутера и вообще возможности участвовать в осуществлении своих прав и нужд, требующих регистрации личности в базе данных государственных и многих коммерческих организаций, обязанных сообщать уполномоченным органом интересующие их факты. Но первым долгом было оказаться на безопасном расстоянии от нынешней зоны преследования. Еще мучал вопрос – вступать ли в открытое противоборство с силовыми элементами при возможных конфликтах, пытаться что-то наврать о том, что я был в гостях я сейчас решил прогуляться до дома в нескольких километров отсюда. Тем хуже, что в это время года погода в южной части города довольно холодна и некоторые граждане вовсю носят ветровки с шапочками. Пришлось прервать эти размышления с тем, чтобы зайти в подкативший воздушно-магнитный подъемник, на котором я вместе со всеми этими тяжелыми мыслями пустился на 20 уровень для обследования обстановки на подступах. Расстояние в 63 трёхметровых уровня шахтовая коробка преодолела примерно за 10 секунд. Я приблизился, после того, как вышел на 20 уровне, к перилам общего балкона. Первая волна паники прошла, и немного успокоившись, я даже обратил внимание на безоблачное ночное небо и на непривычный ещё после жизни на искусственном спутнике в другой звёздной системе жёлтый сияющий месяц луны. Иное расположение созвездий тоже заметно угадывалось, хоть сами светила были одинаково далёкими и маленькими что здесь, на Земле, что на моём предыдущем месте работы. Внизу, за забором, около восточной и западной калиток обнаружились по два «жука» с расцветкой и номерами «безопасников». Но сами сотрудники не были видны, по крайней мере среди находящихся на улице вдоль ограждения людей никто не носил их форму. Надо было решиться на дальнейшие действия. В руках у меня ещё были ручные подъёмники. Я опустил их на пол плоской частью. Хм, интересно попробовать. Переключив один блин в режим скольжения, я толкнул его вперёд по бетонному основанию. Это было похоже на то, будто катится снаряд для кёрлинга по льду. А что если использовать эти приспособления как вид передвижения по горизонтальной поверхности, скользя на них, как на коньках? Подбежав к откатившемуся блину, я просунул кроссовок под ручку держателя. Сейчас я находился у пожарной лестницы, к которой отъехала шайба. Другая – лежала на общем балконе, откуда я толкнул эту. Между нами было около 5 метров. Теперь оттолкнувшись левой ногой от пола, подняв её, согнув в колене, и таким образом держа равновесие в движении, мне удалось проехать эту дистанцию на ноге, закреплённой в ручной горный подъёмник, как на коньке или ролике. Интересно, предполагали ли производители этого изделия, что он найдёт такое применение, или они даже подразумевали такую возможность. По крайней мере на улицах не было видно людей, передвигающихся подобным образом на схожих воздухо-магнитниках. Были другие виды передвижения с возможностью поднимать пассажира невысоко над землёй и являвшиеся видоизменёнными самокатами и скейтбордами, но они делали этов течение небольшого промежутка времени, чтобы к примеру поднять или спустить владельца с бордюра или на лестницу, или проехать какой-то отрезок дороги, где колёса бы застряли, а они, колёса, всё же были под доской. В моём же случае, я думаю, не будет возможности пролетать неудобные участки местности, но если поэкспериментировать, то можно попробовать ездить по твёрдым плоскостям. Можно даже поворачивать, как это делают конькобежцы – переставлением ног одна за другую. Но сейчас мне было не до этого. Надо было выйти за внешний периметр и уйти для начала хотя бы на несколько километров. Я прикинул, за счёт чего меня можно было вычислить. Во-первых – электронная карточка паспорта. Она не отслеживается перманентно, насколько я знал, но если пройти через определённые сканирующие ворота, установленные во многих общественных местах, то можно узнать о моём посещении оных. Ещё был телефон. Я припомнил, зарегистрирован ли он на меня? Но, что это?! Послышался звук подъехавшего на этаж лифта. Я стоял за стеной общего балкона, и сразу вышедшим из лифта, не представлялось возможности меня увидеть. Я затаил дыхание, тихо наклонился и взял в руки ручные подъёмники, переведя их в режим скольжения.

– Как он мог вообще выскользнуть из квартиры? Там тысячеметровая высота. Может, его вообще не было дома? Возможно он вышел в магазин и сейчас вернётся?

– В любом случае, я не вижу смысла прочёсывать все эти этажи в поисках этого парня. Что он вообще натворил? – послышался второй голос. Случилось самое худшее. На моём этаже вышли «безопасники», уже приступившие к поискам. Судя по всему, они направлялись в другую сторону от лестницы к коридорам, ведущим к входным дверям квартир. Может, они пропустят балкон?

– Всем подвижным постам, – это зашипела рация у одного из сотрудников, – возможно, подозреваемый передвигается по внешней стене дома, используя скалолазное снаряжение. Проверяйте внешние стены в пределах видимости вверх и вниз, еще раз повторяю – проверять внешние стены в пределах видимости. Отбой!

От остановившихся офицеров послышалось продолжение диалога:

– Ты что-нибудь понимаешь? Как можно передвигаться по этим ответственным, абсолютно плоским стенам? Ты видел конструкцию этого здания? Но приказ есть приказ. Тогда ты иди проверь коридор, и, кстати, справься в нескольких квартирах для приличия, а я зайду на балкон – осмотрю стены, с усмешкой в голосе произнес видимо главный этой двойки. Судя по тембру и скорости его передвижения, он страдал небольшой одышкой, но все равно через несколько мгновений он окажется здесь, прямо передо мной. Можно дождаться его и оказать физическое сопротивление. И, скорее всего, мне удастся его обезвредить и оглушить. В руках я всё держал диски подъемников и уже придумывал им еще одну функцию – боевого оружия. Время стало идти медленно – это из-за концентрации и задействования органических и синтетических систем тела для решения ситуации, требующей повышенного напряжения функциональности. Шаги офицерских ботинок отдавались громким эхом в барабанных перепонках. Шаг, ещё шаг – через мгновение он будет здесь. Можно притвориться вышедшим только что из дома местных жильцов гостем и назваться не своей фамилией. Если «безопасник» потребует документы – сказать, что забыл. Нет, не получится – у них наверняка с собой есть специальный сканер обработки на наличие электронного свидетельства личности, а оно лежит у меня в правом кармане. До появления дозорного оставалась буквально одна секунда. За это время я успел добраться рукой до карточки паспорта и выбросил её за парапет. Ещё я успел положить диски на пол и встать в них ногами, и, придав себе непринуждённый вид, двигая ногами взад-вперёд на скользящих дисках, встретил зашедшего на балкон офицера. Я сделал вид, что удивился – но тем не менее он оказался таким, как я и представлял себе – грузным человеком, лет 35 в форменной одежде с кобурой и электрошоковой дубинкой на поясе. Пистолет у сотрудников спецорганов тоже был с электрошоковыми пулями. Но если я лишь сделал вид, что удивился, то патрульный действительно округлил глаза и, немного сконфузившись, отступил на пол шага назад. Видимо, он и подумать не мог, что кто-то может в этот час зачем-то болтаться в подъезде на смотровом балконе, тем более семеня на месте в каких-то шайбах с ручками на ногах, на которые он, после первого отхода от внезапности своей находки, стал посматривать не без интереса, но с неприятным для меня, начинавшим появляться, оттенком подозрения во взгляде. Но, оправившись от растерянности, офицер всё же, приняв уверенный и более строгий вид, начал свой мини-допрос новоявленного «свидетеля» – «подозреваемого» – в моём лице, при этом достав из нагрудного кармана своё удостоверение с изображённым на нём его лицом и телом выше груди в парадной одежде с погонами офицера среднего уровня полномочий. На фотографии он был как будто худее, с усами под носом. Усы на нём были и сейчас – видимо, он носил их, как элемент своего имиджа, не редко встречающегося среди людей его круга. И именно из под них послышались слова, придумывать ответ на которые я начал сразу после того, как выбросил свой паспорт – карточку.

– Добрый вечер. Офицер среднего уровня Яновских. Что вы здесь делаете? он запнулся – видимо, понял, что если я жилец с этого этажа, то вполне законно и логично с моей стороны находиться на площадке общего балкона, но, снова с недоверием взглянув на мои ноги, обутые в какие-то непонятные для него круглые диски и вспомнив своё первоначальное ощущение боязливого удивления при моём неожиданном появлении полминуты назад, с прежней уверенностью продолжил:

– Предоставьте ваши документы. – после этих слов, он, вспомнив видимо о том, что пришёл сюда осмотреть внешние стены и вторично успокоившись моим меланхоличным, искусственно напущенным на себя видом, обычно не присущим находящимся в бегах людям, перегнулся через перила и некоторое время осматривал верхние и нижние пределы стен строения, находящиеся в поле видимости его взора. Пока я набирал воздуха в лёгкие, чтобы разродиться отборной ложью об оставленных дома документах, офицер Яновских, всё также перегнувшись через перила и задрав голову вверх, вдруг возбуждённо заговорил сам с собой, видимо, состроив какое-то своё предположение:

– А может он по стенам залез на крышу к вертолётной площадке и оттуда… ффыть, улетел…

Я решил не перебивать офицера во время его умозаключений, да и сам заинтересовался такой возможностью, о которой, до этих его слов и не подумывал. Забавно. Ну, во-первых, теперь уже поздно – крыша с вертолётной площадкой действительно была в этом доме, но находилась она над 450 уровнем, и сейчас надо было использовать лифт. А сейчас уже неизвестно, сколько таких «двоек», как офицер Яновских и его напарник, обследовавший коридоры и опрашивающий квартирантов, должного скоро присоединиться к допрашивающему меня товарищу, катаются по этажам и ищут сбежавшего от правосудия преступника. Во-вторых, у меня просто-напросто не было доступа к пропускной системе, установленной на крыше, хотя, учитывая мои новые способности залезать на преграды, можно было добраться до этого места, но ведь надо ещё поднять вертолёт в воздух, тем более – вертолёт, оснащённый сигнализацией. Но тем не менее мысль интересная. Тем временем патрульный ещё раз повторил свою не то просьбу, не то требование – показать мою карточку идентификации. Я, в свою очередь, запел свою песню:

– Товарищ офицер, простите, не знаю по имени отчеству, а в чём собственно я обвиняюсь? Разве выйти посмотреть пейзаж с балкона, после посещения друзей, у них в подъезде – это преступление? А насчёт документов – то я их оставил дома. Если хотите, могу вам адрес назвать – выпальнул я, перебирая в голове возможные и невозможные варианты своего нового места выдуманной регистрации. Я решил выбрать одно из самых изощрённых и сложносочинённых названий улиц, всплывших в памяти в этот момент, и, не делая долгой паузы после прошлых слов, назвал её – Борисоглебский переулок, дом 43, квартира 44 – дом и квартира тоже как-то произвольно и с расчётом на ещё большее запутывание патрульного, но с замашкой на часто бывающую маловероятной истину, подобрались к моему представлению. Оставалось придумать себе временное ФИО и какую-нибудь легенду пребывания, можно даже не менять цели прибытия – командируюсь от компании. Хотя нет, лучше назваться туристом, прилетевшим на побывку к дальним родственникам с какой-нибудь недалёкой системы. Но офицер перебил мои беспокойные метания в поисках новой правдоподобной легенды:

– Подождите, подождите, молодой человек. То есть вы утверждаете, что вы здесь не живёте и документов у вас собой нет? В любом случае, дай-ка я тебя прощупаю сканером, – патрульный достал упомянутый раньше детектор идентификационных карт – вещицу – похожую на лупу, только без ручки, навроде линзы в оправе. Помимо считывания электронных карт в зоне сканирования, она выдавала информацию о всех недопустимых предметах и веществах у проверяемого объекта и активно использовалась у правоохранительных органов на ежедневной службе. Я послушно дал себя «прощупать», как выразился «безопасник». В процессе совершения данной операции, он ещё раз дал волю своему любопытству по поводу надетых на мне дисков, явно не понимая, что это такое и каким образом я на них скольжу на месте:

– А это что у тебя ещё за штуки на ногах, какие-то ролики новомодные чтоли? – недоверчиво поинтересовался патрульный.

– Ну да. – был ему ответ. – А вы что, не видели рекламу? На городских экранах даже иногда показывают. Но пока что это совершенно новый товар, поэтому цены на них не маленькие. Но я не поскупился и не жалею. Знаете, как здорово на них гонять. Хотите покажу!?

– Подожди показывать. – рявкнул «безопасник», попутно нажимая на панели детектора кнопку предоставления итогов сканирования. – Ладно, стой пока тут, но никуда не уходи. Можешь пока покататься здесь, – менее резким тоном скомандовал патрульный, видимо, убедившийся, что я не вру по поводу отсутствующих, удостоверяющих личность документов. Глянув в экран прибора, но видимо, желая ещё что-то перепроверить, посоветовавшись с напарником, не сбавляя настороженности во взгляде и примостив обнаруживающее устройство к ремню, офицер Яновских двинулся в сторону коридоров, зовя своего товарища и одновременно спрашивая его: – Пётр, поди сюда, да оставь ты эти квартиры. – Я продолжал стоять на балконе и сейчас слышал, как тот другой «безопасник», которого позвали, быстрыми твёрдыми шагами подошёл к лифтам и следующий за этим разговор:

– Что там у тебя, Андрей? Нашёл лазающего по стенам грабителя? – «безопасник» усмехнулся. – Почти. Там человек без документов. Я вот думаю – что с таким контингентом делать в нашем положении. Отпустить восвояси или отвести к ребятам на контрольно-пропускной – для выяснения дальнейших обстоятельств?

– А что ты гадаешь? Свяжись с командованием. Объясни ситуацию. Они, кстати, прислали фотографию нашего голубчика. Ты ещё не смотрел? Она в общем канале висит.

После этих слов я понял, что разыгрывать незадачливого посетителя не получится, и, что времени, пока допрашивавший меня патрульный поймёт, что наткнулся именно на разыскиваемого всеми человека, после того, как посмотрит на появившееся в их сети моё изображение, и побежит обратно на балкон, возможно, выхватывая попутно пистолет и давая знаки напарнику о предстоящем задержании, оставалось очень немного. Примерно столько же, сколько мне понадобилось, чтобы выбросить свою идентификационную карточку за перила в первый раз, когда сотрудник органов безопасности шёл от того же самого места. Долго не колеблясь, я вынул ноги из ручек подъёмников, превращённых в новые роликовые коньки, схватил их руками, и без подготовки, не меняя положения рукоятки из положения скольжения, прыгнул за ограду на наклонную плоскость стены с левой стороны от места происходившего недавно нашего с офицером разговора. Ничего не осознавая несколько долей секунд, я летел по касательной дуге, приближаясь к бетонно-стеклянному покрытию. Потом последовал резкий удар передней частью тела плашмя. Голову я поджал под себя, а руки, вытягивая постепенно вверх, приплюснул подъёмниками к стене. И таким образом пролетев где-то 2 с половиной этажа вниз, поскользил по стеклу к земле. Интересно было бы увидеть выражение лица «безопасника», когда в очередной раз он увидел не то, что хотел, а именно – ничего. Оставшиеся 16—17 этажей преодолелись в несколько промелькнувших картинок: Вот перед моими глазами начали опять мелькать житейские сцены, потом голова повернулась рывком вправо – ничего не видно – та же стена, затем влево и сразу вниз, с тем, чтоб я понял – пора щёлкать ручками на торможение. Резкая остановка, заставившая тело сдавленно раскатиться и рухнуть вниз – кажется перед падением я пролетел ещё пару метров, и тут же мышцы пронзило болью, а в глазах дёрнуло серостью – видимо, плюс к аварийному приземлению прибавилось столкновение с бетоном стены в начале пути – но сейчас я лежал на газоне. Какое-то время пришлось вспоминать кто я, и что здесь делаю. Я посмотрел на фасад здания: на нём, на высоте баскетбольного кольца висело два диска, которые сразу помогли мне всё осознать. Сейчас надо скрываться. Патрульный наверняка уже передал сообщение, с какой стороны дома я нахожусь – внешним постам. Так что идти напролом через любую из калиток забора невозможно – сейчас точно поступят команды усилить пропускной режим и выслать команды к месту, где я сидел ныне на траве. Помимо этого, вокруг удивлённо наблюдали за мной случайные свидетели произошедшего. Какой-то парень отделился от компании молодёжи, и склонившись надо мной, спросил: «Вам нужна помощь? Может скорую вызвать?» – его друзья сначала что-то в полголоса говорили друг другу, потом кто-то начал посмеиваться. Быстро перебрались возможные альтернативы действий. Я резко встал, поблагодарив за оказанное мне внимание, и, насколько мог непринуждённее, побежал лёгкой трусцой, ощущая толчки и отливы боли, к преграждению с той стороны, где не было ворот, прямо по кратчайшей прямой от дома. Преодолев половину отрезка в три четверти от сотни, то есть где-то 35 метров, когда ещё столько же оставалось до железных прутьев заборной цепи, сзади послышался громкий оклик: «Стой! Стрелять буду!»

Видимо, как я и предполагал, к предпоследней точке моего маршрута, о которой сообщил допрашивавший меня офицер, направили людей, а там – либо та весёлая компания на меня указала, либо наиболее сметливый сотрудник органов напал на мой ещё дымящийся след. В любом случае, я не обернулся. Судя по отдалённости звука, электрошоковые пули доберутся ко мне уже на излёте, их дальность рассчитана в основном на близкие мишени, а стальные снаряды – использовать в условиях царившей многолюдности не позволял устав их службы. По долгу моего полулегального положения во «Всенародной», я неплохо изучил республиканские законы в сфере уголовного и гражданского права. И, думалось мне, во время моего спринта, что в ближайшем будущем, если сейчас до моей шеи не дотянется рука этого закона, придётся залечь на глубокое дно, видимое меж прорех этой системы, до краёв заполненной подконтрольностью общественного порядка. Но в данную минуту моей целью были не глубины, а высоты, а именно – прутья приближающейся ограды. Вертикальные балки с классическими непролазными просветами скреплялись внизу и вверху горизонтальными, в свой черёд находящимися на полуметровой у подножья, и двух с лишним метровой высотой – на изголовье. Я снова ощутил перераспределение энергии тела, как наверху, когда из-за угла должен был появиться не желаемый субъект. Тело готовилось к предстоящим перегрузкам для быстрейшего перескакивания через препятствие и дальнейшего ускорения с тем, чтобы уйти от возможной погони и выстрелов. То же, наверное, чувствует, спортсмен перед соревнованием или любой другой человек в экстремальных ситуациях, но во мне в прибавок была инерция аккумуляции преобразованной костно-мышечной структуры, поддерживаемой головными нано-процессорами. Вся эта совокупность неорганических свойств пустила массу тела резко вверх, правая нога оттолкнулась от нижней железной горизонтали, а правая рука и, уже занесённая вверх левая нога, с помощью, венчающей преграду параллельной земле балки, перевернули весь вес тела по ту сторону длинной вереницы чугунных кольев. Я сам был приятно ошеломлён тем, что получилось не пораниться о выглядывавшие из верхней опоры затупленные пики прутьев и соскочить обратно на земляную поверхность прямо на полусогнутые ноги, в свою очередь тут же разогнувшиеся и увлекающие меня вдаль от внешнего периметра. Всё это было похоже на подводное плавание в приснившемся бассейне с мощно направленными потоками воды, несущими меня туда, куда я хочу, но не давая контролировать собственные движения. За спиной раздалось два выстрела. Наверное, догонявший меня сотрудник, удивлённый моим олимпийским прыжком, без надежды повторить такое, ради приличия выпустил несколько электрошоковых снарядов и уже что-то передавал по рации. Длина каждой из сторон преодолённых границ заборного периметра была около двухсот аршин. Сейчас я бежал по окаймляющему внутреннюю часть парку, выдававшемуся в этом направлении на ещё каких-нибудь полутора соток. Справа и слева мелькали деревья и одинокие прохожие. Осветительные фонари то включались, то выключались, реагируя на звук от ходьбы. На меня оглядывались с недоумением. Куда это человеку понадобилось так быстро бежать в столь поздний час недалеко от престижных высоток. А я тем часом решал, куда ринуться, чтобы отсечь от себя хвост. Когда парк закончится, я выбегу на широкий проспект. Мимо по велосипедной дорожке проехала пара молодых людей, о чём-то весело переговариваясь. Рассудок начал выпрямлять предстоящие возможности альтернатив. Недалеко от парка, в северном направлении есть платные велосипеды, которыми можно воспользоваться посредством валютной карты или даже наличными. Не останавливаясь от скоростного бега, я достал из кармана захваченные по счастливой случайности бумажные деньги и пересчитал – должно хватить! И еще остаться на ближайшие события. Валютная карта обслуживающего нашу, теперь бывшую для меня в прошлом, компанию WSLC, банка, тоже осталась при мне. Её при первой возможности нужно будет обналичить в отделении, только не этого, округа. Каменная дорожка уже близилось к выходу из рощи. Я прикинул, куда надо будет свернуть по окончании её, и, не добежав 200 метров до видневшихся уже мелькающих фар на шоссе, убавил шаг – по-моему просвет окольных берез заслонила служебная машина с выключенными мигалками. Самое интересное, что это даже был не жук. Силовики для локальных погонь и оцеплений использовали наземные более шустрые на асфальте и рыхлых почвах колесные транспортеры. Я, незаметно даже сам для себя, сиганул внутрь полу лесного массива с посаженным газоном и кустарниками, и вовремя – на дорожку упали лучи обзорных фонарей «безопасников» и они пошли к тому месту, где я только что находился. Конечно, может быть, это просто запланированный обход их участка, и эти патрульные даже и не знают о моих проблемах, но я решил не рисковать. Мелкими переходами начал продвигаться по диагонали по неосвещенной территории к северо-восточной опушке и достиг ее через каких-нибудь десять минут. Теперь я стоял на обочине широкого двухстороннего проспекта, по левую руку от меня уносящего поток движения в сдвоенный тоннель, а справа – поднимающий на многоуровневую развязку и пересекающийся с другими шоссе, а также сетью надземных переходов, по которым мне нужно будет перебраться на другую сторону, где, по моим расчётам я найду стоянку велосипедов. Можно ждать общественных омнибусов[5], но после 19.00 они ходят с большими интервалами, и можно дождаться плохого исхода. Я ринулся в направлении переходов. Пробежав 100 метров – надо мной пролетел мини-вертолёт в направлении парка. Я с испугом увидел, как с него полетели вниз люди в спец костюмах. Видимо их спускали на тросах. Я ускорился. На подъёме в переход был установлен эскалатор. Бегом преодолев расстояние движущейся ленты, ноги понесли меня к противоположному концу наземного коридора. Можно было спуститься здесь, или идти\бежать дальше по загибавшемуся вправо проходу. Весь переход представлял собой почти полную окружность с выходами по 8 направлениям и растягивался примерно на километр. Для людей, решивших оказаться на противоположной стороне развязки были постелены ленты эскалаторов, так что, можно было даже не идти, а стоять – но не мне. Выбежав опять на улицу и оглядевшись, я сразу нашёл то, что мне было нужно. Напротив заправочной станции, перед изолированными полыми стальными коробами электрогенераторами для зарядки двигателей[6], стояли в ряд, прицепленные замками, велосипеды известной фирмы. Я успокоил дыхание, выровнял шаг и направился к ним. Тем временем, как я мог заметить, на моё преследование бросили немало людей и техники – я уже проводил взглядом третий вертолёт, бесшумно выбрасывающий силовиков в северном направлении от парка. Если будет четвёртая вертушка – то мне перекроют пути к отступлению – поэтому действовать надо было быстро. Кинув в валютоприёмник нужную сумму, отмеченную на инструкции, я отцепил велосипед и покатил его в сторону от асфальтированных автомобильных дорог к переулкам близлежащих строений. Сейчас основной задачей было уехать как можно дальше по наименее приметным улицам. Перешагнув через бордюрные ограды дозаправки, я залез на сиденье и помчался, сначала небыстро, но постепенно развивая скорость – по всевозможным закоулкам, постоянно сворачивая от более широких дорог. Справа оставалась развязка. Проехав с пару километров таким манером, я начал успокаиваться и рациональней подходить к своим следующим действиям. Придав движению среднюю скорость, вытащил смартфон из кармана, нашёл в программе голосовой поиск и произнёс в микрофон: «Стоянки велосипедов „Уэнси“»[7] – так называлась их фирма. В ответ на это браузер выдал страницу сайта с адресами вело парковок. Я нажал на ссылку – «посмотреть на карте» – выбрал одну из находящихся на садовом кольце, недалеко от метро, и проложил к ней маршрут. Система GPS стала показывать, куда дальше надо было двигаться. На велосипеде оказалось специальное крепление для коммуникаторов, к тому же я разобрался с системой автоматического привода[8] колёс. Руководить было не сложно – справа рукоятка «газа», слева – «тормоз». Попутно тыкал на экран, увеличивая и уменьшая масштаб и проверяя оставшееся расстояние. Телефон показывал 7 километров, ехал я, наверное, со скоростью девять – десять в час. Решил отвлечься от линий маршрута на дисплее, поддаваясь указаниям женского голоса навигации.

