# Искра, погружайся! В плену Янтаря

Яна Фортуна

Наш привычный мир давно уже не тот, каким он был. Что же в нем изменилось? В уравнении нашей жизни поменялся всего один-единственный знаменатель – у нас больше не было стран, государств, власти, у нас была – Провиданс. Алгоритмическая машина, выдающая каждому человеку биометрический паспорт с полным набором характеристик, включающих в себя срок жизни, таланты, профессию. Благодаря этому на Земле воцарились мир и покой. Но так ли это на самом деле? Общество, разделенное на две касты – Медную и Платиновую, свято верит в фальшивую утопию их нового мира. История разворачивается вокруг дочери главы мировой Конфедерации Млеании Рош, всю жизнь живущей идеальной жизнью. Но что будет, если золотая девочка повстречается с генералом армии повстанцев? Мир перевернётся. Вас ждёт море экшена, неожиданные повороты событий, абсолютно новый, мир будущего с упором на генную инженерию, и главное – невозможная история любви. Содержит нецензурную брань.

## Пролог

Наш привычный мир давно уже не тот, каким он был. Что же в нем изменилось? В уравнении нашей жизни поменялся всего один единственный знаменатель – у нас больше не было Бога, у нас был Провиданс.

В конце двадцать первого века, в 2093г, человечество было на грани вымирания, а все началось с одного маленького, казалось бы, крошечного, в масштабах планеты, инцидента. Но он был подобно искре, разжёгшей пожары по всему миру.

Началась кровопролитная война за веру. Население земного шара разделилось на лагеря – изуверы различных конфессий, атеисты, уфологи. Не имея какой-то реальной подоплёки, каждый пытался доказать свою правоту в агрессивной – кровавой форме. В странах были междоусобные распри, правительство свергалось, народ бесновал. Секты, группировки, воровство, бандитизм, голод… Наш вид поставил сам себя под угрозу. Треть населения планеты была истреблена в ходе этой войны.

Несмотря на огромные разрушения, все постепенно закончилось, и со временем в мире воцарился мир и порядок.

Виной всему – стало "доказательство". Вернее, не виной, а спасением.

Мой прадед Александр Алестер Рош, подтвердил научное происхождение человека. Основательно, без малейшей возможности усомниться в его правоте.

Это было открытие генома души.

Он доказал, что наше сознание, душа это вовсе не данность Богом, инопланетной расы, или ещё кем-то – это лишь химический процесс нашего организма.

В дальнейшем, когда человечество, наконец, получило ответ на свой главный вопрос – войны прекратились. Но мосты были сожжены окончательно, государства разрушены.

Нужно было решать проблему неконтролируемого хаоса в мире, и ключом решения стал – геном души.

Разработки Алестера Роша глобализировали: монополисты и капиталисты, для стабилизации общественного порядка оказали огромную финансовую поддержку моему прадеду, и он на основе своего открытия – разработал единую глобальную тестирующую сеть, получившую название – ПРОВИДАНС. Алгоритмическую машину, которая могла проанализировать человека на основе его биологических и психологических данных.

Это возымело ошеломительный успех, Провиданс показывала невероятные результаты. И вскоре, для большей пользы машину настроили не просто анализировать личные качества человека, но и то, в сфере чего он сможет себя лучше всего проявить. Это было идеальным решением.

Что служит почвой для конфликтов? Алчность, зависть, стремление к власти. Но если человек заранее знает свой потенциал, то риск того, что он будет стремиться к тому, с чем он навряд ли справится – сводится к минимуму.

Это было начало революции – в корне изменившей жизнь людей. Новая эпоха – названная Третьей Эрой.

Теперь каждый живущий на планете, должен был пройти тест на оценку будущего развития.

В ходе испытаний выяснилось, что максимально точный результат машина выдаёт новорождённым. И с тех пор каждый младенец, сразу после рождения, проходил тест на оценку личности – получая биометрический паспорт с полным набором личностных характеристик, включая будущую специализацию.

В паспорте было прописано:

– Личные качества

– Таланты

– Показатели здоровья и примерный срок жизни

– Сфера занятости

Провиданс прекрасно вписалась в нашу жизнь, в мире постепенно исчезли преступность, голод, войны. До одних пор.

Спустя шестьдесят лет от начала Третьей Эры, великий ученный, и преданный фанат своего дела – Александр Рош скончался, передав компанию в руки, своего ничего не смыслящего в науке сына, заядлого монополиста и моего деда в одном лице – Бенедикта Роша, превратившего Провиданс из простой социальной программы в огромную транснациональную корпорацию. Он ввёл в мире тоталитарный режим, создал из оставшихся городов конфедерацию, а верхом власти сделал Провиданс, под гнетом его мирового правления, общество разделилось на касты – высшие и низшие, богатые и бедные, в последствии названные Платиновыми и Медными. Границы между ними были чётко очерчены. Низшие касты жили в нижних уровнях полисов, а высшие – на верхних.

В последствии Бенедикт Рош самостоятельно создал новую касту – Правящие, входили в её состав все основатели корпорации и их потомки. Для них было полностью отменено тестирование.

Но… ничто новое не может прижиться без последствий, и у машины в это же время, начали происходить первые скачки… получившие в дальнейшем название "искры". Машина проводила ребёнку анализ и в очень редких случаях, а с годами все чаще и чаще, начала выдавать пустой паспорт. Бенедикт, собрал под своё начало самых передовых учёных мира. Они приняли "искру" за сбой в машине, за неполадку. Но ошиблись, поняв, что проблема была не в системе, а в самих детях.

Их ген души был "сломан" повреждён. Дальнейшее изучение показало, что такие дети в будущем становились социально опасными, нестабильными, непригодными для жизни в обществе. Тогда, Бенедиктом, для блага общества, было принято суровое решение – подвергать таких детей незамедлительной ликвидации. Детей, получивших пустой паспорт, сразу после инициации отвозили в изоляторы, и сразу уничтожали.

Для народа он обозначил это как – малая кровь для блага общества. Этот жестокий закон приживался очень трудно и долго. Прошло не мало времени, прежде чем избавление от новорождённых искр стало чем-то обыденным, а среди населения, "искры" стали страшилкой для детишек, поговаривая, что они вырастали настоящими чудовищами. Но так как никто не видел их в живую, это все-таки относилось к области народного "фольклора".

С тех пор прошло больше ста лет. У власти сейчас находится мой отец, Николас Рош. Мультимиллиардер, мировой деятель, а я его единственная дочь и наследница Мелания Рош. И это моя история

## Глава 1. Истоки

129 лет от начала Третьей Эры. 2227 г. по старому календарю


МЕЛАНИЯ РОШ


– Сэм, дай скорее платье, которое ты принесла, – лукавая улыбка коснулась моих губ. Перейдя на полушёпот, я добавила. – Ты знаешь, отец убьёт меня, если узнает, что я все-таки сбежала на эту вечеринку.

В ответ послышалось недовольное мычание моей лучшей подруги. Саманта, как человек, правильный до мозга костей, конечно, была не рада затее, что я иду наперекор своему отцу. И она, в какой-то степени права, учитывая кто он.

Казалось бы, на что можно было жаловаться в моем положении, когда весь мир лежит у ног… Только вот драгоценный папочка держит меня в золотой клетке с самого рождения, так что, единственная возможность наблюдать за благами мира – это максимум в интернете с экрана коммуникатора[1]. Что уж говорить, мне даже нельзя пользоваться социальными сетями, и прочими прелестями развитых технологий. Так что, вечеринки, дискотеки, тусовки – на это все, касаемо меня наложено табу. Я лишь с недавних пор, выходила в свет, но только на официальные приёмы, ну и несколько раз была в головном офисе Провиданс. До этого, папа в буквальном смысле прятал меня от нашего Правящего общества.

Образование я тоже получала на дому – со мной занимались лучшие учителя, затем преподаватели, профессора. Так что, единственным моим утешением – было чтение, особенно книг по истории. Благо, у нас была огромная книжная библиотека, что было роскошью в наши дни, когда печатные издания были антикварной редкостью.

Папа всегда был невероятно строг… но после смерти мамы, это стало его идеей фикс. Маму я помнила плохо, её не стало, когда мне было шесть, но все равно, воспоминания о ней давались мне крайне болезненно.

Я никогда не шла на перекор отцу, но дух авантюриста сегодня, впервые, взял верх. И раз уж мне суждено быть заложницей "роскошной" жизни, то сегодня я наслажусь ей сполна! Держись папочка!

Собственно, по тому, Сэм так негодует, она кстати моя горничная. Уже несколько лет она живёт у нас, ей выделен отдельный домик для прислуги, в самом удалённом уголке нашего фамильного особняка.

В моменты, когда мне было совсем одиноко, Саманта всегда была рядом, поддерживала меня.

Я сидела за туалетным столиком, нанося на веки пудровые тени пастельных тонов, и краем глаза наблюдая за своей подругой. Я еле сдерживала смех, видя, как Саманта ходит из угла в угол, бормоча что-то себе под нос, особенно, учитывая, каких размеров была моя спальня, ходить ей приходилось много. Моя комната находилась на самом верхнем этаже. Огромные светлые апартаменты, пол и стены которых были отделаны белым мрамором, стыки которого были инкрустированы алмазной крошкой. Потолок был полностью стеклянным, что мне безумно нравилось. Я могла наблюдать закаты, рассветы, звёздное небо. При желании, он легко затенялся дистанционной системой управления. Убранство комнаты было для меня чересчур помпезным, свойственным середине двадцать второго века. Вся мебель, была из платины, что наводило на мысль, что Бенедикт, мой дед, который и построил наш особняк, питал определённую слабость к этому драгоценному металлу, и имел… ну крайне кричащий вкус. Белоснежные занавеси из паучьих шелков, такие же белоснежные мягкие покрывала, пледы, подушки из самых редких и дорогостоящих материалов. Но я была равнодушна ко всему этому. Самым моим любимым местом – был невероятно длинный балкон, с которого открывался духозахватывающий вид на наш сосновый сад, рукотворное озеро, и, конечно, бесконечное небо.

Наш особняк находился на самой окраине Бришалота, столицы мира, огромного полиса с населением больше ста миллионов человек. Так как экология нашей планеты ухудшилась, кислород был не очень чистым. Он был пригоден для жизни, но все же, в верхних слоях был на много лучше. Именно по тому, на верхнем плато города, которое находилось на высоте ста метров выше уровня моря, жила Платиновая каста. Плато стояло, упираясь на монолитные столпы, которые на многие километры заглублялись под землю. Вокруг столпов, по периметру всего города протянулась стена, закрывающая наземную часть полиса, в которой жила Медь.

И именно, из-за того, что наша Платиновая часть города находилась на высоте – с моего балкона небо было как на ладони. Ну а в купе с потрясающим садом, это смотрелось невероятно. Как можно не любить такую красоту?

Я вновь взглянула на подругу – она наконец прекратила измерять шагами мою комнату, и села на краю моей до неприличия большой кровати, уставившись в стеклянный небосвод и накручивая на палец каштановые волосы. Нуу, так не пойдёт. Я подбежала и радостно обняла её:

– Ну что ты Сэм, ну не веди себя так. Я расстраиваюсь. Порадуйся лучше за меня. Ты же знаешь, мне тут дышать не дают. Я просто пойду, немного повеселюсь и все.

– Мел, я очень переживаю за тебя… у меня ужасное предчувствие, – она замялась на этих словах и стала нервно крутить на руке медный браслет – знак низшей касты. Я была непреклонна, и она, нервно выдохнув, села на корточки, вытащив из-под моей кровати маленький чёрный пакет.

– Саманта, мне уже девятнадцать, я же должна хоть раз почувствовать себя полноценным живым человеком… не начинай, прошу.

Сэм, определённо, не устроил мой аугмент, но она все-таки дала мне свёрток с крайне понурым выражением лица.

Я, минуя угрызения совести, что заставляю мою любимую подругу так нервничать, решения своего менять не стала. Быстренько развернув пакет, я вытащила его содержимое и запищала от радости. Красивый сиреневый шёлк заструился по рукам. Мои глаза засверкали в предвкушении, впервые в жизни я надену нечто подобное. Не заставляя себя ждать, я стянула домашнюю одежду. На мне осталось только ажурное белье и чулки. Внимательно повертев платье, я выяснила, что оно предполагало отсутствие верхней части дамского туалета. Я округлила глаза и вылупилась на Сэм, на что она просто пожала плечами, сказав:

– На меня не смотри… это был твой интернет заказ…

Деваться было некуда, я сняла лифчик, жалобно провела его взглядом, отправляя в свободный полет, и надела свой наряд.

Надо было видеть лицо Сэм… она как истинная ханжа, чуть не свалилась в приступе обморока:

– Мел, может все-таки не стоит… твой отец камня на камне не оставит, если увидит тебя в таком виде…

Я конечно рассчитывала именно на такой эффект… но не знала, что буду чувствовать себя настолько неловко. Я покрутилась перед зеркалом. На меня смотрела незнакомка. Не смотря на крайне вульгарный для меня вид, я не могла не признать – платье сидело просто потрясающе. Широкий чокер бесподобным кружевным ободком украсил мою шею, тонкие атласные нити соединяли его с невесомой тканью платья, нескромно прикрывая грудь и полностью обнажая спину. Благо, снизу была длинная юбка в пол, если не считать какого – то до неприличия бесконечного разреза сбоку. Белоснежные локоны собраны в высокую причёску, глаза стали ещё более глубокого зелёного цвета благодаря макияжу.

Поймала себя на мысли о том, на сколько я не похожа на маму, у неё была роскошная копна темно- коричневых блестящих волос, красивые карие миндалевидные глаза, я даже ростом в неё не пошла, она была высокой и статной, элегантной. Уверенная в себе, сильная… совсем не такая как я.

Воспоминания о маме, как всегда заставили моё сердце больно сжаться, улыбка медленно начала сползать с лица, но Сэм резко выдернула меня из мыслей:

– Мел, в последний раз говорю, опомнись, допустим, у нас все получится, ты сможешь улизнуть из дома, а что потом? Там же повсюду будут папарацци. Все-таки, это самая громкая вечеринка за этот год, вся Платиновая молодёжь, звезды музыкальной касты будут там, а вдруг там будет кто то из Правящих…! В этом виде, ты к себе однозначно привлечёшь внимание камер!

– Саманта, перестань паниковать, я все хорошо продумала. Ты же знаешь, что я буду в маске. Кроме того, я буду с Лео, он обещал обеспечить моё инкогнито. Мы немного повеселимся, и я сразу приеду домой. Отец ничего не узнает! Ну и в интернете про меня не так уж много информации, так что я вообще не парюсь, и советую тебе поступить так же.

– Ну да, – парировала Сэм. – При худшем раскладе, тебе будет светить домашний арест, а вот моей голове не поздоровится, и самое малое что со мной будет – увольнение, об остальном даже страшно подумать. А вдруг что-то с тобой случится? Да твой отец…

– Хватит Сэм, обещаю, что все будет хорошо!

Губы Сэм сложились в тонкую нить, но отвечать она больше не стала. Я была ей за это благодарна, потому что её неуверенность явно отражалась и на моей решимости увидеться на вечеринке с Лео Нюбергом. К слову о нем, он был ярким представителем нашей Правящей верховной касты, сын магната, его отцу принадлежало большое количество акций Провиданс, и он был самым приближенным к моему папочке человеком!

Мой отец всегда не двузначно намекал на то, что заинтересован в объединении капиталов наших семей, не сложно догадаться каким методом.

Лео был высоким статным молодым человеком, светлые волосы, высокий лоб, волевой широкий подбородок, глаза цвета льда. Его красота завораживала.

Мысли о нем всегда заставляли меня трепетать, и сейчас это прибавило мне уверенности в себе. На последок ещё повертевшись перед зеркалом, я сняла шёлковое платье и положила его в сумку.

Отца уже несколько дней не было дома, он улетел на собрание Правящих, проходящего в промышленном полисе, который располагался на территории бывшей Австралии. Так что я смогу провернуть свой план проще простого! А он был таков: я переоденусь в одежду Сэм, за мной приедет её парень Арчи, повезёт меня в клуб, и потом через пару часов привезёт обратно. Самое сложное, это обдурить охранников. У папы их целая армия. Но я не буду Мелани Рош, если не добьюсь своего! Я попрошу начальника охраны пропустить машину Арчи на территорию, и все. Останется просто пройти незаметно и сесть в неё.

От одной мысли адреналин подскакивал до небес.

Прямо воплощение моей любимой старинной сказки о Золушке, где Сэм моя фея крестная, Арчи, ну скорее его машина – в роли тыквы, а в волшебном "замке", меня ждёт сказочный принц Лео. Эта интерпретация пришлась мне по душе, и я невольно улыбнулась своим мыслям.

* * *

Небо уже было усыпано звёздами, Арчи с минуты на минуту должен был приехать за мной. Я вышла на террасу, в нетерпении поглядывая на ворота, через которые он проедет через охранный пост, прямиком к центральному входу в особняк.


– Ну где же он? – взволнованно спросила я Сэм.

Не успела я это сказать, как у моей подруги зазвонил коммуникатор.

– Он приехал.

Я снова выбежала на террасу, смотря в даль на огонёк машины. Там уже столпились охранники. Я позвонила начальнику охраны, требуя пропустить Арчи внутрь. У меня все же была лёгкая тревога, что они не послушаются… мой отец помешан на контроле, и мог запретить им подчиняться моим указаниям. Но ворота все-таки отворились, и я облегчённо вздохнула, видя, как машина Арчи проехала внутрь и направилась прямиком ко входу в мой дом.

Отбросив все сомнения и посторонние мысли прочь, собрав всю волю в кулак, я надела одежду и пальто Сэм, накинула капюшон. Полная решимости, но на трясущихся от страха ногах, ступила на свой путь маленького бунтаря!

## Глава 2. Мир каким он есть

МЕЛАНИЯ РОШ.


– Привет Арчи, спасибо большое, что стал соучастником моего преступления! – на одном дыхании выпалила я, на ходу запрыгивая в его воздушный аэрокар[2] красного цвета, моментально зарезонировавший от моих акробатических трюков. Сердце бешено колотилось от адреналина, меня не заметили! Все оказалось так легко!

– Я разве мог тебе отказать? – улыбаясь ответил он. – Но очень не в твоём духе Мел, до сих пор в шоке от того, как на это согласилась Саманта.

– Это день "наоборот" для всех нас, – весело ответила я.

Арчи учтиво кивнул, и медленно двинулся к выезду из дома, где нас пропустили без лишних вопросов. Он ехал медленно, все время отвлекаясь на свой коммуникатор.

– Не можешь даже минутки прожить без своей девушки? – весело подколола его я, переживая, что такими темпами мы далеко не уедем.

Он ничего не ответил, как-то нервно улыбнулся и отключив голографическую панель, полностью переключился на дорогу.

Я понимала, что у него есть все причины нервничать. Представляю, как он переживает. Хотя это он сам вызвался мне помочь, что было очень любезно с его стороны.

Я не так давно знала Арчи, познакомила меня с ним естественно Сэм, хотя встречались они уже года четыре точно. Не знаю, почему она так тщательно прятала от меня своего замечательного парня. Он оказался очень даже приятным человеком, добродушным, простым, весёлым. Он работает шофёром у друга моего отца.

Арчибальд тоже был медным, как и Саманта, и оба они были из касты обслуживания. Так что их отношения приветствовались. К слову об этом, браки были возможны только на представителях своей касты, без каких-либо исключений.

У меня же вообще "джек пот", союз возможен только на члене Правящих, что не может не печалить моё девичье сердце. Если представителей Меди было 2 млрд с лишним, представителей Платины – примерно 1 млр. 300 млн, то членов Правящей касты было ровно 1679 человек на сегодняшний день, из которых процентов 70% были уже почтенного возраста. Наша каста не отличалась высоким уровнем рождаемости, по каким-то биологическим причинам, в которые я не вникала. Я это все к тому, что правящей молодёжи моего возраста было крайне небольшое количество. Вишенкой на этом торте было ещё одно – у нас все до тривиального просто, никаких эмоций на публике, выражения любви, этикет обязывает. Иногда мне становилось грустно от мыслей, что я лишена нормальной жизни по праву рождения, но быстро одёргивала себя. Я воспитана в соответствии норм моей касты. Более того, я не просто член Правящих, а самая первая и единственная наследница династии Рош. Моя семья высшая даже среди Правящих. И я не могу ударить в грязь лицом. Тем более, все эти сердечные дела – далеко не самое важное! Да и в принципе Лео Нюберг – из всего скудного выбора – можно сказать выигрыш в лотерею, так что надо улучшать с ним отношения, чем я сейчас и собираюсь заняться.

Я пересела на заднее сиденье, мысленно улыбнулась, уловив едва заметный фиалковый аромат духов Сэм, походу навсегда впечатавшийся в старую обивку аэрокара.

Быстро стянула с себя одежду и переоделась в платье, благо, туфли Сэм заранее оставила в машине бойфренда, ещё раз спасибо моя заботливая фея крестная!

Мы выехали на центральную магистраль. Арчи нажал на газ, и переключился на ультра скоростной режим. Воздушная машина прижалась ближе к поверхности дороги, и мы рванули. Я посмотрела в окно. Никогда не переставала любоваться красотой нашего полиса. Город, которому нет равных по грандиозности, величию. В ночи он был просто великолепен. Мы ехали по магнитной магистрали, которая на многие километры протянулась через все Платиновое плато. Высоченные белые небоскрёбы в подсветке, либо полностью стеклянные здания. Центральные улицы были озеленены редкими растениями. Красивые пальмовые деревья, реже лиственные. А вон в далеке показался белый конусовидный купол. "Сердце" нашего мира – головной офис Провиданс. Я улыбнулась, гордость переполняла меня. Бришалоту нет равных – много стекла, много света и много зелени.

В просветах магистрали, далеко внизу виднелись огни Медных поселений. У меня всегда был интерес посмотреть, что там, но возможности попасть туда у меня, конечно, не было.

Мы наконец доехали до клуба "Эмпаер". Здание в форме чёрного стеклянного шара – самый последний тренд моды в архитектуре. На светящемся бирюзовым цветом дверном проходе, была целая толпа народа, мужчины и женщины в ярких нарядах, девушки на огромных платформах, в белоснежных латексных платьях, обтягивающих фигуру как вторая кожа. Конечно, ни одного медного браслета, не считая обслуги, одна платина.

Музыка гремела на всю улицу. По краям широкой лестницы танцевали световые танцовщицы. Я как заворожённая наблюдала за людьми, до сих пор не верилось, что я воочию вижу все это. Я ущипнула себя за щеку, чтоб убедиться, что это все мне не снится.

Трясущимися пальцами и с наиглупейшей улыбкой я набрала номер Лео на голографической панели. Спустя пару гудков он ответил и вскоре, уже стоял на пороге клуба, оглядываясь по сторонам в поисках меня.

Да, сказать, что сегодня он был особенно красив – это ничего не сказать. Он возвышался над всей толпой, непроницаемое идеальное лицо, широкие плечи. Полупьяные девицы уставились на него таращась, и начали о чем-то перешёптываться. Ну ещё бы… встретить Правящего средь бела дня, это то же самое, что увидеть единорога.

На секунду я засомневалась в своей затее, захотелось развернуться и уехать домой, спрятаться в своей комнате и закрыться на семь замков. Но я все-таки собрала волю в кулак.

Все! Мелани, самое страшное позади! Хватит дрейфить! – мысленно упрекнула себя я. Поспешила надеть последний штрих – краеугольную маску из чёрного силикона, которая спрячет меня от камер. Благо это был самый модный аксессуар в этом месяце. Я попрощалась с Арчи и, вышла из машины.

Лео заметил меня не сразу, несколько раз он скользил по толпе взглядом, в том числе и по мне, и только потом узнал. Он оцепенел.

Я ликовала. Нет не от его ошарашенного взгляда, и того как он плотоядно разглядывал меня. А от того, что раз уж Лео меня сразу не узнал, то папарацци, тем более в темноте клуба, меня не узнают точно. План надеть откровенное платье, которое никогда в жизни не надела бы дочка Роша, сработал на все сто! Но не буду лукавить, увидеть вечно сдержанного "принца" в таком шоке, было тоже приятно.

Быстро выйдя из ступора, Лео подошёл ко мне.

– Ого… крайне неожиданно, – сказал он растерянно. От меня не ускользнул его блеск в глазах. – Рад, что ты все-таки смогла выбраться.

– Лео, – я мягко улыбнулась ему. – Давай скорее зайдём внутрь, пока никто меня не узнал, все смотрят на нас.

Он огляделся, и кивнув мне, взял за руку и провёл в клуб.

Мы оказались внутри.

Темноту клуба освещали неоновые кольца, с плавно движущимся прожекторами лилового и белых цветов. Огромная территория, много танцплощадок. Все то исчезало, то опять появлялось в лучах тусклого света. Гладкий лакированный чёрный пол, в котором прожилками загорался и затухал свет. От центра купола неоновыми нитями расползалась люстра. По всюду были экзотические растения, много мягких диванов, барные стойки с выпивкой. На сценах, в светящихся клетках извивались полуголые девушки. Людей было так много, что места практически нигде не было.

Лео провёл меня в ВИП зону. Это была огромная капсула, которая снаружи выглядела как зеркальный шар, но внутри она оказалась прозрачной и из неё открывался вид на главную сцену. Помещение было мрачным, но роскошный современный дизайн не мог ускользнуть от взгляда. В капсуле было дистанционное управление, скорее всего со стандартным набором функций: увеличить или уменьшить свет, сделать капсулу прозрачной с наружи, зум любой сцены, подавление шума и прочее, проверю это потом. Самым ярким элементом было, конечно, озеленение потолка и стен капсулы бриофитами – мохообразными растениями, которых на нашей планете было уже не так много. Растения, как таковые, вообще вымирали целыми видовыми группами, и мох, был самым редким из оставшихся, говорят это из-за радиации. Растения – были удовольствием для богатых, позволить себе дома маленький сад, могли представители даже далеко не всей Платиновой касты.

Это давно превратилось в бизнес, в 2227 году по старому календарю, продавалось все, кроме воздуха. Я хихикнула.

Все было просто потрясающе, если бы с порога нас чуть не сшиб запах перегара.

Внутри нас ждали Беатрис с Шоном, и это стало для меня абсолютно неприятным сюрпризом. Я их терпеть не могла. Нет, мы никогда не конфликтовали в открытую, но то что они меня невзлюбили я поняла ещё с нашей самой первой встречи. Они нас не сразу заметили, так что картину я застала не самую пристойную. Увидев нас, Шон быстро выдернул руку из-под юбки Беи.

Так что там я говорила о сдержанном проявлении эмоций среди Правящих? Ну да, судя по всему, я чуть преувеличила с пафосом. Это правило свято, пока в темноте не видно.

Жаль, что они тут. Мне хотелось побыть с Лео наедине. Шон и Бея были его лучшими друзьями, так что я могла догадаться, что они тоже будут тут.

Лео как-то не добро переглянулся с другом, который в ответ недовольно фыркнул, поправил выбившуюся рубашку, и натянул на лицо шикарную белоснежную улыбку, больше похожую на оскал.

– Дружище, зачем ты привёл её сюда? Разве тут ей место?

Я моментально почувствовала себя неловко. Беспардонный – это самое первое слово, которое приходит на мой ум, при упоминании Шона Бирна.

– Она пришла повеселиться, так Мел?

Я закивала головой, и нарисовала на лице самую очаровательную улыбку, на которую была способна.

– И она никому не скажет о том, что сегодня увидит… как и мы «не видели» её сегодня тут, – Лео приобнял меня за спину, заставив покраснеть.

Шон нагло шарил глазами по мне, не стесняясь при этом откровенно пялиться на мою грудь.

– Я тебя, признаюсь, сразу не узнал, – Шон сделал мимолётную паузу, а потом неприятно протянул. – Где ты взяла своё платье? В борделе? – я плотно сжала свои губы и сжала руки в кулаки. – Не обижайся, киска. Просто ты в нем чертовски горячая…

Я проигнорировала отвратительный «комплимент» и посмотрела на Беатрис, которая сверлила все это время меня взглядом. Наверное, ей надоел этот спектакль, и она резко развернула голову Шона к себе, не церемонясь, показательно, засунула свой язык ему в рот. Он что-то нечленораздельно промычал, но сопротивлялся не долго и к счастью, окончательно забыл обо мне.

Лео взял меня под локоть, отвлекая от не самой приятной картины, и провёл к свободному месту. Мы сели на диванчик. Я обратила внимание на него. Аромат сладкого парфюма, смешанный с запахом алкоголя, резко ударил в мои ноздри… Оказывается Лео тоже был подвыпивший. Да уж, действительно непривычное зрелище.

– Все что будет происходить сегодня в капсуле, останется в капсуле, – произнёс он громко, заставляя своих друзей прыснуть со смеху и продолжить своё прерванное занятие.

Фу.

– Видеть тебя…кхм, в таком виде… смелый выбор – обратился Лео, спустя какое-то время ко мне. Он так и не убрал свою руку с моего локтя. Он начал поглаживать мою кожу подушечкой пальца, а затем наклонился чуть ближе, обдавая шею горячим смердящим алкоголем дыханием.

Я нервно сглотнула – его близость крайне пугала. Под налаживанием отношений, я совсем не это имела ввиду!

Лео в очередной раз прошёлся по мне медленным оценивающим взглядом, в котором откровенно горел огонь. У меня практически не было опыта общения с мужчинами, но мне хватило ума понять этот взгляд. Любая другая сочла бы это комплиментом. Но не я. Мне стало не по себе. Как-то все слишком быстро развивалось, учитывая, что все моё предыдущее общение с Лео было крайне официальным. Пересекались мы в основном на семейных вечерах, пару раз я видела его в офисе Провиданс, но я все равно не ожидала от него такого напора в наше первое тайное свидание.

Я отстранилась и мягко убрала его руку.

Он растерялся, но продолжать нажим не стал. Засунул руки в карманы и спросил:

– Что с тобой? Я думал, ты пришла повеселиться сюда.

– Ну да, я… извини, просто… я даже не знала, нравлюсь ли тебе, мы не так много общались… и вообще все это для меня в новинку… прости. Я просто нервничаю.

Он окинул меня пустым взглядом, затем долго думая сказал:

– Тебе надо расслабиться. Может выпьешь что-нибудь? Алкоголь? – спросил он, как-то странно посматривая на меня.

Я расширила глаза и отрицательно покачала головой.

– А как насчёт сока?

– От сока не откажусь, – облегчённо выдохнув, ответила я, в горле действительно пересохло.

Лео что-то нащёлкал на панели, и через пару минут заказ уже был на столе.

Что-то у меня не самое лучшее предчувствие на сегодняшний вечер.

* * *

Я медленно потягивала апельсиновый фреш через соломинку, наблюдая за зуммированным экраном. Лео увеличил центральную сцену, на которой, как я догадалась по вокалу, выступала самая популярная певица современности, солистка группы "Вайолет Батерфляй". Я не была её ярой фанаткой, но любили её довольно таки многие. Но когда изображение на экране увеличилось многократно, я ужаснулась. Она была абсолютно голой, только тонкие светящиеся полоски спиралью обволакивали её фигуру, а вокруг сосков расползались замысловатыми узорами. У неё всегда был крайне пуританский сценический образ, сколько ей должны были заплатить для того, чтоб она оголилась?? Я приуныла. Смотреть на её бесстыдные танцы я не хотела и, поспешно, перевела взгляд на толпу танцующей платиновой молодёжи.

Некоторых я даже узнала. Там были отпрыски из касты энергодобычи, из касты банкиров, военных. Ещё не хватало чтоб кто-нибудь меня узнал… зачем вообще я сюда пришла.

Количество сливок общества на квадратный метр танцпола просто зашкаливало. Большинство, конечно, танцевало. Однако, то чем занимались отдельные индивиды, аристократичным было сложно назвать. Я пребывала в полнейшем шоке. И ведь никого это не смущало! Мне казалось, вечеринка среди элиты общества, будет чем-то более приличным, чем откровенная вакханалия. Осознание того, что я все время смотрела на моё окружение, сквозь розовые очки – легло на мои плечи горьким разочарованием. На официальных приёмах я бы навряд ли увидела представителя касты кораблестроения со спущенными штанами.

Лео приглушил шум орущей музыки, и я невольно обратила внимание на шуршание Шона, который что-то судорожно распаковывал. Наконец он справился со своей задачей, и в руках у него оказались жёлтые таблетки. Он быстро проглотил одну и помог Бее последовать его примеру. Думаю, даже не самый пытливый ум догадается, что они приняли.

Я брезгливо поморщилась и отвернулась, это не та свобода, которую я хотела ощутить. Мне резко захотелось уйти по дальше от всего этого. Наверное, папа был прав, и не зря держал меня от такой жизни по дальше.

– Что, киска, тоже хочешь? – с отвратительной ухмылкой сказал Шон.

– Нет, обойдусь, спасибо, – я поспешно повернулась к Лео.

Тот посмотрел на меня в ответ каким-то стеклянным взглядом, но ничего не сказал. Мне стало страшно, никогда не считала себя трусихой, но мне захотелось по скорее уйти из их компании. Ко всему прочему, у меня вдруг начала болеть голова. Я извинилась, и сказала Лео, что отойду в уборную, на что он молча кивнул. С облегчением вздохнула, что он не предложил сопровождать меня, и быстро ретировалась.

Уборную я нашла быстро.

Взглянув на себя в зеркало, в очередной раз почувствовала угрызения совести. Я обманула отца, выгляжу не лучше этих распущенных танцовщиц. Ради чего? То, что я так рьяно хотела ощутить, оказалось чуждо для меня.

А Лео? Я надеялась, сегодня мы с ним станем ближе друг к другу. А он наверное разочаровался во мне, увидел в таком виде, принял за легкомысленную и начал распускать руки…

Дурацкое придурацкое платье!

Злая на себя – я стала думать, что делать. Парень подруги должен забрать меня часа через три… Я набрала его телефон, в надежде что он поднимет трубку и приедет раньше. После трёх неудачных звонков я обречённо вздохнула.

Может заказать такси? Да куда уж там, стоит такси подъехать к моему дому, как на следующее утро все заголовки будут пестрить новостями о Мелани Рош.

Попросить Лео? Он пьян… тоже отпадает.

И что теперь делать? Не буду же я сидеть в клубном туалете целых три часа.

Мне стало душно, шея и грудь покрылись испариной. Я промокнула кожу бумажным полотенцем, заодно избавившись от яркого макияжа. Что-то было не так, голова начала кружиться. Жалея, что сменная одежда осталась в машине, я все-таки решилась вернуться назад в ВИП капсулу.

Как только я вышла из туалета, музыка стихла, и организаторы объявили о выходе на сцену Кинга Би.

Ну неужели сегодня со мной произойдёт хоть что-то хорошее! Я и не знала, что мой любимый исполнитель будет здесь выступать. Надеюсь хоть он не будет голым, такое зрелище я точно не выдержу. Позабыв о капсуле, я направилась на центральную танцплощадку, в надежде занять место ближе к сцене.

Вот мой кумир вышел на эстраду, толпа взревела.

Из колонок послышались знакомые басы и ни с чем не сравнимый вокал.

Народ ликовал, тысячи рук взлетели в воздух, мои в том числе.

На меня как будто нашло наваждение, музыка и толпа заряжала меня непередаваемой энергией. Я закрыла глаза, стараясь слиться с музыкой во едино. Мои руки двигались в такт ритму, а сознание уплывало куда то вдаль. Я на мгновение забыла где я, с кем. Попасть на концерт Кинга Би было моей самой большой мечтой. Конечно, такой же неосуществимой, как и все остальные.

Я ритмично задвигалась в танце, прожекторы мелькали заливая все вокруг лиловыми и белыми цветами, которые казались мне чересчур яркими, музыка, казалось играла где-то внутри меня. В какой-то момент я поняла, что со мной что-то было не в порядке. Голова закружилась ещё сильнее, в ушах стало гудеть. Приложив ладонь к вспотевшему лбу, я начала пятиться, пытаясь найти хоть какую-то опору. Ноги стали ватными. Краем сознания я понимала, что если сейчас упаду, то толпа меня просто затопчет. В глазах начало темнеть, я уже начала оседать, как меня подхватили крепкие руки.

Чуть тряхнув головой, и собрав остатки сил, я сказала:

– Лео, ты так вовремя. Мне что-то не хорошо.

– Тише, держись крепче, – ответил мне в самое ухо низкий бархатный голос, от которого кожа покрылась мурашками.

Что-то не так. Или я уже совсем не соображаю? Но не поддаваясь играм своего затуманенного сознания, я последовала совету моего спасителя. Быть затоптанной в клубе мне не хотелось категорически. Облокотившись, я все-таки смогла сделать пару шагов самостоятельно, но тело начало подводить, все поплыло. Я почувствовала, как меня подняли на руки, как мы стали куда то очень быстро перемещаться сквозь толпу. Потом скрип металлической двери, как в лёгкие проник холодный ночной воздух, какая то возня, голоса, ругань, моя щека прислоняется к тёплой коже, она так вкусно пахнет. Так умиротворённо, хорошо. Резкий толчок, больно, снова холод. Теплота сменилась грубой тканью. Сознание стало совсем покидать меня.

– Лео… что происходит? – еле прошептала губами я.

Снова какая то возня, едва ощутимое прикосновение, рёв двигателя, последнее, что я уловила перед тем, как уснуть, это запах фиалок.

## Глава 3. Рокировка

Мелания Рош


Первая мысль перед пробуждением, как ни странно, была о том, что я жива, а значит, отец ещё не добрался до меня, чтоб придушить. Не знаю, что произошло, но в том, что мой план провалился – сомнений не было.

В горле жутко пересохло, голова трещала до звона в ушах. Я повернулась на бок, лежала на чем-то твёрдом, кости затекли, приподнявшись, потёрла рукой саднящую щеку, и наконец, открыла глаза.

Я застыла.

Что?? Где я?! Меня всю заколотило от страха. Дрожащими, заледеневшими от ужаса пальцами, я обхватила себя за голые плечи. Ужас когтями впивался в меня, по мере осознания реальности. Я судорожно попыталась восстановить хронологию событий. Я была в клубе, танцевала, мне стало плохо, Лео нашёл меня, пытался помочь, его голос был каким-то странным, мы оказались на улице, потом, почему-то, в голову пришёл образ Сэм, причём вообще она здесь? После этого кромешная темнота. Я никак не могла разобрать эту мешанину в голове.

Нужно было заняться насущным. Дрожащими руками я дотронулась до уха, коммуникатора нет! Изъяли. Для этого нужна специальная техника… что за чертовщина?!

Унимая бешено бьющееся сердце, я ещё раз осмотрелась по сторонам. Тёмное помещение, без окон. Пахнет сыростью. Я в каком-то подвале. Ничего кроме поддона с какой-то тряпкой вместо простыни, на котором я лежала в комнате, не было. Как мог Лео привести меня в такое место?! Сколько прошло времени?

Я попыталась встать и подойти к двери, но плюхнулась обратно, ватные ноги не держали меня.

– Леооо, – закричала я. Но голос сорвался, в горле запершило от жажды.

Ответа не последовало, никто не пришёл. Я сделала ещё одну попытку встать. На этот раз удачно. С ужасом посмотрела на состояние моего платья, мой итак неприличный разрез расползся практически полностью. Чёртова "Мадам Этьенет"[3], теперь этот бренд, без сомнений, в моем чёрном списке. Я хотела сделать шаг на встречу двери, как она с грохотом распахнулась настежь. От шока я осела обратно на своё убогое ложе.

Вот тут уже было не до шуток. Я всерьёз осознала своё плачевное положение.

На пороге стоял вовсе не Лео.

Трое мужчин, все в чёрной униформе, один блондин в маске на пол лица, а двое других в шлемах с прорезями для глаз. И все они молчали, что пугало ещё больше.

– Кто вы такие?! – завопила я.

– Мы тебя похитили, – наконец прервал молчание самый низкий из мужчин. Самый высокий в шлеме, резко повернул голову на него, на что низкий попятился назад.

– Вы… вы что?! Вы мне что-то подсыпали в клубе?! И похитили…

Мне показалось, или высокий фыркнул? Но никто ничего не ответил, они просто стояли и смотрели на меня.

– Зачем я вам нужна? Пожалуйста, верните меня домой, папа заплатит вам любую цену! Я вас прошу! – взмолилась я, на глаза навернулись слезы, я обняла себя руками, унимая проступающую дрожь.

Похитители молчали. Прошло минуты две их немого созерцания. Они решили окончательно свести меня с ума? Наконец самый высокий двинулся в мою сторону медленной львиной походкой, на ходу из кармана вытаскивая небольшой нож с какой-то светящейся кнопкой.

Что за черт?? Лучше бы он и дальше стоял на своём месте, как дурацкий истукан.

Я завизжала, резко откуда нашлись силы вскочить с поддона, на что похититель молниеносно метнулся ко мне, больно схватив за плечо, усадил обратно и зажал рот ладонью. Он приблизил своё лицо к моему, и гневно прошипел:

– А ну заткнись.

Я сразу узнала его голос, удивительно, учитывая, что я практически ничего не помнила с этого злосчастного вечера. Это он "помог" мне в клубе. Он был так близко… мне не оставалось ничего, кроме как смотреть в прорезь шлема, в его жуткие янтарные глаза.

Я замерла, боясь даже шелохнуться. Когда он снова начал говорить, я перестала дышать. Низким басистым голосом он очень медленно произнёс:

– Я сейчас уберу свою руку, а ты больше не будешь кричать. Поняла меня, девочка? Не послушаешься, и я отрежу твой язык.

Мои глаза расширились от ужаса. Неужели он это сделает? Проверять всю серьёзность его намерений мне не хотелось. Он медленно начал убирать руку, но снова достал свой нож.

– За-зачем тебе это? – испуганно, заикаясь, полушёпотом пролепетала я, пялясь на жуткое орудие, – Вы убьёте меня? Кто вы такие? Зачем я вам нужна? Что я вам сделала?

Он окатил меня ледяным взглядом.

Мужчина отошёл в сторону, повернул голову к своим сообщникам, и жестом подозвал одного из них… Подошёл похититель с длинным блондинистым хвостиком, я не успела открыть свой рот, как он бесцеремонно намотал мои волосы на кулак.

– Чтооо? – провопила я. – Что вы творите?? Да что вы себе позволяете?

Им походу надоела моя болтовня. Тот, что только подошёл, вытащил из кармана какую-то тряпку и засунул её мне в рот. Конечно, это лучше, чем отрезанный язык, но…

Продолжая держать мои волосы, блондин так резко нагнул мою голову, что я чуть не упала поддона. Благо, сделал он это не так больно. Я опёрлась руками об импровизированную кровать, но даже так стоять было невозможно. Как бы унизительно это не выглядело, но мне пришлось поставить колени тоже на поддон, иначе я просто упала на пол.

Прямо картина маслом: я на четвереньках на старом поддоне, мои волосы держит здоровенный амбал, платье, благодаря "усовершенствованному" разрезу открывает куда больший вид, чем ему положено. Пока в моей голове проносились самые дикие предположения о том, что со мной будут делать, высокий похититель начал что-то делать со своим ножом, а затем медленно вновь двинулся ко мне. И это не предвещало ничего хорошего. Акт явно подходил к концу.

Я замерла, хотя внутри был шквал эмоций, будто молот бил по наковальне по моим нервам… Моё тело окаменело, страх парализовал меня. Каждый шаг мужчины глухим барабаном отдавался где-то в моей утробе.

Звук тяжёлых ботинок замолк. Вот он стоит около меня. Неожиданно, его холодные пальцы коснулись моей спины. Я задрожала, моментально озябла, кожа покрылась мурашками. Он склонился надо мной, как заплечных дел мастер над своей жертвой. Его рука поднялась выше, к шее. Холодящий ужас пронзил меня, когда я ощутила ледяную сталь над ключицей. Я попыталась вырваться, но блондин держал меня так крепко, что я не могла шелохнуться.

Лезвие проскользнуло под мой чокер. Осознание того, что произошло, пришло в тот момент, когда лямки платья беспомощно упали, полностью обнажая мою грудь. Я ошеломлённо застыла.

Пребывая в состоянии шока, я не сразу ощутила лезвие вновь на своей шее. Миг – и обжигающая жуткая боль. Кляп заглушил мой полный отчаяния вопль. Я чувствовала, как лезвие медленно вошло в мою плоть где-то в области затылка. Из глаз потекли жгучие слезы. Секунды казались вечностью, я думала, что потеряю сознание от нестерпимой боли, но все прекратилось. Я зажмурилась в ожидании продолжения этой адской пытки, но её не последовало. Напротив – я почувствовала облегчающий холод. Не сразу стало понятно, что мне нанесли заживляющий анестетик[4].

– Достал, – сказал мой мучитель громче.

Блондин отпустил меня, я рухнула на поддон. Волосы разметались по плечам и спине непослушной гривой. Я лежала некоторое время так, захлёбываясь слезами и уставившись на окрашенные в алый цвет белоснежные локоны. Ничего не происходило. Тишина была оглушительной. Я все же привстала и выдернула изо рта отвратительную тряпку, не забывая все это время придерживать жалкие лохмотья, в которые превратилось моё платье. Я села, гордо выпрямив спину и расправив плечи с непреодолимым желанием дать отпор любому, кто ещё раз посмеет посрамить мою честь или сделать больно. Воинственно вскинула подбородок и гневно, с вызовом посмотрела на моего похитителя. Я ожидала любой его реакции, но только не то, что открылось моим глазам.

Он даже не смотрел на меня.

Ему было вообще не до меня. Он что – то держал в руках, рассматривая со всех сторон. Учитывая, что его руки были в крови, как и эта штука, гадать, откуда он её взял не пришлось.

Он ещё долго вертел её, изучая, затем бросил на пол и раздавил.

Мой гнев сменился недоумением. Покончив, наконец, со своим делом, он поднял глаза цвета крепкого коньяка – на меня. Наши взгляды встретились. Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем он ответил, на мой немой вопрос:

– Трекер, – тихо произнёс он, затем развернулся, чтобы уйти.

– И вы больше ничего не скажете? Какой ещё трекер? Что это за штука и что она делала в моей шее? Вы же оттуда его достали? И что вы теперь сделаете со мной? Вы отпустите меня?

Ответа не последовало. Мало того, он поднял руку, намекая на то, что мне пора закрыть рот.

Я стала закипать от злости, но у меня была ещё одна проблема… я постаралась воззвать к человеческому.

– Дайте мне хотя бы воды, я очень хочу пить.

Похититель к моему удивлению, остановился, развернул своё стройное тело ко мне, окинув взглядом, в котором я не смогла прочесть абсолютно ничего, и ответил:

– Мы не звери, девочка. У нас впереди дальняя дорога, приведи себя в порядок, – он помедлил некоторое время. Ещё раз, прошёлся по мне медленным взглядом, задержался чуть ниже шеи, и добавил, понизив тон, от которого моё тело пробрало дрожью. – и переоденься во что-то… другое.

Мои щеки вспыхнули. Благо он уже отвернулся, и не увидел моего позора. Он сделал какой-то очередной жест, и все трое ушли следом за ним, закрывая, дверь на замок.

Что ж, несколько ответов я все-таки получила: меня не отпустят, однако и убивать тоже не будут, что уже не так плохо.

Значит, у меня есть неплохие шансы выбраться из этого кошмара живой!

## Глава 4. Ферзевый гамбит

Мелания Рош


Я провела рукой по свежей ране на шее. Там уже была защитная плёнка благодаря анестетику. После ухода моих похитителей, прошло где-то несколько часов.

Я лежала на поддонах, размышляя о том, что со мной произошло. Как в миг изменилась моя реальность. Ещё вчера, если конечно это было вчера… лёжа в своей кровати я даже не могла и подумать, что окажусь в такой ситуации. И ведь сама себе создала проблемы на голову. Бедный мой папа, наверное, места себе не находит. Он уже вернулся из командировки? Ему уже сообщили, что я пропала? Он уже ищет меня? На глаза навернулись слезы. Почему я ослушалась его?

Да, отец всегда был строг, иногда даже жесток, но ведь он все делал мне во благо! Он может никогда не проявлял ко мне нежности, или ласки, но все равно любил меня, хотел уберечь, заботился обо мне. Он просто по натуре такой человек, я никогда не винила его за холодность. Вспомнилась и моя любимая мамочка, её не стало ровно тринадцать лет назад. Мама всегда была нежной, доброй, я помнила её заботливые руки, помнила её песни, мягкий голос, но никогда не забуду одно – она всегда была грустной. Это подмечали все, особенно СМИ, которые так и норовили выставить это на показ. Больше всего это злило отца. У них с папой, как это часто бывает среди Правящих был фиктивный брак, и любовь в их семью не пришла даже с годами. Но, несмотря на это, отец очень горевал, когда мама умерла от сердечного приступа. Что же будет с моим папочкой, когда он узнает, что его дочь похитили? Он с горя с ума сойдёт. Мне стало невыносимо стыдно, и я предалась рыданиям.

Послышался звук открывающейся двери, резко выдирающий меня из хандры. Я поспешно вытерла мокрое лицо. На пороге оказался самый низкий из тройки моих похитителей. Я косо посмотрела на него.

У него в руках была бутылка воды и запечатанный тост. В животе предательски заурчало. Хорошо хоть морить голодом меня не будут. Он оставил мне еду, и быстро ушёл, снова закрыв дверь на замок. Пока я справлялась с бутербродом, низкий вновь вернулся и принёс какую-то огромную, явно мужскую, рубашку. Я уставилась на "одежду", и подумала о слабоумии моего похитителя. Тот в свою очередь быстро протараторил, что мне следует поторопиться, через десять минут за мной зайдут и быстро выскочил из подвала, снова оставляя меня одну.

Я сняла остатки платья. Изрядно пострадавшие чулки я все-таки решила оставить. Взяла рубашку, повертела её в руках, гадая как приспособить её под себя. В спешке надела её. Она оказалась мне почти до колена. Запах я узнала сразу. События того злосчастного вечера снова нахлынули на меня с новой силой. Я ярче вспомнила крепкие руки, которое подхватили меня в клубе, прижимая к дурманящее пахнущему мускусом телу. Янтарные глаза, будто вновь смотрели на меня своим безжалостным огнём.

Гнев снова закипел во мне.

Проклятый ублюдок, откуда ты только взялся на мою голову! Проснулось дикое желание снять рубашку с себя и разорвать на маленькие кусочки! Но разум взял верх.

Тоже мне похитители, даже не удостоились обеспечить свою жертву нормальной одеждой. На улице сейчас градусов пять, а ночью и того холоднее! Раз уж меня не убили, то я им нужна живой. Смешно будет, если в итоге я окочурюсь от холода.

Смирившись с положением вещей, я села на поддон, обхватив руками колени.

Как и обещал низкий, за мной пришли очень быстро.

Дверь стали открывать и после долгого копошения в замке, она все-таки поддалась. Меня накрыло небольшое разочарование. На пороге стоял молчаливый блондин. Да уж, из него вытянуть информацию не получится. Но он все-таки удивил меня и впервые за все время заговорил:

– Подойди.

Я не стала искушать судьбу и сделала то, что он просил.

Он вынул из кармана эластичный жгут. То кляпы, то ремни какие-то. Да у него не карманы – а шкатулка Пандоры!

Он взял мои руки, и связал их жгутом вокруг запястий. Я вопросительно посмотрела на него.

– Чтоб ты не вздумала выкинуть какие-нибудь глупости, – удостоил он меня ответом. Долго осматривая свою работу, добавил. – Командир вернётся, и решит, как с этим быть.

Как быть с чем? Что он имеет ввиду? И кто такой командир? Ну, на последнее, у меня было предположение.

Он указал мне на дверь, и мы вышли.

Я шла босиком по ледяному бетону. Ноги просто окоченели. А в одной лишь рубашке было невероятно холодно. Блондин даже не думал о моем дискомфорте.

"Мы не звери, девочка" вспомнились мне слова янтарного. Пфф, да вы не звери, вы изверги! Чудовища! Да в зверях больше человеческого, чем в вас! Блондин отвлёк меня от гневных мыслей. Он резко потянул меня за руку, в кромешную темень и вёл так минуты три. Что это за коридоры? Окон нет, какие-то катакомбы. Наконец вдали показался свет. Подойдя ближе, я смогла рассмотреть лестничный подъем, по которому мы поспешно поднялись. В конце нас ждала закрытая на замок дверь. Блондин открыл её, и мы вошли.

Я переступила порог большой комнаты.

После полумрака, я не сразу привыкла к яркому освещению, в глазах защипало. Чуть привыкнув, я осмотрелась. Это была просторная комната, освещённая абажурными люстрами. Окон опять не было, значит мы все ещё под землёй. Ветхая мебель в стиле двадцатого и даже двадцать первого века. Какие-то потёртые тканевые диваны, кресла… стол со стульями из дерева, картины на стенах, ещё какой-то большой стол, обитый зелёной махровой тканью, на котором лежали блестящие цветные шары и длинная деревянная палка, вроде это какая-то старая дореволюционная игра, название которой я никак не могла вспомнить. Я пребывала в откровенном шоке. Деревянная мебель, картины – да это рай для хапуг, которые потом обогащают антикваров товаром. Руки так и чесались все потрогать, рассмотреть поближе, поизучать. Осмотревшись ещё, я увидела стеллажи с книгами, с множеством книг… стоп. Книги?

Они давно изжили себя, очень давно. Кризис целлюлозно-бумажного производства наступил именно тогда, когда начали отмирать деревья и прочая растительность. Проблему сначала пытались решить каким-нибудь альтернативным материалом, но в итоге решили полностью отказаться от книгопечатания, да и других продуктов типографии. Момент полного отказа до бумажных изделий в пользу цифровых технологий, получил очень символичное название "великая цифровая глобализация". Сейчас купить книгу у антиквара можно крайне редко и за баснословные деньги. У моего отца есть большая коллекция книг, что собственно было его большой гордостью, но… что уж говорить, мой отец – первый человек в конфедерации. А эта комната явно не могла принадлежать даже самому бедному, по меркам высшей касты, платиновому представителю… больше похоже на нетронутое столетиями старинное заброшенное помещение.

Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, пол хоть и был покрыт чем-то скользким и мне не знакомым, все равно был холодным. Блондина походу стало это раздражать, и он что-то начал бубнить себе под нос.

Я мысленно послала его куда по дальше, молчание подходило ему на много больше.

Наконец дверь отворилась.

В комнату сначала зашёл низкий, а следом и янтарный.

Почему-то подумала о своём ненадлежащем внешнем виде, я уже догадалась, что рубашка была его, и мне совсем не хотелось стоять перед ним в его одежде. Связанные руки автоматически потянулись убрать со лба непослушную прядь светлых волос.

Однако он окинул меня беглым, абсолютно незаинтересованным взглядом, задержавшись мгновением дольше на моих ступнях, и посмотрел на блондина. Янтарный показал ему какие-то жесты, и добавил уже вслух:

– Два зелёных, пять красных и кобру.

Блондин кивнул и ушёл в ту же дверь, из которой мы попали в это помещение.

Я ничего не поняла из сказанного и "показанного".

Затем янтарный обратился к низкому:

– Подготовь третий отсек, – мимолётно глянув на меня, он продолжил. – Температуру на двадцать четыре. Первый и второй как обычно.

Низкий тоже сделал кивок головой и ушёл уже в другую дверь.

Теперь в комнате было только нас двое. Я смогла рассмотреть его по лучше при ярком свете ламп. Он был весь в чёрном: чёрный кожаный шлем, утеплённая куртка, чёрная водолазка. Я обратила внимание, что кроме кинжала на поясе – оружия у него не было, что не могло не радовать.

Он изучающе смотрел на меня. Моё сердце гулко забилось, походу теперь будет решаться моя участь.

Изначально я была твёрдо намерена держаться гордо, как и подобает девушке моего рода. Но осознание своего бессилия и невероятная усталость, которая навалилась на меня непосильным грузом, сделали своё дело. Я подняла на него глаза, и сразу же отвела взгляд. Он молчал. Пристально смотрел на меня, не произнося ни звука. настоящий моральный маньяк. Наконец его низкий голос нарушил тишину:

– Иди сюда.

Мои глаза расширились. Приближаться к нему мне вовсе не хотелось. Но то, как он на меня посмотрел, говорило о том, что мне лучше послушаться.

Мгновение спустя, я уже стояла в метре от него. Снова поправила непослушный локон. Он проследил за ним взглядом, и сделал какое-то неуловимое движение, моментально доставая из-за пояса кинжал. Не успела я очухаться, как он рассёк жгут и освободил мои руки.

Я с облегчением вздохнула и начала растирать затёкшие запястья. Только сейчас, я поняла, что не дышала все это время.

Он взял меня за кисть. От неожиданности я постаралась вырвать руку, но он сильнее сжал её. Я перестала сопротивляться, смотрела на него как испуганный кролик на волка. Свободной рукой янтарный залез в свою наплечную сумку, и вынул оттуда плоский металлический обруч. Не церемонясь, надел его на моё запястье, и отпустил. Затем он снова залез в сумку и вынул второй такой же и надел его уже на себя.

Моё сердце рухнуло вниз. Я сразу поняла, что это – Катарский наручник. Если б я когда-либо подумала о побеге, то теперь осуществить его не получится.

Вкратце история его такова. Ещё до начала религиозной войны, когда наш мир был разделён на автономные страны, существовавшее в то время государство Катар внезапно обнаружило у себя огромные месторождения Осмия. Конечно, его экономика взлетела до небес, и для работы на рудниках требовалось неимоверное количество рабочей силы. Ну а в то время взять её было проще всего на тюремных аукционах. Страна экспортёр выставляла на торги своих арестантов. Катар был лидером по закрытию торгов на этих аукционах. Чтоб следить за таким количеством головорезов на предприятиях, Катаром был разработан дистанционный наручник. Один надевался на магнитный столб, второй на человека. Со временем, после запрета аукционов, большинство наручников утилизировалось за ненадобностью, но некоторое количество осталось, модернизировалось и стало применяться в быту и по сей день. Принцип практически не изменился. Им так же можно убить, или парализовать, отследить по всей карте земного шара. Второй паре наручника теперь тоже нужен носитель, который единственный знает индивидуальный код деактивации. Снять наручник может только владелец доминирующего наручника. Вещь действительно уникальная. Очень ценная и редкая. И одноразовая. Снял – в мусор.

Я проследила взглядом за янтарным. Он активировал свой браслет. Теперь мне не сбежать. Мои глаза наполнились слезами, но заплакать я себе не позволила. Стояла, не шевелясь, ожидая своей дальнейшей участи.

Душегуб, покончив со своим гнусным делом, решил обратить внимание на меня:

– Иди за мной, девочка.

Я последовала за ним, злобно сверля глазами его широкую спину.

Он подошёл к двери и открыл её. Я ожидала там увидеть что угодно, но не очередную лестницу. Он начал подниматься по ней, а я следовала за ним. Концентрация воздуха становилась другой, значит мы выходили на поверхность. Дойдя до конца, я увидела над нашей головой люк. Он нажал на какую-то кнопку на стене, и люк отъехал в сторону, открывая моему взору небо, усыпанное миллионом ярких звёзд. В лицо мне ударил морозный ветер. Я задрожала от холода.

Янтарный ухватился за края люка, одним движением поднялся на поверхность и посмотрел оттуда на меня.

И чего он ждал? Что я повторю его акробатический трюк и последую его примеру?

Видать недоумение на моем лице читалось слишком явно. Он наклонился и вытянул мне на встречу руки. Мне было так холодно, что тратить лишнее время на сомнения было не разумно. Я подала ему руки.

Он подхватил меня и уверенным движением поднял на поверхность.

Я осмотрелась по сторонам в надежде увидеть хоть что-то, что подскажет о моем местоположении. Но мы были в каменной пустыне. Только редкие скалы со снегом на пиках, и бесконечная равнина, усыпанная природным щебнем. С моего рта клубами выходил пар. Я задрожала. Мороз защипал кожу, зубы стали стучать друг об друга.

Он сказал мне не оборачиваясь:

– Идём.

– Что? – он что ополоумел? Может он пошутил так? – Как я пойду? Ты не видишь, что я босиком и мне вообще-то очень холодно!!

– Иди! – рявкнул он и пошёл вперёд.

Замешкавшись, я пошла.

Я поёжилась от холода. Попытка обхватить себя руками в надежде согреться, не принесла никакой пользы. Меня начало трусить. Ледяной ветер задувал под мою тонкую рубашку, обжигая мою кожу, и пробираясь до самых костей. Янтарный шёл, не оборачиваясь, я следом за ним. Прошли мы, наверное, километр. Тонкий капрон на моих стопах дорвался окончательно. Ног я уже не чувствовала от боли и обморожения.

Что за испытания обрушились на меня, думала я. Зачем я только сбежала из дома. Это, наверное, расплата за моё непослушание. Отец. Увижу ли я его когда-то? А Сэм, что с Сэм? Что отец сделает с ней, если узнает, что она была причастна к моему побегу? Или он уже сделал? Я всего лишь хотела хоть раз побыть обычной девушкой. Мамочка, почему ты так рано оставила меня. Отец не был так строг со мной, пока ты была жива… и я не выдержала. Слезы горячим ручьём полились по моим щекам. Я осела на пол, вытирая рубашкой следы моего поражения. Я больше не в силах бороться.

Я подняла заплаканное лицо на моего мучителя. Он все так же медленно шёл в неизвестность.

Я зарыдала. Жалкое зрелище, Мелани Рош, сидит на полу в рваных чулках, в одной рубашке, грязная, растрёпанная и плачет.

– Пожалуйста, прошу, я больше не вынесу… – горло сдавливали горькие слезы.

Он остановился.

Не знаю, чего я ждала, жалости, или же хладнокровной расправы. Но терпеть сил больше не было.

Я хотела отвернуться, чтоб он не увидел моего позора, чтоб не видеть, как он снова будет долго просто стоять и мучительно смотреть, или достанет свой кинжал, чтоб избавиться от меня.

Но ни того, ни того не последовало.

Он обернулся, и быстрым шагом пошёл в мою сторону, когда оказался рядом, посмотрел сверху вниз.

– Черт, – единственное что сказал он, затем резко снял свою куртку, укутал в неё меня, и поднял на руки.

Я в неверии, ошарашено посмотрела на него. Он кинул на меня быстрый взгляд, и, либо я спятила, либо я действительно заметила в них сожаление?

Он тихо, с досадой произнёс:

– Что же ты так долго, Юджин!

Смысл его слов мне был непонятен. Но мне и не было до этого дела. Я лишь крепче обхватила шею янтарного, окунулась в его умиротворяющее тепло, и провалилась в глубокое забвение.