В глазах чередовались приближающиеся и удаляющиеся мало и многоэтажные здания классической и современной архитектуры, рекламные и указательные голограммы в витринах и на перекрестках, а в голове мысли о первостепенных мерах по обеспечению собственной безопасности и нового легендирования личности. Хотя лучше отбросить пока все это – ехать и ехать все дальше от эпицентра недавней операции по неудавшемуся задержанию моей личности, где, наверное, до сих пор проводятся приличествующие инструкции поисковые мероприятия. По их окончании и составлении первичного протокола, будут предприняты более серьезные меры: мои данные, включая фотографии и иные реквизиты отправят во все городские отделения общественного порядка, таможни и все другие отделы обеспечения безопасности жизни, изначально не приложившие руку к моей делегализации. Если моему розыску даны более высокие уровни важности, могут даже оповестить те же структуры в масштабах всей республики, а я думаю, что передача сведений, составляющих военную тайну – по неизвестным республиканским инженерно-техническим службам в настолько же подозрительно ранее неиспользованном коде, координатам, и, плюс, в связи с недавними событиями по обнаружению загадочных капсул на границах систем, может возникнуть необходимость мобилизовать основные силы вокруг подобных моему случаях. Я посмотрел на карту – до места прибытия оставалось около трёх километров. Вместе с тем велик приближал меня всё ближе к центру города. Согласно привычному положению дел в этой черте, быстро нашёлся банкомат, где я обналичил имеющиеся средства. Саму карточку тут же выбросил в недалеко стоящую урну. Было около девяти часов вечера. Учитывая то, что вторник – будний день, да и погода становилась всё прохладней, на улицах было немноголюдно. Залезши обратно в седло, я покатил дальше. В октябре в это время уже стоит ночная мгла, а воздух потихоньку обжигает лицо пламенем холода. Привычно горели иллюминации вечерней Москвы. На северо-западе возвышались огни квартала Новой Москвы. Мой пункт назначения лежал возле метро «Октябрьская». Здешние места были мне знакомы. «Джи Пи Эс» показывала, что сейчас движение ведётся по 4-й Рощинской улице, дальше следовал поворот на Шаболовку. Слева лежало Даниловское кладбище, не освещаемое в это время суток, но тем не менее показывающее очертания надгробных плит за заборными линиями. После того, как оно осталось позади, оставалось проехать по прямой ещё два километра, свернуть на проезд Апакова, и там, на пересечении с Ленинским проспектом оставить велосипед. Сделав финальное ускорение, я проделал эти манёвры за десять минут, из которых большая половина ушла на выискивание вокруг здания с нужным адресом – небольшой стояночки, где и нашёл своё новое пристанище мой железный друг. Оставалось найти укрытие на ближайшую ночь, а если место приглядится – то на несколько дней, может на неделю. В поисковике нашлись гостиницы эконом класса с номерами на одного человека недалеко от метро «Октябрьская». Преодолеть отделявшее нас расстояние я решил на подземке. На каком-то Интернет-ресурсе довелось вычитать, что именно московское метро является самым красивым на Земле. Некоторые сходятся во мнении, что даже и во всей Республике на её пятидесяти с лишним планетах на более чем десяти системах. Космо-туризмом мне не довелось как следует заняться, может быть отчасти из-за того, что осознание своего нахождения на самой жаждуемой всеми для посещения точке жизни заглушало интерес к каникулярным перемещениям по многочисленным любопытным межзвёздным пространствам, то ли я уже и так достаточно долго находился в межорбитальных перелётах. Но метро действительно восхищало. Начиная с двадцать девятого столетия, когда род человеческий наконец отвлёкся от локальных и крупномасштабных боевых действий и перенёс внимание на обустройство личности и окружающего её материального мира, и такая часть инфраструктуры, как система подземных поездных станций в одном из городов евроазиатского материка, а именно к этой форме образования Москву стали причислять, а не к государству Российскому, как это было до переформирования всех государств в составе «Всенародной», – повторюсь, и эта подземная часть инфраструктуры подверглась всесторонним изменениям. Во-первых, не везде теперь метро было только подземным. Если, как я успел выяснить из курсов интерактивной истории, до коренных изменений, а именно с 20 по 29 века после нашей эры, большая часть путей проходила в выбуравленных тоннелях и в некоторых местах на открытом пространстве, не выше естественной высоты холмового ландшафта, то теперь можно было ощутить себя катающимся на Американских горках, просто заплатив за билет, чтобы проехать из одного округа в другой. Всё дело в том, что сама сеть расширила втрое свой радиус, и теперь многие ветки плотно пересекались, что требовало либо выкапывать для новых направлений более глубокие уровни под землёй, либо поднимать их на, порой, достигающие 400—500 метровые высоты. Сейчас, проезжая от «Шаболовской» до «Октябрьской», за окном двери, на которой было написано «Не прислоняться», проплывал пейзаж густого леса, хоть мы и находились в узком подземном ходе. Надо сказать«спасибо» установленным полукруглым экранам вдоль туннельных стен. Обычно для одного маршрута сохраняли однотипную панораму, хотя уже пассажиры шедшего перед или за нами состава могли наблюдать глубины и поверхности морей, небо, или даже открытый космос. Забавно, то что классического вида скоростные воздушно-магнитные поезда и без того передвигались в нынешнем, перевалившем четвёртое тысячелетие году, во всех этих стихиях, но для того, чтобы тебе посчастливилось, или представилось неудачей, в зависимости от того, как кто переносит перепады разных диапазон сфер, побывать на подводных или межорбитальных рельсовых маршрутах, надо было совершить действительно далёкое длинное путешествие. А что касается станций метрополитена, то они тоже отличались размахом фантазий и инженерной мысли. В подземных сводах переходов и платформ, ожидая поезд, было возможным наблюдать очерчивающие границы из прозрачного прочного стекла полуовальных и прямоугольных залов – огромные аквариумы с различной водной фауной, некоторые из которых протягивались на несколько отдельных станций. До верхних меж-магистральных платформ необходимо было добираться на специальных внутри-столбовых лифтах, передвигающихся по сечениям опорных креплений для навесных железо-магнитных путей транспортного сообщения. Иногда на таких подъёмах можно встретиться взглядами с пилотами маломощных вертолётов или посетителями, офисными работниками, арендаторами помещений в близстоящих высотках. Там подъёмно-спускные станции вмонтированы в фундаменты для рельсовых лент и огорожены предохраняющими от случайных падений перилами, а иногда целыми стеклянными оранжереями на всём продолжении перегона. В общем, москвичам было чем похвастать в этом плане. Опять же, мне не хватало набора впечатлений от пребывания в других системах метро, чтобы более объективно сравнить, но то, что я испытывал от посещения здешнего монорельсового транспорта действительно было захватывающе. Поэтому было даже немного неохота выходить опять на залитую ночью улицу, тем более, что по пути пришлось пройти через отделы общественного порядка «внизу», о чём я поздно подумал. Впредь надо будет жертвовать поздними посещениями подземки, ибо народу там мало, и ты заметно выделяешься на выходе через сканирующие ворота, не определяющие к тому же мою личность, после того как я спустил по ветру карточку идентификации.

Нужный мне отель находился недалеко от выхода с «Шаболовской» – в пол квартале за несколькими поворотами. На фасаде широкого четырёхэтажного здания пестрели большими разноцветными светодиодами буквы названия – «Подвал и Чердак». На входе даже установлен автоматический крутящийся цилиндр с тремя отсеками, наверное, больше для красоты, чем для нормализации входящего потока. Всё-такиотельчик был не из огромных. Но и мотелем на 5 номеров его нельзя было обозвать. В фойе, слава богу, помимо ночного охранника за сплошной стойкой сидела администратор, чуть полноватая женщина среднего возраста в очках.

– Чем могу вам помочь? – спросила она после того, как все друг с другом поздоровались, следуя правилам приличия.

– Сколько будет стоить номер на одного человека на 4 дня, желательно этажом повыше? – я старался больше улыбаться и как можно возможнее уменьшить вероятность разговора на смежные темы, вроде таких что, почему я без багажа, в такой не ранний час, да и не спешу представляться – могу сойти за обременённого милыми житейскими неурядицами парня, которому понадобилось побыть какое-то время вдали от дома. И, по-моему, моя тактика сработала. Женщина слабо улыбнулась, хоть было видно, что она очень уставшая – наверняка её смена длилась уже чуть не с полудня, и ответила, – Сейчас на четвёртом этаже есть эконом-номер в 59 марок за сутки, или вы предпочитаете более комфортабельные комнаты за 150? Но такие сейчас только с первого по третий…

– Нет-нет, – ещё раз придав лицу очаровательную улыбку, быстро произнёс ночной визитёр, – я, с вашего позволения, с удовольствием взял бы именно экономный вариант. Знаете, у моей мамы скоро день рождения – хотелось бы побольше оставить ей на подарок. Была ли моя ложь опрометчивой или находчивой, но администраторша по имени Оксана, насколько я успел вскользь прочитать на её бейджике, всё с той же уставшей улыбкой, спросила, наличными или карточкой угодно мне расплатиться? В ответ на это я отсчитал 150 марок бумажками и десять одной монетой и просунул в окошко. Через менее чем десять минут я стоял с ключами от 458 номера напротив нужной двери, а ещё через минуту повалился на кровать, не раздевшись, не включив освещения и лишь наспех заперев дверь – настолько я был уставшим от последних нагрузок. Все заботы о моём и Варином будущем остались на плечах завтрашнего дня.


Пробудившись от навалившегося в одну секунду сна, я обнаружил две вещи: Чувствовалась телесная бодрость, а цифры на часах показывали 02:40. Ещё в продолжение десяти-пятнадцати минут я лежал, наблюдая за появляющимися и исчезающими отсветами на потолке, производимыми проезжающими внизу автомобилями и ни о чём особенно не размышляя. Потом, поддавшись тонусу, вскочил с постели. Вылезать из под одеяла и одеваться не пришлось, так как плюхнулся ещё вчера на кровать я весь в чём был. Более того, пришлось даже раздеться, после нахлынувшего порыва принять небольшой душик. Включил малое освещение (на включателе была шкала режимов лампового света), и, скинув «спортивку» и кроссовки с носками, зашёл в душевую кабинку. Ванн и джакузи для моего скромного номера не полагалось, но некоторые ценят кабинки даже больше. А я вообще большой разницы не вижу, только что не приходиться поднимать высоко ноги при входе – это плюс. Поставил воду теплее среднего, постоял пару минут, потом вскрыл одноразовый шампунь с полочки, намылился, и всё смыл с себя. Выйдя из санузельной комнаты, на ходу вытирая голову и уши, нашёл пульт от телевизора, висящего на стене и включил на фон один из центральных телеканалов. Голографических рамок отображения и встроенного в них интернета не было, пришлось довольствоваться карманным смартфоном. По евроазиатскому каналу крутили утреннюю полу-новостную передачу, вперемешку с музыкальными клипами. Хотелось есть. Пораскинув мыслями, я решил добраться до ближайшего круглосуточного «маркета» и накупить в номер еды на ближайшее время, но сначала надо пересчитать оставшуюся сумму наличных денег и досушить волосы феном. Настроение почему-то было весёлое – я включил погромче шедший видеоклип поп-знаменитости и пошёл искать сушильный фен. Его в номере нигде не оказалось. Что-ж, тогда пересчитаем деньги – оставалось 200 с небольшим марок, должно хватить на неделю при должной экономии. В холле на первом этаже я увидел, что охранник остался тот же, а вот администратор сменился, причём теперь это был парень примерно моего возраста, но, как и его предшественница, одарившая меня ключом от номера, который я решил пока не сдавать – тоже был в очках. Я справился, много ли новых постояльцев с моего первого захода появилось в отеле у дежуривших ребят. Администратор был в фирменной форме с красными и белыми полосками и синей цилиндрической фуражке. На его удивлённый взгляд охранник в чёрно-зелёном комбинезоне объяснил ему, что я заселился примерно 4 часа назад. Молодой человек посмотрел в журнал и спросил – проживаю ли я в 458 комнате, на что её обитатель утвердительно кивнул.

– Тогда после вас ещё никто не заселялся. Ночью обычно по выходным и в пятницу наплыв постояльцев и почти всегда влюблённые парочки, – объяснил администратор. – Но сегодня что-то действительно не густо. Вы ключ сдавать не будете?

– Да я ненадолго, до магазина и обратно, думаю, того не стоит.

– Как будет угодно. Главное перед выездом не забудьте оставить!

– Окей! А кстати, не подскажите ближайший недорогой магазин… работающий? – спросил я.

– Ээ… В общем, выйдите налево, до пешеходного перехода со светофором, там увидите через дорогу, но это из таких, где самообслуживание, а обычных круглосуточных продуктовых тут много… да вон хоть через дорогу.

– Ага, понял, спасибо.

В преддверии утра, а было что-то около четырёх часов, улица порадовала относительным теплом. Я решил пройтись до «маркета» самообслуживания. Дойдя до зебры, увидел на той стороне широкий одноэтажный торговый центр с порадовавшим названием – «Карнавал». Цены в нём меня, правда, не очень порадовали, но удалось уложиться в 67 республиканских денежных единиц и уйти с двумя большими полиэтиленовыми пакетами с эмблемами магазина и основными продуктами, необходимыми для жизни: Хлеб, макароны, ветчина, пара соусов, чай, сахар и немного бакалейных сладостей. В другом пакете были молочные товары и фрукты-овощи. Тут должно хватить на ближайшие два-три дня. Хорошо, что мне не хватило глупости поесть в какой-нибудь ночной кафешке или дожидаться открытия столовых города или отеля. Там бы я потратил ту же сумму, но всего лишь за одну трапезу. И таким образом, с двумя поклажами на перевес я вернулся в холл отеля и зашёл в лифт, сопровождаемый оценивающими взглядами охранника и администратора. По-моему, они, взглянув на меня, тоже захотели кушать, но положение обязывало. Вдруг придёт клиент или проверяющий нежданно нагрянет. Бедные парни. Хотя ближайшее будущее у них наверняка будет лучше моего, только они сами этого не понимали. Ведь если Варя, даже если наша встреча пройдёт удачно и нас не выследят по переписке, не сможет мне помочь с новыми поддельными документами, то мне придётся совсем худо. В отеле придёт день окончания моей аренды номера, деньги будут подходить к концу, а с моим нынешним положением разыскиваемого, при попытке устроиться на новое место, меня в несколько дней обнаружат. Возникла идея выйти в сеть на телефоне, посмотреть – можно ли в Москве или ближайших городах найти людей, занимающихся нелегальной переидентификацией. В идеале, ещё надо как-то изменить отпечатки пальцев. Понятно, что доступ в систему регистрационных данных граждан Республики на неформальном уровне невозможен. Тут одна надежда на связь со штабом через Варю. Но опять же вопрос – сочтут ли они важным операцию спасения такой пешки, как я, найдут ли такой риск обоснованным? Если нет, то дальнейшее пребывание в качестве полноправного гражданина на территории Земли и как следствие, вылет с её границ не представляется возможным. Даже по межпланетным туннельным мостам нет возможности перебраться на соседние системы, ведь подобные переезды тоже требуют предъявления карточек идентификации на таможне, не говоря уже о том, что надо добраться до въезда в «заЗемления» этого перехода. А он находится на этой планете на Скандинавском полуострове – в бывшей когда-то Швеции. Да, с тяжёлыми думами встречается нынешний рассвет. Я открыл обратно жалюзи, чтобы лучи свободно поступали взамен электричества, которое я выключил. В комнате была настольная плита на две конфорки, чайник, микроволновка и навесной ящичек с кухонными принадлежностями: пара кастрюль, сковородок, и немного пластиковой посуды, включая вилки, ложки и ножи. Чтож, и на том спасибо – не придётся идти в общую кухню, буде такая здесь окажется, да будить ни в чём неповинных жильцов этого милого отеля своими стуками и бренчанием пищевых сосудов.

До восьми утра я продолжал находиться в своём временном убежище на четвёртом этаже. Еды заметно поубавилось. Скрашивало времяпрепровождение просмотр новостных и развлекательных передач. В местной сводке ничего про розыски меня самого не упоминалось. И слава Богу. Хотя разумное объяснение тоже можно найти: Органы безопасности не хотели выводить на поверхность и свою неудачу, и стоящее под режимом засекреченности мероприятие. А может ещё не успели вывести нужное для их целей публичное сообщение. В любом случае, это мне ох как на руку. А то посмотрит такую вот сенсацию кто-нибудь из моих нынешних соседей или та же администрация – тут уж сообщить за вознаграждение в окружной отдел общественного и правопорядка – дело не из трудных. Придётся как можно реже до субботы выходить на улицу, дабы не запоминаться особливо окружающим, но сходить за новой SIM-картой и лишним набором одежды, пусть даже из Секонд-хенда, очень даже надо. Я решил подождать полдня и отправиться за этими необходимыми вещами, причём поехал в магазины в другой край третьей кольцевой, чтобы подольше отсутствовать на глазах у служащего и пребывающего населения гостиницы, да и вообще подальше от длительного нахождения в одном месте. В следующие дни, по возможности надо будет уходить в обед, а возвращаться под поздний вечер, прикрывшись видом делового человека. Поэтому сейчас, приехав на площадь трёх вокзалов, я нашёл себе недорогую приличную одежду: пару штанов – брюки и джинсы тёмно-синих оттенков, одну кофту и лёгкий плащик светлых тонов. Кроссовки и так были вполне нормальными, поэтому я даже решил потратиться на клетчатую «шофёрскую» кепку в клеточку, чтобы дополнить образ, и сумку-чемодан, который можно носить как рюкзак и как багаж на колёсиках – бордовый. «Симку» тоже купил подешевле с тарифом на недельное безлимитное общение и интернет. Причём в переходе, а не у официальных дилеров, чтобы не регистрировали её на меня. Вроде с первоочередными мерами экипирования всё сложилось удачно. Сумку сложил вдвое и кинул за плечи. Затем решил ещё раз обдумать нынешнее положение где-нибудь подальше от большого скопления строений и народа. Сверился с новоиспечённым интернетом по карте и выбрал небольшой парк с ручейком в районе «Фрунзенской». Пришлось опять проехаться на метро. Купил пару булочек с квасом и сел на зелёную скамейку в зоне отдыха, ограждённую общим забором. Ручеёк оказался довольно внушительным прудом с несколькими декоративными мостами. Тут я и просидел в раздумьях оставшееся время до заката и ещё некоторое время после него. Очередной пересчёт денег не прибавил оптимизма. Около 70 марок должно было хватить только что на ещё один поход в гипермаркет за пищевыми товарами. Внезапно, мне стало как-то очень не по себе и тоскливо. Захотелось плюнуть на всю конспирацию и предосторожность, вернуться к своей служебной квартире и пойти завтра на занятия в Институт. И даром, что меня сразу же упекут на каторгу в специально существующие для этого исправительные местности по застройке отдалённых звёздных систем. Хотя главное – не пороть горячку. Через два дня я встречусь с Варей и всё может обойтись. В её власти устроить мне новые документы через штаб, а там уж без разницы – всё равно наш полёт планировался через полгода. А не так – тогда сам найду человека, способного что-то сделать. Как раз сейчас, пока есть свободное время, можно порыскать в сети подобные услуги. Я начал вбивать соответствующие запросы в поисковиках и через часовое блуждание по неформальным форумам, нашёл всё-таки сетевые контакты русскоязычных умельцев. В запасе у меня владение ещё двенадцатью основными использующимися людьми языками, но пока что в этом не было необходимости. Не успел я и заметить, как вечерние фонари стали благожелательно освещать дорожки парка. Я бросил взгляд в правый верхний угол экрана телефона. Время возвращаться в отель – нельзя частить пред работающими за стойкой людьми ночными похождениями. От «Фрунзенской» до «Октябрьской» – одна станция. Через 20 минут я опять заходил в вертящийся цилиндр на входе в моё временное пристанище. Теперь в холле, помимо опять сменившихся дежурных у ресепшена, были две девушки и один парень. Все – с чемоданами. Может быть мне показалось, но одна из них – та, на которой было пышное жёлтое платье в цветочек и белые балетки, даже проводила меня заинтересованным взглядом, пока я шёл до лифта. Только вот я старался не подавать виду, что заметил это и уж тем более – не смотреть в свою очередь с интересом на всю их компанию. Во-первых, по-моему, это не совсем прилично для мужчины, а во-вторых, слишком много было побочных, не располагающих к романтике факторов. Но тем не менее я услужливо подождал в лифте, пока они не разобрались с ключами у стойки и не забежали сюда же внутрь.

– Нам третий, сказала другая девушка. – На мой взгляд, менее хорошенькая, но возможно из-за того, что явно была подругой их спутника.

Господи, меня вот-вот упекут за решётку, а я беспокоюсь о «сломанных стрелах Амура». Когда они вышли в коридор, та – первая, опять проводила меня внимательностью, но теперь с лёгким недоумением, видимо считала, что я не могу не влюбиться в неё с первого взгляда. Ох, к чему все эти рассуждения – учитывая, что эти люди всего лишь новые постояльцы, на день позже заселившиеся в «Подвал и Чердак», и с которыми, быть может, судьба нас впредь не столкнёт. Тем не менее я незаметно проводил взглядом эту компанию до их комнат, так, на всякий пожарный случай, и отправился дальше на верхний этаж, где меня ждала моя маленькая уютная комнатка, с которой я успел уже подружиться и даже немного влюбиться, может, из-за того, что там меня дожидались кое-какие съестные припасы, предусмотрительно приготовленные ещё сегодня утром. Повар из меня не самый чудесный, но сейчас я набросился на еду с животным аппетитом. В комнате горел верхний свет, за окном уже за полночь. Хоть весь день был проведён практически на ногах, а проснулся я в третьем часу утра предыдущего дня, спать всё – равно не очень хотелось. Завибрировал телефон. Что это? Сообщение от техподдержки? Это оказался вызов программы локальной беспроводной сети. Что-то вроде «wi-fi» и «блютуз»[9]. Она позволяла просматривать находящиеся поблизости устройства с выходом в интернет, делать на них видеовызовы и прочее, если у этого аппарата стояло разрешение на такие запросы. Совсем забыл выключить эту функцию. Подростки любят баловаться спамом через неё, да и вся файловая система видна. При определённой сноровке можно добраться и до личной переписки и. т. д.

Но сейчас на экране были не шаловливые подростки. Передо мной предстала никто иная, как… ого – одна из девушек из той компании, что ехали вместе со мной наверх – та, что в разноцветном платье. Я принял звонок. Сразу послышались её торопливые извинения:

– Простите, что так поздно… мы с вами вместе поднимались наверх в лифте. А вы могли бы включить своё изображение?

Не очень хотелось лишний раз попадаться на глаза, пусть даже через экран КПК, но я выполнил её просьбу и со своей стороны ответил:

– Да ничего смертельного. Правда время действительно не самое подходящее для звонков незнакомцам.

Девушка на экране улыбнулась.

– Да, но мы с вами всё-таки чуточку знакомы, раз ехали в одной кабине, и вы нас так вежливо подождали. Мы с друзьями: Паш, Вик, скажите привет…: Привееет, – послышался из-за её спины голос двух остальных ребят. Девушка мило хихикнула, – так вот, мы в честь благодарности за ваше к нам расположение и в честь середины недели хотели бы, чтоб вы составили нам компанию у нас в номере. У вас есть хлеб? У нас есть вино и сыр, и приятная музыка. И к тому же я завидую этим негодникам за то, что они не такие ополовиненные, как я, придёте?

Помедлив, я ответил:

– Надеюсь, нежелание быть ополовиненной, а не отсутствие хлеба является именно той причиной, по которой я имею радость быть приглашённым, – не хотелось всё-таки ей отказывать: во-первых, сама по себе она была привлекательна и чем-то неуловимым притягивала меня, несмотря на то, что я не сторонник мистицизма, а во-вторых, если бы я сказал, что хочу спать или завтра мне с утра надо по делам – это было бы неправдой. Тем временем девушка тоже ответила шуткой:

– Это будет ясно после первых бокалов. Только чур ко мне не приставать. Мы ведь не состоим в законном браке, как вот эти разбойники. – Она показала на экране на своих друзей за её спиной. Судя по всему, их номер был не эконом, а люкс. По крайней мере через экран он казался в два раза больше моего. Проглядывался мини-бар и большие колонки. Возможно, даже была голографическая установка – на одно мгновение, когда камера повернулась, я заметил характерное цветное прозрачное изображение в виде тропического дерева. Моя собеседница опять повернулась ко мне.

– Кстати, меня зовут Кристина, а вас?

– Дима. Приятно познакомиться. И раз уж пошла такая песня, в какой мне номер то идти?

По взгляду Кристины, направленном на меня через дисплей, можно было подумать, что она знала, как я подметил, к какой двери они подошли на третьем этаже, но она быстро смахнула с лица эту пугающую проницательность.

– Триста двадцать четвёртый, не доходя до конца коридора. Мы вас ждём, хлебушек не забудьте!

Кристина сбросила сеанс и оставила меня наедине со своими сомнениями и надеждами по поводу предстоящей встречи. По всему выходило, что лучшим вариантом действий – было бы лежать ниже травы, ни с кем не контактировать без большой необходимости, но с другой стороны – чрезмерная замкнутость тоже не всегда лучшаямаскировка. Что-ж, пришлось сразу распаковывать новый чемодан и достать оттуда пакет с купленной одеждой. Я сменил спортивный образ на полуофициальный и встал около зеркала в ванной, единственного в номере: Надо было ещё купить рубашку для такого случая, но кто ж знал. И подстричься уже хорошо, волосы спадали чуть ли не ниже ушей. По-моему, на полочке в душевой кабинке в наборе одноразовых пакетиков были какие-то духи. Не высший сорт – но выбирать не приходилось. На названии числилось – «Ромашкин луг» – звучит по крайней мере приятно. Я вскрыл содержимое, вылил на руки вязковатую прозрачную жидкость в четверть всего объёма пакетика и надушил шею и подмышки. Теперь можно и на праздник. Ах, да, хлеб. Забыл спросить, брать чёрный или белый. По-моему, к сыру идёт белый – а, что гадать, возьму оба. Чёрт возьми, носки то я не купил запасные, а эти уже надо стирать после дня ходьбы. Я снял с себя их и со злостью кинул под кровать – пойду босиком, всё-таки не на приём к Екатерине Первой приглашён. Обувшись и погасив электричество, я вышел в коридор и запер комнату. Днём здесь, можно так сказать, кипела жизнь. В коридоре бродили постояльцы и служащие, бегала даже какая-то ребятня, провожаемая назиданиями взрослых. Сейчас было почти пусто, но не так, как вчера, хотя время почти то же.

Видимо, сказывается всё-ж приближение «Уикэнда». Пока я шёл до лифтов, из одной комнаты выбежали и забежали в соседнюю две симпатичные девчёнки в одинаковых пижамах с жирафами – может, сёстры. Да ещё от лестницы в противоположном моему направлению прошествовал пожилой интеллигент с седой шевелюрой и в очках. Может быть пробежаться на этаж ниже по ступенькам. Так и сделаю. Только я спускался по ним медленно. Как-то даже стало боязливо представать в качестве дополнения к «скучающей» с брачной парой девушке. Возникло даже желание вернуться обратно, вызвать в программе последний номер и, извинившись – отказаться. Но ведь я уже и хлеб пообещал – меня точно ждут. А может отнести им то, что они хотели, а самому сразу после этого вернуться назад, сославшись на внезапное желание спать. Точно. С тем я ступил на ковёр третьего уровня с двумя хлебами под мышкой и двинулся решительно к триста двадцать четвёртому апартаменту. Люкс, судя по всему, отличался не только большими размерами внутреннего состояния, но и входная дверь белого цвета с прикреплённым на ней позолоченным номерком «324» была в полтора раза больше моей, но, тем не менее не разделённой на две створки. Немного помявшись перед этим великолепием, я постучал. За отъехавшей дверью стояла подруга Кристины, та, что была замужем. Я не стал долго любезничать и протянул два батона ей в руки.

– А, вы, видимо, Кристинин друг, проходите. – С этими словами она взяла протянутые мною изделия мукомольного производства и прошла вглубь комнаты. Я сделал несколько шагов ей вслед и начал уж говорить приготовленную речь о своём отступлении, но тут же запнулся. Посмотрев вниз, я увидел, что подо мной был не обычный паркет или ковролин, а одно из последних нововведений в архитектуре домашнего интерьера – видео-сенсорный пол, реагирующий на давление шагов и отображающий различные визуальные эффекты, в зависимости от общего фона. Сейчас под моими ступнями расходились круги водяной ряби. В некоторых местах под голубым электронным морем, или может это был океан, проплывали маленькие и не очень рыбы, проглядывались красные и сиреневые, причудливой формы рифы, кое-где даже лежала мель с галькой, рассыпавшейся под ногами ходящих по водной глади.

Номер был разделён на две комнаты. В той, в которой я сейчас находился, были мини-бар, кухонный уголок, массивный резной стол из белого дерева, две стоячие музыкальные колонки белого цвета справа и слева от окна. А перед столом, в середине комнаты была та самая голограмма дерева метровой высоты. Если мне не изменяло зрение, на верхних ветвях, на лианах, невысоко от пола висели вокруг ствола… разные красивые небоскрёбы. В тот момент, когда я посмотрел на дерево, из соседней комнаты вышел муж Вики, что-то колдовавшей у барной стойки, насколько позволяло памяти – Павел. В руках у него был вентилятор. Он направил его на голограмму и включил со словами: «Смотри». – Лопасти закрутились и, к моему удивлению, само изображение пальмы тоже завертелось вокруг своей оси, а висящие на ней нарисованные здания, будто под действием центробежной силы, словно качели большой карусели, закружились по часовой стрелке, поднявшись на приличную высоту. Тут же из колонок заиграла лёгкая танцевальная музыка. Видимо, кто-то из соседнего помещения, куда я ещё не заглядывал, с помощью мануального управления раскрутил картинку в тот момент, когда Павел направил воздух вентилятора, что должно было произвести эффект естественности материи изображённого растения.

– Классная у нас тут растительность, правда? – это вышла Кристина из той соседней комнаты, в новом одеянии. Теперь на ней были джинсы и махровая кофта. Я сделал вид, что особенно не растерялся после выполненного ими трюка, но врать тоже нестал:

– Ну, если вы хотели меня удивить, то у вас это получилось, – здесь я попытался как можно радостнее улыбнуться, сам не знаю почему, видимо, чтобы смягчить последующую реплику, – а вообще, спасибо за радушный приём, но что-то я подумал – пойду-ка наверно всё-таки поищу сна к себе обратно.

Кристина выразила недоумение. Павел отвлёкся от перешёптывания со своей женой (когда вошла Кристина, он отошёл к ней и начал что-то говорить), и вернулся к нам с двумя бокалами вина, полными наполовину:

– Нет, Дмитрий, и не уговаривайте, без порции прохладительного мы вас не отпустим. – С этими словами он подал один фужер Кристине, другой – мне. Делать было нечего, я взял стеклянный сосуд со спиртным и стал делать мелкие глотки. Сразу вспомнилось, что должна быть подходящая закуска:

А где говорите, ваш сыр. – Я посмотрел на стол. К этому времени Вика его немного засервировала – была тарелка с нарезанным сыром, колбасой и моими хлебами. Ещё стояла пластиковая бутылка кетчупа и апельсиновый сок. Я подошёл к столу.

– Вы не возражаете? – с этим я взял кусок сыра и хлеба, положил их друг на друга. Но когда стал тянуться к нарезке, меня начало «вести». Видимо вино подействовало крепче, чем я ожидал. Музыка стала сливаться в одну беспрерывную однотипную мелодию. Сама комната, то теряла, то приобретала чёткие очертания. Гамма видимых красок менялась от серой до ярко-красной. Потом, как в блёклом тумане, проступили следующие события: Вика с Пашей сели в кресла в углу и просто молча смотрели то на меня, то друг на друга. Потом прямо передо мной возникло лицо Кристины и её губы сказали: «Пойдём со мной». Я почувствовал, как она взяла меня за руку, и я, совершенно не способный противостоять её воле, последовал за ней. Судя по всему, она привела меня в соседнюю комнату – перед глазами запестрели лиловые простыни – видимо, она толкнула меня на них. Пока я поворачивался на спину, успел заметить несколько шкафов у стены. Было такое ощущение, что дверцы одного из них, то вгибаются, то выгибаются туда-обратно. Я посмотрел на стоящую перед кроватью Кристину и обомлел: Её образ начинал приобретать совершенно невообразимые картины – шея удлинилась, на месте носа оказался орлиный клюв, из-под рукавов свитера руки изменялись на птичьи лапы с тремя длинными когтями. Джинсы стали трещать по швам, а разорвавшись, высвободили огромный змеиный хвост с зелёной чешуёй, который извивался под и на кровати, чуть не дотрагиваясь до меня. Такое чувство, что неизменными остались только волосы, уши и рот. А щёлки глаз сузились и почернели, будто в них вставили линзы. Весь этот образ стал сменяться на другой, не менее невыразимый. Теперь она предстала в виде льва с павлиньим хвостом и головой какого-то огромного насекомого. Потом опять стала приобретать человеческие черты. До меня доносились звуки её речи. Голос тоже менялся, то от её обычного, то на более приятный женский тон, затем вдруг вообще становился утробным мужским басом, а то и вообще странным низким гудением, которое я вроде и понимал, но это не был какой-либо из наречий людей.

– Ты должен вернуться к твоему кораблю, где ты и твоя спутница его оставили.

«Что? Она, что же, знала всё про моё истинное я?» – Дмитрий Диртёмов, один из представителей гуманоидной цивилизации, стал болезненно пропадать из сознания, возвращавшего мне картинки из прошлой жизни: Галактика, наполненная серым веществом, где вместо оранжевых светил из расплавленного экзо-вещества, ядрами энергии являлись би-метрические сферы антиматерии, порождавшей существ о восьми конечностях, покрытых мехом, различной эволюционной оснастки. Передвигались и стоя, и на четырёх, поочерёдно переставляемых ног и рук. Возраст того мира был на две трети меньше нашего нынешнего. Но течение природной и научной синтетики уже подходило к большему уровню, относительно «Млечной» Вселенной и стремилось в будущем к многократно подавляющему состоянию.

Тем временем постоянно изменяющийся вид и голос Кристины продолжал свою проповедь:

– Ещё раз повторяю, ты и твоя спутница вернётесь к вашему кораблю. Тебе нельзя больше оставаться здесь и тем более продолжать свою миссию. Ты потерял своё собственное прикрытие. Из-за тебя и Варю нельзя оставить.

На какое-то время моя протеже приобрела свой обычный вид. Она стояла передо мной без одежды, но поняв, что я опять сфокусировался, прикрыла руками стыдные места. Странно – видимо, в ней тоже жили чисто человеческие социальные инстинкты, когда она была в их обличии.

– Но как я долечу до «Видора» (так называлась та скалистая отдалённая планета нашей с Варей высадки) – без документов? Мою карточку я выбросил, да и будь она при мне, меня бы не выпустили и с Земли, ведь за мной устроили настоящую охоту. – Мой голос дрожал. – и вообще, к-кто ты? – На меня стал опять наплывать поток визуальных и звуковых галлюцинаций, но уже полегче, хотя моментами пробивало похлеще предыдущего. Голос Кристины теперь звучал как рокот не то шмеля, не то муравейника:

– Не важно, кто я. Если Варя свяжется со штабом, то ей подтвердят мою команду, будь уверен. И скажи ей, чтобы она лишний раз не использовала канал. А в доказательство моего к тебе покровительства и моих возможностей, ты пойдёшь в одно место, которое указано на билетах. И там, в интервале между двадцатью ноль-ноль и двадцатью пятнадцати позвонишь по номеру, который тоже будет у тебя. Вы договоритесь о встрече там же, среди множества людей. Старайтесь не выделяться. Он передаст тебе новые документы и мини-диск, на котором будет информация о твоей временной биографии…. На всякий случай. Билеты будут лежать у тебя в одежде, когда ты проснёшься в своей комнатке.

Не успел я что-то сказать или возразить, хотя это и так навряд ли получилось бы, ибо я снова был прикован телом к кровати и взглядом на моего далёкого сородича, комната в последний раз вспыхнула разнообразием красок, звуков и запахов, и меня окутала тяжёлая тьма.


Что-то гулко шумело в висках и ушах. А я всё никак не мог понять, что это так мешает моему покою и забытью. В горле жутко пересохло, каждый доносящийся до слуха звук, похоже, кто-то по чему-то бил, отдавался в голове резким уколом очень неприятного ощущения. В сознании вспыхивали образы виденных ранее необычных явлений. В конце концов до меня дошло, что я нахожусь между сном и явью, а также ещё две вещи: в дверь громко стучали – раз; я лежал абсолютно голый поверх одеяла в тёмной комнате, судя по первым впечатлениям – той, что я нанял ещё вчера… или позавчера. Это два.

Какой сегодня день? Жалюзи полностью закрывали внешнюю улицу вместе с лунным светом, поэтому пришлось поелозить по стене, прежде чем был найден выключатель. Комната озарилась, что не сказать о моей надежде на то, что все последние странные события – всего лишь жуткий кошмар. Разорванные лоскуты моей одежды разбросаны по разным углам. Плюс, похоже, меня не слабо рвало. На простынях и около кровати виднелись разводы от желудочных извержений. Сил, на то, чтобы передвигаться и пытаться решить, что делать с настойчивыми ударами по двери, было недостаточно, но хватило, чтобы я прошёл к окну, сдёрнул нарезные пластиковые шторы и открыл окно, впустив немного сквозняка для проветривания стоящего в номере горького тошнотворного запаха.

– Откройте пожалуйста дверь! С вами всё в порядке?! Ваши соседи говорят, что слышат какие-то крики и стоны? Если вы не откроете, придётся вызывать службу общественного порядка! – это зазвучал женский голос администратора за дверью. Наверное, это не первые её восклицания, если она уже заговорила про правопорядок.

Я посмотрел вокруг. Больше всего бросалась своей подозрительностью разорванная материя джинсовых штанов. Кофта, как ни удивительно, осталась цела, и теперь ромбовидные узоры на её вязи вселяли в меня толику уверенности в себе. А рвотный запах и сами желудочные травли около кровати можно объяснить внезапным отравлением. Только вот что там говорят про крики?

– Да, да, одну секунду, – отозвался я, а сам в этот момент стал запихивать обрезки штанов в номерной шкафчик. Запихнув половину туда, я подумал, и, почему-то, засунул оставшиеся лоскуты в свой чемодан, затем вынул всё из шкафчика и тоже положил в него и застегнул чемодан. К этому времени воздух немного освежился, но наверно, не настолько, чтобы зашедшие люди не почувствовали бы исходящую от луж вонь. Нет, смыть с пола я не успею быстро. Но одеяло и простынь надо сдёрнуть и кинуть хотя бы в душевую кабину под струю воды. К тому времени, как я проделал все эти операции, в дверь постучали ещё пару раз. Я хотел уже броситься открывать, но опять понял, что я абсолютно голый. Опять открыл дверь шкафчика из резного дерева. Слава богу, там со вчерашнего дня остался ещё моя вчерашняя «спортивка»: штаны и кофта с молнией, даже футболка была. Узорчатую кофту с ромбами я положил на полку вместо всего ниже перечисленного и закрыл дверцу. Оставался последний рывок к зеркалу в ванной, чтобы сполоснуть лицо и волосы и можно выходить в свет. Дверь уже содрогалась под следующей кулачной тирадой. Я остановил это дело и приоткрыл обзор в моё жилище и на себя самого для выглянувшей из-за щёлки миловидной девушки с короткой причёской. Но вот выражение её лица говорило о том, что она очень недовольна – «а какой сейчас час?», подумалось мне. – Я обернулся к часам на прикроватной тумбе: электронные палочки вырисовывали 04:07. О, понятно, почему она хмурилась, хотя если пришла именно она, значит и смена у неё была ночная: но видимо, ей пришлось выслушать перед этим малоприятные жалобы моих соседей.

– Господи, что у вас здесь происходит. На вас уже поступили жалобы из трёх номеров. Зачем ночью так шуметь… и что у вас здесь за ужасный запах? – последний вопрос она задала немного погодя, видимо анализировала, будет ли это звучать прилично в отношении постояльца вверенной в её управление гостиницы, но, подспудно отнеся меня к нарушителям спокойствия нашего общего «дома», всё – же не отвергла эту претендующую на грубость реплику.

– Понимаете… Вероника, – я не забыл прочитать её имя на грудной залакированной карточке, – меня тут немного тошнило, простите за подробности. Видимо отравился едой собственного приготовления. Надо было кушать у вас в столовой. Там не очень дорого?

Лицо ночной консьержки стало более снисходительным и даже обрело оттенок участливого сочувствия.

– Может вам надо вызвать скорую? Тем более ваши соседи говорили, что слышали громкие крики, значит что-то действительно серьёзное. Не припоминаю, чтобы люди прямо кричали, когда у них болит живот. – Она немного нахмурила брови. Наверное, всё-таки не до конца доверяла моим словам. – А можно я пройду посмотрю, что у вас в комнате твориться. Простите, но я обязана это сделать, чтобы удостовериться, что здесь нет посторонних лиц.

Я подумал, что если на меня пало подозрение в том, что я творю что-то ужасное в своей комнате с посторонними людьми, то надо было всё-таки проверять злосчастную комнату вместе с охранником или хотя бы с каким-либо мужчиной, но никак не одной женщине на полторы головы ниже меня. Но я решил не высказывать своего саркастического отношения к действиям дежурной, дабы не усугублять её ко мне предосуждение.

– Господи, конечно входите, если хотите. Я только вот тут как – раз стираю испорченные мною постельные принадлежности.

Я пропустил светловолосую девушку внутрь. Она, в свою очередь, прикрыв нос двумя пальчиками, прошла вдоль и поперёк 8 квадратных метров моего помещения и даже заглянула под кровать. Затем она заглянула в санузел, и там увидела простыни и одеяло в кабинке. Повернувшись ко мне, довольная своей удавшейся проверкой, она сказала:

– Если хотите, я могу проводить вас до общей хоз-комнаты – там есть стиральные машинки. Я помогу вам поставить ваши вещи на стирку… если вам конечно уже лучше?

Она заставила меня задуматься – действительно, а стало ли мне лучше? Я немного пожонглировал ощущениями собственного тела, поворочал глазами туда-сюда и понял, что небольшая прогулка до стиральных агрегатов сейчас в принципе приемлема, а может даже пойдёт мне на пользу. Хотя с другой стороны, хоть тело моё уже готово было передвигаться и передвигать вещи с места на место, сознание ещё не до конца пришло в полный порядок, и я боялся, выйдя в коридоры, где бы могли произойти встречи с посторонними людьми, к которым я, после всего произошедшего, почему-то не очень хотел вверять самого себя, по крайней мере, пока не прошли первые травмы психики, натворить что-то неаккуратное относительно поддержки своего инкогнито.

– Вероника, я правильно понимаю, что вас так зовут, спасибо вам за готовность помочь мне в моём положении, но я сам попозже схожу туда. Всё-таки мне ещё не совсем хорошо. Вы не могли бы мне напомнить где находится комната со «стиралками»?

– Конечно, на первом этаже, слева от администраторской стойки находится дверь, ведущая к хоз-комнатам и помещениям персонала. Первые две двери справа и есть те, которые вам необходимы. На них будут висеть таблички. К тому же вы будете проходить через ресепшен.Если что, вам там ещё раз подскажут. Если у вас больше нет ко мне никаких просьб, я пойду. Ах, да, я ведь совсем забыла, вам же нужны таблетки от живота. Скорую точно не хотите, чтоб я вызвала?

Я отрицательно покачал головой.

– Ну, в виде первой помощи подойдёт и вода с содовой. Разбавьте одну чайную ложку в стакане фильтрованной воды. Содовая есть в кухонном шкафчике.

Она подошла к навесному столовому шфанеру, открыла дверцы и проверила наличие спасательного средства на случай болезни живота. Затем аккуратно закрыла обратно и быстрыми шагами подошла к порогу.

– Таблетки при необходимости можете забрать на стойке. Я приготовлю их, и предупрежу следующего за мной администратора на случай, если вы спуститесь за ними, когда я уже сменюсь.