## Глава 5. Что бывает с выброшенной на берег рыбой?

Мелания Рош


Просыпаться не хотелось совсем. Я сладко потянулась, обнимая мягкую подушку. Надо вставать, Полли, наверное, уже приготовила мою любимую яичницу…

Я запоздало поняла, что Полли никакого завтрака мне не делала, а утро моё вовсе не доброе. Я резко распахнула глаза, развеивая сонное наваждение.

Постоянная смена обстановки стала конкретно напрягать.

Но, в этот раз я крайне удивилась увиденному. В комнате было тепло – хоть какое-то подобие уюта. Это уже был не подвал. Маленькая комнатушка, которая в придачу ко всему – все время тряслась. Но на землетрясение не похоже. В комнате была только узкая кровать, чистое постельное, мягкий матрас, тёплое одеяло. И больше ничего. В метре от кровати была стена с дверью. Дверным замком служила какая то устаревшая цифровая панель. На ней был нарисован замочек, и рядом мигал индикатор температуры помещения – двадцать четыре градуса.

Интересно, меня опять заперли? Я встала с кровати и попыталась воспользоваться замочной панелью, которая к моему облегчению сразу открылась.

Конечно, это было совсем не то, что я ожидала увидеть.

Ярко освещённая солнечным светом комната. Я посмотрела вбок и увидела большое окно, с… движущимся пейзажем. Этот дом что… двигается? Походу я совсем сошла с ума. Я приблизилась к стеклу. Картина за окном была неизменной – каменная пустошь. Но меня больше интересовало то, на чем мы передвигались… это была какая-то колёсная машина, трейлер? Я осмотрела помещение вокруг, тоже маленькое, в нем так же была одна узкая кровать, и ещё две двери, прямо и справа. Налюбовавшись на пейзаж со скалами в окне, двинулась дальше.

Я тихонько открыла дверь, явно видела кабину водителя, руль, панель управления. Эта "комната" была на много больше, тех двух, через которые я прошла. В ней по бокам были две кровати, между ними шёл узкий проход к площадке со столом, и дальше к кабине водителя. Я увидела троих мужчин. Все трое были спиной ко мне, так ещё и без масок, и в повседневной одежде – мои похитители. По комплектации, за рулём явно был низкий. Сзади него за столом сидели двое других, один из которых разговаривал по коммуникатору. Запоздало во мне проснулся инстинкт самосохранения, и я решила вернуться в свою каморку, но как бывает по классике жанра – незаметной мне ускользнуть не удалось. Когда я попыталась закрыть злосчастную дверь, она скрипнула самым противным, громким звуком, на которую была способна.

– Ой, – жалобно пискнула я.

Три головы резко повернулись ко мне.

Водитель практически сразу вернул свой взгляд обратно на дорогу. Значит, низкого я не заинтересовала, может остальные тоже отвернутся.

Но две пары глаз продолжали безжалостно впиваться в меня. Блондина я узнала сразу по его хвостику, грубое лицо, шрам на губе, густая короткая борода, такая же светлая, как волосы. Он сидел с кружкой в руках, судорожно переводя взгляд с меня на сидящего рядом человека.

Гадать кем был третий- смысла не было… как и моей смелости перевести на него взгляд. Немая пауза затягивалась, и мне все-таки пришлось это сделать. Волосы чернее ночи, средней длины, ровный нос, слегка полные губы, и яркие в свете солнца, янтарные глаза – красивое лицо. Он был на много моложе, чем я думала, на вид не больше тридцати. Наши глаза встретились. Моё шестое чувство говорило о том я в конкретно облажалась…

Он встал, выключая на ходу свой коммуникатор.

Я трясущимися руками хотела закрыть дверь, и убежать.

– Вернись, – как раскат грома, послышался его голос.

Я не могла ослушаться, опустив глаза, снова открыла дверь и вошла.

Какая же я дура. Увидеть преступника без маски – это подписать себе смертный приговор. Я рассчитывала, что они будут просить выкуп у отца. А теперь… никто не даст им гарантий, что я не дам против них показаний…

– Как так получилось, что она так рано проснулась?! – сказал янтарный.

Вопрос был адресован не мне. Он гневно смотрел на блондина.

– Я все сделал, как вы скомандовали, сэр! – блондин явно был напуган. – Но я побоялся дать ей большую дозировку, она ведь совсем худенькая.

Глаза янтарного вспыхнули убийственным огнём. Видно было, что он сдерживал себя от ответа, скорее-всего мешало моё присутствие. Я догадалась правильно. Он поднял свою руку в останавливающем жесте, и блондин отвернулся в сторону лобового стекла.

Медленно, он повернулся в мою сторону. На нем были темно синие джинсы и чёрная футболка, плотно обтягивающая мускулистую грудь, узкую талию и плоский живот. Рельефные руки были сложены за спиной. На плече, из-под короткого рукава виднелась татуировка. И это не был флуоресцент, или вживлённая голограмма. Она была чернильной, такой, каких не делают уже лет сто точно.

Он видел, что я рассматриваю его. Мне было безумно стыдно, но я не могла себя остановить, образ преступника, который я себе нарисовала, совсем не вязался с реальностью. Кто он такой?

Походу ему надоело ждать, когда я закончу своё исследование, в одно мгновение преодолел расстояние между нами, схватил меня за локоть, и провёл в комнату, в которой я проснулась.

Он щёлкнул на значок электронного замка, и закрыл дверь.

Мне казалось, что он заполнил собой всю крохотную комнату.

Я прижалась спиной к противоположной стене, максимально разрывая расстояние между нами, пробуждая во мне какой-то первобытный инстинкт самосохранения.

Он смотрел на меня сверху вниз, впиваясь взглядом, как удав в свою жертву. Я нервно сглотнула, и облизнула засохшие губы. Это не ускользнуло от него. Медленно, будто смакуя слова, он, рассматривая моё лицо, произнёс:

– Что же мне с тобой теперь делать, Мелания Рош? Я-то думал… что «ты лучшее достижение» твоего отца… – в его голосе отчётливо слышалась ирония. – А как выяснилось, ты для него – пустое место.

– Если вы переживаете, что я буду писать обвинения в ваш адрес… попросите любой выкуп у моего отца, он все отдаст… и я клянусь, никогда не буду пытаться вас искать!

Он рассмеялся, крайне зловеще, но при этом – взгляд его оставался холодным. Это совсем выбило меня из колеи.

– Я разве сказала что-то смешное? – растерявшись, пролепетала я.

Он прекратил смеяться, на лице образовалась недобрая тень, он смерил меня уничтожительным взглядом, полным презрения, затем подошёл в плотную и грубо схватил рукой моё лицо, сжал, заставляя смотреть ему прямо в глаза, и наклонившись, медленно, как будто выплёвывая каждое слово, произнёс где-то над краем моего уха:

– Твой отец… уже… нам… отказал, – сказав это, он отшвырнул меня, из-за чего я плашмя приземлилась на кровать, при этом больно ударившись плечом о стену.

Я поднялась на локтях и потёрла место ушиба, гневно сверля глазами эту грубую сволочь!

– Да что ты творишь такое, мне больно!! Что значит, что мой отец уже отказал?!

Он напрягся, сжав руки в кулаки, на скулах забегали желваки. Следующие слова он скорее прорычал, чем произнёс:

– Маленькая… бесполезная… дрянь, ты ему не нужна, вот что! Оставил тебя нам, отказался выполнять наши условия.

Смысл его слов только сейчас дошёл до моего сознания, на меня как будто вылили ушат ледяной воды.

– Ты… ты лжёшь! – я расширила глаза от ужаса, пытаясь уловить в янтарном намёк на какую-то злую шутку… но он молча смотрел на меня, вновь приняв равнодушный вид. – Ты лжёшь, – громче крикнула я, срываясь на плачь. – Мой отец не мог так поступить! Он любит меня! – из моих немигающих глаз градом покатились слезы.

Он, презрительно фыркнув, открыл дверь и развернулся, чтоб выйти.

– Ты лжец! Он не мог! – теряя самообладание, разрываясь от плача проорала в его спину, сорвав при этом голос. – Не мог… – уже шёпотом, давясь подступившим к горлу рыданием, произнесла я.

– Я был бы рад, будь ты права, девочка. – отрешено сказал он и вышел, захлопнув за собой дверь.

Я осталась смотреть в глухую стену, понимая, что это конец.

Я не верю. Он не мог говорить правду. Это все вранье. Отец не мог так поступить со мной, я его единственная дочь, он… он не мог… Папа оставил меня на растерзание преступникам… неужели он пожалел на меня денег… а может, я действительно ему не нужна? Тень сомнения горьким ядом прокралась внутрь, охватывая мою душу невидимыми жгутами. Я уже не стеснялась плакать вслух, громко завывая… В последнее время это единственное, что мне оставалось…

* * *

Прошло где-то пол часа, я лежала на своей кровати неподвижно, обнимая мокрую подушку, смотря куда то в пустоту, слез уже не было. Монотонная тряска машины действовала на меня успокаивающе, и я стала проваливаться в сон. Сквозь дымку сознания я услышала громкий стук в дверь. Надо же, кто-то знаком с этикетом, горько подумалось мне.

– Как будто ты не войдёшь, если не постучишься, – осипшим голосом сказала я.

Дверь открылась, но на пороге стоял не янтарный. Это был блондин. Он держал в руках белую мужскую футболку и полотенце. Я молча смотрела на него безразличным взглядом.

– Туалет и душ справа от тебя, во втором отсеке – сказал он, положил вещи у изножья кровати и вышел, оставляя дверь неприкрытой.

Меня всю колотило от холода, хотя в комнате было тепло. Я встала, унимая дрожь в трясущемся теле, душ как раз то, что надо. Я взяла полотенце и отправилась смывать с себя весь ужас минувших дней.


ЯНТАРНЫЙ


Я заканчивал свой доклад об обстановке на поверхности, самые поганые сведения оставив на потом. После недолгой паузы, я украдкой посмотрел на Великого марла. Он сидел во главе стола, в расслабленной позе, насупившись и переваривая информацию, которую я доносил последние двадцать минут. Я знал, какой эффект на него вознесут мои последующие слова и как мог дольше оттягивал их на конец. Члены совета уже начали нервно ёрзать в своих креслах, явно недовольные моей столь длительной заминкой. Набрав в лёгкие больше воздуха, я произнёс:

– В заключении приведу статистику по Провиданс. Машина в этот раз в ударе. По миру две тысячи пятьсот сорок. Среди жителей Бришалота семьдесят четыре, – я сделал очередную паузу, не зная, как тактичней продолжить. Встретившись глазами с Великим марлом, который сразу понял, что я встревожен, я, откашлявшись, подавленно произнёс. – Есть ещё кое-что… среди них – ваша внучка… Великий марл.

Патрик Дюбон резко вскочил с кресла, в ужасе расширяя глаза. Я видел, как целый шквал эмоций одна за другой сменялись друг за другом на его продолговатом лице. Обычно, всегда сдержанный, он с яростью ударил обоими кулаками по столу. Я наблюдал за ним молча, давая возможность принять услышанную, столь тяжёлую информацию. В конференц-зале повисла гробовая тишина, и все члены совета, повернули головы в сторону нашего лидера. Кто-то был напуган, кто-то расстроен, но при этом все до единого выглядели сочувствующими.

Патрик снял с головы чёрный берет и швырнул на стол, прокричав:

– Будь все проклято! Черт, черт! – мне было невыносимо больно видеть его в таком состоянии, что уж говорить, я сам едва не рванул в Кузню в одиночку, услышав это, но Маркус быстро вернул меня в чувства, беспрерывно твердя, что это самоубийство. – Генерал, вы сегодня же соберёте отряд! Наш осведомитель отлично все проработал! С делом будет покончено немедленно!

– Но как? Мы ещё не готовы. Тем более Маркус сказал, что пока ещё не точно известно…

– Никаких «но»! На кону не только жизнь моей внучки, ты сам понимаешь всю серьёзность ситуации! – глаза Великого марла горели неистовым пламенем. Он смотрел на меня с неким отчаянием, что видел я в нем за столькие годы впервые.

Я выдохнул. Одно дело ворваться в Кузню и распотрошить все к чертям собачим, в чём я был ас, а другое – выкрасть дочку Роша прямо у него из-под носа… план был откровенно говоря сырым… новость о том, что Николас Рош уезжает в командировку в полис Монотаун всплыла только вчера. Конечно, мы давно это планировали, но никак не подворачивалось случая все провернуть. Конечно, если Маркус собрал информацию верно, и Рош действительно будет отсутствовать, а его дочь впервые без ведома отца покинет дом, то все должно получиться. По факту операция для меня плёвая, это же не штурм её отчего дома. Но если все провалится, второй попытки может не быть. Оставалась надежда на то, что все звезды сойдутся так, как мы хотим. Я, не привыкший полагаться на волю случая, поморщился, но кротко кивнул нашему лидеру. Других вариантов у меня не было.

– Будет выполнено мой марл, – после всех размышлений, подытожил я.

По залу пошли перешёптывания, кто-то разводил руками, кто-то пожимал плечами поглядывая на меня, в любой другой ситуации, я может и не был с ними согласен, но не сейчас. Все понимали, что это большой риск, уверен, как и сам Патрик.

Ничего не поделать, иначе и быть не могло, я всегда безоглядно выполнял все приказы моего лидера. Времени было совсем мало, и по тому я не стал дожидаться окончания совещания, извинился, и вышел из конференц-зала, оставляя все сомнения позади.

Идя по коридору, я набрал своего техника:

– Камилла, свяжись с Маркусом и Урсулой, пусть подтвердят актуальность информации, если произошли какие-то изменения, то их надо срочно внести в протокол. У нас внеплановая операция по дочке Роша, это дело должно быть закрыто. Приказ Великого марла, и давай быстрее, у нас мало времени.

– Принято! Кто пойдёт с тобой? – ответила Камилла, без лишних вопросов, что крайне меня радовало. Её профессионализм, а именно беспрекословное повиновение своему командиру, всегда вызывал во мне восхищение.

Немного подумав я ответил:

– Броуди на прикрытии, Юджин за руль. Подготовьте трейлер, по дороге заскочу в яму, заберу кое какие боеприпасы. Нашу основную операцию никто не отменял.

* * *

Ровно через пятьдесят семь часов я, разряженный как платиновый пижон, в белую рубашку и отвратительные фиолетовые брюки с серебряными лампасами, уже был возле клуба Эмпаер. Я докуривал уже третью сигарету, ожидая свою цель, и брезгливо осматривал толпу обдолбышей, кучкующихся возле входа, от которых я, в своём убогом прикиде, сегодня никак не отличался, разве что волосы мои не были размалёваны в разнопёрые цвета. Камилла предлагала мне и это, но я отказался категорически, мне хватало и ужасных штанов, в которых было крайне неудобно передвигаться. Моё терпение, откровенно говоря, подходило к концу, уже одиннадцать, а эта разбалованная девица ещё не приехала. Я дико злился, черт бы её побрал. Ненавижу, когда что-то идёт не по плану!

Наконец мой коммуникатор засигналил, и Маркус сообщил мне, что цель скоро будет на месте. Я облегчённо выдохнул и вновь, в нетерпении глянул на часы, уставившись на подъезд клуба, ожидая нужную мне машину.

Мне не понадобилась вся острота зрения, чтоб различить вдалеке красный аэрокар, который абсолютно никак не вписывался в автопарк посетителей самого дорого клуба столицы. Машина медленно подъехала и встала на парковке, но из неё никто не спешил выходить. Ну что эта девчонка так тянет? Меня резко посетила мысль, что она могла передумать… пришлось бы перейти к плану Б, а он мне не очень нравился. Впервые, я был действительно близок к девчонке Роша и, из-за этого меня резко захлестнула волна необузданной ярости… к её отцу, к ней, к Провиданс и всему что ещё было как-то связано с его ублюдской породой. Я не ожидал, что эмоции накроют меня так сильно и так не вовремя, и титаническим усилием воли начал запирать их на тысячи замков. Я успокаивал свою кипящую кровь, когда, наконец, дверь аэрокара открылась

Она вышла.

А девчонка то подросла… я был ошарашен, на мгновение, потеряв нить своих мыслей… это было не совсем то, что я ожидал увидеть. По той немногочисленной информации и фотографиям, которые у меня были, не думал увидеть её выряженной как шлюху… дорогую, сексуальную шлюху, поправил себя я и усмехнулся своим мыслям. Маркус говорил, что она тихоня… и либо наши понимания "тихони" разнятся, что маловероятно, учитывая, на сколько хорошо я его знаю, либо Мелания Рош типичная избалованная потаскушка. Моё задание стало куда интересней.

Птичка уже в клетке, времени у меня теперь была масса, так что я не отказал себе в удовольствии, исследовать глазами её достаточно сформировавшееся тело и лениво скользил по ней взглядом, медленно затягиваясь сигаретой, пока она стояла в ожидании чего-то, или кого-то. Я глянул туда, куда она смотрела. "Кого-то", понял я и сплюнув, затушил сигарету, увидев, как выродок Лео Нюберг двинулся в её сторону. Его семейку я тоже ненавижу, конечно, не так сильно, как Рош. Я зловеще оскалился, попадись он мне где-нибудь в открытом поле, с превеликим удовольствием и без особого труда свернул бы ему шею. Он о чём-то говорил с девчонкой, а потом завёл её в Эмпаер.

– Они зашли внутрь с Лео Нюбергом, – сообщаю Камилле по защищённому каналу в наушник, наблюдая, как белокурая голова девчонки скрылась за порогом клуба.

– Отлично! Будет ещё проще! Я уже взламываю ай-ди[5] Нюберга, подожди чуть-чуть. – ответила она.

Я поправил волосы и пошёл ко входу. Громила на входе окинул меня оценивающим взглядом и просканировал на моем запястье платиновый браслет.

– Ого, астронавты у нас редкость, что в космосе больше не проводят вечеринки, – заулыбался он во все тридцать два зуба. – Шутка, проходите!

Смешно… Я скептически посмотрел на него.

– Да, да… "слава конфедерации, как на земле, так и в открытом космосе", – без энтузиазма произнёс я лозунг касты космонавтики, и выдавил из себя некое подобие улыбки.

Почему опять астронавт, черт возьми…

Охранник отошёл в сторону, пропуская меня внутрь.

Музыка гремела нещадно, и я едва смог расслышать голос Камиллы в наушнике:

– Командир, готово! Я подключилась к ай-ди Нюберга. У него оплачена семнадцатая капсула. Это в ВИП зоне.

Как действовать внутри у меня плана не было. Вернее, был, но не проработанный, буду импровизировать. Я окинул взглядом помещение клуба, в котором оказался. Народ сновал из угла в угол, мешая мне сосредоточиться. И как в этом балагане найти ВИП зону? Придётся прибегнуть к технологиям, хотя… Я выловил из толпы симпатичную официантку и попросил у неё карту клуба, на что она любезно подставила свой медный браслет к моему. Информация моментально загрузилась через считыватель, и я, поблагодарив её, вызвал свою голографическую панель, открывая полученный файл. Судя по схеме, клуб был куда больше, чем мне показалось изначально. Я увеличил отображение ВИП зоны, рассматривая занятые красные ячейки, и, наконец, найдя нужную двинулся в её сторону.

Их капсула была засвечена, они убрали зеркала с поверхности, что было мне на руку, я отчётливо видел все, что там происходило. Отлично. Я выбрал свободный столик, с которого мне открывался прекрасный обзор на их зону и стал ждать. Капсулы находились высоко над танцполами, но для моего зрения не было труда видеть все предельно отчётливо. У дочки Роша – время до трёх часов ночи, потом она должна поехать домой, «якобы». Я оскалился, наслаждайся девочка, эта ночь тебе запомнится на долго.

– Камилла закажи мне "зелёный веспер"[6], – скомандовал я в наушник.

– Распивание алкоголя на рабочем месте? – захихикала она.

– Вживаюсь в роль.

– Ты можешь заказать сам, у тебя же есть безлимитные кредиты.

– У меня нет желания обогащать казну этого Содома и Гоморры, просто взломай и все, – я искоса глянул на потолок, изучая пожарные извещатели. – И ещё пачку Эссенс[7] «испаряющихся»[8], боюсь, пожарная сигнализация может сработать на мои сигареты.

– Ну, как прикажете, командир.

Через десять минут на столе стоял мой заказ. Я вытянул одну сигарету и затянулся, никотин моментально проник в лёгкие. Табак на поверхности – настоящая дрянь, чистая синтетика. Я поморщился, но ждать мне придётся долго, ничего не поделаешь. Сел по удобнее и стал наблюдать за капсулой номер семнадцать.

Девчонка сидела как на школьном уроке, скромно сложив руки на коленях. Я усмехнулся, её образ явно не вязался с таким поведением. В какой-то момент Нюберг закинулся таблетками, судя по цвету – К31 Везувием, а потом начал лапать девчонку, однако она его продинамила. Не повезло тебе, мысленно посочувствовал я Нюбергу и его неудачной попытке охмурить красотку, и отпил глоток своего коктейля.

## Глава 6. Космос – это не моё

ЯНТАРНЫЙ


Все это время меня не покидало чувство, что за мной следят. Я нигде не мог проколоться… тогда что это… если сейчас задание сорвётся… я стал бегать глазами по залу, пока не наткнулся на девушку с розовыми волосами, сидящую за отдалённым столиком, она игриво потягивала свой коктейль, и, не отрываясь, смотрела на меня, откровенно стреляя глазками… Понятно. Ложная тревога. Я поспешно отвернулся, стараясь не привлекать её внимания. Как-нибудь, в другой раз, сейчас я работаю…

В это время капсула номер семнадцать стала зеркальной, полностью скрывая то, что происходит внутри. Твою мать!

– Камилла! Взламывай их капсулу. Я не вижу, что внутри. Следи за девчонкой.

– Блин, я могу оставить цифровой след, и меня проследят. Это не одно и то же, что подключаться к камерам. В капсулах новое оборудование.

– Камилла!

– Ладно, ладно, придумаю что-нибудь…

Я прождал минут пять и спросил:

– Ну как, есть успехи?

– Ээ, ну вроде бы даа… легче, чем я думала, зря волновалась.

– Ну и отлично. Кстати…

– М?

– Все хотел спросить, почему опять астронавт? Ты питаешь к ним особую слабость? Это, по-моему, уже в четвёртый раз. Нельзя меня сделать кем-нибудь, в чём я хотя бы буду разбираться… связанным с военным делом к примеру…

– Астронавтов меньше всего знают в лицо, – прыснула со смеху она.

– Ну да, логично, и как я сам не додумался… – я мимолётно посмотрел на столик, где сидела девушка, но её там не оказалось. Куда, черт возьми, она подевалась. Я посмотрел правее… ну нет… – Эта розово-волосая идёт ко мне, чтоб её… – уже вслух выругался я.

– Что ещё за розово-волосая?! – сразу взбодрившись, спросила Камилла. – Чем ты там занимаешься? Мы же на задании!

– Ты что, ревнуешь? Мне сейчас если что не до шуток. Она может все сорвать. Сделай что-то…

– Что я могу сделать с ней?! Раз цепляешь девчонок, то разгребай все сам!

– Техник, вы получите выговор по моему приезду… – без энтузиазма сказал я, и посмотрел на девушку, севшую за мой столик.

– Ты что-то сказал мне? Я не расслышала, – мягким голосом спросила девушка.

– Нет. Вам показалось, – разочарованно выдохнув, ответил я.

– Я Оливия, приятно познакомиться.

Из-за всей этой суматохи, из моей головы вылетело имя астронавта, которым я являюсь сегодня. Я молчал неестественно долго, вспоминая его. Камилла, походу догадалась, в чем дело:

– Жак, – прошипела мне в ухо она. – Жак Пьер.

Я улыбнулся. Умница, техник.

– Жак, – повторил я за ней. Оливия явно приняла мою улыбку на свой счёт, и воодушевившись, с энтузиазмом продолжила:

– Почему же вы сидите в одиночестве, Жак? – тон девушки стал двузначным. Стоило отметить, что она была чертовски привлекательной… жаль, обстоятельства обязывают.

Я нехотя оторвал от неё взгляд и выловил глазами капсулу номер семнадцать, которая все так же оставалась зеркальной. Я посмотрел на лестницу, ведущую к ней, по ней шёл официант с каким-то оранжевым напитком.

– Что молчите? – отвлёк меня голос девушки.

– Простите, что вы сказали? – переспросил я её.

– Говорю, почему вы один.

– Вас ждал, – выпалил первое, что пришло на ум.

– Ну ты и сволочь, – опять прошипела Камилла.

– Правда? – такие же розовые, как и волосы, глаза девушки засияли. Она наклонилась ближе, обдавая меня сладким парфюмом, и положила свою изящную ручку на моё бедро. – И чем же вы занимаетесь… Жак? – её рука проскользила выше и начала поглаживать мой пах.

Вот тут я знал ответ безошибочно.

– Астронавт! – громко заявил я, девушка от неожиданности даже отпрыгнула. Но быстро собралась, моментально засияв пуще прежнего.

– Вау, правда, неужели? – девушка радостно захлопала в ладоши. – Моя мама – генеральный директор Мирового управления аэронавтики! Вот это совпадение! Не ожидала встретить тут кого-то из наших! Как, простите, вы сказали вас зовут? Жак…а фамилия?

Твою мать. Вот тебе и астронавт.

– Камилла… – тихо прорычал я.

– Жак Камилла? – девушка расширила глаза… такая странная фамилия.

– Да нет же, это не… Знаете что, простите, мне срочно нужно идти! По работе вызывают, – я вскочил из-за стола, не забыв прихватить с собой сигареты.

– Что? В такой час? Очень странно, хотите, я позвоню маме, отпрошу вас…

– До свидания, – сказал я и постарался скорее смешаться с толпой, подальше от назойливой девицы.

– Камилла, сделаешь из меня ещё раз астронавта, и я тебя придушу!

Она включила свой динамик, который до этого все время был выключен, и я услышал, как она заливается хохотом. Очень смешно, конечно. Резко она остановилась…

– Командир! Этот подонок заказал ей сок с психотропом.

– Не понял, – ответил я.

– Оказывается, тут есть сразу "заряженное" меню, – Камилла сделала паузу. В её соке наркотики… горячительные. Сделай что-нибудь, если этот парень с ней начнёт развлекаться, мы её никак не успеем забрать до трёх. В её соке ядерная смесь.

Я выругался.

– Вызывай Маркуса. Пусть приедет раньше.

Я начал думать, что делать. Внутри их четверо – два парня две девушки. Камилла может отключить камеры внутри капсулы, убью всех, кроме девчонки… на трёх отпрысков Правящих станет меньше. Прекрасно. Я полез за пояс, чтоб вытащить свои клинки, но девчонка видимо, решила обломать мне кайф и вышла из капсулы. Я досадно выдохнул.

Девчонка спустилась по лестнице, минуя меня. Оглушить её среди толпы тоже не получится, и я просто последовал за ней. Мы прошли в соседний зал, где она, сразу свернула и пошла в уборную. Я досадно фыркнул. Воровать девчонку прямо из женского туалета было ниже моего достоинства. И мне снова пришлось ждать. Я окинул взглядом потолок, ища камеры, которых оказалось, довольно таки много и открыл карту клуба.

– Камилла, я в центральном зале. Как Рош выйдет, отключай в нём камеры.

– Хорошо, Маркус будет на месте через двадцать минут, – ответила она.

– И что я буду делать тут двадцать минут, мать твою?

– Развлекайся, у тебя это прекрасно получается.

Да ты издеваешься, мысленно сказал я.

_____________

Девчонка наконец вышла.

Я хотел было уже подойти к ней, как к туалету подошла розово-волосая. Сегодня что, все сговорились?! Я спрятался за колонну, ожидая, что девчонка будет делать дальше. Она опять куда-то пошла, мне не оставалось ничего кроме как вновь идти следом. Одним утешением была возможность любоваться её аппетитным задом. Она резко остановилась, когда на сцене что-то объявили, и резко рванула в её сторону. Да что опять не так!

Она стала протискиваться через толпу ближе к сцене. Мне не прельщала идея стоять в прилипку с обдолбанной толпой мажоров, но выбора у меня не было. Я подошёл совсем близко к девчонке, но понимал, схвати её я сейчас, и она завизжит на весь клуб, привлекая всеобщее внимание.

Наконец заиграла музыка, пора приступать к делу и заканчивать этот цирк. Рош была в паре метров от меня. Первое что пришло мне на ум, это усыпить её хлороформом. Пока я взвешивал правильность этого решения – девчонка задвигалась в танце, отвлекая меня от размышлений.

Психотроп походу, уже начал действовать. Она уже была под кайфом. Её движения стали менее скоординированными.

Я наблюдал за её плавными движениями, как она извивалась в такт музыке, эластично двигая бёдрами. Как соблазнительно шёлк обтекал её покрытую мурашками, влажную кожу, как соски напряглись, отчётливо выделяясь через невесомую ткань платья. Определённо, картина пришлась мне по душе, в штанах стало тесно… Я бессознательно тянул время, наслаждаясь открывшейся картиной её эйфории.

Что бы сказал её подонок папаша, увидя эту маленькую шлюшку в таком виде?

Она остановилась, её начало качать из стороны в сторону, и она схватилась за голову. Пошла вторая стадия, она скоро начнёт впадать в беспамятство. Она потеряла равновесие, ещё чуть-чуть и упала бы, привлекая к себе ненужное внимание. Я одним рывком преодолел дистанцию между нами, на ходу отпихнув какого-то намыленного слюнтяя, и придержал её.

– Лео, ты так вовремя. Мне что-то не хорошо. – Сказала она громко.

При упоминании ублюдка, я вышел из наваждения и мысленно выругался. Ей же приглушённо сказал:

– Тише, держись крепче. – Ещё не хватало, чтоб на нас обратили внимание. Она попыталась встать самостоятельно, но не смогла. Что ж, пора. – Камилла, Маркус на месте?

– Да. Действуй, сейчас отключу камеры, выходи через чёрный ход.

Я посмотрел на обмякшую девчонку, подхватил её на руки и понёс к закулисью, через которое был запасной выход. Двигался я быстро, она была очень лёгкой. Навряд ли на нас кто-то обращал внимание, думаю такая картина тут не редкость. Наконец мы добрались до железной двери. Я ударил по ней ногой, она с жалобным писком поддалась. За ней нас уже ждал Маркус. Я поприветствовал друга, тот поспешил открыть заднюю дверь машины, потом увидел состояние девушки:

– Что ты с ней сделал, – сказал он изумлённым тоном, – ты что, вырубил её? Я же просил быть с ней поаккуратней.

– Это не я. Давай шевелись, надо спешить, по дороге все расскажу, или ни ты, ни я отсюда не выберемся, – нетерпеливо сказал я, все прошло более-менее гладко, совсем не хотелось в последний момент все испортить.

Маркус молча сел за руль.

Я положил девушку на заднее сиденье машины. Походу она ударилась, её лицо сморщилось от боли, она что-то промычала, и опять назвала меня Лео… Бесит.

– Маркус, давай жми на газ.

Я полез под сиденье и достал оттуда свою сумку. Первым делом стянул с себя клоунскую одежду и натянул военную униформу.

– Избавишься потом от этого хлама, хотя погоди, – я повернулся, разглядывая девчонку в её платье, которое больше открывало, чем скрывало её фигуру, этот момент я не предусмотрел. – Рубашку пожалуй оставлю, надо твою "тихоню" во что-то переодеть. Довези меня до границы платины, мы пересядем в трейлер, а потом возвращайся, избавься от машины.

– Куда вы потом? Я успею приехать?

– В яму. Тебе нет смысла ехать, заканчивай со своими делами, вернёшься потом сразу домой.

Он кивнул и прибавил скорости.

* * *

Прошло где-то часа три с момента, когда я похитил девчонку. Она крайне не вовремя, для себя, проснулась, пришлось извлекать трекер на живую. Терпеть не могу это занятие, особенно, когда это гражданские. Они всегда так визжат…


Я поднялся из подвала, в комнату, надеясь на то, что воду в прошлый раз не забыли заправить, не хотелось весь день ходить с окровавленными руками. Яма была крайне устаревшим бункером, служила кому-то частным домом после революции, а сейчас верно служит нам складом для оружия и боеприпасов. Находилась она между Бришалотом и Муравейником. Бункер хоть и старый, но вполне хорошо защищённый технически, со спутников его найти нельзя. Добравшись до ванной комнаты и открыв кран в умывальнике, я облегчённо вздохнул, когда из него потекла вода, помыл руки и вышел. Сел на стул, и сразу набрал своего лидера. Во время личных разговоров я мог общаться с ним без официального тона.

– Мы изъяли трекер. Все как положено. Нас не смогут отследить.

– Хорошо. Мы уже выставили требования Николасу Рошу. Думаю, уже к вечеру, система будет отключена. Не могу поверить, что спустя столько лет, мы наконец одержим победу, – Патрик откашлялся, и продолжил уже тише. – Сынок, я не представляю, что будет, если с моей внучкой что-то случится. Как мне сообщили, она пробудет в Кузне чуть дольше обычного. У них там какие-то неполадки, но, когда все починят, потом… – он прервался, – Моя дочь места себе не находит.

Я не знал, что ответить ему. Все знали, что будет потом. Ну как все – все среди повстанцев.

Подавляющее большинство жителей планеты даже не знали о существовании «потом». Дьявольская машина. Будь проклят тот, кто её изобрёл. Сраный вершитель судеб. Сраный Рош, алчная мразь.

Я снял с головы шлем, достал пачку своих сигарет и медленно затянулся. С дымом – привычней. Сегодня вечером, наконец, наше сопротивление одержит верх. Рош даже в угоду Провиданс, не потеряет… девчонку.

– Я буду ждать звонка, Патрик. Сообщи мне хорошую новость. – После долгой паузы сказал я и отключился.

Я посмотрел на часы. Вытащил из кармана ампулы, которые всегда носил с собой. Сделал крепкую затяжку, придержал сигарету зубами и затянул на локте жгут. Набрал содержимое одного флакона в шприц и сделал себе инъекцию. Запрокинул голову на спинку стула, прикрывая глаза, ожидая, когда блокатор начнёт действовать. Мои вены неистово пекло, но я уже привык.

Я отправил своих солдат сортировать груз, подготовить необходимое количество боеприпасов. Миссия с девчонкой прошла гладко, подержим её тут некоторое время, пока Рош не выполнит наши условия, отвезём обратно в столицу, и потом я поеду в Нур-Калет.

Невольно задумался о моей пленнице.

А девчонка дерзкая. Стоило отдать должное – держалась, она стойко. Трекер ей вживили довольно глубоко. Наверное, чтоб найти было тяжелее. Броуди хорошо постарался, раздобыл в самый последний момент и скальпель для трекер-деинсталляции[9] и средства первой помощи. От мысли, что пришлось бы искать трекер обычным ножом, я поморщился. Не хотелось изуродовать девочке шею.

Я не садист, по крайней мере, по отношению к женщинам… гражданским.

Хотя признаюсь, видеть, как наследница Роша мучается, где-то глубоко внутри доставило мне толику удовольствия. Фактически, она отдувалась за отца, и даже не виновата в том, кто она, кем ей пришлось быть, но меня это никак не волновало. Я был не рад разрезать эту дурацкую блестящую штуку на её шее, но мне нужен был доступ к затылку. Не хотел – по крайней мере, перед солдатами. Воспоминания о её обнажённой груди заставили мой член больно сжаться. На моем лице появилась зверская улыбка, я мог прямо сейчас спуститься вниз и наказать её, за все грешки её подлого отца, ну и за её тоже, но есть проблемы по важнее.

Я задумался, что буду делать после нашей победы, когда война наконец закончится… Единственное, где я чувствовал себя полноценно живым, это на поле сражения. Мне стало тоскливо. Осяду? Остепенюсь? Я прыснул. Я никак не представлял себе жизнь гражданского, я вообще не видел своего будущего без войны. Сам факт моей природы отрицал это. Возможно, я бы мыслил иначе, не будь я тем, кто я есть.

Но мечтать о победе я погорячился…

Снова звонок. Опять Патрик, не успел я ответить, как он сходу взволнованно сказал:

– Он отказал нам в требованиях.

– Что?! – я вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол.

– Его представители связались с нами по выделенному каналу. Сказали, что Провиданс не будет отдан в руки кучке анархистов… никакой ценой.

Я бросил трубку. Гнев – единственное, что я сейчас чувствовал. Неопалимый, всепожирающий, поглощающий. Красная пелена застелила мои глаза. Придушу маленькую бесполезную дрянь собственными руками. Сука! Мне срочно нужен свежий воздух, и убраться по дальше от сюда, а то я действительно спущусь и с горяча, убью её, во мне все так и ревело сделать это.

Я поднялся на поверхность, шумно втянул ледяной воздух носом. Я кипел. Надо что-то делать, пока я не наломал дров… а я мог, и даже очень. И как же не вовремя Патрик позвонил с этой новостью, я только поставил инъекцию, блокатор ещё не начал действовать, моё нутро сейчас и без этого на пике. Я снял с себя куртку, затеем, стянул водолазку, и швырнул их в сторону. Морозный ветер обдал мою голую кожу, но я не чувствовал холода. Я чувствовал лишь ярость.

И я побежал, что есть мочи, бежал быстрее любого человека, заставляя сердце бешено биться о рёбра, изматывал себя, даря своему зверю свободу, хотя он хотел вовсе не этого, ему нужна была кровь.

Я глушил эту жажду, истязая свои мышцы нещадно. Останься я в яме, от Рош младшей сегодня не осталось бы и следа, моя извращённая фантазия уже во всех красных красках нарисовала картины её размазанных по стенам внутренностей, мечтая, чтоб на её месте был её отец. Рош оказался куда большей мразью, чем мы его считали. Свою власть и деньги он оценил выше этой маленькой суки. Мы просчитались.

Я бегал где-то час, выматываясь, Патрик позвонил мне за это время раз тридцать. Я уверен, он знал, в каком я сейчас состоянии, и пожалел, что позволил себе сказать эту информацию.

Когда я вернулся к яме, сил у меня практически не осталось, чему я был крайне рад. Я достал из кармана брюк сигарету, закурил и на ходу позвонил Броуди, приказывая привести девчонку в верхний зал.

Что мне теперь делать с ней? Она мне больше не нужна, но и отцу, я её конечно, не отдам. Отдам её Патрику, пусть делает с ней что хочет.

Плевать…

Брошенная отцом на произвол судьбы, я знаю какого это, но нет, мне не жаль её. Мне жаль время, упущенное на этот план. Каждый месяц просрочки – это сотни невинных жизней.

Я зол, невероятно зол.

Снова позвонил Патрик.

– Да, – сдавленно произнёс я.

– Что с девочкой? Ты сделал ей что-то? Сынок, ты же не посмел… Почему не брал трубку??

– Нет. Она в порядке. Я… бегал.

– Не трогай её, прошу, мы что-нибудь придумаем. Я обещаю тебе, Может Рош ещё передумает…

– Определённо, – фыркнул я. – Перезвоню позже, – сказал и бесцеремонно отключился.

Моё распаренное тело уже успело высохнуть, я докурил сигарету, выкинул бычок и поднял с пола одежду, натянул водолазку и спустился вниз. По дороге ко мне вышел Юджин, спрашивая у меня про количество взрывчатки, но мне было не до этого сейчас. Я отмахнулся от него и пошёл в зал.

Девчонка уже стояла там, рядом с Броуди. На ней была моя рубашка, на её маленькой фигуре она скорее выглядела платьем – ну и отлично, прекрасный саван для неё, я злорадно улыбнулся своим мыслям. При виде её, гнев заиграл во мне новыми красками, но, признаюсь, не так люто, как прежде.

Не трогать девчонку… не трогать, доставить живой – таков приказ, это приказ – ежесекундно настраивал себя я.

Я окинул её холодным взглядом, особое внимание уделяя босым ступням в рваных колготках. Может отправить её отцу фотоотчёт, вдруг так дело продвинется куда лучше? Или отдать её моим солдатам, и тоже отправить фотоотчёт… я жутко оскалился. Жаль, я в шлеме, и она не увидит этого.

Надо заканчивать этот цирк, и срочно ехать на базу. Смысла ждать в яме – нет…

Отправляю Броуди за ящиками винтовок, глоков и подрывными солями. Он быстро повиновался, Юджину было велено подогнать трейлер ближе – мы всегда паркуем наш транспорт по дальше от бункеров, чтоб не рассекретить местоположение.

Мои солдаты ушли.

В комнате мы остались с девчонкой вдвоём. Я подумал, что это было не лучшей идеей, надо было оставить кого то, потому что, если я сорвусь… хотя если я сорвусь, даже они оба не смогут меня остановить. Я уставился в её зелёные глаза… она тряслась от ужаса как осиновый лист, что крайне плохо сказывалось на моем самообладании. Я чуял её страх так отчётливо, практически физически осязаемо, будто она стояла не в нескольких метрах от меня, а впритык.

Я смотрел на неё выжидающе, оказывая моральное давление, зверь вновь просыпался во мне, ломая стены блокаторов, готовился к броску. Ярость, единственное, что я чувствовал. Мне нестерпимо хотелось переломить ей шею, за её бесполезность. Не источай она столько страха, столько адреналина я бы не начал вновь закипать.

Я приказал ей подойти.

И она робко пошла, как ягнёнок на заклание.

Я разрезал никчёмный жгут на её запястьях… неужели Броуди усилил таким образом меры безопасности, посчитав, что эта хилая девчонка сможет улизнуть от меня?

Я достал столь редкий в наши дни Катарский наручник. Не думал, что он мне всё-таки понадобится. Одним движением защёлкнул на её руке. Она ахнула, и, обвиняюще, посмотрела на меня. Я понял, что она знала, что это. Нехотя подметил её сообразительность, затем проделал то же самое со своей парой наручника, и указал девчонке следовать за мной.

Мы пошли на выход.

Я выбрался вновь на поверхность, затем помог подняться и ей.

Не трогать девчонку, не трогать, не убивать… но вот про "потрепать" ничего сказано не было…

Холодный ночной ветер ударил мне в лицо. Я знал, что она босиком и практически раздета. Знал, что ей будет больно идти по острым камням, и она замёрзнет. Краем сознания понимал, что это неправильно. Но у меня было необузданное желание наказать её, за то, в чём она даже не виновата. За то, что она дочь своего отца. Это её крест, её грех.

Внутри меня шла немая борьба. Я мешкал. Я ждал её слез, её мольбы о пощаде, что угодно, что заставит меня сжалиться. Что разбудит во мне человека, выключит зверя.

Но она молчала. Повозмущалась пару раз… но пощады так и не попросила. Ей же хуже.

Упрямая… как и её отец.

И я пошёл.

Я слышал её шаги, она медленно шла, отставая от меня, молча, не издавая ни звука. Я не оборачивался. Тихий голос, где-то глубоко внутри меня, молил Юджина подогнать машину быстрее. Я не знаю, чего именно хотел… какой-то первобытный инстинкт жаждал крови. Но это не я, а её отец вознёс дочь на жертвенный алтарь в угоду Провиданс.

Она, наконец, нарушила тишину тихим плачем, затем усилившимся, ставшим громким, беспомощным, обречённым… я обернулся. Девчонка осела на пол, превратившись в малюсенький содрогающийся комок, обнимая себя руками. Светлые волосы развивались на ветру, покрываясь снежными хлопьями.

Я думал, что буду наслаждаться её страданиями, но что-то оборвалось внутри меня, оставляя неприятное послевкусие. Это все неправильно. Это против меня.

– Чёрт.

Я сорвался с места, устремившись к ней.

Недолго думая, снял с себя куртку, и укутав её, поднял на руки. Она тряслась, была холодной как ледышка, кожа бледнее простыни. Прижалась ко мне в поисках тепла… к своему палачу.

– Что же ты так долго, Юджин, – сказал я тихо и понёс девчонку в известном мне направлении.

Может не такое уж я и чудовище …

## Глава 7. Выходите, ваша остановка

МЕЛАНИЯ РОШ


Я никак не могла свыкнуться с мыслью, что жизнь моя больше не будет прежней. Отец от меня отказался. Бросил. У меня из груди будто вырвали сердце, кусочек души… как он мог. Что будет со мной? Куда меня везут? Янтарный был очень зол на меня, хотя я не была ни в чем виновата. Вдруг он убьёт меня? Сидя в комнате – чулане мне не оставалось ничего, кроме как терзать себя этими мыслями.

Всю оставшуюся дорогу, к большому облегчению, мне удавалось избегать общества моих похитителей.

Спальня, напоминавшая по площади скорее бабушкин шкаф, чем полноценную комнату, жутко раздражала меня. Я чувствовала себя в ней как тунец в консервной банке. Настоящая избушка без окон без дверей… Кто был тот великий гений, спроектировавший этот ретро трейлер? Как вообще можно было придумать спальную комнату – без остекления? Может он рассчитывал, что путешественник будет использовать эту коморку исключительно для ночного сна? Ну конечно, он же не предполагал, что когда-нибудь, в далёком будущем, какую-то девушку похитят и запрут в этой комнате.

Безусловным плюсом моего путешествия, являлся полный игнор в мой адрес со стороны этой шайки преступников. Единственное внимание, которое мне уделялось – это на то, чтоб покормить.

Практически все время я спала, мне было очень жарко, да ещё и трейлер укачивал своей тряской. Когда я вновь проснулась машина, впервые за все время стояла. Скорее всего, мы на месте. За дверью стояла гробовая тишина. Где же все? Эй, откройте, вы что забыли, что я тут? Может они решили меня таким образом умертвить? Я скептически окинула взглядом мою «камеру заключения», да уж, это будет очень символично. Спустя несколько часов ожидания, мне уже определённо было не до смеха.

Собравшись с духом, я решила все-таки постучаться. Затеянное почти осуществилось, как дверь прямо перед моим носом отворилась. На пороге стоял блондин. Ну, прямо дежавю.

Он сунул мне в руки пакет и сказал:

– У тебя пять минут, одевайся и выходи быстрее, – и ушёл.

Я не стала тянуть кота за хвост. Открыла пакет, внутри была трикотажная кофточка бежевого цвета, просторные спортивные штаны и пара кроссовок. К своему ужасу, опустошив пакет, на дне я увидела лифчик и трусы! Чтоо? При мысли о том, что кто-то решил позаботиться об интимной части моего гардероба, привело меня в лютое негодование.

Повертев в руках скромный хлопковый бельевой комплект, я обречённо вздохнула. Когда с облачением нижней части было покончено, я приступила к верхней… Я чуть не провалилась сквозь землю… сидело как влитое. Я покраснела до кончиков волос от мысли, что какой-то сталкер[10] идеально подобрал мне бюстгальтер… Кошмар…

* * *

Через пять минут я уже спускалась с машины. В одном я не ошиблась точно – это был трейлер, колёсный. Не скажу, что спускаться с такой высоты было легко – порог был на очень большом расстоянии от земли. Низкий и блондин молча наблюдали за моими кропотливыми стараниями, так и не подойдя помочь. Ну, я от них и не ожидала какого-либо благородства. Наконец, ноги мои коснулись пола. Я оттряхнула слегка широкую в плечах кофточку и начала рассматривать окружающую обстановку. Мы были в пустынной долине, простиравшейся на все четыре стороны. Ровное поле, с выжженной землёй, изредка покрытой снегом, температура воздуха тут была выше, чем в Бришалоте, значит, мы были где-то на юге. Вид, конечно, не самый приглядный, но меня смутило не это. Я задумалась. Если тут ничего нет, зачем мы высадились? И янтарного, тоже нигде не было, по дороге мы не останавливались, куда он исчез?

Я пошла в сторону блондина. Он вытаскивал из багажного отделения какие то, явно, тяжеленые красные и зелёные ящики.

– Мы уже на месте? , – решилась спросить я.

Блондин закинул на плечо ещё один ящик, лицо его покраснело, вены на лбу вздулись, пыхтя, он медленно опустил его на пол, и пытаясь восстановить дыхание, повернул голову в мою сторону.

– Да, – коротко ответил он.

– А почему вашего командира нет?

– Он ушёл по делам.

– А что мы будем делать?

– Вы задаёте слишком много вопросов мисс. Присядьте, скоро вы все узнаете.

Я пессимистично посмотрела на сырую землю, перспектива запачкать чистую одежду мне не прельщала.

– Я постою.

– Ваше право мисс.

Ого, какой любезный. Может все потому что, его босса нет рядом. К слову о боссе… был ещё один вопрос, который не давал мне покоя:

– А откуда одежда?

– Командир принёс.

Пфф, кто бы сомневался.

Блондин спустил последний ящик и позвал низкого.

– Юджин, я закончил. Я отведу мисс вниз, можешь ехать.

Затем блондин активировал наушник и кому-то позвонил.

– Открывайте.

Больше ни слова.

Итак, теперь мне хоть что-то стало известно. Низкого зовут Юджин, который тем временем, кивнул головой блондину и забрался внутрь трейлера. Двигатель зарычал так громко, что в ушах загудело. Гигантская двенадцати-колёсная махина, поднимая в воздух клубы пыли, двинулась с места. В машинах я разбиралась, откровенно говоря, плохо. Но одно знала точно – такое на наших магнитных дорогах не ездило очень давно.

Стоило Юджину скрыться за горизонтом, как земля под моими ногами задрожала.

Это что, землетрясение? Тряска усиливалась, земля стала вибрировать. Я начала испуганно пятиться назад, но блондин мягко взял меня за руку.

– Не бойтесь мисс. Все в порядке. Нам открывают проход.

И, действительно, мгновением спустя, неподалёку от меня в земле появилась, казалось бы, из ниоткуда, огромная, диаметром где-то метров двадцать, круглая яма.

– Пойдёмте

Он отпустил мою руку, позволяя мне идти самостоятельно. Мы подошли ближе, и я смогла подробней рассмотреть волшебное чудо, сотворившееся на моих глазах. Но моя фантазия слишком рано разгулялась, никакого чуда и не было… По радиусу огромного круглого котлована располагались голографические прожекторы, которые, по-видимому, и проецировали изображение поверхности земли. Обычная устаревшая маскировка.

Да уж, молодец Мелани, задуматься о волшебстве в двадцать третьем веке – просто верх гениальности.

Внутри жерла был длинный крутой спуск, который вёл к массивным металлическим воротам. Мы начали быстро спускаться. Дойдя до ворот, блондин достал какую-то железную карту и приложил к замку, на котором горела красная лампочка. Когда индикатор сменился зелёным – дверь, с характерным для разгерметизации звуком начала разъезжаться. Вдруг над моей головой что-то загремело, испугавшись, я дёрнулась и посмотрела вверх. Котлован стал сверху закрываться куполом. Толстые, массивные пластины начали сползаться к центру круга. Я почувствовала, уже знакомые мне вибрации. Вот оно что. Оказывается, этот звук происходил, когда "крышка" ямы раскрывалась. Когда все пластины полностью закрылись, и в жерле стало абсолютно темно – заработали световые датчики.

Ворота тоже уже были открыты. Блондин начал идти внутрь, а я, не мешкая, последовала за ним.

Сначала мы с блондином долго ехали куда-то под землю на каком-то спусковом механизме, что-то наподобие лифта. Дверь распахнулась, и я ахнула. Описать словами то, где мы оказались, было очень сложно. Это было что-то типа подземного тоннельного города! Первое, что без всяких сомнений приковывало и влюбляло в себя безвозвратно – был рукотворный небосвод. Здесь конечно не было привычного всем неба, ему и не откуда быть – но потолочный купол, высота которого была не менее двухсот метров – был усеян бесчестным количеством искусственных огней, имитировавших звезды. Это было настолько грандиозно, величественно, что невольно задерживалось дыхание. Вечная ночь. Все в подсветке. И ведь это создала рука человека. Оторвавшись от созерцания, я поняла, что чуть отстала от своего спутника. Я прибавила шагу. Шли мы по широченному, бесконечно длинному тоннелю. Но все это меркло около одного факта. Люди. Просто огромное количество людей, без браслетов! Как такое может быть? Это же невозможно! У нас в городах только Правящие могли не носить браслеты.

Они все шли, куда-то суетливо сновали по ночному коридору. Мужчины, женщины, старики, дети. Я проследила, куда они идут – по правой стороне тоннеля, с периодичностью примерно – один раз на два километра, были проходы. Люди толпами заходили кто куда. Мы прошли мимо первого прохода, который был в форме большой круглой арки. Сверху было написано "сектор -1. ЖИЛАЯ ЗОНА". Большинство людей шли именно в этот проход. Мы прошли дальше. Следующим, мимо которого мы проследовали, был "сектор-2. АГРАРНАЯ ЗОНА". Но наш путь лежал в третий.


Сектор 3. ГАРНИЗОН.


В отличие от первых двух, вход в эту зону был закрыт наглухо. При входе стоял блок пост с небольшим количеством людей в чёрной форме и кожаных масках. На плечах у них висели винтовки. Что за армия клонов? Они все были одеты, как и мои похитители.

Блондин провёл нас через идентификационную зону. Достал свою железную карточку и провёл ей по цифровой панели. Значок замочка вместо красного стал светиться зелёным, и мы прошли. Внутри этого сектора было на много больше прожекторов, от этого здесь было гораздо светлее, чем в центральном тоннеле. Ясно стало одно – это военная зона. Справа сразу начинался длинный полигон, там стояли шеренги людей в чёрной униформе, у них проходили какие-то учения. Я явно была тут незваным гостем, потому что мужчины начали отвлекаться от своих занятий и пялиться в мою сторону. Я ускорила свой шаг и быстрее поспешила за блондином.

Он подошёл к высокому серому зданию, строгой геометрической формы, по краям которого висели черные флаги с красной семи конечной звездой.

Моя душа рухнула.

Только тут до меня дошёл весь ужас происходящего… это были террористы! Я видела этот символ по новостям! Меня начал парализовать страх, я невольно попятилась, а затем дёрнулась назад, в бессмысленной попытке убежать хоть куда-нибудь, но блондин, в мгновение ока оказался рядом, и больно схватил меня за плечо.

– Не делайте глупостей мисс! У меня нет намерений без причины вам навредить! Но у меня есть указания, на случай вашего неповиновения! Будьте, пожалуйста, благоразумны и следуйте за мной.

Меня всю колотило. Я слышала, что они были невероятно жестоки, не щадили никого, атаковали Медные города…

Я обняла себя трясущимися холодными руками и пошла вслед за блондином.

У входа в здание стояло двое мужчин в чёрной форме с оружием в руках. Блондин им кротко кивнул. Они тоже кивнули в ответ и указали на меня.

– Девушка со мной.

– Проходите, – сказал один из охранников.

Блондин взял меня за локоть и завёл внутрь. Мы поднялись по широкой винтовой лестнице на третий этаж. Попали мы в красиво обставленное помещение, с ковролином, высокими потолками, белыми гипсовыми статуями. В самом конце, посередине были большие распашные двустворчатые двери. Там тоже была охрана.

Блондин подошёл, хотел было уже открыть дверь, как его остановили:

– Великий марл Патрик Дюбон проводит экстренное совещание. Я не могу вас пропустить.

– Я здесь по приказу вице-марла. Нас ожидают, ответил блондин.

Что ещё за Марл? Впервые слышу такое слово.

Постовой позвонил кому-то по наушнику и объяснил ситуацию.

– Проходите, – сказал он. Оба мужчин расступились и освободили нам дорогу.

Не успели мы зайти, как все присутствующее в комнате – шестеро, стоящих вокруг стола, и один сидевший во главе, замолчали, уставившись на меня.

Седой мужчина, с гладковыбритым лицом медленно поднялся, не отрывая от меня взгляда. На нем был чёрный костюм строго кроя. белоснежная рубашка и чёрный берет с красной семи конечной звездой. Он сделал жест блондину, точно так же, как делал янтарный, и мой спутник низко поклонившись, ушёл, закрывая за моей спиной двери. Бежать некуда. Я сглотнула. Я в логове террористов.

– Ну здравствуй, моя дорогая, – без сарказма в голосе сказал он. Затем, медленно обойдя стол, двинулся ко мне. – Ну что ж. Не могу сказать, что я счастлив видеть тебя здесь, – он сделал паузу. Я не отрывала взгляда от его серых глаз. – Милая, так уж вышло, что тебе не посчастливилось оказаться в центре событий, к которым ты не имеешь никакого прямого отношения, кроме… твоего происхождения. Мы, признаюсь, не ожидали такого исхода. Ты была нашим козырем. Мы хотели закончить эту долгую, очень-очень долгую кровавую бойню без очередных жертв. Но увы, твой отец выбрал другой путь. Видишь ли, ты уже давно должна была вернуться домой, к своей красивой жизни. А мы… мы бы взяли то, что нужно нам. Все бы обошлось малой кровью.

Не очень-то и кровожадный он для террориста, подумалось мне.

Он печально вздохнул.

– Мы долго думали, что с тобой делать, так как ты утратила для нас свою ценность… вернуть тебя отцу нам никак нельзя. По тому, мной и советом, практически единогласно, – он вновь сделал паузу, затем посмотрел на мужчину справа от себя, я проследовала взглядом за ним. – оставить тебя здесь, в Муравейнике.

На меня, пылая огнём, прожигая на сквозь, смотрели янтарные глаза.


ЯНТАРНЫЙ


Мы, наконец, добрались до Муравейника. Я как никогда, был рад вернуться домой. Мне нужно было что-то делать. Во мне кипел гнев, ярость, злость. Этот сукин сын Рош обыграл всех нас. Его несносная дочь не попадалась мне на глаза всю дорогу, ей же и лучше. Мало того, она видела нас без шлемов, ну, ей все равно, уже никогда не вернуться домой, так что плевать. Руки так и чесались свернуть её тоненькую шею. Бесполезная, ненужная отцу… на секунду я замер понимая, что в этом мы с ней похожи. Но я моментально отшвырнул эти мысли прочь.

Нет. Девчонку мне не жаль. Ни капли.

Великий марл вызвал меня на ковёр, ещё и потребовал привести с собой мою пленницу.

Какого черта? Чего добивался Патрик?

Ослушаться приказа я не мог, не имел права. Патрик Дюбон был не просто гениальным лидером, или великим марлом, он заменил мне отца, вырастил меня. Патрик очень мудрый руководитель, он объединил наш народ, дал нам надежду. Он не руководствуется эмоциями как я…

Я докурил вторую сигарету, отдал приказ Юджину и Броуди привести трейлер в порядок после долгой дороги, а сам зашёл внутрь него. Надо идти за девчонкой.

Когда я открыл дверь её комнаты, она безмятежно спала на кровати. Её белокурые длинные волосы разметались по подушке. Длинные черные ресницы лежали на покрывшихся румянцем щеках. Я опустил взгляд с её лица ниже. Она дремала в не по размеру большой футболке, раскинув руки, укрытая по пояс. Её дыхание было медленным, плавно поднимая и опуская небольшую грудь. Вдруг она зашевелилась, скидывая с себя одеяло на пол, видимо во сне ей стало жарко. В принципе, мне тоже. Моему взору открылась куда более интересная картина, чем была до этого. Майка задралась от её движений выше, оголяя её потрясающий плоский животик, мой взгляд скользнул ниже, на полупрозрачные кружевные бикини, которые нежно обхватывали её идеально гладкую кожу на лобке. Она надела эти трусики для белобрысого ублюдка Нюберга? Я фыркнул. И продолжил любование уже её длинными стройными ножками.

Во мне проснулось дикое желание разбудить маленькую сучку и насадить на свой ноющий член, но этого я конечно делать не стал. Нужно срочно покурить. Пошарив по карманам, обнаружил пустую пачку, выругался. Когда у меня переизбыток эмоций, помогают две вещи – охота и секс. Первое было осуществить в данный момент нереально, а вот второе вполне. Надо спуститься в город, купить сигарет и срочно найти Камиллу, пора спустить пар.

Я практически вышел из машины, как кое-что вспомнил. Вернулся в комнату к девчонке, поднял с пола одеяло, бесцеремонно накинул на её полуголую задницу, и захлопнул дверь. Пусть моим солдатам обломится.

Я отправился воплощать свой план в жизнь, напоследок, добавив в него – принести Рош младшей более приличную одежду.

* * *

Со всеми делами было покончено. Камилла "любезно" встретила меня, хоть и довольно долго санировала мой мозг по поводу розово-волосой девицы. Меня это все уже давно начало напрягать, у нас с ней изначально был договор по поводу свободы в наших, крайне простых в моем понимании, отношениях… свою часть договора я исполнял крайне прилежно, а вот она, определённо, привязалась ко мне эмоционально. Надо будет завязывать с этим делом. Я изначально знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я искупался, переоделся, и, впервые за столько дней, был в неплохом расположении духа. Я попросил её помочь мне с одеждой для девчонки, чему она опять была крайне недовольна, но ослушаться не посмела.

Я отправился к Патрику, не забыв заскочить обратно на поверхность, передать Броуди пакет с вещами для Рош – Муравейник не готов лицезреть на улицах моих голозадых пленников.

* * *

Патрик сидел за столом, понуро свесив голову. Увидев меня, он приветственно кивнул и указал мне на кресло напротив.

– Я буду созывать совет.

Я не видел в этом нужды.

– Зачем?

– А ты не понимаешь?

– Нет. – я врал, прекрасно понимая, к чему он клонит.

– Я хочу, чтоб совет принял решение, касательно нашей политической заложницы. Совет, а не ты.

Я молчал.

– У тебя есть личный интерес в этом деле. Но это неправильно. Девочка не виновата в том, что сделал её отец. Я приказал Юджину дать отчёт по вашей миссии.

Я фыркнул. Сукин сын Юджин.

– Я предупреждал тебя, не наносить девушке вреда. Почему же я узнаю, что она чуть не умерла от холода?! Только достать трекер! Только это! И то, это было необходимо, чтоб не рассекретить наши геолокации. Почему, сынок? Я знаю, что у тебя свои счёты с Рошем, но причём здесь его дочь? Ты считаешь его абсолютным злом, но уподобляешься в такие моменты ему.

Я вскочил и ударил кулаком по столу.

– Не смей сравнивать меня с этим выродком. – мои глаза загорелись ненавистным огнём. Патрик ударил ниже пояса.

Он воздохнул.

– Мой мальчик. Ты знаешь, что я люблю тебя как родного сына, ты вырос на моих руках. И я прекрасно знаю тебя. У тебя доброе сердце. Не давай гневу брать над собой верх, ты ведь не такой.

Он встал. Патрик явно был уставшим. Я знаю, что девчонка была его надеждой на окончание кровопролитий. Мы много лет рассчитывали на этот план. Он оттягивал его осуществление до последнего… Но все пошло наперекосяк. У Патрика на поверхности живёт родная дочь, она помогает нам сведениями, поставками, она совсем недавно родила своего первенца, маленькую Марию, чудесный маленький комочек с глазами цвета неба … Самое ироничное то, что не прислужники Роша смогли их обнаружить. А чёртова Провиданс со своей смертоносной рулеткой указала на ребёнка. Ни в чем неповинного младенца…

Я поражался самообладанию Патрика, тому, как он держался. Он настоящий лидер.

Он подошёл к окну. Снял с головы чёрный берет – символ Великого марла, облокотился на стену

– Сын. Подойди сюда. Посмотри на этот город. Посмотри, как он расцвёл за столько лет. Столько усилий, приложенных сотнями тысяч людей… Быть лидером – значит уметь жертвовать личными интересами в угоду общему благу. Я мог бы сейчас бросить все наши силы на спасение моей внучки… Но я не могу этого сделать. Я не могу принести в жертву сотни жизней, чтоб спасти одну единственную … Сынок, ты же знаешь, что когда-нибудь займёшь моё место. Но народ не пойдёт за тобой, если ты будешь действовать необдуманно, руководствуясь одними эмоциями… Именно поэтому, я буду поднимать на совете вопрос – оставить юную Рош в Муравейнике.

– Какого черта, Патрик? Ни за что. Зачем это нужно?

– А что ты предлагаешь? Ты же сам прекрасно понимаешь, что в столицу девушку мы не вернём. Убить её? Уподобиться тем, с кем мы воюем?

– А если она сбежит? Что тогда?!

– Так, ты же надел на неё Катарский наручник.

– Надел, но ты же не хочешь сказать…

– Вот именно это и хочу сказать. – прервал он меня. – Лучше тебя за ней никто не присмотрит. Это будет отличным уроком тебе, на контроль эмоций. Вопрос будет поднят на совещании, и точка. Это для твоего же блага.

Я негодовал. Девочка всегда будет дочкой своего отца! Разве можно идти против крови? Всегда будет хотеть улизнуть домой, к своей разблудной жизни. Всегда будет нас ненавидеть, и в один прекрасный день воткнёт нам в спину нож. Она не нужна Муравейнику и в особенности мне.

– Все, тема закрыта. Иди, надень положенную вице-марлу форму. Привыкай к дисциплине! Нужно ещё обсудить вопрос наших дальнейших действий, надо думать, что делать дальше.

Перечить ему я не посмел.


МЕЛАНИЯ РОШ


Волна облегчения, что меня не будут убивать, полностью затмила все мои мысли, так, что до меня не сразу дошёл ещё один факт – в этом подземном городе я буду заперта до конца своих дней… Янтарный был походу одним из лидеров их террористического движения… или чем-то вроде того, как и все здесь присутствующие. А седовласый мужчина, судя по всему – являлся неким Великим марлом Патриком, по тому как, сразу после объявления моего приговора, он объявил о закрытии совещания, и направился на выход. Практически у самой двери, он сбавил темп и сказал приказным тоном:

– Генерал, проявите гостеприимство, чтоб девушка не подумала о нас в дурном свете, – мужчина адресовал это янтарному, который, наконец, отвернулся от меня, недовольно фыркнув. Молчание затягивалось неприлично долго, и Великий марл добавил. – Вице-марл, я не слышу ответа.

– Да… сэр, – сдавленно, без энтузиазма ответил янтарный.

Господин Патрик удовлетворённо кивнул, потом посмотрел в мою сторону, вяло улыбнулся и ушёл с оставшимися членами собрания, оставляя меня наедине с моим похитителем.

Янтарный так и стоял, не поворачивая головы в мою сторону. Выглядел он конечно статно. Идеально сложенное подтянутое поджарое тело, сухие мышцы казались вылитыми из железа. Руки сцеплены за спиной, ноги широко расставлены. От него веяло силой, и мощной мужской энергетикой. Чёрная облегающая водолазка, с кожаными темными ремнями крест на крест на груди, выгодно подчёркивали его рельеф. Ремни соединялись с эполетами[11] на плечах, на которых была одна семи конечная красная звезда, шесть лучей которой были длинными, а один короткий. Такая же, но на много больше была у него на груди, в области сердца. Снизу на нем были черные джоггеры[12] с кинжалом на поясе, и высокие берцы из набука на грубой подошве.

Я подняла глаза на его профиль, на лбу с двух сторон у него были две симметричные маленькие отметины, абсолютно ровной формы, на татуировки не очень похоже… скорее всего, какие-то шрамы. На скулах играли желваки, он явно был напряжён… и зол.

Я, вообще-то, тоже тебе не рада, красавчик!

– Долго пялиться будешь? – грубо съязвил он.

– Я знаю кто вы! Вы террористы! Убийцы и мародёры! – слова вылетели быстрее, чем я успела все обдумать.

Он медленно, явно сдерживая недовольство, прикрыл глаза, шумно выдохнув. Затем, абсолютно проигнорировав моё обвинение и даже не пытаясь хоть как-то себя оправдать, сказал.

– Удивительно, что, зная это, у тебя хватает ума, или же глупости, разговаривать со мной в таком тоне.

Я открыла было рот, но также быстро закрыла его, осознав, что он прав. Если они не убили меня до этого, не значит, что они не навредят мне, если захотят.

– Правильное решение. Идём.

– Что, куда?

– Туда, куда я скажу, – процедил он, явно теряя терпение.

Ну почему он не сказал, что я ошибаюсь… наверно, это оправдание было больше нужно мне, чтоб перестать трястись от страха. А может он вовсе и не собирается отрицать ничего, и они действительно террористы…? Меня вновь покоробило.

Янтарный молча вышел из кабинета, широким размашистым шагом. Я за ним еле успевала, выглядело со стороны это просто сверх глупо, и, видимо, так посчитала не только я.

Когда мы вышли из здания, и прошли мимо полигона, солдатам – картина, еле поспевающей за своим спутником девушки, явно пришлась по душе, и они издевательски заулюлюкали, присвистывая мне в след, один даже что-то крикнул про мой "зад". Я не знаю, что это за должность вице-марл, но стоило ему повернуться и посмотреть в их сторону, как они выпрямились штыком, и извиняясь, отдали честь.

Мы вышли из третьего сектора в центральный тоннель. Янтарный остановился, становясь спиной ко мне, и осматриваясь по сторонам.

Любопытство снова взяло верх, и я спросила, адресуя вопрос его затылку:

– Ты можешь сказать, куда мы идём?

– Нет.

– Почему?

– Я думаю, не мешай.

– Что думаешь?

Он, наконец, развернулся, разговаривать с его спиной было не очень приятно, но, увидев его выражение лица, я подумала, что, в принципе, это было не так уж и плохо.

– Девочка, ты всегда такая болтливая? Я думаю, куда тебя пристроить на первое время, пока Великий марл не решит, что дальше с тобой делать.

– Как это?

Он посмотрел на меня как на умалишённую.

– А что, ваше высочество предпочитает спать на улице? Ещё лучше, давай так и сделаем. У меня есть занятия по важнее, чем сюсюкаться с наземными разбалованными девицами.

– Нет уж, спасибо, но почему именно ты?

Он покачал головой, сокрушаясь по поводу моей сообразительности, вздохнул и закатил рукав своей водолазки, показывая мне Катарский наручник.

– К сожалению, я сам вырыл себе яму.

Я вскипела, устав от его оскорблений.

– Что значит яму? Это гостеприимство в твоём понимании? Неужели тебе так уж противно моё общество? Я вообще то ни в чем повинный человек, в отличие от тебя, террориста! И это ты похитил меня, я этого не просила!

Он поменялся в лице и, медленно, угрожающей походкой, подошёл ко мне вплотную, наклонился… я ему даже до груди не доставала, и тягуче протянул мне в ухо:

– Ууу… до боли противно, девочка, – потом, чуть снизив тон, с полной серьёзностью продолжил. – Но, если ты хочешь наладить отношения, то, к примеру, мы можем пройти в мои апартаменты и продолжить нашу беседу, когда ты снимешь милые трусики, которые я тебе сегодня купил, поверь, я могу быть ооочень гостеприимным.

Я, наверное, стала пунцовой, подлило масла в огонь то, что свидетелями нашего "любезного" диалога была проходящая мимо пожилая дама, которая качая головой, посмотрела на нас с тонной осуждения.

Моя рука взлетела, чтоб дать этому быдлану звонкую пощёчину, но он с лёгкой проворностью от неё увернулся и начал уходить. Клянусь, я сотру с его лица ухмылку!

– Да ты невоспитанный хам! – в сердцах крикнула я ему в спину.

Он, не оборачиваясь, показал мне рукой какой-то жест, который, скорее всего значил следовать за ним.

Как будто у меня был выбор поступить иначе.

* * *

У меня как-то не связывалось то, что в городе террористов было полно… обычных граждан. Не могли же дети и старики быть все поголовно преступниками, и более того, от них не веяло никакой угрозой. Это были обычные жители… Много молодёжи, в странной одежде… у населения была своя мода, какие-то смешанные стили… вроде и современная, а вроде и нет. Техника через раз – древняя, даже встречался проводной раритет, ужас, это же так неудобно, как они с ними живут… у нас в полисах проводов не было уже лет сто пятьдесят.

Какой-то застрявший во времени городок.

Я никак не могла сложить два плюс два.

Жилая зона оказалась не на много симпатичнее, чем гарнизон. По всему прямоугольному периметру сектора, прямо в стенах были квартиры – от пола и до самого потолка, что мне показалось крайне разумным, для экономии пространства. Секторы оказались на много глубже, чем показалось изначально. Посередине была, скорее всего, жилая инфраструктура, учитывая, что я увидела какой-то детский сад с кучей детишек. Наверное, тут и школа была.

Мои глаза расширились, когда я увидела… нет, не может быть. Храм… Может я ошибаюсь… но, увидев символические знаки… ошибки быть не могло. Я прекрасно видела их в учебниках по истории древних религий. Они что… до сих пор верят во всякие «высшие силы»? А как же геном души… а Провиданс… Все религиозные сооружения на планете были уничтожены, ну из некоторых сделали музеи, но этот явно… функционировал, решила я, глянув на толпу людей, которые сложив руки стояли там с закрытыми глазами.

Тем временем мы подошли к квартирному корпусу, на котором было написано «номер 5». Янтарный вызвал панель[13], клацнул там чей-то номер и позвонил:

– Привет Камилла, ты дома? Мне надо заскочить.

Я посмотрела на здание и сначала не поняла, как жильцы попадают в свои квартиры, но потом увидела – по всей длине корпуса, у каждого ряда квартир – была приставная лифтовая шахта, из которой напрямик можно было попасть в нужную квартиру. Мы зашли в устаревшую, как и все тут вокруг, кабину и поднялись на шестидесятый этаж. Раздвижная дверь капсулы отворилась, и мы попали в маленькую прихожую, откуда можно было попасть в дом номер шестьдесят. В Бришалоте, да и во всех полисах на поверхности, такого давно нет. Интересно, какого года это здание, да и вообще весь подземный город с нелепым, но символичным названием Муравейник. На уроках истории, мой учитель о таких бункерах никогда не рассказывал.

Пока я блуждала в своих мыслях, дверь квартиры распахнулась и на порог вышла высокая, очень симпатичная рыжая девушка… в одном лифчике и суперкоротких атласных шортиках.

Что вообще происходит?!

На её лица сияла лучезарная улыбка, до того, как она увидела меня. Она распахнула глаза, и спряталась за дверь, ошарашено уставившись на меня.

– Кл… Командир… генерал, почему ты… Вы… не сказали, что Вы будете не один… ээ сэр. А почему она тут? Разве…

Я окончательно запуталась, янтарного называют то вице-марлом, то генералом. Это у террористов какая-то особенная иерархия?

– Все в порядке Камилла, оставь свой официальный тон. Иди…приведи себя в порядок. Я проведу…, – он уставился на меня, наверное, подбирая слова, как меня обозначить. – Мел в зал, – я была крайне удивлена, впервые за все время, он назвал меня по имени, а не дурацкой "девчонкой", причём сокращено, как меня называет только Сэм, ну и её парень.

Рыжая ушла, янтарный зашёл в небольшой холл и поторопил меня:

– Давай девочка, не стой на пороге как истукан.

Ну, вот опять. Куда уж там… Я начала торопливо снимать кроссовки, возмущённо прошипев под нос:

– Ты же знаешь моё имя, и оно явно не – девочка!

Мою ремарку он решил проигнорировать и львиной походкой прошёл вглубь дома, не дожидаясь меня.

* * *

Вице-марл по-хозяйски сидел на кресле, широко расставив ноги. Чувствовал себя тут, он определённо свободно. Ну, по тому, как нас встретили, я об этом итак догадалась.

– Камилла, дай ей что-то поесть. А потом я тебе все объясню.

Что вы… господин решил покормить свою зверушку. Но я действительно проголодалась, даже сама не заметила на сколько, в желудке заурчало.

Камилла сказала:

– Я как раз взяла с продовольственного блока пай на два дня. У меня же завтра выходной… – протянула она, как-то двузначно посмотрела на янтарного, при этих словах, и слащаво улыбнулась. – Подогрею ей суточный набор.

– Спасибо, мы компенсируем, – сказал он.

Затем она как-то странно посмотрела на меня и повернулась к холодильнику. Достала оттуда алюминиевую касалетку и закинула её в микроволновку. Когда все было готово, она надела махровые варежки, достала разогретый контейнер с едой и дала мне, затем, оглядев меня с головы до ног, опять повернулась к янтарному:

– О, так вот для чего тебе нужен был торговец одеждой. Поэтому утром ты так быстро ушёл от меня, – сказала она и вызывающе посмотрела на меня.

Пока я сидела взаперти трейлера, томясь в абсурдной тесной комнатушке, он тут кувыркался…

Что-то меня кольнуло внутри. Сволочь!

Умирая от голода, я приступила к своему ужину.

– Камилла, не забывайся, – холодно сказал янтарный. – Давай, девочка, ешь и иди располагайся. Ты останешься тут. У меня много дел, надо идти.

Я поперхнулась рисом.

– Чтооо??? – в один голос завопили мы с рыжей.

– Мелани какое-то время поживёт у тебя, Камилла. Так необходимо. Ты же в курсе, по поводу переговоров… Великий марл на совете объявил, что теперь она будет жить в Муравейнике, а совет проголосовал "за". Не знаю, как долго это продлится, но мне надо её пристроить временно куда-нибудь, ещё ей нужны будут талоны, значит, нужна какая-то работа, я постараюсь выделить ей отдельное жилье. Свободных ячеек все ещё нет, у нас итак нехватка жилья, ты сама знаешь. Пока что бери еду на вас обеих. Я назначу тебе талоны в двойном размере, и все компенсирую.

– Но… Как же? Я, я… она же под твоим поручительством, вдруг, что-то случится…

– Это не просьба, это приказ. Я буду приходить проверять, что все в порядке. Это временно, – потом он грозно посмотрел на меня. – Не вздумай выкинуть глупостей, девочка!

Он встал, поправил свою одежду, и молча вышел.

Мы с рыжей смотрели друг друга, пребывая в откровенном шоке.

Мужчина – ураган. Одним словом.

## Глава 8. Муравейник

МЕЛАНИЯ РОШ


Меня пугал тот факт, как со мной все были открыты. Головой, я понимала, что это означает – меня отсюда никогда не выпустят…

Я провела весь сегодняшний день с Камиллой. Мы вышли на "ознакомительную экскурсию" по городу, но перед этим она мне поручила спрятать свой наручник от греха подальше. Она оказалась вполне сносной, но невероятно болтливой девушкой… одолжила мне часть своей одежды на первое время, что меня, конечно, очень удивило, о чём я ей и сообщила. Она объяснила, что у них, под землёй принято помогать друг другу. У них нет какой-либо валюты или кредитов, как на поверхности. У них есть работа, необходимая для жизнеобеспечения Муравейника, за которую каждый получает билеты. Билеты можно обменять на еду и средства первой необходимости.

Прямо – кто не работает, тот не ест. Где-то я это слышала…

Меня поражало, как город может находиться под землёй, на что она мне провела целую лекцию.

Муравейник автономен, и не зависит ни от чего на поверхности. У них развитое сельское хозяйство, все продукты питания производятся в аграрном секторе, самом большом, как объяснила она. Меня удивило, что энерго-добыча у них была современной. Я ожидала каких-то обычных солнечных батарей, но они использовали концентрированные солнечные магниты.

Как мне объяснила Камилла: принцип их работы был похож на устаревшие батареи, но с разницей в том, что новые модели занимали минимальную площадь. На поверхности земли должна быть собирающая платформа, которая, поглощая солнечный свет, накапливает его, преобразовывает в энергию, а затем, по жёлобу передаёт в своё ядро и умножает эту энергию уже там, внутри, с помощью разгона каких-то квантовых частиц. А дальше все как обычно – передача энергии на вышки, а от них беспроводная – пользователям. Я не физик, но она объяснила все довольно доступно, так, чтоб я поняла.

Ну а с водой – у них все очень просто. Из-за того, что они находятся на глубине двухсот пятидесяти метров, у них прям там же, в каком-то отсеке под муравейником – есть шахта для добычи артезианской воды с фильтрами и насосами.

Общаются жители по специальным выделенным каналам связи, которые функционируют исключительно под землёй в замкнутой системе. Связаться по наземной связи, можно только выйдя на поверхность.

Да уж, так самое интересное то, что таких бункеров, как Муравейник, оказывается – довольно таки много, они остались ещё после времён великой революции, на заре третей эры. Они просто находят их, обустраивают, освежают и живут.

И именно поэтому в них есть действующие храмы, это все пережитки прошлого, и некоторые люди до сих пор – верующие. Тут каждый свободен в своём выборе, главное – не конфликтовать.

Камилла была не просто умной, она была какой-то ходячей энциклопедией. Не зря она работала техник-программистом у вице-марла.

* * *

Сектор 5. Продовольственный


Я сидела за столиком и наблюдала за Камиллой, которая несла на подносе две горячие касалетки и два стакана морса. На обед подали белое мясо рыбы, зелёный горошек и картофельные дольки.

– По тому тут все такие стройные, – пошутила я. – Всю жизнь на правильном питании?

Походу, я ляпнула что- то не то… Камилла перестала жевать, а её глаза погрустнели.

– Нет, не по тому. – тихим начала она. – Мы не привыкли к праздному. Это сейчас у нас каждый день есть еда на столе, есть тёплый дом. Было время, когда есть было совсем нечего. Мы всегда прятались тут – под землёй от конфедерации Роша. И наш Муравейник не всегда был таким. Он расцвёл только благодаря Великому марлу Патрику. Он пришёл к нам с поверхности, на руках с младенцем, своим приёмным сыном. Просто Патрик не такой как все, он – для людей, не для себя. Он учёный, и поделился своими знаниями с нами. Он объединил всех нас, под его руководством построились пруды для рыбы, были высажены под землёй поля пшеницы, он научил нас использовать солнечный ультрафиолет под землёй, чтоб растения могли выживать, мы построили эти солнечные магниты… Мы сами выбрали его марлом Муравейника. А позже он стал Великим марлом, собрав под своё начало всех марлов других бункеров, и объединив и организовав повстанческий союз. И каждый из нас жизнь отдаст за него.

Отдал бы кто-то жизнь за моего отца? Добровольно – навряд ли. Его политика – диктатура. Не удивительно, что он обжился столькими врагами, что даже его родную дочь, похитили.

Камилла, помолчав, продолжила:

– Эта еда, все, что у нас на столе, это труд наших горожан… мы рады, что мы сыты, и есть крыша над головой. Наше выживание – это наше единство, а оно – наша сила.

У неё заслезились глаза, и она поспешно вытерла подступившую влагу.

Мне стало стыдно за неуместную шутку, и я отвела взгляд. Камилла, наверное, заметила это и сказала:

– Я считаю, причина только в Николасе Роше, ну, это не твоя вина, что все так сложилось. Может мой командир так думает, но … – она осеклась.

– Думает, что?

Она не отвечала.

– Камилла, пожалуйста, скажите мне наконец, что же такого сделал вам мой отец, что вы все так его ненавидите? – я встала и со звоном положила вилку на стол. Во мне начала закипать злость. – Да, может он и жёсткий человек, жёсткий правитель, но это не повод его ненавидеть, он же не виноват, что вы захотели жить тут!

Теперь глаза отвела Камилла…

– Я не знаю, имею ли я право говорить… – она явно нервничала. – Давай ты спросишь у командира, если он посчитает нужным, расскажет. Но я ещё раз говорю тебе, я не считаю кого-либо виноватым, кроме твоего отца… А командир… он просто ненавидит все, что с ним связано.

Я рухнула на стул. Да что же такое… я просто уже не выношу груз всех последних дней. Но Камиллу обижать я точно не хотела…

– Извини, я не хотела грубить, просто я устала, – сказала ей я.

– Ты тоже прости, не хотела нагружать тебя ещё больше, само собой вырвалось.

Мы улыбнулись друг другу и дальше ели в тишине.


____________

Центральный тоннель.


Чуть позже Камилла сводила меня на ярмарку. Она объяснила, что это единственное место, где можно приобрести всякую всячину, типа нормальной одежды, украшений и прочего, сюда привозят импортные товары, которые невозможно произвести в городе.

Торговцы приезжали с поверхности два раза в месяц привозили сюда свои товары, брали за них билеты, меняли на продукты на складах продовольственного сектора по оптовым ценам, и в три дорого продавали на рынках полисов, под видом ЭКО товаров без всякой химии.

– А торговцы… они из полисов… или это ваши жители?

– Есть и те, и те. Конечно, с внешними торговцами на много выгодней работать, нам все-таки нужны кредиты для… эээ, не важно.

– А что, внешние торговцы… тоже ненавидят Провиданс… что до сих пор не выдали ваше местоположение?

– Да прям уж, – прыснула со смеху Камилла. – Уж что, что, но благородство далеко не их сильная сторона. Примерно в трёхстах километрах от бункера у нас есть перекантовочная зона, там их встречает наш конвой. Торговца сажают в специальную глухую камеру в его погрузчике, довозят до Муравейника, он торгует тут два дня, грузится товаром и точно таким же путём едет обратно.

Камилла просто находка для шпиона…

– К чему такая конспирация?

Она вылупилась на меня, как на умалишённую…

– Чтоб Конфедерация не нашла нас… они сотрут Муравейник в порошок в долю секунды, если обнаружат. Мы повторим участь бункера Меркурий[14]… когда его рассекретили, конфедерация отправила туда свои войска, они долго не давались, и генералам Провиданс надоело тратить на это силы… они просто закидали бункер ядовитым газом, несмотря на то, что там были и их солдаты тоже. Конфедерация устроила настоящий геноцид. Погибли все – ни единого выжившего. Вот так.

Что за кровавый ужас она мне только что рассказала…

Камилла быстро переключилась и дала мне двадцать билетов на одежду, и сказала, что запросит на компенсацию только десять, а пять это подарок от неё.

Мне стало грустно от осознания, какие разные ценности были у нас в полисах и тут под землёй. Имея все, ведя жизнь без лишений – дождалась бы я от кого-то самопожертвования в мой адрес? Навряд ли, нет – никогда. У нас так не принято… Тем более её рассказы окончательно испортили мне желание заниматься покупками. На душе кошки скребли… разве террорист не тот, кто устраивает геноцид…

Я отвлеклась от тяжких мыслей и повернулась на радостное ликование Камиллы, она бежала ко мне, размахивая как победным флагом, каким-то зелёным платьем.

– Смотри что я нашла!

– И что же, – недоверчиво спросила я.

– Ну, посмотри, красота же, а ну примерь! И всего два билета!

Я посмотрела на платье, ну, конечно "красотой" в моем понимании, это было назвать сложно, но я все-таки примерила платье. Сидело оно, кстати, очень неплохо. Лёгкое, чуть выше колена хлопковое, с треугольным вырезом на груди.

К концу нашего «шоппинга», у меня была пара удобных джинс, зелёное платье, тёплый вязанный белый свитер, лёгкая футболка, брюки, которые были мне чуть малы, и куртка, которую заставила меня взять Камилла, потому что «всякое бывает». Невольно подумала, про лифчик, который был на мне – ну как этот вице-засранец мог так точно подобрать его… учитывая какой у торговцев скудный размерный ряд одежды…

По дороге в жилой сектор Камилле позвонил янтарный, и сообщил, что скоро придёт проверить, «как девчонка себя вела»… Эй, мне вообще-то не десять лет.

Мы быстрее поспешили домой.

* * *

Интересно, тут у всех такое жилье? Квартирка квадратов пятьдесят, зал, спальня, санузел. Минимум мебели: в зале диван, кресло, мини кухня, стол стулья, маленький плазменный телевизор, в спальне только кровать – ну прямо исторический музей.

Камилла предложила мне кофе, от которого я не посмела отказаться. Оно кстати, было с поверхности. Кофе они сами не производили. Она заварила две чашечки ароматнейшего напитка бодрости и села за стол.

Я все никак не решалась спросить у неё.

– Я все хочу спросить… я видела ваши флаги… ну черные эти с красной звездой, их часто показывали у нас по новостям… говорили, что вы… террористы… это так?

Она улыбнулась, а затем, бросив на меня наигранный злой взгляд сказала

– Конечно. Очень злые, жестокие, и ещё питаемся младенцами и купаемся в крови девственниц.

Я впарила в неё вопросительный взгляд.

– Так говорят про вампиров…

– Ой, да какая разница. Я так не люблю это слово… «террорист». Никакие мы не террористы, террором занимается Провиданс, а не мы! Мы лишь борцы за свободу. И не смотри на меня так, больше я тебе ничего не скажу! Я не знаю, насколько многое тебе дозволено знать… командир не дал мне по поводу этого указаний. Он кстати скоро придёт, я переоденусь и приду.

Она отложила свой недопитый кофе и устремилась в свою спальню.

Я раздумывала над тем, что она сказала. С каждой минутой все становилось более запутанно. Они себя террористами не считали… а по новостям говорилось обратное. Я видела даже видео с тем, какие бойни они устраивали… но Провиданс уничтожила целый бункер… почти 3 миллиона человек… у меня ничего не вязалось в голове.

Я уже почти допила кофе, когда она, наконец была готова. Надела красивую блузку и тёмные шорты. Её глаза сияли, она нанесла себе лёгкий макияж, причесала рыжую копну, и приступила к уже остывшему напитку. Да уж, она явно очень старалась к приходу янтарного.

– Ты влюблена в него? – как-то само вырвалось у меня.

– Ой, ну как тебе объяснить … мы конечно, иногда проводим вместе…ммм "вечера"… Но, что бы я не чувствовала, я знаю, что он не чувствует того же ко мне, и не будет. Мы даже обсуждали это – работа без фамильярностей, "отношения" без обязательств. Он вообще очень закрыт на эмоции. Я его знаю довольно давно. Он… сложный человек. Я восхищаюсь им, как командиром, ну, может я и в люблена в него, ну самую чуточку, – она улыбнулась, затем добавила, перейдя на заговорщический тон. – Ну и, во-первых, ты же сама его видела… идеальный… – она мечтательно вздохнула. – Ну как в такого… Он же просто ходячий секс, – она залилась хохотом. – У него такооой большой, а что он творит своими…

Благо в этот момент у Камиллы зазвенел наушник и избавил меня от необходимости комментировать её откровения. Я ведь просто хотела поддержать разговор… зачем мне такие подробности?!

По разговору я поняла, что янтарный уже не придёт сегодня, но будет завтра утром и попробует устроить меня на временную работу.

Камилла явно расстроилась услышанному. Потом сказала, что завтра она выходит на работу. Работает она в женском гарнизоне, этот сектор был построен недавно, и по тому он в самом конце центрального тоннеля. А янтарный работает в гарнизоне, в секторе 3. Так что она тоже уйдёт на работу утром. Она вздохнула, потом извинилась, сославшись на усталость, вынесла мне постельное, помогла расстелить диван, и затем ушла спать в свою комнату.

На меня навалилась жуткая усталость, и я моментально провалилась в сон.

* * *

Я встала совсем рано. Посмотрела на часы в зале – шесть утра, янтарный скоро должен прийти за мной. За окном всё та же вечная ночь… я к этому никогда не привыкну. Как можно жить без солнца.

Мои новые вещи были отложены на кресло. Я критично осмотрела свой скудный по моим привычным меркам гардероб. Одежды конечно мало, но вкус привитый модными домами с самого детства, не покинет меня даже в этом подземном царстве. Сочетать не сочетаемое – будет сделано!

Привела себя в порядок, завязала волосы в высокий хвост и одетая в зелёное клетчатое платье чуть выше колена, белый тонкий свитер поверх него и кроссовки уже ждала сидя в кресле.

Зазвенел дверной звонок.

Я открыла, мистер "ходячий секс" сегодня оправдывал своё звание. Сегодня он не был в военной форме – на нем был спортивный светло-серый костюм и беговые кроссовки: худи расстегнут, снизу былая футболка, влажная от пота, спортивные штаны обрисовывали крепкие ноги. В ушах гремела музыка. Он облокотился на дверной косяк, восстанавливая дыхание.

Ого. Он что, живой человек, а не робот?

Янтарный, увидев открывшуюся дверь, выпрямился, скинул капюшон, отключил наушник, затем продолжив тяжело дышать, сложил руки за спиной в своей любимой солдафонской позе и уставился на меня.

– Так сильно соскучился, что аж бежал ко мне? – невесело сказала я.

Его брови поползли вверх от изумления.

– Не бежал, а бегал. – на полном серьёзе ответил он.

Ну да, как я могла забыть, что он шуток не понимает…

– Давай девочка, на выход. У меня мало времени.

Все же – он робот…

___________

сектор 5. Продовольственный


Он привёл меня в продовольственный сектор. Мы прошли в самый его конец к складам, подойдя к ну очень древней старушке, которая дремала на пропускном пункте, янтарный аккуратно тронул её, и она подскочила. Затем повернула лицо на того, кто её потревожил, и заулыбалась всеми пятью зубами.

– Здравствуй Марта, – ласково сказал Янтарный.

Ого… он так умеет?

– Сынок, – бабулька лучилась искренней радостью. – Каким ветром ты тут? О, а что за милая барышня с тобой? – хитрая улыбка на её лице, была красноречивей слов… я уже догадывалась о её мыслях. Пожалуйста, бабушка, не говори это в слух…

– Невесту привёл?

М-да… как типично. Бабушки такие бабушки.

– Кто? Вот эта?! – он ткнул в меня пальцем. Фу, как грубо. – Нет, Марта, что ты, это мой политический заложник.

Безнадёжный случай… Ну зачем ты так с пожилым человеком…

Старушка, вылупив свои глаза и потеряв дар речи, схватилась за сердце.

– Марта, ей нужны билеты, что-нибудь есть для неё?

Отделавшись от шока, и засунув нос практически внутрь цифровой панели, Марта щурясь, стала, что-то там листать своим дрожащим пальцем.

– Тааак есть погрузчик… – прохрипела она.

– Марта, ну разве эта девочка похожа на грузчика, найди ей женскую работу.

– Сейчас гляну, – бабулька облизнула палец, будто это бы ей помогло, и вновь стала листать свою панель… кощунство над технологиями… – Могу поставить её на подготовку продовольствия. Милочка, что предпочитаешь, кур щипать или рыбу чистить?

Со стороны вице-марла послышался смешок.

Да вы издеваетесь…

– Ну же, выбирай.

– Кур, – обречённо сказала я.

Бабулька закопошилась в сумке на своём боку, и достала оттуда жетон. Она указала мне на самый последний склад и сказала:

– Зайдёшь, крикни Василия, он наш агровед, всему тебя научит и даст рабочую униформу. Отдашь жетон ему, когда работа будет выполнена, получишь от него два билета.

После этих слов пожилая женщина вновь заклевала носом и начала храпеть.

Янтарный взял меня под локоть, отвёл в сторону, и чуть наклонившись, начал шёпотом говорить:

– Девочка, не вздумай выкинуть каких-нибудь глупостей. Я сразу развею твои иллюзии по поводу побега. Во-первых – не забывай про наручник. Снять ты его сама никогда не сможешь, даже отрезав руку. Ты же знаешь, как он работает. Я тебя все равно найду, везде, будь ты хоть на северном полюсе. Единственное, чего ты добьёшься, это разозлишь меня, и это тебе не понравится! Во-вторых, выбраться из Муравейника ты тоже не сможешь. В город никогда не сможет проникнуть посторонний, как и выйти из него. Так что не вздумай рыпаться. И третье, для твоего же блага, советую не распространяться о своей личности. Твой отец тут не в почёте. И спрячь свой наручник. – затем он выпрямился, скрестил руки за спиной, и подумав, добавил. – Первые два пункта обязательны к исполнению. Третий… меня мало волнует. На твоё усмотрение. Я приду за тобой после работы.

– Но ты же сам сказал Марте только что, типа я заложница… – робко парировала я.

– Марта своё имя с трудом помнит, не переживай за неё. Давай девочка, шевелись, куры сами себя не почистят.

Он ушёл.

Я долго смотрела ему в спину. Вице-засранец пытается меня запугать. Но я все равно найду отсюда выход!

* * *

Что бы сказало моё окружение, увидев меня в чепчике, серой униформе и фартуке, общипывающей цыплят? Сложно представить…

Я сидела в ангаре, с ещё семью женщинами, исполнявшими ту же работу, что и я. Я посмотрела на огромную гору ещё не потрошеных кур и вздохнула. Моих коллег видимо, никак их работа не смущала, и они весело шутили, смеялись, что-то рассказывали. Меня интересовало лишь одно – откуда торговцы с ярмарки грузят свой товар. Уж с ними я найду общий язык. Надо просто потерпеть несколько дней. Камилла говорила, что они приезжают два раза в месяц. Они же как-то попадают в Муравейник? И так же и покидают его. Надо было разузнать об этом по больше.

– Давно тут работаете? – спросила я у полной женщины, которая ощипывала кур, с завидным проворством.

– Ой, деточка, да сколько себя помню, ха-ха. Да я тут первая была, как только Великий марл, долгих лет ему жизни, построил птицеферму.

– И что? Все вот это съедают? – я указала рукой на высоченную стопку пластиковых ящиков с уже готовыми тушками.

– Нее, конечно, большая часть уходит на питание, у нас тут уже больше миллиона человек живёт, а остальное…

Другая женщина перебила её, добавив.

– Угу, милая, людей совсем много стало, даже жить негде. Нас уже и объединяют с другими жильцами. Ну, слава Великому марлу, говорят он скоро начнёт строить новый жилой сектор. Ходят слухи, что он будет больше прежнего. Хоть дочечка моя подрастёт, как раз там уже и получит жилье.

– Ага, только вот, когда твоя дочечка подрастёт, Великий марл может и на тот свет откинется, скок ему? Знает кто? В общем, старый он.

– Ну, так он же преемника растит, молодого этого, неродного… как его зовут. Вице который.

– А что молодой то? Молодому только и дай что в руки автомат. Только и думает о войне. Мне вот и тут хорошо, не нужна мне их поверхность. Не, ну что нам плохо живётся? Все мирно, дружно…

Третья женщина тоже вклинилась в разговор, и заговорщическим шёпотом сказала:

– А вы вообще слыхали, что он на поле творит? Мой племянник с ним в отряде был, говорит, даже вспоминать страшно, до сих пор кошмары снятся… Говорят же, что он этот…ну… тоже из этих… прости Господи – женщина ткнула пальцем вверх.

– Тсс дура, не говори такое. Ещё услышит кто, – сказала другая, перекрестившись.

Полная женщина помрачнела, и серьёзным тоном ответила:

– Девочки, побойтесь своих слов. Не лезьте не в своё дело, начальству там виднее, что делать. Ваше дело кур щипать, а не в политику лезть, – потом она опять натянула улыбку до ушей, и весело продолжила. – Ну а парень тоже повзрослеет, остепенится. Он же молодой совсем, просто вместо того, чтоб за девками бегать, пистолетами машет. Ха-ха. Вот ему то я щас точно вспомню скок лет. Его Великий марл ещё младенцем принёс. Как раз, господин Патрик пришёл и первым делом же птицеферму построил, мой папка ему ещё и помогал… а мне, точно помню, четырнадцать было, меня сразу и отправили кур щипать. Вот до сих пор щипаю, ха-ха. Ему значит двадцать восемь – двадцать девять должно быть.

– Это ты кур двадцать восемь лет щипаешь уже? Как у тебя самой перья не выросли.

И вся компания дружно захохотала.

Ого, сколько информации.

Но мне нужно было больше узнать о торговцах, а не этом всем…

Женщины уже разговаривали о чем-то совсем постороннем, и я их перебила:

– Так вы мне не рассказали, что там с остальными курами.

Полная женщина как раз хохотала над какой-то шуткой своей подруги, и вытирая проступившие от смеха слезы, ответила мне.

– Ой деточка, прости, совсем отвлеклась. Так, а что остальные. Остальных начальство продаёт торговцам с поверхности. Торговцы же нам и соль, и сахар, кофе, чай привозят… то чего у нас нет. А мы за это своими продуктами расплачиваемся.

– А что, торговцы прям сюда приходят?

– Ну да, а куда ж ещё, – она указала на холодильник. – Кур для поверхности мы там держим. Вчера уже отгрузились, в следующий раз приедут через пол месяца.

Пол месяца…

Она продолжила ещё что-то рассказывать, но я уже не слушала. В моей голове зарождался план.

__________________


К концу дня, у меня просто отваливались пальцы. Что за адский труд. Янтарный уже ждал меня возле пропускного пункта. Я еле волокла ноги ему на встречу, понуро опустив плечи. Я получила свои два билета от Василия, и мы направились в жилой сектор.

Янтарный шёл чуть впереди, как всегда быстрым шагом.

– Почему я должна работать? Я ужасно устала! У вас что, нет бюджета, чтоб содержать пленников?

– Ты не в кино девочка, ты в Муравейнике, и если ты хочешь кушать, то должна работать. Но можешь не кушать, меня такой вариант тоже устроит. Меньше будет хлопот.

– Почему ты такой грубиян?

– Я что, похож на твоего Медного слугу, быть с тобой вежливым?

– Мой "Медный" слуга – моя лучшая подруга! Если ты думаешь, что я различаю людей по их принадлежности к касте – ты ошибаешься!

Янтарный покосился на меня и продолжил:

– Ты может и не различаешь, но твои Правящие сородичи различают.

– Не говори ерунды! Наше общество давно живёт в мире и дружбе! Платиновые и Медные уже почти сто лет живут бок о бок, не зная холода и голода! Это ты сидишь тут, под своей землёй, и думаешь, что везде так же все отстало и плохо, как в вашем дурацком Муравейнике!

Он остановился, обернулся и посмотрел на меня холодным взглядом.

– Не прикидывайся, что ты не в курсе, как живут касты.

– Я тебе уже сказала, как живут касты!

– Отец действительно не посвятил тебя в подробности?

– В подробности чего?!

– Забудь. После всех событий, я даже не удивлён.

Он вновь пошёл вперёд в своём привычном темпе.

– Эй! Ты можешь идти медленнее? Я очень устала!

Он не ответил, но темп сбавил.

Всю оставшуюся дорогу мы шли молча. Добравшись до дома, янтарный вызвал мне лифт.

Я зашла в кабину, нажала на шестидесятый этаж и поехала в квартиру. Мой спутник наблюдал за мной до тех пор, пока я не скрылась за нужной мне дверью.

Весь оставшийся вечер мои мысли занимало одно – слова вице-марла. Что он имел ввиду? Мой отец что-то скрывал от меня? В этих раздумьях я и не заметила, как провалилась в сон.

* * *

Все последующие дни прошли в таком же режиме. Я даже начала привыкать к своей работе, пальцы уже так не уставали как раньше. Наш агровед Василий, мужчина лет сорока не двузначно намекал мне на то, что был бы не прочь скоротать со мной вечерок, на что мои коллеги дружно хохотали и отправляли его справляться с нуждами своего причинного места самостоятельно. Сначала это ранило моё нежное девичье достоинство, но со временем я поняла, что это у них всех такой своеобразный юмор.

Вообще женщины в моем коллективе были очень добродушными, весёлыми, и чрезвычайно красноречивыми, за пару дней я уже знала всю их родословную, всю их личную жизнь и прочее. Они говорили много про Муравейник, очень тепло отзывались о местных жителях, о том, как тут замечательно, и мне повезло, что я «переехала сюда к ним из другого бункера».

У меня начали копиться билеты, и я поняла, что не так уж много лишений в городе под землёй. Тут даже были места, куда можно сходить отдохнуть, а на лишние билетики можно было купить себе что-нибудь необычно вкусненькое.

Что касается моего надзирателя – янтарный приходил за мной рано утром, прямо с пробежки, провожал до работы, а потом встречал и провожал до дома. Практически все время он был молчалив, иногда спрашивал бытовые вопросы. Я видела, что он абсолютно не рад моему обществу и старался держаться отстранённо, но, не смотря на все отягощающие факторы, я не могла не отметить, что мужчиной он был определённо притягательным.

* * *

Я сидела на кухне потягивая спагетти. Камилла сидела напротив меня и покатывала вилкой мясной шарик, была она явно без настроения.

– Что с тобой? – спросила я.

Она облокотилась на руку, и оторвавшись от своих раздумий посмотрела на меня.

– Миссия завтра. Переживаю. Длительная.

– Ого. И что, тебя долго не будет?

– Не меня. Командира.

Вот это новость. Так я буду предоставлена сама себе на долгое время! Возможно, наконец осуществлю свой побег. Я постаралась скрыть свою радость, поднеся ко рту стакан с водой.

– Он забирает тебя с собой.

Вода фонтаном полетела обратно.

– Чего? Зачем?

Она обиженно посмотрела на меня, будто я сама захотела ехать куда-то с её любовничком.

– Ну вот так, – она ткнула пальцем в мой наручник.

– Ну и подумаешь, неужели он не может снять и надеть его на кого-то другого?

– Не может. Он одноразовый. А наручников у нас совсем мало, и кроме того, – она надула губы. – Может ты и потеряла для Муравейника свою ценность на политической арене, но сбежать тебе никто не даст. Лучше командира никто не справится с этой задачей. Он особенный, – на её губах расцвела мечтательная улыбка, так было всегда, когда она говорила о нем. – Он такой у нас один.

– Кстати, хотела спросить… что значит Великй марл? Вице-марл. Это ваша иерархия?

– Марл значит лидер бункера. А вице-марл – заместитель и его преемник. Но наш марл – Великий, под его началом объединены все бункеры и все марлы у него в подчинении. Вообще марл это не должность, а обычное звание. Патрик занимается политикой и так же руководит научными исследованиями, а командир – один из генералов. Ну, он чаще занимается одиночными вылазками, сам тренирует спец отряды… у него много обязанностей. Он очень волевой жёсткий, сильный. Из него вышел бы идеальный командующий нашими войсками не будь он… если бы не обстоятельства. – она вздохнула.

– Что за обстоятельства?

Она окинула меня задумчивым взглядом, и отрицательно покачала головой.

Вот эта её черта жутко меня раздражала. Камилла любительница потрещать языком, и взболтнуть лишнего, потом вовремя одуматься и не рассказать до конца. А мне потом приходится умирать от любопытства, зная, что она больше ничего не скажет, я насупилась и не стала настаивать.

Камилла встала из-за стола, так и не доев свою порцию, потом как-то странно посмотрела на меня и добавила, перед тем как идти спать.

– Собирай вещи, он зайдёт за тобой завтра в пять утра. Только не вздумай запасть на моего парня!

Я вытаращила на неё глаза, но она уже развернулась и ушла в свою комнату, не дождавшись от меня ответа.

* * *

Янтарный пришёл за мной ровно по времени. Я приготовила с собой маленькую сумку вещей. Учитывая, как мало их у меня было, большая и не понадобилась.

Я открыла дверь – он был в обычной одежде: коричневая кожаная куртка с подкладкой из овчины, чёрный свитер с высоким горлом, тёмные джинсы, высокие ботинки. У него в руках был саквояж. Увидев меня, он кивнул головой, указывая следовать за ним, не забывая забрать из моих рук сумку:

– Куртку взяла? На поверхности похолодало, – кинул он через плечо.

– Нет.

– Бери быстрее, мы спешим.

* * *

Мы поднялись на поверхность. Я мысленно поблагодарила янтарного за то, что тот проявил человечность, и сказал взять с собой куртку. «Прохладно». Было настолько холодно, что у меня сводило челюсть. Мы шли несколько километров до автостоянки, где держали весь транспорт Муравейника. Янтарный вытащил из кармана какой то пульт управления и дистанционно завёл большой колёсный джип с гружёным прицепом. Его двигатель оглушающе затрещал. Опять раритет, зачем противиться прогрессу? Наши эйркары на много тише, удобней, быстрей… Ну дело хозяйское. Одно радовало, технологии машин Муравейников, не настолько древние, чтоб вливать в их двигатели всякое смердящее, вредное топливо, на основе нефти, которая к слову, давным-давно закончилась на планете… хотя я не удивилась бы, окажись у подземных жителей месторождения чёрного золота.

Янтарный открыл багажник и закинул в них наши сумки. Мы уселись в машину, и он вжал педаль в пол. Я наконец спросила:

– Куда мы едем?

Он лениво раскинулся на водительском сидении, открыл окно, достал из-за пазухи пачку сигарет, зажёг одну, и сделал глубокую затяжку.

– Если я отвечу на твой вопрос, ты обещаешь молчать всю дорогу?

Я кивнула.

– В Нур-Калет[15].

– Ого. Зачем?

– Ты обещала…

– Ну! Ответь, ты же сам сказал, что ехать долго.

Янтарный чертыхнулся себе под нос, снова затянулся, задумываясь о чем то, затем покосился на меня и ответил:

– Ты была в Медных поселениях?

– Неа.

– Ну вот, сейчас побываешь.

– И сколько нам до туда ехать?

– Вечером будем там.

Я покосилась на спидометр – 220 км/ч, значит Муравейник находится на расстоянии от Нур- Калета, полиса, расположенного на востоке от Бришалота, примерно в тысячу пятьсот километров… если мы не будем останавливаться.

– И что мы будем там делать?

– У меня гуманитарная миссия.

– Ты что спец- агент? На такие задания, только тебя отправляют?

Он фыркнул.

– Ну ты и выдумщица… я универсальный солдат, – он прикончил сигарету, потом повернул на меня голову. – Просто я, очень хорош, – впервые за все время он улыбнулся уголком рта, показывая на щеке очаровательную ямочку.

Я улыбнулась в ответ, и всю оставшуюся дорогу сдерживала своё обещание молчать.

* * *

Когда полис показался на горизонте, уже начинало темнеть.

У города виднелось только верхнее плато, которое отдалённо напоминало Бришалот. Белоснежные магистрали и стеклянные небоскрёбы, мерцающие и подверчивающиеся в свете заходящего солнца, были гораздо ниже, чем в столице. А подножие города находилось в каком-то тумане, настолько густом, что стены Медного плато было вообще невозможно разглядеть. Я не могла понять, в чем дело, до тех пор, пока мы не подъехали достаточно близко. Я пригляделась, увидев вокруг Платинового плато едва заметный прозрачный купол, а по радиусу, у его подножия столбами выходил то ли коричневый дым, то ли непонятно что, и оседало это «нечто» на землю вокруг медного города.

– Что это такое? Что за туман? – у меня резко начало щипать глаза.

– Смог.

– Но почему он такой насыщенный? Везде на нижнем плато есть смог, но не такой же!

– Это промышленный полис, как и любой маленький город, – янтарный тоже начал щурить глаза и указал пальцем на Платиновое плато. – Нур-Калет – первый город, в котором верхнее плато накрыли домольтером.

– Что это такое? Это вот этот купол? – я постаралась отчётливее рассмотреть шапку купола. Она казалась прозрачной, но при определённом угле наклона становилась радужной, как поверхность мыльного пузыря.

– Это куполообразный фильтр. Видишь там отверстия? Он многослойный, внутренний слой собирает воздух изнутри Платинового плато, наружный слой собирает в себя воздух из вне, в центральном слое все это фильтруется и уже чистый воздух подаётся внутрь города, образуя под куполом -здоровый микроклимат, а все химические выхлопы через отверстия наружной тяги выбрасываются в сторону земли.

– Как это? Значит, нижнее плато все время находится в грязной среде?

– Да, в любом промышленном полисе, Медь живёт в смоге, но не в таком концентрированном как здесь, под куполом. Домольтер был разработан недавно, и его установят во всех полисах со временем, если он хорошо проявит себя в ряде испытательных исследований. Ну и первым подопытным стал – Нур-Калет.

– А почему нельзя установить купол вокруг меди тоже?

– Насколько нам известно, по тому, что воздух должен обтекать купол со всех сторон. Сначала хотели сделать выхлоп на верхушке купола, но из-за того, что выхлопы гораздо тяжелее воздуха, решили сделать выпускные клапана снизу, вытягивая воздух со всей полусферы вниз. Ну, вот собственно, и вся грязь собирается внизу, под Платиновым плато.

– Но это же… жестоко, там же живут люди. Разве таким воздухом, можно постоянно дышать?

– Ты думала, высшие касты когда-то интересовала жизнь их рабов? Воздухом дышать можно. Ещё не прошло столько времени, чтоб можно было полноценно оценить вред здоровью, наносимый долгим проживанием в таких условиях, но здоровее от этого точно не будешь. Одно известно точно, после установки домольтера, Медным новорождённым Нур-Калета Провиданс выдавала срок жизни, примерно на четверть ниже, чем в других городах. А вот в Платине, на треть выше.

Я ахнула, прикрывая рот рукой.

Мы подъехали к высокой стене, ограждающей Медное плато. Янтарный остановился, вытащил из бардачка какую-то коробку и открыл её. Я в изумлении вылупила глаза. Там лежал открытый медный браслет.

– Так ты что, Медный? Как ты снял браслет?

– Я? Нет девочка, брось. Это липовый паспорт.

Он надел на руку браслет, нажал на него, вызывая голографическую панель.

Я увидела список данных:


Имя – Винсент Монклер

Возраст – 24

Каста – рабочая сила.

Медь, полис: Кадмус.

Срок жизни – 44–56 л


Остальные данные прочесть не смогла, янтарный быстро свернул панель. Я не могла отделаться от шока, сколько всего нового узнала за какую-то неделю с лишним… есть целые подземные города, террористы, которые как я поняла, не террористы, фальшивые биометрики, испытания на городах… интересно, никто из Правящих не знает этого? Или только я?

Янтарный тем временем защёлкнул на себе браслет, что-то ещё с ним провернул и пошёл в сторону охранного поста. Через какое-то время, он вышел в сопровождении двух охранников. У меня проскочила мысль попросить их помочь мне, но янтарный, явно прочитав мои мысли, так угрожающе на меня посмотрел и покачал головой, что я передумала. Постовые подошли к прицепу, откинули брезент с борта, посветили туда фонариком, что-то сказали, и затем, сделав кивок, ушли обратно к себе. Янтарный сел за руль, и дождавшись, когда откроется въезд в город, тронулся с места.

Мы проехали внутрь, под Платиновое плато.

Это было совсем не то, что я ожидала увидеть. Я почему-то так романтизировала Медное плато, о нем так красиво говорилось в интернете… Но никакой романтики тут не было. Старые здания, постройки. Со свода потолка из-под монолитного плато, на котором стояла Платина, текли какие-то смердящие грязные жидкости, для них даже не удосужились сделать отливы. Медный Нур-Калет был жутко грязным, мрачным, большим городом, в котором было так душно, что опаляло лёгкие. Смрад, смог. Ни единого кустика, ни единой зелени.

Мне стало невыносимо больно, когда я увидела людей, часто очень бледных, болезненно – худых, в старой одежде. Детей с безрадостными лицами. Тела, не знаю живые или мёртвые, лежащие прямо на дорогах.

А вдруг в Бришалоте все то же самое? Каждый раз, когда я вполне себе обыденно наслаждалась комфортом, на расстоянии ста метров подо мной, мог проходить какой-то изнеможённый человек, похожий на одного из жителей Медного Нур-Калета?

Я не могла пересилить себя, и спросить об этом янтарного. Я знала, какой будет ответ, но не могла, не хотела принимать такую правду. Как-то все слишком резко свалилось на меня. По щеке скатилась непрошенная слеза, и я поспешно вытерла её. Не хотела, чтоб янтарный видел моё отчаяние. Это был слишком сокровенный момент осознания правды. Я не хотела впускать чужака в такое личное и безмерно важное для меня событие. Не хотела, чтоб он видел мои слезы, мой внутренний переворот, злорадствовал и надсмехался над тем, что он оказался прав, а я жила в иллюзиях. Я отвернулась к стеклу машины, продолжая созерцать разруху и ржавую сторону моего, как оказалось, неидеального мира.

## Глава 9. Когда я успела выйти замуж?

МЕЛАНИЯ РОШ


День первый.


Мы доехали до невысокого здания, на котором красовалась выцветшая вывеска "АВТОЗАПЧАСТИ".

Янтарный припарковал машину на задней площадке магазина. Взял из багажника наши сумки и сказал мне выходить. Я послушалась, стараясь не отставать от него. Мы зашли внутрь магазина запчастей. На кассе сидел темнокожий мужчина, лет пятидесяти и что-то читал на старой цифровой панели.

При виде нас, он подскочил.

– Винсент?

– Привет, дружище.

Мужчина, мимолётно посмотрел на меня, потом вновь на янтарного. Он сильно откашлялся в кулак и осипшим голосом произнёс.

– Она с тобой?

– Да.

Он, прихрамывая, подошёл к двери, закрывая замок и переворачивая вывеску на «закрыто».

– Я уж подумал, что не дождусь тебя сегодня, – мужчина подтолкнул меня вглубь помещения, – Ну же, проходи дорогая, вы, наверное, устали с дороги. Как зовут тебя? Винсент, ты не говорил, что женат.

Я открыла рот, ответить, но янтарный меня опередил.

– Недавно женился, её зовут Эмили.

– Такая юная, ну очень приятно познакомиться, миссис Монклер. Я Лукас. Винсент мой хороший знакомый, мы познакомились…

Янтарный перебил мужчину:

– Лукас, извини, моя жена очень устала, будь любезен, проведи её в комнату, пусть отдохнёт. Я пока разгружу машину, и потом поговорим о делах.

Человек кивнул, вновь надрывисто покашлял, взял из рук янтарного сумки и, подталкивая меня вперёд, указал на металлическую лестницу, ведущую на мансардный этаж.

– Проходите миссис.

Слово миссис жутко резало мой слух. Но я не стала спорить, не зная, в какую авантюру ввязал меня мой похититель. Дверь была довольно таки низкой, и мне пришлось чуть пригнуться, чтоб зайти внутрь. Небольшая комната, с невысоким мансардным потолком, скрипучий пол. В самом углу двуспальная кровать, комод, маленькое окно, открывающее вид на парковку.

Лукас поставил на пол обе наши сумки.

– Вон там есть душ и туалет, – он указал на дверь в углу комнаты, затем кивнул и пошёл вниз.

Я подбежала к окну, разглядывая парковку.

Янтарный выгружал из прицепа небольшие пластиковые коробки, на которых было что-то написано. Мне было плохо видно через мутное стекло и густой воздух, я потёрла окно рукавом, но никакого эффекта это не воздало.


Когда весь прицеп был разгружен, янтарный зашёл внутрь.

Теперь я слышала, что мужчины завели разговор внизу. Я подошла к двери, пытаясь лучше расслышать то, о чем они говорили, но не могла разобрать ни слова. Я тише мыши высунула голову, чтоб мне было лучше слышно, но стоило это сделать, как янтарный, стоящий у самого выхода, спиной ко мне, сразу повернул голову в мою сторону, и неодобрительно на меня посмотрел, делая головой кивок, намекая вернуться обратно в свою комнату.

Да как так, я же даже шороха не издала!

Надув от обиды губы, в расстроенных чувствах, я зашла обратно в комнату. Ну ничего не поделаешь. Я распаковала свои вещи и искоса глянула на дверь ванной комнаты, не совсем уверенная в том, что моё личное пространство не будет потревожено. Но я слишком устала с дороги, и не тратя времени на раздумья, достала оттуда полотенце и пошла в душ. Быстро искупаюсь и выйду.

* * *

Тёплая вода неописуемо приятно обтекала моё тело, согревая и успокаивая. Я расслабилась, и задумалась о том, что сегодня увидела.

Как такое могло быть скрыто. Неужели о том, как живёт Медь не знала только я? Как вообще такое могло быть возможно? В интернете, если поискать информацию про Медные поселения, выходит абсолютно обратная информация – красивые картинки уютных цветущих городов, не мене живописных, чем Платиновые. Информацию явно подделывали, и мой отец не мог этого не знать. А кто знал ещё? Раз я не знала, то даже не все Правящие знали об этом? Или отец скрывал эту информацию исключительно от меня? Тогда я бы слышала об этом от знакомых… Эта мысль никак не давала мне покоя.

Я выключила воду, закрыла кран, обернулась полотенцем, и полная задумчивости вышла из душа.

В нос мне ударил божественный аромат, чего-то очень аппетитного. Я посмотрела, на комод, на котором лежала тарелка с едой. Мне хватило секунды, догадаться, откуда ей тут взяться и быстро обвела комнату глазами. Янтарный стоял, опершись, об комод, и смотрел на меня.

Я взвизгнула, и спряталась за дверь душа, высовывая только голову.

– Не кричи, жёнушка, – я услышала в его голосе недовольство. – Я уж думал, ты никогда не выйдешь.

– Отвернись! Почему ты здесь?! – прошипела я.

– А где мне быть?

– В другой комнате, где ещё!

– Ты выгонишь мужа в другую комнату?? – с наигранным удивлением сказал он.

– Что ты несёшь?! Ты мне не муж!

– Конечно, нет, но Лукас так не считает.

– Какое мне дело, до твоего Лукаса, и того, что он подумает!! И до тебя!! – закричала я.

– Тшш.

– Не тшикай мне, ты сам заварил эту кашу, вот и расхлёбывай!! – негодовала я, ещё громче начав кричать.

Он в один прыжок преодолел расстояние между нами, и закрыл мне рот ладонью.

– А ну замолчи!

– М – ммм-ммм! – мычала я сквозь его ладонь. Я начала отпихивать его, но он не поддавался, тогда я начала колотить его по груди обеими руками… и это было самым глупым решением в моей жизни, потому что полотенце, размоталось и сползло по моему телу на пол.

Я расширила глаза, и, замолчав, посмотрела вниз. Янтарный не побрезговал поступить так же.

– Ну… ладно, я передумал, продолжай … – сказал он ухмыляясь. – Ааа-яй!

Я укусила его за ладонь, от неожиданности он ослабил хватку, я высвободилась, присела, подняла с пола полотенце, вновь обернулась в него, встала и залепила ему звонкую пощёчину, которая в этот раз снайперски нашла адресата.

Я источала неистовый гнев, покраснев и широко раздувая ноздри!

– Ты, ты! Ты просто, ты просто… хам! Мерзавец!

Он стоял, в недоумении потирая щеку.

– Ты чокнутая!

– А ты извращенец!

Он вновь сострил ехидную ухмылку.

– Ты бы знала, какой. Могу показать.

– Да пошёл ты! Отвернись уже! Уйди куда-нибудь!

Он издал смешок, пошёл к саквояжу, вытащил оттуда одежду с полотенцем и, перестав обращать на меня внимание, направился в душ.

## Глава 10. Не тяни тигра за хвост

МЕЛАНИЯ РОШ

Я быстро натянула на себя ночнушку. В животе предательски заурчало, и я пошла есть свой ужин. Когда я хотела приступить ко сну, поняла одну вещь. Кровать всего одна, а в комнате нет даже кресла. Я ужаснулась. Не буду же я спать в одной кровати с этим …этим!!! Я, оцепенев села на краешек, и положила руки на колени, едва сдерживая панику. А вдруг он на это и рассчитывает?!

Вода перестала течь, и через некоторое время, дверь душевой открылась. Янтарный вышел в одних лишь просторных штанах, суша волосы полотенцем. Я старалась на него не смотреть, но выходило это плохо, настолько плохо, что я просто вытаращилась. Он был идеально сложен, стройное поджарое тело, мускулистая грудь, широкие плечи, крепкие руки, каменный пресс, на плече, спускаясь к предплечью красовалась чёрная геометрическая татуировка, которая представляла собой замысловатые узоры, обхватывающие его бицепс плотным кольцом. По моему телу прокатилась неизвестная мне доселе истома, и я поспешно отвернула своё пылающее лицо.

По мере того, как он приближался, во мне начинало возрастать волнение и страх.

– Где ты будешь спать? – с беспокойством в голосе спросила я.

– На полу. Или у тебя другие предложения есть?

– Нет-нет! – наверное, слишком радостно выкрикнула я.

Он выключил свет, подошёл к кровати, взял оттуда подушку и одно из одеял, которое, сразу же постелил на пол, и лёг.

Я с облегчением плюхнулась на постель.

Янтарный лежал, не укрываясь, ну, ему было и нечем, подложив руку под голову, и закрыв глаза. Его грудь начала опускаться и спускаться медленнее. Я посмотрела на его расслабленное лицо. Он был молод, но вёл себя так, будто вдвое старше своего возраста. В темноте было сложно разглядеть, но я все равно видела, что у него на торсе было несколько шрамов. Я стала их рассматривать, гадая их происхождение. Откуда он их получил?

– Можешь не смотреть на меня?

Я чуть не подскочила с кровати, будто меня застали на месте преступления, и в панике оторвалась от своего занятия, уставляясь на его лицо. Его янтарные глаза, смотрели прямо на меня, какие-то чересчур яркие в ночи.

– Ложись спать девочка. Я завтра рано утром уйду. Ты будешь весь день тут, вернусь только к вечеру.

– А что ты будешь делать?

– У меня важное дело.

– И ты не расскажешь?

Он покосился.

– Конечно нет.

– Зачем ты сказал, что мы женаты?

– Не придумал ничего умнее, пока ты не ляпнула что-нибудь неподходящее.

– Он не знает, кто я? И кто ты?

– Нет. Не думай, что можешь воспользоваться этим. Если в тебе есть что-то человеческое, ты не скажешь. Это для его безопасности. Я помогаю ему и его сородичам, а он мне. Этого должно быть достаточно для того, чтоб ты держала язык за зубами. Проболтаешься, и для тебя все закончится плохо…

– В твоём паспорте настоящие данные?

– Нет конечно.

– Тебя не Винсент зовут?

– Нет.

– И тебе не 24?

Он жёстко посмотрел на меня:

– Я что, похож на сопляка?!

– Н-нет… – протянула я.

– Спи!

– Спокойной ночи, – сказала я и отвернулась. Он ничего не ответил.

Уснула я быстро.