Что ж, второй раз подниматься ко мне она явно не намеревалась, даже учитывая моё «отравление». Видимо, была ещё зла, что под конец её смены ей пришлось выслушивать критику постояльцев и находиться в зловонном номере ночного буяна. Мне даже стало немного обидно. И я решил напомнить немного о своих правах.

– А как же постельное бельё. Пока я не постираю это, мне же нужно на чём-то спать и укрываться? И вообще, не прачка ли должна заняться сменой и выносом испорченных покрывал?

Девушка по имени Вероника контратаковала воинственным прищуром глаз и не менее «дружелюбным» тоном ответа:

– Персонал, ответственный за уборку помещений приступает к своим обязанностям с семи часов утра. Сейчас – она посмотрела на свои наручные овальные женские часы – пол пятого утра. Так что вам самим придётся спуститься в хоз-отсек, чтобы удовлетворить ваши нужды, ну или дождаться обозначенного времени.

Я стал чувствовать, что меня опять начало подташнивать, и я постарался как можно быстрее замять ситуацию и выпроводить нежданную гостью из комнаты, попутно извиняясь за причинённые ей неприятности. Как ни странно, она сказала, что моей большой вины в этом нет, и что извиниться стоило бы на самом деле ей, что вызвало во мне приятное ощущение мелко-дрожащего самоуважения.

В конце концов, оставшись в номере один после того, как за администратором захлопнулась дверь, я позволил себе глубоко выдохнуть скопившееся напряжение и усесться на голый матрац.

С каждой секундой осознание того, что произошедшее недавно в номере люкс третьего этажа есть не что иное, как истина, нарастало. Про что она мне там говорила, если к методу, которым она пользовалась для передачи информации в мой гипоталамус можно применить слово «говорить»? Что-то про то, что я должен возвращаться с Варей к нашему кораблю на «Видоре» и… про что же ещё она пыталась мне рассказать? По-моему, это что-то важное. Точно! Она сказала, что в моей одежде будут какие-то билеты. Я пошарил руками по карманам штанов – ничего. Расстегнул молнии обоих карманов олимпийки (по-моему, я их не застёгивал последний раз, когда на мне была эта «спортивка») и… нащупал левой рукой какие-то бумажки. Достал их на свет. На одной было написано синей ручкой:


«867271436574974,

Между 20.00 и 20.15, по месту проведения мероприятия.»


Другой бумажкой оказался билет на концерт рок-группы, по-моему, довольно знаменитой. Так, время проведения: с 19:45 до 21:15. На обратной стороне значилось: СК Олимпийский. Ещё куча всякой побочной рекламы и линия отрыва слева.

Вроде всё ясно и понятно, надо позвонить по этому телефону в указанном месте и в определённое время, и он (или она) мне что-то должен сказать или передать, вот только что именно, я никак не мог вспомнить. Может быть мои дальнейшие действия или какие-то необходимые мне для будущей жизни вещи. Надо быть готовым ко всему. Ах, проклятье, а дата то какая есть на билете? Я посмотрел на строчку рядом со временем проведения ещё раз. Дата тоже значилась – сегодняшняя, учитывая, что сегодня 21 сентября. Я сверился по телефону – всё точно, мне необходимо быть у Спортивного Комплекса через около 15 часов. Надо рассчитать свои действия до этого момента так, чтобы успеть ещё выздороветь побольше – всё-таки ещё чувствовались тошнотворные позывы, может быть ещё чуть-чуть поспать, ну и разобраться всё-таки с этим бельём. Интересно, а мои «покровители», как они сами себя позиционируют, ещё там же, в своём номере на третьем этаже? В любом случае, наведывать их ещё раз не было никакого желания, а если б я их встретил в коридоре, то точно первый бы не заговаривал.

Что там сказала Виктория про то, когда начинает работать персонал, ответственный за уборку. По-моему, в семь утра, то есть через два с лишним часа. А может быть, действительно, не дожидаться всего этого, и самому спуститься к стиральным агрегатам. Ещё можно спросить по поводу свежего белья, чтобы не дожидаться, пока высохнет постиранное, хотя если у них машины нового поколения, то всё постирается и высушиться за 10 минут. Наверное, стоит сначала всё самому посмотреть, а потом при необходимости узнать про другое третье.

Но перед тем, как спускаться в моющие отделения, надо хотя бы по минимуму привести себя и свою комнату в надлежащий вид. Вот только с кого начать, с себя или с номера? Я начал с «апартаментов». Достал из специального отсека, встроенного в стену, нажатием сенсорной кнопки, универсальный пылесос для очистки поверхностей любого типа, от шерсти и синтетических тканей до дерева и ламината и начал распрыскивать спрей со специальной жидкостью по полу и мебели. Перед этим я спрятал все продукты питания, остававшиеся на столе – в холодильник. Остатки разводов перед кроватью я домыл насадкой с щётками на окончании длинной трубки. Теперь надо было самому вымыться. Я кинул из душевой уже успевшие намокнуть покрывало с одеялом в корзину для грязного белья и, скинув с себя верхние одеяния заскочил под струи массажного душа. Вроде даже стало легче в животе и на душе. Вроде.

Двадцать минут спустя я уже спускался с корзиной для грязного белья, в которой лежали испачканные простыни и одеяло. Пол шестого утра. Из дверей уже начали выглядывать ранние постояльцы. Кто в пижамах и легких накидках, а кто уже в полном комплекте одежды для выхода на ещё не согревшиеся после прохладной ночи, помытой неслабым дождиком, улицы. В лифте я ехал с молодым человеком лет 30 в синем пальто, чёрных ботинках на толстой подошве и в широкополой шляпе, под которой можно было угадать причёску наголо. Ни он ни я не перекинулись ни единым словом. Даже доброго утра друг другу не пожелали. Но чувствовалось, что нам обоим это наше поведение не по нутру. Тем не менее так до выхода из раздвинувшихся дверей мы и ехали молча, пока не разошлись, он – к выходу через крутящийся цилиндр, выкинувший его наружу из здания, а я – к дверям, ведущим к коридору с хоз-комнатами. По ходу дела я прошёл и через ресепшн, за которым, как-то и следовало ожидать, всё ещё сидела Вероника. Если мне не изменяла память, её смена заканчивалась через полчаса. Она, в отличии от молодого человека, решила меня не игнорировать, но и доброго утра тоже не пожелала:

– А, вы решили всё-таки спуститься, чтобы постирать свои вещи. Похвально. Общее самочувствие уже лучше?

– Да, да, большое спасибо. Всё, слава богу, более-менее неплохо. По-моему, я иду в правильном направлении, так? – сказал я, подойдя вплотную к двум висящим на свободных петлях дверцам, открывающимся, словно в фильмах про ковбоев, входящих в заполненные сорвиголовами бары. Только эти были цельными, с пола до потолка, и вмещали в себя круглые оконца в верхней своей части.

– Совершенно точно. Первые две двери справа по коридору. – сказала Вероника, попутно отвлекаясь на вновь явившегося клиента отеля, желавшего забронировать номер.

Я решил ей не мешать, и протолкнув дверь вперёд обнявшими бельевую корзину руками, вошёл в приснопамятный коридорчик. В отличие от отделанных мрамором других стен этого здания, здесь на стены были поклеены обычные обои, как у меня в номере. Помещение, предназначенное для стирки белья тоже ничем, особо не удивило, если не считать самих «стиралок». Насколько хватало моих скудных познаний в современной бытовой технике, это были машины нового поколения – а значит, я смогу получить свежее высохнувшее бельё через небольшое время.

На весь этот процесс, включая ознакомление с инструкцией, приклеенной к стенке машинки, саму стирку и сушку, ушло в общем счёте минут двадцать. Пока она бесшумно крутила мои покрывала, я смотрел в окно, выходившее на задний двор мини-отеля. Здесь были припаркованы машины местных служащих и некоторых постояльцев, а также стояли зелёные мусорные баки и даже для небольшой баскетбольной площадки места хватило.

Через ещё полчаса с того момента, что я вышел из душа своей комнаты я уже опять вернулся обратно. Постелил свежее бельё и лёг под одеяло. По-моему, я неуклонно и бесповоротно засыпал, а ведь я мог проспать нужное время. Случалось, я отключался и на более чем на 12 часов, а мне нужно выйти из гостиницы через 12 с половиной. Хотя конечно вряд ли я сейчас просплю больше, чем 5 – 6 60-ти минуток, но бережёного бог бережёт. Завести будильник на 3 часа дня не помешает.


Запуск ракеты на орбиту должен произойти через несколько часов. Пока что экипаж, состоящий из меня, симпатичной женщины в скафандре и 10 клеток в складском отсеке с десятью парами обоих полов различных животных находится в режиме подготовки и ожидания. Да, ещё имеется аквариум на 150 литров с мальками рыб, помещённый в выдвижной ящик камеры хранения с системой регулирования температур. Я сплю, я точно сплю. Такого бреда на яву точно происходить не может. Похоже на то, будто режиссёры фантастического блокбастера решили воссоздать историю с Ноем в будущем времени, и я сейчас выступал в главной роли. Хоть ракета ещё находится на Земле, всё равно в кабине царит невесомость, и, чтобы перебраться с одной точки в другую, нужно преодолеть разделяющее их расстояние по воздуху. Но это даже к лучшему, ведь внутреннее пространство ракеты сейчас в вертикальном положении, и, если б не отсутствие гравитации, я бы точно шмякнулся о противоположную стену снизу. И вообще, слишком быстро я оказался у верхней кормы космического корабля после нахождения в отсеке с животными, будто бы телепортировался. Ах, точно, это же сон. Может быть постараться проснуться, иногда такой приём срабатывает. Как-то даже читал книги мексиканского мистика от скуки, который предлагал способы управления своим сознанием в таких ситуациях, но всё равно это обычный шарлатан. Хотя тот факт, что я вспомнил о нём во время бдения, уже говорит о том, что он запечатлелся в мозгу не хуже собственного я. Так или иначе, я подлетел к своемусопилоту в скафандре и попытался завести разговор. По первым впечатлениям, она оказалась очень притягательной и красивой особой, тем более, учитывая, что, если я и позволю себе распускать руки, никто об этом не узнает, ведь этого на самом деле не происходит, стоит попробовать что-то из неё «выжать».

– Здравствуйте, как вас зовут? – спрашиваю я, в надежде, что она откликнется на мой вопрос.

Увы, никакой реакции от неё я не могу дождаться. Она продолжает смотреть на синие мониторы с бегущими строками текста, шкалами показателей и разных интерфейсов. Я трогаю её за плечо, и не желая сам того толкаю от себя вперёд. Она стала медленно отлетать к стальным перилам у другой стены. Но сама осталась абсолютно недвижна, словно цельная фигура из дерева. Да что же это такое? Только остался с белокурой блондинкой один на один в прекрасном сне, а она совершенно не хочет хотя бы притвориться живой.

Я осмотрел самого себя. Проклятье! Да я сам то не в скафандре. А в каком-то чёрном обтягивающем костюме-водолазке. Что же делать? Вылезти из корабля не представляется возможным. Все люки задраены. Вот-вот осуществится вылет.

Хотя далеко не факт, что скафандр понадобится, если не придётся выходить за пределы обшивки челнока. А придётся ли? И куда мы вообще летим, и зачем нам все эти животные? Мы что же, собираемся заселять какую-то другую планету и возрождать там жизнь?

Я посмотрел на висящие на стенках мониторы. На одном из них были изображены два одинаковых по размеру шара – один из них был похож на Землю, а другой был красного цвета, очень похож на Марс, но изборождён синими жилками, будто по этой планете текли реки. Но это очень странно, потому что Марс в современном своём виде помимо текущих рек уже наполовину застроен человеческими колониями. Лет 400 назад он ещё был окружён защитными куполами для поддержания атмосферы и предотвращения столкновений с астероидами, но с появлением систем конденсации и кондиционирования на нижних слоях первоначально непригодных для дыхания земель он просто превратился в симпатичную с первого взгляда «планетку», правда без привычного для Землянина голубого неба с облаками. Но реки смогли там пустить уже после первых застроек и возведения куполов, а стало быть, то, что я наблюдал сейчас на экране – совершенно невозможная ситуация. С другой стороны, про историю заселения близлежащих и отдалённых от солнечной системы планетарных объектов я лишь читал в общепризнанных базах данных, открытых для ознакомления. Чёрт его знает, как там могло быть по-настоящему. Хотя о чём я вообще тут размышляю, это же всего-навсего сон, тут что угодно увидеть можно. Хотя ниже я прочитал действительно сопоставимые с моими предположениями вещи. На том же экране, где красовались эти две сферы, было напечатано не таким уж и крупным шрифтом:


Место отбытия: планета Земля

Цель полёта: планета Марс

Предположительное время пути: 1 год, 4 месяца,

Время вылета: 19 часов 45 минут


Ещё ниже были приведены дополнительные сведения о местных температурах, средней скорости движения ракеты в открытом космосе и ещё что-то, что я не успел разглядеть. Я задумался. Почему-то мне знаком этот шрифт и даже время вылета вызывает какие-то замысловатые ассоциации. Ощущение, будто всё это пытается мне напомнить о чём-то, что имеет реальную основу, и мне действительно нужно готовиться к отбытию куда-то в это самое время. Но куда? И почему так стремительно стало нарастать волнение в животе и клокотать в горле. Я прислушался к своим ощущениям. Это не в горле стало клокотать, а нарастать гул в моторном отделении корабля, предвещая скорый отрыв от земли. На одном из дисплеев в отдалении от того, на котором изображались две сферы, на красно-синем фоне, в жёлтом круге сменялись в обратном порядке белые цифры. Сейчас цифра «7» сменилась «6», но после шестёрки почему-то сразу показалась двойка, а потом вообще стали появляться произвольные числа в пределах от единицы до многозначных порядков. Вдруг послышался голос главного диспетчера: «Начинаю парадный отсчёт!» Опять ерунда какая – то! Почему парадный? Додумать ответ на этот вопрос не довелось, ракета, это я почувствовал, стала подниматься вверх и уже наверно достигла нескольких тысяч метров высоты. Увидеть панораму из иллюминатора я не мог. Он находился в нескольких метрах от меня, но доплыть до него в новых условиях увеличивающегося давления не представлялось возможным. Я находился не в кресле, закреплённый ремнями, как подобалось при взлёте, а просто висел, как и прежде, в воздухе. Всё же некий невидимый «сдерживатель» не давал мне с размаху упасть на нижний край корабля, но при этом давление ощущалось. А когда мы выйдем в открытый космос? Что со мной станется? Хорошо, если внутреннее пространство корабля будет насыщено кислородом. А если нет? Ведь я же без скафандра! Остаётся одно… снять его со своей спутницы! Конечно, он может оказаться где-то в шкафах в складском, или отсеке жизнеобеспечения, но я могу не успеть, ведь ракета летит с огромной скоростью, и вероятно через каких-то пару минут выйдет за пределы стратосферы. А что, если она оживёт, когда мы выйдем в космос? На эти размышления времени не оставалось, надо было обеспечить себя живого. Я стал размахивать руками, как при плавании брасом и стараться отталкиваться ногами от попадающихся поверхностей. Таким образом, через некоторое время я настиг свою неживую спутницу и стал стягивать с неё её скафандр. Это оказалось непросто. Он был весь скреплён на сложно-отстёгиваемые застёжки и лямки, похожие на ремни безопасности в самолётах. Я начал неслабо нервничать и впадать чуть ли не в истерику. Такое ощущение, что я начал находится в страшном кошмаре. Оно и понятно. Я ведь сплю. Сплю… сплю… сплю… понимание этого слова не могло никак проясниться внутри меня, да и происходящее стало размываться, словно гуашь в воде. Скафандр на «астронавтке» стал рваться и распадаться, и даже сыпаться во все стороны, как песок. В результате эта девушка, как и я оказалась без защитной одежды. Но на мне то хотя бы был комбинезон, а она так вообще осталась абсолютно голой. Правда вот тело её было из пластмассы и без ярко выраженных половых признаков и выпуклостей. Я осмотрелся вокруг. Содержимое корабля стало видоизменяться. Вместо иллюминатора появилось обычное большое квадратное окно с деревянной рамой и шторами. Потом на одном из экранов, вместо бегущих строк статистики, обрела чёткость незамысловатая детская телепередача с куклами. Куклы! Я вспомнил про «астронавтку», оставшуюся без одежды. Обернулся. И вместо ожидаемой картины парящей в невесомости пластмассовой женщины мой взор накрыла белёсая дымчатая пелена, перешедшая в густую тёмную пустоту. Я в последний раз обернулся к внутренней обшивке корабля, и последнее, что заинтриговало моё внимание, в удаляющемся чёрном туннеле сознания – это парящая по кабине подушка. По-моему, у меня когда-то была такая же, только сейчас я спал на другой. Спал? Точно! Я же до сих пор сплю.

После того, как мои глаза открылись, голова пыталась остаться на месте, а тело подняться вверх с кровати. В результате, на помощь пришли руки, согнувшиеся в локтях и приподнявшие торс на уровень в сорок пять градусов над диваном. Уф! Нечасто доводится увидеть такие шедевры в Морфийном царстве. И ура! Я выспался, и на счастье в самый подходящий для этого момент – перед важной встречей, должной повернуть мою жизнь в лучшую сторону и разрешить ужасные проблемы. В глазах промелькнула разрывающаяся ткань скафандра на светловолосой женщине с голубыми глазами. Что это? Наверное, воспоминания нейронного центра мозга из виденных во время сна историй. Бог с ним! Точнее с ней! Хотелось прыгать на кровати, танцевать на полу, готовить яичницу, смотреть телек, слушать музыку, мыться в душе, и всё это одновременно. Но в начале нужно распределить на всё это время, оставшееся до выхода на предстоящее мероприятие. А для этого нужно сначала узнать, который сейчас час. Мне повезло. Я проснулся за 10 минут до того, как должен был прозвенеть будильник, то есть без десяти три дня по местным часам.

Мыться, мыться, мыться!

После выхода из душевой кабинки, душа рванулась к кухонным просторам, то есть к кастрюле, плите и холодильнику. Включил телевизор. Новости. Диктор в виде прекрасной зрелой женщины перечитывала с невидимых для рядовых зрителей экранов последние происшествия и события. Пришлось понажимать на пульте кнопку «Ch⌂»[10], чтобы найти что-то менее серьёзное, чем оказались мультфильмы на детском канале. Тем временем из-под рук, перекидывающих туда обратно, то ножи, то поварёшку и овощи, вышел кипящий суп с рисом и картошкой в роли главных ингредиентов. Хм. Хотел же вроде только яичницу сварганить. Ну! Одно другому не мешает. Пока всё это дело варится, можно и пару яиц разбить. И мяска не забыть подбросить жариться.

В целом, время до выхода из номера я провёл со вкусом и настроением. Когда стеклянный цилиндр вытолкнул меня на улицу города, на часах была половина седьмого вечера, а в кармане до неприличия небольшая после вчерашних растрат сумма валюты и входной билет на концерт.

Когда я начал спускаться в подземку, небо, начавшее темнеть и крутить тучные вихри не совсем по-доброму громыхнуло несколько раз, заставив меня и ещё нескольких людей вокруг поднять наверх глаза. Зонтик бы купить. Или плащ от дождя, но пока я не обрету уверенность в том, что у меня появились предметы, прикрывающие моё трансформирование в сложившейся полулегальной обстановке, тратить оставшиеся крохи марок на не первостепенные нужды лучше не стоит. А появятся ли у меня таковые спасательные вещи, как-то новый паспорт, деньги и, что ещё лучше, заменители сетчатки глаз и узоров отпечатков подушечек пальцев рук – полностью зависело от предстоящей встречи: интересно – это будет мужчина или женщина? А ещё дозвониться надо.

Чтобы не отличаться от представителей рок-культуры, наверное, в большей степени будущих встречаться в рядах фанатов и зрителей предстоящего мероприятия, я был одет в имевшиеся у меня с момента моего бегства спортивные штаны и оставшуюся в целости кофту. Если бы я одел брюки, на меня бы точно больше обращали внимание неформалы, которыми будут кишеть концертные площадки, а верхнюю часть спортивного костюма лучше было не надевать из предосторожности быть узнанным в том же виде, в котором я был в момент исчезновения из служебной квартиры. В метро мне не пришлось прятать глаза от ехавших с серьёзной работы людей в приличных костюмах, так как они тоже перемешались с любителями творчества выступавшего музыкального коллектива, стекавшимися со всех концов Москвы на концерт. А они точно не брезговали нетрадиционными комплектами одежд и нательных аксессуаров.

Поднимаясь по эскалатору на «Проспекте Мира», сзади и спереди меня кучкующиеся вместе компании молодых людей стали распевать песни из репертуара групп, дававших представление.

А на улице уже шёл нарастающий дождь. И та половина народа, что была без защитных гидро-отталкивающих одежд и приспособлений, и не желавшая опоздать на начало действия, ожидая под козырьками прилегающих к зданию подземного транспорта строений или даже не выходя за стеклянные, открывающиеся въезжаниемв стены двери вестибюля «subway’a»[11], рванула вверх по улице от «Мира» к Олимпийскому проспекту, где через 600—800 метров их ожидала огромная махина Олимпийского комплекса с охраной и контролёрами на входе к трём подъездам, через которые осуществлялся заход посетителей на «rok-metalevent»[12]. Сам комплекс с момента его возведения в середине 20 века, за десять столетий до нынешнего события, претерпел значительные изменения. Теперь это была также постройка формы из овального вогнутого со стороны крышы каркаса, только высотой в несколько тысяч метров, и соединённая с рядом стоящими административными и торговыми сооружениями рядами крытых переходов из каменно-металлических стен и застеклённых верхов. В самом эллипсовидном небоскрёбе огромной ширины под спортивные залы и превращаемые из них театрально-музыкальные пространства, не считая дворцов для плавания и хоккейных арен, отводились лишь первые четыреста метров ввысь и вширь. Остальные площади занимали гостиницы и офисы. Даже своя биржа и телевизионные каналы жили внутри этого многоярусного монстра. Про бассейны и внутренние стадионы можно тоже рассказать отдельно интересный факт, в силу моего недавнего присутствия в качестве зрителя на межпланетных соревнованиях по комплексному экстремальному водному передвижению и прыжкам с вышек. Помимо того, что сама система прохождения общей дистанции была очень увлекательна за счёт того, что оценивалось не только время преодоления 500-метрового классической прямоугольной формы резервуара с тем только отличием от его первоначального варианта, что дорожки разделены меж собой, начиная от дна и до поверхности заполнения стенами, способными заливать каждую отдельную дорожку водой и снижать её общий уровень, что тоже проделывалось во время заплыва спортсмена для увеличения сложности сопротивления трения, но и до и после каждого полукилометрового отрезка выполненный прыжок с 25 метровой вышки тоже влиял на исход финального балла. Ниже ярусом, что я тоже наблюдал через прозрачный пол водного храма, выступали выходцы с сильно-гравитационных гидро-обильных планет, у которых были развиты воздухоплавательные способности. К их испытаниям добавлялись хищные рыбы отдельно для каждого участника действа и вдвое большие по высоте прыжки в голубую гладь. Конечно, на случай непредвиденного акта повреждения тел от укусов акул и разрядов скатов, им позволялось принимать дополнительный допинг для уменьшения болевого порока и увеличения адреналина и тестостерона. А бывавшие случаи отсечения конечностей тела легко исправлялись современными методами наращивания тканей. Хотя соглашались на это немногие, зато кто становился чемпионом, обретал неслыханную славу, сравнимую с гладиаторской на территории всей Республики, не считая пожизненное обеспечение денежным довольствием.