День второй


Я проснулась, когда слабый свет проник в окно, озаряя небольшую комнату. Впервые, за долгое время, выспавшись, я потянулась и осмотрелась. В комнате я была одна, янтарного нигде не было. Посмотрела в окно, машина была на месте. Быстро переодевшись, спустилась вниз. Лукас сидел за кассой и вновь читал. Услышав мои шаги, мужчина поднял голову, и сильно откашлявшись, сказал:

– О, ты проснулась?

– Доброе утро, да, отлично выспалась, спасибо. А где… Винсент?

– Он ушёл.

Резко меня посетило озарение, я искоса посмотрела на дверь, которая так и манила меня свободой. Всего шаг за порог, и я как-нибудь найду дорогу домой, к отцу. Немножко подумав, я сказала:

– Я пойду подышу свежим воздухом, – волнение в моем голосе читалось слишком явно.

Лукас привстал и подошёл ко мне. Лицо у него стало невероятно встревоженным.

– Присядь дорогая, давай я лучше заварю тебе чай.

– Ээ, ну я сначала схожу, принесу кое-что из машины, – продолжила врать я.

Лукас подошёл к двери, и сложив перед собой руки, опять по непонятной причине и жалостью в глазах произнёс:

– Прости, я не могу тебя отпустить.

– Но… а как же…?

Лукас глубоко и опечаленно вздохнул, затем обречённо произнёс:

– Винсент рассказал мне о твоей болезни.

– Чегоо? О какой ещё болезни?

– Ты только не волнуйся, присядь. Я сейчас сделаю тебе вкусный завтрак…

– Господин Лукас, я все понимаю, но у меня нет никакой болезни! Что за ерунду вы несёте!

– Винсент сказал, что ты захочешь выйти на улицу или пойти в машину… сказал, что если ты выйдешь, то можешь потеряться. У моей матушки тоже был Альцгеймер, знаешь, мы....

– Какой ещё Альцгеймер?! Нет у меня никакого Альцгеймера!

– Да, да, он так и сказал, что ты будешь все отрицать. Он такой благородный человек, так заботится о тебе, тебе очень повезло!

Я расширила глаза от негодования! Что за цирк устроил этот несносный янтароглазый гад!

– Чтоб вы понимали, Альцгеймер уже давно, успешно лечится, как и другие, давно канувшие в лету болезни, типа рака, муковисцидоза, СПИДа и прочих болячек! Так что, вы сами должны понимать, что Винсент вам наврал!

Лукас посерьёзнел.

– Да лечится, только если ты Платина. Кто даст Меди такие лекарства, да и если даже они найдутся… откуда деньги на них взять. Лечится многое, если ты рождён там, – он указал пальцем наверх. – Я недавно похоронил единственную дочь… она так мучилась…у неё итак были проблемы со здоровьем, но, когда над нами навис этот смог… – Лукас отвернулся. – Не бери в голову милая, тебе самой не надо нервничать, иди в свою комнату, я принесу тебе что-нибудь поесть.

Мне резко стало не до разбирательств. В магазине автозапчастей было тепло, но я озябла и обняла себя руками. Медь не получает лекарств? Как… как такое могли допустить? Как отец мог такое допустить? Я вся дрожала.

Лукас посмотрел на меня, и быстро пошёл в сторону витрины, вытащил оттуда плед, подошёл и укутал меня.

– Иди отдыхай, ты вся дрожишь.

Я без лишних слов, быстро забежала в свою комнату.

Весь день я просидела наверху и никак не могла найти себе места. Я не могу оставаться тут дальше, это все давит на меня. Я просто хочу домой, чтоб этот кошмар прекратился. Я уверена, папа скажет мне правду! Он скажет, что это все вранье! Я посмотрела в окно. Как выбраться отсюда? Янтарный не даст мне уйти, и этот дурацкий наручник, при попытке взлома – он убивает, даже при попытке отрезать руку… Но вот… на хозяина наручника это не распространяется…

Я начала искать по комнате то, что могло бы мне помочь. Но ничего не нашла. Я посмотрела на сумку янтарного… Во мне боролось воспитание и желание вырваться на свободу. Прислушавшись ко второму, и заглушив голос совести, я тихонько подошла к саквояжу и раскрыла его. Я пыталась аккуратно переставлять вещи, чтоб он ничего не понял, когда зайдёт.

Бинго! На дне лежал длинный чёрный нож и ещё пару каких-то очень маленьких. Да он прям фанат ножей… Выбор был очевиден, я взяла тот, что был больше. Затем аккуратно сложила все вещи на место, и быстро побежала на кровать, пряча орудие под подушку.


_________________


Я нервно ожидала в комнате. Была уже глухая ночь, а янтарный так и не приходил. Я выключила свет, и легла на кровать. Надо было дождаться его, и я держалась, чтоб не уснуть. Спустя минут пятнадцать, я услышала металлический скрип лестницы. Укуталась, накрылась и закрыла глаза. Дверь отворилась. Я слышала тяжёлые шаги ботинок, слышала, тяжёлое дыхание. Он двигался непривычно медленно. На пол с грохотом упало что-то тяжёлое, грузное, металлическое… затем ещё что-то лязгнуло. По звуку я поняла, что он снял обувь и босиком пошёл в сторону душа, открыл воду, искупался и вышел.

Я крепко зажмурилась, стараясь дышать максимально естественно. Я слышала, как влажные босые ноги ступали по старому скрипучему полу. Он приблизился, я чувствовала затылком его взгляд, он смотрел на меня, я жутко боялась, но вида не подала. Он взял с кровати свои постельные принадлежности, которые утром аккуратно убрал, вновь разложил на полу, и с какой-то тяжестью, в отличии от его привычной грации, лёг.

Я прислушивалась к каждому его вздоху, ждала, пока он погрузится в глубокий сон. Он сдавленно, грузно дышал, затем дыхание стало более глубоким и медленным. Для надёжности, прождав ещё какое-то время, я встала, стараясь быть максимально тихой. Наконец я смогла осмотреться, удовлетворяя своё любопытство. На полу лежали какие-то ножи, крюки, тяжёлая чёрная одежда, вся в каких-то ремнях. Это было похоже на какой-то защитный костюм…

Тряхнув головой, я отогнала ненужные мысли, нельзя в такой момент отвлекаться! Какое вообще мне дело! Я постаралась сосредоточиться, на том, что должна сделать.

Я вынула из-под подушки нож. Он был тяжёлым и увесистым, покрутила его, и затем посмотрела на янтарного. Он лежал, подложив руку за голову.

Смогу ли я сделать это?

Я ещё раз посмотрела на нож. Мелани, это цена твоей свободы! Вставай, делай и беги!

Я встала, на цыпочках подойдя к его спальному месту. Бесшумно присела на корточках рядом, занесла нож, потом снова убрала, снова занесла. Я смотрела на его лицо, на свои руки, разве я смогу отнять у этого человека жизнь? Не смотря на то, кто он, он тоже живой. Я понимала, что думаю слишком долго, надо либо делать, либо отказываться от этой затеи. Я вновь занесла нож над его грудной клеткой, и зажмурившись отвернулась. Сейчас, вот прям сейчас я сделаю…

– Как ты собираешься убить с закрытыми глазами?

Я завизжала, попыталась встать, но он оказался быстрее. Схватил меня за оба запасться, рванул на себя, а затем перекатился, укладывая меня на спину и прижимая мои руки к полу. Он больно сжал запястье той руки, в которой был нож, и я, вскрикнув, выронила его.

Он сел сверху меня, замыкая мои ноги своими крепкими бёдрами, потом одной рукой сгрёб обе мои, а свободной поднял нож.

Вид у него был очень недобрый. Зрачки были сужены, радужки в ночном свете казались какими-то животными. Толстые вены на руках и косых мышцах живота вздулись.

– Это разве игрушка, для таких маленьких девочек, как ты? Ты действительно думала, что сможешь убить меня?

Я вся тряслась от страха, отворачивая от него голову. Он теперь действительно разозлится. Ну зачем я вообще затеяла все это!

– Закрытыми глазами нельзя убить, девочка… особенно меня. – последние слова он протянул особенно медленно, с каким-то садистским наслаждением. Он наклонился ко мне, затем поднёс лезвие к моей щеке, и надавил ребром ножа, заставляя повернуть голову и посмотреть ему прямо в лицо. – Своей жертве надо всегда смотреть в глаза, нет ничего прекрасней агонии…страха который подарит тебе последний её вздох.

Он провёл кончиком ножа выше, скользнул по моим губам, затем вдоль шеи, скользнул ниже, подводя нож к ложбинке моей груди. Наверное, в миллиметре от моего тела, он крутанул нож в руке, беря рукоять обратным хватом. Он поддел острием мою майку, и чуть провёл им вниз, разрезая лёгкую ткань.

Я начала брыкаться и сопротивляться, пыталась вырвать руки, но он даже не чувствовал моих движений. Он дошёл до середины майки, из-под которой уже проглядывал лифчик.

– Нож – это продолжение руки. С ним, нужно слиться, стать единым целым. Этот кстати мой любимец. Только им я зарезал, по меньшей мере человек двести, жаль я не считал. Ты не чувствовала это, когда держала его в руках?

Он сжал мои ноги бёдрами, затем наклонился ближе, его волосы падали на глаза, почти закрывая их. Выглядел он до ужаса зловеще, жутко оскалился, затем приблизил лицо к моей шее, и не касаясь, обжигая дыханием скользнул ниже. В мой нос ударил запах мускуса, мыла и его тела.

– Пожалуйста отпусти меня, я обещаю больше не делать такого, – дрожащим голосом пролепетала я.

Он приподнял мой торс, затем свёл мои руки за спиной и этой же рукой, прижал к себе. Другую руку, в которой он держал нож, он поднёс к моим волосам. Я быстро дышала, хватая носом воздух… что он хочет сделать… он разрезал резинку, держащую мой хвост. Мои длинные волнистые волосы разметались по плечам.

Я замерла, не понимая… зачем…

Янтарный держал меня крепко, бегал глазами, по моему лицу, шее, груди, потом остановился на моих приоткрытых губах, глаза его потемнели, наливаясь чем-то тяжёлым.

– Пожалуйста, не делай ничего со мной, – жалобно пропищала я.

Он задержался ещё секунду, а затем посмотрел куда-то мимо меня, потом на нож, затем неожиданно замахнулся им и с силой, крутящимся броском метнул его в стену.

Послышался треск. Я ошарашено, проследила за тем, что он сделал. Лезвие примерно на треть вошло в бетонную стену.

– Не трогай больше мой нож, – он оторвал взгляд от торчащей из стены рукояти, и посмотрел вновь на меня. – Я ревнивый.

Он без улыбки оттолкнул меня, встал на ноги, и ушёл в душ. Я встала, потирая ноющие запястья, за которые он больно меня держал все это время. Янтарный включил воду. Я хотела уже вернуться в кровать, пока он не передумал. Но черт бы побрал моё любопытство, дотронулась до ножа, который торчал из стены и, попыталась потянуть, он даже на миллиметр не вышел. Ну конечно, он позаботился о том, чтоб я не трогала его нож… теперь это Экскалибур. Я быстро побежала и спряталась под одеяло.

Янтарный вернулся и снова лёг.

Я постаралась уснуть как можно быстрее.


День третий


Когда на следующее утро я проснулась, моего похитителя вновь не было, на что я облегчённо вздохнула. Не было и всех тех штук, которые он вчера кинул на пол. Я покосилась на стену, где должен был торчать нож, но не было и его.

Я привела себя в порядок, после сна и спустилась вниз. Лукас, увидев меня, подскочил со своего старого потёртого кресла.

– Доброе утро дорогая. Я приготовил тебе завтрак. Думал раньше встанешь, сейчас подожди, подогрею!

– Не стоит утруждаться, что вы, и на том спасибо, – робко ответила я.

– Нет, нет что ты, в моем доме не так положено гостей принимать.

Мужчина с трудом встал, громко откашлялся, прихрамывая, взял тарелку с остывшим омлетом, и зашёл в подсобку.

Мне совсем не хотелось его обременять. Он итак был невероятно добр ко мне все эти дни. Я села за витрину и осмотрелась, здесь все было таким старым, потрёпанным. На верхних полках была пыль. Как будто давно никто не ухаживал за магазином. За его прилавком была небольшая касса, несколько пар чёток, цифровые газеты и коробка шахмат. Мои глаза заблестели.

Лукас уже вышел с дымящейся тарелкой и чашкой чая. Мой желудок заурчал, стоило мне услышать ароматный запах.

– На дорогая. Ешь. Не стесняйся.

Я ему благодарно кивнула и взяла из рук угощение.

– Вы играете в шахматы?

Взгляд Лукаса притупился, а на губы наползла печальная улыбка.

– Да, играю… играл. Моя дочь очень любила играть в шахматы. Мы часто проводили с ней вечера, бывало устраивали целые турниры. Она готовила свой фирменный гоголь-моголь, я всегда поддавался ей, она так радовалась, когда выигрывала.

Лукас смотрел в одну точку, глаза его покраснели, челюсть подрагивала.

– Когда она болела, не могла даже держать в руках фигуры… но все равно доводила каждую партию до конца. Она была замечательной девушкой, очень доброй, искренней.

Он поспешно вытер лицо, и сказал, одаривая меня слабой улыбкой.

– Не хочешь сыграть со стариком пару партий? Скоротаем денёк.

У меня у самой на глазах проступили слезы, и я энергично закивал головой.

– Конечно. Давайте сыграем.

Лукас воспрял духом.

– Тогда я быстро сделаю гоголь-моголь, не обещаю, что будет такой же вкусный, как у моей дочурки, но надеюсь ты останешься довольна. Я скоро приду.

Он, воодушевившись, неестественно быстро, для своей хромоты, вновь пошёл в подсобку.

Через некоторое время, он вернулся, держа в руках два стакана желтоватых напитков с густой пенкой, торжественно вручил один мне, и раскрыл шахматную доску.


______________


Играли мы до самого вечера. Несколько раз приходили клиенты, Лукас был очень вежлив с ними, помогал, все подробно объяснял, показывал.

Играл он очень хорошо, но я все-таки выигрывала довольно часто, так что, у меня закралась мысль – не поддавался ли он мне тоже.

– Шах, – со звоном положила я ферзя на белую клетку.


В этот момент дверь в магазин открылась, и внутрь зашёл янтарный. Он не сразу увидел нас за высоким прилавком. Когда он заметил меня сидящую около Лукаса, вопросительно поднял брови. Увидев, что мы играем в шахматы, лицо его помрачнело, но он ничего не сказал, и пошёл наверх, в комнату.

Лукас каким-то странным взглядом посмотрел ему в след, и подождав пока тот не скрылся за дверью, заговорил:

– Он знал мою дочку. Винсент и Ариана сразу нашли общий язык, даже были чем-то похожи характерами. Тоже частенько играли тут вдвоём. Они помогали друг другу с детьми… Их скрепляла настоящая дружба. Он тяжело воспринял её уход. Моя драгоценная добрая дочурка, я рад и горд, что она ушла не бесследно, она смогла спасти почти пол сотни детских жизней, дать им надежду, на будущее, даже когда болела сама.

– Каких детей?

– Ну, тех, за которыми вы приехали.

Я округлила глаза.

– Ой, дочка, ты не знала?

– Она не знала, – послышался голос сверху. Я моментально обернулась.

Янтарный спускался по лестнице, одетый в чёрную кофту и джинсы. Лицо его было мрачным, он был определённо без настроения.

Лукас виновато отвернулся. А я впарила в него взгляд, безмолвно умоляя получить ответ.

Янтарный смотрел на меня мучительно долго, явно ведя в себе какую-то борьбу.

– Я забираю с собой детей… в Кадмус.

Я округлила глаза.

– Каких детей? И зачем?

– Затем, что здесь у них нет будущего, кроме как ранней смерти от какой-нибудь болезни. Я забираю по несколько детей, каждый мой приезд. Они получают шанс жить свободно, сыто и долго, – янтарный посмотрел на Лукаса, затем на шахматы. – Его дочь, помогала мне. Она была хорошим человеком, филантропом, альтруистом. Таких людей, как она, трудно встретить, но мне повезло знать её.

Лицо янтарного было жёстким, непроницаемым. Но в глубине его ярких глаз я видела сожаление. Отвлекаясь от своих мыслей, янтарный посмотрел на меня:

– Завтра к обеду я заканчиваю дела, и мы сразу уезжаем, – затем обращаясь уже к Лукасу. – Дети готовы. Сегодня ночью они уже выедут из города.

– Шестеро?

Янтарный выжидающе посмотрел на Лукаса, и после длительной паузы ответил:

– Семеро, – с тяжёлым выдохом Янтарный кротко кивнул.

– Спасибо Винсент, спасибо огромное! Я не смог разлучить их, там были тройняшки! – глаза мужчины засияли от радости, становясь влажными.

Янтарный кивнул и сказал:

– Я пойду отдыхать. Всем спокойной ночи, – он посмотрел на меня, тоже кивнул и вновь поднялся на мансарду.

Лукас радостно вздохнул.

Я задумалась. Может не такой уж мой похититель и плохой человек? Может вовсе не они на плохой стороне…

– Ладно дорогая, мне надо закрывать магазин. Уже поздно, и честно говоря, устал я уже. Завтра, если захочешь, сыграем ещё, перед твоим отъездом, очень жаль, что ты уезжаешь так скоро, ты принесла мне воистину огромное удовольствие, я как будто вновь играл со своей доченькой – мужчина благодарно кивнул мне, откашлялся, собрал шахматы, и дёрнул за дверную ручку, открывая шкаф под витриной, и пряча туда шахматы. Шкаф закрывался ключом, на устаревший дверной замок.

Мои глаза расширись, от увиденного.

Коммуникатор!! Если доберусь до него, то смогу позвонить папе!

Лукас закрыл шкафчик, и положил ключ в карман. Встал, и медленно пошёл закрывать магазин.

Я взволнованно подскочила, пожелала ему доброй ночи и поспешно поднялась наверх. Сердце бешено колотилось. Когда я зашла, янтарный уже спал. Я поспешно переоделась, и тоже легла, плюхнувшись на кровать, обдумывая свои возможности.

## Глава 11. Зверь самый лютый ярости не чужд

ЯНТАРНЫЙ


День первый


Я люблю дальнюю дорогу. Время, проведённое в пути – какое-то абсолютно абстрагированное, внеземное, вырванное из рутины жизни. Оно как будто останавливается в эти моменты, даёт мне сделать глубокий вдох, наполняя мои лёгкие безмятежностью, даря расслабление, перед очередным рывком.

Я медленно курил сигарету, растягивая удовольствие, и наслаждался красотой заката, такого живого, естественного, не изуродованного человеческой рукой. На линии горизонта бесконечной каменной пустоши – показались высотки Нур-Калета.

Я поморщился, смог стал ещё гуще. Никак не мог понять… если у дерева гнилой корень, оно не даст пышной кроны, оно не даст плодов, а в скором времени зачахнет полностью. Медный Нур-Калет гнил. В нём гнили люди, разлагались изнутри. Живые трупы, просто это вопрос времени. Платина живёт за счёт Меди, что будет с высшими кастами, когда низшие не смогут приносить пользу?

Когда мы проехали пост охраны и заехали внутрь города, я посмотрел на свод, усыпанный трубами, в просветах виднелось небо, пропуская на нижнее плато свет. Жаль, что смог преломлял его.

Я услышал всхлипы, и боковым зрением посмотрел на притихшую младшую Рош. Она, наверное, интуитивно почувствовала мой взгляд и быстро отвернулась, не хотела, чтоб я видел её поражения. Где-то в глубине души, так и было. Я был рад, что она поняла, что я был прав. Но не это снедало меня. Я был поражён тем, что её реакция была абсолютно натуральной, я видел боль и сочувствие в её глазах. Она действительно не знала, что творится внизу. Как мог её отец не посвятить в секреты их тайного общества? Она же его наследница. Или все же он… я поспешно выкинул эту мысль из головы.

Я сделал столь необходимую мне, как воздух, затяжку, и ещё раз, задумчиво глянул на девчонку. Что за отношения у неё были с отцом? Когда я украл её, слепо верил в успех своего плана. Я верил в любовь отца… к … дочери. Почему я не учёл такой исход? Почему даже не предположил? Или события прошлого сделали из меня слепца, не давая мне даже шанса думать иначе? Может, эта девочка, действительно не заслужила того, что с ней произошло?

Я смотрел на её тонкие руки, выступающие из-под объёмного простого свитера, она сидела, сложив их на коленях, волосы собраны в незамудрённый хвост, такая, абсолютно не вяжущаяся с образом высшего общества, в котором была выращена. Я знал много женщин из платины… вульгарные, свободные, в тот вечер, когда я впервые её увидел, она очень даже походила на светскую львицу. Но, исходя из того, насколько я смог понять девчонку за такой короткий промежуток времени, настоящая Мелани Рош сейчас сидела рядом, в своём нелепом свитере, а не была в клубе в ту ночь.

Иронично до невероятности.

Я знал о девчонке на много больше, чем она сама. Знал больше о её отце, чем она сама, и даже её судьба, определённо знала о ней больше её самой. Мне стало смешно.

Наконец мы доехали до нужного места.

Я быстро определил девчонку, чтоб она не мешалась под рукой, и не лезла в то, что её не касается. Когда она ушла на верх, спать, я, наконец, мог приступить к делам.

Я вернулся к машине. Лукас открыл свой ангар, хотел мне помочь разгрузить гуманитарную помощь, но я отказался. Мне совсем не нравилось, как ухудшился его кашель, и то, как трудно было ему передвигаться, я не хотел его напрягать. Он был хорошим человеком, честным, надёжным. Не смотря на уход его дочери, в честь её памяти, он продолжил помогать с её делом. Он не знал всей правды о том, кто я на самом деле, и чем ещё занимаюсь тут помимо детей. Для него я был Винсентом из Медного Кадмуса, иногда приезжающего с гуманитарной помощью для жителей Нур-Калета. Он знал, что в ящиках – продукты первой необходимости, респираторы, защитные силиконовые маски, не химозные продукты, в отличии от тех, которые они едят тут, одежда, лекарства…

Знать, что на дне ящиков, ему совсем было не нужно.

Когда с разгрузкой было покончено, я зашёл к нему в магазин.

Лукас к тому моменту уже подогрел ароматный суп из злаков, накрыл символический стол за прилавком, подзывая меня поужинать. Сидеть на низком стуле, при моем росте в сто девяносто сантиметров было не очень удобно, но выбирать мне не пришлось. Я подумал было отнести похлёбку и девчонке, которая, так же, как и я с утра не ела, но Лукас завёл разговор:

– Винсент, в последнее время, дела совсем плохи, – он скрючился в рваном кашле. – По началу, не было такого, но сейчас… весь Медный Нур-Калет болен. Даже молодые не выдерживают. Мы не успеваем хоронить людей. По телевизору, по Платиновым каналам, то и дело, что обсуждают домольтер! Какая это чудесная штука! Да будь она проклята! Говорят, что он хорошо себя зарекомендовал, и если в ближайшие пару месяцев, все будет так же хорошо, то можно будет приступить к производству. Мне все равно, я остался один, моей дочери больше нет, умру, да и черт с ним, итак жизнь не в радость. Но остальные? А дети? До скольки лет они доживут?

– Я смогу забрать человек пять, шесть от силы, если дети не взрослые, – резко я напрягся, затылком чувствуя присутствие девчонки. Обернулся, впарив в неё строгий взгляд и указывая идти в комнату. Для её ушей тут нет ничего полезного. Она, скорее всего, не ожидала того, что я услышу её, но все же повиновалась. Умница. Я продолжил. – Только такое количество.

– Нельзя забрать больше? Семерых… я прошу.

– Если я буду забирать больше, то это уже вызовет подозрения. Если на посту усилят охрану, я боюсь, что не смогу вообще когда-либо забрать кого-то. И места в машине нет.

Плечи Лукаса опустились. Мне было действительно, его жаль.

– Ладно. Спасибо тебе Винсент, что делаешь это для нас. И ты и твой полис, и другие гуманитарные группы. Если бы вас не было, то дела наши были куда хуже. Как поживают дети с прошлых твоих приездов?

– Отлично. Мы заботимся о них. Большинство помогают в сельском хозяйстве, кто по младше – учатся в школе. Главное, что они дышат чистым воздухом.

Я затупил взгляд, углубляясь в мысли, я не любитель врать, да и Лукас был тем, кто заслуживал правду. Хоть в моих словах была в основном правда, кроме одного факта, дети жили в Муравейнике, а не в Кадмусе. Ложь во благо, тешил себя я, расскажи я ему о том, кто я на самом деле и откуда… сразу подвергнул бы его опасности.

– Спасибо тебе, Винсент.

– Ладно, давай список, посмотрю, кто поедет и их возраст.

Лукас повозился у себя под прилавком и вытащил мне электронную панель. Я листал данные детей, пока Лукас возился, закрывая дверь на замок.

– Ладно, Винсент, я пойду спать к себе, отдыхайте с женой с дороги.

Я проводил взглядом мужчину, наблюдая через витринное стекло, как он вышел из магазина и направился на задний двор, где у него был дом. Затем глянул на мансарду. Это был чердак, который Лукас с дочерью любезно обустроили для меня, зная, что я приезжаю на несколько дней. Для меня одного… Девчонка будет определённо в панике, когда узнает, что мы будем спать в одной комнате. Почему-то меня это позабавило.

Я съел свой суп, и отнёс порцию на верх девочке. По шуму воды понял, что она купалась. Я устал с дороги, и хотел лишь одного, освежиться в душе и лечь спать. Прождал я её минут двадцать. Как же меня напрягает то, что я не один. Она, наконец вышла, и ко всему прочему закатила мне скандал, как будто мы действительно женаты. Единственным утешением, мне стало упавшее на пол полотенце. Я злорадствовал её поражению. Рассмотреть себя, она мне, к сожалению, хорошо не дала, но то что я успел увидеть, мне определённо очень понравилось. Маленькая ведьма больно укусила меня и влепила сверху пощёчину, распаляя ещё больше, и я решил срочно ретироваться в душ, чтоб остудить ненужное мне сейчас возбуждение. Я быстро искупался, вышел, наблюдая как девчонка украдкой наблюдала за мной, и заливалась румянцем, а ведь я даже не голый, она что, мужчин не видела? От неё можно ожидать и этого. Я не стал на ночь глядя зацикливаться, играя воображением, и поспешно улёгся спать, думая перед сном о том, что не помешало бы взять у Лукаса ещё одно одеяло.


День второй


Я встал совсем рано, вчера вечером я специально пропустил инъекцию, без неё на много проще справляться с физическими нагрузками.

Быстро собравшись, я спустился, пошёл к ангару, открыл его и подошёл к выгруженным вчера ящикам. У всех них было двойное дно. Я опустошил один ящик до перегородки, убрал её и вытащил содержимое скрытого отсека. Я повертел увесистый подрывной механизм, удовлетворительно кивнув, отложил его и пошёл к машине. Там же из двойного дна прицепа, достал тяжёлую сумку и рюкзак. Зайдя внутрь ангара, я закрылся изнутри, и раскрыл рюкзак, вытащил оттуда чёрную мембранную униформу – водолазку, куртку на молнии, с множеством внутренних и наружных карманов, креплений, такие же джоггеры и альпинистские ботинки. Затем открыл сумку, взял несколько комплектов карабинов, верёвок, якорных ключей[16], стопперов. противогаз, паяльник, лазер-нож, и ещё некоторое количество необходимой мне техники, помимо оборудования, вытащил два длинных ножа, клинок, и два пистолета, проверил обоймы, пару тройку запасных засунул в карманы, закрепил кобуру на поясе, чехлы для ножей там же. Весь остальной инвентарь положил в рюкзак, туда же положил подрывной механизм.

Я вернул ящик в первозданный вид, надел инвизер[17].

Я попрятал все лишнее, чтоб у Лукаса в случае чего не возникло вопросов, и вышел из ангара.

Неподалёку, ещё с прошлого раза я оставил аэрокар, как раз для этого случая. Я закинул свою увесистую сумку на пассажирское сидение, сел, завёл машину и нажал на газ. Мне нужно было добраться до последнего опорного столпа, на все остальные я уже поднимался в прошлые приезды. Это будет последний мой финальный подъем. Я доехал до нужного мне места, переоделся в машине в униформу,

натянул на пол лица мягкую тканевую маску и на плечи накинул рюкзак.

Я вышел из машины, моментально активировав инвизер. Коротким шагом, побежал к столпу и глянул вверх.

Я начал постепенный подъем. Попеременно вбивая в едва заметные щели плит якоря и, иногда устанавливая закладки для страховки. Я прекрасно подготовлен для такой задачи, будь вместо меня обычный солдат, силёнок бы ему точно не хватило. Именно по этой причине сами столпы не охраняют камеры, в этом нет необходимости.

На подъем я потратил часов шесть. Куда сложнее было двигаться по дну Платинового плато. Я отдохнул некоторое время, вытащил противогаз, надел поверх тканевой маски, достал магнитные крюки[18], крепящиеся к запястьям, коленям и локтям. Они очень хорошо держат на металле.

Расстояние до края плато было не очень большим, метров пятнадцать. Вот тут главное не сорваться вниз.

Я медленно, вбивая крюки глубоко в щели, придвигался к краю, дышать в противогазе было трудно, особенно учитывая, что чем ближе я придвигался к цилиндру, тем сильнее становился выдуваемый из выхлопных труб – напор смога. Я почти приблизился к краю. Оставалось самое сложное – зайти в выхлопную трубу. Во-первых – из-за потока выдуваемого воздуха, меня может просто непросто сдуть. Мне надо будет крепиться максимально сильно, и во-вторых – сам смог, дышать будет невыносимо трудно, так что кислородное голодание мне так же обеспечено, и третье, мне надо будет добраться максимально близко к вентиляционной полости, и впритык установить детонатор.

Я приступил к своей задаче, добравшись до выхлопного отверстия, воткнул крюки на внутреннюю стенку цилиндра. Подумал о том, что неплохо было полностью войти в погружение[19] перед этим заданием, делать это под блокаторами было крайне нелегко… Так что придётся попотеть.

Как только я оказался внутри, понял, что выброс грязного воздуха на много сильнее, чем был в прошлые разы, думать о причине этого было вовсе не место, но я обязательно добавлю это в отчёт. Если я хоть немного откинусь от оси, то меня просто снесёт напор смога. Я полз вверх, максимально прижимаясь к стене цилиндра, магниты держали меня довольно крепко. Добравшись до лопастей, я аккуратно вытащил и рюкзака детонатор, и припаял его к металлической стенке, у самой лопасти. Это был специальный механизм, к которому крепился мешок с крупными кристаллами. Когда произойдёт взрыв, кристаллы войдут в реакцию с металлом, и по принципу домино начнут окислять все железо и другие сплавы в куполе. Когда все было готово, я тем же маршрутом начал спускаться вниз, понимая, что от недостатка кислорода, я уже начинал терять сознание, но главное добраться до столпа. Легкие жгло неимоверно. В ином случае, я мог бы использовать парашют, но меня не должны заметить, по тому обратно буду добираться тем же маршрутом, каким забрался сюда. Я сполз вниз по телу трубы, затем магнитами зацепился за дно плато, и пополз в обратную сторону. Приложив максимально силы, я добрался-таки до опоры, вытащил из кармана респиратор, сделал несколько нажатий, заполняя мои лёгкие свежим воздухом, и затем совершил спуск вниз.

Я был настолько уставшим, когда сел в машину, что думал, уснуть прямо в ней. Была ночь, когда я закончил все. Задача была невероятно изматывающей, не невыполнимой – для меня, по крайней мере. Именно поэтому это задание поручили мне. Я собрал остатки сил, и прямо так в униформе поехал в магазин автозапчастей.

Едва передвигаясь, дошёл до спальни, скинул с себя тяжеленое обмундирование, сумку со снаряжением, и срочно пошёл в душ. Пот лился с меня ручьями. Удивился, что болели мышцы, учитывая, какая у меня физическая подготовка. Давно такого не было. Моментом меня осенило, что у девчонки возникнут вопросы, по поводу того, что она увидит утром кучу всякого барахла, но я был настолько изнурён, что было плевать, я просто хотел спать. Именно по тому, люблю быть один.

Натянув одни боксеры, не пытаясь даже искать штаны, я, еле волоча ноги, быстро как смог расстелил на пол одеяло и блаженно лёг на него, пытаясь уснуть. Это у меня практически вышло, как я интуитивно почувствовал, что девчонка встала и села возле меня. Этого ещё не хватало, что она удумала?

Я мысленно чертыхнулся, что ей надо в такое время? Конечно, если она предложит мне заняться, чем ни будь интересным, то на это силы я найду. Но приоткрыв один глаз, я увидел, что она пришла не с интересным предложением, а с ножом в руках. Моим любимым ножом. Зачем она взяла его? Знала бы, сколько кишок я вспорол его лезвием, побрезгала взять его в руки.

Я был разочарован. У меня даже не было сил злиться на неё. Она не заметила, что я смотрю на неё, зажмурила глаза. За кого она меня принимает, что думает, что сможет убить генерала повстанческой армии закрытыми глазами. Наверное, это разозлило меня больше всего.

Когда она услышала мой голос, то истошно завопила.

И о черт, это было её ошибкой, потому что это взбудоражило моё нутро. Сначала она направила на меня оружие, моментально пробуждая мои инстинкты, потом начала источать неимоверный страх, опьяняя меня.

Я рывком повалил её на пол, и распластал под собой. Зверь просыпался во мне. Будь на её месте враг, то я уже был в ванной, смывая с себя его кровь. Гнев, ярость, злость проникли в моё сознание, жгучим ядом отравляя все внутри. Во мне начала пробуждаться знакомая до боли жажда, неутолимая, скручивающая внутренности в тугой узел. Я не успевал запирать эмоции в оковы, потому что они рождались снова и снова, кипели, будоражили. Я никогда не хочу ничего так сильно, как отнимать жизнь. Ни одно другое желание не кипит во мне сильнее, и мой зверь требовал удовлетворить его.

Я смотрел на девчонку, напрягаясь максимально, чтоб сдержать себя. Запирая на замок мою потребность. Мне хотелось выпустить жизнь из её мягкого, хрупкого тела. Стоило мне чуть-чуть надавить… Контроль, контроль, нужен контроль. Приди в себя. Зачем эта дура направила на меня оружие…

Я оскалился, впитывая её адреналин, мой зверь ликовал, требовал больше. Я начал пугать её ещё сильнее, наслаждаясь её страхом. Мне надо было что-то делать, иначе я сорвусь, и девчонка не доживёт до утра.

Надо было переключить эмоции с гнева, на что-то не менее яркое. Гнев и похоть это две стороны одной монеты.

Я крутанул нож, и разрезал её майку, открывая своим глазам доступ к её потрясающей упругой груди, которая приглянулась мне ещё в тот самый раз, когда она танцевала в клубе, она так и напрашивалась на то, чтоб впиться в неё губами, заставляя девчонку течь от удовольствия. Я почувствовал уже другую жажду. Тягучую страсть обладания, взамен страсти убийства. Если я не смогу себя остановить, для девчонки определённо будет лучше первое.

Вся эта ситуация, жутко меня заводила. Её запах опьянял меня, запах страха, её тела, просто плавил мне мозги. Она начала просить пощады, глупая. От этого я захотел её ещё сильнее. Я не удержался, приподнял её, прижал к себе, и сделал то, что хотел сделать давно – разрезал её ребяческий хвостик, распуская белоснежные блестящие локоны. Они шёлковым каскадом растеклись по её округлым нежным плечам, по её груди, западая в ложбинку, на её лицо, я упивался ей. Я титаническим усилием воли пытался взять себя под контроль, мои мышцы сейчас были твёрже камня. Я не позволял себе даже шелохнуться, потому что инстинкты кипели во мне – неистово, бурлили, поглощали меня, я хотел разорвать её на куски и не менее сильно, повалить на пол, вжимая в себя, врезаться до изнеможения в её тело, срывая с её губ сладкие стоны.

Её зелёные глаза блестели в свете ночного освещения, в них хоть и плескался страх, но я все равно смог почувствовать и едва уловимое влечение, она даже сама не осознавала, что играет сейчас по моим правилам.

Я посмотрел на её лицо, пытаясь сосредоточиться на чём-нибудь, что отвлечёт меня от моей природы. На мгновение задумался… она была настолько потрясающе красива, мне казалось, она даже не догадывалась, какой пленительной красотой обладала, она не умела ей пользоваться, но я конечно не тот, кому можно этим запудрить мозги. Её голос вывел меня из оцепенения.

Она ещё раз попросила отпустить её. К этому моменту я уже смог подавить зверя, и постепенно начал включать голову, вновь беря себя под железный контроль.

Я окинул её ещё раз взглядом, метнул нож в стену, так глубоко, чтоб она наверняка не смогла его оттуда вытащить, пока я буду спать, нехотя оторвался от неё, оттолкнув её на одеяло, она упала на мою кровать, а я встал и пошёл в ванную.

Стоя перед зеркалом умылся холодной водой, чтоб вернуть свой рассудок. Взял из шкафа ампулу, и сделал себе инъекцию. Огонь потёк по моим венам.

Я закурил сигарету, положил голову на одну руку. Голова трещала невыносимо, затем облокотился об раковину, ожидая, когда самообладание вернётся ко мне. Как же меня скручивало, я готов был лезть на стены от боли. Я сжал челюсть, плеснул ещё раз ледяной водой себе на волосы, лицо. Тяжело выдохнул. Интервальные инъекции я переношу хуже всего. А пока я буду выполнять задание, этого не избежать.

Я потёр переносицу. Когда инъекция начала действовать, с облегчением выдохнул, выпрямился и вернулся в комнату. Усталость вновь накатилась на меня, я лёг на кровать и моментально уснул.


День третий


Стоя рано утром у окна, и докуривая сигарету, я смотрел на спящую девчонку и думал.

На том, чтоб взять её в поездку с собой настоял Патрик. Зная мою ненависть к её отцу и всему, что с ним связано, он все равно доверил девчонку в мои руки. Сказал, что это полезно, для самоконтроля. Что, когда я буду рядом с объектом, раздражающим мои инстинкты постоянно, я научусь лучше подавлять их.

Я считал, что в этом не было необходимости, что я итак достаточно дисциплинирован, всегда думал, что у меня железная непоколебимая воля. До тех пор, пока не столкнулся со своим триггером[20], которым девчонка была – определённо. Наверное, Патрик был прав, мне есть над чем работать. Вчера я чуть не сорвался. Мне оставался всего один шаг, сделай который, я убил бы её. Ко всему прочему, она определённо, будила во мне ещё одно начало. Теперь у меня было два спусковых крючка, задача усложнилась. Я хотел её убить, и… я просто её хотел. Я встрял.

Учитывал ли Патрик такой исход? Вполне возможно. Я глянул на плавный изгиб девичьего тела… Скорее всего, не «возможно» а – «ожидаемо». Он изначально все так и планировал? Я уже начал догадываться, что так оно и было, учитывая, сколько крови ежедневно брал у меня Великий марл… скорее всего, изучал новые химические процессы в моем организме. Чёртов экспериментатор. Но, возможно… вполне скоро у меня будет новый блокатор.

Я улыбнулся, ради такого, можно и потерпеть неудобства.

Я выкинул бычок, и пошёл вниз.

Сегодня у меня много дел. Я сел за руль аэрокара, выехал на центральную дорогу, долго ехал по магистрали и затем съехал на бездорожье. Двигался по знакомому мне маршруту, с тоской бросая взгляд на жилые контейнеры самого бедного района Медного Нур-Калета. Доехав почти до самой окраины поселения, я заехал на парковку двухэтажного здания.

Детский дом. Зашёл внутрь обшарпанного помещения. За тонкими стенами я слышал голоса детей. Я, минуя кабинеты, в которых шли уроки, поднялся на второй этаж, прошёл по длинному коридору. Постучавшись, зашёл в кабинет директрисы.

Хакура сидела за своим рабочим столом, полностью погруженная в работу. Красивая для своих годов, статная женщина, с черными блестящими волосами, с едва проступающей сединой, бросая взгляд через тонкие очки, подняла на меня заострённые глаза,

– Привет Винсент. Я собрала детей. Они в пятом кабинете.

Я глянул на стену, на которой висели грамоты, там же с недавних пор висела фотография в рамке с чёрной лентой. На ней была запечатлена Ариана, дочь Лукаса. У меня в душе заскребли кошки.

Ариана работала в детском доме воспитателем. Безмерно любила своих маленьких подопечных. Я познакомился с ней, когда привозил сюда гуманитарную помощь. Вывозить детей, изначально – было её идеей. Никому не нужные малыши – без будущего, без родителей. В Муравейнике им обязательно нашлось бы место. Ариана тоже думала, что везу я их в полис Кадмус. Я переживал, что в один день, она проколется, и угодит под трибунал[21], но кто знал, что её сгубит вовсе не это… Она была благородной девушкой, самоотверженной, преданной, смелой, и так же – моим хорошим другом. Она умерла на двенадцать лет раньше, чем прогнозировал Провиданс. Из-за долбаного смога.

Я отвёл хмурый взгляд, отвлекаясь от воспоминаний. Кротко кивнул Хакуре.

Я спустился вниз, и дойдя до кабинета номер пять, открыл дверь. За партами, смирно сложив руки сидели дети разного возраста… Семеро. Эх Лукас. Провёл перекличку по именам, вытащил из кармана шесть заранее подготовленных медных браслетов… в машине возьму ещё один… потом. Следом за браслетами достал трекер-деинсталлятор, вошёл в кабинет, и закрыл за собой дверь.

_________________


В отличии от крови моих врагов, чувствовать детскую на руках – не доставляло никакого удовольствия. Я намылил руки, наблюдая, как вода из-под крана окрашивалась в розовый цвет, и поморщился. На меня с ненавистью и страхом смотрели семь пар заплаканных глаз. Как мне объяснить детям то, что я сделал? Никак. Я вышел из кабинета, и вновь поднялся к Хакуре.

Когда я зашёл к ней, то застал за тем же занятием, что и пару часов назад.

Но в этот раз она встала, убирая в сторону очки.

Она плавно подошла к стеклянному шифоньеру, вытащила оттуда коробочку. Раскрыв её, она насыпала содержимое в маленький глиняной чайник, и залила кипятком. Я всегда с упоением наблюдал за движением её рук, таких невесомых, летящих, Хакура как будто была вырванной из контекста, не для этого места, не для этого города. Немного подождав, женщина разлила готовый напиток в две тонкие чашки, и поставив на стол, указала мне присесть за него.

– Это чай, с земли моих предков, на которой сейчас стоит полис Фушичу[22]. Родственники отправили.

Я благодарно кивнул.

Хакура грациозно села на своё кресло.

– У тебя другой деинсталлятор? Дети кричали так громко, что слышно было даже на улице, – она сморщила свой миниатюрный нос.

Я пригубил чай, по достоинству оценив его вкус.

– Тот же, – я ещё раз глянул на портрет на стене. – Просто Ариана… умела найти к детям подход, в отличии от меня.

Я вытащил из кармана пакетик, в котором лежало семь окровавленных титановых капсул, и положил перед ней на стол.

– Я уеду завтра. Детей заберут мои люди сегодня вечером. Уничтожишь трекеры по одному в день, начиная с завтрашнего, хотя ты и сама знаешь порядок действий.

Она кивнула:

– Спасибо, что продолжаешь её дело.

Я кивнул в ответ, и без лишних слов вышел.

* * *

Уже темнело, надо бы вернуться в магазин автозапчастей. Но я не мог не заехать в одно место.

Я выехал на окраину города, по дороге заехав в цветочный магазин[23], прямо к подножию столпа, где раскинулось кладбище. Я обратил внимание на то, что за последний месяц оно заметно расширилось. Поджав губы, я пошёл к относительно свежей могиле.

Глянул на надгробие. Ариана Кларк Локвуд. 18.03.2196- 31.05.2227. Полгода прошло, как её не стало. Я закурил, всматриваясь в портрет темнокожей, слегка полной девушки с большими глазами, широким носом, и добрейшей улыбкой. Именно такой, какой она была до болезни. Она не была красавицей, но душа у неё была красивей любой, что я встречал. Я любил её какой-то особенной любовью, не как женщину и даже не как друга – как человека. Я питал к ней глубокое уважение.

Я видел много смертей, научился принимать это, как что-то должное. Да и сам с честью отдал бы свою за правое дело, но смерть Арианы я воспринял тяжело… наверное, по тому, что она заслуживала более достойной участи, чем умереть высохшей до костей в своей постели. Главное – её дело не забыто, она будет жить сотнями спасённых её руками жизней, вместо одной- собственной.

Я положил цветы в вазон, в котором уже лежал букет свежих роз. Могила была ухоженной, Лукас видать часто приходит сюда. Ну, а что ему остаётся, он остался совсем один. Я бегло посмотрел на соседнее надгробие матери Арианы. Много лет назад он похоронил жену, теперь и дочь.

Уже стемнело, я никак не мог уйти. Докурил уже третью сигарету, и только тогда, медленно зашагал в машину.

Ехал в мастерскую я полностью опустошённым, как это было всякий раз после визита к могиле моей подруги.

## Глава 12. Лезвие бритвы

МЕЛАНИЯ РОШ


День четвертый


С утра я опять не застала янтарного, что было мне на руку. Всю прошлую ночь не могла уснуть, размышляя, как мне добраться до коммуникатора. Я оделась и поспешно вышла из спальни, сбегая по лестнице вниз.

Лукас как всегда уже был на рабочем месте.

– Доброе утро, господин Лукас.

– Доброе, моя дорогая, – мужчина как всегда поднялся, кивнул головой и пошёл за моим завтраком.

– Господин Лукас. Давайте сыграем в шахматы, – скрывая волнение, громко произнесла я.

– В такую рань? – приглушённо донеслось из подсобки.

– Ну а почему бы и нет? Все равно делать нечего.

– Ну хорошо милая. Сейчас я приготовлю тебе завтрак, и вытащу шахматы.

– Давайте, может, я сама вытащу, подготовлю как раз доску, разложу фигуры.

Немного подумав, Лукас сказал.

– Ну как хочешь. Иди возьми ключ.

Мне кажется, я слышала свой пульс в ушах, он тарабанил по моим перепонкам. Я быстро зашла в маленькую подсобку, в которой была скромная старая кухонька.

Лукас отложил в сторону кастрюлю, вытер руки об полотенце, и вытащил из нагрудного кармана ключ.

– Держи дорогая, только принеси сразу назад, а то я забуду, потеряется ещё. – Лукас добродушно засмеялся.

Я улыбнулась ему в ответ, и быстро ушла к прилавку. Наклонившись, я еле попала дрожащими руками в замочную скважину.

Вдруг я не успею? Вдруг янтарный придёт раньше времени?

Наконец я услышала щелчок, и дверца открылась. Я поспешно вытащила и убрала шахматы, затем подтянула к себе стационарный коммуникатор. Я приложила к уху его наушник… ура, рабочий! Я чуть не завизжала от радости.

Быстро, я вызвала голографическую панель, и набрала номер отца.

Гудок, гудок, гудок.


А вдруг отец не возьмёт с чужого, ещё и Медного номера.

– Слушаю.

Я перестала дышать.

– Папа, папочка! – импульсивно с придыханием, но шёпотом выпалила я. На глазах сразу выступили слезы. – Папочка, это Мелани.

– Мелания? – голос отца моментально стал взолнованным. – Ты в порядке? Где ты?

– Папа, я в медном Нур-Калете. Папа, забери меня, пожалуйста. Спаси меня.

– Жди там, я сейчас отправлю за тобой солдат конфедерации, не уходи оттуда никуда, – он сделал секундную паузу. – Высокий черноволосый парень с тобой?

Я опешила.

– Что? Да… со мной, откуда ты знаешь?!

– Он тебе что-нибудь рассказал?!

– Что? Нет ничего… а что?

– Держись от него по дальше, он…

Я не успела расслышать, что сказал отец, потому что надо мной навис Лукас, и вытащил из моего уха наушник.

– Что ты делаешь? Твой муж мне категорически не разрешил давать коммуникатор. Зачем ты обманула меня девочка? – Лукас был серьёзно расстроен. Не будь я так взволнована, то мне было бы стыдно. Мужчина выключил звонок, и сразу набрал другой номер. – Винсент, твоя жена добралась до коммуникатора, я не знаю с кем она разговаривала, но она обманом взяла у меня ключ. Сынок, что происходит?

Я не слышала, что говорил янтарный. Но Лукас ответил:

– Да, конечно, не спеши. Ну позвонила и позвонила, подумаешь, что ты так злишься.

Лукас посмотрел на панель коммуникатора.

– Сбросил. Что-то он так взъелся. Что у вас происходит? Почему ты меня обманула, милая моя. Муж не разрешает тебе пользоваться связью? Ой, у меня же завтрак горит. Ладно, ничего страшного дорогая, подожди, сейчас принесу тебе поесть.

Но есть я совсем не хотела. У меня получилось…сейчас меня заберут, сейчас меня спасут, сегодня я буду дома, спать в своей кровати. Папа отследит меня по телефону, отправит за мной людей…

Лукас тем временем принёс завтрак, но я к нему не притронулась, все мои мысли были в другом месте. Я нервно тарабанила пальцами по столу, пока Лукас раскладывал шахматы.

– Ну что, будем играть? Ну чего ты так дрожишь вся? Ты боишься своего мужа? Я не думаю, что он способен причинить тебе вред…ничего страшного дорогая, я буду на твоей стороне, – он заговорщически улыбнулся. – И я тоже погорячился, просто твой муж строго настрого запретил тебе куда-либо звонить. Не могу понять зачем, но это ваше дело, я не могу лезть. Почему ты не ешь?

Краем глаза из-за витрины я увидела движение и резко встала.

– Что там? – Лукас медленно встал, и пошёл в сторону двери. – Открыто, заходите.

В дверь бесцеремонно вломились люди в белой форме.

Кто это?

Я впервые видела такую униформу. Это не солдаты конфедерации… в меня прокралась тревога. Я глянула на настенные часы, прошло всего минут пятнадцать. Как они приехали так быстро?

– Кто вы такие?! – Резко встревожился Лукас, откашлявшись, произнёс. – Что, что вам надо?

Они не ответили. Четверо солдат, подошли ко мне, подхватили с двух сторон и потащили ко входу.

– Можно по легче? Вы делаете мне больно! – прикрикнула я.

– Оставьте девушку в покое, а ну уберите свои руки от неё! – Лукас насколько мог быстро вышел из-за витрины, и оттолкнул одного из солдат. На что тот, вытащил из-за пазухи пистолет, и выстрелил мужчине прямо в голову. Он умер мгновенно. Безжизненное тело с глухим звуком упало на пол.

Я завизжала что есть мочи. Начала брыкаться, но меня не отпускали.

Все произошло так быстро, что я не сразу поняла, какой катастрофой все обернулось.

Я застыла от шока, увидев, как багровая кровь стала растекаться по полу и затекать в швы неровного пола. Меня всю затрясло.

– Ч..Чт..Что вы нат…натворили… – заикаясь и захлёбываясь слезами кричала я. – Зачем?

Я сжала рот руками, что я натворила!

– К..кто в.вам давал такой приказ! – слезы ручьём полились по моим щекам, кровь моментом отхлынула от моих конечностей, заставляя моё тело дрожать от озноба. Тошнота подступила к горлу. – Как вы посмели! Я сейчас позвоню отцу! – срывая голос, орала что есть мочи.

Я начала отпираться от них, вырывать руки, затем высвободила одну и толкнула держащего меня солдата. На что он с размаху ударил меня в живот. Тупая ослепляющая боль… воздух вылетел со свистом из лёгких, в глазах побелело, я скрутилась, прижимая руку к животу. Ещё удар кулаком, по лицу. Потом ещё раз по животу в то же место, я захрипела, и обмякла, меня подхватили с двух сторон и поволокли к машине.


ЯНТАРНЫЙ


День четвертый.


Я стоял рано утром около городской свалки, наблюдая, как языки пламени медленно пожирают мою униформу. Я ещё вчера закончил все дела. Домольтер подготовлен, дети уже на пути в Муравейник. Осталось сжечь следы моего пребывания тут, и можно возвращаться домой. Все прошло сравнительно гладко. За последние полгода, уезжая домой из Нур-Калета, у меня всегда оставался неприятный осадок. Горькое послевкусие.

Звонок в наушник. Лукас звонит. Что-то случилось…

– Да.

– Винсент, твоя жена добралась до коммуникатора, я не знаю, с кем она разговаривала, но она обманом взяла у меня ключ. Сынок, что происходит?

Чёртова сука… прошипел я себе под нос так, чтоб Лукас не услышал. Моментально вспыхнул. Доберусь, убью.

– Я сейчас приеду.

– Да, конечно, не спеши. Ну, позвонила и позвонила, подумаешь. Что ты так злишься.

Я уже сбросил звонок, не став отвечать. Звоню Патрику.

– Срочно высылай отряд, боевой, спасательный, любой на западную дорогу к Нур-Калету. Нам на встречу. Если конечно, выберусь.

Насколько мог быстро добежал до аэрокара. Хорошо, что решил поехать на нем, а не на колёсах.

Полная педаль в пол, нарушил, наверное, сотню правил, но плевать. Нужно срочно валить, пока до туда не добрались солдаты конфедерации, или того хуже… военные Провиданс. Держа одну руку на руле, вторую засунул в бардачок. Достал оттуда ампулу провокатора. Долго смотрел на него, взвешивая все за и против. Я так зол, так невероятно зол, боюсь, под провокатором, не оставлю живого места не только на конфедератах, но и на девчонке. Сука! Зашвыриваю пластиковую колбочку обратно в бардачок и захлопываю. Подлетаю прямо к порогу магазина, выбегаю, толкая ногой дверь, врываюсь в магазин "автозапчасти", на ходу зову девчонку.

Но в ответ мне глухая тишина… Смотрю на пол, вижу лужу крови, обхожу витрину… Лукас. Одной пулей в лоб. С яростью ударил кулаком по витрине, оставляя глубокую вмятину на твёрдой поверхности. Убью всех. Каждого, и её тоже. Не знаю на кого я злился в тот момент больше, на себя или на неё. Я ведь знал, что нельзя было оставлять её одну…

Бегу к колёсам, открываю заднюю дверь джипа, поднимаю кресла, достаю автомат, два пистолета и мои ножи.

Мчусь обратно в аэрокар, запрыгиваю в него, открываю панель наручника. Смотрю где девчонка. Её везут к центральному воздушному шлюзу, чтоб поднять на Платину. Вжимаю в пол педаль газа, машина со свистом сорвалась с места. Вижу их скорость движения, вижу карту. Мчу на максимуме, аэрокар практически касается пола. Срезал, чуть не сбил кого-то. Жму. Думаю, о том, что у меня нет с собой военной формы, я не в погружении, я уязвим, плевать, мне надо только одно – убивать. Если не буду сбавлять скорость, доеду до подъёмника, практически одновременно с ними. Во мне так кипела ярость, что я физически ощущал её.

Выехал на центральную магистраль, вижу в далеке широченную подъёмную шахту шлюза. Сравняюсь с машиной через триста метров.

Двести, сто.

Поворачиваю голову – сворачивают на съезд в шахту. Я за ними. Они остановились.

Оказывается, машины две. Из эскортной вышло четверо солдат. Из основной трое – выволакивая за собой девчонку, она брыкается, пытается вырваться. Визжит. Это не солдаты её отца, и не конфедераты. Впервые вижу эту униформу. Кто они?

Останавливаю машину, высовываюсь из-за её двери, достаю автомат, стреляю. Минус один разом, следом моментально второй. Чувствую, как ярость волнами захлёстывает меня, как высвобождается мой гнев, даря наслаждение от первой крови. Снова выглядываю, ещё пятеро. Сразу послышалась трель автоматов. Кувырком прыгаю за кузов машины. Высовываюсь, стреляю. Убиваю ещё одного. Двое охраняют, а двое сопровождают девчонку. Идут к шлюзу. Пока два на прикрытии мешкают, выбежал из-за аэрокара, метнул в одного нож, горло насквозь, второму стреляю в живот, подбегаю, и рассекаю клинком шею. Бегу за оставшимися двумя и девчонкой. Они стреляют по мне. Мне негде укрыться. Попали в плечо. Печёт. Осталось метров десять, ускоряюсь, делаю рывок в сторону одного, отрываю от девчонки, швыряю его в сторону, достаю клинок ныряю под дуло, втыкаю клинок в подбородок, кровь хлыщет ручьём, не могу вынуть, всадил так глубоко, что он застрял. Второй сам бросил девчонку, направил на меня автомат, начал стрелять, я прикрылся телом солдата, но все-таки пропустил одну пулю в левый бок. Зараза. Понимаю, что длинный нож остался в трупе в метрах двадцати позади, придётся идти в рукопашку. Бросаюсь на солдата с автоматом, хватаю двумя руками его за голову, и тяну на себя, бью коленом в лицо, с хрустом разбиваю нос, затем такой же удар в живот, он упал, скрючившись, беру его автомат и выпускаю обойму ему в голову, размозжив ему черепную коробу, и разбрызгивая мозгами.

Нам надо срочно убираться отсюда

Девчонку стошнило. Она стоит, вся трясётся, бледная, даже звука не произносит.

Жёстко хватаю её за плечо, она еле волочётся, я уже рычу от злости. Зашвыриваю её в машину, сажусь за руль, и давлю на газ. Если центральные ворота перекроют, нам конец. Осматриваю, насколько плачевное у меня состояние. Плечо не смертельно, а вот живот хуже. Машину тоже повредили. Надо выехать из Нур-Калета, и ждать помощи. Это при лучшем раскладе.

– У тебя кровь, – дрожащим, заикающимся голосом сказала девчонка.

Я готов был разорвать её на куски, но мне было сейчас не до этого. Я посмотрел на бок, крови было действительно много, она просачивалась через мою водолазку. Зараза. Я на ходу стянул кофту, остался в футболке, которая уже была обильно залита кровью, и заглянул под неё, черт, хреновая рана.

– Открой бардачок. Там есть все необходимое для первой помощи! – рявкнул я на неё. Она открыла. – Давай анестетик, и дай вон ту белую ткань, только смочи её в жидкости, которая в синей бутылке.

Девчонка копошилась, делая все трясущимися руками и жутко раздражая меня медлительностью. Наконец она дала то, что я попросил. Я нанёс анестетик, боль чуть утихла, и запечатала рану, сверху приложил стоппер. Некоторое время так продержусь.

Я вёл машину одной рукой, а второй придерживал примочку на боку.

– Как ты могла, мать твою сделать такое! – я орал на неё. – О чём ты думала!!! – она начала рыдать взахлёб. – Лукаса убили!

– Я не хотела, я не знала, что так будет. Я думала, что отец просто заберёт меня, я просто хотела домой! – голос её был осипшим, судя по всему, она долго кричала. Я впервые за все время глянул на неё, губа была разбита, на щеке тёмный кровоподтёк, на плечах с двух сторон синяки, морщится, когда держится за живот. Я поджал губы.

– Кто они? Это не конфедераты, – я чуть сбавил тон. Понимал, что, в этом деле что-то не так. Что-то не вяжется.

– Я не знаю, – она заикалась от слез. – Лукас… вышел остановить их, и один из них сразу … сразу выстрелил в него. Я не знаю кто эти люди! Будь это солдаты моего отца, они бы не тронули меня! И они после звонка очень быстро приехали! Не прошло и двадцати минут! Как будто ждали…

Эта мысль была и у меня. Что за чертовщина? Я сплюнул. Мы начали подъезжать к воротам. На удивление нас никто не остановил на посту. Будь те солдаты – военными Провиданс, либо конфедерации, то на пост уже давно дали приказ задержать нашу машину. Я переживал за это больше всего, я ранен и вполне возможно, мог бы не осилить весь охранный пост. Мы преспокойно проехали, и выехали из Нур-Калета.

Я никак не мог понять, кто эти солдаты? Они нашли девчонку по звонку – определённо, иначе невозможно. Но так быстро? Откуда у них доступ к системе? У Провиданс есть ещё враги? Или у самого Роша?

Отвлекаясь, я подумал о Лукасе. Чертыхнулся. Нужно было забрать его тело – но это было слишком опасно. Отправлю людей, он хоть и не солдат, но был смелым человеком, и будет так же достойно похоронен. Он знал риски. Каждый день мы ходим по лезвию бритвы. Умереть своей смертью – никому из нас практически не светит. Теперь ты воссоединился с семьёй друг, я ударил себя кулаком по плечу, а затем указал пальцем вниз – повстанческий знак чести.

Я искоса глянул на девчонку. Её определённо терзала совесть. Может она и не виновата… ну, кроме того, что позвонила. Надо разобраться с этим делом.

Мы отъехали где-то километров на двести, и я остановил машину. Рана опять начинала кровоточить и ныть. До дома не доеду сам. Скинул Патрику мою геопозицию. Будем ждать подмогу тут. Надеюсь не забудут в попыхах взять с собой медика.

Я заглушил двигатель и вышел из машины, не обращая внимания на холод. Закурил. Чёртов день, чёртова девчонка. Она сидела в машине, молчала всю дорогу, что было крайне непривычно для неё. Я боялся, что не сдержу себя и порву её на кусочки от злости, как увижу, но видать свою кровь я взял в бою. Или её вид разжалобил меня… Плюсом я узнал кое что важное сегодня. В нашем деле есть третья сторона.

Я все ещё был зол… но не так сильно. Хотя винить стоило в первую очередь себя.

Я обошёл машину, подойдя к двери пассажирского сиденья, открыл её. Девчонка задрожала, и подняла на меня осунувшееся бледное лицо, смотря заплаканными красными глазами. Наверное, она думала, что я остановился её прикончить, за то, что она сделала. Я конечно думал об этом, но не в серьёз… Она так покорно себя вела, я понимал, насколько тяжело она переживает эту ситуацию.

Я взял её за подбородок и повертел, рассматривая серьёзность раны. Поморщился. Заживать будет долго. Придерживая сигарету зубами, невесомо обеими руками притронулся к синякам на предплечьях, она все равно скорчилась, приложив руку под ребра.

– В живот били?

Она закивала головой, отворачиваясь и дрожа, показала два пальца.

– Два раза ударили?

Она снова закивала.

– Оба раза в живот?

Кивнула.

Я задрал вверх её кофту, оголяя живот. Она даже не сопротивлялась. На животе был тёмно-фиолетовый синяк. Я цокнул. Много чести ударить гражданскую женщину, подумалось мне. Ну в любом случае, кто бы это не сделал, он уже начал удобрять почву.

Я взял её за ледяную руку и вытянул из машины. Она встала, обнимая себя за плечи, дрожа всем телом, кусая губы, сдерживаясь, чтоб не заплакать.