Про хоккейные сражения и некоторые виды игр с мячом в капсуловидных закрытых вакуумных полях с двойной гравитацией снизу и сверху и говорить нечего. Это надо просто видеть. Хотя на трибунах за такими сражениями наблюдать не очень удобно, в отличие от просмотра через переключаемые по собственному желанию летающие внутри игровой сферы видео-трансляторы. Правда вот порой система изменяющейся гравитации вершит злую шутку с шайбами и мячами, летящими в собственные ворота после удара в створ противника. Но опытные игроки сведущи во всех тонкостях и не позволяют силе притяжения обманывать общий счёт и совершать за них автоголы.

С этими воспоминаниями я добежал вместе с остальной толпой до входа во второй подъезд, подступ к которому, как и к остальным был очерчен дорожками из лент на специальных столбиках. Можно даже сказать, что нам повезло, так как большая часть народа ещё была оттеснена от предстоящей пробки при запуске мешающим им дождём. Нам же дождь даже помог пройти внутрь без всяких задержек. Зайдя внутрь, я стал осматриваться и припоминать, как тут всё было ещё 2 месяца назад, когда я приходил на соревнования. Всё немного изменилось. Организаторы за счёт передвижных стен закрыли подступы к входам в другие залы и этажи, кроме верхних балконов танцевальных площадок, туалетов и нескольких буфетов. В нижний уровень зрительского пространства вело три входа, как и в верхний. По два туалета и одному кафе на каждый из этажей, и один пункт оказания медицинской помощи на случай, если давка покалечит незадачливого поклонника агрессивного творчества. Всё это я узнал, совершив ознакомительную экскурсию по двум этажам. Правда в сам зрительский зал я ещё не заходил. Ещё раз пересмотрел свой билет. Место было на нижнем ярусе. Точнее мест и кресел там не было, скорее просто разрешение там находится было засвидетельствовано на «тикете»[13].

Я достал ещё раз бумажку с напоминанием о том, когда и по какому номеру надо созвониться с моим тайным покровителем. Что-ж, до времени «Ч» оставалось ещё полчаса. Сам концерт вот-вот начнётся, так что можно пока и самому примкнуть к рядам ценителей рок культуры. Когда я проходил через южную арку к «танцполу» и показал проверяющему свой номерок ещё раз после захода через подъезды, он выдал мне специальный светящийся браслет. Сначала я думал, что он светится только в темноте, но потом, в течение вечера убедился, что и в светлых помещениях он горит ярким светло-зелёным цветом. Здорово. А на сцене музыканты уже настраивали свои инструменты и разогревались перед выступлением. Через 10 минут такого приготовительного ритуала и как только они покивали друг другу и сказали в микрофон технику, сопровождающему освещение и общий звук – «Мы начинаем», люстры под потолком стали тушить, а уже наполнившийся почти совсем зал шумно зааплодировал в предвкушении феерического шоу. Послышались первые аккорды вступительной композиции, и зал взорвался овациями повторно. Видимо всем была хорошо известна эта песня. Да и я вроде что-то такое припоминал. Колонок нигде не было видно, но звучание, по-моему, исходило не только со сцены, но даже со стен, пола и потолка. Наверное, вся система вывода динамиков встроена в поверхности для проведения подобных сборищ любителей громких частот, живых гитар и барабанов. Солист приблизился к стоящему микрофону изогнутой формы из переплетённого дерева (интересный подход) и запел пронзительным басом под соло электрострун:

Хладный взор в пустых глазах, грозы рвутся в облаках

Кто придёт на помощь нам?! Только сильный великан!

Гнев богов прольётся градом, плач планет сверкнёт обманом!

Боль в висках, огонь в груди, столько грусти в-пее-ре-дии!

По-моему, ему подпевали все, кроме меня. Всё пространство заполнилось клубом слов, колебанием волн герц и запахом алкоголя и табака. Хоть полезные изобретения позволяли курить и пить безопасные заменители потребляемых наркотиков с приблизительно похожим эффектом без побочных последствий, многие предпочитали более сильнодействующие, естественные, но ужасно вредные средства отравления организма. Солист звучащего состава тем временем продолжал громогласно орать в выводную сетку микрофона:

Столп огня, воды вороты, духи предков мечут вольты

Робот понял, что к чему, ему всё это не к чему!

Бьёт копытом ураган, съест прозрачность всю туман,

Кто предаст всё это вновь, умерла опять любо-ооо-вь;

Снова будет литься пло-оооо-ооооо-оооо-ть!

Мне даже понравилось это ощущение пребывания в общей массе орущего столпотворения и громогласных звуков и фраз, но цифры на дисплее карманного компьютера (чтоб я без него делал) говорили мне, что надо пробираться к дальнему углу, где можно хоть что-то расслышать в трубке телефона, а то и выйти в холл для пущей изоляции лишних помех, и начать дозваниваться по указанному номеру.

Выйдя в холл, я в очередной раз оглянулся по сторонам. С десяток охранников у входов в подъезды с улицы и у арок в зал, несколько свешивающихся с потолка камер слежения и неизвестно ещё сколько таких же скрытых объективов. Но в принципе, если даже наша встреча состоится на самом видном месте, ничего в ней такого подозрительного усматриваться не должно, хотя Вика и говорила, чтоб мы особо не выделялись. В любом случае, я пойду туда, куда скажет человек по телефону, другого выхода у меня нет.

Я отошёл ко входу в туалет на первом этаже и стал переносить номер с записки на сенсорный экран КПК. Выдохнув, нажал на посыл вызова и, подняв аппарат к правому уху, стал вслушиваться, сначала в тишину, а потом в начавшую играть мелодию звонка. Когда уже хотелось начать беспокоиться, послышался спасительный голос… мужчины:

– Алё, это Дмитрий?

Я ответил:

– Да, так точно. К сожалению, я вашего имени не знаю.

– Не важно. Через пять минут у кафе на втором этаже. Я буду в кожаной жилетке с цепями и чёрных сапогах. В очках. Руки буду держать за спиной… чтобы вы поняли, что это именно я. А то тут много таких, с цепями разными, и в «гриндарах». До встречи.

Он сразу выключил связь после его последних слов. Хм, прямиком идти к кафе не очень разумно, раз договорились именно через пять минут. Не хочется долго стоять там просто на одном месте, поэтому я решил пока забежать в туалет, около которого я и стоял сейчас.

Длинный писсуар представлял из себя водопад, стекающий с самого потолка вдоль всего протяжения левой стены. Напротив стояли умывальники с раковинами и большое длинное зеркало. Если пройти вперёд, то можно дойти до поворота к кабинкам унитазов, но туда я не направился. А встал напротив зеркала, и сперва внимательно себя осмотрел. Со вчерашнего дня опять отросла щетина, вроде помню себя бреющимся перед выходом из своего номера в триста двадцать четвёртый. Я намочил руки хлынувшим от поднесения их к крану потоком воды и начал приглаживать волосы с правого на левый бок. Гель для укладки я не признавал в роли серьёзного продукта косметики. Затем наполнил обе ладони Н2О и обдал ею лицо. Посвежело. Послышался звук смываемого бочка в дальних туалетах. Кстати, музыки с концерта слышно вообще не было, хотя в холле можно было не заметить разницы в громкости текущего исполнения играющейся программы. Я, часто поступающий в подобных ситуациях именно так, отошёл к сушилке и отвернулся спиной к долженствующему появится человеку с «полегчавшей» душой, дабы не смущать ни себя ни его впирающимися друг в друга взглядами незнакомых людей, случайно повстречавшимися в одной общественной уборной, чего бы я, пожалуй, и не сделал, будь тут хотя бы ещё кто-то третий. Уж не знаю, с чего такая сложилась модель реагирования на подобные ситуации. Когда шаги позади меня остановились и из крана потекла вода, я уже успел поднять влажные ладони на уровень рванувшего в их сторону тёплого воздухасушителя, своим рёвом ещё больше заглушившего сложившееся некомфортное состояние молчаливого присутствия в отходном месте двух неизвестных обоим же личностей… И, неожиданно сам для себя, я быстро продвинулся к двери выхода, и, хлопнув ею, вышел наружу, сразу побежав на второй этаж. Странно. Почему во мне появилось данное напряжение.

Кафе находилось там в дальнем конце, как и WC[14]. Но у меня ещё оставалось в запасе 1 – 2 минуты, чтобы, не спеша пройтись до той стороны, по пути утолив любопытство от предлагаемого разноформенным обществом обожателей «кожанок» и «хаеров» с ирокезами зрелища. Кто-то что-то пил, курил и ел, некоторые парочки предавались лобзаниям в общей атмосфере бескультурья и развязности, но, слава Богу, никто не замыслил против меня или другого кого стычек и разборок – ещё чего не хватало. Вот обрету былое полноправное положение дееспособного, зарегистрированного в базе верноподданных Республики гражданина, милости прошу. В таком разе при случае задержания органами общественного порядка, буду уверенно заявлять, что всё начал не я, и вообще шёл в другую сторону, а фонарь под глазом недруга – непонятное недоразумение. А пока – я подошёл к буфету-ресторану, и около него действительно стояло несколько людей в берцовых ботинках и кожаных накидках, но в очках никого не было, а вот заведенные за спину руки у одного парня точно присутствовали. Но он и не думал на меня смотреть, и вообще имел вид довольно расслабленный и беззаботный. Вряд ли мой союзник вёл бы себя таким образом. И точно. К великому моему воодушевлению сзади на меня упала тяжёлая рука, заставившая медленно и аккуратно, развернутся и увидеть… похожего на нациста, с лысой головой, но придающего настрой дружелюбия живыми глазами за стёклами увеличительных линз в оправе, высокого, не то героя фильма про выбравшую неправильную линию жизни молодежь, не то не имеющего никакого отношения к таковой, но внедрённого в их состав заботящимся об этой самой молодёжи правительством сотрудника спецслужб.

– Как поживаете, Дмитрий, давно ли у нас? Рад знакомству. Моё местное имя – Аркадий. Можно Аркаша. Слышал о ваших бедах. – во время всего этого монолога мой новый коллега по отдалённой долговременной командировке в неизвестную много тысяч лет часть материального пространства не дал хоть чуть-чуть распознать мановения его нездешней души или вставить хоть полслова, а и даже хотеть это сделать. – И очень огорчён этим, – тут я всё же прочитал в его зрачках ещё и чувство плохо скрываемой злобы на меня за совершённые промахи и последовавшую необходимость небезопасных встреч для передачи мне атрибутики, подвергавшей большому риску в данный момент и Аркадия и меня, а в целом всю разведывательную кампанию. – Но жизнь есть жизнь, хотя то, что я вижу сейчас вокруг себя, – продолжал высокий человек с непроницаемыми оврагами глаз, театрально осмотрев людей вокруг себя, не забыв прибавить к очерченному им беспорядочному сборищу и мою нерадивую натуру, – сложно назвать тем, что наши предки и правители нарекают «Самим Целым». – Вдруг мой собеседник сменил неприступный образ диктатора на более простодушное выражение лица, и даже с немного проявившимися складками улыбки подал мне вытащенные им из широкого набедренного кармана – наручные часы и небольшой серый кошелёк с эмблемой шестиногой красной ящерицы в жёлто-синем кружке. – В кошельке ты найдёшь удостоверяющую твою новую легенду карту идентификации, а также денежную электронную карточку с кодом проверки, который есть в файлах, хранящихся в памяти этих часов. – Аркаша немного потряс показанные им часы в правой руке, прежде чем окончательно передать их в моё владение. Он осмотрелся вокруг. Я тоже машинально обернулся на 180 градусов сначала в одну, потом в другую часть длинного холла. Странно, но окружавшие нас неформалы нисколько не интересовались нашими делами. Наверное, были очень заняты своими недалёкими занятиями. По-моему, плюс ко всему, стало ещё люднее. Либо пришли новые фанаты с улицы, опоздав на начало действа, либо решили уставшие от оранья и плясок крикуны с танцевальных площадок вывалится в коридор, дабы укрепить дух задора и балагурства. Я посмотрел в полуовальные небольшие окна, с которых можно было увидеть примостившуюся к периметру спортивного комплекса Москву. Дождь не прекращал. Вроде даже стал сильнее.

– В них, – то есть в часы, которые только что передал мне продолжавший свои пояснения бритоголовый мужчина, присланный во имя моего удачного бегства с погнавшейся за мной системой вражеского социума, – встроен телефон, микрофон, и все остальные современные примочки. Связываться со мной, чего делать очень не рекомендуется, и уже не по тому номеру, что ты набирал сегодня 10 минут назад, а по тому, что найдёшь также в этих часах, как и другую полезную информацию о твоей новой биографии и личных данных, будешь только через это устройство. Тот телефон, с которого ты меня набирал, лучше выбросить. Если захочешь, можешь купить новый на те деньги, что будут в кошельке на карте и, помимо неё, в бумажной валюте. К слову, всю информацию на часах тоже рекомендуется запомнить и стереть. На это должно хватить твоих ещё не отсыревших в местных влагоёмких атмосферах мозгов. – Аркаша улыбнулся. По-моему, ему понравилась его, скорее всего заготовленная заранее шутка про разницу между нашими интеллектуальными способностями и разницу притяжения полюсов и расположения поясов в нашей родной и местной чуждой нам экосистем. Не знаю почему, но я тоже решил улыбнуться, и уверить моего разгневанного соотечественника, оказавшегося в не радовавшейся не мне, не ему сфере жизни, в собственной боевой пригодности и уверенности в собственных и общих силах. Но и это не смягчило озлобленности собеседника, походившей уже на привычное его состояние и в то же время бросавшей тень на искренность и истинность этого его стиля поведения. Но тем не менее я ещё не произнёс ни слова, может в силу уважения к его стараниям и заботе о провалившемся разведчике с родной «Земли», то ли в силу логического нежелания сказать что-то, что может заставить его передумать оказывать содействие в восстановлении моих возможностей к отступлению и спасению. Что-то в то же время смутно меня терзало. Ну смогу я сейчас добраться обратно до места высадки нашего с Варей челнока. Ещё же нужно его запустить и добраться до места транс-перехода пространства. А потом что? «Шестилапая ящерица». Это ведь не просто символ на резиновой обивке сумчатого вместилища драгоценного имущества. Это именно тот род и вид существ, окружавших, и надеюсь, ещё будущих окружать «Самое Целое» и делить «Его» на временные и весовые категории, по задумке высших разумов Серого пространства ещё много десятков, сотен, тысячей тысяч лет. И смогу ли я вернуть себе именно такой внешний и внутренний био-сосуд. Да и не только я, ведь ещё есть Варя, с которой надо встретиться завтра, и не известно ещё, всё ли с ней в порядке, ведь мы с ней не созванивались после тех сообщений, написанных, казалось уже давным-давно, а на деле, три дня назад, а ведь именно тогда меня перестали жаловать местные власть имущие и следящие за отсутствием власти, и, с недавних пор, чужеродности (точнее отсутствием чужеродности) в пределах распростёртой ими подконтрольности структуры, через слежки и надзор коих сейчас предстояло пробираться обратно к ещё неизвестно, отрёкшимся или ещё нет от посланных ими же на Млечные пути «Нас», делящими «Само Целое». А что говорить и ещё о сотнях, или уже не знаю, сколько нас тут таких, как мы с Аркадием, в свою очередь, одёрнувшим меня от отвлечённых моих опасений. Благо – он не позволял себе, подобно Кристине перевоплощаться на моих и чужих глазах в первоначальные и метаморфозные формы, или же просто не мог. А может – это было всего лишь действие выпитого в тот вечер алкоголя, уж не знаю, что там в нём было, помимо забродивших родов винограда и этиловых спиртов.

– Эй. Дима, о чём задумался. А в общем не важно. – а, по-моему, очень немалую часть моих страхов и опасений Аркадий разобрал, и, по-моему, сам опасался тех же самых вещей, но я всеми силами постарался это свое осознание происходящего скрыть. Может, он тоже, поэтому и обмолвился о том, что это не имеет никакого значения. – сейчас я пойду в это самое кафе, а ты в это время сойдёшь на первый этаж и ещё как минимум пол часа побудешь в концертном зале. Я уйду отсюда через пятнадцать минут. За это время обдумай всё сказанное мною, и, если появятся дополнительные вопросы, приходи сюда же в интервале с без пятнадцати девять до без десяти девять. Я опять буду тут. Дальше будет поздно. И последнее: – Аркаша сильно выдохнул воздух и поправил оправу линз, – Завтра съедешь с того места, где ты встретился с нашими «друзьями» из высших звеньев подполья, откуда к тебе прибыл и я, – Аркаша сделал многозначительную паузу, – и впредь будешь жить в Москве в разных малоизвестных заведениях гостиничного типа. А отбыть с Земли ты должен не позднее конца этого месяца. Если этого сделать у тебя не получиться, чего случиться не должно и к чему нет больших препятствий, учитывая содержимое твоего кошелька… кстати, чуть не забыл. – тут он опять засунул руку в карман своих карманчатых штанов и вытащил на свет небольшой бархатистый мешочек с молниевидной затяжкой в верхней его части по всей длине окружности, и немного обождав, передал его в мои руки. – В этом мешочке есть всё необходимое, чтобы пройти таможенный контроль, проверяющий соответствие уникальных параметров выделяющихся частей тела, проще говоря – перед сканирующими воротами оденешь «пальчики» и нацепишь «зрачки». Всё проверено – в общереспубликанской базе уже есть все данные по твоей новой фамилии, – мой поверенный ещё раз глубоко вздохнул. Дима, на этом всё. Жду тебя тут через пятнадцать минут в течение ещё пяти и расходимся по своим делам.

Аркадий протянул мне руку, которую я поспешил участливо пожать. Сказать хоть одно слово я так и не успел, что, кажется нисколько не обеспокоило нового спасителя «представителя нетрадиционного человечества», и будто даже, входило в его план о проходящей встрече. И после этого короткого рукопожатия, он поспешно отошел от места нашего разговора к стойке продаж разнообразной еды и напитков в помещении, заставленном высокими круглыми столами и стульями на длинных ножках, а я, проводив его взглядом поспешил на первый этаж к продолжавшему разрывать барабанные перепонки перестукиванию барабанных палок и резонирующих электро-струн стихийному праздничному гипнозу.


Сегодня надо было решать, куда отправляться на новое место для проживания. Аркадий сказал, чтоб я не задерживался долго на одной точке. К тому же наступило 24 число – а это значит – настало время встречи с моей ещё ничего не подозревающей о моих злоключениях спутницей. Если мне не изменяла память, она писала о послеполуденном часе. В любом случае, надо с ней созвониться в обед и уточнить всё точно. Свой КПК я уже выбросил в реку на обратном пути с концерта. Но у меня были новые наручные многозадачные часы со встроенным телефоном, а Варин телефон я и так помнил назубок.

Было начало десятого утра. Окончания вчерашнего действа я не дождался и ушёл через пятнадцать минут после Аркаши. Срок оплаты моего пребывания в «Подвале и Чердаке» истекал к вечеру, но мне не очень хотелось возвращаться после встречи с Варей обратно, особенно после инцидента вчерашней ночью с вызовом администратора соседями. Но и спешить, я думаю, не стоило, поскольку всё – же денег было ограниченное количество и своевольно отказываться от уплаченных метров жилплощади, хотя бы до предполагаемой встречи всё же не экономно и неправильно.

Сразу после того, как я разделался с телефоном, я отправился в центр города на аэробусе и нашёл круглосуточный банкомат. Оказалось, что у меня было на карточке 5000 республиканских марок и ещё тысяча в кошельке бумажными деньгами. Этого точно хватит на билет до «Видора». Другая половина уйдёт на подготовку к отбытию и побочные траты. К слову, никогда прежде не передвигался на аэробусах по вечерней Москве. Очень красивое зрелище. Так как некоторые расстояния он преодолевает по воздуху, то можно насладиться картиной «наэлектризованного» города во всей полноте. И этого невозможно сделать на «жуке» или скутере, потому что только общественным воздушным транспортам, как это ни странно, не смотря на их немалый объём, разрешается взлетать не со спец-площадок, но правда только до 500 метров, но этого более чем достаточно, чтобы ощутить разнообразные впечатления. Особенно мне понравились «Неохрамы», представляющие собой прозрачные купола с внутренней собственной управляемой температурой и климатом, куда многие любители, к примеру снежной или дождливой погоды отправляются в знойные времена года или наоборот – можно насладится тропической атмосферой с пальмами и пляжным песком в зимнюю бурю. Священников, как таковых, в них нет, кроме тех самых роботов-универсалов, способных в одном лице выступить и как официант, психолог, или даже любовница. Говорят, посещение такого храма, при использовании всех его услуг может сравниться с побывкой на райском острове, поэтому их и называют храмами. Но мне туда заходить не приходилось. Тем не менее и сверху они выглядели очень симпатично. Ну и в остальном, светящиеся лифты, плывущие в пустоте по невидимым стенам висящих в воздухе домов, «живые» картины, намешанные из робо-манекенов, самолепящегося материала и голограмм, двудонные фонтаны, льющиеся как снизу, так и сверху, летающие скульптуры и статуи – всё это вызывает очень положительные эмоции и воспоминания. Что удивительно, сам центр мегаполиса, то есть Кремль, нисколько не изменился с начала 3-го тысячелетия: всё та же красная площадь, собор Василия Блаженного, «Спасская». Правда вот останки древнего вождя коммунизма вывезли на перебальзамирование в Египет, да только там не помогли сберечь тело, и Мавзолей решили убрать. Теперь вместо него на «красной» стоит монумент из четырёх марксистов: сам Маркс, Энгельс, и конечно, Сталин и Ленин. Лично у меня эта композиция вызывает ассоциации с головами президентов Америки в тамошней скале, но вряд ли здешние мастера ориентировались на «Южно-дакотский» натюрморт. Храм Христа Спасителя также остался без изменений, не считая того, что под ним подрыли ещё один фундамент, и теперь тратились умопомрачительные деньги, чтобы по воскресеньям его поддерживала в воздухе огромная магнитная подушка, дабы придать этому святому зданию оттенок вознесения к небесам божьим, при этом к подножию традиционного храма с золотым куполом обычно спускается продолжение лестницы для прибывающих на службу прихожан. Многие верующие с большим не радушием отнеслись к такой перемене, но решение одного из возглавлявших полстолетия назад Русскую православную церковь, до сих пор существовавшую, патриарха исполнялось и по сей день, возможно из уважения к ещё не обретшему вечную жизнь законодателю, «всея Руси» Николаю, задумавшему такую конструкцию. Но судя по огромным затратам, и не дожидаясь прискорбного события, скоро эта левитирующая религиозная постройка прекратит свои взлёты. Библиотека имени Ленина внешне также не понесла изменений. Но внутри вся коллекция книг перешла на электронные носители. А посетители могли найти любую информацию, даже ту, которой не было в бумажных энциклопедиях, но была во всемирной электронной сети, за экранами стоящих повсюду компьютеров. Это я знал не понаслышке. Так как по долгу службы приходилось ходить туда и скачивать терабайты информации для отправления её по дальней радиосвязи в «Серый Эфир».

Поскольку вчера на обратном пути мне хватило сил и энергии забежать ещё и в «Карнавал», до обеда я смотрел телек, готовил купленные съестные припасы и думал о будущем. СМИ не сообщало ни о каких новых найденных капсулах, да и о той первой не повторялись новостные хроники. О сбегающих от правосудия преступниках тоже не было ни слова. Но я-то сейчас и не был никаким преступником. Судя по файлам, найденным в базе данных вручённых мне часов, теперь я был Самюэль Вэйлок, коренной урождённый Земли города Венесуэла Южноамериканского материка, бывшего государства Аргентина. Возраст – 29 лет. Работаю на себя – компьютерным дизайнером. Есть даже какое-то портфолио с отзывами различных заведений и фирм о моих работах. И даже очень неплохие художественные произведения в области рекламы. Причём были и уличные макеты, и телевизионные ролики, какие-то из них я, по-моему, даже видел пару раз между передачами на центральных каналах. Традиционны для легенд прикрытия и следующие факты об отсутствии жены и детей, и конечно – чистые графы в списке привлечения к уголовной и общественной ответственности. Вполне хорошая легенда. Правда к новым латинским корням придётся попривыкнуть. А в Москве я находился, вполне логично, в туристических целях.

Надвигался первый час дня. Варя в последнем письме просила о встрече у метро «Выставочная». Если у неё туго со временем, то нужно уже договариваться и выезжать. Она то мне дозвониться не может. Я поднёс левую руку, на которой были надеты мои новые часы, к лицу и произнёс в них номер Вариной Сим-карты. Гаджет точно всё определил, и мне осталось только нажать на импульсную кнопку ниже экрана, выполняющую в режиме телефона функцию вызова. Я приблизил динамики к щеке. Надо было говорить, будто по рации, поднося губы к самой сетке подачи звука. Пошли гудки. Через пять шесть гудков послышался знакомый женский голос, немного удивлённый, что естественно, незнакомым звонящим.

– Алё. С кем я говорю? Добрый день.

– Варя, включи отображение собеседника, сама увидишь.

– А, я и так тебя узнала. Привет. Как дела? Хотя об этом позже. Во сколько ты можешь быть на месте. Помнишь где?

– Помню. Выставочная. Ямогу там быть через час-полтора. Тебя это устроит?

– Вполне.

…

– Ещё раз привет.

На этот раз Варя говорила это мне лицом к лицу. Она была одета в светло-коричневое пальто и белые сапожки. На голове у неё была незамысловатая пышная шевелюра светлых волос. Позади неё высились небоскрёбы бизнес-центра Москвы, и мы шли по направлению к реке с одноимённым названием столицы. По-моему, она даже как-то помолодела, что я не замедлил ввернуть в наш разговор.

– А ты похорошела. Правда. Так что случилось? Мы должны были встретиться ещё через два месяца. Правда мне есть тоже много нового тебе рассказать, только как мы дойдём до менее людного места.

Варя почти не смотрела на меня, и всё норовила отвернуть или опустить свою голову. Вокруг прогуливались множество скучных, но довольных жизнью, хорошо одетых людей. Кто-то что-то жевал и одновременно смеялся. Некоторые слушали своих собеседников со сосредоточением, достойным обнародующего новый закон парламентёра. Видимо мы с Варей производили неплохое впечатление. Никто не бросал на нас удивлённых или оскорблённых взглядов.

– Я прилетела, чтобы сказать тебе то, что меня забирают раньше изначально установленного срока. – Варя вновь опустила глаза долу, но потом резко подняла голову и посмотрела прямо на меня, но что-то было в ней в эту секунду жалобно-умоляющее простить её то ли нечестность по отношению ко мне, то ли чрезмерную откровенность. – Мне сообщили об этом недавно, незадолго до моего тебе письма на прошлой неделе…

– Постой, Варь. Ты меня даже обрадовала, ведь мне… – я обернулся по сторонам, чтобы убедиться, что меня никто не услышит. – тоже дали приказ на обратный отлёт. Так что мы можем вместе полететь с «Видора». Больше того, мы должны…

– Нет, Дима.

Я перебил её:

– Варь, и ещё одно, я теперь не Дима, а Самюэль, можно просто Сэм. Не спрашивай почему. Это долгая история. – тут я показал Варе мои новые документы, чтобы убедить её в истинности моих слов.

Тут её лицо немного разгладилось и даже появилась лёгкая улыбка.

– Очень приятно, Сэм, я Варя. – она протянула мне руку для рукопожатия.

Я было подумал ответить на этот её ироничный жест, но затем спохватился:

– Прекрати паясничать. Всё намного серьёзней чем ты думаешь. – я поймал себя на том, что даже немало обиделся на неё за такую беззаботную реакцию на сообщённую мною новость. Немного поостыв, я продолжил. – Так что ты хотела сказать? Не обращай внимания на мой тон. В последнее время мне пришлось понервничать.

– Попробую. Хотя непросто вести разговор с совершенно другим человеком, не имеющим отношения к тебе недавнему. Да и имя то какое-то странное… Самюэль. – тут она немного помолчала, смотря вверх справа налево и обратно. – Ну хорошо, Сэм. – здесь она сделала ударение на последнем слове. – В общем, я хотела сказать, что мне выделили отдельный корабль и уже назначили дату. Вылет должен состояться через несколько недель.

– Но как же так? …

Мы подходили к Багратионовскому мосту. Под ним привычно проплывала Москва-река. Народ любовался с высоты моста на баржи, пароходы и чаек, осаждающих водную гладь. Если хорошо приглядеться, то и под поверхностью течения можно увидеть силуэты людей в гидрокостюмах, перемещающих пловцов на тяге водородных ручных турбинных баллонов, а также подводные катера малой мощности, осуществляющих круглосуточное патрулирование в целях безопасности передвижения этих самых людей-амфибий.

Мы решили не отличаться от общей массы и встали у перил моста, поднявшись по эскалаторам наверх.

– Мне дали чёткие указания, чтоб я взял тебя с собой. Причём люди (я заметил, как Варю передёрнуло при слове люди) из командного состава подполья.

– Они специально это сделали, чтобы вклинить немного дезинформации на случай, если вас кто-то подслушивал. Так что теперь знай, я говорю тебе правду – мы должны лететь отдельно, мне это тоже сказали из главенства сообщества, только мы были под «колпаком», на одной из наших баз, – на этот раз Варя обернулась по сторонам, чтобы удостовериться в неразглашении собственных фраз. – Где и когда, уже не твоё дело. Ты знаешь, что связь со штабом в нашей паре должна быть только у меня.

– Теперь у меня тоже есть с ними связь. – я показал Варе часы, попутно замечая за собой, что я даже немного обрадовался этим новым обстоятельствам, в доказательство моего изменившегося статуса, и, возможности этим уязвить разгорячённую коллегу.

Она быстро сверкнула глазами. Затем мы с полминуты молчали, смотря на реку и плавающие по ней и под ней катера и людей, на сей раз, настоящих людей, а не тех, кто ими притворялся, командуя нами, да и нас самих в частности.

– В любом случае, – сказала Варя, – я донесла до тебя всё, что должна была объяснить. Теперь моя работа в нашей с тобой связке должна прекратиться, также, как и какая-либо связь между нами, как по телефону, так и при личных встречах. – тут она всё же не пожадничала на проникновенный жалобный взгляд в сторону моего лица, что, следует сказать, всё-ж несколько успокоило меня. Мы кое-что вместе пережили, и я не хочу думать, что эта женщина мне была безразлична. И мне не хотелось, чтоб я был абсолютно безразличен ей.

– Так что, лучше всего нам спуститься с той стороны моста, и затем разойтись в разные части света, пока они сами не сведут нас в долгожданном моменте пребывания в родном «доме».

Я понял, про какой дом она говорила. И это точно не была моя служебная квартира или казармы, пусть комфортабельные сверх возможного, в которых проживала моя теперь скоро бывшая спутница. И к дому нашему теперь вела долгая дорога через тернии.


C тех пор, как мы расстались с Варей, прошло несколько недель. За это время я успел сменить 2 гостиницы, вылететь с Земли на Плутон, чтобы отсюда отправиться в южную часть республики, в систему Рх512, граничащую с созвездием Ориона, откуда рукой достать до Видора. По моим предварительным предположениям, я должен был очутиться у своего корабля уже через 2—3 недели, если учесть, что от места посадки пассажирских межпланетных лайнеров до скал моей, с покинувшей уже меня бывшей спутницей, высадки, ещё требовалось пешим путём идти около 40 часов, не считая привалов. Точнее даже не идти, а «скакать» вдоль каменной поверхности планеты, в естественном состоянии дающей намного меньшую гравитацию, что можно было наблюдать и на «Плутоне», правда здесь, учитывая развернувшуюся цивилизацию, как и на всех десяти планетах «солнечной» такую невесомость можно было уловить лишь у полюсов, где нету такого количества грави-конденсаторов, как допустим в таком месте, где находился я сейчас, а именно в гостиничном лагере, невдалеке от космического порта. Он представлял из себя небольшое поселение из трёхэтажных широких домиков, в котором перебивались в основном такие же, как и я трансфертные пассажиры с одной части республики в другую, да и те командирующиеся рабочие и специалисты, направленные сюда от своих организаций и для нужд государства. Как место для обыденной повседневной жизни планета себя не зарекомендовала, да и кто бы дал здесь разживаться населению, учитывая её небольшую площадь и обилие горных ценных пород. Но тем не менее некоторые приезжие работники не боялись сурового климата, и жили с семьями по нескольку лет в условиях, непрекращающегося 6 суток, отдалённого туманом, солнечного света, без естественного тепла. Тем не менее, несмотря на то, что природная температура поверхности Плутона ниже 200 градусов, тепловые генераторы всё же могли поддерживать привычную для человека комнатную температуру в помещениях,навроде того, в котором я сейчас находился и распростёртыми по всей площади ледяного карлика. А вот на улице погодные условия были сравни обычной Земной зимы, правда без снега, что заставляло людей постоянно носить меховые куртки и шапки, а за пределами тепло и грави-генераторов – утеплённые скафандры. Моих марок хватило на зимний комплект одежды, и сейчас я даже рискнул выйти на улицу, в ожидании, отлёта меж-системника на Рх512, который приходился на конец сегодняшних суток по местному вращению вокруг оси планеты, а это произойдёт через примерно 35 часов. Поэтому я решил попривыкнуть к подобным условиям, так как климат «Видора» в естественном состоянии его был как здешний – в его технической оправе.

Я выдохнул воздух. Своим усиленным зрением я мог заметить, как пространство около рта наполнилось мелкими закристаллизовавшимися снежинками, начавшими хаотично падать на землю. В километре в южную сторону распростёрся космо-порт. Сейчас ещё в течении 5—6 часов никаких прилётов или отлётов не было в списке рейсов на онлайн табло в моём новом КПК, который я также не преминул приобрести. Всё же маленький экран мультизадачных часов не всегда был очень удобен. Поэтому сейчас можно было пройтись в тишине по прилегающим окрестностям, заодно потренировать свой иммунитет к холодному ветру и морозному воздуху. Здесь в радиусе 3 километров располагалась вся местная инфраструктура с магазинами, жилыми зданиями и остальными общественными помещениями. Дальше шли лишь дороги к добывающим поселениям и заправочные станции. Сам рельеф представляет из себя подобие морских волн, только вместо солёной воды – горно-каменные возвышенности и впадинки. По ним я и бродил в раздумьях несколько часов вдоль дороги, чтобы не заблудиться. Безо всякой растительности, только с редко встречающимися посаженными дубами и соснами окружающий мир выглядел пустым и скучающим, точно таким же, как и я. Хотя почему так выходило? Вроде скоро я должен вернуться к нашему родному кораблю и тогда – конец всему. Никакого больше бегства от правительственных органов и смены документов, а уж тем более изменений во внешней форме тела. Но что-то не давало мне покоя. Почему Вика тогда сказала, что мне надо забрать Варю с собой, когда Варя… ну в общем сейчас я бы всё равно не нашёл ответа. Пройдя на север около 7 километров, я увидел впереди себя заправочную станцию. Странно. Неужели автобусы из порта выходят столь слабо заправленными. Хотя электричества тут сжигалось порядочно. Солнечной и ветровой энергии было совсем немного, точнее много, но цикл восстановления электрогенераторов на этих ресурсах занимал по земному эквиваленту до 10—15 дней, а в порту надо было ещё заправлять прилетевшие меж-планетники. Я решил, а почему бы не зайти на станцию. Можно заодно перекусить и отдохнуть перед обратной дорогой. Только надо поберечь деньги. На «Стимусе», планете, на которую я «сегодня» отправлялся, надо будет ещё купить горно-подъёмное снаряжение, так как своё предыдущее было оставлено на месте бегства. Через 2 минуты я приблизился к дверям заправочной станции. В отличие от земных, она не была застеклённой, а полностью выстроена из бетона, а сам генератор был «завёрнут» в резервуар из кирпича и алюминиевой тарелки сверху. Внутри оказалось теснее чем я думал, но всё же стояло 3 столика с пластиковыми стульями, несколько стендов с промтоварами и стойка администратора с холодильниками и печкой быстрого разогрева за его спиной.

– Здравствуйте. Можно меню пожалуйста. – попросил я у «админа».

– Всегда пожалуйста. – ответил он мне со скромной улыбкой. Он был в форменной оранжевой сюртучной накидке с длинными волосами и молодыми годами на лице.

Я просмотрел имеющиеся блюда и выбрал непритязательный набор: пару пирогов с мясом и чай.

– Отлично. Сейчас всё сделаем. Можете пока подождать за столиком. И… с вас 45 марок. – цены я заранее посмотрел в прейскуранте, поэтому не был удивлён повышенной ставке. А то ещё, мясо, наверно, везли аж с Земли, а то и с других «скотоводческих» образований.

Я сел за столик и начал рассматривать пластиковые картонки, лежащие на нём. На них была изображена самая высокая гора этой планеты – «Цистерон». Также на столе были расставлены салфетница с салфетной бумагой, солонка с солью и перечница. Всего было три столика, хотя, судя по пустынности среди посетителей, а был лишь я один, это было излишним количеством плотнических изделий. Я спросил у администратора, разбирающегося с подогревом в микроволновке заказанных мною пирожков:

– А у вас всегда тут так малолюдно, или это я так удачно зашёл?

– Ну, обычно между рейсами, когда длительность отлётов и прилётов большая, бывают временные промежутки, такие, как сейчас. А вообще бывает так, что и целая толпа громоздится у генератора, заправляя машины, да и тут внутри тоже многолюдно. Кстати, можете подходить за своими пирогами, они уже готовы.

Я подошёл к стойке, выйдя из-за стола и вернулся обратно уже с чаем и мясными изделиями, которые стал методично и неспешно вкушать, параллельно наблюдая общую картину через окна и внутри помещения. Снаружи всё так же тускло светило крошечное солнце сквозь туман, да изредка проплывали пылевые потоки на двух-трёхметровой высоте от земли. Я сидел в расстёгнутой куртке и снятой шапке, и опять заговорил с молодым человеком:

– А вы давно здесь работаете? И почему именно здесь?

– Я прилетел сюда по объявлению о найме в инфраструктуру распределения электроснабжения с другой звёздной системы, которая называется «Ипсилон Изора». Просто хотелось быть поближе к Земле. Я и сейчас не утрачиваю надежды попасть туда быстрее, чем через стандартную очередь в пять – десять лет, и то – на месяц максимум. – тут лицо этого человека приобрело мечтательное и в то же время томное выражение.

– Да? Как интересно. А я наоборот, только что с Земли. И знаете, ничего такого удивительного там на самом деле нет. Примерно такой же пейзаж можно увидеть, я уверен, ещё на нескольких десятках, обустроенных нами планет, да и воздух ничем не примечателен. Всё – же загрязнение от промышленных исследований никуда не денется.

– Да вы меня не удивили этим. Тут проходит куча народа, прилетевших с Земли и разочарованных этой планетой, но почему-то общее количество желающих попасть туда с годами не уменьшается. Вот и я, наверное, один из них – из жаждущих.

– И сколько вам ещё ждать приглашения на Землю в качестве заправщика? Это ж ещё надо, чтоб повысили, или чтобы там, на Земле возникла «дыра» рабочей силы…

– Не знаю точно. Вообще то можно по желанию сдать экзамен на профпригодность. Правда нужно обладать знаниями в области инженерии электрогенераторов дозаправки. Я сейчас хожу на специальные курсы в учебном городке. Мне ещё полгода до сдачи. После этого вероятность попасть на заправку на «третью от Солнца», вне очереди, увеличивается на 50%. Плюс ещё, прибавят стаж работы на планете со сложными условиями. Всё же лучше, чем ничего. А если через полтора года ничего не выйдет – вернусь обратно к себе домой ждать, пока пройду по общему списку.

Как раз в этот момент за стеной послышался рёв приближающегося вездехода. Внутрь зашёл человек высокого роста и объявил, что ему нужно 400 мегаватт энергии для его машины. Пока он расплачивался с администратором, я успел снести свои объедки в мусорку, жестом распрощаться с пареньком и, скрипнув немного дверью, выйти обратно на улицу. Что ж, теперь предстоял обратный путь до гостиничного домика у космодрома, который мне предстоит преодолевать, судя по тому, сколько я шёл сюда, около двух часов. На обратной дороге я заметил, что стало более ветрено, судя по вихрящейся пыли – у поверхности каменистой почвы. На мой коммуникатор и часы не поступало никаких звонков и писем с момента моей встречи с Варей. Может оно и к лучшему. Возможно это не признак того, что обо мне никто не беспокоится, а того, что я всё делаю правильно и никто не беспокоится об обратном. Тем временем моему взору стали понемногу открываться виды на космический порт и коробочки домов гостиничного лагеря. В одной из них мне надо подождать ещё «обычные» сутки с небольшим до отправки моего меж-системника. Я подошёл к подъезду, и открыл входную дверь. Внутреннее пространство представляло из себя длинный широкий коридор с двумя ведущими от него лестницами на верхние этажи. Чуть-чуть слева за стойкой сидел местный дежурный. Посмотрев на меня, он немного задумался, вспоминая, кто я такой, но всё же удостоил меня кивком его головы в знак одобрения моей кандидатуры на, проживающего здесь с недавнего времени, постояльца. Я тоже кивнул, в свою очередь, в ответ, и прошел к левой лестнице через административную стойку. Далее я стал подниматься на второй этаж. Там находилась моя комнатка. За неё я отдал примерно столько же, сколько за один день в «Подвале и Чердаке», то есть 40 марок. Я подошёл к двери своего номера и вставил ключ в замочную щель, и после того, как провернул его один раз, услышал топот на лестнице. По первому впечатлению, бежало не меньше 5 человек, и, по-моему, в тяжёлых ботинках. Затем я услышал ужасные слова:

– Дмитрий Диртёмов, именем закона, поднимите руки вверх и опустите за голову. Мы имеем право открыть огонь на поражение в случае неповиновения.

Ого, огонь на поражение. Видимо это было, заряженное настоящими пулями со стальными сердечниками, оружие. Не хотелось пробовать на себе их действие. Поэтому я повиновался. Хотя по сути мог сойти за дурачка и сказать, что я совсем не Дмитрий Диртёмов, а Самюэль Вэйлок, а они, мол, меня с кем-то перепутали. Но в голове ясно всплыла статья о том, что ложь исполнителям закона является отягчающим обстоятельством и влечёт увеличение срока тюремного заключения, а именно это мне сейчас и грозило, судя по разворачивающимся событиям.


Мне вменили вину по подозрениям в передаче сверхсекретных данных неустановленному источнику, не являющимся ни одним из официальных республиканских представителей власти, уполномоченному на приём такой информации, а также предъявили обвинение в подделке документов идентификации личности. Забавно, если б они ещё знали, что сам Дмитрий Диртёмов, которому они всё это выдвинули, на самом деле не существует и тоже является фальшивим персонажем. И установили срок в 7 лет заключения на строящихся планетах систем средней спирали. Это примерно на полдороге к тому месту, куда я хотел отправится с «Плутона». Суд состоялся прямо на нём и был короток. Я отказался от дачи каких-либо показаний, чтобы не сплести против себя или Вари новых обвинений.

Высылка должна была состояться через 24 часа после суда на космическом планере с издевательским названием «Свобода», а пока что под моё содержание была отведена камера в здании суда на «Плутоне», где, помимо меня, уже пребывали двое заключённых, с которыми мне и предстоит провести ближайшие земные сутки и дальнейшее перебрасывание в среднее звено Республики. Как я узнал впоследствии, планета для строительных работ, производимых узниками с разных уголков местной галактики, называлась «Градилс» и лететь до неё нам предстояло 10 дней. А пока приходилось развлекать себя диалогами с моими товарищами по несчастью и лежанием на специальном воздушном матрасе, в свою очередь, громоздящимся на деревянных скамьях, расположенных по периметру нашей камеры. Да периодические просьбы у охраны сходить в уборное место ещё как-то поддерживали интерес к жизни. В остальном – не было ничего – ни книг, ни гаджетов, ни даже средств для гигиены. А всё что было, естественно, отобрали. Хотя обещали какие-то наборы одежд и личных санитарных средств, а также библиотеку с парикмахерской – на самой планете, где предстояло отбывать моё наказание. 7 лет. Смогу ли я выдержать этот срок? И что станет к этому времени с подпольем и моим кораблём? Скорее всего мне не удастся пробраться ни к тому, ни к другому.

Тем временем мне удалось узнать у своих сокамерников, за что их поместили сюда. Одного, оказалось, обвиняли в краже со взломом, происшедшем на космической станции между Нептуном и Плутоном и взяли его на месте с поличным. Он также поведал, что застрял там, путешествуя по планетам солнечной системы, и у него не было другого выхода, чтобы набрать деньги на полёт домой. Звали его Корбис. На нём были порванные джинсы чёрного цвета и жилетка из кожи на голом теле. Имя второго было Логан, и он обвинялся в хищении электронной информации у одной крупной фирмы. Он особо не распространялся, что это была за информация, но судя по всему пароли к банковским счетам. Он уже был на последней стадии реализации своего плана, когда его вычислили и схватили здесь же, как и меня, недалеко от порта.

– Говорят, оттуда ещё не удалось сбежать ни одному узнику. – сказал Корбис.

Было 36 часов 20 минут по местному планетарному времени. Нам оставалось что-то около 5 часов до отлёта «Свободы» на место отбывания наказания. И мы, то есть я, Логан и Корбис, как водится, утешали себя домыслами и их озвучением друг другу.

– Откуда тебе знать? – это парировал Логан. Там содержится более пятидесяти тысяч арестантов и, как знать, может система и не заметила пропажи пары тройки людей.

– А что вообще нам там надо будет делать? Лично я не особо проворный строитель, и что именно мы будем строить? – сказал я, одновременно, действительно, в надежде утолить своё любопытство, но и в то же время – с целью, отвлечь моих новых товарищей от скользкой темы, особенно в нынешних условиях, когда нас вполне могли прослушивать. Немудрено, ведь мы всё ещё находились в здании суда. Мне ответил Корбис.