Открыл аптечку, достал оттуда самоохлаждающийся компресс. Встряхнул его, дождался, когда заледенеет. Потом подошёл к девчонке, снова поднял кофту и приложил лёд к гематоме.

– Придержи рукой.

Потом вновь залез в коробку с лекарствами и взял замораживающий гель. Выдавил на палец, и поднёс сначала к её губе, размазал подушкой большого пальца, затем хотел притронуться к щеке, но она отвернулась, и покачала головой в протесте.

– Я заслужила, – сказала она очень тихо, шёпотом, едва шевеля губами. Но я услышал.

И она сорвалась. Губы её затряслись, она выронила из рук ледяную грелку и горько заплакала, закрывая лицо руками.

– Я н.не х.хотела ч.ч.чтоб так в вышло, – она зарыдала в голос, завывая. – Б.бедный Л.лукас, это в.все я виноватааа, – снова завыла. Потом подняла бездонные мокрые глаза в поисках моих, и одним движением приблизилась и обняла меня, обхватывая за талию, сотрясаясь в плаче, прижимаясь ко мне всем телом. – П.прости, – обтираясь мокрым лицом об мою майку, не поднимая лица, сказала она мне в грудь.

Я опешил, уставившись на неё и потеряв дар речи. Я смотрел на маленькое хрупкое тело, которое содрогалось, прижимаясь ко мне, и не смотря на боль в ране, и злость, обнял девчонку в ответ, даря утешение.


МЕЛАНИЯ РОШ


Все это время я не могла прийти в себя.

Я не обращала внимания на физическую боль. Я просто пребывала в состоянии психологического шока.

Жуткие картинки воспоминаний крутились перед моими глазами, одна за другой. Перед глазами стоял Лукас, который вышел помочь мне, и лишился за это жизни. Помню, как он упал на пол, и как из отверстия во лбу вытекала густая тёмная кровь. Как моментально взгляд его стал стеклянным, губы застыли, в ушах до сих пор стоит глухой звук, с которым он упал на пол. Я помню тот неописуемый страх который я испытала. Не от ударов, которые мне наносили, не за себя. Я поняла, что такое жизнь и как её легко отнять. За секунду человека не стало. И всему виной я.

Я не знаю, отвезли бы эти люди меня к отцу, или убили бы так же хладнокровно, как Лукаса. По дороге я спрашивала у них, но они не отвечали, лишь ещё пару раз заехали мне по лицу. Я помню, как началась стрельба, когда меня выволокли из машины. Меня тащили спиной, я не знала, что творится. Я вся тряслась от страха, от неизвестности. Я помню, когда первый солдат отлетел от меня, будто его бульдозер снёс. Я увидела янтарного, и не знала радоваться мне или плакать, я уже не понимала, чего хочу. Он двигался так неуловимо быстро, как будто и не человек вовсе, а потом взял нож и воткнул его прямо под подбородок солдату, кровь фонтаном полилась, окрашивая белоснежную форму в алый цвет. А второго… янтарный сначала избил, а потом выстрелил ему прямо в голову. Ко мне снова подкатила тошнота, вспоминая отвратительный звук ломающейся кости, как будто на пол уронили арбуз. Как в черепе зияла огромная красная дыра, и разлетелись кусочки мозга. Но самое страшное, было выражение лица янтарного. Оно было так искажено в каком-то зверином удовольствии… я отказывалась верить, что он наслаждался этим омерзительным зрелищем. Он посмотрел на меня, и в этот момент был похож на дикого хищного зверя, всего залитого вражеской кровью.

Он потащил меня к машине, и я запоздало заметила, что он серьёзно ранен. Когда он остановился, я хотела одного. Чтоб он убил меня и этот кошмар закончился, я честно, до последнего думала, что он собирался это сделать, за то, что из-за меня умер Лукас, за то, что я не послушалась его. Тяжёлый груз событий последних двух недель напрочь лишил меня желания жить, ну и самое главное – снедающее чувство вины. Моя жизнь – больше не была моей. Меня похитили, сказали, что я никогда не вернусь домой, потом выяснилось, что отец от меня скрывал правду о том, что творится в нашей жизни на самом деле, все эти жуткие убийства, и кровь невинного человека на моих руках.

Янтарный начал обезболивать мои раны, но я не хотела, я хотела чувствовать свою вину, ощущать её физически. Когда он просто осмотрел мои раны, вместо того, чтоб совершить надо мной расправу, я даже раздосадовано вздохнула. Я устала. Неимоверно, невыносимо устала. Устала, что я была одна. Говорят, раньше люди в моменты отчаяния и одиночества просили помощи у чего-то незримого, кого они называли Богом. Я никогда не понимала этого их стремления. Но сейчас поняла, потому что мне невыносимо одиноко, нужен был хоть кто то, знать, что я не одна, даже пусть он будет невидим. Иначе я просто сошла бы с ума. Я была перегружена эмоционально.

В какой-то момент меня просто накрыло, и все накопленное начало выходить. Я просто хотела чувствовать кого-то рядом, того, кто спрячет меня от всего мира, от всех проблем. Может потому что янтарный был единственным человеком на сотни километров вокруг, или по тому что, несмотря на то, что он всегда был груб и вспыльчив, я чувствовала в нем какую-то надёжность и силу, я обняла его, ища в нем опору, ища у него защиты от всего белого света. Жертва ищет милосердия и защиты у своего похитителя. В другой ситуации я бы точно рассмеялась.

Я не знала, как он отреагирует, ожидала чего угодно, что оттолкнёт, что ударит, но он обнял меня в ответ. И в этот миг мир для меня остановился. Волна необъятного облегчения накрыла меня. Я хотела раствориться, спрятаться в нем. Я хотела, чтоб этот сильный мужчина защитил меня от всего зла на свете. Хотя бы в эти мгновения. Он положил руку на мою голову и начал успокаивающе поглаживать мои волосы. Когда я перестала плакать, он откашлялся, привлекая моё внимание.

Я подняла мокрое лицо на него, и он глазами показал мне на то, чтоб я села в машину. Я не помню, сколько времени мы простояли так, но только сейчас поняла, что он стоял в одной лишь футболке в жгучий холод, и ещё, я, наверное, давила на его рану. Я отстранилась от него, стыдливо пряча глаза, хотя мне вовсе не хотелось расставаться с умиротворяющим теплом его тела.

Я быстро заковыляла к машине, и села, так и не осмелившись посмотреть ему в лицо.

Он сел в машину, завёл её, включая обогрев. В машине моментально стало тепло.

– Почему ты не злишься на меня?

Он вытащил из кармана джинс пачку сигарет, и приоткрыв окно, закурил. Затем откинул голову назад и прикрыл глаза.

– Я злюсь на тебя.

– Но почему тогда… я думала… я думала, ты убьёшь меня.

– У меня была такая мысль, – он затянулся и слегка приоткрыв глаза, посмотрел на меня. – Ты не довольна, что я этого не сделал?

Я отрицательно замахала головой.

– Я не бью женщин… гражданских.

Я опустила взгляд, плечи мои осунулись. Я не могла молчать об этом, нужно было выговориться.

– Если бы я только могла вернуть время вспять, я бы никогда не позвонила. Я очень сожалею. Из-за меня Лукас погиб.

– Он знал на что шёл. Нас всех в конце пути ждёт паромщик, просто, такие как я, приходят к нему раньше. Главное – не сколько ты прожил, а какой след оставил. Лукас оставил за собой яркий, прекрасный след, как и его дочь.

Я посмотрела на него.

– Ты хочешь сказать, что когда идёшь… в бой, не боишься?

– Нет. Я не боюсь смерти, ни чужой, ни собственной.

Я посмотрела на него. Он был чересчур бодрым для человека, у кого в животе и плече было по пуле. Я решила задать терзающий меня вопрос, пытаясь правильно подобрать слова.

– Ты… там … когда дрался… мне показалось… ты же был один, против семерых… и ты так двигался… будто…

– Я не просто так занимаю свою должность. У меня прекрасная подготовка, вот и все, – коротко пресёк меня он.

– А твои раны, ты так держишься, тебе не больно?

– Больно.

– А как тогда…

– Терплю.

– Можно спросить у тебя кое-что?

Он вопросительно поднял бровь, но затем безразлично дёрнул плечами.

– Спрашивай.

Я на одном дыхании выпалила:

– Как тебя зовут? По-настоящему…

Он искоса посмотрел на меня, думая о чем-то некоторое время.

– Клауд.

Я опустила взгляд, и собравшись сказала то, что было мне необходимо как воздух:

– Клауд, прости, это из-за меня тебя ранили, я не хотела, чтоб ты пострадал!

От неожиданности, он резко повернул голову в мою сторону, полностью переключая своё внимание на меня. Он долго молча всматривался в моё лицо… некоторое время спустя, вздохнув сказал:

– Это была моя ошибка. Оставить тебя одну, без присмотра было изначально плохой идеей. Просто мне показалось… – он запнулся на мгновение. – Что ты начала понимать… меня… нас, нашу позицию. Я ошибся. И поплатился за это.

– Я не… Это сложно. Когда ты всю жизнь живёшь привычным образом, а потом резко узнаешь, что вокруг тебя был сплошной обман… это трудно.

– Это только начало. Тебе ещё многое предстоит узнать.

– Что ты имеешь ввиду? Есть ещё что то, чего я не знаю?

– Всему своё время.

Больше мы не разговаривали с янтарным… Клаудом. Его имя очень ему подходило. Он задремал в какой-то момент. Я была благодарна ему за разговор, мне немного полегчало. Через часа четыре, на горизонте показалось два аэрокара. Один легковой, другой грузовой. Нас пересадили в фургон, оказали квалифицированную первую помощь и повезли в Муравейник.


Сектор 3. Гарнизон.


– И сколько дней мы должны пробыть тут?

Я сидела на кушетке в лазарете, и понуро свесив плечи, смотрела на Клауда. Он полулежал, разминая свои пальцы. Доктора должны были сделать ему операцию, нужно было изъять пули. Сейчас они все были в другой палате, подготавливаясь. Ему разрезали майку, сняли швы, которые наложили для первой помощи, оставили примочку. Он неудачно повернулся, и поморщился от боли.

– Один день. Подлатают и отпустят домой, – выпрямившись, он посмотрел на меня. – Как ты себя чувствуешь?

– Меня пару раз ударили, а чувствую себя, будто поезд проехался. Поражаюсь, как ты с дырой в животе можешь так преспокойно двигаться.

Он впарил в меня взгляд.

– Я быстро восстанавливаюсь, – уголки его губ слегка поползи вверх, и он снова сморщился, ухватываясь за бок. На повязке опять проступила кровь.

Я вскочила и подошла к нему.

– У тебя опять кровь, – я взяла со стола новую примочку, смоченную в каком-то растворе. Доктора сказали, менять марлю, если будет кровить.

Я села рядом с Клаудом, осторожно забрала из его рук окровавленную примочку, и приложила новую. Он хотел придержать её сам, но я не пустила.

– Не шевелись, ты постоянно крутишься. Дай лекарству сработать.

– Я в порядке, девочка.

– Ну как в порядке? С тебя кровь хлещет.

– Мне не в первой.

Он был так близко, я могла свободно рассмотреть его шрамы. На торсе штук восемь. Ну конечно, ему не будет впервой.

– Ты за собой лучше смотри, – он сел ровнее, и неожиданно для меня, аккуратно взял мой подбородок в руки. Повернул на свет. Я уже видела себя в зеркале, большой тёмный синяк красовался на моей щеке, а нижняя губа была глубоко рассечена и припухла. Он поцокал языком. – Такую красоту испортили.

Мои щеки вспыхнули, я подняла на него глаза, и сразу отвела взгляд.

– Останется шрам?

– Если будешь слушаться врачей, может и не останется.

Я убрала локон за ухо. Он проследил за моим движением и убрал свою руку.

Дверь распахнулась и в палату впопыхах залетела Камилла. Она была в униформе – длинный чёрный китель, юбка до середины колена и высокие шпильке.

– Клауд? Когда мне сказали, что ты ранен, я думала, с ума сойду, – у неё было крайне встревоженное лицо. Она подбежала к своему командиру, и взяла его лицо обеими руками.

Он строго посмотрел на неё, вывернулся из тисков и снова поморщился от боли.

Когда она посмотрела на меня, сидящую рядом, в лице моментально изменилась. Она задержала взгляд на моей руке, держащей примочку на его животе.

– Ты почему вообще здесь?! Это все из-за тебя. А вдруг его бы убили?!

Клауд встал, забирая из моих рук примочку, сам прикладывая её к боку, затем пошёл к окну.

– Камилла отставить, – сказал он, закуривая сигарету. Она кинула на него расстроенный взгляд. Я видела, что она действительно переживает за него, и не винила её за нападки. – Нужно собрать совет, – обратился он к ней.

– Что? Прямо сейчас? – опешила она. – Но ты только приехал, ещё в таком состоянии, тем более уже ночь…

Он молча докурил, выкинул бычок, затем, встав в солдафонскую позу, на сколько это было возможно с одной лишь свободной рукой и расправив плечи сказал.

– Я не буду повторять. Иди, скажи Великому марлу, что я приказал собрать совет немедленно. Как только меня приведут в порядок, я сразу приду.

– Как прикажете, сер, – насупившись, сказала она.

Она вновь кинула на меня рассерженный взгляд и вышла из кабинета, цокая каблуками. За ней сразу зашла ассистентка:

– Мой генерал, все готово, проходите.

Клауд кротко кивнул и вышел, закрывая за собой дверь.

## Глава 13. Темная лошадка

КЛАУД ДЮБОН


Операцию провели наскоро, под местной анестезией. Это был мой приказ, времени было мало, так что пришлось терпеть.

Через час я уже был в холле зала совещаний, одетый в свою должностную униформу, на эполетах и груди которой была изображена красная семи конечная звезда, шесть лучей которых были длинными, а один короткий – знак второго ранга. У Патрика все лучи были длинными, он занимал первый – высший ранг. Военные должности были самыми высокими в Муравейнике, потому что фактически, основная деятельность нашего бункера – повстанческая, все свои финансы и основные расходы, мы тратим на военную деятельность. Остальные сферы – вопрос второстепенный.

Я подошёл к распашным дверям конференц-зала, постовые кивнули мне, отдавая честь.

– Здравия сэр вице-марл Клауд Дюбон, генерал армии красной звезды! Великий Марл с советом уже ожидают вас, сэр!

Я терпеть не мог эту официальную трату времени. Но дисциплину нарушать нельзя.

Я ударил себя кулаком по плечу и указал пальцем вниз:

– «Из недр воспрянем под красным солнцем! Не забыто, не прощено!»

– «Не забудем! Не простим!» – проскандировали хором солдаты и сделали такой же жест в ответ, как и я.

Я кивнул и прошёл внутрь зала.

Все члены совета встали в приветствии, кроме Патрика, как и было положено в иерархии рангов.

– Здравия генерал, пусть все пройдёт, – Кассия, председатель аграрной зоны, взрослая женщина с коротко стриженными белыми волосами поприветствовала меня, пожелав скорейшего выздоровления. На её эполетах красовался знак красной звезды с двумя короткими лучами и пятью длинными. третий ранг.

– Спасибо Кассия. Воспрянем, – я окинул всех членов совета взглядом, указывая головой, что можно сесть, и сам тоже проследовал к своему креслу. – Я объясню причину срочного собрания, в такой поздний час. Как вы все знаете, я командировался в Нур-Калет, по всем вам известной причине. Как и было решено, я успешно заложил последний кислотный детонатор в цилиндре выхлопа домольтера. Скоро кислота синтегрирует с содержимым контейнера, и начнёт действовать. При выполнении миссии, произошло чрезвычайное происшествие. Мелания Рош, находящаяся под моим надзором, так же отправилась в Нур-Калет. В ходе событий, по моей оплошности она добралась до коммуникатора и вышла на связь со своим отцом.

– Как вы могли допустить такое юный вице-марл?!

Я ожидал, что Серафим, самый пожилой член нашего совета, имеющий пятый ранг, скажет эти слова. Он занимался социальными вопросами Муравейника, был самым предусмотрительным членом, и всегда был против рисков. У меня абсолютно противоположные с ним взгляды на решения проблем, но его мнение я безусловно ценил и уважал, как самого старшего и более опытного, и мудрого чем я сам.

– Моя вина, господин член совета, но все обошлось, мы целы, заложница сейчас в лазарете.

– Видно, как вы и ваша заложница "целы". Наслышаны! – он искоса глянул на мой бок, за который я периодически держался.

Я прокашлялся.

– Позвольте вернутся к основной теме сегодняшнего собрания.

Старик вскинул голову, и кивнул мне.

– Спасибо. Итак. После того, как Мелани Рош вышла на связь с отцом, за ней был отправлен отряд. Сначала я ожидал солдат конфедерации либо военных Провиданс, но увидел доселе мне незнакомых бойцов. У них была полностью белого цвета униформа. Найти мою пленницу после звонка им удалось меньше чем за двадцать минут, в ходе задания они убили гражданского, что исключает солдат конфедерации, так как мы знаем их политику, и так же нанесли увечья Мелани Рош, следовательно, это не могут быть военные Провиданс. Её местоположение выдал звонок – безусловно. И найти её смогли быстрее, чем кто-либо. Отсюда я сделал вывод, что на нашей арене есть третий противник, а может и союзник, пока неизвестно. Известно то – что он против Роша, но за нас ли? Ответ неизвестен. У меня три предположения, либо у него есть доступ к базе Провиданс, либо это крот в корпорации Роша, либо какой-то очень умелый хакер. Я призываю разобраться со всем этим, выделить на это бюджет и несколько отрядов. И хочу в скором времени собственноручно заняться этим вопросом. Прошу хорошенько обдумать и проголосовать. Второй ранг – «за» – сказал я и поднял руку.

– Я считаю, что нам нужно заниматься своими проблемами, а не лезть в чужую политику. У нас хватает своих первостепенных забот и внутри своей организации и на фронте с Провиданс. Пятый ранг -" против", – Сказал Серафим.

– Третий ранг «за». – выразила своё мнение Кассия.

– Мы планируем боевые действия по весне. Мы должны знать все о возможных рисках! Если генерал прав и существует третья сторона, то это – тёмная лошадка! И что тогда?! Лучше понести убыток сейчас, чем принять поражение во всей войне! Четвёртый ранг «за», однозначно!

– Я разделяю мнение Четвёртого ранга. Седьмой ранг «за»!

Большинство высказалось за. Но когда вопрос касается конкретной сферы, у её председателя идёт двойной голос. Шестой ранг молчал. Я посмотрел на Густава Фуггера, который все это время молчал и смотрел куда-то в пустоту. Не смотря на голосование и ранги, его мнение всегда во всех вопросах было авторитетным, по тому что, в первую очередь мы зависели от своих экономических возможностей. Он по праву занимал свою должность, по тому что был прекрасным математиком. Я выжидающе смотрел в его сторону, как и все члены совета. Считал в голове цифры, знали мы.

– Я не могу так однозначно дать голос, – высказался, наконец, Густав, и посмотрел на меня. – В вашем понимании уже есть конкретные цифры, генерал?

– Могу пока сказать о закупе оборудования, ориентировочно – полтора миллиона кредитов.


Зал ахнул.

Густав поднял брови, и вновь начал считать. Я и сам понимал, что сумма катастрофически большая для Муравейника.

– Предоставят ли нам помощь другие бункеры, – обратился Густав к Патрику.

– Все зависит от результата голосования, уважаемый председатель экономики, – задумчиво сказал Патрик, затем посмотрел на меня с тревогой.

Я не посвящал его в причины собрания, и не советовался с ним, не хотел тратить на это время и полностью доверился своей интуиции.

– Муравейник готов без особых потерь выделить семьсот тысяч кредитов. Если такая сумма достаточна для вашей операции, мой голос «за».

Я не знал, достаточна ли такая сумма, но в принципе, мог плясать от бюджета, мы бы что-нибудь придумали однозначно.

– Мы будем отталкиваться от суммы "семьсот тысяч", – кивнул я.

– Шестой ранг – «за», – сказал Густав.

Оставалось слово за Патриком.

– Я конечно, крайне удивлён собранию. Мой преемник, не посвящал меня в подробности и причины его созыва, как вы знаете, он всегда, в меру неопытности советуется со мной. Но сейчас… он был абсолютно прав. Эта миссия обязательна и необходима. Более того, большая удача, что наличие третьей стороны всплыло именно сейчас, неизвестно, чем обернулось бы это открытие, будь мы уже вовлечены в открытый военный конфликт. Голос первого ранга – определённо «за», более того, я буду требовать получения поддержки от других бункеров. Объявляю решение: совет проголосовал «за» практически единогласно, – Патрик посмотрел на меня, и я увидел в его глазах гордость. Я едва улыбнулся ему и облегчённо вздохнул. Но без ложки дёгтя не обошлось.

– Вы сами хотите учавствовать в миссии юный вице-марл? – холодно сказал Серафим, меняя тему разговора.

– Я ещё не составил конкретный план действий, чтоб дать вам ответ, господин член совета, – я переключил своё внимание на него.

– Хочется верить, что вспыльчивый нрав и чрезмерная … активность вашей "особенности" не помешают вам в миссии, как случилось в этот раз. И…, – он сделал паузу. – Возможно, стоит тщательнее подобрать членов отряда на эту деликатную диверсию, раз уж совет решил воплотить её в жизнь. Может стоит отправить кого-либо другого, взамен вас, юный генерал? Большой бюджет – большой риск – большая ответственность. Все-таки, ваша природа неоднозначна и не всегда поддаётся полному контролю… не хотелось бы отправить семьсот тысяч кредитов в мусор.

Я напрягся. В зале повисла гробовая тишина. Это был удар ниже пояса, и понимал это не только я. Я старался не поддаваться своему задетому эго, и не ответил на язвительное замечание. Тем временем Серафим продолжил:

– Я ещё не видел от вас подробного отчёта о прошедшей миссии, но на сколько я ознакомлен с протоколом, которым вы должны были руководствоваться, миссию в Нур-Калете планировалось осуществлять с интервальным введением блокаторов. Это так? Уважаемый председатель здравоохранения Нюра, будьте добры ответить.

На меня встревоженно посмотрела бледнокожая высокая женщина с длинной чёрной косой, затем повернулась на Серафима и кивнула ему головой.

– Соблюдали ли вы протокол юный генерал?

– От части, уважаемый член совета. Были отягощающие факторы.

– И чем это обернулось?

– Я всегда стараюсь действовать по протоколу.

– Я думаю, что вы прекрасно понимаете сами, что к сожалению, слишком многое зависит от вашей "химии" которой вы себя пичкаете ежедневно, и которая помогает вам вести полноценный образ жизни. А если у вас снова появятся отягощающие факторы во время очередной миссии? Вы хотите выделить крупную сумму от бюджета, на миссию, которую сами же можете подвергнуть риску. Когда дело касается мелких заданий, дело другое. Но то, что вы предлагаете, это полномасштабная финансово затратная диверсия. А если вы, простите меня за выражение, "озвереете" прямо во время задания?

Я зверел уже сейчас.

Патрик вскочил и ударил кулаком по столу.

– Серафим, имей уважение к старшим по рангу. Ты имеешь право на своё мнение, но не в такой форме!

Серафим тоже встал.

– Всем известно, каким образом твой пасынок оказался на своём месте и получил свой ранг.

– Уважаемый Серафим, – Нюра вклинилась в разговор. – Имейте уважение, вице-марл заслуженно находится и на своём посту, и имеет свой ранг. Мы знаем, как вы относитесь к его "особенности", но это не даёт вам права принижать его заслуги перед Красной звездой! Он был избран членами совета на честной основе! Никто не ставил его на этот пост просто так!

Патрик нервничал. Он сбил с себя спесь и заговорил:

– Я сейчас разрабатываю новые блокаторы для него, эффект от них будет лучше и длительнее…

Мне надоело это все слушать, и я встал.

– Хватит, – громогласно раздался мой голос. В зале вновь воцарилась тишина. Мой тон был железным, когда я заговорил. – Опасения Серафима, от части… обоснованы, и, наверное, каждый, глубоко внутри, с ним в чем-то согласен, даже я сам. Но! Благодаря именно этой «особенности» ряды наших солдат редеют на много реже, чем могли бы. Я выполняю в одиночку миссии, на которую нужен целый отряд. Я не выбирал быть таким, и да, порой с этим трудно справиться, но польза от этого выше, чем вред, особенно – когда я – в погружении. И я призываю использовать плюсы моих возможностей.

Я окинул взглядом всех присутствующих, и остановился на Серафиме.

– Я учту ваше пожелание, уважаемый член совета. И если сочту себя некомпетентным самостоятельно выполнить эту миссию, обязательно подберу лучшую кандидатуру взамен. Совет проголосовал – семь голосов "за", один "против", решение уже принято. Других вопросов и предложений к совету у меня больше нет.

Патрик вновь встал.

– У кого, то есть ещё вопросы или возражения? – он посмотрел на Серафима.

Тот в свою очередь в задумчивости почесав подбородок, сказал.

– Не имею больше вопросов и возражений.

– Значит единогласно! Совещание объявляю закрытым.

– Великий Марл, – я посмотрел на Патрика. – Останьтесь, будьте добры в зале. Нам надо поговорить.

Патрик кивнул. Мы подождали, пока все члены совета уйдут, и сели за стол. Великий марл устало потёр переносицу.

– Этот Серафим! – начал было он. – Иногда бывает таким… таким!

– Ты же понимаешь, что он от части прав. Просто он единственный, кто открыто говорит об этом в слух. Он думает об общем благе.

– Это не делает его менее неприятной личностью!

Я улыбнулся. Мы как будто поменялись ролями.

– Патрик. Лукаса убили. Его тело так и осталось лежать посреди магазина. Либо, если кто-то из посетителей заходил, то его могли забрать в морг. Я в любом случае хочу организовать ему достойные похороны. Он должен быть… с семьёй. Это мой долг перед его дочерью, да и перед ним самим. Он был хорошим человеком.

– Конечно сынок, – Патрик вздохнул и ударил себя кулаком по плечу.

– Я пока что начну подготовку к диверсии. Но до этого я должен сделать кое-что другое.

– И что же?

– Я заберу твою внучку из Кузни.

– Я тебе скажу один раз. Выкинь эту затею из головы. Ты мой сын. Я не буду рисковать твоей жизнью. Все!

Понятно. Разговор не удастся. Поговорю с ним об этом в другой раз. Я переключил тему:

– Как успехи с новыми блокаторами?

– Не знаю ещё. По предварительным данным, должны быть раза в два эффективнее первого поколения. Я очень переживаю за тебя сынок. Ты стал более вспыльчивым в последнее время, – Патрик поднёс руку к моему лицу и оттянул большим пальцем моё нижнее веко, долго рассматривая мой глаз. – Блокаторы стали хуже работать? Визуально вроде нормально все.

– Нет, блокаторы нормально работают. Просто раздражителей больше стало…

– Ты о девушке?

– Конечно. Ты подсунул мне под нос «триггер». На что ты рассчитывал? Видишь до чего дошло, какие ошибки я допускаю. – Я указал на рану на моем боку.

Патрик хмыкнул.

– Зато смотри как ты на Серафима реагировать стал. Спокойно, рассудительно. Раньше камня на камне не осталось бы, – Патрик рассматривал свои ногти, будто там было что-то невероятно интересное. – Не обижай девушку. Ей итак тяжело.

– Давно тебе до неё дело есть?

– Мне просто её по-отцовски жаль. Она осталась совсем одна, вдали от дома, а ещё рядом такой, – он окинул меня осудительным взглядом, но когда заговорил вновь, в глазах стояли смешинки. – Невыносимый юноша как ты.

Я фыркнул.

– Спасибо за комплимент, пап.

Лицо Патрика смягчилось, я редко называл его "папой" или "отцом", возможно напрасно, он заслуживал этого. Ни разу в жизни он не отделял меня от своей кровной дочери и всегда относился, как к родному.

– Ты не рассказал ей правду о её отце, да и обо всём? – спросил он

– Нет. Я раньше так предвкушал этот момент, а сейчас… не знаю. Не могу.

– Почему?

– Не знаю.. Она просто оказалась другой. Ожидал совсем иного от неё. Как выяснилось, она очень даже неплохая девочка, добрая, и возможно, действительно не заслужила того, что выпало на её долю, да и то что её ждёт впереди. Не хочется делать ей больно, конечно, придёт день и этого будет не избежать, но … пока я не готов. Знаешь, безусловно жаль, что наш план с её участим – провалился… если ставить на чашу весов победу в противовес ей – не сравнимо… но, исходя из того, что мы имеем, от части я рад, что она избежала участи, которая ждала её в Провиданс.

– Рош привык ходить по головам… Знаешь, у нас с тобой так редко бывают обычные разговоры, и в эти моменты ты очень похож на свою мать. Она была такой…самоотверженной.

– Я помню.

Я старался не зацикливаться на разговорах о маме, потому что тема была крайне для меня болезненной. Я вытащил сигарету, зажёг и сделал затяжку.

– А ну завязывай с этой гадостью, – Патрик вырвал у меня сигарету изо рта.

Я фыркнул. Ладно, выйду потом покурю.

– Я пойду в лазарет. Меня не на долго отпустили.

– Хорошо. Девушку тоже проведай. Удели немного внимания. Ей надо влиться в наше общество. Не будешь же ты до старости за ней с наручником ходить. У неё должны появиться друзья, когда-нибудь будет личная жизнь, – я отметил, что вот это мне не очень понравилось, но значения не придал. – Помоги ей адаптироваться.

– Это приказ?

– Просьба.

– Как скажете, – хмыкнул я.

– Сегодня я гордился тобой, сынок. Ты молодец, поступил правильно, не представляешь, как я переживал.

– Есть с кого брать пример, – без сарказма сказал я, встал и направился к двери, вытаскивая на ходу пачку сигарет.

– И не кури эту дрянь!

– Есть сэр, – кинул я, не оборачиваясь, зажёг новую сигарету и скрылся за поворотом.

* * *

Я практически дошёл до здания лазарета, как меня сзади схватили за плечо. Я резко обернулся, хватаясь за нож на поясе, встречаясь взглядом с русым, ниже меня на пол головы парнем, с улыбкой от уха до уха.

– Тебе что, жизнь не мила? – растерянно сказал я.

Маркус прыснул со смеху, и крепко обнял меня, сминая кости, и надавливая на больное плечо.

Я оттолкнул его.

– Черт бы тебя побрал, придурок, – прошипел я и поморщился от боли. – Меня только подлатали, – но затем, на моё лицо наползла улыбка. – Давно ты вернулся?

– Вчера. Почему ты уехал в Нур-Калет без меня? Хотел остаться наедине с маленькой кошечкой?

– Если я захочу остаться наедине с кем либо, мне не нужно ехать для этого в другой полис.

– Как миссия? – посерьёзнел мой друг. – Ты закончил? Я слышал, Лукаса убили.

– Да, к сожалению. Твоя как? Избавился от машины? Сестра твоя как? С ней все в порядке? Смогла выбраться незамеченной?

– Урсула сбежала в тот же день, она ещё пару дней будет прятаться в пограничной зоне, потом приедет. На неё сразу объявили охоту.

– Есть ещё новости из столицы?

– Да.а… Рош ищет свою наследницу, СМИ так и пестрит её фото, объявил баснословную награду, я конечно удивился, узнав, что он отказал вашим требованиям.

– Ну пусть ищет. Полезно для его здоровья.

– Как она? Урсула очень переживает за Мел.

– Нечего было привязываться к ней, – нахмурился я.

– Я серьёзно спрашиваю, она действительно места себе не находит.

– Она в порядке… ну почти. Сейчас в лазарете. Нас немного помяли. Патрик приставил меня к ней. Как раз иду проведать.

Маркус искоса глянул на меня.

– Не обижай её.

– И ты туда же? Вы че сговорились? Какое вам до неё дело? Да и за кого ты меня принимаешь? Я всегда крайне любезен с женщинами.

Маркус громко заржал.

– Кстати об этом… выйдешь из лазарета, сходим развеемся. Может сгоняем на поверхность, рванём в какой-нибудь платиновый город…

– Посмотрим, – я понизил голос. – Но никакого расточительства бюджета… у меня затратная миссия на кону, максимум что нам светит в ближайшее время – женский гарнизон.

– Боже упаси, ты знаешь, женщины по типу Макты Кападии не в моем вкусе… вот маленькая тихоня кошечка – совсем другое дело, – обдал меня широченной улыбкой Маркус.

– От кошечки руки прочь, – съязвил я.

– Что, уже занята?

– Под присмотром. Давай, увидимся позже. Или ты хочешь навестить нашу «тихоню»? Ей не хило так досталось…

– Ой, не не, спасибо. Я пока не готов морально, Урсула вернётся, может тогда я созрею на это.

– Трус, всегда прятался за юбку сестры … – растянулся в ехидной улыбке я.

Он не сильно ударил меня в больное плечо.

– Сукин сын! – гаркнул я, хватаясь за рану.

– Увидимся, жду твоей выписки из лазарета! – сказал Маркус, захохотав и махнув рукой и ушёл в сторону жилой части гарнизона.

Я смотрел ему в след. От сердца немного отлегло, они с сестрой смогли благополучно выбраться, угроза миновала. Урсула конечно умница… отлично сработала. Простояв ещё некоторое время, я зашёл в лазарет.

За мной моментально увязалась медсестричка, которая назойливо пыталась осмотреть мои раны. Не выдержав я рявкнул на неё и, она моментально ретировалась за капельницей, оставляя меня одного.

Я направился в палату. Внутри было темно, когда я зашёл, свет был выключен, горел лишь одинокий ночник, освещая бесчисленное число спальных коек, выставленных в ряды параллельно друг другу. На все огромное помещение, была занята лишь одна, на которой лежала спрятанная под одеяло фигурка. Я медленно пошёл в её сторону, и присел на соседнюю кушетку. Девчонка, услышав скрип кровати повернулась и потерев сонные глаза, посмотрела на меня.

– Клауд, это ты?

У меня резало слух, когда она называла меня по имени. Ко мне мало кто мог обращаться таким образом, но мне не хотелось её одёргивать. Пусть говорит.

– А ты ждала кого-то другого?

Она выдохнула.

– Ты разбудил меня, чтоб поиздеваться? – голос её был сонным, хрипловатым и тихим.

– Я не будил. Ты сама проснулась. Мне должны капельницу поставить.

Она полностью разлепила глаза, обняла подушку и насупившись посмотрела на меня.

– Я могу завтра идти домой?

– Да. Я проведу тебя. Сможешь снова выходить на работу.

– Не знаю рада я этому, или нет, – она вяло улыбнулась и захихикала, невольно взывая улыбку и у меня.

Я впарил в неё взгляд, заставляя сосредоточить на мне внимание.

– Я принял кое какое решение по поводу тебя.

– Что за решение? – удивилась она.

– Дам тебе пару уроков самообороны… может лично я, может подыщу тебе хорошего тренера.

Она вылупилась на меня, теряя полностью сон.

– Ты хочешь завербовать меня в свои ряды?

– Нет девочка. Ты слишком хилая для солдата. Конечно из тебя не получится хорошего бойца, но постоять за себя сможешь.

– И когда первый урок?

– Когда будешь лучше чувствовать себя.

– Ну, может это и неплохая идея.

Она помолчала некоторое время, глаза её смотрели куда-то в пустоту, затем она, стараясь избегать моего взгляда, сказала:

– Клауд.

– М?

– Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что спас меня.

– Благодаришь своего похитителя за спасение? – иронично ответил я.

– Ну, походу похитить дочь Николаса Роша хотели не только вы, вы меня хотя бы не избивали, так что мне даже повезло. Что же за человек такой – мой отец, что за его наследницей стояла целая очередь недоброжелателей? – на последних словах её голос дрогнул, она пыталась сдержать плачь, но не смогла. Девчонка поспешно отвернулась ко мне спиной, пряча непрошенные слезы.

Я сидел, сложив пальцы в замок, облокотившись на колени и наблюдая за тонкими плечами, содрогающимися в бесшумном плаче. Я чертыхнулся. Не знаю, чем я руководствовался в этот момент, но встал и положил руку девчонке на плечо. Она моментально замерла, насторожившись.

– Не плачь девочка. Я тебя в обиду не дам.

Она не отвечала, лежала, глотая слезы. Я не удержался и убрал с её лица влажный от слез светлый локон, и откинул его на подушку. Чувствовал я себя при этом крайне нелепо. С женщинами у меня всегда был только один разговор. На этом языке, я бы с превеликим удовольствием поговорил и с девчонкой, но кроме этого, было что-то такое, что вызывало у меня желание откидывать с её лица волосы и вытирать слезы. Мне это не нравилось, и было не нужно. По тому я поспешно убрал руку и отошёл от неё, укладываясь на кушетку, в ожидании капельницы.

Девчонка ничего не ответила, и я был этому рад.

* * *

Ранги повстанцев:

На эполетах/погонах, вышита красная звезда, с семью лучами. Старшинство ранга зависит от размеров её лучей. Большой луч – ступень выше, – малый – ступень ниже. Всего 7 рангов и семь должностей.

1 ый – высший ( Великий мар Патрик Дюбон) – 7 длинных лучей. Должность – глава Муравейника, и лидер всех повстанцев / председатель развития науки.

2 ой – (Вице-марл Клауд Дюбон)– 6 длинных лучшей, 1 короткий. Должность – один из генералов Муравейника, отвественный за особо важные задания миссии/диверсии, председатель Сектора мужского гарнизона и сектора женского гарнизона.

3 ий – (Кассия Каверина) – 5 длинный лучей, 2 коротких. Должность – председатель аграрной зоны.

4 ый – ( Эра Хаджарага) – 4 длинных лучей, 3 коротких. Должность – председатель торговой деятельности /председатель проводольственного сектора.

5 ый -(Серафим Воложский) – 3 длинных луча, 4 коротких. Должность – председатель жилищно- социальнной сферы.

6 ой – (Густав Фуггер) – 6 длинных лучей, 1 короткий. Должность – председатель экономики.

7 ой – (Беранрдо Паолетти) – 7 коротких лучей. Должность – ответсвенный за связь и коммуникацию

## Глава 14. Поворот в не туда

МЕЛАНИЯ РОШ


В самую рань меня разбудил какой-то молодой солдат. Я резко встала, натягивая на себя одеяло.

– Доброе утро мисс. Я здесь по поручению генерала. Я должен провести вас до дома.

– А где сам ваш генерал? – я огляделась, поняв, что койка Клауда была пуста.

– У генерала срочная планёрка. Собирайтесь мисс, я буду ждать вас на улице – сказал солдат и вышел из палаты.

Собираться мне было и не нужно, все мои вещи благополучно остались в Нур-Калете. Я накинула на себя, то во что была одета вчера и поспешила выйти на улицу.

* * *

Дома меня встретила недовольная Камилла, которая, определённо, была обиженна. Да и вообще она не была в восторге от моего возвращения и нарушения её личного пространства, но ничего не могла сказать против. По уставу Муравейника, из-за перенаселения и нехватки жилья подселить могли кого угодно, к кому угодно. Плюс ко всему, я должна была быть под надзором. Она как-то высказала Клауду недовольство по поводу моего соседства, на что он сказал, что если она против, то может поселить меня у него дома, на что Камилла, конечно, отреагировала крайне негативно, и согласилась молча терпеть моё общество. Я долго не могла понять, почему она стала так себя со мной вести. В самом начале знакомства она была крайне любезной. Ко мне запоздало стало доходить озарение, что она ревновала своего командира ко мне. Я кивком поздоровалась с моей соседкой, и зашла внутрь, возвращаясь в рутину моей новой жизни.

* * *

Несколько дней все проходило вполне себе обыденно. Клауд приходил за мной с утра и после работы отводил домой. Он был крайне молчалив все время, снова превратившись в того холодного и выдержанного солдафона, которым я встретила его впервые. Это кране не вязалось с тем, что происходило между нами во время его командировки. Мне казалось, что между нами появилась тонкая связь понимания, мы наконец нашли общий язык и даже немного сдружились. Я определённо чувствовала это. Сейчас же он вёл себя абсолютно отстранённо.

– Привет, – поздоровалась я с ним в одно утро, когда он, как всегда, зашёл за мной, впервые за последнюю неделю придя в спортивном костюме. Опять начал бегать, подумалось мне. – Я смотрю, ты полностью восстановился.

Он окинул меня взглядом своих ярких янтарных глаз.

– Да, вполне. У нас, кстати, с тобой сегодня первое занятие, заберу тебя с работы раньше, пойдём в женский гарнизон.

Я раскрыла было рот, но также быстро его закрыла.

На работе меня радушно встретил мой коллектив. Я и сама успела соскучиться по моим новым знакомым. Женщины, как всегда, завалили меня новостями последних событий всей подноготной жизни Муравейника. Я полностью погрузилась в работу, поймав себя на мысли, что стала видеть в ней необходимость – мне действительно хотелось внести свою лепту в помощь всеобщему благу. Хотя, когда я с тоской наблюдала за торговцами, загружавшимися товаром для Бришалота, поняла, что на задворках моего сознания – надежда вернуться домой все ещё не угасла.

Я много думала на эту тему. Конечно, правда, которая открылась мне – была шокирующей, тяжёлой, ужасной. Я разочаровалась в отце, разочаровалась в фальшивой идеальности моего мира, в своём двуличном окружении… Клауд сказал мне, что Лео подсыпал в ту ночь в мой сок психотропное вещество, а я все время думала, что это сделал он, чтоб осуществить свой план. Я начала видеть в поступках повстанцев логику, видеть причины их мотивов… и точно убедилась – что они никакие не террористы. Наверное, единственное, что тянуло меня назад – была моя зона комфорта, и конечно, ни смотря ни на что, я скучала по папе, и хотела услышать всю правду именно из его уст.

* * *

Как и обещал, Клауд, забрал меня с работы раньше. Женский гарнизон находился в самом конце Муравейника и был последним из секторов. По сравнению с остальными зонами, он был самым новым, видно было, что построили его сравнительно недавно, хоть планировка и была у него полностью идентичной с мужским.

Мы шли по центральной площади гарнизона, приковывая к себе заинтересованные взгляды женщин. Я удивлялась тому, как много здесь их было.

– Вы призываете женщин в свою армию? – спросила я растерянно у Клауда.

– Нет, они добровольцы. Мотивы у всех, конечно разные, военные получают больше билетов, чем остальные работники, но главный, все-таки, это – чувство долга и вера в правильность нашей цели.

Я задумалась, и рискнула спросить последний вопрос, на который я никак не могла ответить сама.

– Я так и не поняла, какая у вас цель. За что вообще вы воюете? Единственное, что говорилось у нас по новостям – это то что существовали единичные очаги терроризма, и всякое такое. Но я уже догадалась, что вы не террористы… но кто?

– В идеале – хотим искоренить Провиданс, и дать людям всего мира свободу. Мы не террористы, как ты успела заметить. Мы повстанцы. Если не получится помочь всем, то хотя бы добъемся независимости от Конфедерации.

– Но ведь Провиданс не так уж и плох, что плохого в том, чтоб сразу оценивать людей на их возможности. Я конечно, не защищаю своего отца после увиденного… но сама система ведь может быть полезной.

– Ты просто не знаешь всех подробностей.

– И ты мне не расскажешь их?

– Нет.

Нам на встречу вышла смуглая высокая женщина, с выдающимися плечами и узкими бёдрами. У неё была типичная внешность для жителей индостанского[24] полуострова, разве что, спортивное телосложение и мужиковатые формы отличали её от типичных представительниц прекрасного пола её расы, имеющих округлые женственные фигуры. У неё была короткостриженая мужская причёска, с полосой ирокеза, крашенного в жёлтый цвет. Она отдала честь и сказала грубым голосом:

– Генерал? Чем удостоены вашему визиту?

– Нужно поднатаскать мою подопечную, – затем он обратился ко мне, указывая на женщину. – Это начальник женского гарнизона – генерал Макта Кападия.

– Она пришла завербоваться? – оценивающе рассматривая меня, сказала женщина. – Хиловата и совсем юная, ей лет шестнадцать?

Я знала, что выгляжу младше своего возраста, но не шестнадцать же, хотела уже ответь, но Клауд меня опередил.

– Ей девятнадцать, скоро двадацать.

Я покосилась на него, откуда он знает?

– Всё равно молоденькая, не очень то…

– Макта, где у вас проходят занятия по самообороне для новобранцев? И кто ведёт их?

– В третьем зале. Занятия начнутся через пол часа, а вести будет Радхика.

– Твоя сестра уже поправилась? Воспрянем.

– Да, генерал. Вы я вижу, тоже в порядке. Наслышаны. Воспрянем.

Клауд кротко кивнул женщине и пошёл вглубь сектора. Мы обошли гарнизон по периметру, и дошли до большого стеклянного здания, его своды простилались практически до самого потолка рукотворного небосвода. Он не был похож на другие зоны, его будто вырвали откуда-то из полисов Платины и перенесли сюда. Вообще женский гарнизон удивлял своей современностью, новизной и чистотой. Мы вошли внутрь, через парадный вход, где Клауд подозвал женщину, которая сидела на стойке администратора.

– Выделите ей униформу тренировочную, пусть переоденется, потом приведите её в третий зал.

Женщина кивнула и взяв меня за руку повела внутрь. Обернувшись, я увидела через панорамные окна, что Клауд уже вышел и скрылся за поворотом здания.

Мне выдали униформу, которую я поспешно натянула – обтягивающую чёрную футболку, черные джоггеры и берцы. Я повертелась перед зеркалом, затянула на талии кожаный пояс и завязала волосы в хвост. Ну прям настоящий повстанец, подумалось мне.

Через двадцать минут я уже стояла в зале номер три. Женщина завела меня внутрь, объяснила, как и куда идти и ушла. Не самый надёжный сотрудник, подумалось мне. Последовав её указаниям, я прошла через холл по короткому коридору и открыла дверь в раздевалку. Глаза мои распахнулись, тут, наверное, было человек тридцать. Хорошенько осмотрев всех, поняла, что все они были девушками примерно лет по двадцать пять. Неужели они когда-то будут воевать?

В раздевалке стоял жуткий гул голосов. Смех, хохот, крики. Они все переодевались в такую же униформу, что и я.

– Ого, это что за птичка у нас тут, – эхом разнёсся голос по помещению.

Я застыла и повернула голову в сторону его источника.

На меня, в одном белье смотрела мулатка, выглядевшая старше их всех, с длинной косой каштановых крашеных волос. У неё был плоский спортивный живот, крепкие бедра, большая грудь и подтянутая попа, все это не вязалось с её округлым и нежным лицом. Кожа её была бархатистой – цвета молочного шоколада, и такого же цвета были и её глаза.

– Не начинай, Бланка, не пугай девчонку, – сказала ей её соседка.

Девушка заливисто захохотала, а затем подмигнув своей подруге подошла ко мне.

– И что это ты стоишь, как испуганная лань? Я тебя не съем. Ты новенькая? Или ты заблудилась? Из какого ты отряда?

– Эм… нет, я вообще на тренировки пришла…

Опять хохот, который начал уже, откровенно говоря, меня раздражать.

– Ты что, с нами будешь тренироваться? Не слишком ли жестоко для таких тонюсеньких ручек. Ты что, кому-то дорогу перешла?

– Нет, не жестоко, спасибо за заботу, – съязвила я и наигранно мило улыбнулась, пройдя мимо неё.

– Ого, поглядите, так у неё есть коготки, куда это ты собралась… – она больно схватила меня за плечо, сжала его и развернула меня на себя.

– Ай, отпусти, мне больно! – я безуспешно постаралась вырваться.

– Как ты собралась тренироваться, если тебе больно от такой мелочи? – её улыбка вышла похожей на оскал, и она ещё больнее сжала моё плечо.

Я толкнула её в грудь, и от неожиданности она отшатнулась и слегка ударилась об шкафчик.

– Ах ты белобрысая малолетняя сука! – я не знаю, что бы последовало после этого, но дверь с другой стороны раздевалки открылась и внутрь засунула голову Макта… но её ирокез был почему-то красного цвета… я в недоумении уставилась на неё, ведь точно помнила, что он был жёлтым…

– Девочки, выходим на построение. Бланка! Почему ты до сих пор в трусах! Быстро приведи себя в порядок! Сегодня на занятии будет присутствовать генерал из мужского гарнизона!

– Как будто мало и тут генералов видали… – крикнул кто-то из девочек.

– Это Дюбон!

В зале послышалось хоровое "уууу". Кто-то даже присвистнул. Это точно девушки? Подумала про себя я… животные какие-то.

– Огоо, – лицо Бланки озарила лукавая улыбка. – Тогда я готова и в таком виде идти на тренировку!

Опять гул, затем гогот.

Красноволосая Макта нахмурила брови и, просвистев в свисток, грозным тоном скомандовала:

– Отставить шуточки, встать на построение, Бланка на вахте после смены. – Женщина ушла, хлопнув дверью.

Бланка походу совсем забыла про меня и отойдя в сторону своего шкафа прошипела:

– Сука эта Радхика!

Вот оно что! До меня только дошло, что эта командирша была не Мактой, а её сестрой Радхикой. Близняшки, похожие как две капли воды.

– Давай Бланка, хватит сиять своим накачанными булками, заканчивай быстрее, а то нам всем из-за тебя влетит, – сказала стройная, поджарая девушка азиатской внешности.

– А зачем вице-марл пришёл на нашу тренировку? – сказала другая, тоже смуглая с синими волосами девушка.

– Какая разница зачем, я готова взять у него пару частных уроков, – натягивая джоггеры на задницу, томно пролепетала Бланка и показательно сделала непристойный жест ртом и рукой, а затем облизнула полные губы.

– Фу Бланка, – сказала синеволосая.

Походу мерзко стало не только мне.

– Ты просто не видела его, по тому тебе фу. Увидишь, слюни потекут, – ответила азиатка.

– Либо киска, – вставила свои пять копеек Бланка.

Снова по раздевалке разнёсся хохот.

Что-то меня тошнит.

– Давайте девочки, шуточки в сторону, встали в ряд, – Бланка натянула на лицо серьёзное выражение. – Выстроились и на выход. Новенькая, – она обратилась уже ко мне. – В конец строя. Марш!

Девочки замаршировали внутрь зала единым ритмом, а я все никак не могла подстроиться под них.

Мы вошли в просторный слабоосвещённый зал. В самом углу были силовые и кардио-тренажёры, висели боксёрские груши, маты. В конце была дверь с надписью "стрельбище". Мои глаза расширились при виде стенда с оружием. В зале было два человека, Радхика и Клауд, который сразу нашёл меня глазами среди шеренги девушек и вперил суровый взгляд.

После морального давления в раздевалке, чувствовала я себя немного подавленно, по сравнению с энтузиазмом, с которым шла на занятия. Я напредставляла себе, что мы с генералом будем вдвоём, он мне покажет какие-нибудь уроки… мои щеки залились румянцем. В последнее время, воспоминания о его крепких объятиях и того, как он прикасался ко мне в лазарете, вызывали в моем животе порхания целого роя бабочек.

Вице-марл уже отвернулся от меня и обсуждал что то с Радхикой, которая кивала головой на каждое его слово, а затем, окинув всех девочек взглядом вышла вперёд, скомандовав.

– Построились, пять минут разминка, и начнём. Сегодня генерал покажет вам техники рукопашного боя. Смирно! Шагом! Приступаем к разминке!

Разминка оказалась довольно таки лёгкой. Мы быстро завершили её, после чего нас всех разделили на пары, моей партнёршей оказалась практически моего роста девушка, плотного телосложения.

– Пожмите друг другу руки, – скомандовала Радхика.

– Рита, – подала мне руку девушка.

– Мелани, – сказала я и пожала её ладонь. Хватка у неё была очень крепкой, мне стало страшно от мысли, что она может сотворить при желании со мной, во время тренировки.

Клауд вышел вперёд и заговорил.

– Бойцы, сегодня я покажу вам реальную подготовку к тому, что вас будет ждать на поверхности. Ваши две цели на задании – убить и выжить. Многие из вас ходили в школу предподготовки к армии. Но, там вас учили совсем не тому, что ждёт в настоящем бою. Самое первое и самое главное – вы не должны бояться убить. Не обезвредить, не задержать – только убить. Хороший враг – мёртвый враг. Любое промедление может стоить вам или вашему союзнику жизни. Второе – нужно уметь драться не только руками и ногами, но и всеми подручными средствами. И третье – нечестных приёмов на войне нет! Бить можно, и нужно… по всем незащищённым местам, туда, где будет нанесён самый ощутимый урон – по голове, в шею, в пах, глаза. Мы не на соревнованиях, мы на войне, а в ней все средства хороши. Усекли?

– Есть сер, – хором скандировали девочки.

– По отчёту по вашей успеваемости, я подобрал спарринг партнёров близких вам по показателям.

Я искоса глянула на Риту. Не очень-то она походила на новичка. Но справедливости ради, выглядела наименее угрожающей из всех.

– Белобрысой новенькой в пару поставили нашу неудачницу… эй Рита, смотри как бы этот задохлик тебе не навалял! – крикнула ей азиатка.

Зал взорвался хохотом.

– Радхика, что у тебя с дисциплиной в отряде? – Клауд помрачнел. – Как тебя зовут? – он обратился к азиатке.

Она сразу стушевалась, и забегав глазами уже с меньшей спесью сказала:

– Лилинг, сэр.

– Лилинг, встала в пару с Радхикой.

Радхика испуганно посмотрела на Клауда:

– Мой генерал… девочка совсем ещё зелёная…

– Вы плохо расслышали мой приказ?

– Нет сэр, как скажете сэр, – Радхика встала в пару с Лилинг, которая в свою очередь испуганно посмотрела на своего тренера.

– Радхика, покажи девочкам, как надо драться… в полную силу.

– Но сэр…

– Я теперь понимаю, почему в женских отрядах такой разлад. В полную силу Радхика, не жалеть соперника, Лилинг – защищайся. Атаковать всё равно не сможешь.

Радхика с жалостью посмотрела на испуганную Лилинг и встала в стойку, которая в свою очередь выставила вперёд трясущиеся руки.

– В бой!

Радхика сделала вялый выпад в сторону своей ученицы, и та с лёгкостью увернулась. Затем ещё один. Лилинг постаралась ударить Радхику, но та заблокировала удар.

– Радхика, думаешь, я не знаю, на что ты способна на самом деле? Последнее предупреждение… будешь жалеть девочку, и я сам займу твоё место. Приготовьтесь!

Тренер с ужасом в глазах посмотрела на вице-марла, и моментально встала в стойку.

– Вперёд.

Радхика в последний раз с сожалением посмотрев на генерала, выдохнув, кинулась вперёд на Лилинг так молниеносно, что та даже не смогла проследить за её движением. В самый последний момент Лилинг все-таки увернулась, но Радхика моментально крутанула корпус, давая девушке кулаком прямо в живот. Воздух со свистом вылетел из её лёгких, она скрючившись осела на пол.

– Продолжать.

Лилинг шатаясь, вяло поднялась на ноги и встала в стойку. Радхика одним прыжком преодолела между ними дистанцию, азиатка замахнулась, метя в голову, на что тренер без труда нырнула под её выпад и вновь ударила девушку в живот. Лилинг выставила руки в блоке и отпрыгнула назад, разрывая дистанцию.

– А теперь, покажи девочкам свой фирменный тёрнинг-хил-кик[25],потом удушающий – скомандовал Клауд.

Радхика умоляюще посмотрела на него, но всё таки встала в стойку, и преодолев дистанцию между ней и Лилинг, двигаясь словно тигрица, сделала с разворота круговой удар ногой. Девушка жалобно вскрикнула и упала на пол, начав плакать, прячась за своими руками. Радхика заломила ей руки и сделала удушающий приём. Лицо азиатки побагровело, она попыталась разомкнуть хват тренера, но никак не могла. Она стала хватать ртом воздух, когда генерал скомандовал:

– Довольно.

Радхика разжала руки, давая девушке возможность отдышаться, подскочила и помогла подняться своей ученице. Лилинг всю трясло, она еле поднялась с пола, содрогаясь от всхлипов.

– Я скажу вам эту вещь – один раз. Повторять не буду. Ваш отряд – на 90% будет точно таким же и в реальном бою. Все его члены – ваши напарницы, не соперницы. От вашей слаженности будет зависеть ваша жизнь и успех операции. Лилинг только что своим примером показала, что бывает, если вы будете действовать порознь. Радхика была одна, она лучший боец в женском гарнизоне, но напади вы на неё все, она бы вас не одолела. Ваша подруга билась одна, на поверхности никто не посмотрит на то – сколько лет у вас подготовки, какого вы возраста или пола. Вас просто убьют. В реальном бою вы все будете зависеть исключительно друг от друга! – Клауд сурово окинул взглядом молчаливую толпу, и скомандовал:

– А теперь, рассредоточились, встали в стойки! Радхика, займись своим отрядом. – Клауд кивнул нам и отошёл в самый конец здания.

Рита встала напротив меня, чуть наклонив корпус вперёд и вскинув руки. Остальные девочки поступили точно так же, и я последовала их примеру.

– Попробуйте перейти из стойки в партер. Вперёд!

Я понимала, что такое стойка, а что такое партер – нет, вот Рита судя по всему знала все прекрасно, как и все вокруг. Девочки стали кружить в каком-то танце вокруг друг друга, некоторые из них стали кидаться, пытаясь повалить соперницу на пол. Я не хотела такой же участи, посмотрев на Риту, которая была готова прыгнуть на меня в любой момент. Я встала в такую же позу как она, опираясь то на одну ногу, то на другую. Рита прыгнула на меня, но у меня хватило проворства увернутся, она развернулась и сразу прыгнула на меня вновь. В этот раз я была менее удачливой и упала вместе с ней на пол, больно ударившись головой, она села на меня сверху и стала молотить, а я прикрывалась локтями от её ударов. На знаю, как я увернулась в последний раз, она походу тоже была неопытной, как и я. Я укусила её за руку, на которую она дала упор. Она больно взвизгнула и встала с меня, отбегая.

– Эта ненормальная укусила меня!

Я быстро вскочила, потирая, свои локти, на которых определённо останутся синяки.

– Новенькая, – Радхика смотрела на меня. – Покажи как ты будешь защищаться, если на тебя кто то нападёт, без зубов!

Если до этого никто не обращал внимание на моё фиаско, то сейчас я была настоящей звездой сцены.

Рита снова встала в боевую позицию. В этот раз она прямо-таки излучала агрессию. Я её разозлила. Я тоже встала в стойку. В этот раз Рита со мной не церемонилась, она согнула ноги, сделала резкое движение вперёд и обхватила руками обе мои, после чего протаранила и повалила пол.

– Отличный тейкдаун боец, – громко сказала Радхика. – Рита, сильно не налегай, это её первый раз.

Я не очень-то и заметила, что Рита ослабила хватку или стала бить меня менее интенсивно. Единственное, что мне оставалось делать, это защищаться локтями. Наверное, в какой-то момент она устала колотить меня, не видя от меня сопротивления, на что я моментально вывернулась и каким-то чудом опрокинула её на пол, хорошенько вмазав в растерявшуюся девушку кулаком. Месть была крайне сладка. Но к сожалению, она быстро пришла в себя и скинула меня, толкнув ногой в живот и выбивая из лёгких воздух. Я ожидала от себя меньшей прыти, но походу нужда вливала в меня силы, и я хоть определённо терпела поражение, но не на столько сокрушительное, как думала изначально.

Нас остановили.

После, Радхика вместе с Клаудом стали показывать приёмы, какие-то броски, тейкдауны, джебы, хуки, апперкоты. Мы повторяли их за ними, но уже без противника. В конце нас заставили пробежать по залу пятнадцать кругов, и когда я уже еле волокла от усталости ноги, нас наконец отправили в раздевалку.

– Мелани, ты остаёшься, – окликнул меня Клауд перед выходом. Остальные девчонки искоса посмотрели на нас, но все равно ушли.

Радхика отдала честь генералу и тоже ушла, оставляя нас в зале вдвоём.

Я кисло посмотрела на него.

– Да? Я что-то сделала не так?

Он стоял, скрестив за спиной руки и наблюдая за мной с нечитаемым выражением лица.

– А ты, оказывается, боец, – он улыбнулся уголками рта. – Молодец.

Мои щеки запылали от неожиданной похвалы, и я радостно заулыбалась.

– Но, – он продолжил. – Ты не можешь не видеть колоссальную разницу между тобой и этими девочками – хотя они тоже новички, и боевая подготовка у них длится всего неделю, не считая переподготовки. Изначально, я планировал сам с тобой позаниматься, но потом понял, что это будет бессмысленно, одолеть меня ты не сможешь, как и не сможешь реализовать на мне боевые приёмы, и по тому я привёл тебя именно сюда, чтоб у тебя была возможность спарринговаться полноценно. Пройдём со мной, я покажу тебе твои ошибки и завтра, у тебя все получится лучше, чем сегодня.

– Мы опять будем тренироваться? – мои плечи осунулись. – Я невероятно устала!

– Если завтра ты попадёшь в опасную ситуацию, то никто не будет спрашивать тебя о том, устала ты или нет.

– Всё-таки о тебе правду говорят…

– Говорят что? – он вопросительно посмотрел на меня, полуобернувшись.

– Ну что ты жестокий садист и всякое такое…

– То, что я сделал – была не жестокость, это урок для них, который завтра, возможно, спасёт им жизнь. Это называется дисциплина.

Свесив голову, я прошла за ним на маты, он разулся и снял с себя все кожаные ремни.

– Иди сюда, сними обувь и все острые предметы, потом встань в стойку.

Я сделала все, что он сказал, затем вскинула руки вперёд и наклонила корпус.

– Ты правша? Это твоя сильная сторона, значит правую сторону нужно выставлять вперёд. Мы учимся самообороне, реалистичным боям, и тебе не нужно экономить энергию на длительный спарринг. Твоя цель – быстрее добраться до противника, нанося сильный и точный удар.

Я развернула корпус, как он и сказал.

– Двигайся естественно, не трать на это силы, старайся комфортно для себя переносить вес с ноги на ногу. Нога должна инерцией усилить твой удар. Попробуй сделать выпад.

Я попыталась атаковать его, но он легко увернулся. Я развернулась, ещё раз пытаясь попасть по нему, но он подсек меня ногой, из-за спины. Я плюхнулась попой на пол. Он подал мне руку, и рывком поднял с пола.

– Самая большая ошибка, – терять соперника из виду, нельзя разрывать глазной контакт.

Наши взгляды сцепились друг с другом. Он задвигался грациозно и плавно, словно пантера перед броском, я заворожённо наблюдала за ним, повторяя его движения как под гипнозом.

– Так уже лучше, перейдём к ударам, в твоём случае они должны быть простыми, не старайся выполнить серию, всего пару выпадов. Попробуй, ударь меня.

– Чего? Прямо-таки ударить?

Он удивлённо посмотрел на меня.

– Ну да.

Я встала в стойку и распределив вес сделала выпад в его сторону.

– Ты слишком медленная, – сказал он и без каких либо усилий увернулся от удара. – Не думай долго перед ударом, противник легко прочтёт это в твоих глазах. Бей ещё раз.

Я вновь ударила, в этот раз он перехватил мою руку за кисть и выкрутил её, заворачивая за мою спину, шагнул впритык и упёр кулак в мой копчик.

– Ты убита.

Я чувствовала затылком, как он нависает надо мной, заставляя кожу покрыться мурашками. От его тела исходил жар, его тёплое дыхание было где то над моими волосами. Моя кожа горела в том месте, где он касался меня. Мой пульс подскочил, я убита, однозначно…

Он оттолкнул меня.

– Ещё раз.

Я снова скрестила с ним взгляды. Его сильная мужская энергетика окутывала меня, дурманила и невероятно отвлекала. Он что-то говорил про косые удары, но я никак не могла сосредоточиться на его словах. Что за наваждение такое?! Он выставил ладони.

– Сделай пару ударов со всей силы.

Задумалась о том, как я сейчас выгляжу. Волосы растрепались, выбиваясь из хвоста, вся запыхавшаяся, дыхание сбито. Тряхнув головой и откинув посторонние мысли, я сделала выпад, обрушивая удары кулаками в его ладони. Он даже не шелохнулся, а меня пронзила резкая боль в кистях… я пискнула и начала оттряхивать руки.

– Я так и думал. Ты не вкладываешь силу в удар, кроме того, не правильно направляешь удар и потому нагружаешь суставы. Совсем не годится. Встань в стойку, попробуй попасть по корпусу.

Я рванула с места что есть мочи, целясь ему в туловище, он нырнул под мой удар, и пока я пыталась понять, что происходит, оказался сзади, и толкнул меня в спину. Я упала на колени.

– Убита.

Я поднялась, развернулась, и снова встала в стойку. Он смотрел на меня каким то, абсолютно непонятным, незнакомым мне доселе выражением лица. В этих янтарных омутах было что-то животное, они горели темным хищным пламенем с каким-то азартом.. Его взгляд заставлял кровь учащённо бегать по венам, и мне не хотелось ничего более, кроме как ощущать его на себе, не прерывать этот контакт.

– Девочка, ещё раз!

Я не могла оторваться от него, и поняла, что не могу сосредоточиться на занятии.

Он прикрикнул на меня, выводя из ступора. Я сделала какой-то вялый выпад, он ладонью упёрся мне в живот, останавливая меня.

– Убита, будь здесь нож, рана была бы смертельной.

Его рука покоилась на моём животе и он не спешил её убрать. Я стояла и просто смотрела в его лицо, ища там сама не знаю, чего, объяснения, причины, ответов, моё сердце бешено барабанило о грудную клетку. Меня пугало и ужасало осознание природы моих чувств, но при этом мне хотелось ещё больше. Что со мной творится? Под какими-то неведомыми порывами, я приблизилась к нему, подняла руку и приложила ладонь к его щеке. Он замер. Смотрел на меня так, будто впервые видит. Моя кожа плавилась в тех местах, где мы касались друг друга. Он бегал по моему лицу глазами.

– Клауд… – прошептала я, моля его глазами, сама не знаю, о чём.

Он посмотрел на меня с какой-то горечью, сжав губы в тонкую полоску, произнёс:

– Урок окончен, – он разорвал между нами расстояние, отходя на определённую дистанцию, развернулся и пошёл к своей обуви.

Я стояла, замерев, наблюдая за ним, не отрывая взгляда. Что я только что натворила?

– Иди! Что встала!

Я проморгалась, и медленно пошла в раздевалку, потирая себя за плечи. Мне стало зябко и холодно, что со мной происходит? Почему?

Дойдя до раздевалки, я напоследок кинула взгляд в его сторону, он так и сидел на мате спиной ко мне, неподвижно, обхватив свою голову руками. Я закрылась изнутри и прислонилась к двери спиной. Меня пробрал холодный пот.

Я не знаю сколько времени, простояла так, приходя в себя. Как я теперь посмотрю ему в глаза? Зачем вообще я сделала это? Поздно опомнившись, что он будет ждать меня, чтоб отвести домой, сняла с себя влажную форму, приняла быстренько душ и переоделась в свою одежду.

Когда я вышла, Клауд уже был на улице. Он стоял, опираясь о стену, курил, нахмурившись, смотря куда-то вдаль и мыслями явно пребывая где-то далеко. Он повернул голову на мои шаги, и молча пошёл к выходу из гарнизона, не дожидаясь, чтоб я сравнялась с ним.

Честно говоря, я была этому рада, потому что мне нужно было подумать. Что за дурман нашёл на меня. Может после тренировки я разгорячилась, и мне показалось … хотя смысла не было себя обманывать, я с самого начала чувствовала это притяжение. Как такое могло произойти? Смотря в спину высокого черноволосого мужчины я понимала, что где то я свернула не туда, и назад дороги не было.

* * *

Мы так и дошли до дома, он, естественно, не проронил ни слова за всю дорогу. Когда лифт подъехал, он хотел уже развернуться и уйти, как я окликнула его.

– У нас завтра будет тренировка?

Он ответил, не оборачиваясь:

– Да, но заниматься с тобой будет Радхика.

Он зажёг, наверное, уже пятую сигарету за время нашего пути и ушёл, так и не посмотрев на меня.

* * *

## Глава 15. О змее, тигрице и сороке

МЕЛАНИЯ РОШ


Если раньше Клауд был со мной малоразговорчив, то сейчас – был просто нем, как рыба, и так на протяжении нескольких недель, даже дня три вообще не появлялся, как и Камилла. На это время ко мне приставили дозорного. Когда мой надзиратель наконец появился, то вновь начал провожать меня на работу, оттуда на тренировку, присутствовал на занятиях и потом, после того как Радхика давала мне короткую индивидуальную программу, отводил домой.

Это конечно не ускользнуло от внимания девчонок из моей группы. Когда в очередной день я пришла на занятия и зашла внутрь раздевалки, шум, который гулом стоял ещё в коридоре резко прекратился.

– Смотрите кто пришёл, – сказала Бланка, завязывая свою длинную косу. Затем, натянув на лицо отвратительную ухмылку, наигранно любезно проворковала. – Генеральская подстилка пожаловала.

Кровь прилила к моей голове. Я начала закипать. На что она намекает?

– Не совсем поняла тебя, – сказала я холодным тоном.

– Прям уж так и не поняла. Говорю, что ты трахаешься с нашим красавчиком генералом, по тому ты тут на особых условиях, хочешь -ходишь, хочешь не ходишь. – она заулыбалась ещё шире. Я насупилась, медленно идя в её сторону в непреодолимой жажде врезать по её мерзкой роже. Но дверь в раздевалку открылась, и Радхика поставила нас на построение.

– Потом продолжим, – с ехидным шёпотом сказала Бланка.


Я просверлила её взглядом, и встала в конец ряда. Во мне так кипела злость, что я не сразу заметила, что Клауда не было в зале, что было очень досадно. После разминки Радхика разделила нас на спарринг партнёров, и конечно, по закону подлости, сегодня я стояла с Бланкой. Мы испепеляли друг друга взглядом.

– Сегодня вы узнаете, что такое «бодзюцу[26]», – Радхика, подкинула ногой с пола какую-то деревянную палку. – Этот посох, называется "бо", а "дзюцу" – это искусство. И это первое оружие, с которым я вас познакомлю, и с которым по нашим протоколам разрешено тренировать молодых курсантов. Бодзюцу – это универсальная техника, потому что взамен бо, в случае самообороны вы сможете воспользоваться любым длинным твёрдым предметом. Палка, труба, даже швабра, – по залу пронёсся тихий хохот. – Не стоит смеяться и недооценивать это. В момент угрозы жизни, под рукой может не оказаться оружия, и вы должны будете суметь защитить себя любыми подручными средствами! Теперь идите и возьмите себе бо.

Мы толпой двинулись к стенду с оружием, поочерёдно беря по одному посоху, затем вновь вернулись на свои места, став друг напротив друга.

– Встали в стойку! – скомандовала Радхика.


Я выставила палку вперёд, и встала в боевую позу. Бланка крутанула бо в руках и направила его в мою сторону. Я невольно сглотнула – получилось у неё очень умело.

– Приготовились!

– Эй, Мелани, – опять зашипела Бланка. – А я с ним тоже трахалась.

– Вперёд! – просвистела командир.

У меня глаза как пеленой накрыло, я с криком кинулась на эту суку, замахиваясь палкой в надежде проломить ей череп. Она в последний момент увернулась от удара.

– Ого, так это правда? – она оскалилась, и сделала уже свой выпад, её бо со свистом пролетел в миллиметре от моего лица. – Он меня так жёстко отодрал, я теперь понимаю, почему ты на тренировках ноги еле волочишь…

Я крутанула свой посох в руке, ударив в этот момент ей по животу. Не так больно, как мне хотелось, но её это все равно разозлило. Она наконец заткнулась и ударила меня палкой в ответ, попав по плечу. Я вскрикнула. Мы скрестили свои бо в ударе, надавливая, мой соскользнул первым. Она проскользила посохом по моему и ударила меня по голове, задевая ухо. Хоть удар был не прямой, но очень жгучий. Я взяла посох двумя руками, и крутанула им, ударив её в ответ по бедру. Она заорала, и откинув посох в сторону кинулась на меня с кулаками. Я даже не обратила внимания на то, что все вокруг стихли и наблюдали за нашей дракой. Я тоже откинула бо, и кинулась на Бланку. Она сделала прямой выпад, который я заблокировала локтем, и ударила её по лицу кулаком прямо в нос. Тогда она протаранила меня, обнимая и ставя подсечку, я упала на пол, она хотела сделать захват, но не смогла, я выкрутилась и отпихнула её ногой в живот. Она отпрыгнула, но сделав кувырок вновь напала на меня, ударив ногой по боку, на что я в ответ дала ей слабый апперкот[27]. Она заехала меня локтем, и вот это уже было реально больно. Она опрокинула меня на пол и навалилась сверху, молотя меня кулаками по лицу. Я сильно потянула её за косу, она ослабила хватку, и тогда я крутанулась, захватывая бёдрами её руку за локоть, проводя болевой[28], которому нас учили. Я начала прогибаться в позвоночнике, продавливая её руку на себя. Она больно завопила.

– Мелани, остановись, ты сломаешь ей руку! Мелани! – голос Радхики был очень тревожный.

Я её не слушала, сломается, ещё лучше! Она давно нарывалась! Я продолжала нажим, как вдруг моё тело стало невесомым и взмыло в воздух. Я посмотрела вниз, чтоб понять, в чем дело. Это Клауд оторвал меня от Бланки и закинул себе на плечо. Я со злостью молотила его, чтоб он меня отпустил.

– Отпусти меня!! – вопила я.

– Тихо, тигрица. Твой урок окончен, – он понёс меня в сторону раздевалки.

– Отпусти! – кричала я, попутно злорадно наблюдая, как эта стерва корчилась на полу от боли.

Клауд открыл дверь, занёс меня внутрь и закрыл изнутри замок.

– Что ты творишь? – сказал он, ставя меня на пол.

– Ничего, – прошипела я.

– Ну дралась ты знатно, – сказал он, улыбаясь уголками рта. Он прислонился к двери, вслушиваясь. – Скорее всего ты растянула ей локтевой сустав.

– Ты меня явно недооценивал! – со злостью сказала я.

Она правда спала с ним? Я окинула его взглядом, обдумывая возможность этого. По сути, ему ничего не мешало сделать это. Мы друг другу никто. Это я сама себе напридумывала всякой фигни… Но, а с другой стороны, за две недели он ни разу не приходил к Камилле, ну кроме их командировки, но и там у них ничего не было. Знала я это по тому, что она с утра до ночи только об этом и говорила. Я думала, что он не приходил… из-за меня… но судя по всему, он просто спал с другой. Дура Мелани. Не нужно тебе это все, и вообще выкинь его из головы. Он твой похититель, как ты вообще могла допустить такое. Я нахмурилась, и боль резко прострелила над правой бровью. Я поморщилась.

Клауд аккуратно повернул пальцами моё лицо на свет.

– Первый боевой трофей, неплохо тебе досталось, – констатировал он, сведя брови на переносице.

Он полез в свой карман на поясе и достал оттуда мазь.

Я нахмурилась, посмотрев на неё.

– Ты что, всегда с собой носишь анестетик?

– Не всегда. Мажу до сих пор рану на боку, – он выдавил содержимое тюбика на палец и поднёс к моему лицу.

Я злобно выдернула её у него из рук.

– Спасибо за заботу, я сама!

Он с недоумением посмотрел на меня, но кротко кивнул и убрал руки.

Я шла к зеркалу, не очень-то хотелось снова ходить в синяках. Всё оказалось на много лучше, чем мне думалось. Бровь рассечена, на щеке небольшая ссадина и всё.

– Ты молодец, – сказал Клауд.

Я и сама была горда собой. Тихоня Мелани сегодня влезла в драку ещё и выиграла.

– Всё ещё есть желание ходить на тренировки? У тебя отлично получается, схватываешь на лету.

– Определённо…

* * *

Пришла домой я морально опустошённой.

– Ого, что это с тобой? – Камилла посмотрела на меня в недоумении.

– Я была на тренировке, – я еле волокла ноги, и совсем не хотела общаться с ней. Мне просто хотелось искупаться и лечь спать.

– Клауд был с тобой, да?


Я вздохнула. Сегодня какие-то особые магнитные бури, действующие исключительно на его любовниц?

– Да, он был на тренировке. Пришёл не сразу.

– Честно, меня начинает это всё раздражать! Крутишься целый день вокруг него!

Кто бы знал, как это все раздражало меня, особенно ревность Камиллы.

– Камилла… если тебя что-то не устраивает, то скажи об этом напрямую Клауду. Как будто я сама за ним хожу, это он ходит за мной!

– Что ты хочешь этим сказать?! Что мой парень бегает за тобой?!

– Что? Нет. У него обязанность присматривать за мной, или ты забыла?! Камилла, честно, надоело выслушивать одно и то же. Переведи с ним отношения в официальный статус и отстань от меня! И тебе стоит опасаться явно не меня!

– Что ты хочешь этим сказать?!

Кто меня за язык тянул.

– Ничего Камилла, все хорошо. Дай пройти, я устала и хочу спать.

– Нет, ты не пройдёшь, пока не скажешь!

Во что я вляпалась.

– Камилла…

– Говори, живо!

Я потёрла свои виски и сказала.

– Он спал с девчонкой из моего отряда, в котором у меня тренировки. С их капитаном.

– Чтооо?! Откуда ты знаешь?!

– Она сама сказала, – я вздохнула, проклиная себя за длинный язык. – Камилла, можно я теперь пройду.

Она уже и забыла за меня, забежала в спальню, переоделась, накинула ветровку и выбежала из дома.

Чёрт! чёрт чёёёрт.

Идиотка, ну кто тебя за язык тянул… ну… будь что будет.

Я привела себя в порядок, и как только положила голову на подушку – моментально провалилась в крепкий сон.

Но поспать мне не удалось. Посреди ночи в дверь позвонили. Я посмотрела на время – уже два часа ночи. Камилла не пришла до сих пор?

Не пришла. На пороге стояла она, вся заплаканная и растрёпанная. Я прикинула, что её не было всего пару часов. У неё же есть ключ… зачем вообще звонить в дверь, когда есть код доступа…?

– Он бросил меня!

– Чего? – не понимала я спросонья.

– Клауд бросил меня, – завопила Камилла, и навалилась на меня своим телом, обнимая. – Зачем только я пошла к нему! Ревновала! Конечно он бросил бы меняяя… – рыдала она.

– Ты пила? – я принюхалась, от неё несло спиртом. Я помогла ей опереться на меня и пройти в зал.

– Какая же я дуурааа.

Хоть мы и не стали с ней подругами за все время, более того, Камилла меня явно недолюбливала, но мне было жаль её.

– Облокотись на меня, пошли. – я взяла её и повела в спальню, сняла с неё туфли, уложила на кровать и укрыла одеялом, принесла стакан воды с аспирином, и закрыв за собой дверь пошла спать.

* * *

Рано утром опять зазвенел дверной звонок.

Да что за чёрт! Мне дадут поспать сегодня?!

Я нехотя встала, потирая сонные глаза, шаркая ногами, кутаясь в плед подошла к двери и открыла её. Ну конечно, кого ещё могло занести в такую рань.

– У меня первый выходной за две недели!

– Ну ты же не рассчитывала остаться без присмотра весь день, вдруг снова улизнуть вздумаешь, – Клауд был в спортивном костюме.

– Я никуда не "улизну", дай мне выспаться.

– Категорически запрещено. Одевайся, у тебя пять минут. Буду ждать внизу.

Я закатила глаза и пошла исполнять приказ. Ну раз уж запрещено, уважаемый вицер-марл пожалеет о своём решении.

На сборы мне потребовалось куда больше времени, но оно того стоило. Я надела коротенькое белое платье с открытым декольте и лёгкую ветровку сверху. Нанесла макияж, красиво уложила волосы в высокий хвост, а потом немного подумав, вспомнив, как Клауд разрезал в ту ночь резинку моих волос, распустила их, расчесала, и завила, белоснежная объемная копна волос, красивым длинным каскадом обрамляла моё лицо. А почему бы и нет? У меня выходной. Когда ещё мне выглядеть красиво? Специально прождала лишние десять минут наверху, что бы позлить генерала ещё больше. В предвкушении своей маленькой победы, наконец, спустилась вниз. Клауд как всегда курил. Я поражалась каждый раз его слуху, потому что он всегда знал, когда я иду и моментально оборачивался, в этот раз уши тоже его не подвели.

И о да. Как же я злорадствовала!

Он смотрел на меня такими глазами… что внизу моего живота скрутился тугой комок. Он жадно шарил по мне, уделяя внимание каждому миллиметру тела, откровенно пялясь то на грудь то на оголённые ноги.

– Что ты нацепила?! Что за вид?? – видеть его взволнованным – явление крайне редкое, и невероятно приятное, как оказалось.

Я фальшиво улыбнулась ему.

– Я наслаждаюсь своим выходным! – я демонстративно откинула с плеча белый вьющийся локон.

– Иди переоденься, живо!

– Ещё чего! – да кем он себя возомнил! – Ты итак решаешь в моей жизни все, по крайней мере то что носить – буду я сама!

Он фыркнул.

– Ты хоть знаешь, куда мы идём?!

– Понятия не имею.

– В мужской гарнизон! Ты будешь со мной на работе весь день.

А на что я вообще рассчитывала? Что он позовёт меня на свидание в перерывах между сексом с Бланкой и Камиллой? Но я все равно не ожидала, что мы пойдём на работу. В какой-то момент я подумала, что лучше действительно пойти переодеться, но гордость не позволила мне дать заднюю.

– Спасибо, но мой внешний вид меня вполне устраивает!

Он сплюнул, развернулся и пошёл, жестом со спины указывая следовать за ним.

## Глава 16. Стокгольмский синдром

МЕЛАНИЯ РОШ


Я сидела в самом краю полигона, одетая в военную форму, потому что Клауд чуть ли собственноручно не содрал с меня платье, заставляя переодеться. Мою злость как рукой сняло, я просто наплевала на все свои домыслы и залипала, пуская слюни, любуясь как генерал проводил тренировку солдат. Он делал своё дело так профессионально, что аж дух захватывало. Я теперь полноценно понимала слова Камиллы, когда она говорила, что "как в такого как не влю…" Произносить это слово я не собиралась даже внутренним голосом. Это все наваждение и неправда. Клауд тренировал молодняк, который ещё ни разу не учувствовал в реальном бою.

– Короткий шаг! Короткий !! Ещё короче!! Дышим носом! Два коротких вдоха, два коротких выдоха! Эй, ты справа, я вижу ты не понял, а ну иди сюда!

Ну вот. Опять то же самое, уже пятый, кому влетело за сегодня. Я уже выучила все наизусть. И вот так весь день командир гоняет свой отряд. Я с жалостью посмотрела на несчастных солдатиков, Клауд заставил их надеть противогазы, какие-то тяжеленые портфели, и не менее тяжёлые ботинки. И вот в этом они должны бегать. Стоит отдать должное, генерал выполнял все задания наравне с подчинёнными, но без противогаза. Да… они явно его не тянут, я хихикнула.

Я сошла с ума.

Девочка, он тебя украл, разрушил твою жизнь, запер под землёй и заставил чистить курей! Очнись! Мда, я уже сама себя стала называть "девочкой".

Но я ничего не могла с собой поделать, не могла не восхищаться его профессионализмом. И тем какой он сильный. Очень-очень сильный. И идеальный. Он так легко выполнял задания, от которых его подопечные еле ноги волокли. А какой у него голос, когда он командовал ротой, хотелось подчиняться ему беспрекословно. Это не я… это все моё девичье нутро, женские инстинкты… Я же не могу идти против своей природы.

Дура, дура, дурааа!

– Вернись на место !! А ну вернись! Сюда иди!

Опа, ещё один пошёл делать кросс в противогазе. Уже шестой.

Остальных подчинённых он заставил ползать, кувыркаться, прыгать… бедолаги. Солдатики валились с ног, ныли, один даже упал на колени и расплакался. Наконец прозвучало:

– Рота. Отбой!

Их радостные лица надо было видеть…

Солдаты выстроились и зашагали долой с полигона, но мне это было не интересно, я смотрела на другое…

Мамочки…

Мне стало жарко.

Клауд снял с себя чёрную футболку, в которой проводил тренировку. Её, наверное, можно было выжимать, но то, что было под ней… Он взял бутылку воды, вылил её себе на голову, а потом упёр руки в бока, закинул голову и начал восстанавливать дыхание. Я пожирала его глазами, у него было идеальное тело. Крепкая мужская грудь, влажная от пота вздымалась и опускалась, струйки воды медленно скатывались по его плоскому каменному животу, обтекая каждый кубик, по узкой талии и боковым мышцам… на поджарых плечах и бицепсах вздулись венки. Капельки воды висели на кончиках его волос, капая на шею. Он тряхнул головой, удаляя с них остатки жидкости, и пошёл в мою сторону.

Я смотрела на его львиную походку, как он медленно приближается ко мне. Выглядела я, наверное, глупо, сидя попой на песке, с открытым ртом. Зачем он шёл в мою сторону? Я не могла оторвать от него глаз. Он подошёл ко мне совсем близко, наклонился… И начал что-то тянуть из моих рук, во что я вцепилась мёртвой хваткой. Он приложил больше усилий и выхватил из моих рук свою запасную футболку, о которой я вообще позабыла. Я плюхнулась на спину… и вышла из оцепенения.

– Девочка, тебе плохо?

– Чего? – пропищала я.

– Что чего? Тебе так сильно нужна моя майка?

А так вот зачем он дал её мне, чтоб переодеться после тренировки…

Он нахмурился, впёр в меня свои яркие в свете слепящих прожекторов глаза, и накинул футболку.

Неет, не прячь такую красоту… Я с досадой свесила нос.

– Девочка, очнись, уже пять, пошли обедать, я с голоду умираю.

– Угу, встаю.

Его походу взбесила моя медлительность, и он взял меня за руку и одним рывком поставил на ноги. Я оттряхнула попу от пыли, поморщилась от боли в затёкших ногах и подняла голову. Он уже отошёл от меня на приличное расстояние.

– Девочка, шагом марш, догоняй. – бросил он мне через спину.

Чёртов солдафон…

* * *

Мы сидели в самой неприметной части столовой гарнизона. Клауд попросил меня сидеть ниже травы, и не выделяться. Женщины сюда если и захаживают, то чаще всего для одних лишь целей. Он отстоял длинную очередь, затем взял на раздаче два касалетки и принёс за наш столик. Я удивилась, что он обедал наравне со своими солдатами.

– А тебе не полагается каких-то особых условий?

– В смысле?

– Ну ты же генерал и вице-марл. Ты же выше их по положению.

Он серьёзно посмотрел на меня. После некоторой паузы ответил:

– Как генерал могу, а как вице-марл… в принципе тоже могу, но не хочу – для меня это не особое положение, и не какой-либо статус, это моя обязанность, мой долг. Моя жизнь ценна и важна так же, как и всех присутствующих тут. Для меня – они все равны. Каждый мой солдат – воин, и пришёл сюда не по призыву, а по своей собственной воле, значит, доверился в мои руки. И он жизнь отдаст за нашу цель, за наш дом, за мой приказ. Не по тому, что обязан, а по тому, что верит в правильность нашего дела.

– Это очень… благородно, – в сердцах ответила я.

Он с минуту смотрел на меня нечитаемым взглядом, наверное, не ожидал того, что я похвалю его, затем отвёл глаза.

Мы некоторое время ели в тишине, и я не выдержала и все-таки спросила то, что гложило меня больше всего:

– Знаешь… когда я разговаривала по телефону с отцом… он спросил… "был ли высокий черноволосый парень возле меня", – Клауд перестал жевать и уставился на меня. Он так сжал в руке вилку, что мне показалось, она сейчас согнётся. Но, не смотря на исходящую от него угрозу, я рискнула. – Вы с ним лично знакомы, да?

Клауд отложил прибор и сцепленным руками в замок подпёр подбородок, смотря куда-то в сторону.

– Ты верно поняла, мы знакомы. Причём… очень хорошо.

Я открыла было рот, намереваясь задать ещё один вопрос, но он предостерегающе поднял указательный палец, прекращая все дальнейшие расспросы.

– Закрой тему. Не хочу портить свой остаток дня, – Клауд встал из-за стола, и сказал. – Давай доедай, и посиди тут, только не высовывайся. Мне срочно нужно к Великому марлу. Это займёт меньше получаса. Потом я отведу тебя домой, – он развернулся и ушёл.

– Ладно, – Я задумчиво посмотрела в его удаляющуюся спину, продолжая дожёвывать свои овощи.

* * *

Обещанные пол часа – превратились в два. В столовой никого уже не было, и меня любезно из неё выпроводили, аргументировав тем, что они закрываются. Может Клауд за меня забыл? Я не знала, что делать.

Стоять на улице мне не хотелось, ещё не хватало попасться на глаза кому-нибудь. Вообще меня пугал факт того, что меня могли узнать, я хоть и не вела соцсети, но в СМИ мои фотки были, чаще всего сопровождаемые байками "самая завидная невеста в мире", или " кто завоюет сердце первой леди планеты", фу. Конечно, навряд ли в бункере под землёй, в гарнизоне, ожидают увидеть богатую наследницу с рассечённой бровью, в военной повстанческой униформе.

Я приняла решение, пойти поискать моего пропавшего без вести надзирателя. Смешно до чёртиков, от меня сбежал мой тюремщик.

Как мне сообщили охранники около центрального здания, в котором я впервые встретила Великого марла – генерала тут нет. На мои дальнейшие расспросы они отвечать не стали.

Я рысью прошла вглубь гарнизона… корпусам тут не было конца и края, кроме того, освещение было, мягко говоря – ужасным, так что по нормальным, человеческим меркам, здесь была "ночь". Скорее всего, здесь казармы, подумалось мне, и честно говоря, бродить по неизвестным территориям, практически в глухую темень – не хотелось вовсе, еще большей жути наводило то – что на улице не было ни единой души, так что, самым здравым решением было – вернуться назад.

Я попятилась, но разворачиваясь, больно столкнулась с кем-то. Подняв глаза, поняла, что влетела в молодого солдата, да и к тому же… он был не один, рядом с ним шли ещё двое.

– Опа, смотрите пацаны, что за рыбку я поймал, – он засунул сигарету в зубы, и натянув на лицо самую отвратительную, ехидную улыбку, схватил меня за плечи. Потом одной рукой взял меня за подбородок, развернул лицо на свет и присвистнул. – Да у нас тут красотка, посмотрите какое смазливое личико, правда, слегка подпорченное.

Они заржали.


– Убери свои лапы, от меня! – вырвав одну руку, я влепила ему пощёчину, от неожиданности он даже выпустил меня, и я, без промедления, воспользовавшись случаем, рванула, но не тут-то было. Теперь меня выцепил второй и больно свёл мои руки за спиной, зажимая при этом рот.


Первый солдат заржал ещё громче, и сказал:

– Так у нас тут дерзкая киска? Ты любишь поиграть? Ты из какого отряда? Такое лицо знакомое… Бланка случайно не с тобой в отряде? Ууу… там девчонки все знойные и бойкие, как ты.

Опять хохот.

Фотографическая память у него, однозначно, отменная…

– Да, точно, я видел тебя! Ты конкретно к кому-то? Или просто потрахаться пришла? Смотри, я готов выполнить любые твои пожелания.

Я замычала, отрицательно качая головой.

– Ладно тебе, хватит прикидываться, ты, наверное, уже вся мокрая. Тебе понравится! Ты как любишь, по жёстче или по ласковей.

Он подошёл ко мне совсем близко, и попытался просунуть руку за пояс.

Я больно укусила, того, кто держал меня, из за чего он ослабил хватку, давая мне возможность вырваться из его тисков. Без промедления, я со всего размаху дала между ног, тому, кто уже шарил у меня в штанах. Он скрючился пополам, сипло провопив:

– Чокнутая сука, не хочешь так и скажи!

Я показала им средний палец и ломанулась от них что есть мочи, но снова в кого-то врезалась. Да что за день такой!

Подняла глаза, и чуть не зарыдала от счастья… я, наверное, никогда не была ему так рада, как сейчас. Янтарные глаза смотрели на меня… но внутри них было что-то жуткое, что-то животное. Он оттолкнул меня в сторону и направился в сторону солдат.

При виде его, они резко выпрямились и побросали свои сигареты, моментально приняв серьезный вид. Клауд подошёл к ним медленно, и издав какой-то леденящий душу, утробный звук, со всей дури, без лишних церемоний, дал тому, кто меня, трогал по челюсти – послышался неприятный хруст ломающейся кости. Затем принялся за второго, и стал кровожадно его избивать…

Может мне и стоило позлорадствовать… но то, с каким упоением он это делал… заставляло в жилах стыть кровь. Солдаты истошно кричали о помощи, и не знаю, что за благородные порывы во мне проснулись, но я, выйдя из оцепенения, метнулась к Клауду, и, хватая за руку, попыталась его остановить. Он отмахнулся от меня, как от невесомой пушинки, и я больно плюхнулась на попу. И только сейчас я смогла хорошо рассмотреть его… кожа побагровела от ярости, вены на шее вздулись… а в глазах… было что-то… нечеловеческое… Моя душа вопила от ужаса, умоляя, бежать отсюда без оглядки, но я заглушила инстинкт самосохранения.

Я не сдалась, встала на трясущихся ногах, и снова, поборов страх, взяла его за руку, стараясь перекричать вопли солдат, вскрикнула:

– Пожалуйста, хватит, остановись! Я сама виновата…

Он снова оттолкнул меня, затем повернул в мою сторону голову и наорал:

– Пошла вон отсюда!

– Хватит, пожалуйста… прошу, – на мои глаза наворачивались слезы, но я не дала себе заплакать. Я не выпускала его руку, хоть он пытался вновь смахнуть меня, наоборот, крепче вжалась в неё, чуть ли не повисая.

Он, наконец, остановился… дышал тяжело, губы были сжаты, глаза прикрыты, руки сомкнуты в кулаки.

Я с содроганием посмотрела на солдат… один сидел на корточках, держась рукой за лицо, в попытках остановить хлыщущую из носа кровь. Второй скрючился на полу, живого места не осталось. Только третий стоял и трясся в ожидании своей участи.

С корпусов на шум стали выбегать курсанты.

Меня всю заколотило от увиденного, и я взмолила:

– Прошу тебя, ему надо в лазарет, – срывающимся голосом обратилась я к Клауду. – Пожалуйста, кто- то, помогите ему, – на тон громче произнесла я.

Клауд долго стоял, явно, борясь сам с собой, и затем, все-таки сложив руки за спиной, открыл глаза. Моя рука все ещё покоилась на его, как он исподлобья посмотрел на неё, затем поднял уничтожительный взгляд на меня. В нем горело столько зверского пламени… мне, впервые, за все время, стало действительно страшно. Ни в тот день, когда я впервые встретилась с ним, ни ещё когда-либо. Сегодня, сейчас он был… другим. Я судорожно убрала руку, и попятилась от него… Он проследил за этим движением взглядом, затем обратил взор на трёх солдат, прорычав не своим голосом:

– Встали! Живо! Помогите товарищу. Отведите в медпункт. И пошли вон отсюда, – потом он переключился на столпившихся зевак и прокричал. – Нечего тут глазеть, быстро разошлись по казармам! Убирайтесь все!

Солдаты пулей разбрелись, кто куда. Их командир снова выжидательно посмотрел в мою сторону… наверное, из-за того, что я застыла как столб, он начал медленно надвигаться.

Его лицо не предвещало ничего хорошего… я развернулась и начала бежать от него, что было крайне глупой затеей. Он в два прыжка догнал меня, жёстко схватил за локоть и крутанул на себя. Я стала колотить по его груди рукой, в жалких попытках отбиться, но это тоже было бессмысленно… он будто был изваян из камня. Какой-то внутриутробный страх снедал меня, заставляя тело стать ватным.

– Пожалуйста, – прошептала я.

– Я тебя просил сделать одну вещь! – прорычал он очень медленно. – Всего… одну… вещь! Остаться и ждать меня! Не ходить меня искать, не ходить по гарнизону! Почему я нахожу тебя тут?! – он сжал мои плечи.

Я попыталась оправдаться.

– Тебя так долго не было, я думала, может ты забыл про меня, или ещё чего… – неубедительно пролепетала я.

Мне даже было страшно посмотреть ему в лицо при своих словах…

– Что за чушь ты несёшь?! Не забывай, под каким статусом ты тут, ты моя политическая заложница! Как я могу забыть про тебя! Ты под моим надзором! – прогремел его голос. – И ведь я тебя предупреждал, что мои солдаты, молодые, у них кровь кипит! Почему я должен из-за твоего непослушания избивать своих подчинённых?! Может один из них завтра не вернётся с задания… я, мы все будем ему должны, обязаны! Да как ты не понимаешь?!

– Прости… – прошептала я. – Я правда не хотела.

– А если бы он что-то сделал тебе? Что было бы тогда? Да я бы убил их всех, я бы не сдержался. Что было бы потом?!

Я не узнавала его… он не первый раз выходил из себя, но сейчас… я чувствовала реальную угрозу…

Он отвернулся, сцепляя руки за головой. Мне показалось, что простоял он так целую вечность, прежде чем вновь, но уже тише, низким сдавленным тоном произнес:

– Быстро… иди… домой. Уже поздно. Мне надо закончить здесь кое какие дела.

Я решила не искушать судьбу и ушла, бежала от него без оглядки....

Я бежала вплоть до самого дома, впервые одна за месяц пребывания в Муравейнике.

Камилла открыла мне дверь. Она увидела мой растерянный вид, но, ничего не стала спрашивать, за что я была благодарна. Я легла на диван и унимая свою дрожь, попыталась уснуть.

## Глава 17. Фора

КЛАУД ДЮБОН


Девчонка оказалась совсем не такой, какой я её представлял, и убеждался в этом каждый день. До того, как её выкрасть, мы долго собирали информацию, я ожидал от неё другого, думал, она будет избалованной маленькой стервой, которая привыкла жить, не марая рук… Ждал от неё слез, просьб облегчить её участь, чего угодно, но только не, то что увидел. Она была другой. Её не сломила работа, не сломили лишения, трудности, которые выпали на её долю. Он приняла их не опустив голову. Она была сильной. Бойцом. И это, невольно, восхищало в ней.

С того самого дня в лазарете, когда я понял, что ступаю на шаткую дорожку, я решил быть холоднее с ней, на сколько это было возможно. Не знаю, за кого я переживал больше, за чью боль я думал? За свою, или её?

Я как-то должен был встретить её с работы. У меня был жуткий, тяжёлый день, я обучал курсантов вылазкам на поверхность. Это невероятно изматывает. Когда я пришёл за ней, она о чём-то разговаривала с пожилой Мартой, на ней ещё был этот дурацкий чепчик. Я смотрел, как она лучезарно хохотала, как порозовели её щеки и не мог не думать о том, какой живой, настоящей и прекрасной она была. Когда она увидела меня, то сразу застеснялась и стянула с себя головной убор. Она вышла мне на встречу, победно помахав перед моим лицом двумя билетами, это уже стало её традицией, и заявила:

– Еда за эти билеты будет самой вкусной в моей жизни, сегодня был невероятно трудный рабочий день, – она засмеялась.

Патрик неоднозначно отреагировал на моё желание обучить её самозащите, аргументировав тем, что под понятием "приобщить девушку к жизни в Муравейнике" он имел ввиду совсем не это. Но, к сожалению, я сам жил только этим, и ничего другого мне в голову не пришло. Я не знал, справится ли она с такими нагрузками, в конце концов, у нас не бойцовский клуб, не школа боевых искусств – мы готовим своих солдат к войне. Отряд, в который я её поставил – был единственным из зелёных. Когда узнал, что тренирует их Радхика, засомневался в своей затее. Она лучший воин из женского гарнизона, для девчонки хотелось бы кого по мягче. Но деваться было некуда -пришлось сразу кинуть её в гущу событий, это как бросить не умеющего плавать человека в воду – хочешь выжить – греби.

Но девчонка держалась очень стойко в первый день тренировки – целеустремлённая, волевая. Бойца видно сразу, до этого, почему-то я не смог этого в ней разглядеть. Наверное, она была слишком напугана сменой обстановки, да и в целом, представляю, как сбился её жизненный ориентир. Я не хотел, чтоб она отставала от других девочек, и вопреки тому, что изначально решил не вмешиваться, все-таки сделал ей поблажку, давая индивидуальный урок.

Она была словно маленькая тигрица. Движения у неё были плавными, больше подходящими для танцев, а не для боя. Это ещё раз напомнило мне о том, что она – не для этого места. Она была так сосредоточена, до тех пор, пока мы не оказались в опасной близости друг с другом. Я ощущал это крайне остро, её тягу, такую томную, будоражащую. Мои инстинкты кричали мне об этом так явно. И она не скрывала этого, она говорила мне об этом открыто. Когда она дотронулась до моего лица, внутри меня произошёл взрыв, я готов был сорваться, окунуться в этот омут с головой. Она молила меня об этом глазами, я так явно читал это по её лицу. Во мне боролись обе мои ипостаси… зверь душил меня, разрывая внутренности, выворачивая наизнанку, требуя всё и сразу. Казалось бы – протяни руку и бери. Но я не мог.

Хоть девчонка никак не выходила из моей головы, я не мог обманывать себя, понимал, что ей там вовсе не место. И она никогда не сможет там быть – без боли не сможет. Придёт день и мне придётся погубить её. Она даже не знает о том, что её ждёт. Какой сокрушительный удар я ей нанесу. Самое ужасное было то, что она была первой женщиной, к которой я испытывал нечто подобное. Жестокая ирония судьбы – никак иначе, очередная злая шутка. Я даже уже привык.

Я не допускал, чтоб она прочла хоть что-то по моему лицу. Если она поймёт, что меня так же тянет к ней, как и её ко мне, то я развяжу ей руки. А перейдя через этот рубеж – её не ждёт ничего, кроме боли. Я собрал в себе остатки сил и отстранился от неё, прогнал. Надеялся ранить её, чтоб она больше не лезла ко мне. Но куда уж там.

Именно этот момент стал звоночком, что меры надо принимать срочно и кардинально. Я стал полностью игнорировать её, отключился. Мне нужно было отвлечься.

И я с головой погрузился в работу.

* * *

Я без стука зашёл в дом, в котором вырос, зная, что Патрик был дома – мы созванивались с ним некоторое время назад. Я прошёл в гостиную, в которой работал телевизор на беззвучном режиме. Из спальни горел тусклый свет ночника, значит Патрик… молится. Я бесшумно зашёл в комнату, стараясь не мешать его таинству. Мои ожидания оправдались, Великий марл сидел на коленях, вознеся руки, ладонями вверх и безмолвно, закрыв глаза, шевелил губами.

– Ты рано, – нарушил он тишину, и открыв глаза, устало посмотрел на меня.

Я облокотился об дверной косяк, и кивнул в знак приветствия.

– Всегда хотел спросить, зачем ты делаешь… это… ты же учёный, – я хотел было назвать все это дело чушью собачей, но вовремя одёрнул себя, не хотел ранить чувств своего приёмного отца.

– Мне так легче. Знание, что в моменты отчаяния, когда ты бессилен – ты не один, придаёт силы.

Я вскинул брови, мы эту тему поднимали крайне редко, и честно говоря, его ответ меня удивил.

– Как от этих занятий тебе может быть легче? Ты же сам прекрасно знаешь, что человек – это химический коктейль, стоить поменять ингредиент в его ДНК и у него уже будет другой характер, другой цвет волос, другое мышление… – я действительно не понимал его логики.

– Веру я обрёл здесь, в Муравейнике, она спасает там, где не может помочь – никто, залечивает те раны – которые непосильны ни одному врачу. Ты выбрал свой путь сам, сын, по тому, что я дал тебе выбор и никогда не навязывал этого, и понимаю, что тебе сложно понять.

Я кивнул. Выбор – главное, что мы имеем под землёй, и то, чего категорически лишает людей Провиданс. Патрик реагировал абсолютно спокойно на то, что я не пошёл в этом плане по его стопам. Я тоже никогда не мог понять, как, такой гениальный учёный, который лучше любого понимал природу человека, который сам, лично работал с "геномом души" мог верить во что-то небывалое…

И таких как Патрик, "верующих" под землёй было много. Они остались после революции, те, кто так и никогда не покинул бункер и прожил остаток своих дней вдали от Провиданс и её влияния.

– Как успехи с домольтером? – спросил меня Патрик, встав и направившись на кухню, заварить свой потрясающий ароматный кофе.

Я проследовал за ним, окинул взглядом дом, в котором меня вырастил мой приёмный отец. Я съехал от него тогда, когда получил свою должность, но мы жили недалеко друг от друга. Нам как главам, жилье полагалось в самом гарнизоне, по ближе к обязанностям, как любил шутить Патрик. В его доме ничего не изменилось с самого моего детства. Все та же мебель, все те же занавеси… Невысокие потолки, стены в тёплых тонах, никаких излишеств. Самым ценным предметом в доме – были старинные часы на стене, и то доставшиеся ему по наследству. Патрику никогда не нужно было ничего для себя.

– Мы отправили дронов. Как я понял по видеоотчёту, в железе уже началась коррозия. Скоро неорганический вирус начнёт заражать весь металл в конструкции, по прогнозам купол начнёт источать токсины месяца через полтора. И если все пойдёт по плану, то максимум через три месяца его начнут разбирать.

– Ты подал отличную идею, сынок. Я так горд тобой. Я бы просто подорвал его, но все списали бы на террористическую атаку, и заменили его новым. Это была бы временная мера. До сих пор удивляюсь, как ты додумался до такого. Они будут думать, что фильтр небезопасен и сами разберут его навсегда.

– Я не додумался, я просто единственный – кто мог бы осуществить это, вот и всё.

Он разлил густой напиток по маленьким чашечкам.

Я поморщился при мысли, что придётся пить кофе без сигареты… ничего не поделать. Вздохнув, пригубил горький напиток.

Патрик смотрел на меня долгим изучающим взглядом.

– Кури, если хочешь.

Я расширил глаза, уставившись на своего старика.

– И мне за это ничего не будет? Меня даже не лишат звания?

Патрик улыбнулся, но вид у него был встревоженный. Пока он не передумал, я достал сигарету и блаженно затянулся, выдыхая из лёгких густое облако дыма.

– Я вижу, что ты нервничаешь в последнее время, – никогда не мог ускользнуть от его проницательности. – Это из-за девушки?

Я чертыхнулся.

– Нет. С чего ты взял?

Кого я пытаюсь обмануть?

Патрик повёл бровями, одаривая меня укоризненным взглядом.

– Сынок, я ежедневно беру твою кровь на анализ. И как ты знаешь, она может рассказать о человеке больше, чем он сам. Твои гормоны…

– Все. Хорошо, – отчеканил я. – Я нервничаю из-за девчонки. Не начинай про гормоны.

– Я не буду лезть в твои сердечные дела… но

– У меня нет сердечных дел.

Он снова искоса посмотрел на меня.

– Хорошо, я не буду лезть в твои ДЕЛА, но у меня есть хороший результат по новым блокаторам, и именно благодаря новой сыворотке твоей крови. Вернее, из-за того, что там новые химические процессы, связанные с твоим…

Я поднял руку в останавливающем жесте. Вся эта тема, что человек – просто набор химический веществ и их процессов, крайне меня раздражала. Учитывая, что я являюсь живым тому доказательством.

– Я понял. Все.

Новость по блокаторам подняла моё настроение.

– Я завтра поеду в столицу, закуплю оборудование для миссии по темной лошадке.

– Делай как знаешь. Эта миссия полностью под твоим командованием. Я не буду лезть.

– Спасибо, и за кофе тоже. Пойду составлю на завтра смету.

– Удачи сынок.

Я затушил бычок, встал, помахав Патрику на прощание рукой. Меня ждёт долгая ночь подсчётов. Я вышел на улицу, направляясь к своему кабинету, которым я пользовался крайне редко. Курсанты потихоньку стягивались по казармам, сегодня у них был выходной, как и у меня, который я, как всегда, проведу за работой. Мимо меня прошла поддатая компания молодняка, которая при виде меня постаралась отдать честь. Постаралась – было ключевым словом. Выходной – дело святое. Я не стал к ним цепляться, давая молодёжи возможность расслабиться и, криво улыбнувшись, кивнул в ответ. Мой кабинет находился рядом с центральным штабом гарнизона, и представлял собой одноэтажное небольшое здание, я там обычно проводил планёрки с младшими командирами. Дорога туда вела через центральную площадь спального района. Сейчас на площади скорее всего будет полно курсантов, вечером там будет дискотека, наверное, и женский гарнизон уже подтянулся. Мои ожидания оправдались, хотя правильнее было сказать – опасения. Я совсем не хотел сталкиваться с ними, но никуда не деться. Я шёл, кивая всем на чествования. Я даже видел отряд девочек, с которыми тренируется Мелани.

Свет начали отключать по гарнизону, делая ночь ещё более темной.

Я дошёл до своего кабинета, и стал возиться с цифровой панелью, которая почему-то жутко глючила, скорее всего отказывалась реагировать на мою холодную руку. Я достал зажигалку, и стал согревать ладонь, как интуитивно почувствовал, что сзади меня кто, то есть. Я чувствовал слежку всю дорогу, но не был полностью уверен. Я захлопнул зажигалку, убирая источник света, и резко развернулся, хватая непрошенного гостя за кисти и скручивая их за его спиной.

– Здравствуйте генерал, вы всегда так любезны? – прохрипела скрученная девушка.

Понятно.

Я отпустил её и она, еле сдерживая равновесие, выпрямилась и развернулась ко мне. Я отодвинул её и пошёл вновь заниматься замком, который в этот раз поддался с первого раза.

– Что тебе надо? Ты же курсантка из подготовительного отряда Радхики?

– О, так вы меня запомнили?

Я зашёл внутрь, включая свет и вешая пальто на крючок.

– Издержки профессии, – съязвил я и обернулся к ней.

Она стояла, оперевшись об дверной косяк, вдрызг пьяная, в суперкоротком блестящем вульгарном платье. Я достал сигарету, закуривая.

– Угостите? – она одарила меня нетрезвой многозначительной улыбкой. Я протянул пачку и прикурил ей, когда она вытянула оттуда одну.

– Зачем шла за мной с площади?


Я прекрасно знал, зачем она тут.

Она томно выпустила дым со своего рта, и пальчиком скинула с плеча сначала одну лямку, затем другую, потом медленно, но признаюсь эффектно стянула с себя платье, оставаясь в одном лишь красном белье и чулках.

Я курил и некоторое время шарил глазами по её спортивному смуглому телу, не забыв по достоинству оценить её женские прелести.

Но ей не повезло, я был без настроения. Я поднял с пола платье и кинул ей, затем развернулся и пошёл к столу.

– Я не трахаю пьяных курсанток.

– А трезвых? – она захихикала.

– Всякое бывало.

Она закрыла за собой дверь, но не вышла, наоборот медленным шагом пошла в мою сторону, её каблуки со звоном клацали по полу. Что за настырная девица. Я хотел развернуться, но она уже прижалась ко мне сзади, шаря руками по моему паху. Я деликатно убрал её руку, развернулся и делая затяжку посмотрел на неё, она толкнула меня на стол и села сверху, начав двигать бёдрами, и честно говоря, меня это заводило, я был готов. Но почему-то тормозил. Где-то на задворках сознания, я понимал, что это будет неправильно.

Неправильно?

Давно ли секс без обязательств был для меня неправильным? По отношению к кому? Ответ крутился у меня в голове, жутко раздражая меня. Неправильно было только одно! То, что я привязался к маленькой белобрысой ведьме и, она на расстоянии и даже не ведая того – влияла на моё решение спать с кем-то или нет.

Я затянулся, наблюдая как мулатка эластично обтиралась об меня телом, невероятно умело, она вытворяла такое для других, наверное, сотню раз. Пошлая, вульгарная, отчаянная абсолютно уместная в моем опасном мире. И, наверное, это то – что было мне нужно, чтобы избавиться от наваждения. В моей жизни нет места для маленьких наивных принцесс.

Мулатка вытащила из моих зубов сигарету, затянулась ей, затушила в пепельнице и приблизила свои губы к моим.

– Прости детка, я не целуюсь.

Я отодвинул её, встал со стола, стянул на ходу свои джинсы, рывком загнул эту потаскуху, вжав голову в стол, оттянул вбок полоску красных стринг, и бесцеремонно засадил ей по самые яйца, грубо вдалбливаясь членом в её податливое тело.

## Глава18. Кошелек или жизнь

КЛАУД ДЮБОН


Я сидел за огромным резным столом из слоновой кости и медленно потягивал терпкое вино из платинового инкрустированного драгоценными камнями бокала. Интерьер помещения просто кричал о роскоши. Огромные диваны из крокодильей кожи, с подлокотниками, обитыми шахтушем и обрамлёнными сеткой из родия, люстры с алмазным хрусталём, свисающие гроздьями винограда с высоченного, метров семи потолка, который был расписан объёмной масляной живописью на весь свод. Я глянул в длинные панорамные окна, которые занавешивались портьерой из какого-то редкого шелка – солнце уже тлело в закате.

Я встал, расправляя на себе дорогущий смокинг, который стоил как недельный запас пропитания Муравейника. Лутфулла ибн Асад аль Джалила сидел напротив меня, бесконечно долго листая свою голографическую панель. Он был тучным мужчиной с неимоверно безвкусной причёской явно наращённых волос, собранных в какую-то невероятную башню, на нем был жёлтый костюм – туника из алмазной крошки. По бокам мужчины стояло шестеро огромных бугаев охранников. Я глянул на Камиллу, которая невозмутимо сидела на кресле, в тёплом платье из викуньи и вела себя словно прирождённая Платиновая аристократка.

– Вы не против, если я закурю? – сказал я, глядя на мужчину индо-средиземноморского[29] происхождения.

Не отрывая глаз от панели, Лутфулла сделал одобрительный жест рукой, но потом поднял палец вверх.

– Минутку. Позвольте угостить вас моей любимой курительной смесью, на основе – специально выращенного моим личным агрономом, табака?

Нет, мне не хотелось.

– Да, конечно, буду признателен, – вслух сказал я.

Луфтулла щёлкнул пальцами. К нему подбежала медная девушка в униформе и наклонилась к мужчине.

– Скажи табачнику, пусть скрутит одну хорошую сигару моему гостю. Угостить даму тоже? – он глянул на Камиллу.

– Благодарю, но она не будет, – холодно сказал я.

– Похвально, – протянул мужчина. – Как вы успели заметить, я не любитель новшеств, а приверженец строгой классики, хоть и помпезной, – он взялся за большой живот и захохотал.

Спустя минут десять, на драгоценном подносе мне поднесли скрутку.

– Классическая? – спросил я. – Или испаряющаяся?

– Я люблю классику, но до тех пор, пока она комфортна, зажигалки я к комфорту не отношу никоим образом, – пошутил Лутфулла и вновь захохотал.

Я поднёс сигару к губам и выдул воздух. Она начала тлеть. Я затянулся, отмечая про себя, что зря сопротивлялся. Прекрасный табак, немного крепковат для меня, но мне нравится.

– Ну как?

– Потрясающе, – не солгал я. – Признаюсь, ожидал синтетику.

– Обижаете, – мужчина удовлетворённо вернулся к своему занятию, и, долистав до конца, отдал панель одному из бугаев. – Отнеси на сверку в бухгалтерию. Пусть ещё раз перепроверят на центральном компьютере.

Охранник бережно взял пластину и ушёл, скрываясь за огромной двустворчатой массивной дверью из красного дуба.

– Итак, господин Сибор Вуйчик, – Лутфулла сцепил руки в замок и уставился на меня. – Я безмерно рад приветствовать вас в Бришалоте. Давно вы приехали из полиса Айрон Фрост[30]? Я никогда не был, и не хочу быть в северной столице, говорят морозы там доходят до минус шестидесяти по Фаренгейту. Я человек южных кровей и невероятно теплолюбив. Как вам там живётся?

– Мы приехали только сегодня, в Айрон Фросте не так все и плохо. Морозы ощутимы в Медном плато, а в Платине все в порядке. Мы используем тепловырабатывающие смеси при строительстве.

– Я о таких даже и не слышал. Но мне и не нужно! – взмахнул он руками и рассмеялся.

– Я извиняюсь, уважаемый, мы с моей спутницей устали с дороги. Если вас всё устроило, то мы бы хотели выдвинуться в дорогу как можно раньше.

Луфтулла, вызвал голографическую панель и начал в неё орать:

– Что там в бухгалтерии?! Я вручную посчитал быстрее, чем вы там со своими машинками! Что люди подумают о моих технологиях?! Проблемы ведь не в них, а в том, что вы все там тупые сидите!! Поувольняю всех к чёртовой матери! – мужчина шумно вздохнул, выключая звук на панели. – Мне надо срочно распустить штаб… толковых работников в наши дни так сложно найти, хоть волком вой от нехватки рабочей силы! В этой Меди – один тупее другого! Что за несправедливость!

– Да, действительно. Очень сложно, – подыграл я, покручивая на запястье платиновый браслет.

Наконец Луфтулле позвонили из отдела.

– Ну неужели! Цифры сошлись, все отлично. Итак, с вас один миллиард триста шестьдесят миллионов кредитов. Хвостик округлю в вашу сторону, – он довольно улыбнулся.

– Нано-валюту принимаете?

– Секунду, посмотрю курс, – он вновь открыл панель. – Тогда полторы нано-валюты.

– Грабёж.

– Ничего не поделать, инфляция, нано-валюта падает, кредиты крепчают. Либо так, либо с радостью приму кредиты, – он развёл руками.

Я нехотя полез в нагрудный карман, и вытащил один круглый чёрный шар, и один по меньше – бордовый. Чёрный был по умолчанию закодирован под миллиард, а вот бордовый покрутил, как кубик-рубик, выставляя нужные комбинации до тех пор, пока цифра на нём не составила пол миллиарда.

Ко мне подошёл бугай, и я положил ему обе сферы на блюдце.

– Эй, ты, как тебя там, – Лутфулла подозвал другого охранника. – Принеси сканер.

Когда у Луфтуллы на столе лежало оба шара и сканнер, он приступил к осмотру. Он поднёс на свет чёрную сферу и прищуриваясь рассмотрел её через оптический сканер, затем тоже самое он проделал с меньшей сферой.

– Отличное качество.

Лутфулла полез под свой стол, открывая сейф и вытащил оттуда пластины, отсчитал восемь штук, ещё раз пересчитал, потом ещё раз и положил на поднос охраннику, а тот поднёс мне.

– Восемь. Конфиденциальность сделки будет стопроцентной. Я люблю свой полис безмерно, но деньги люблю ещё больше, – он задался хохотом, а я, взяв пластинки с подноса, аккуратно сложил их в скрытый кармашек пиджака.

– Приятно иметь с вами дело господин Лутфулла, – я подал руку Камилле, она изящно встала, держа меня за локоть, и мы направились к выходу.

– Моя охрана проводит вас до выхода, господин Сибор Вуйчик. Счастливого пути, желаю не задубеть в ваших холодных краях, – его хохот вновь сотряс стены, что жутко вывело меня из себя.

Мы долго спускались по стеклянному лифту, я с тоской смотрел на панель, указывающую, что ехать нам ещё сто этажей. Когда мы оказались внизу, за нами подъехал аэрокар Блекроуд[31] самой последней модели, и мы с Камиллой сели на заднее сиденье. Когда дверь автомобиля закрылась, и мы тронулись в путь, Камилла со стоном произнесла:

– Фу, как мне было жарко в этом уродливом платье… отдать за него четыреста две тысячи кредитов было верхом расточительства! За что такие деньги?

– За то, что ты «любовница хозяина теневого технического рынка в Айрон Фросте – Сибора Вуйчика». Как ты можешь пойти туда в чём попало? Тут людей встречают по одёжке, и провожают тоже. Лучше займись делом, ты здесь для того, чтоб отключить все маячки с техники, а не устраивать показ мод. Давай вбивай ай-ди с пластин и ищи их на складе. Юджин, вези нас на склад, – я показал ему адрес. – Наши погрузчики скоро подъедут туда.

Мы выехали на широкую кольцевую полосу. Навигатор показывал ещё больше часа езды. Пока что все складывалось очень неплохо.

Лутфулла был единственным поставщиком техники для Провиданс, все оборудование производила его компания "ЛутфуллаКорп". Камилла сделала нам платиновые браслеты. Мы представились жителями северной столицы Айрон Фрост, а именно Сибором Вуйчиком, который в действительности заправлял черным рынком, вся прелесть заключалась в том, что он не светился особо на публике, и я вполне мог скопировать его паспорт, выдавая себя за него. Я якобы хочу сбагривать продукцию Лутфуллы на чёрном рынке… конечно, он никогда не продал бы нам оборудование для Провиданс – это будет считаться изменой, но обычные технические аппараты – вполне. Только нам нужно было не это, нам нужны были его пластины. У каждой пластины есть свой ай-ди. Камилла должна взломать защиту их склада, найти там ай-ди техники "мозга" Провиданс, изменить коды с наших пластин на коды Провиданс, и на складе мы отгрузим мозги для машины, вместо обычной техники.

Я поменял платиновый браслет на другой платиновый, Камилла нашла данные инженера по технике безопасности Провиданс, из полиса Айрон Фрост. В каждом полисе были дочерние офисы Провиданс, и только головной – с админ доступом в Бришалоте.

Я надел браслет, открывая панель с его данными.


Имя – Чонг Ву

Возраст – 49

Каста – Высший технолог

Платина, полис: Айрон Фрост

Срок жизни – 113–119 л

Должность – инженер по технике безопасности, дочерний офис Провиданс полиса Айрон Фрост.

Таланты – высокий потенциал в точных науках.


– Как сильно я похож на 49-летнего Чонга Ву, Камилла?! – в недоумении предъявил я ей.

– Самый молодой был он, остальные инженеры шли от 61 года! Тем более, мало ли, вдруг ты приёмный, кого это волнует? Я переписываю коды в пластинах, не отвлекайте меня. Ошибку нельзя допустить ни в коем случае!

Она быстро водила пальцами по панелям, и делала какую-то невероятную работу. У нас были и другие хакеры кроме Камиллы, но она была лучшей и понимала меня с полуслова.

Мы подъехали к складу. Наши фуры с маркировкой Айрон Фроста уже были на месте. На посту мне отсканировали браслет, затем кивнули и пропустили на территорию. На всех складах было написано "ЛутфуллаКорп". Территория складов была не меньше пяти гектаров. Мы доехали до нужного ангара. Теперь была самая трудная задача… чтоб не заметили подмены ай-ди пластин. Вышел контроллер.

– Покажите вашу биометрику и пластины.

Я вновь протянул руку с браслетом. Он крайне подозрительно посмотрел на меня. Чонг Ву 39 лет… кто мог поверить в такое?! Но охранник сверил данные с моей биометрики и удовлетворительно кивнул. Потом взял восемь пластин и начал проводить их через сенсор. Дойдя до середины, он снял пластину, и повертел перед собой.

– Что-то не считывается… ничего не могу понять. В чем дело.

Я глянул на Камиллу, она быстро открыла свою панель, быстро что-то печатая.

– Готово, – прошептала она.

– Может ещё раз проверите? Мы опаздываем, – наигранно недовольным тоном сказал я.

Контроллер провёл пластину ещё раз.

– Во, теперь прошло. Видимо пылинки в сенсор попали.

Я с облегчением вздохнул, и подозвал погрузчики, в который мне сложили мозги Провиданс, её двигатель, пять штук жёстких дисков, накопитель и синхронизатор, что было самым важным во всем этом деле.

– Готово. Можете ехать.

Срочно, просто катастрофически срочно нужно было валить отсюда, пока они не хватились подмены. Учитывая, какой был инфо-оборот у современной техники, Лутфулла узнает, что мы его обокрали, максимум через пару минут. Я отправил погрузчики в путь, сел в аэрокар, и рванул долой из Бришалота, на ходу удаляя данные со всех платиновых браслетов, которые сегодня применялись на задании.

Начало положено!

* * *

Дома я вновь вернулся ко своим обязанностям, и пару дней все проходило действительно без происшествий, но конечно, когда в жизни присутствует девчонка, спокойно долго не будет.

Она подралась на тренировке.

Я в это время был на улице, меня вызвал ассистент Камиллы, спросил на каких серверах хранить информацию, которую мы будем получать из копии Провиданс. Я объяснял ему, что, возможно, нам не понадобятся сервера и что Камилла в этом вопросе больше компетентна чем я, и я доверяю все технические вопросы ей. Он наконец понял, что я пытался ему объяснить, и задал ещё какой-то вопрос, но я отвлёкся на крики из зала номер три.

Что за ерунда?

Оставил, называется её одну на пол часа. Я извинился перед ассистентом, и рванул внутрь помещения. Я ожидал чего угодно, но не того, что увидел. Оказывается, это Мелани дралась, причём как дикая кошка. Я мысленно аплодировал Радхике, и тому, что она сотворила за две недели с хилой беспомощной девочкой. Она, конечно, пропускала удары, но и сама успевала хорошенько поддать. Я так залюбовался, что не сразу заметил, за головами «зрителей» того, с кем она дралась. Вот черт. Я матюкнулся себе под нос. Курсантка, с которой я на днях спал, повалила Мелани на пол, и несколько раз ударила её по лицу.