– На планете ведётся строительство высотных зданий для будущего заселения их мирным народом. Ещё одна «спальная планетка», но не хвастающая обширной площадью. Поэтому будем забираться на мостах на верхотуру и подавать стройматериалы кранам. Всю отделочную часть будут производить машины. Мы лишь так… в качестве исправительного процесса принимаем участие в физической работе.

Мы ещё какое-то время говорили о предстоящих нам испытаниях, пока нас не повалило в сон. Каждый улёгся на свою сторону матраса и был таков.

Нас разбудил охранник суда, отперев железные двери камеры со словами:

– Все трое, на выход. За вами прилетел тюремный лайнер.

Мы быстро повскакивали и далее пошли между конвоирами, сначала до входных дверей суда (в здании было пусто), потом по улице около полукилометра нас вели до космодрома. Отсюда были видны гостиничные домики, где меня арестовали. Эх, а ведь оттуда я мог полететь прямо к заветной цели. Перед выходом нам выдали унифицированные тюремные куртки, чтобы мы не замёрзли по дороге.

– А на «Градилсе», интересно, какая погода? – Спросил яу своих сокамерников, пересиливая звуки турбин «Свободы».

– Судя по обрывкам информации, там – вечная осень, сменяемая то дождями, то выглядывающим палящим солнцем, – ответил мне Логан через плечо, повернув голову назад.

Лайнер опустил задний квадратный большой люк, и оттуда по ступенькам к нам вышел наш новый сопровождающий. Он зачитал по списку наши фамилии, а мы откликнулись ему классическим «Я». Затем он дал команду нашим конвоирам запускать нас на борт. Нас повели прямо в этот люк. Там уже находилось 7—8 арестантов на специальных передвижных стульях с фиксирующими наручниками на длинных лентах из толстой резины, приделанных к стенам. Нас тоже поочерёдно посадили на свободные кресла и одели такие же наручники. Все наши сопровождающие вышли обратно и за ними задраили панель. Видимо не было необходимости оставлять с нами кого бы то ни было на досмотр, так как за нами следили видеокамеры и если на борту увидят что-то недозволительное с нашей стороны, то нас быстро могут привести в «чувство».

Скоро я, наверное, также как и остальные, почувствовал толчок силы, исходящий из-под ног. Скорее всего был дан старт нашей «экскурсии» на исправительную колонию. Все кресла попарно опустились на пол и больше не двигались по воздуху ещё в течении получаса. Чувствовалась повышенная гравитация. Кода дребезжание стен достигло апогея, один из заключенных начал истерически верещать – видимо, даже в современных условиях не все люди привыкли к космическим перелётам. Хотя я сам испытывал немалый дискомфорт. Всё-же неприятно ощущать себя прикованным к стулу во время набора сверхзвуковых скоростей и надатмосферных высот. Через полчаса на внутренней стене нашего помещения появился экран, на котором стали показывать фильмы для развеяния скуки у пассажиров. Приятное чувство, что о нас всё же заботились. Сейчас показывали картину про меж-галактического охотника за сокровищами, сражающегося со всевозможными монстрами и космическими пиратами. Потом через какое-то время принесли еду, состоящую из трёх тюбиков: мясного, овощного и жидкого. На протяжении полёта, а длился он не много не мало 15 с лишним часов, нас кормили трижды, показали около 5 фильмов, и, как ни странно, закованные пассажиры не произнесли между собой практически ни единого слова.

Когда мы приземлились, на планете «Градилс» был закат. Мы вышли из отворенных дверей на встречу прохладному ветру и наткнулись взглядами, во-первых, на ополовиненное Солнце (как потом выяснилось, планета находилась на примерно равном расстоянии от двух противоположных светил, которые поочерёдно всходили и садились, затмевая друг друга), а во-вторых на возвышения из кирпича на уровне горизонта. В смешанно-нервическом ожидании, немного погодя, к нам подъехал автобус, и из него вышли двое охранников с автоматами на перевес, которые стали опять же зачитывать списки и поочерёдно впускать нас внутрь. Далее, следовала дорога по жёсткому грунту примерно за тридцать километров от посадки «Свободы» до забора, очерченного колючей проволокой и четырьмя смотровыми башнями по углам. Внутри периметра находились одноэтажные казармы и двухэтажный штаб в центре. Место строительства спальных высоток было в полутора километрах от лагеря заключения. Нас восьмерых распределили по кубрикам, причём Корбис и Логан попали не в те же самые, что и я, но со мной заселили троих из тех, с кем мы летели. Жилой номер представлял из себя помещение 3 на 5 метров с двуярусными кроватями, причём второй этаж кровати находился практически под потолком, ибо они, потолки, то есть, были очень низкими. Всего было четыре койки по два места на каждую, две тумбочки, стол, и, как ни странно, телевизор. После заселения, первым делом, мы познакомились с уже живущими в кубрике заключёнными, которые рассказали нам про местные правила и распорядки. Для работ были отведены две смены: дневная и ночная. Несколько человек из нашего помещения сейчас как раз работали на стройке во вторую смену. На каждые восемь человек, живущих в одной комнате, приходилось по четыре охранника. Отбой в 10 часов вечера и утра, в зависимости от того, в какое время ты работаешь. Всего в день отводилось 2 часа на еду в местной столовой и два часа перед сном на личное время. Уф, какой плотный график, подумал я. Но человек ко всему привыкает.

Утром, после завтрака, я пошёл на свой первый рабочий день. Механические мосты подняли нас примерно на 150-метровую высоту, на которой окончилось строительство на данном этапе, и мы всю смену, не считая перерыва на обед, поднимали и цепляли доски и ящики с кирпичами к грузозахватным механизмам, в свою очередь, устанавливающим всё это с помощью строительных роботов на новые этажи. К концу рабочего дня жутко болела спина, но мне сказали, что для первого раза это совершенно нормально, и что, если это не пройдёт – в мед-отсеке выдают специальные мази, заживляющие такие недуги за каких-то несколько часов.

Сами наши комнаты не были заперты решётками. Да и это было ни к чему. Территория тюрьмы была окружена 3-х метровым забором с колючей проволокой под напряжением наверху. К тому же периметр патрулировали несколько охранных «жуков», везде были понатыканы системы видеонаблюдения, на вышках стояли дозорные с автоматами, а на строительство нас конвоировали охранники – тоже при оружии.

Постепенно я стал привыкать к местному укладу жизни. Здесь были свои радости и огорчения. Иногда по праздникам традиционные блюда, состоящие из каш и макарон с консервами, разбавляли более утончённые гарниры из риса, картошки с овощами и жаренным мясом. Но это бывало редко. Порой я встречал на стройке Логана с Корбисом. Это тоже были приятные моменты – они напоминали мне ещё то время, когда меня только-только арестовали, а ведь до этого я был на свободе и вот-вот должен был отправиться на «Видор». Так, не много не мало прошло полгода. Стройка заметно выросла и теперь мы даже поднимались на верхотуру в лифтах, а не на механических мостах. По плану застройки предполагалось воздвигнуть ещё пару таких же комплексов, а их уже высилось три штуки. Затем, если Правительство Республики не внесёт изменений в проект, нас, всем скопом, должны были свернуть и отправить на новые планеты, воздвигать каторжным путём новые объекты. Но и это должно состояться не скоро. Да и какая разница, в каком месте ты отбываешь наказание.

Я размышлял и о подполье. Что там сейчас говорится обо мне и вообще говорится ли. Если уже прошло полгода и в отношении меня не предпринимают никаких действий, значит про меня либо забыли, либопросто оставили всё как есть, чтобы не усугублять и без того скверное положение дел. Да и много ли стоит рядовой контингент, отыгравший свою роль и более того, проваливший её. Но всё оказалось совсем не так, как я представлял себе.

Как-то раз нас соединили с группой каторжников для совместной работы по довершению застройки крыши небоскрёба. 2 бригады в общем составляли 80 человек. Один из новых работников подозвал меня к концу нашей смены.

– Давай отойдём немного ото всех. – сказал он мне вполголоса.

– Зачем? – удивился я. Неужели я попал под гнев какого-нибудь уголовного авторитета и со мной хотят «разобраться» по местным обычаям. Я старался держаться подальше от подобных «уставных» отношений и не примыкать к каким-либо группировкам.

– Не бойся. У меня для тебя личное дело, не относящиеся к здешней жизни.

– А о какой жизни тут ещё можно разговаривать? – спросил я. По-моему, у нас тут только один выход. Отбывать свой срок.

– Ну, дело в том, что я кое-что знаю о твоей прошлой жизни. Допустим то, что ты был близок с такой девушкой, как Варвара Коротаева…

Тут я остолбенел. Этот человек явно был очень хорошо проинформирован о моём состоянии дел, только вот вопрос – откуда он? С подполья или с органов безопасности. И я решил сразу это выяснить – будь что будет, если я окажусь неправ.

– Ты с подполья? – спросил я, не медлив долгое время.

Он обернулся по сторонам. Нас всё ещё окружали узники, находившиеся достаточно близко, чтобы что-нибудь услышать, да и с дальнего угла наблюдал охранник, следящий за общим порядком.

– Не так быстро, дорогой! Всему свой черёд. В общем, завтра здесь же на том же месте по началу работ и разговаривать будем во время перетаскивания грузов, чтобы было меньше подозрений. На сегодня хватит.

Он ушёл от меня после этих слов в дальний угол и стал разговаривать со своими товарищами, оставив меня в глубокой задумчивости и при бешеном биении пульса, так как меня переполняли домысли и внезапные надежды, всвязи со вновь открывшимися обстоятельствами. Почти пол ночи я не спал, думая о том, что же будет дальше. Что предложит этот новоявленный союзник для улучшения моего положения. Но к утру, тем не менее, я был собран как никогда и был готов таскать ящики весь день без перерывов, лишь бы во время этого мой новый протеже рассказал, как выбраться отсюда.

В этот раз к нам подсоединили ещё и третью бригаду. Отличные условия для того, чтобы провести более незаметную беседу, чем мы и воспользовались. Первые пол часа мы носили тяжести раздельно, потом он опять подошел ко мне, и, не протягивая руки, заговорил, взвалив на плечи свою ношу:

– Моё имя Юрий. Мы знаем про тебя и про твои неудачи. Поэтому я и здесь. У тебя два выхода для того, чтобы раньше отсюда выбраться. Первый – это условно досрочное освобождение. Но скорее всего, тебе его ещё долго придётся ждать с таким составом преступления. Всё-таки оно направлено против государственного порядка, а это очень большой минус.

– А второй выход?

– А второй выход связан с новыми неправомерными действиями против опять же государственного порядка, и я думаю мне не стоит озвучивать то, как это называется. Но именно это нам и предстоит совершить.

Я так понял, Юрий говорил ни о чём ином, как о побеге. Но у меня было мало идей по поводу того, каким образом он собирается его совершить, ну или точнее организовать его для меня. Именно этот вопрос я и начал задавать.

– Но каким образом…

– Самым обыкновенным, – прервал он меня. – Это самое произойдёт уже на следующей неделе, в четверг. Понял? Ни днём раньше, ни днём позже. Все инструкции я тебе сообщу завтра. Встречаемся здесь же, только в 14.00 плюс минус 10 минут.

– Но…

– Никаких но… другого выхода у тебя нет.

На этом наш разговор, по крайней мере в тот день, был завершён.

Но на следующий день он вновь обрёл немыслимые очертания.

– Тебе придётся изобразить неизлечимую бурную болезнь. Для этого я принесу тебе специальные пилюли, от которых живот может выворачивать несколько часов к ряду.

– О господи. – Я подумал о том, как мне на самом деле не хочется проделывать подобные штуки.

– Ничего-ничего, зато желудок прочистишь. И к делу. Тебе надо, чтобы об этом твоем недуге прознал охранник и отвёл тебя в медотсек.

– Но там же сразу поймут, что к чему!

– Это неважно, там будет сидеть человек, который поможет тебе дальше проделать всё так, чтобы выбраться отсюда.

– Хах, так оказывается наша фельдшерица тоже знакома со штабом…

– Тихо ты, забудь вообще такие слова, как штаб и подполье. Так вот. После того как она тебя осмотрит, она сообщит охраннику, что у тебя очень опасное отравление, и тебя надо перевести в запасной медпункт, который находится за кордоном, так как только там есть лекарственное средство против твоей болезни.

– И это сработает? А если он, то есть охранник этот, скажет, что мне и без того лучше стать должно?

– Должно сработать. По уставу, он должен следить за общим состоянием здоровья заключенных и следовать указаниям медработников. Так что у тебя все шансы выйти за забор…

– А дальше что? …

– Дальше – больше, и интересней. Не доходя до запасного медпункта к вам спустится капсула-вездеход на два места. Само собой, это незапланированное и незаконное приземление на «Градилсе», но охранник может подумать что кто-то заблудился и не будет первым открывать огонь.

– Мне надо будет его обезоруживать?

В этот момент мы цепляли большой ящик к «когтям» подъёмного крана, и, видно у Юрия защемило спину, так одновременно с этим он ещё и затрясся от одолевшего его горло кашля. Когда он отошел и от одного и от другого, и когда мы отошли обратно к складу расходных материалов, он продолжил.

– Придётся смотреть по обстоятельствам, – говорил он вполголоса. – непонятно, то ли из-за последствий охрипшей щитовидки, то ли, чтобы быть тише общего уровня шума на стройплощадке. – Обездвиживать его в любом случае придётся. Но вот надо ли тебе вмешиваться – это другой вопрос. Придётся тебе смотреть по обстоятельствам. Вообще советовал бы тебе не гнушаться силового воздействия в решающий момент. Хоть у человека на борту будет всё нужное для того, чтобы ты остался незадействованным.

– И что же дальше?

– Дальше? Как что? Прыгаешь в кабину, и вы с ним улетаете. Дальше он тебе сам всё расскажет и объяснит. Тебе же надо на «Видор»?

– Точно так.

– Долетите до перевалочной планеты вдвоём. А дальше ты сам… Нашему человеку тоже надо удачно скрыться, скинув капсулу на тебя.

– Хорошо, я готов.

– Готов? Тогда бери вот эти мешки с цементом и грузи в ящик. Мы с тобой пока ещё на работе в колонии.

– Подожди, а как же ты? После такого случая сбежать отсюда уже навряд ли так легко получится, наверняка ужесточат условия надзора за заключёнными.

– За меня не беспокойся. В республиканской судебной системе достаточно наших людей, которые могут посадить меня сюда… и выпустить пораньше.

– А почему же тоже самое нельзя сделать и со мной? А не убегать через заборы?

– Потому что твоё преступление гораздо серьёзней. С ним ничего не поделаешь. Даже условно-досрочного добиться очень и очень сложно. А мне специально нарисовали не очень тяжкое «дельце», чтоб был обратный выход. И всё ради тебя!

– Спасибо. Я очень ценю вашу помощь.

– Мешки грузи.

Мы были на одном из последних этажей достраивающейся высотки. Под нами расстилалась планета, приютившая кучу людей, оказавшихся вне закона и скоро долженствующая вместить обычных ни в чём не повинных жителей. Вдалеке виднелись невысокие горы, покрытые редкой растительностью. Был закат, также, как и тогда, когда я сюда прилетел полгода назад и также солнце было наполовину закрыто другим солнцем. Я был готов бежать.


Эта неделя до предстоящего опасного события прошла для меня практически незаметно, несмотря на то, что я меньше спал ночами, предвкушая запланированные действия. В среду Юрий вновь подошёл ко мне на стройплощадке и незаметно передал тошнотворные таблетки.

– Завтра, не забудь, съешь их после смены.

В этот раз у нас был ночной выход на строительство, а значит сам побег должен состояться днём. Наверное, специально выбрали это время. При свете солнца и относительном тепле люди чувствуют себя более расслабленно, чем ночью, когда охранники воспринимают любой шорох в штыки, а значит и незваных гостей могут принять теплее и менее предосудительно. День после этого я готовил себя к приёму таблеток – морально и физически. Юрий сказал, они будут действовать около 2 часов, значит надо будет представить себе сейчас, каково это будет завтра, чтобы отравление не застало меня врасплох, хотя именно так оно и собиралось со мной поступить.

Затем настала, по предварительным ожиданиям, последняя рабочая смена на последнем этаже строящегося объекта. Юрия я не видел, как и его бригады. Я старался выполнять добросовестно свои обязанности, чтобы у охранников не возникало преждевременных претензий к моему поведению.

И, наконец, настал тот самый день. В десять часов утра мы вернулись в наши комнаты. Ближе к 12:00, когда мои сокамерники начали укладываться спать, я достал из-под своего матраса таблетки и выпил несколько штук. Первые десять минут я ничего не чувствовал. Потом постепенно желудок начал содрогаться под приступами тошноты. В результате через пятнадцать минут я разбудил нескольких сокамерников своими извержениями и заставил дежурившего снаружи охранника обратить внимание на состояние дел в нашей комнате. Несколько человек, разбуженных мной, вызвали его и попросили отвести меня в медпункт, а также ведро с тряпкой для того, чтобы отмыть испорченные полы. Охранник принял их просьбу, да и смотря на меня, выворачивающего свои внутренности каждые 5—10 минут было видно, что требуется вмешательство медиков. Он повёл меня по коридорам на улицу к центральному штабу. Там сидела наша фельдшерица, по которой я бы никогда раньше не сказал, что она имеет отношение к подполью. Осмотрев меня, она покачала головой, и с приговорками о местной пище стала причитать на охранника, что они не организовали до сих пор доставку требующихся медикаментов до центральной лечебницы, и что теперь надо вести меня к запасному складу, на котором хранятся лекарства от подобных случаев. Дозорный стал было причитать в ответ, что, почему бы не оставить меня здесь и принести сюда всё необходимое, но фельдшерица уговорила его, сославшись на опасения о возможной эпидемии и мерах предосторожности, чтоб таковая не началась.

В результате, через пять минут мы шли по улице, сопровождаемые моей не прекращаемой рвотой и заговорщицки улыбавшейся медсестрой. Пройдя семьсот метров в противоположную от строений сторону, действительно, мы услышали гул спускающейся с небес машины, похожей на правильной формы, обтекаемую ракушку, с прямой задней стенкой и, полого спускающейся, передней частью, состоящей полностью из стекла. Это был так называемая капсула вездеход, о которой говорил Юрий. Она могла летать от планеты до ближайшей межпланетной станции для дозаправки и дальнейшего пути, а также передвигаться на земле, воде и под водой. Пока что всё шло так, как было запланировано, хорошо и гладко.

Сопровождавший нас охранник прислонил руку к голове и дождался пока капсула приземлится. Затем он подошел к открывшейся кабине и появившемуся оттуда улыбавшемуся пилоту. Они стали о чём-то разговаривать. То ли под действием окончания срока воздействия таблеток, то ли из-за нагнетённого стресса, но меня перестало рвать, и я без проблем стал наблюдать на расстоянии пяти шагов за разворачивающейся сценой. Наверное, дозорный попросил пилота показать его документы, после чего тот потянулся во встроенный шкафчик на передней панели кабины, а затем резко ударил вытащенным парализатором в грудь охранника, и тот упал. Но видимо, он не до конца потерял возможность двигаться и стал направлять свой автомат в сторону своего обидчика. Тут вступил я. Подбежал к лежавшему конвоиру и одним ударом ноги, выбив автомат из его рук, другим ударил его в бок, но не очень сильно, лишь до той степени, чтоб он скрутился на ближайшие несколько минут от боли, но ничего себе не поломал. Затем я быстро влез в кабину и перелез через главного пилота на соседнее кресло, а сама крышка кабины стала закрываться, и мы так же незамедлительно стали подниматься ровно вверх, наблюдая оттуда, как медсестра оказывает приёмы первой помощи пострадавшему. Она хорошо играла свою роль до конца. А мы тем временем уже набрали примерно тысячную высоту и стали двигаться по диагонали ещё выше вверх и на запад вдаль от остающихся внизу высоток и тюремных построек. Через десять минут облака стали редеть, а бело-голубой фон неба сменялся тёмно-синим. Мы приближались к открытому космосу.

– Незачто. – Было первым словом, произнесённым моим новым спасителем.

– Спасибо.

Далее какое-то время мы молчали, пока я с большим удовольствием и любопытством разглядывал панель управления и полу-штурвал полу-руль, состоящий из двух четвертей целой окружности, симметрично расположенных напротив друг друга. Позади двух кресел и приборной панели была кровать, встроенная в заднюю стену холодильная камера для хранения еды и медикаментов, выдвижной из той же стенки ящик для разогрева пищи, мини-стол и камера хранения для скафандров, инструментов, масел и подачи топлива. Ещё дальше за перегородкой находился гигиенический отсек (туалет и душевая). Общий размер всей капсулы составлял примерно объём трейлера для жизни на колёсах. Некоторые так и называли такие капсулы – «трейлер-вездеход».

– Что, интересно? – спросил мой новый товарищ. – тебе, кстати говоря, полезно поизучать тут всё. Юрий сказал тебе, что после приземления на первую планету, тебе придётся лететь дальше одному? – Я кивнул. – И ещё, моё имя Николай. То, что ты Дмитрий, я и так знаю, можешь не говорить.

Мы пожали друг другу руки, после чего я ощутил, что меня жутко клонит в сон. Видно ночная смена на стройке и последующая симуляция болезни стали сказываться на тонусе организма. Николай будто почувствовал эти мои вибрации и сказал:

– Можешь пока прикорнуть там на кровати. Нам ещё по предварительным расчётам лететь 75 часов, так что мы ещё успеем провести общий курс твоего обучения пилотированию и всему остальному.

Я решил поступить именно так, как советовал Коля, и улёгся назад, сразу ощутив быстро наплывший сон.


– Эй, вставай. Пришло время попрактиковаться в навыках вождения этой колымаги.

Было странно осознавать себя пробуждающимся на борту капсулы в летящем космосе и знать, что ты не спишь, и что тебе сейчас придётся учиться управлять этой самой машиной.

Я перелез на переднее сиденье и стал слушать азы ракетовождения.

– Смотри – это – координатная сетка с интерактивной картой – говорил мой «учитель», показывая на центральный экран с развернувшейся картиной близлежащего космоса, покрытого линиями координат. – Если тебе известны координаты планеты по трём числовым параметрам, а нам известно, куда тебе стоит отправиться, тебе стоит ввести их в это поле и задать маршрут нажатием на эту сенсорную кнопку. Дальше на этом экране – продолжал Колян, показывая дальнейшие инструкции на электронном полотне, расположившемся на стекле кабины немного выше всех остальных интерфейсов – ты должен включить функцию прокладывания траектории и режим автопилота, чтобы тебе не пришлось рулить самому в этом бесконечном мраке.

– А зачем тогда нужен руль? Решил задать я почему-то немного глупый вопрос.

– Как зачем? А на самой планете, особенно если там есть дороги, а тем более если их там нет, с помощью чего ты будешь рулить. Кстати, на нём, на самом штурвале, есть вот эти кнопки – продолжал всё показывать Николай, – эта – акселератор, а это – тормоз. Чтобы передвигаться по вертикали – надо опускать и поднимать рулевую часть. Если хочешь установиться на какой-нибудь высоте, и лететь, или ехать на одной плоскости – вот здесь есть фиксатор.

Таким образом он «разжёвывал» для меня все необходимые знания, чтоб я мог и один справиться с махиной. Потом он,в довесок, дал мне самоучитель и сказал, чтоб я всё свободное время до нашего приземления читал и впитывал все описанные инструкции. Через 15 часов полёта я уже имел общее представление об основных инструментах маневрирования и возможностях капсулы, нёсшей нас двоих сквозь космическое пространство к перевалочной точке.

– А что из себя представляет то место, куда мы сейчас отправляемся? – Спросил я Колю.

– Планетка «Вега». Сплошь состоящая из маленьких островков, окружённых пресным неглубоким морем. Соответственно питаются люди там растущими на островах плодами деревьев, синтезированных, из привезённых с Земных и других колоний, семян, смешанных с местной почвой. Крупных представителей пресмыкающихся и плавающих ты там не встретишь, так как для них нет никаких условий для передвижения и использования пищевой цепочки.

– И большая она?

– В треть Земли. Она является одним из нескольких спутников планеты гиганта, крутящегося, как и другие две огромные планеты со своими спутниками вокруг сдвоенной звезды в системе «Планокс». Но всё это не так важно, как то, каким образом ты будешь отправляться оттуда на ещё более странную местность во втором «Магеллановом скоплении»[15] и оттуда прямо на «Видор». Сейчас тебе стоит сосредоточиться именно на этом. А пока суть да дело – сделай-ка нам по порции макарон с жареной канарейкой, пока я тут корректирую наше дальнейшее движение. К слову, насчёт корректировки…

В общем, с Коляном не пришлось знать скуки во время нашего путешествия. Было ощущение, что у него есть ответы на все вопросы, интересующие меня. К концу нашей экспедиции в систему «Планокс» мы съели половину припасов, бывших в холодильном отсеке, а я прочитал половину самоучителя для пилотов.

На подлёте к планете «Вега», про которую распространялся Николай, взору открывалось интересное зрелище. Во тьме звёздного космоса постепенно увеличивался пупырчатый водяной шарик на фоне других таких же малюток, расположенных около виднеющейся немного вдалеке эллипсовидной махины темно жёлтого света. Видно это и был тот самый гигант, питающийся от сдвоенной звезды, расположившейся в центре системы. В процессе приближения к «Веге», мы встретили пару вылетающих с планеты таких же капсул, как наша.

– Странно, почему мы не видели ракетных комплексов, вылетающих с «Веги», а только трейлеры.

– Там нечего делать большим экспедициям. Слишком маленькая и отдалённая планета для этого. В основном она используется отдыхающими туристами, арендующими или купившими там дома на островах. У нас тоже там есть одна вилла. Это одна из резиденций подполья – просто, чтоб ты знал. А на трейлере удобно опуститься именно на тот остров, где стоит именно твой дом.

– Понятно.

– И ещё насчёт устройства капсулы. Если в надатмосферных пространствах нужно использовать топливный двигатель, то по наземным ландшафтам или по воде лучше переключаться на электродвижок – для экономии энергии.

– У нас, что, два генератора?

– Именно так. Вот здесь, на этом экране переходишь в раздел «подача энергии» и переключаешь вид двигателя.

Тем временем стало ощущаться «земное притяжение». Капсула стала соприкасаться с атмосферой планеты и живот с затылком заметно потянуло вниз. Сначала мы снижались по снисходящей дуге, пока скорость не замедлилась, и мы не смогли начать вертикальный спуск. Уже явственно виднелись колыхающиеся волны местного пресного «океана». В поле зрения до горизонта расстилались сотни мелких островов со средней степенью наполнения растительностью в виде пальм и папоротников. Внутри этого благородия мелькали симпатичные домики с красными и желтыми крышами одно– и двухэтажного формата.

– А вот и наш островок, – сказал Николай. – Там нас ждёт один человек. Кто-то должен постоянно присматривать за домом. У нас это называют самым приятным дежурством. Так как длится оно долго – по полгода, а погода и все остальные условия здесь как на курорте.

– А он не удивится нашему внезапному появлению?

– Нет конечно, он обо всём проинформирован, не беспокойся.

За 10 метров до посадки турбины стали усиленно вращаться, позволяя нашему космолёту плавно приземлится на жёлтый песок поверхности планеты.

Наконец мы были на земле. Полёт удачно завершился.

– А вот и наши гости! Здравствуйте. Рада вас встретить здесь у нас.

Это была рыжеволосая полноватая женщина, тем не менее с немалым отсветом привлекательности, скорее передаваемым через выражение глаз, нежели чем через общее сложение её фигуры. Она успела сказать свою первую фразу, как только мы открыли стекло кабины и вышли на берег острова.

– Мы тоже рады тебя видеть, Лиза. Надеюсь Дима не обиделся, что я сразу говорю за нас обоих.

– Конечно не обиделся. Я, после всего случившегося, рад встретить любого представителя нашей общины, если можно так выразиться.

– Мы предпочитаем слово «структура», если ты не возражаешь – тут же ответила Лиза.

– О, прошу прощения.

– Да ничего страшного, Дим. – Поддержал меня Коля. – Это не принципиально. Лиз, ты не была бы так добра показать гостю дом и попотчевать нас с дороги, а то мы уже как 7 часов не емши.

– Конечно, конечно, я всё заранее приготовила. У нас сегодня интересное меню и голодными вы не останетесь.

Дом оказался очень просторным и светлым. Напротив лестницы на второй этаж, было окно во всю высоту стены. Также имелось два санузла, игровая комната с бильярдом, настольным теннисом и дартсом. Во дворе был вырыт небольшой бассейн.

– Ну что, пойдём на кухню. Отведаешь мои кулинарные шедевры. Заодно расскажешь о своих ближайших планах. Мне так интересно поговорить с новым человеком, да и вообще здесь редко кто бывает.

– С радостью, и то и другое.

Мы спустились со второго этажа вниз, где была совмещенная кухня с залом. В это время Николай доставал из холодильника припасы и выкладывал на стол. Лиза тоже стала хлопотать по хозяйству. Потом мы сели за стол. На обед были запечённый кальмар и плов с острыми специями. Мы быстро всё «умяли» и принялись пить кофе с молоком. В это время я с помощью Николая обрисовал для Лизаветы и самого себя картину ближайших моих действий. Как оказалось, мне придётся провести на «Веге» ещё 5 дней, а дальше я должен в одиночку отправиться на другую планету в глубь Республики, откуда можно будет уже добраться до финальной точки моего путешествия. После окончания трапезы Лиза стала мыть посуду, а Николай позвал меня дальше познавать премудрости устройства капсулы-вездехода. Ещё через два часа, когда нас застал красивейший закат на фоне крутящихся соседних шариков-спутников, заслоняющих пробивающиеся звёзды, мы решили отдохнуть. Лиза уже давно, раздевшись до купальника, купалась в море и звала нас присоединиться. Долго не думая, я, скинув футболку и штаны, залез в местный пресный океан. Он оказался чрезвычайно тёплым, но правда сколько я не плавал, выше груди глубина не опускалась. Коля тоже, достав откуда-то надувной матрас, плавал на волнах. Потом мы решили, сделав коктейли, ещё покупаться в бассейне. Там ещё была доска для прыжков и у меня получилось вдоволь напрыгаться. Один раз даже я сделал нырок вниз головой с предварительным сальто вперёд, чем сорвал аплодисменты моих друзей.

Ближе к 11 часов вечера, когда уже было довольно темно, Лиза отвела нас в наши комнаты с заправленными кроватями и я с удовольствием погрузился в глубокий и приятный сон.

В таком безоблачном настроении и прошли те пять дней, которые мне предстояло провести на этом островном уголке на краю Республики. Треть дня мы тратили на изучение азов «капсуловождения». Причём наравне с теорией приходилось и практиковаться во взлёте и посадке. Один раз мы даже обогнули «Вегу», попутно поездив по волнам «Краяса», как назывался местный «океан». В остальное время мы купались, объедались фруктами и мясом, загорали и играли в пляжные игры. Причём дни здесь длились всего по девятнадцать часов, отчего стало даже обидно, что так мало времени удалось провести в этом чудном краю.

Один раз я решился зайти в местные тропики на нашем острове, и не пожалел. Много красивых птиц, летающих с дерева на дерева и издающих красивейшие звуки, маленькие обезьянки, прыгающие по лианам и даже странное животное размером с большую собаку и с хоботом то ли слона, то ли муравьеда попалось мне на дороге. Правда насекомые надоедали своим постоянным терзанием открытых частей тела, но и среди них попадались красивейшие экземпляры. Но всему этому в конце концов должно было настать логичное прекращение, и оно произошло.

Утром меня разбудил Коля, когда ещё начинало только светать, и сказал, чтоб я собирался и шёл завтракать. Запихнув в сумку необходимые пожитки, я сошёл вниз, где за столом ждала Лиза, Коля и завтрак. Всё-таки мне была очень приятна забота моих товарищей обо мне. Позавтракав омлетом с ананасами и манговым соком, они стали выпроваживать меня наружу, поскольку времени оставалось немного до запланированного для меня отлёта.

– Смотри, не забывай гостеприимную Лизоньку. Я тоже буду о тебе помнить, не сомневайся. – сказала на прощанье полненькая рыжеволосая девушка с пронзающим взглядом, успевшая за эти пять дней стать для меня близким человеком.

– Обязательно буду помнить. Спасибо вам за всё, за приём и за проводы. Но мне пора к дому.

– Дим, мне нечего тебе добавить, до встречи в Сером пространстве. – Высказался Николай на прощанье.

Подвижная крышка кабины стала медленно закрываться. Это я нажал на кнопку задраивания люка. Затем я поставил показатели на панели,в вертикальное движение и стал потихоньку жать на кнопку запуска стартера для начала работы газовых турбин. Можно было почувствовать, как ротор набрал необходимую частоту вращения, и вся платформа стремительно стала набирать высоту. Я посмотрел в окно. Мои друзья махали мне руками, а наш дом потихоньку уменьшался, как и весь остров вместе с «Вегой». После набора семитысячной высоты я перевел все четыре турбины в положение в 45 градусов и увеличил тягу двигателя, чтобы капсула по касательной параболе выходила на орбиту планеты. При этом я испытывал немалую тряску, и даже успел переволноваться за техническое состояние «космолёта», но вроде выход за пределы стратосферы прошёл благополучно. И дальше ещё в течение нескольких часов я направлялся до высоты орбиты в 15 тысяч километров. Автопилот был уже включен. Координаты введены в систему. Я должен был быть на перевалочной планете через 60 часов.

Я просмотрел информацию о точке прибытия: «Джохб». Да. Странное название. Ширина диаметра планеты – 40075 км, что примерно равняется длине экватора«Земли». Что интересно, длина центральной окружности сама по себе достигает 90 тысяч километров, то есть планета очень вытянута. То ли из-за этого, а может из-за других факторов, но гравитация сильно занижена и это уже больше похоже на атмосферные условия того же «Видора». Возможно это связано с тем, что эти космические тела находятся на краю галактического скопления и сама кучность звёзд и планет здесь разряжена, что создаёт им меньшую скорость вращения вокруг светил и вокруг самих себя. Так. Что ещё. Распространённая растительность: Дубы, ели, берёзы, секвойи, лиственницы, яблони, груши и кедры, причём большинство из них достигает 50—100 метровой высоты, опять же из-за малого притяжения. Морей, океанов и озёр нет, но реки есть. Они создают водную сетку по всей окружности планеты, деля её на квадраты, прямоугольники, треугольники и круги. «Джохб» находится в системе из 5 планет, вращающихся очень близко друг к другу, но очень далеко от звезды. Некоторые учёные полагают, что не исключено даже столкновение некоторых из этих планет друг с другом и распад их на отдельные скопления астероидов, что будет способствовать общей деструктуризации вселенной, начинающейся с отдалённых краёв. Что-ж, надеюсь во время моего присутствия на «Джо», как его сокращённо называют, ничего подобного не произойдёт.

В это время моя «улитка» продолжала свой мерный полёт по бескрайней темноте космоса. Вокруг были рассыпаны мириады отдалённых звёзд. Где-то там, за всем этим многообразием таилась неизвестная людям вселенная из антиматерии, куда я так стремился. А пока, я пересматривал видеозаписи на подаренном мне Лизой с Николаем планшете, сделанные с наших совместных купаний и «играний». Телевизора и вообще спутникового сигнала на борту не было и можно было довольствоваться только сохранёнными записями. Пока «трейлер» держал курс на «Джо», я успел 2 раза поспать, 5 раз поесть, радуясь вытащенным из камеры хранения фруктам и полуморским рыбам с острова. Слава богу, не происходило никаких внеплановых происшествий, поломок и тому подобного. Тем не менее я решил дочитать инструкцию пилота, состоящую из двухсот страниц, из которых половины я точно не понял. До состыковки с «Джо» оставалось что-то около 20 часов. Показатели топлива и скорости были в норме.

Оставшееся время прошло без эксцессов. За 3 часа до состыковки на глазах постепенно начала расти распластанная в ширь эллипсовидная планета зелёно-коричневого цвета. При входе во внутреннюю атмосферу немного «поштормило» корабль, но тем не менее мне удалось дойти до той точки, когда можно было выключить автопилот, перейти в режим вертикального спуска и увидеть карту лежащих снизу объектов. Я выбрал поиск: нашёл заправочные станции и отправил капсулу туда. Высота уже была не такая уж и большая. Метров сто от поверхности – и уже приходилось уворачиваться от возвышающихся стволов местных «деревьев-гигантов». Заправка была уже недалеко. Подо мной в этот момент протекала река. Я решил испробовать капсулу на поверхности воды против течения. Медленно опустил платформу на поверхность узенькой речушки и проплыл на «трейлере» порядка 10 километров примерно за 3 минуты. По правую руку была заправка. Я поднял космолёт с воды и опустил около генераторов и заправочной колонки. Поднял забрало кабины и выпрыгнул на асфальтную дорожку. Приятно было снова оказаться на твёрдой почве и жаль, что скоро опять надо будет делать большой перелёт. Купил в здании заправочного пункта разрешение на заправку полного бака топливом и подзарядку электродвигателя. Не стоило забывать, что на «Видоре» тоже надо будет, возможно, проехать до нужной точки по поверхности, так как опускается капсула на планету с погрешностями.

Оставалось пополнить запасы провианта для последнего отрезка пути. А он будет длится 3 с половиной земных суток. Я спросил у администратора заправки, где здесь поблизости можно закупить продукты. Он подсказал нужное место, и я отправился туда. При магазине было кафе, куда я зашёл, чтобы перекусить перед отлётом. Меня накормили жареным лососем с картошкой, а на десерт я съел кофе с мороженым. В меню была даже медвежатина, но я не решился на такую «жертву». С окна кафе был прекрасный вид на сосновый лес и речку с пороговыми перекатами, создающими мини-водопады. Деревья упирались в самое небо, а на их верхушках себе вили гнёзда даже орлы. Но мне не суждено было остаться здесь на более длительный срок. «Видор» звал к себе неумолимо, поэтому я собрал всё накупленное, сунул в камеру хранения капсулы и запустил двигатели.


До «Видора» тоже удалось добраться без всяких осложнений. Точных координат нашего космо-трансфера у меня не было, но место, где мы оставили его с Варей я помнил лучше любого другого. Но всё же пришлось побродить на «трейлере» по каменистым рельефам планеты, пока я не нашёл нужную горную цепочку, одни из скал которой хранили в себе меж-пространственную капсулу, способную перебросить меня в «серое пространство» родной галактики. Я выбрался из «трейлера», и в надетом скафандре начал перепрыгивать с камня на камень к маячившей впереди скалистой колыбели. Таким образом за час с небольшим я нашёл-таки наконец свой «Летучий голландец». Он, как и предполагалось, остался невредимым. Я провел подушечками пальцев по лицевой стороне люка, сразу же открывшегося после этой процедуры идентификации.

Внутри царило безмолвие. Интересно, а Варю уже перебросили на «родину». Она говорила про две недели, когда мы ещё были на Земле. А впринципе, это уже неважно. Я в любом случае сейчас собирался отправляться в путь. Поэтому я присоединил провода с электродами к вискам,надел на каждый палец по таким же тактильным передатчикам, и начал давать мысленные команды на запуск гипер-реактивных турбин, в это время вбивая руками на голографическом экране управления нужные координаты. Таким образом, космо-трансфер начал вибрировать и дрожать, дверь выхода закрылась и вскоре я почувствовал, как он оторвался от земли. Мы стремительно набирали высоту. По абсолютной вертикали. Я мог хоть стоять, хоть сидеть. Встроенные гравитационные амортизаторы давления позволяли не беспокоится о положении тела. Показатели высоты быстро набрали 7 тысяч километров – расстояние на котором можно безотказно включить меж-пространственный прыжок. Я окончательно скорректировал на экране управления траекторию полёта и мысленно сконцентрировался на команде к гипер-прыжку. Был дан старт. Пространство за иллюминатором слилось в белосиние длинные тонкие полоски. Меня самого стало вдавливать в кресло пилота, а в глазах темнеть. Вся капсула начала дребезжать и такое ощущение, что разваливаться на пополам. Я потерял сознание.


Эпилог

– Доброго пробуждения. Поздравляем вас с выходом из игры.

– Что? Из какой игры?

Я лежал в полуопущенном кресле. По всему телу были подсоединены провода, а с головы моей только что сняли какой-то шлем. Передо мной стоял человек в зелёном халате, с улыбкой на лице. А вообще мы находились в каком-то странном длинном помещении, где в таких же креслах, на котором лежал и я, находились люди, также с присоединёнными проводами и со шлемами на головах.

– Ну игра в «инопланетного» разведчика. Вы только что прошли её до конца. Мы надеемся на то, что вам понравилось и вы ещё раз сыграете в какую-нибудь игру в нашем «кибер-центре».

– Если честно, я ничего не понимаю. Кто я на самом деле? И… что мне делать дальше.

– Ааа… ну это совершенно нормально для человека, игравшего в первый раз. Хорошо, я объясню вам всё подробно. – продолжал человек в зелёном халате с улыбкой на лице. Вокруг ходили люди в таких же накидках, проверяя что-то на экранах компьютеров, подключенных к лежавшим пациентам, если их так можно было назвать. – Итак, – сказал мой «доктор», – вы сейчас находитесь в 5738 году. Вы подписали контракт с нами, то есть с полугосударственной фирмой «Киберпространство» на один сеанс погружения в игру под названием «разведчик из Серого Пространства». Если вам в это не верится, то у меня имеется два экземпляра вашего договора с вашей же подписью…

– Нет, нет. Я и впрямь что-то начинаю припоминать. – может быть я и действительно что-то начал вспоминать, а может из инстинкта социального самосохранения я решил, что лучше соглашаться с этим человеком, чтоб не сойти за обманщика или сумасшедшего.

– А, ну вот и отлично. Тогда вы должно быть помните, куда вам сейчас идти домой. Потому что, если нет, я и это могу вам напомнить. Не стесняйтесь. Спрашивайте всё-всё, что вам может быть интересно.

– Честно говоря, я и этого не совсем помню, хотя… – после этих слов в моём мозгу действительно стали вспыхивать обрывки памяти, как я от скуки, пришёл в этот исследовательский центр, подписал контракт, и даже где я тут живу, и кто я такой на самом деле, стало немного проявляться.

– Так вот. Погружение прошло прекрасно. Никаких проблем с вашим здоровьем не наблюдалось. Весь процесс игры пройден вами за 14 часов 38 минут. Вы отказались от внутривенного введения пищи, так что сейчас вы должно быть очень голодны, и я советовал бы вам спуститься в институтскую столовую. Там вас с радостью накормят.

– Стойте. А каким образом определяется, что я именно прошёл игру? Как я мог ещё её пройти?

– Ну, в вашем случае вы достигли точки прибытия в сюжет игры, и она же стала для вас точкой финала. Весь сюжет был закольцован и запрограммирован именно на такой исход. Разница могла быть только в ваших действиях и в их результатах. Вы могли не попасть в тюрьму, или наоборот не сбежать оттуда раньше срока отбытия наказания.

– А какие ещё есть игры?

– Да какие только душе угодно. Допустим, вы можете начать игру бедным человеком и считается она пройденной, если вы стали богатым.

– Но ведь бедные и богатые были только раньше, три тысячи лет назад. – Я был действительно удивлён.

– Само собой вы помещаетесь в условия прошлых времён. Виртуальная среда способна полностью воссоздать параметры и свойства прошедших лет. Также она может унести вас в предполагаемое будущее. Или вы можете начать игру в теле очень верующего человека. Тогда она будет считаться пройденной, когда вы откажетесь от всех смертных грехов и станете вести абсолютно праведную жизнь.

– Интересно.

– Или, к примеру, вы рождаетесь в микроорганизме и проходите эволюцию развития до определённого этапа, но это длительный процесс. Такая игра может затянуться на пару недель.

– Понятно. Так получается, я прошёл игру, и что дальше?

– Дальше? Всё что пожелаете. Можете идти домой и никогда больше не возвращаться. Если хотите, можете подписать ещё один контракт на новые приключения. Только перерыв между такими процедурами должен быть не меньше месяца.

– А зачем подписывать контракт?

– Ну, потому что это ещё не до конца изученная область науки, и вы должны взять на себя обязательства на случай непредвиденных обстоятельств. Итак, вам напомнить, где вы проживаете?

– Нет, спасибо. Я всё вспомнил. – И действительно. Всё обрело осмысленные границы и теперь в голове настал полный порядок. Я чётко осознавал, кто я, где я, и куда мне теперь стоило идти.

– Ну, тогда, не смею вас больше задерживать. Не забудьте зайти в столовую.

Человек в зелёном халате снял с меня все прицепленные ко мне провода так, что я мог сойти со своей лежанки. Я прошел через несколько рядов лежащих в шлемах людей и вышел через несколько коридоров и арок из здания. Шёл 5738 год. Я направлялся к себе домой.

# Примечания

1

WorldServiceLinesCompany (WSLC) – Всемирная Компания по предоставлению услуг связи.

2

«airwalking» – прогулка по воздуху.

3

Height и velocity – высота и скорость.

4

Autocarи onmanual – автопилот и ручное управление соответственно.

5

Интересно, что в некоторых языках, например, в немецком, слово «омнибус» теперь используется для обозначения моторных автобусов.

6

Имеются ввиду электродвигатели, на которых работает большинство средств передвижения данного места и времени.

7

«Уэнси» (с англ. «WhenC»). Сокращённая буква “C” означает Circle, что вместе можно перевести, как – «Когда есть колесо» (или колёса).

8

Имеется в виду, что велосипед был с прикреплённым к раме мотором.

9

«wi-fi» и «блютуз» – способы установления соединения для передачи информации в беспроводной сети.

10

Chanelup – следующий канал

11

Subway -(cангл.) – Метро

12

rok-metal event – Рок-метал концерт

13

Ticket – билет

14

WC (с англ.«Watercloset»)– туалет

15

Второе «Магелланово скопление» – очередная система обитаемых планет со своим собственным Светилом во «Всенародной Республике».