Я думал о том, чтоб пойти вытащить девчонку из этой передряги, но понимал, что тогда она никогда не завоюет авторитет среди своей группы. Я ликовал, когда девчонка додумалась схватить соперницу за волосы, выбраться из захвата, и что самое удивительное, выполнить просто отличный армбар.

И вот теперь было не до шуток. Приложи она ещё чуть силы, спокойно сломала бы руку своей сопернице.

Я ринулся в их сторону, расталкивая на ходу толпу, подхватил на руки маленькую тигрицу, которая продолжала неистово брыкаться, и закинул себе на плечо. Она стала колотить меня в грудь.

Что-то определённо не так.

В раздевалке, она была непривычно груба, и однозначно зла -именно на меня. Учитывая, что девчонка была открытой книгой – начал догадываться, в чем дело.

* * *

Окончательно я убедился, что мои догадки были верны – вечером. Я сидел у себя дома, попивая виски, и листал на панели новости, в надежде найти что-нибудь по домольтеру, но наткнулся на другое – "ограбление "ЛуфтуллыКорп"". "Террористы совершили вооружённую атаку на склады крупнейшего предпринимателя в сфере производства техники и робо-техники". "Украдена военная техника". На фото был сгоревший склад, даже показывали следы от пуль…

Как же СМИ любило врать. Луфтулла инициировал вооружённое ограбление, чтоб ему не снесли голову Правящие за то, как серьёзно он облажался. Так же не афишировали, что именно было украдено.

Да и вообще, я за это немало заплатил, а меня назвали вором. Я хмыкнул. Другие бункеры пожертвовали на нашу миссию нехилые суммы кредитов, что позволило мне выполнить задание полноценно.

В мою дверь затарабанили. Очень странно. Я пошёл ко входу и открыл дверь. Камилла. Я не любил незваных гостей.

– Не совсем понимаю цель твоего визита, – я был категоричен.

– Ты мне изменяешь!

Я выдохнул. Когда моя жизнь успела превратиться в чёртов мыльный сериал? Я затянул её в дом, закрывая за её спиной дверь.

– Не понял.

– Ты мне изменил!

– Камилла, – я говорил медленно и абсолютно спокойно. – Как я мог тебе изменить, если мы с тобой не встречаемся…

– Ну, я думала, что со временем ты изменишь своё решение.

– Но я его не изменил. Пожалуйста, не усложняй все. Ты прекрасный техник, я безмерно тебя ценю, да, у нас с тобой потрясный секс, но на этом наши отношения и ограничиваются… мы с тобой обговаривали это с самого начала… причём, не один раз.

– Так ты все-таки изменил мне, да?

Опять она за своё.

– Ты имеешь ввиду, спал ли я с кем то, кроме тебя? Да, спал. И откуда ты это знаешь? Хотя, честно говоря, это мало меня волнует.

У меня с самого начала были сомнения насчёт того, чтоб завести с Камиллой интрижку. Она была чрезмерно эмоциональной, чрезмерно ревнивой и к тому же собственницей, что никак не укладывалось в рамки нашей с ней договорённости. Придётся завязывать.

– Ну же. Говори.

– Твоя малолетняя подопечная мне сказала, что ты спал с девушкой из её отряда.

Я закрыл глаза в осознании, наконец, все стало на свои места. Камилла подошла ко мне, и стала поглаживать мои руки, но я аккуратно их убрал.

– Камилла, иди домой.

– Но…

– С этих пор нас с тобой связывают только рабочие отношения, не будем больше их усложнять.

– Но Клауд… пожалуйста.

– Тебе пора.

С её глаз потекли слезы, но она сумела сохранить достоинство, спрятавшись за маской равнодушия и ушла.

С этими женщинами в жизни один лишь бардак.

## Глава 19. Курок спущен

КЛАУД ДЮБОН


Я зашёл за девчонкой рано утром, забрать её в выходной с собой на работу. Потом прождал её внизу минут двадцать, вместо пяти. Я не люблю ждать. Я был зол, но стоило ей выйти, и у меня все моментально вылетело из головы. Стоило признать, она была просто неимоверно красива, я судорожно разглядывал её, она распустила свои длинные густые волосы, мне нравилось это до безумия, хотя она всегда ходит с хвостом, я спустил взгляд ниже на её аккуратную… я до боли сжал челюсть, полуоткрытую грудь, затем продолжил своё путешествие по её телу, на её потрясающие стройные ножки, которые, как я успел заметить подтянулись после тренировок, делая её ещё более сексуальной, и это всё раздражало до безумия, по тому, что мы должны были идти в воинскую часть.

Теперь я злился ещё больше, по тому, что она отказала мне и не пошла переодеться. Я просто кипел, но все равно знал, что сорву с неё это неприлично короткое платье, жаль конечно, не в том смысле, как мне этого хотелось.

Конечно, я оказался прав. Стоило нам войти в гарнизон, как все, от мала до велика начали пялиться на гражданскую, при этом, убийственно красивую гражданскую, которые здесь появлялись крайне редко… вернее вообще не появлялись.

Я испепелял взглядом всех, кто на неё смотрел. Моей выдержки хватило не на долго, я затащил девчонку в мужскую раздевалку, выгнал оттуда всех, кто там был, вытащил ей мужскую униформу самого маленького размера и заставил переодеться, под угрозой, что я разорву это платье прямо на ней, и ей, к счастью, хватило благоразумия послушаться меня в этот раз.

В тот день она катастрофически мешала мне работать. Я посадил её в самый конец полигона, но все равно молодняк на неё отвлекался.

Я скомандовал рычащим голосом:

– Рота газы! – радость молодых солдат сразу померкла, ну а я злорадствовал.

Потом весь оставшийся день девчонка смотрела на меня, что жутко отвлекало от моей дисциплинарной работы, и препятствовало моему самоконтролю. Я, конечно, всегда упражняюсь вместе с курсантами, но сегодня я себя не щадил, лишь бы выбить не нужные мысли из головы. Я совсем загонял солдат, по окончанию тренировки, я отпустил парней в казармы. Клянусь, виновником их сегодняшних мучений был не я.

Тренировка была действительно очень выматывающей, мою форму можно было выжимать. Мне надо было переодеться, и я пошёл взять у девчонки свою футболку, которую заранее вручил ей, зная, что будет после тренировки.

И, о боги, как она на меня смотрела… Её щеки, пылали, грудь медленно вздымалась… её пульс тарабанил у меня в ушах. Я был готов повалить её прямо на пол и отодрать так, чтоб она орала от удовольствия подо мной, срывая голос. Я даже не помню, о чём мы говорили, пришлось сослаться на голод и быстро уйти, чтоб она не заметила мой стояк.

* * *

После обеда Патрик вызвал меня, по какому-то срочному поводу. Я думал, быстро закончу и отведу девчонку домой, но дело оказалось серьёзным.

– Клауд. Как ты знаешь, мы решили начать открытый военный конфликт с конфедерацией.

– Ну? Когда будем наступать. Я готов хоть сейчас.

– Терпение сынок. Скоро будут снега. Наши юниты не готовы к зимовке на поверхности. Ты сам это прекрасно понимаешь. Только по весне мы сможем нанести удар. И я хочу, чтоб это было точечно. Прицельно … на Бришалот.

– Согласен.

– Сынок, усиливайте боевую подготовку. Готовьте боевые единицы. У нас в запасе четыре месяца. Как проходят дела с темной лошадкой?

– Отлично. Камилла молодец, её команда во всю трудится, устанавливают оборудование. Скоро они потихоньку начнут внедряться в мозг.

– Прекрасная новость.

– Что по домольтеру?

– Новых новостей пока что нет.

– Понял. Тогда ты свободен.

Я не спешил уходить.

– Патрик, – осторожно завёл разговор я. – Раз уж я здесь. Хотел поговорить с тобой кое о чем.

– Говори, – лицо Великого марла стало напряжённым.

– Я хочу взять у тебя разрешение… и собрать отряд, для освобождения твоей внучки.

Патрик стукнул кулаком по столу.

– Нет, и это не обсуждается. Закрой тему. Я уже один раз отказал тебе. Я говорю ещё раз – нет! Я ожидал, что ты вновь поднимешь эту тему, и заранее настроил себя на ответ.

Я решил зайти с другой стороны, и произнёс речь, которую репетировал десятки раз:

– Ты же знаешь… что я был рождён для такой работы. Ты засунул мне в руки гарнизон – но это лишь игрушки, это не помогает мне. Мне нужна настоящая кровь.... А не эта клетка. Мне надо на поле… Я совсем вымотался сдерживать свою сущность… она рвёт меня изнутри, я хочу дать ей свободу… быть тем, кто я есть … Моё нутро душит меня. Я устал… неимоверно устал все время быть в напряжении, мне нужна разрядка.

Патрик сомнительно посмотрел на меня. Он встал из-за стола, достал фонарик и начал идти в мою сторону. Плохо дело… Он взял меня за подбородок и осмотрел зрачки, оттягивая веки. Он напрягся.

Черт…

– Клауд… как давно ты делал инъекцию?

Я молчал.

– Живо отвечай!

– Неделю.

– Да что ты такое творишь, сынок?! Какого черта ты удумал?

Моя зловещая улыбка, вышла больше похожей на оскал.

– Я готовлюсь к освобождению твоей внучки. Хочу сделать это без блокаторов.

– Так, хватит нести чушь. Давай сиди. Я сейчас сам сделаю тебе инъекцию, – он выдвинул ящик своего стола, вытаскивая оттуда ампулу и шприц.

Я встал.

– Нет, Патрик. Мне нужно это сделать… я срываюсь. Ещё девчонка все время рядом. Она напоминает мне о том, что произошло… каждый раз как я её вижу, да и ещё… меня теперь тянет к ней, и я разрываюсь от этих двух чувств. Это все будит меня… – я отодвинул от себя его руку со шприцом.

– Клауд, я дал слово твоей матери, я обещал! Да и я сам не хочу, ты мой сын! Мы итак злоупотребляли за последнее время. С каждым разом становится все сложнее вывести тебя обратно.

– Я обещаю, всю ответственность взять на себя. Прошу. И обещаю, что в ближайшие полгода, даже не заикнусь о погружении.

Он не отвечал. Думал. Невероятно долго. Потом опустив плечи выдохнул.

– Ладно, но только один раз. И как ты вообще собираешься попасть в Кузню?

О да. Во мне все закипело от предвкушения.

– Я это все уже продумал. Смотри…

Мне понадобилось довольно таки много времени, чтоб взять у Патрика добро на погружение. Я долго объяснял ему план, что все должно получиться.

Я спустился по лестнице и запоздало вспомнил о том, что меня ждёт девчонка. Посмотрел на время, столовая уже должна быть закрыта. Я ожидал, что Мел догадается подождать меня около неё. Но её не было.

Что за строптивая девица.

Я хотел открыть локатор на наручнике, но услышал крики. Шестое чувство уже шептало, что мне не понравится то, что я увижу. Так оно и было.

Старшая группа. Держат девчонку. Приняли её за солдата женского гарнизона. Головой я понимал, что парни бы не сделали ей ничего против её воли, не посмели бы, не на моей территории. Девочки курсантки любят такие игры.

Но мне глаза как пеленой накрыло, когда один из них попытался засунуть руку ей за пояс. Я уже неделю был без блокаторов… и мне просто сорвало крышу. Я видел, что девчонка вырвалась из их рук, но мне уже было все равно. Курок спущен, зверь требовал крови. Сначала я хотел убить их, за то, что трогали её, затем её, за то, что ослушалась. Ярость кипела во мне, наполняя каждую жилку, каждую клеточку моего тела. А в эти моменты, передо мной лучше не стоять. Я не помню, как расплющил первому сопляку нос. Не помню, как сломал второму ребра. Я озверел. Меня пожирали мои инстинкты. Я помню руку девчонки, на моем плече, она попросила меня остановиться, но я не мог… и не хотел, честно говоря. Я наконец дал себе свободу. Только так я чувствую себя полноценно, я чувствую, что живу. Мне нужно это, утолять эту безумную жажду.

Я мутузил второго, и она снова попросила меня остановиться.

Но это ты начала, милая. Не я. Ты завела меня, зажгла, как ты смеешь сейчас останавливать того, кого разбудила, сорвала с цепи. Никак не могу найти третьего, где он. Вот ты где, иди сюда.

Я хотел наказать её, за то, что она такая непослушная, такая своевольная, но вместо неё вымещал злость на солдатах. Что ты сделала со мной маленькая ведьма? Я почувствовал её руку, она положила её на мою, снова. Я замер. Что-то внутри меня ликовало от того, что она, наконец, видела меня таким. Потому что вот он я. Настоящий. Знай кто рядом с тобой. Знай, кого ты дразнишь девочка. Но усилием воли я все-таки запер зверя на замок… пока ещё я мог это сделать…

Я посмотрел на её руку, на её мягкую белоснежную руку на моей коже, как она дрожала. Я посмотрел на неё, в её красивых зелёных глазах плескались слезы страха.

Она боялась меня.

А может это и к лучшему. Бойся. Я такой. Вовсе не тот, каким ты меня нафантазировала. И держись по дальше. Беги прочь.

Я прогнал сопляков. Затем решил прогнать и девчонку, по дальше от себя. Я наорал на неё. Но она держалась.

Да что с тобой девочка, беги. Беги без оглядки. Не совершай ошибку и не дай её совершить мне. И она, наконец, ушла.

Но мне было мало. Мне нужно было ещё. Кровь кипела во мне… мне нужно было дать выход инстинктам… либо заглушить их. У меня была ломка, жуткая, скручивающая внутренности ломка, был даже момент слабости, когда я готов был вколоть себе блокатор, но сдержался. Первый цикл – это как героиновая ломка. Я не мог отступить сейчас… уже семь дней позади, осталось всего два, затем начнётся второй цикл. В такие моменты иногда помогал алкоголь.

И в одиннадцать часов ночи этого же дня, я конкретно надрался, сидя у себя дома, в надежде притупить внутренний голод. Но ничего не вышло. Стало только хуже.

Мне надо дать выход эмоциям, иначе я не выдержу.

Девчонка находилась в семи километрах от меня. Но разве для меня это расстояние? Через десять минут я уже был на шестидесятом этаже, хотел увидеть эту маленькую ведьму. Я был так чертовски пьян. Но дверь мне открыла Камилла. Эй, техник, подай мне девчонку. Я помню руки Камиллы на моих, как она радовалась мне. Она взяла меня за руку и повела через зал. Я увидел мою девочку. Она безмятежно спала на диване, свернувшись в маленький комочек. Я хотел подойти, но не посмел.

Камилла завела меня в спальню. Я был как в дурмане. Она что-то мне говорила, смеясь над моим состоянием… Не смейся, я не просто пьян, я ещё и без блокаторов! Камилла начала расстёгивать мой пояс.

Я как заворожённый смотрел на дверь, за которой спала та, которую я хотел. Я с мольбой перевёл взгляд на Камиллу, когда она обхватила рукой мой член… не поступай со мной так, техник… прогони, пока я не наломал дров… Я знал, что утром мне будет противно от себя, знал, что сейчас сделаю девчонке больно. Но останавливаться, она не собиралась.

И я пропал.

Накажу. Накажу за то, что не слушалась, за то, что подвергла себя опасности, за то, что я тебя безумно хочу, но не могу переступить эту черту.

Я даже не стал раздеваться, просто спустил брюки, намотал рыжие волосы на кулак, поставил Камиллу на колени и засунул хер глубоко в глотку. Она не любитель грубого секса, но сегодня будет так. Я хочу так. Я насаживал её на член так глубоко, что она начала задыхаться. Потом развернул и всадил ей на всю длину, трахал долго, часами, представляя другую на её месте. Я засунул ей пальцы в рот, она орала так громко, и мне нравилось это, кричи громче, пусть она слышит, как ты стонешь от кайфа, пусть знает, как тебе хорошо, и это заводило меня ещё больше. Пусть знает, чего лишается, и чего никогда у неё не будет. Я кончил ей на спину, вытерся об неё же, натянул штаны, пойти в ванну помыться.

И первое что я увидел, выйдя из комнаты – были зелёные глаза.

Моё лицо было пустым, она не смогла бы прочесть на нем ничего, ни одну эмоцию. Ей не надо. Я зашёл в ванную, быстро закончил своё дело, вышел. Она молча смотрела на меня, наверное, ждала каких-то объяснений. Представляю, каким животным я ей казался, хотя фактически я им и был. Я первым отвёл глаза. Не хотел видеть боль, которую причинил. Она еле держалась, чтоб не заплакать. Гордая.

Беги девочка, я дал тебе шанс. Я не для тебя, поверь.

Я просто ушёл.

## Глава 20. Прощай

МЕЛАНИЯ РОШ


Я его пленница, он мой похититель. Все. Мы друг другу никто, и ничего друг другу не должны, не обещали. Но почему мне так больно?

Мы не говорили друг другу о чувствах, была просто связь, невидимая и тонкая, которая как мне казалось, была взаимной. Ключевое слово… казалось.

И Камилла, была ярким тому напоминанием, которая на следующее утро, несмотря на то, что не могла ни сидеть, ни нормально ходить, и посадила голос – порхала на крыльях счастья, и была в потрясающем расположении духа. Не очень-то похоже, что они с Клаудом расстались.

Справедливости ради, через несколько дней, она снова была подавлена, из-за того, что её командир просто куда-то пропал.

С той самой ночи я не видела его. С той самой унизительной, отвратительной ночи, когда я до самого утра не могла спать из-за криков Камиллы – он передо мной не появлялся. Не приходил отвести меня на работу, на тренировку, ни встретить, ни даже узнать, не "натворила ли я чего". Ко мне просто приставили курсанта, который водил меня на работу. Когда я спросила про тренировки, он сказал, что ему не положено водить меня на них. Только работа.

Я была рада, по тому, что не хотела видеть Клауда, меня просто воротило от одной мысли о нем. Я просто вновь захотела поскорее убраться отсюда домой, сбежать. Но где-то на краешке моего сознания все же блуждало волнение. Куда он пропал? Даже Камилла не знала где он. Какой же дурой надо быть, чтоб после такого ещё переживать за него.

Однажды поздно вечером, я сидела после работы на кухне и смотрела телевизор. Камилла подсела на соседний стул, и хрустя морковкой начала рассказывать о том, что ей не дают в последнее время выходные. Командира нет, его замещает какой-то там третий человек в гарнизоне. Камилла так много разговаривала… Я смотрела на неё, и перед глазами стояла только та ночь. С одной стороны, я понимала, что я не права. Это её дом, её личная жизнь, я не могла испытывать к ней негативных чувств… из-за ревности… к её любовнику. Это я вторглась на её территорию, а не она на мою. Наконец её бесконечную трель прервал звонок.

– Да, слушаю. Здравствуйте Великий марл. Да… конечно. Да. Да… Как в погружении? – её лицо стало очень серьёзным. – Когда? Почему сразу не сообщили? Он же будет не один? Конечно, скоро буду!

– Что-то случилось? – спросила я, сразу заподозрив неладное.

– Я знаю, где пропадал Клауд.

В груди что-то больно сжалось. Но я постаралась не подать виду.

– И где же?

– У него скоро важная миссия… он готовится…

– А что за погружение? Под водой что ли?

– Эээ, нет. Забудь, это так, ерунда. Ладно. Мне надо срочно идти в гарнизон. Ждут.

Она быстро переоделась в военную униформу и уже почти вышла, потом вернулась, обращаясь ко мне:

– Меня могут задержать на пару суток. Иди я добавлю твой отпечаток на цифровую панель, чтоб ты могла выйти из дома. Но только на работу!

Она наклацала что-то на дверной панели. Открылось окошко, и она приложила туда мою ладонь.

"Аутентификация пройдена".

– Дом – работа, работа – дом. Ясно? Все давай, не скучай тут.

И захлопнула перед моим носом дверь.

Я села на диване нахмурив брови.

Камилла явно была обеспокоена, разговаривая с Патриком. Почему? Что за подготовка такая? Что за миссия? Что за погружение? И что с Клаудом. Я слишком много думала о том, кто явно того не стоил…

Я посмотрела на ситуацию, с другой стороны. Пошло все к черту, пошёл Клауд к черту! Никого нет, и это мой шанс организовать свой побег. И ближайшая погрузка у торговцев будет – послезавтра. Бришалот – жди, скоро я буду дома!

* * *

Дня "Х" я ждала с замиранием сердца, день, когда я наконец покину это проклятое место. План побега я проработала давно. Я знала, чем грузится каждый торговец, когда, куда во сколько, с кем стоит иметь дело, а с кем нет. До этого осуществить задуманное, мне мешало два фактора – первый – я всегда была под присмотром, и второй – у меня не было ключа от двери. Камилла, как и обещала, не пришла домой ни вчера, ни сегодня.

С утра за мной опять приходил курсант – он встречал меня, провожал на работу, а после отводил обратно домой, делал всю ту же работу, что делал Клауд. В день, когда торговцы шли на погрузку, я дождалась, пока курсант уйдёт. Вчера я купила портфель для побега и сложила туда четыре касалетки с едой, тёплую сменную одежду, на поверхности уже должна была во всю разыграться зима, надела на себя военную форму… встала у порога двери, мешкая некоторое время.

Я дала себе минуту слабости, вспоминая его… неужели, я никогда его больше не увижу?

Нахлынули воспоминания той ужасной ночи. Не сделай он этого, наверное, я бы так и не решилась на этот шаг… может я вообще не захотела бы сбежать. Я в последний раз огляделась, накинула кепку, и вышла из дома навстречу своей свободе.

Надо спешить.

* * *

Сектор 5 Продовольственный.


Хоть эта зона, в отличии от гарнизона была в свободном доступе, пройти сюда в нерабочее время было невозможно.

Это сыграло мне на руку. Военных в Муравейнике практически никто не трогал и ни о чём не спрашивал, так что я свободно прошла в продовольственный сектор, никого из знакомых, не встретив по пути.

Я удивлялась, как все так удачно складывалось. Я прошла к ангарам, и начала ждать торговцев. Скоро они будут грузить товар. Мне нужны будут те, которые грузятся кукурузой или кроличьими шкурками. Идея сидеть в ящике с мороженной рыбой или курицей, мне совсем не прельщала.

Торговцы мясными продуктами уже давно загрузили свои контейнера, и увезли их на аэроплатформах к шахте центрального лифта.

Где же этот чёртов торгаш.

Наконец я увидела его.

Полный тучный мужчина, в деловом клетчатом костюме, и проплешиной подошёл к ангару с кроличьими шкурками и позвал заведующего складами.

Торговец начал:

– В прошлый раз мех сильно линял, – он достал из-за пазухи шкурку и показал заву. – Вот видишь, вот такой была почти треть прошлой партии. Ни одно ателье не купит такой мусор. Мне пришлось сбагрить их на Медном рынке на много дешевле себестоимости, так и ещё учтите расходы на доставку! Посмотри, в каком я минусе. Я хочу, чтоб сумма моего убытка была вычтена из итоговой суммы сегодняшней сделки.

Ну да, вот этот мне точно не откажет… Куда уж его прибыли с меха сравниться с тем, что я ему предложу.

Заведующий и торговец долго ещё спорили об итоговой стоимости, и наконец, сошлись в цене.

– Грузите мех. Бурый, белый, серый. Цветной не нужно. По пол тонны каждого достаточно.

Зав складами ушёл собирать его заказ.

Вот он мой шанс. Я подбежала к торговцу, и дёрнула его за рукав. Он от страха аж подпрыгнул.

– Чего тебе, гнусный мальчишка! – потом он, высокомерно оглядев меня, сказал. – А, ты просто костлявая девчонка.

Он брезгливо смахнул невидимую грязь, с того места, куда я его тронула.

Я старалась говорить очень тихо.

– Я хочу предложить вам сделку. Я знаю, что вы везёте товар в Бришалот. Я готова вам заплатить любую сумму, которую вы назовёте, по приезде в столицу.

– Правда, что ли? – он схватился за свой огромный живот, потом сморщил нос, и сказал. – Что-то мне не верится, что у такой замухрышки будет хоть грош в кармане.

Мне совсем не хотелось выкладывать все карты на стол.

– Мой отец вас щедро, нет, даже баснословно отблагодарит. Отблагодарит так, что вы вообще не будете нуждаться в работе! Я из очень богатой семьи!

– Да? А я тогда Николас Рош, – он подтянул свои штаны и противно засмеялся. – Собственной персоной. Похож? Нет, скорее всего. Как и ты не похожа на дочь богачей. Давай, брысь отсюда. Не мешай мне.

– Пожалуйста, я вас очень прошу. Меня похитили и держат тут насильно! – я показала ему Катарский наручник. – Видите? Разве надели бы такой на абы кого?

На его лице впервые за все время появился намёк на заинтересованность.

Он взял мою руку, повертел.

– Хмм, настоящий.

– Да прошу вас, мои родители из Платины, – соврала я. – Я обещаю вам, что они заплатят вам любую сумму, какую бы вы не попросили!

Его малюсенькие глазки алчно заблестели.

– А где твой надзиратель, со вторым браслетом?

Упс. А вот об этом я не подумала.

– Он на военной миссии. Видите, по тому я смогла спокойно сюда прийти. Пожалуйста, мне главное попасть на границу Бришалота, и все. Никто уже не сможет ничего сделать. Вам обеспечат покровительство. Я вам обещаю.

– Биометрики с тобой явно нет оформить контракт? Я же не пойду на такой риск, на честном слове!

М-да уж.

– Нету, откуда. Я же говорю, меня ПО ХИ ТИ ЛИ. Вы не пожалеете о своём решении. Прошу вас!

Он окинул меня оценивающим взглядом. Наверное, взвешивал все риски и выгоды.

– Ну ладно, полезай в контейнер с мехом. Ты тощая, места много не надо. Но если ты обманываешь, я принесу тебя сюда обратно! И возьму за это вознаграждение! Я буду в плюсе при любом раскладе, так и знай, и не пожалею тебя!

Моё сердце бешено забилось от радости. Торгаш попросил загрузить чуть меньше меха, чтоб я могла поместиться. Вскоре контейнеры с товаром загрузили на аэроплатформу, заведующий получил расчёт за мех и пошёл обслуживать другого торговца, я залезла в контейнер со шкурками. И мы двинулись в путь, навстречу моей свободе.

## Глава 21. Охота

МЕЛАНИЯ РОШ


Я не могла поверить – я действительно еду домой. Все получилось. Я посмотрела в просвет от крышки контейнера. Мы уже подъехали к центральной подъёмной шахте Муравейника. Охрана открыла ворота в камеру грузового подъёмника, потом пошла проверить товар. Торгаш сказал, что это процедура формальная, но мне все же стоит зарыться по глубже в шкуры. Все, слава небесам, обошлось. Они быстро проверили каждый контейнер, и пропустили нас.

Через какое-то время шахта начала движение вверх. Я последний раз взглянула на Муравейник. Не смотря на все трудности и горести, которые принёс мне этот город, в моем сердце все равно была тоска. Я подружилась с женщинами из аграрного сектора, я буду по ним скучать, они были очень радушны, я даже буду скучать по Камилле, по Радхике, которая наделила меня бесценными навыками, мне было жаль солдата, которому, определено, влетит за то, что я сбежала…. Но больше всего… хоть он и сделал мне очень больно, я буду скучать по нему…

Вот подъёмный механизм остановился. Я почувствовала движение, платформа двинулась. И через какое-то время я увидела из щели крышки яркий свет. Моя душа воспарила.

Я на поверхности! Я подскочила, и мне в лицо ударил мороз. Снег! ну конечно, почти месяц прошёл. На улице светило солнце, я подставила лицо под него, наслаждаясь ласковыми лучами, вдыхая свежий холодный воздух.

Торговец уже сидел в закрытой камере, а конвой вёл летучую платформу к погрузчику, который, к счастью, оказался воздушным, а не колёсным. Я была так рада, ведь воздушные машины быстрее колёсных в два раза. В застрявшем в прошлом веке, Муравейнике – все машины были колёсными. А значит, даже если меня кинутся искать, то никогда не догонят.

Я выдохнула с облегчением. Через какое-то время мы тронулись. Я легла на шкурки, сняла с себя дурацкую кепку, переоделась в тёплый зимний костюм и легла, устроившись по удобнее, задремала.

Проснулась я тогда, когда аэропогрузчик остановился. Уже начинало темнеть. Торговца выпустили из кабины. Он попрощался с солдатами из конвоя и сел за руль.

Спустя пару километров он остановился. В меня прокралась тревога, и я напряглась. Торговец поднял крышку контейнера и посмотрев на меня – сказал.

– Выходи, иди, садись в кабину. Не будешь же два дня в контейнере сидеть.

Во мне проснулась вера в человечество.

Я выскочила и села в кабину. Мы снова тронулись.

Наконец я еду домой.

Монотонный пейзаж дороги невероятно мне надоел. Каменная долина сменялась на обычную пустошь, несколько раз мы проезжали через маленькие поселения. Было очень холодно, за окнами была метель, но меня устраивало все. Красивее дороги домой – нет ничего.

Уже было темно, и мы остановились около какого-то двухэтажного здания, старинной постройки. На парковке стояло ещё много погрузчиков. Я так поняла, что это перекантовочный пункт для торговцев из Муравейника и других бункеров. Торгаш сказал, чтоб я вела себя тихо, надела кепку и не высовывалась.

Это оказалась мини – гостиница, со столовой на первом этаже и номерами на втором.

Когда мы вошли, нас с порога поприветствовала темноволосая женщина восточной внешности:

– Здравствуй Кемал, – улыбнулась она нам из-за кассы. – Девушка с тобой? – она указала на меня и так же приветливо улыбнулась. – Что будете заказывать?

– Сабирочка, привет родненькая. Да, сделай мне твою фирменную хашламу, и картошечку с лучком. И тоже самое девочке.

– Хорошо. А комнату вам одну?

О ужас.

– У меня есть деньги! – выпалила я от испуга. – Комнаты две!

Торгаш вытаращился, пробежался пренебрежительным взглядом по мне и задрав нос, с оскорблённым выражением лица сказал:

– Ну конечно две. Ты не в моем вкусе.

К счастью!

Мы поужинали, удивительно, торгаш не взял с меня денег. Что за благороднейший человек? И затем пошли в свои номера. Стоило мне положить голову на подушку, и я уснула самым сладким и крепким сном в своей жизни.

Рано утром я услышала стук в дверь. Я открыла её, на пороге стоял торгаш, одетый в новый зелёный костюм в горошек.

Да, ну и вкус у него конечно …

– Давай собирайся, надо ехать, – кинул он с порога и ушёл вниз.

Я быстро приняла душ, переоделась и тоже спустилась.

________________


Мы ехали по тем же пейзажам что прежде. День близился к закату, когда уже стемнело окончательно, я посмотрела вперёд, и расплакалась. Какова же была моя радость, когда в далеке показались высокие пики, и небоскрёбы Бришалота ! Я дома. Я почти дома!!! Какое же облегчение увидеть дом! Папа, я скоро приеду!

Торгаш что-то начал бормотать себе под нос.

– Что-то случилось? – спросила я.

Он ничего не ответил. Посмотрел в зеркало заднего вида и опять выругался. Я услышала краем уха монотонный звук и обернусь посмотреть в чем дело. Я не могла ничего разглядеть в темноте. Вскоре, я увидела позади нас синий огонёк, который приближался к нам на невероятной скорости, по мере его приближения, звук становился громче. Что это?

Торгаш дал по газам. Я посмотрела на спидометр, 340 км/ч. Для погрузчика скорость просто громадная. Огонёк с оглушительным звуком, просто пулей пролетел мимо нас по левой стороне и улетел на столько далеко вперёд, что скрылся из зоны воздействия наших фар. Звук был такой громкий, что у меня заложило уши, а тяжеленный гружёный погрузчик повело в бок от ударной волны. Огонёк уже практически скрылся за горизонтом.

– Что это было? – испуганно спросила я, но когда он полностью потерялся с поля зрения, я облегчённо выдохнула, решив, что мы его не интересовали, и беда обошла нас стороной. Обрадовалась я рано. Он снова показался вдалеке, и я увидела, как он начал поворачивать куда-то вбок, а затем развернулся, остановившись на нашем пути, и засветил ослепляющим голубым светом.

Торгаш громко выругался, и вжал педаль тормоза в пол.

– Что происходит? – я зажмурилась от яркости. – Что это за свет?

Я закрылась руками от ослепительного света, разлепила веки, пытаясь хоть что-то разглядеть, но это было невозможно. Глаза будто заволокло плёнкой. Тяжёлый гружёный погрузчик с большим трудом остановился, в притык подъехав к источнику света. Торгаш заглушил двигатель, откинулся на спинку кресла и выдохнул:

– Приехали.

– В смысле, как приехали? Мы же ещё даже не в городе…

Свет стал мелькать тенями.

Торгаш открыл дверь, и прокричал.

– Выключи фары. Я понял тебя…Понял. Мы выходим. – затем он обратился ко мне. – Давай выходи, твоя остановка.

Что происходит?!

Торгаш сам открыл мою дверь, и вытолкнул меня из машины.

Я чуть не упала, но схватилась за дверь и устояла на ногах. Воздушная машина уже полностью лежала на полу. Я выпрямилась, снова прикрываясь рукой от света. Стоило нам выйти, как свет ослаб, став привычным, и не таким едким.

Я тёрла глаза, пыталась восстановить зрение. Но оно мне не понадобилось, чтоб понять, что происходит. Достаточно было слуха…

Воздух покинул мои лёгкие.

– Привет Кемал, а теперь объяснишь мне, зачем ты забрал мою девочку?

Нет, нет, нет…

Его хриплый низкий голос звучал пугающе спокойно. Я задрожала и осела на пол.

– Мамой клянусь, не знал, чья она. Она просто попросила подвезти. Ты же знаешь, мы люди гостеприимные, не смог отказать.

– Кемал. Я даю тебе десять секунд на то, чтоб скрыться с моих глаз, если тебе… как минимум дорог твой пропуск в бункер, и как максимум, если не хочешь лишиться головы. Я… еле… сдерживаю …себя…, чтоб …не приступить… к максимуму.

Последние слова он прорычал.

Торгаш с невероятной проворностью для своей комплекции запрыгнул в машину, и тронулся, объезжая препятствие перед собой.

Я не могла поверить в то, что произошло, смесь сильнейших эмоций заполонила меня.

Как, как он смог догнать нас? Как он оказался тут. Я боялась. Безумно боялась. Что он сделает со мной? Он, наверное, невероятно зол. Я обхватила себя руками, сидя на полу, прячась от него.

– Встань, – приказным тоном сказал он.

Меня всю трясло. Это второй раз, когда я пыталась сбежать. Он убьёт меня? Я подняла голову, моё зрение уже почти восстановилось, я видела лишь его высокий силуэт, он был в кожаном костюме и шлеме. Я встала пошатываясь.

Только сейчас я поняла, что это был за слепящий свет. Это были фары воздушного гоночного супербайка[32]. Но он ехал на такой скорости… я такого в жизни не видела.

Поведение Клауда было каким-то…странным.

Он начал медленно шагать в мою сторону, на ходу откидывая визор[33] шлема. Я смогла разглядеть его лучше, он был в плотном кожаном костюме, перчатках, берцах. Я задрала голову, ища его взгляда. Но когда наши глаза встретились…я ахнула и отшатнулась от ужаса. Я начала пятиться, а он медленно продолжал движение.

– Ну здравствуй, милая – пророкотал он.

Я не могла оторваться от его глаз. Через прорезь шлема, привычно янтарного цвета радужки, подсвечивались в темноте. Что это? Ужас накрыл меня с головой. Он одним рывком оказался около меня, крепко схватил за плечи, сжал, затем наклонился ближе ко мне.

– Прекрати, мне больно! – я закричала.

– Боль всегда граничит с удовольствием, – он рычал.

Я не справлялась с эмоциями, меня начала бить мелкая дрожь. Клауд расширил глаза, от чего зрачки его сузились ещё сильнее, он рассматривал меня, слегка наклонив голову вбок. Наверное, у меня было все написано на лице. Его глаза метались по мне, затем он снял шлем и отшвырнул его.

– Что…не нравится?! Я пугаю тебя?

Я отвернула голову, стараясь сдерживать слезы.

Он зубами снял с одной руки перчатку, а другой обнял меня, прижимая к себе. Затем взял мой подбородок и развернул на себя, заставляя посмотреть на него вновь.

– И что же мне делать с тобой? – он бегал глазами по моему лицу, потом, едва касаясь, провёл тыльной стороной ладони по моей щеке, затем по нижней губе, оттягивая её вниз большим пальцем, и плотоядно следя глазами за своими движениями. Затем подушечки пальцев скользнули к шее, вслед за ними пошли его губы, едва касаясь, обжигая дыханием. Его рука добралась до ложбинки между грудей, и замерла там.

– Куда ты сбежала от меня? Ты думала, что я не найду тебя? – гортанным шёпотом, он выдохнул мне в ключицу горячий воздух.

Моя кожа покрылась мурашками. Волна страха сменялась волной чего-то нового и обратно.

Он поднял голову, посмотрел на меня из-под опущенных черных ресниц, приблизил губы к моим и замер на расстоянии пары сантиметров… мы стали дышать одним воздухом.

– Я скучал, – выдохнул он в мой рот. – Хочешь покажу как?

Он с рыком вжал моё тело в своё, упираясь эрекцией в мой живот. Потом обеими руками сжал мои ягодицы, прижимая крепче к себе.

Мой мозг затуманился, я поплыла, но краем сознания понимала, что что-то не так.

Я приложила дрожащую ладонь к его щеке. А он прикоснулся к ней губами.

– Где ты был? – прошептала я в его губы.

– Погружался.

– Что это?

– Потом расскажу, или тебе сейчас это интересней?

Он поглаживал мои ягодицы, и ещё раз сжал одну половинку.

Из моих губ вырвался непроизвольный стон. Он зарычал, прикладывая свой лоб к моему плечу.

Затем он провёл рукой по моему бедру, поднимаясь выше, проникая под свитер, коснулся голого тела. Он стал поглаживать рукой мой живот, поднимаясь выше, заставляя меня трепетать от его прикосновений. Его рука медленно поползла вниз, без спроса, проникая под резинку штанов, затем и трусиков, спустилась ниже к гладкой коже лобка. На секунду он замер, посмотрев в мои затуманенные глаза, а потом продолжил свой путь, легко проскользнув средним пальцем меж влажных складочек. Он издал хриплый стон, прошептав:

– Хочешь, я возьму тебя прямо тут?

Он провёл языком по моей шее, поднимаясь к уху.

Я с трудом отгоняя дурманящее наваждение, с мольбой в голосе сказала:

– Клауд, прошу, приди в себя. С тобой что-то не так.

– О, нет девочка, со мной все так. Вот он я, настоящий. Тебе не нравится?

Он надавил пальцем на самую чувствительную зону. Я издала громкий стон, мои ноги задрожали, и я непроизвольно выгнула спину.

– Я же вижу, что нравится… Какая же ты мокрая.

– Клауд, пожалуйста…

– Я заставлю тебя кончать десятки раз, только попроси… – прошептал он.

– Клауд…

– Я хочу трахнуть тебя.

– Клауд! – я оттолкнула его руки, прикрываясь. Он не отрывал взгляда от меня, у него были очень узкие зрачки, пламя в радужках горело ещё ярче – Что с тобой. Ты пугаешь меня. Что у тебя с глазами? Что с тобой происходит?

Он посмотрел как-то сквозь меня, как будто фокусировался где-то внутри своего разума, потом сделал шаг назад, увеличивая между нами дистанцию. Он задрал свой подбородок вверх, и сказал куда-то в пустоту.

– Это моя свобода, – а потом вновь посмотрел на меня с жуткой ухмылкой. – И у меня сейчас охота… угадай, на кого я охочусь?

Он оскалился, испепеляя меня своими горящими угольками, что выглядело в ночи до одури пугающе.

– Я выпустил зверя… он так жаждил утолить жажду, голод. И знаешь… это окрыляющее, пьянящее чувство, дикий азарт. Вот она – моя свобода. Это я настоящий. Но ничто не сравнимо с запахом адреналина загнанной в угол жертвы.

Он вперил в меня взгляд исподлобья. В темноте практически ничего не было видно, кроме его глаз.

– Я чую твой страх даже отсюда…

Меня всю трясло. Я обняла себя руками, в жалких попытках укрыться от него. Слезы ручьём катились по моим щекам.

Он долго стоял так, не шевелясь.

– Правильно, бойся. Я такой, и никакой иначе.

Он развернулся, пошёл в сторону мотоцикла. Поднял по дороге свой шлем, перчатку… и достал из-под сидушки экипировку и для меня.

– Садись, надо ехать домой. У меня скоро начнётся задание…

Я, с тоской посмотрела на Бришалот, который безмятежно стоял практически у меня на ладони и двинулась в сторону Клауда. Он уже сидел на супербайке. Громкий треск мотора, и он уже лавировал в воздухе. Я перекинула ногу, и села сзади него. Клауд дал мне шлем и куртку. Надо же. В этот раз он все предусмотрел. Когда я была готова, я прижалась к нему и обняла из-за спины. Клауд пригнулся и лёг корпусом на лежак[34].

– Держись крепче, прижмись ко мне. Мы поедем… быстро.

Он рванул с места с такой скоростью, что меня припечатало к нему.

## Глава 22. Город спит, мафия открывает глаза

МЕЛАНИЯ РОШ


Добрались мы обратно на много быстрее, чем ехали на погрузчике.

Уже знакомым мне путём, мы спустились в Муравейник, с одной небольшой разницей – верхом на мотоцикле, в грузовом лифте. Оказавшись на дне шахты, Клауд, не заглушая двигатель, встал, размялся, и снял шлем. Я вытянула шею, украдкой пытаясь посмотреть на его лицо, чтоб понять, не вернулись ли его глаза в нормальное состояние.

Он, не оборачиваясь, бросил через плечо:

– Они все ещё светятся. Зря не мучайся.

Я опустила от стыда голову.

Резко, я неожиданно взмыла в воздух, Клауд взял меня за талию и спустил с мотоцикла. Затем он достал из кармана кожаной куртки футляр, и надел солнцезащитные тёмные очки. Я покосилась на него. Он так же, опередив мой вопрос ответил:

– Чтоб горожан не пугать, – и жутко улыбнулся..

Наконец двери лифта открылись и Клауд выкатил транспорт ко входу в центральный тоннель, передал его в руки охранников, что-то им сказал, и затем строго скомандовал мне следовать за ним.

Я посмотрела, на до боли знакомые потолки и бетонные стены. Ну здравствуй Муравейник. Не успела и запылиться, как вернулась к тебе. Я приуныла. Ну что за издевательство? Я уже почти добралась до родного полиса… оставалось совсем не много… а ведь все так легко шло… На секунду я задумалась, а не слишком ли все было просто? Я с недоверием посмотрела Клауду в спину… Эта мысль не давала мне покоя до тех пор, пока мы не оказались в Гарнизоне. Мы прошли в самую глубь сектора. Я раньше не видела этой зоны, тут была ограждённая колючей проволокой территория. Клауд приложил ладонь к панели на двери, и открыл нам проход. На этой территории, стояло одноэтажное здание. Мы зашли внутрь. Он включил свет, и моему взгляду предстало какое-то мрачное помещение. Кирпичные стены без отделки, металлические подпорки на потолке, высокие окна с перемычками, серый пол, справа стена, хотя скорее перегородка, с двумя закрытыми дверями, из мебели – большой кожаный диван, два кресла, небольшой столик, телевизор, в самом конце кухня и… бар? Да уж, с дизайном тут никто не церемонился, берлога какая-то.

Мы подошли к ближайшей двери, и Клауд открыл её… там был длинный спуск вниз. У меня пробежали мурашки по коже. Мне это напомнило тот самый бункер, где мы с ним впервые встретились. Он что, опять запрет меня в подвале? Я с мольбой посмотрела на него, но он даже не соизволил обратить на меня внимание. Он включил свет на лестнице, и мы спустились вниз. Когда я увидела, куда мы пришли, я в изумлении открыла свой рот.

Нет это явно был не подвал. Это было какое-то огроменное помещение, какая-то… лаборатория? Она была поделена на две зоны, между которыми находилась прозрачная стеклянная перегородка. В ближней комнате были высокие потолки, много современной техники, компьютеры. А вот во второй комнате, которая была за стеклом, было всего пару предметов – по середине кресло… с ремнями, по краям кушетки и стенды с лекарствами, длинный стол. Что это? Камера пыток? На моем лбу выступила испарина.

И только сейчас я заметила, что мы были в помещении не одни. На нас смотрели Патрик, недовольная Камилла … и Арчибальд, который был в белом врачебном халате и перчатках. Чего?? Все пазлы, которые крутились у меня в голове все это время, моментально встали на место! Так вот каким образом я оказалась тут! Каждый раз, когда я вспоминала ту роковую ночь…как меня положили на заднее сидение машины… его машины, меня никак не покидал запах фиалок, вот почему запах духов Сэм все никак не выходил из моей головы! Я догадывалась… предполагала… а сейчас все стало ясно!

– Ах ты подонок! Так вот оно что! Да как ты посмел…! – я кинулась на Арчи, колотя по нему кулаками. – Как ты мог так поступить! Ты тоже повстанец, как и они?! А как же Сэм… ! Да ты… !

Сильная рука, железной хваткой взяла меня и оттащила от Арчи. Я отпихивалась от Клауда, но он даже не шелохнулся.

– Успокойся, девочка.

– Что с Сэм! Отвечай! Отвечай, или я…

– С ней все в порядке, – Арчибальд сделал паузу. Посмотрел на Патрика и продолжил. – Сэм с нами… правда, её вовсе не Саманта зовут… а Урсула.

Я окаменела от ужаса. Что? Как это…

– Она тоже в сопротивлении… против твоего отца, – он снял с себя медный браслет и положил на стол. Я округлила глаза… – Подделка. – ответил он на мой немой вопрос. – И у Урсулы тоже, а меня зовут… Маркус.

Да что за чертовщина творится вокруг.

– Урсула давно работает с нами, более того… она моя родная сестра… но, чтоб ты не думала, она действительно хорошо относилась к тебе… и в тот день, дала заднюю, не хотела, чтоб мы провернули дело…

Я вспомнила, как Сэм… вернее Урсула отговаривала меня от этой затеи, хотя изначально это она подкинула мне идею пойти на вечеринку… я могла допустить мысль о том, что этот чёртов ненастоящий Арчи был замешан… но чтоб Сэм… моя лучшая… Меня начало тошнить.

– Мел…

– Хватит! … Не называй меня так! Прекрати! Я ненавижу вас всех… вы все…! Идите вы все к черту!

– Мел, ты просто не знаешь, что делает твой отец. Что вообще делает правящий круг… Ты бы никогда не узнала, потому что…

– Хватит, Маркус, – Прервал его Патрик. – Мелани. Я знаю, что тебе сейчас тяжело… и это только начало… есть много вещей, которых ты не знаешь, и которые, возможно ранят тебя. Но поверь, мы делаем это для твоего блага, и блага всех живущих на нашей земле. Мы пытаемся остановить зло, которое делает… Рош. Ты уже знаешь кое-что о том, что творят в Провиданс, но это лишь верхушка айсберга. Маркус и Урсула – дети моего друга Руфуса, с которым мы работали в Кузне. Он был хорошим человеком, отдавшим жизнь за благое дело, – Патрик вздохнул. – Которое мы продолжаем сейчас, и будем продолжать до тех пор, пока не победим, либо не погибнем.

Разговор прервал Клауд.

– Это все очень интригующе, но Патрик, давай я сначала завершу погружение. А потом можешь говорить ей все, что считаешь нужным.

– Клауд, друг, опомнись, – обратился к нему Маркус. – Дружище, ты можешь прямо сейчас отказаться от этого. Я прошу тебя. Это же Кузня… кто знает, что тебя там ждёт. И ты совсем недавно погружался, и трёх месяцев не прошло… кто знает, как поведёт себя твой организм на очередное вмешательство…

Клауд, даже не взглянув на друга, зашёл в стеклянную комнату, разделся до штанов и разулся, оставшись босиком на полу.

– С кем я разговариваю… – Маркус обречённо выдохнул, но зашёл за ним в комнату, подойдя к столу с кучей всяких колбочек, он набрал в шприц какую-то мутную жидкость из ампулы, затем позвал Великого марла.

– Господин Патрик, подойдите, пожалуйста, мне цвет не очень нравится…

Патрик зашёл к ним в комнату, и повертев шприц с лекарством, начал ему что-то объяснять.

В комнате остались мы с Камиллой. Если обычно она была просто ко мне пренебрежительна, то сейчас от неё исходили волны ненависти. Ну, и как свойственно её натуре, она не выдержала и подошла ко мне с разборками.

Я думала, что она будет говорить о том, что я её подставила своим побегом… но то что она сказала, было откровенно говоря шокирующим.

– У вас с ним что-то было?

– Не поняла. С кем? О что ты вообще? – что она несёт?

– Не придуривайся, с Клаудом, с кем ещё?!

Я впала в ступор.

– У нас ничего не…

– Не ври мне! А почему тогда он… – она прервалась, и посмотрела на меня самым злобным выражением лица, на который была способна. – Я не ожидала такого от тебя! Ты же знала, как я к нему отношусь! – она фыркнула и отошла от меня на своё прежнее место, скрестив руки на груди.

Я конечно имела к Клауду какие-то чувства, но я никогда не говорила об этом ни ему, ни ей. Я не понимала её, и причину её претензий, как и вообще все то, что творилось вокруг. От раздумий меня оторвал Патрик, вернувшийся в комнату. Он подошёл к приборной панели и сказал в микрофон, который усиливал звук в стеклянной комнате.

– Маркус, ставь инъекцию, – Патрик запнулся на следующих словах. – Клауд, сынок, будь сильным! – голос его дрожал.

Что происходит?

Я смотрела, как Маркус сделал Клауду укол в вену. Клауд пошёл в сторону кресла, но затем остановился и вышел к нам.

– Патрик… – он немного помолчал, затем впервые за все время посмотрел на меня, и вновь перевёл взгляд на Патрика – Уведи её отсюда, – потом развернулся, и перед тем как закрыть за собой дверь, не разворачиваясь, сказал, – Не хочу, чтоб она смотрела.

Не смотрела на что?

Патрик кротко кивнул, а Камилла просто прожгла меня взглядом.

Великий марл подошёл, взял меня под локоть и повёл на верх, сказав напоследок:

– Камилла, Маркус теперь полностью обучен, и знает, что делать, он все проконтролирует. Выполняй все его указания.

Когда мы снова оказались наверху, Патрик провёл меня в зал, усадил в кресло и поставил чайник.

Я негодовала. Что происходит? Сэм… Урсула лгала все это время, притворялась моей подругой? Но я действительно любила её, как она могла… А Маркус? А Камилла? Что она несла? Что я ей сделала? С чего она решила, что у нас с Клаудом…Что вообще за бред? Что это за лаборатория? Что за ерунда происходит?? Как всегда, миллионы новых вопросов без ответов…

Мои мысли прервал крик. У меня потемнело в глазах.

– Это же… это Клауд, что с ним?! Почему он кричит?! – волна дикого волнения охватила меня, я подскочила, намереваясь побежать в низ. – Что вы делаете с ним?

Но Патрик рывком подскочил ко мне, хватая за локоть.

– Стой… не иди. Ты слышала, он сам попросил тебя уйти. Не бойся, Мелани, он сильный… справится… ему не в первой, – голос Патрика был жёстким, но я уловила в нём едва заметную дрожь.. – Мы с ним ничего не делали, это… – из подвала снова раздался жуткий вопль. Душераздирающий, рвущий все моё нутро. Я умоляюще посмотрела на Патрика, он тоже сморщился, но все равно покачал в отрицании головой. – Это сделал с ним… твой отец, присядь, милая. Разговор нам предстоит долгий…

## Глава 23. Я – человек

КЛАУД ДЮБОН


Я решил категорически избегать девчонку. У меня намечалось погружение, важное задание. Девчонка меня отвлекала. Но, если быть честным с самим собой, то по большей степени, я не хотел видеть ненависть в её глазах, после своего отвратительного поступка. Я приставил к ней своего курсанта, который отчитывался мне обо всем, вплоть до того, во что она был одета.

Мне не нравилась моя одержимость ей. Она разрушала мою внутреннюю дисциплину, нарушала мой покой, мешала трезво мыслить… И это крайне, просто катастрофически мешало держать в узде моё нутро. Да, блокаторы, которые я вынужден делать ежедневно очень хорошо подавляли моего зверя. Конечно, говоря о звере, я выражался образно … я никакой не оборотень или ещё какая-то сказочная тварь… Но так мне удобнее всего называть своё внутреннее состояние, когда я свободен от воздействия блокаторов. Слово сверхчеловек, суперсолдат было бы куда более уместным, но это слишком пафосно для меня. Хотя… если углубляться в химию… звериное во мне все-таки кое-что есть…

И я такой не один…

Сила, реакция, ловкость, выносливость, слух, регенерация… любые физические данные, развиты в десять раз сильнее, чем у обычного человека. Но тут есть и обратная сторона медали, у нас неимоверное количество энергии, которую нужно всегда куда-то девать, и вспыльчивость… особенно сложно приходилось с сильными эмоциями – гнев, ненависть, страсть, все кроме страха, нам его убирали при корректировке. Все это – крайне мешало в повседневной жизни.

Ну, вообще, я не должен иметь повседневную жизнь, но в этом мне помог и продолжает помогать Патрик. Он разработал специально для меня блокаторы, которые подавляют инстинкты, что крайне упрощало мою жизнь среди социума.

__________________

Сразу после миссии по тёмной лошадке, я перестал колоть ампулы блокаторов, что было первым циклом погружения, а циклов было всего три.

Погружение – это выход в моё естественное состояние, без воздействия на организм блокаторов.

Первый этап – подготовительный, это девять дней без инъекций, за это время все остатки блокаторов выходили из организма естественным путём. Мои эмоции уже не были так притуплены, как при воздействии лекарств. В эти дни у меня часто бывала ломка.

Потом шёл второй этап – стабилизирующий, мне искусственно дочищали организм, во мне просыпались животные инстинкты, которые до этого успешно сдерживал блокатор, в составе которого, что немаловажно, одним из ингредиентов входил синтетический адреналин, гормон страха. И именно он, в первую очередь позволял мне жить нормальной жизнью.

Только страх отвечает за выживание человека… в общем, я вновь становился агрессивным, яростным, импульсивным, вспыльчивым и полностью бесстрашным.

В заключении шёл третий, заключительный цикл, когда нужно было быстро восстановить мои естественные физические данные – что было, до потери сознания больно. К счастью, раз после второго этапа у меня уже практически не оставалось страха, то шёл я на это крайне спокойно.

А вот возвращение в моё "подавленное" состояние, или "выход из погружения" – осуществлялся на много легче, мои ампулы вводились в тройной дозировке, несколько дней и все.


__________________


Все время от начала второго цикла я всегда проводил на базе, которая была построена именно для этой цели.

И в этот злосчастный раз… на втором цикле, я жутко, до боли хотел увидеть девчонку. Но меня никто никуда конечно не выпускал, мои эмоции с каждым днём цикла становились все более яркими, и к концу, я просто сходил с ума. Я хотел увидеть её, так, что меня скручивало, как какого-то наркомана.

Простому человеку невозможно понять через что я прохожу во время погружения.

Я ходил по своей стеклянной клетке взад-вперёд, как голодный тигр. В этот раз во мне доминировал не гнев, как раньше, а страсть. И была в этом одна существенная разница, объект моего гнева, а именно Николас Рош, находился от меня в недосягаемости и по тому второй цикл я всегда отсиживал вполне себе спокойно, а вот до объекта страсти -добраться было проще простого, и по тому мне просто сносило крышу.

Я знал, что стоит мне выйти из клетки, как я смогу в миг добраться до неё. И меня из-за этого не выпускали. О своих откровенных желаниях касаемо девчонки и того, что я бы с ней сейчас сделал, слушала вся моя команда, в том числе и пришедшая под конец второго цикла – Камилла. Я видел, что ей это не нравилось, но мне было, откровенно говоря, плевать.

Из-за всего этого, моя чрезмерная эмоциональность мешала нам перейти к третьему этапу. Я просто бился о стены, кричал, орал, плакал, кидался на Патрика, и он в итоге разрешил организовать мне "охоту".

Охота – это возможность дать выход эмоциям. Удовлетворение, эйфория любой природы происхождения. Стоить только получить желаемое, как все снова притупляется, на некоторое время. Ну а охотиться в этот раз я должен был на Мелани – то, чего я жаждал больше всего.


_____________

Мы все знали, что девчонка планировала побег, мы просто развязали ей руки сделать это. Я следил за ней по наручнику в течении всего времени её пребывания в Муравейнике. Я видел, куда она ходила. Узнавал, о чём она спрашивала. Я знал все. Единственное, мне было крайне неприятно, что она приняла меня за конченного идиота, которого можно так легко обдурить.

Мы дали ей улизнуть. Я не вдавался в подробности, как именно она собиралась завлечь торговца, но зная их жадность, догадаться было не сложно.

Когда она сбежала, я ликовал от предвкушения, меня всего трясло от удовольствия, от предстоящей охоты. Патрик выпустил меня сразу же, как она оказалась на поверхности, но я не кинулся за ней сразу, тянул время, давая ей время насладиться мнимой свободой… От этого её эмоции будут ещё ярче, когда я захлопну её в ловушку, прямо перед самой победой. Обожаю облаву[35].

Патрик негодовал, не понимая, что я делаю, и почему покорно сижу, бездействуя. Волнение охватило уже всю команду, они даже хотели сами заняться её перехватом, но я не пускал… мне безумно нравилась моя игра, а они, с их ограниченными возможностями мозга не могли понять мою логику. Я видел по локатору, с какой скоростью передвигалась девчонка, и знал возможности своего супербайка.

Я уже подсчитал в голове, когда мне надо выдвинуться, чтоб перехватить девчонку прямо перед Бришалотом. И вот момент настал. Она остановилась на ночлег в "Мираже". Я рванул за ней, поднялся на поверхность и завёл свой мотоцикл. Это была специальная модель, усовершенствованная, которая летала на сверхскоростях. В отличии от типичного супербайка, у неё было высокое защитное бронебойное лобовое стекло. Я часто выполнял на нем задания, чаще такие, где были перестрелки. Для погони я использовал его впервые, и, кстати, мне это неимоверно понравилось.

Я завёл двигатель, который затрещал оглушительно громко. Надел шлем, в котором была предусмотрена заглушка от шума. Накинул визор и выдвинулся. Я дал свободу своим эмоциям, я был в эйфории от скорости езды, в эйфории погони, эйфории настоящего неба над головой. Я вжимал педаль газа в самый пол, не останавливаясь ни на секунду, зная, что затормози я, и девчонка улизнёт от меня безвозвратно, и от этого азарта мне просто сносило крышу, чем сложнее задача, тем слаще победа, наконец, я чувствовал себя живее всех живых.

Правда, догнал их я немного быстрее, чем планировал, что раздосадовало меня, в идеале я хотел схватить девчонку прямо при въезде в полис.

Тогда меня посетила гениальная мысль, я решил немного поиграть с ней, напугать, чужой страх действовал на меня как наркотик.

Вдали виднелась столица, я знал, что и девчонка смотрела на неё своими зеленючими как летняя трава глазами, представляю, как она сейчас радовалась, что спаслась от меня… дурочка. Её эйфория сейчас была чем-то сравнима с моей… не такая сильная… это физически невозможно, но не менее опьяняющая.

Я начал игру.

Обогнал их погрузчик, представляя, какой эффект на нее оказал рёв моего мотора, на такой скорости он просто оглушающий, я глянул на спидометр – 887 км/ч. Я знал, что теперь она растеряна.... Мои глаза сейчас скорее всего светились как два Квазара в непроглядной тьме космоса. Это сравнение мне понравилось, и я довольно оскалился.

Мне надо было хорошенько разорвать между нашими аэрокарами расстояние. Тормозные пути на таких скоростях у воздушных машин очень длинные, а учитывая, что у них был гружёный погрузчик, то он будет раза в два длиннее. Отъехав на несколько десятков километров вперёд, я развернулся, выходя на таран, и затем остановился, включая слепящий дальний свет фар.

Я загнал её в угол.

Во мне все бушевало в предвкушении, я сгорал заживо, во мне был пожар, я хотел видеть её, её эмоции, её страх, её страсть. И вот момент настал.

Когда они остановились, и она вышла, я понял, что исключительно точно предугадал её эмоции. Я не обращал внимание на Кемала. Если бы я ехал под гнетом инстинкта ярости, я бы его убил определённо, но во мне бушевали другие начала.

Я смотрел на девчонку, готовый к броску, как хищник на жертву. Игра подходила к концу, осталось сомкнуть зубы на шее моей добычи. На данный момент она была для меня эпицентром вселенной – моим воздухом, моим дыханием, миром, галактикой… моим началом, концом, жизнью, смертью, всем что только важно на этой планете. Она была всем. Существовала только она. Моя страсть ревела, рвалась наружу, кипела. Я горел, сгорал. Я не видел и не слышал ничего кроме неё в эту секунду. Мой зверь ликовал, рвал изнутри мою грудную клетку, требуя повиноваться инстинктам, я даже не знаю, чего именно хотел… Только то, что мне нужна она вся.

Скудные остатки моего синтетического страха говорили мне, доносили до краешка сознания, что я могу навредить ей, могу переборщить, она не выдержит. А моё истинное нутро твердило обратное, что мой страх – ненастоящий, что он искусственный, что это остатки препаратов блокатора, что у моей природы, моего начала нет страха. Но я не мог.

Девчонка заговорила, и я видел, что она боялась меня, до одури боялась. Зверь ликовал, питался её страхом, напитывался им ещё больше. Но мой мозг, моё сознание умоляло меня сдержать себя. Хвала блокаторам, которые ещё частично присутствовали в моей крови, я все-таки сдержался. Главное, что желаемое я все-таки получил, девчонка снова моя. Охота удалась, я дал эмоциям выход, и когда мой зверь был удовлетворён – я наконец расслабился, я знал, что ещё немного и я буду готов к третьему этапу.

На базу я уже прибыл в прекрасном расположении духа, приведя с собой свою добычу. К тому моменту, я уже перестал соображать адекватно в понимании обычного человеческого мозга. Это говорило о том, что второй цикл полностью завершён, и пора приступать к третьему. Я соображал, как зверь. Мне надо было идти в стеклянную комнату, в которую под блокаторами, я бы навряд ли вошёл добровольно. Я знал об адской боли, которая меня в ней ждёт, но сейчас мне было абсолютно все равно. Сейчас меня привяжут к стулу, воткнут в меня кучу проводов. Потом впилят в лобные доли контрольные винты, чтобы Патрик мог давать мне команды, потому что единственное, что я хочу после погружения – это убивать.

В меня начнут вливать химию, влияющую на мою ДНК, от которой у меня будут, до искр в глазах, скручиваться от боли мышцы и кости, которые будут деформироваться под действием электромагнитных импульсов и лекарств. И я, наконец, буду в своей естественной форме. Единственное, чего мне не хотелось катастрофически – это чтобы девчонка видела мою боль. Не хочу казаться ей слабым.

## Глава 24. Все карты – на стол

МЕЛАНИЯ РОШ


Его крики переросли в истошный монотонный нескончаемый вой. Что должны делать с человеком, чтоб причинять такую боль… Клауд на моих глазах получил несколько пулевых ранений и, при этом, не издал ни единого звука, потом в лазарете его оперировали, знаю, что он отказался от наркоза, я была в соседней палате, тоже – беззвучно терпел, неужели существует что то, что больнее, чем, когда в твоих органах ковыряются на живую… Меня просто разрывало на кусочки, от этих мыслей. Я хотела побежать вниз, вырвать его из лап этих извергов и укрыть от целого мира. Меня всю трясло от осознания своего бессилия.

Патрик, наконец, доварил свой чай, который я готова была вылить на его седую голову. Я посмотрела на него с ненавистью. Как в такой ситуации, он мог думать о своём желудке?!

– Как вы можете так мучать его?! – не выдержав, наконец выпалила я.

– Он сам настоял на погружении, я просил его… этого не делать, – сказал он, понуро свесив голову.

– И что? Часто вы такое вытворяете с ним?!

– Только на очень важных заданиях… это его двенадцатое погружение.

Я фыркнула, снова поёжившись от очередного стона из лаборатории. Патрик тем временем положил свой злосчастный чай передо мной, разлил по чашкам, при этом всыпав в свой стакан содержимое какого-то саше. Мои брови поползи вверх. Великий марл не дожидаясь ответа сказал:

– Седативное, – только сейчас я заметила, как пальцы Патрика дрожали, а белки глаз покраснели. – Мелани, ты не знаешь, какого это для меня. Он мой сын, в моей жизни нет ничего дороже него. Во время каждого его погружения, во мне что-то умирает, если бы я мог забрать его боль себе, то сделал бы это в пятикратном размере.

Патрик размешивал успокоительное ложкой, тем временем из подвала вновь разнёсся вопль. Великий марл свёл брови на переносице, потёр её пальцами и, выругавшись, полез за ещё одним пакетиком, добавив себе дополнительную порцию лекарства в чашку. Теперь понятно, зачем ему чай. Я стыдливо кашлянула, и безмолвно попросила у него пакетик и для себя. Он без лишних слов дал мне саше.

Некоторое время мы сидели молча, вслушиваясь в вопли боли. Я чувствовала, что успокоительное начало действовать и наконец прервала томительную тишину:

– Что с ним? Вы можете объяснить, зачем вы причиняете ему такую боль?

Взгляд Патрика уже был стеклянным, он смотрел куда-то мимо меня, все это время, сосредоточиваясь на своих мыслях. Мой вопрос привёл его в чувства, и он, тяжело двигая веками спросил:

– Что ты знаешь о Провиданс?

– То же, что знают все и что написано в интернете. Она анализирует человека, создаёт ему паспорт, который на 99% точно предугадывает поведение человека, его характер, даже работу, в которой он сможет себя проявить. Ну, а причём здесь это?

Снова жуткий вопль.

– Все, что ты знаешь о Провиданс – полная чушь, – поморщившись, сказал Великий марл. – Помнишь, Клауд достал из твоей шеи трекер?

– Ну да… как можно забыть, когда из тебя вытаскивают какой-то инородный предмет.

– Это была твоя биометрика.

У меня отвалилась челюсть.

– Что вы такое говорите? Как биометрика? Она же находится в браслетах у Платины и Меди, а у Правящих – вообще нет… биометрики.

– Нет, Мелани. Это то, во что Провиданс заставляет верить простых людей. Настоящая биометрика, она вживляется под кожу, в ту область, где тебя… порезал мой сын. Она есть абсолютно у всех, кроме Правящих…

– Но откуда тогда та штука была в моей голове, я же тоже Правящая.

Патрик пожал плечами.

– Причины, честно говоря, я не знаю… в своё время… мне донесли, что она у тебя есть. Я честно говоря не верил, Клауд сначала проверил трекер-деинсталлятором то, что у тебя действительно есть капсула, только потом… изъял.

– А кто вам это… донёс…?

Великий марл томительно смотрел на меня, потом вздохнув, сказал:

– Прости… этого я не могу сказать.

Я плотно сжала зубы, хотелось расспросить об этом по больше… и опять тайны… откуда у меня эта биометрическая капсула… но надо было спросить кое-что более важное:

– А что такое трекер? Вы сказали, что Клауд достал из моей шеи трекер, потом что это биометрика… я запуталась…

– И биометрика и трекер находятся в одной капсуле. Да, трекер, это банальная слежка. т.е. вы даже не знаете того факта, что каждый ваш шаг передаётся в головной компьютер Провиданс. Система отслеживает каждого, прошедшего в младенчестве инициацию и получившего браслет, Будь уверена, когда ты сбежала в клуб, твой отец, при желании мог легко об этом узнать, просто открыв админ-панель Провиданс, и вбив туда твой биометрик ай-ди – он с лёгкостью отследил бы тебя по карте всего земного шара.

Что он несёт? Он что, намекает на какой-то вселенский заговор?! Как такое может вообще быть… Всех людей отслеживают?! Так вот зачем они вырезали ту штуковину в самый первый день, чтоб отец не смог меня найти?!

– А как мне засунули её в шею? Я бы наверняка помнила об этом…

– Трекер вживляют при инициации. Когда ничего не подозревающий родитель, отдаёт своё новорождённое чадо на инициацию, в тайне от него, в шею вживляется биометрика, дополнительной опцией к которой ещё идёт, как я уже сказал трекер, и эти два компонента – несут в себе полный пакет информации по человеку…

– А родители детей не обращают внимание на то, что у детей после инициации на шее остаётся рубец… или типа того? Это же очевидно… – я расширила глаза, когда сама догадалась до ответа… – Вакцинация… они говорят, что это обязательная вакцинация…

Патрик молча покачал головой, затем заговорил дальше:

– Я сейчас расскажу тебе ещё одну вещь… возможно, ты мне даже не поверишь… но это правда. Вы все свято верите в утопию Провиданс. Что исчезла преступность, зло… Да, отчасти так и есть… но какой ценой? Когда-то давно, Александр Алестер Рош, основатель Провиданс и твой прадед – открыл "геном души". Я думаю, ты не раз это слышала. Он действительно был гениальным учёным и действительно, открыл так называемый "геном души". Фактически… он докопался до ДНК так глубоко… как бы тебе по понятней объяснить… До третьей эры, в мире верилось, что у каждого человека есть душа, кто-то верил, что талант – это дар, и всякое такое. Только вот, открытие Алестера Роша показало одну вещь – человек – всего лишь набор атомов… который, сложенный в конкретном алгоритме, ещё в утробе матери даёт ребёнку конкретный сценарий, да он может иметь различные исходы, влияние извне, но в целом, основной порядок действий и мыслей – будет единым. Рош взял ДНК одного человека, разложил на составляющие, и собрал в 20-ти разных последовательностях, заменяя в каком-то случае некоторые элементы. Он запустил эксперимент: одно ДНК он собрал так, чтоб у человека была склонность к воровству, одного – талантливейшим математиком, одного сделал левшой с витилиго, одного склонным к суициду, из ДНК белокожего он сделал ДНК темнокожего и так далее. Изменённые варианты ДНК, 19 из 20, кстати, так и неизвестно почему на одну меньше, он внедрил в разные яйцеклетки, и затем подсадил разным женщинам, через шесть лет эксперимента, по лаборатории бегало 19 детей, один из которых вечно что-то подворовывал, один с двух лет уже складывал числа в тысячах, один был пятнистым мальчиком левшой и т.д. Ты понимаешь, к чему я клоню? Не тот ли будет считаться Богом, кто сможет по заказу создать человека, или тот… кто к примеру, сможет массово подавлять агрессию людей на всей планете… Рош мог разложить ДНК, а потом заново собрать его так, как хочет, как конструктор – можно убрать детали, добавить, поменять цвета, последовательность… это как иметь чит к игре… Только в нашей реальности, у Роша появился чит-код[36] к жизни.


Я не могла поверить в услышанное… Патрик продолжил тем временем.

– В те времена… страшные дореволюционные времена, человечество истребляло себя и Алестер Рош, возможно, действительно из благородных порывов, поделился своим открытием с главами мира, и они все единогласно приняли решение – переделать каждого человека на земле, причём так, как это будет выгодно им. Изначально было принято решение о минимальном вмешательстве – убрать у людей агрессию, сделать их послушными, исполнительными. Но это все оказалось не так просто. В ходе исследований выяснилось, что уже взрослого сформировавшегося человека, переделать ДНК полностью – было невероятно сложно и очень затратно, тогда Рош с командой, под руководством глав государств нашли решение – с помощью генной инженерии, они использовали вирус для транспортировки. Любой вирус внутри себя имеет генетический вредоносный материал, его опустошали, «программировали» наполняя нужными ДНК, т.е. заменили содержимое на необходимую им информацию и начали массово прививать население планеты… каждого. И уже у всех новорождённых, после массовой вакцинации наблюдалось одно общее качество – они были абсолютно неагрессивными и более-менее послушными. Заменили всего пару компонентов, так сказать, не трогая в целом личности, так как это бы слишком било по бюджету. Как ты знаешь, революция длилась долго, была крайне болезненной и закончилась через десятки лет, и, если ты уже отследила логику… закончилась именно тогда, когда новое поколение детей от привитых родителей выросло. Именно тогда организовали Провиданс, которая теперь управляет планетой. Главы государств, их семьи и близкие, конечно не стали подвергать изменением себя. Патрик продолжил. – Круг правящих сформировался сам по себе, со временем. К тому времени Алестер был совсем стар, ему на смену пришёл Бенедикт Рош, твой дед. Вот тогда и началось все веселье, он на собрании правящих, решил пойти ещё дальше, и по-настоящему поиграть в Бога. Он мыслил так – чтоб жить в комфорте, не хватит одного лишь обслуживающего персонала, нужны хорошие производители, разработчики, исследователи, и прочее, и тогда правящие решили не просто менять людей, а разделить их, сформировать две прослойки населения. Провиданс уже могла на тот момент по существующему ДНК выдать прогнозы людям. Правящие, с помощью машины провели массовое исследование людей, и по полученным данным, провели ещё одну вакцинацию. Сделав людей из низших социальных сословий ещё более безвольными и послушными, людей из более высоких – избирательно наделили какими-то талантами, чтоб они могли позволить себе, к примеру, производить массово качественные продукты, или заниматься крупным строительством. Остальных – тех, кто ниже по IQ, они оставили как рабочую силу. Чтоб как-то их обозначать, начали делать браслеты, для кого-то Платиновый, для кого-то Медный. Дальнейшие исследования показали, что у Платиновых рождались так же дети, которые по возможностям соответствовали – Платине, а у Медных – соответствовали Меди. Вот так и касты разделились на низшую и высшую. И по тому, кастам запрещено смешивать кровь с другими кастами. Чтоб не мешать столь тщательно рассортированный генофонд.

Меня как будто ошпарили кипятком.

– Так что Провиданс – лишь машина для контроля рабов для Правящих, ну и для удобной сортировки их на подкасты. Но, нет худа без добра, с одной стороны, это решение действительно спасло наш вид от вымирания… но с другой… появилась другая проблема… с процессом эволюции… и у Платины, и у Меди от чрезмерного вмешательства начались мутации… Ты знаешь, конечно же, об искрах, детях с пустым паспортом? Вскоре, у некоторых изменённых родителей начали рождаться странные дети, названные искрами… и с каждым новым поколением их, рождалось все больше и больше. Их преподносят под видом какого-то уродства, но все на самом деле с точностью, да наоборот. На самом деле, искры – скорее венец эволюции, которой возможно и не произошло бы, не вмешайся человек в природу. Рош не учёл факт, что эволюция не будет стоять на месте, природа как будто надсмеялась над учёными, и ещё раз доказала, что она неподвластна человеку. Когда Провиданс проводила анализ над новорождённым и обнаруживала искру, то просто давала сбой – по тому что не могла дать никакого прогноза абсолютно. Детальное изучение ДНК таких детей показало, что они абсолютно не подвластны изменению. Если посмотреть на обычную макромолекулу ДНК человека, под современным микроскопом, то там будет все чётко и ясно понятно, какой атом отвечает за что, а у искр… ДНК под микроскопом как бы… засвечивалась, из-за этого, разглядеть их структуру было невозможно и тем более заменить или изменить. Именно по тому их назвали искрами. Никто до сих пор не знает, как это объяснить научно, уже почти семьдесят лет прошло, а природа искр до сих пор остаётся загадкой. При этом все искры – по показателям, как выяснилось – это следующий этап эволюции человека, у них на много сильнее развиты таланты, интеллект, здоровье, выносливость… Правящие не знали, что делать с такими детьми. Некоторые предлагали просто избавляться от них, в принципе народу так и преподнесли, запугали и сказали, что таких детей надо просто уничтожать, а то они несут в себе угрозу обществу… На самом же деле Бенедикт выбрал для них куда более жестокую учесть.

Над детьми начали ставить бесчеловечные эксперименты… что только с ними не делали, и однажды выяснилось, что их ДНК невозможно изменить в корне, но можно подсадить часть ДНК животных… Жуткое зрелище, когда уже сформировавшемуся человеку подсадили ДНК собаки, когда у него начинает расти шерсть, клыки… хвала это были результаты лишь первых экспериментов, со временем начали подсаживать только самое полезное из ДНК, к примеру, отвечающие только за регенерацию, или инстинкты. Результат превзошёл себя, так сказать. Из искр смогли сделать просто сверх людей, сверх сильных, сверх выносливых, агрессивных, беспощадных, с высокой регенерацией, со звериными инстинктами… только вот такие сверх люди не нужны были, только если… не использовать их на войне. Всех новорожденных искр с тех самых пор и по сей день отправляют в Кузню, на "перековку", кроме всех изменений, им нужно было убрать страх, а из за того, что на уровне ДНК они добраться до него так и не смогли, то решили воздействовать просто на орган, отвечающий за страх… они воздействовали на надпочечники, изменяя особенность работы адреналина и норадреналина на клеточном уровне с помощью хирургического и медикаментозного вмешательства, и это вызвало небольшую, незначительную "побочку", которую так и не смогли убрать – у всех до единой искры, в гипофизе, который секретирует меланин, происходило небольшое изменение и из за этого у перекованных детей, в местах наибольшего скопления меланина – а именно в радужках глаз и центральных артерия, окрашенные клетки начинали слегка подсвечиваться.

Я ахнула.

– Вы хотите сказать…

– Именно. Клауд тоже искра, причём перекованная… Из таких "перекованных" как он, получались идеальные физически солдаты, как я уже говорил, но их нужно было как-то подчинять… все-таки перекованная искра – это сверх сильный человек без страха, со звериными инстинктами, и выпусти ты такого на свободу… он может просто убить, если к примеру, ты сел на его место, или нечаянно толкнул… учёными были разработаны контрольные винты, которые вживлялись в лобные доли, с помощью которых искрам дистанционно подавались команды. Вот теперь это была идеальная армия бесстрашных, беспрекословных сверхсильных солдат, приказы которым отдавали генералы из центрального штаба Провиданс… Ну вот собственно по тому, есть просто солдаты "конфедерации" – это обычная армия, состоящая в основном из меди, а есть военные "Провиданс" – это перекованные искры. На самом деле, мне как учёному, очень жаль. Ведь, искра – воистину дар природы, возможно посланная для спасения нашего вида естественным путём… Что могли бы сотворить эти дети, не измени их рука человека…

– Так, а зачем Бенедикту были нужны такие солдаты, если итак все Платиновые и Медные были послушными? – до меня запоздало дошло… – Повстанцы!

– Ты права, Мелани. Как ты успела заметить, Муравейник – далеко не венец научного прогресса человечества. Этот бункер был построен изуверами, ещё до начала Третьей эры, до Великой революции. После массового порабощения человечества с помощью Провиданс, те кто не хотел подвергаться изменению, стали прятаться по этим бункерам. Таких городов как Муравейник много. И они всегда будут угрозой для Конфедерации. Мы никогда не хотели войны, мы хотели независимости от Провиданс. Но Бенедикт был против. Как против сейчас и твой отец. На ядерное оружие, химическое и прочее, вредящее экологии, давно было табу. Может главы Провиданс и жестокие эгоисты, но они не самоубийцы, они не будут рубить сук, на котором сидят, особенно, учитывая то, что планета итак страдает, зелени осталось очень мало… сплошь камни да степи. Начиная от Бендедикта Роша, и по сей день, Провиданс пытается уничтожить все оставшиеся бункеры. Мы всегда будем для них угрозой… бельмом в глазу. И с помощью своих сверх солдат, они и "зачищают" бункеры, не щадя никого.

Опять крик.

Я просто сидела в ступоре…, наверное, есть предел шокирующим открытиям, которые может вынести человеческий мозг, и мой явно уже был на грани… я не могла принять слова Патрика, не могла слушать крики Клауда… это все было слишком … чересчур для меня.

– Почему тогда Клауд тут?! И чем вы лучше них, если заставляете его проходить через эти страдания?!

– Я как раз, хотел тебе об этом рассказать… Когда-то… очень давно, я работал в Кузне, как я уже говорил, там перековывают искр, а оттуда увозят в лагеря для выращивания и обучения искусству убийства… Клауд тоже попал туда младенцем, прошёл перековку, но я … забрал его оттуда по просьбе его матери… она имела… скажем, некоторое влияние в обществе, иначе я бы не смог это провернуть. Мы бежали оттуда вместе с моим другом Руфусом – отцом Маркуса и Урсулы. Муравейник, принял нас, и мы поделились с жителями этого бункера всеми своими знаниями…Ну Руфус, скажем, работал на два фронта, я сбежал с Бришалота окончательно, а вот Руфус остался в кузне, снабжал нас сведениями. Он женился тут, в бункере, и у него родились дети, как я уже сказал – Маркус и Урсула.

– У вас под землёй есть ещё такие как Клауд?

– Нет… таких как он… нет. Под землёй живут люди, в чьих ДНК и в ДНК их предков, никогда не было вмешательств… да тут живут некоторые Медные жители, которым мы изъяли трекеры… но вероятность, что у них когда-нибудь родится искра – ничтожно мала. Искры рождаются у двух изменённых родителей, примерно 1 раз на 50000. У одного родителя… ну это практически невозможно.

– Тогда получается, что родители Клауда… оба были изменёнными… с поверхности?

– Вот на эту тему я говорить не могу… прости. Клауд знает своё происхождение… и, если посчитает нужным когда-нибудь рассказать… это будет его личный выбор.

Я нахмурилась.

– Так, а сейчас то что вы делаете с Клаудом?

– Сейчас он проходит погружение… да, это действительно, очень болезненно… Его мышцы и кости сейчас деструктурируются, Камилла подключила его к аппарату, и посылает импульсы на молекулярном уровне… Клауд возвращается к своему естественному состоянию… Я, когда забрал его с Кузни, он… уже был изменён… Он не смог бы жить в обществе … в таком состоянии, он был опасен. И мы с Руфусом разработали целую программу, позволяющую подавлять его сущность. Своего рода прививка от перековки. Он принимает … выражусь простым языком "синтетический гормон страха", ну и особый блокатор, который подавляет подсаженную ДНК животного, хотя конечно, это влияет и на его родное ДНК. Он должен делать инъекции ежедневно. У неё нет накопительного или постоянного эффекта. Для его здоровья, она была разработана так, чтоб вся химия полностью выходила из организма… Под препаратами, он очень близок к своей первородной природе неизменённой искры, просто после погружения, он становится тем, кем его сделали в Кузне… Моя мечта, это очистить его ДНК до первородного состояния, но я понимаю, что с современными технологиями это невозможно. Но я могу спасти всех новых искр от перековки, избавив планету от влияния Правящих. Вот такие вот дела, знаешь я никогда не…

Слова Патрика перебила Камилла, которая в попыхах выбежала из подвала, и сразу окликнула Великого марла.

– Патрик, Патрик… беда! Мне пришлось поставить процесс на автоматику. Он… так тяжело в этот раз переносит погружение…

Патрик резко обернулся на Камиллу… затем как-то сдавленно ответил:

– Я ожидал этого… я предупреждал его … Он совсем недавно погружался… я знал… что так будет.

– И что нам делать? Мой компьютер выдал ещё как минимум 28 часов до завершения, это в три раза дольше, чем в прошлый раз… он же замучается… вдруг он не выдержит?!

– Что вы несёте?! Он будет так мучиться 28 часов?! Вы что живодёры?! С ума посходили?! – не выдержав, начала кричать я.

Лицо Патрика побледнело, и он опустил голову, закрывая глаза руками:

– Он просил не прерывать погружение, ни в коем случае…

– Но как же… может все-таки… – вяло начала Камилла.

– Нет, я дал ему слово.

Камилла помрачнела, я видела, что она тоже близка к истерике, но молча кивнула, сказав:

– Я пойду вниз, буду продолжать наблюдать за процессом.

– Я пойду с тобой, – с мольбой в голосе попросила я.

– Нет, – искоса, но без прежней злобы, ответила она. – Он же просил, чтоб ты не спускалась вниз.

Я обречённо посмотрела на неё, и отвернулась, усаживаясь в кресло.

Мы начали ждать.

## Глава 25. Хронофаг

МЕЛАНИЯ РОШ


Патрик отправил меня отдыхать с дороги, сказав пойти прилечь в единственную спальню в этом доме, которая оказалась за второй запертой дверью. Она была такой же мрачной, как и зал. По середине стояла одна единственная большая кровать, а сбоку, встроенный в стену шкаф и больше ничего. Я присела на краешек матраса, понимая, что уснуть я никак не смогу… да и как я вообще могла себе позволить спать… Клауд так кричал…

Так длилось всю ночь… Я пыталась выйти и спуститься несколько раз вниз, но меня не пускали. Патрик все время был в зале, а Камилла иногда поднималась покурить, она тоже очень нервничала. Ближе к утру, я услышала в прихожей голос… до боли знакомый. Я подскочила, моментально сев на кровати и прислушиваясь, а затем, не выдержав больше, вышла на встречу.

– Сэм…? – тихо сказала я, привлекая внимание девушки.

Девушка, до этого возившаяся с сапогами, резко вскинула голову на меня.

– Мел… – её глаза загорелись, она, моментально положив пакеты, с которыми пришла, и, скинув с себя обувь, побежала в мою сторону, раскрывая объятия.

Ещё чего.

Я нахмурилась, и попятилась от неё.

– Может стоит обращаться к тебе Урсула? – сжав губы сказала я.

Глаза моей ненастоящей лучшей подруги моментально стали грустными.

– Мелани, я знаю, что ты сейчас обижена на меня, – она склонила голову на бок. – Но поверь мне, я действительно полюбила тебя. Я даже передумала в самый последний момент, хотела отговорить тебя…Мел, прости, правда. Я не знаю, сможем ли мы дружить дальше после этого, но хотя бы не держи на меня обиду, – она вновь подошла ко мне, намереваясь взять за руки.

Я покачала головой в отрицании, разочарование острыми иглами впивалось в меня. Даже после слов Маркуса, я отказывалась верить в то, что услышала… надеялась, что это все ложь.

Я прошла мимо неё и села на диване возле Патрика, рассматривая при этом… Урсулу. Она теперь определённо не была похожа на прислугу. Коричневые волосы красиво сложены в длинный аккуратный хвост, стильная одежда, красивый макияж, который выгодно подчёркивал красоту её голубых глаз.

– Ладно, – с досадой в голосе сказала она. – Патрик, как Клауд? Маркус внизу? Я принесла вам перекусить.

Великий марл кротко кивнул и сказал:

– Урсула, дорогая, давно ты вернулась?

– Вчера ночью, я не знала, что у Клауда погружение, иначе постаралась бы приехать раньше. Пойду, спущусь, посмотрю, как он, – Урсула положила пакеты с едой на стол, и поспешно спустилась в подвал.

Я опустила глаза, всем позволено спускаться к нему, кроме меня. Патрик пошёл к столу, вытащил касалетки и дал одну мне. Мне есть не хотелось совсем, я извинилась и ушла в свою комнату.

Весь день я пролежала на кровати, обнимая мокрую от слез подушку, вслушиваясь в приглушенные крики из подвала, проклиная весь белый свет, жизнь, всех своих Рошевских предков, Патрика, несправедливость и все что как-то косвенно было связано с мучениями Клауда.

Ближе к полуночи все стихло.

Я жутко перепугалась… неужели произошло самое страшное? Почему он больше не кричал.

Я выбежала в зал, услышав топот ног на лестнице. На пороге показалась уставшая Камилла вместе с Урсулой…

– Великий марл… – Патрик вскинул голову, а Камилла даже на меня взгляд соизволила бросить. – Закончилось, он в погружении. Все в порядке.

– С ним все хорошо? – взволнованно спросила я.

– Да.

– Я пойду к нему.

Урсула вопросительно подняла брови, как-то удивлённо уставившись на меня, но промолчала.

– Нет, нельзя. Я ещё не подключила его к контроллеру, дала возможность отдохнуть, – рассерженно сказала Камилла.

– Пусть идёт, – облегчённо выдохнул Патрик, который моментально воспрял духом. – Только не вздумай заходить в стеклянную комнату. От него можно чего угодно ожидать.

Я, не став больше ничего слушать побежала вниз по лестнице.

Свет в первой комнате лаборатории был полностью выключен, Маркус

спал на полу, в углу технической зоны… представляю, как он устал. За все время ни разу не поднялся наверх. Я оторвала взгляд от него, и начала искать глазами Клауда, но этого не понадобилось. В ярко освещённой стеклянной комнате, он стоял спиной ко мне, полностью обнажённый. Он напрягся, не знаю, как он понял, что я пришла, но сразу обернулся ко мне.

Я затаила дыхание. Думала, что он будет изнеможённым, но ошиблась, наоборот, он источал силу, энергию… да, под глазами залегли тени, волосы были влажными, у него была отдышка, грудь вздымалась и опускалась очень быстро, литое тело было мокрым с ног до головы, радужки подсвечивались очень ярко, кое где подсвечивались венки на его ещё более надутых мышцах, но он выглядел прямо скажем, бодро, и почти ничем не отличался от себя обычного. Он медленно зашагал в мою сторону. К счастью, или к сожалению, нас разделяло стекло, и массивная металлическая дверь на замке… мне так хотелось рвануть к нему и обнять, убедиться, что с ним действительно все в порядке… Я приложила руку к стеклу, он приложил свою в то же место. Я как заворожённая смотрела в его глаза, на безэмоциональное лицо, по моей щеке скатилась слеза облегчения, с ним действительно все в порядке, мне показалось, что мы простояли так целую вечность, затем он убрал её.

– Зачем ты пришла? – голос его был очень низким, гортанным, зрачки были расширенными, почти полностью закрывая радужку, от чего глаза казались черными. – Позови Патрика.

Я кивнула, и быстро исполнила его просьбу. Великий марл тотчас же спустился вниз.

– Да сынок, – взволнованно сказал Патрик.

Клауд выжидающе посмотрел на своего отца, наклонил голову вбок… вот только теперь его зрачки сузились в малюсенькие точки, полностью открывая светящуюся оранжевую радужку. Он с такой дурью бросился на стекло, тараня его, что я от неожиданности отпрыгнула. Удар был таким сильным, что оставалось только дивиться, как стекло выдержало и не треснуло.

– Какого черта она здесь? Я сказал, увести её, – он скорее рычал, чем говорил. – Я порву тебя на кусочки, Патрик!

Я застыла как изваяние, в ужасе уставившись на Патрика, но тот лишь улыбался.

– Я вижу, что все прошло удачно, – Великий марл подошёл к стеклу и достав фонарик начал светить Клауду в глаза, которому в свою очередь это явно не понравилось, и он стал бесноваться ещё больше.

– Я откручу тебе голову Патрик, голыми руками, только дай выйти отсюда! – он снова ударил плечом в прозрачную перегородку, прорычав с досадой, когда та не поддалась, и потом подошёл впритык к ней, прижав лоб к стеклу, и сверля нас взглядом двух оранжевых огней.

– Сынок, отдыхай, давай закончим быстрее это все. Иди, оденься, не пугай девочку.

– Ей нравится, правда детка? Зайди ко мне в клетку, твои ножки будут куда лучше смотреться на моих плечах, – теперь на его лице расцвела жуткая улыбка, зрачки так же оставались суженными.

Я покраснела до кончиков ушей. Патрик взял меня за плечи и повёл наверх, не давая Клауду возможности окончательно добить нас своими откровениями…

– Видишь, милая. Все с ним хорошо. Он пару часиков отдохнёт и сразу же отправится на задание. Все закончится быстро.

Что за задание, мне никто не сказал, Патрик отправил меня в свою комнату, и потом, забрав Камиллу, вновь ушёл вниз. Спустя пару часов, я услышала, массовый шум шагов на лестнице. Я вышла в коридор и замерла, увидев всю компанию в чьих рядах так же был и Клауда. Он был в военной униформе со знаком красной звёзды. На его поясе висело, как всегда, два коротких ножа. На голове в области лба…там, где у него всегда были две маленькие ровные отметины – сейчас были две пластины, а на глазах какое-то подобие солнцезащитных очков, полностью скрывающих аномальное свечение радужек. Сзади него шёл Патрик, с ушным микрофоном и Камилла.

Самое главное, Клауд не обращал на меня никакого внимания, что тоже было крайне непривычно, обычно, стоило мне появиться в поле его зрения, он моментально впивался в меня взглядом. Я с недоверием посмотрела на него, потом перевела взгляд на Патрика, который в свою очередь поспешил меня уведомить:

– Тебе выходить куда-либо запрещено. Дом в твоём расположении. У выхода стоят двое охранников. Мы закончим миссию и вернёмся.

Пока он говорил, моё внимание вновь привлёк Клауд, который, будто заскучав, с отсутствующим выражением лица, достал свои ножи, и стал ими вертеть, вытворяя какие-то финты.

Патрик проследил за моим взглядом, и сведя брови на переносице скомандовал:

– Клауд, иди в штаб, хватит дурака валять.

На что тот сразу среагировал, и пошёл на выход из дома, убирая свои металлические игрушки в ножны.

Я вскинула в удивлении брови, таким послушным я его никогда не видела. Объяснять мне никто ничего не стал, но я и сама догадалась, вспоминая слова Великого марла, и бросая взгляд на пластинки на лбу Клауда… вот оно значит, что такое контрольные винты[37].

Дверь захлопнулась за спинами всей делегации, оставляя меня в полном одиночестве.

Честно говоря, я была этому рада, мне нужно было побыть одной, подумать, хотелось переварить всю информацию, которую я получила. То, что мой мир был окутан ещё одним слоем лжи, уже никак не удивляло меня… только вот оказалось – в неведении были все, кроме Правящих.

Ещё одним терзающим меня вопросом был Клауд… что у него за операция? Военная, как я поняла… Патрик объяснил мне, что "погружение" используется только для очень серьёзных миссий. Что его ждёт? Все ли с ним будет в порядке? Ответов у меня не было.

В животе предательски заурчало, и я пошла на кухню, решив перекусить что-нибудь, но к моему разочарованию, в холодильнике ничего не было, а в баре я обнаружила только алкоголь. Как будто прочитав мои мысли, в дверь постучались, и открыв её, я увидела на полу недельный пай касалеток. Я посмотрела в спину удаляющемуся курсанту, благодарно взяла с пола "посылку" и пошла обедать.

Время тянулось очень долго. Коротала я его, как только могла, сначала смотрела телевизор, у Муравейника были свои каналы вещаний, ни одного канала конфедерации я не нашла – полная скука. К своему удивлению и счастью, под телевизором я обнаружила книгу, "Книга пяти колец" Миямото Мусаси… 1997 год выпуска… ого, старинная вещица, ахнула я, и с интересом села читать. Радость моя быстро улетучилась… книга была посвящена философии… стратегии… фехтовании… кажется, я догадываюсь, кому принадлежала эта исключительно мужская книга…

В таком режиме прошло четверо суток, как наконец входная дверь отворилась, и я увидела… Как несколько мужчин в военной форме занесли на руках неподвижное окровавленное тело Клауда…

## Глава 26. Вездесущий

* * *

125 лет от начала Третьей Эры. 2223 г. по старому календарю. Чествование дня отрицания.


Я скучающе смотрела на свод стеклянного потолка, наблюдая как птицы кружили в замысловатом танце, прямо над самым центром купола. День близился к закату, превращая небо в необыкновенной красоты картину розового и лилового цвета. Я мельком глянула на своё отражение, худощавый подросток, мальчикового телосложения, смотрел на меня усталыми глазами. На мне была белоснежная приталенная накидка, под ней латексный топ, с высоким горлом, и ровного кроя классические брюки, в тон строгой накидке. Волосы были собраны в высокий хвост, а на лицо нанесён первый в моей жизни макияж. Радости моих стилистов не было предела, когда они продемонстрировали меня отцу, а тот в ответ, довольно растянулся в улыбке.

Я скорчила кислую мину, вновь подошла к окну и отодвинула шторы. Внизу, в парке, в летнем банкетном зале, который представлял из себя шатёр – была просто неимоверная куча народу. И только я одна одинешенька стояла здесь наверху. Смысл того, что меня наряжали? Грустно подумалось мне… Это должна была быть моя первая вылазка в окружение моего отца.

Интересно, чем сейчас занимается Сэм? Она, наверное, у себя. Я уверена, что ей сейчас на много веселее, чем мне. У неё там какой-то бойфренд появился, и она стала на много чаще в своё свободное время пропадать, вместо того, чтоб как раньше, проводить его со мной.

Я всхлипнула, потом выдохнула на стекло тёплый воздух, и стала рисовать на образовавшемся паре пальцем всякие незамысловатые картинки.

Послышался стук, и я, моментально вскочив, подбежала к массивной карбоновой двери, которая распахнувшись, чуть не сбила меня с ног. Я в последнюю секунду увернулась, сталкиваясь на пороге лоб в лоб с Валери, одной из моих нянь.

– Ааа, – от испуга вскрикнула пожилая женщина. – Мелани, душечка моя, ну что ты такое творишь, так и доведёшь меня до инфаркта раньше времени, мне то ещё с десяток остался, коль Провиданс, хвала ей, не врёт, – хихикнула она, показывая медный браслет.

Я растянула губы в подобии вежливой улыбки. Вышло, судя по всему крайне фальшиво, потому что моя чуткая няня сразу заметила неладное.

– Ну, и что у нас тут за кислая слива? – она протянула руки, оттягивая мои щеки.

– Я думала, что папа наконец пришёл забрать меня на праздник… – обиженным тоном сказала я.

Валери посмотрела на мои руки, которые то и дело теребили подол накидки.

– Ну, а так я зачем пришла? – заговорщически начала она. – Меня господин Николас послал за тобой, привести вниз. – сказала она, одаривая меня самым тёплым взглядом.

Мои глаза моментально засветились, я воспарила, и улыбнулась ей в ответ самой радостной широкой улыбкой.

– Ты же не шутишь, да? Правда?! Правда-правда? – я начала скакать вокруг женщины, на что та, недовольно сжав губы в полоску, мягко остановила меня, критично оглядывая мой вид.

– Ведите себя как леди, юная мисс. Выглядишь ты, кстати, прекрасно милая, давай, а то испортишь причёску. Вот только макияж тебе сделали такой … как будто тебе не пятнадцать, а двадцать пять.

– А папе понравилось… – сказала удручённо я.

– Ты красавица, моя умная девочка, я просто так переживаю, это твой первый выход в общество, веди себя подобающе самой важной девочки на планете, хорошо?

Я энергично закивала, на что Валери мягко улыбнулась, обнимая меня и целуя в макушку.

– Ну, все, пойдём вниз.

Я, не дожидаясь няни, пулей выбежала из комнаты, со скоростью кометы, проносясь по длинным светлым коридорам, врезалась в служанку, судорожно извинилась перед ней и вновь продолжила свой путь, под крики не поспевающей за мной Валери, доносящиеся сзади.

Когда я очутилась в центральном холле первого этажа, с расписанными потолками, в каком-то старинном стиле, со всевозможными картинами толстых женщин и младенцев, и всякой непонятной всячины, я сбавила темп. Тут уже во всю сновали гости.

Я посмотрела на настенное зеркало, оттряхивая себя от невидимой пыли и поправляя волосы. Гордо вскинув голову, я начала идти на выход, к летнему банкетному залу. Я смотрела на оголённые руки людей без браслетов. Праздник дня отрицания отмечался всегда в круге правящих. Интересно, все 1677 правящих сегодня пришли? А, уже 1679, я забыла, что у наследницы семьи Бибеми недавно родилась двойня пухлых темнокожих младенцев. Наврядли конечно, правящие еще никогда не собирались всем составом.

Я заметила, что все как-то пристально смотрят на меня, переставая разговаривать. Мне стало крайне неловко, и я, старясь не обращать ни на кого внимание, более быстрым шагом поспешила к выходу. Когда я миновала высокую арку нашего поместья, и наконец, оказалась на улице, облегчённо выдохнула. На улице уже зажглись фонари, освещая сумеречный парк и придавая ему какой-то волшебный сказочный вид. Разнообразные деревья, фигурки, статуэтки, поблёскивающие в свете последних лучей солнца. Наш парк был похож на лабиринт из живых изгородей.

Я направилась в известном мне направлении, в надежде по скорее найти папу.

– Юная Рош, – приветствую.

Меня окликнул высокий мужчина, Виктор Нюберг. Ему где-то восемьдесят, но на вид не дашь больше сорока. Я посмотрела в глаза цвета холодного льда.

– Здравствуйте, мистер Виктор, – заученно вежливо сказала я, слегка склоняя голову. – Вы случайно не видели моего отца?

– А вот и моя принцесса… – послышался голос из-за моей спины.

Я радостно улыбнулась, резко оборачиваясь и встречаясь взглядом с моим любимым папочкой.

Я моментально ринулась к нему на встречу, повисая на шее. Темные, практически черные, глаза мягко посмотрели на меня.

– Моя дочь немного взволнованна… ты знаешь, что это её первый выход, – сказал Николас Рош, слегка отстраняя меня. – Мелания, ведите себя прилично юная леди.

Я, запоздало спохватившись, слегка зарделась, отступая от отца на шаг и скромно опуская голову.

– Прости… просто я очень рада, что наконец ты пустил меня прийти, – я искоса глянула на североевропейца[38].

– Ты ещё не представил её кругу? – отстранённо спросил Виктор, оценивающе рассматривая меня. – Позвольте, мисс, – сказал он и протянул мне руку. Я, не совсем понимая, что он хочет, мягко подала её ему, на что он взял мою кисть, разворачивая меня на 360 градусов. – Прекрасно, просто прекрасно. Свыше всех похвал, прекрасная девочка.

Я тревожно посмотрела на отца, но встретив его довольный взгляд, моментально опустила ресницы, смотря уже на носки длинных туфель Виктора и зелёную парковую траву под ними.

– Пойдём дочь, сейчас начнётся праздник, а после я представлю тебя обществу, в котором ты будешь расти.

Отец плечом к плечу со своим компаньоном двинулся вглубь парка, направляясь в летний зал.

Мне не очень понравился взгляд Виктора на себе, наверное, где-то на уровне интуиции. Но я молча пошла, не посмев перечить отцу.

Солнце село окончательно, и теперь аллея парка была освещена только искусственным светом. В нашем саду трудились исключительно талантливые садовники и ландшафтные дизайнеры. Найти таких было крайне сложно, как говорил папа, по тому что, растений было мало. Папа питал особую слабость к своему саду. Я шла, уставившись в две широкие спины, одетые в практически одинаковые смокинги классического многовекового стиля. Типичные правящие, всегда за классику, усмехнулась я. Папа повернул лицо к Виктору и, наклонившись, начал что-то тихо говорить ему.

Узкое грубое лицо, нос с небольшой горбинкой, плотно сжатые губы, низкопосаженные брови и смольно-черные волосы, зачёсанные в строгую мужскую причёску. Папа на столько подходил к своему месту в жизни, статный высокий, я печально посмотрела на появившуюся седину на его висках. Он был старше Виктора на десять лет, но тоже выглядел молодо. Вообще, я всегда удивлялась особенности Правящих – всегда выглядеть молодо. Самый почётный долгожитель нашей касты не дожил до своего 241 дня рождения всего три дня, и умер в прошлом году.

Сказать, что я нервничала – ничего не сказать. Папа почему-то особо трепещуще относился к тому – чтоб представить меня кругу. Я же не видела в этом ничего особенного, и не понимала волнения папы, что было крайне ему не свойственно… все мои сверстники с самого малого возраста выходят в свет. Я всегда связывала эту отцовскую одержимость – с чрезмерной опекой, ведь будь папа внимательнее к маме… она бы не умерла. Моя нервозность была в основном из-за того, что я не хотела подвести его, заставить гордиться мной.

Мужчины все так же напряжённо шептались, иногда поглядывая на меня. Ну, это их дело, мне было абсолютно все равно, моё внимание куда больше привлёк летний зал, к которому мы, наконец, дошли. Сегодня он был чарующе красивым, весь украшенный живыми цветами, свисающими с потолка, лоснящимися широколистными пальмами, высаженными по радиусу круглого шатра. Абажуры из сусального золота висели на невидимых нитях, что создавало ощущение, будто они парили в воздухе. Шатёр был очень большим, и был рассчитан на 3000 человек… на вырост, всегда мысленно шутила я. К основному шатр примыкали шатры по меньше. В одном был длинный шведский стол с разнообразными деликатесами, а в другом был музыкальный оркестр и бальный танцпол.

Когда мы вошли, опять все замолкли, вновь уставившись на нас, а в особенности на меня. Может я запачкалась, подумалось мне, и судорожно оглядела свою одежду. Чувствовала я себя крайне неловко от всех этих взглядов. Чем их так мог заинтересовать подросток… ну дочка Роша, ну и что такого…

Мужчины подошли к столику и сели за него.

Виктор подозвал кого то, и к нам подошёл, очень симпатичный парень, будто копия его самого, такой же высокий, светловолосый и с такими же пронзительными ледяными глазами.

– Познакомься Мелания, это мой сын и моя гордость – Лео.

Молодой парень без особого интереса оглядел меня, но нарочито вежливо улыбнулся.

– Привет Мелания, приятно познакомиться. Много наслышан о тебе.

– Можно просто Мел, – деликатно протянула ему руку я.

Он, явно знакомый с этикетом, её кротко поцеловал и затем выпрямился.

– Лео, отведи девушку познакомиться с молодёжью. Мы с её отцом должны кое-что обсудить.

Парень кивнул головой, и мягко взяв меня под локоть, повёл в правое крыло зала, туда, где был фуршет.

Я шла, затаив дыхание, замерев от страха. Не облажай Мелани, только не облажай прошу. Минуя толпы людей, мы прошли к столу, где блондин, налив бокал сока, вручил его мне, а себе плеснул из бутылки какой-то голубоватый напиток. Я осмотрела его по лучше, пока он был занят напитками. На вид года 21–22. Его движения были сдержанными, да и сам он так и источал элегантность, полностью подражая и соответствуя своему отцу. Признаюсь, мистер Виктор всегда меня пугал, он был похож на змея, такой же медлительный, всегда будто бы готовый к жалящему броску. В этом плане, его сын мне показался куда более лёгким и дружелюбным.

– Опа, познакомился с нашей принцесской, – окликнул нас какой-то парень.

Я резко повернулась, первым делом увидев ослепительно белую, словно снег на утреннем солнце улыбку, а затем уже все остальное. Смуглый, молодой человек, лет 18, в такой же белой, как и его зубы одежде, подошёл к нам, обнимая Лео за плечи. Его крашенные в красный цвет волосы упали на лоб, делая его внешность несуразной.

– Следи за тем, что несёшь, Шон, её отец – из твоего коврик для ног сделает, если услышит тебя.

– Да ладно тебе, расслабься, – сказал он и подмигнув, посмотрел на меня. – Мелания Рош, очень рад воочию познакомиться, а ты милашка.

– А кто вы? – смущённо спросила я.

– Шон Бирн, думаю ты слышала о моей семье.

Я кивнула головой, да я слышала от учителя по политике о них, им принадлежит где-то пол процента акций от Провиданс.

– Предлагаю пройти за мой столик, я занял в самом первом ряду. Шоу скоро начнётся, не хочется пропустить.

Лео положил на тарелку парку закусок, и галантно вязав меня под локоть пошёл вслед за Шоном Бирном, протискиваясь сквозь толпу. Я тщательно старалась не разлить напиток и не ударить лицом в грязь перед новыми знакомыми. Когда мы наконец дошли, Шон сел за стол, за которым уже сидела молодая, невероятно красивая девушка, явно метиска, у нее была копна шоколадного цвета волос, острый маленький носик и миндалевидные, слегка заострённые глаза карего цвета…

– Это Беатриса Ким. Дочь Ким Мен Хо и Зои Феррао.

О них я тоже читала, и изучала их семью куда больше, чем Бирнов. Невероятно могущественные члены Правящих, практически наравне с Нюбергами.

Мы сели за стол, я старалась полностью абстрагироваться, потому что чувствовала себя неловко в обществе таких уверенных в себе, взрослых молодых людей, и по тому сосредоточилась на сцене, на которой уже начали собирать технику для выступления.

Я многое слышала о дне отрицания. О нем никогда не говорили по телевизору, по тому что этот праздник был только для Правящих. Он был посвящён объединению всех людей на планете в единую конфедерацию, и отрицанию любых версий происхождения человека, кроме научной. В зал стало стягиваться все больше и больше гостей, рассаживаться за столики, оставляя большое круглое пространство в центре, для сцены – пустым.

Когда уже все сели по местам, в зале выключили свет, заставляя всех замолчать.

Заиграла фоновая музыка, и громогласный голос начал свою речь.

– Дорогие гости, мы рады приветствовать вас здесь, в месте, начала всех начал. Достопочтенного Бенедикта Роша, уже семь лет нет с нами, встанем же, и почтим память великого человека, человека – эпохи, чья деятельность принесла мир и благопроцветание роду Правящих!

В зале повисла гробовая тишина. Да уж. Дедушка был ещё тем тираном, а ко мне вообще был безразличен. Не могу сказать, что это было невзаимно и я питала к нему хоть какие-то чувства, но все же встала.

После минутной паузы, голос в темноте вновь заговорил.

– Садитесь же дорогие гости. Сегодня, в честь пятилетнего юбилея, мы приготовили для вас особое шоу.

Заиграла напряжённая музыка, по сцене начал расплываться подсвечивающийся красный дым, в свете которого виднелись очертания нескольких фигур сидящих на коленях в молитве друг на против друга, затем музыка стала более тревожной, фигуры встали с ног, на одних появились металлические шлемы, а на других арафатки, в их руках появились мечи, тем временем на фоне появилась светящаяся цифра 711–1492, фигуры начали имитировать сражение, "реконкиста", поняла я, – веками длящаяся религиозная война. Карикатуры сменялись одна за другой, каждая из которых олицетворяла войны за религию, войны за интересы, и прочее. Карикатур было несчётное множество. После силуэты нагнулись и поднялись уже в касках, а вместо мечей в руках были автоматы, высветились цифры 2068–2098. Самый последний военный конфликт в мире "Алькурское восстание, или война четырёх континентов". Все началось, когда в посёлке Аль Кур, в Саудовской Аравии, на гуманитарную группу американских волонтёров было совершено нападение местных жителей, вследствие чего семеро было убито, а двенадцать оставшихся в живых взято в плен. Конфликт не казался на тот момент опасным, такое в ту пору случалось не редко. Существовавшая ещё в ту пору ООН пыталась вмешаться в ситуацию, но Саудовская Аравия отказывалась отдавать пленных. Слово за слово, и разгорелся первый военный конфликт, вся мировая система стала раскалываться на части… как объясняли политологи, у всех просто "накипело". Со временем появились другие стороны, фактически наша планета стала полем боя для 4 крупнейших в мире социальных движений… Хвала моему прадеду, уже в 2093 им был найден геном души, а уже в 2098 на его основе, путём усердной работы Провиданс, был заключён мир. Конфликты ещё продолжались, но к 2113 году с ними было покончено раз и навсегда.

Я так поняла, что этот красочный спектакль карикатур – был напоминанием нам о прошлом, и том, что нужно ценить то, что мы имеем и какого результата мы добились. Конфликтов на протяжении становления Третьей Эры больше не было. Затем войны на сцене сменились карикатурами на наши прекрасные полисы, показывались достижения науки, моментом проскользнула толпа людей со светящимися оранжевыми глазами, я не совсем поняла, к чему она была.

Потом появился большой дом, над которым светило красное солнце, и эти оранжевоглазые люди начали разрушать этот дом, выгоняя и убивая муравьёв, которые выползали из этого дома… жуть какая-то. Это была единственная карикатура, которую я не смогла понять, но зацикливаться на этом не стала. В целом шоу мне очень понравилось, была задействована первоклассная техника, было впечатление, будто я сама участвовала во всех этих событиях. Наши избалованные члены Провиданс в голос охали и ахали от восторга.

Короткий урок истории был окончен и на смену ему на центре сцены встал мужчина.

– Я рад, что мне посчастливилось жить в это прекрасное время, среди нашего прекрасного общества Правящих. В этом мире будут жить и наши будущие потомки. В нашем распоряжении все блага мира, кроме одного – времени. И сейчас, мы успешно ведём новые разработки, чтобы улучшить качество и срок нашей жизни.

Он долго и нудно вёл какие-то рассказы про всякие статистики, которые мне не было интересно слушать. Я огляделась по сторонам, Лео Нюберг зевал, сидя рядом со мной. А Шон Бирн как-то странно смотрел на меня, без остановки пихая при этом в бок Беатрису. Она так же косилась на меня и затем, хихикая, что-то ехидно отвечала ему на ухо.

– Что-то не так?! – возмущённо спросила я.

Взрыв хохота в мой адрес. Я поспешно поправила волосы, почувствовав себя крайне неудобно. Ну что за хамы такие… Лучше пойду папу найду. Я уже вставала, как голос со сцены, закончив фразу произнёс:

– И сегодня, уважаемый Николас Рош, представит вашему вниманию… Меланию Рош.

Чегоо? Я встала как вкопанная, испуганно оглядываясь по сторонам. Прожектор безошибочно указал на меня, заставляя меня покраснеть до кончиков волос. Что происходит?! Папа говорил, что представит меня нашему обществу… но не настолько же… церемониально. И почему вообще разговор перешёл к обсуждению моей скромной персоны…

Ко мне подошёл ведущий и взяв за руку провёл на центр сцены. Ослепительный свет заставлял мои глаза слезиться, и я начала укрываться от него рукой. Я увидела, что ко мне подошёл папа, и взял из руки ведущего микрофон.

– Я горд представить вам Меланию, моё самое лучшее достижение в жизни, – при его словах страх и волнение моментально улетучились, а мои щеки залились румянцем. Отец очень редко позволял в мой адрес комплименты, а сейчас сделал это на целую публику. – Моя долгожданная девочка.

Я с любовью посмотрела на папу, и натянув на лицо смущённую улыбку начала махать присутствующим.

– Мой дед был гением – бесспорно, но наши генные инженеры – ничем не уступают ему. Скоро мы сможем повторить его успех, и наконец… достигнем своей цели. Я уверен, Александр Рош знал о том, что достигнет успеха, – отец ласково посмотрел на меня, взяв за подбородок, и погладив большим пальцем по щеке. – Хоть своим достоянием он не поделился с нами, но мы скоро сами справимся со всем, мы почти у цели! Давайте же теперь праздновать, мы это заслужили!

Наконец включили свет, и я облегчённо вздохнула. В зале повис оживлённый гул голосов, и все почему-то смотрели исключительно на меня.

У меня что, рога выросли? Или долгожданная Рошевская наследница – чудо из чудес?! Или в чем дело?! Я посмотрела на стол Лео, где отвратительная парочка его друзей, все так же продолжала хохотать. Я печально посмотрела в сторону отца, который уже куда-то исчез.

Я сдержала предательские слезы и, сжав руки в кулаки, направилась в домик Сэм. Я шла, насупившись с опущенной головой, быстрым целенаправленным шагом. Я почти дошла до её дома, но настолько была погружена в собственные мысли, что не заметила, как в кого-то врезалась, и упала попой на траву. Подняв голову, я гневно уставилась на куда-то спешащего брюнета.

– Эй! Смотри куда идёшь! – крикнула на него я, на что он, вскользь посмотрев на меня, и даже не соизволив помочь мне встать, или хотя бы извиниться, ещё быстрее двинулся в том же направлении, что и шёл.

– Это не день отречения! Это день уродов! – ещё громче крикнула я ему в спину, отряхнулась, мимоходом отмечая про себя, что цвет глаз у него был крайне необычным, каким-то жёлтым… ну или светло-коричневым, похожим на камень… название которого из головы вылетело… точно! На янтарь. Да и черт с ними.

## Глава 27. Под контроллером

КЛАУД ДЮБОН(под контроллером)


Контроллер – отличная вещь в моем погруженном состоянии. Я прекрасно соображаю, даже на много трезвее чем обычно, все лишние эмоции отключены, ничего не мешает погрузиться в задание.

Меня с отрядом из четырёх человек высадили в 300 метрах от Кузни. Камилла и Патрик курируют меня из штаба. Мы на поверхности, сейчас глухая ночь, самое лучшее время для охоты. Моя цель – спасти младенца, Марию. Не вижу в этом никакой потребности для себя, но мне сильнее этого ничего не хочется. Зачем мне младенец? В приоритете – жизнь Марии, на втором месте моя собственная, на третьем – мои солдаты.

Жду сигнала Камиллы.

– Клауд, я отключила камеры на зону пять. Через пять минут прибудет продовольственный фургон. Ворота будут открыты 1 минут 42 секунды. Старт.

Я жестом приказываю солдатам следовать за мной, мы коротким шагом подходим к высокой стене в зоне пять. Держу автомат наготове. Пока нас никто не заметил. Жестом показываю активировать инвизеры. Сделано. Теперь противник не сможет нас увидеть, только инфракрасные камеры. Отчитываюсь Камилле.

– Мы на месте.

– Жди..... Жди.......Жди..... Бегом.

Мы быстрым шагом, стараясь не издавать шума, двигаемся вдоль стены.

– Инфракрасные камеры, зона пять – включены. Ворота откроются через 5…4…3…2…1…го[39].

Два шага, стоп, два шага стоп, наступаю только на пятки. У меня идеально подготовленные солдаты, ни единого шороха.

Мы прошли на территорию, охрана нас не заметила.

– У вас 2 минуты 10 секунд добежать до зоны 2, до вентиляционного люка. Вперёд, камеры на центральных воротах включу через 3…2…1… го! Камеры около вентиляции выключу через – 1 минуту 30 секунд.

Бежим с отрядом до заднего корпуса здания. Укладываемся по времени на 7 секунд раньше.

– Камеры отключены. Третий люк справа – центральная вентиляция. Вперёд.

Стараюсь снять крышку вентиляции как можно тише. Без инструмента не обошлось. Отпаял вентиляционную сетку.

– Готово.

– Забирайтесь в вентиляцию, камеру включу через 15 секунд.

Мы все внутри.

– Камеры включила. Вперёд. Патрик направит тебя по контроллеру, карта не понадобится.

Ползём по вентиляции, я точно знаю, куда и где сворачивать, Патрик передаёт сигналы в мой мозг. Мы на месте.

– Клауд, ждите. Сейчас хакну в какой палате девочка. Готово. Её …уже перековали. Через неделю должны были отвезти в лагерь. Клауд, она в семнадцатом отсеке. Ждите. Вижу по тепловизору[40], что в коридоре люди. Ждите. Вперёд!

Быстро спускаемся из вентиляционной шахты в светлый холл. Шаг, шаг, стоп. Идём на пятках.

– Открываю дверь.

Массивный металлический люк разгерметизировался, открыто. Двигаемся дальше.

– Клауд, ваша цель в 53 метрах. Иди. Я на связи.

Шагаем по коридору.

– Клауд, люди на визорах! Стоп. Отключаю визор! Стоп!

Прижались к стенке.

– К стене, – приказываю шёпотом, из-за инвизоров солдаты не увидят жестов.

Мимо нас идёт парочка в белых халатах. У одного в руках кофе, смеются. У одного из рук упала бумажка, прям под мои ноги. Сильнее вжался в стену. Не дышу. Докторишка наклонился… взял бумагу… выпрямился… пошёл дальше. Пронесло....

– Ушли. Клауд вперёд. Через 14 шагов на право! Го!

Иду, считаю шаги… пятый…четвёртый… третий… второй… первый....

– На право! – командую шёпотом.

Мы внутри огромной палаты. Куча грудных детей в кувезах[41]. Все в искусственном сне.

– Клауд, ищи 109 кувез. Он находится в тридцати шагах прямо и четырёх на лево. Тепловизор отключён, го!

Опять считаю шаги, тридцать прямо и четыре на лево. Готово.

– Найди ай-ди 001543022-P

Ищу глазами ай-ди. Нашёл. Смотрю на смуглую девочку с трубкой во рту.

– Клауд, вводи кетамин[42].

Достаю из кармана ампулу с кетамином. Набираю в шприц, открываю крышку кувеза. Ставлю младенцу наркоз. Жду. Вынимаю трубку изо рта. У нас 20 минут до тех пор, пока она не проснётся и не заплачет.

Мой солдат укладывает девочку в специально подготовленную переноску на моей спине. Двигаемся назад.

– Клауд в коридоре чисто. Быстрее.

Быстрым шагом идём до вентиляции. Забираемся в неё, ползём к выходу.

Уиуиуиуиуиуиу! ТРЕВОГА! Несанкционированное проникновение! ТРЕВОГА! Проникновение на зону 2!

Мы уже на выходе из вентиляции.

Я намного быстрее своих солдат, мне расставлен приоритет – жизнь младенца на первом месте. Я могу оставить солдат позади, но мой мозг сигналит мне, что без них я могу не выбраться. Они нужны для того, чтоб выйти с территории Кузни. Бегу вровень со своими солдатами. Ребёнок ещё спит. Слышу сзади вой сирены.

Мы в инвизорах, нас не должны видеть. Позади нас бежит вооружённая охрана. Человек двадцать. Я ожидал больше – но видимо, никто не ожидал вторжение на территорию Кузни.

Перекидываю переноску с младенцем себе на грудь. Надеваю на обе руки крепёжные ножи. Мы бежим в сторону выхода. На посту тоже стоит охрана, ворота закрыты!

– Камилла, открой ворота!

– Пытаюсь! Тяни время.

Мы почти около ворот, приказываю солдатам занять пост на охранном пункте, там придётся держать оборону, до тех пор, пока не откроются ворота.

Бежим в сторону пункта, нас все ещё не видят из-за инвизоров. На моем пути военный, он слышит, что мы бежим, но не видит где. Выкидываю вперёд правую руку с ножом, за секунду всполоснул ему шею, кручусь, левой рукой распарываю живот. Обожаю ножи, бесшумные! Военный упал на пол. Выбежали ещё двое, стреляют куда попало. Даже не боятся задеть своих товарищей, которые сзади…примитивные. Ранили в плечо моего солдата. Но он продолжил бежать.

Я бегу, ускоряюсь, в полуприсяде проскальзываю под дуло его автомата, поднимаюсь, разворот, втыкаю нож ему в затылок- колющее ранение, он хватается за рану, оседает на одно колено, продолжает стрелять, его товарищ стоит, растерявшись, не зная, что делать с невидимым противником. Я вспорол ещё одну глотку… как же мне это нравится. Бегу на третьего, ребёнок ещё спит. Делаю рывок, нож прошёл в брюшную полость, как в масло, веду ножом вверх, меж рёбер, скалюсь от удовольствия… но на меня брызжет кровь, частично окрашивая меня. Вот этого я не предусмотрел… Теперь те, кто бежал за нами сзади, видят где я… Забегаем в пост охраны. Там внутри никого нет. Отдаю раненому солдату переноску с ребёнком.

– Девочка в приоритете – защищать ценой собственной жизни! Как дверь откроется, беги, нас не жди! Машина уже едет. Камилла скоро откроет ворота.

Но я так этого не хочу… хочу убивать! Теперь мне не мешает младенец. Срываю с себя окрашенный кровью, уже бесполезный инвизор.

– Джошуа, – обращаюсь к своему подчинённому, – третий и четвёртый с тобой, выходите, обойдите их сзади и атакуйте! Второй – охраняй младенца!!! 3…2…1…го!!!

Мои солдаты в инвизорах выбежали, их все ещё не видят. Они шаг шаг, пяткой бесшумно пошли выполнять моё задание, а я им сейчас помогу. Сую ножи в чехлы на поясе. Достаю два пистолета, автомат оставлю на запас. Высовываю голову, запоминаю расположение врагов. Главное не задеть своих…Мой слух работает на все двести процентов. Высовываюсь на мгновение, сливаю половину обоймы. Два трупа есть. Отличные выстрелы, по одной пуле в голову каждому, две мимо. Расстраиваюсь не попавшим в цель пулям. Снова высовываюсь, раз два три! Ещё два трупа. Осталось ещё шестнадцать. Мой слух подсказывает мне, что моим солдатам до них метров тридцать. Значит, я смогу убить с огнестрела ещё как минимум четверых, при точных выстрелах. В пистолетах по две пули в каждом, автомат опасно… задену своих… Высовываюсь, стреляю, из четырёх пуль – одна в цель, и только ранила! Чёрт!!

Мои солдаты сейчас начнут… Мне надо выходить на ножах… Меняю в пистолетах обоймы. Держу в руке и пистолет и короткий клинок, в другой длинный нож.

3…2…1… го.

Кувырком выпрыгиваю из-за двери, стреляю, в цель! Минус один.

Осталось четырнадцать и один раненый. Мои солдаты наконец вступили в бой, напав из-за спины. Не такие сильные как я, но толковые. От неожиданности, противники дезориентировались. Я разряжаю обойму, убивая двух. Раненный враг стреляет по мне. Попал в плечо… больно зверски. Почему нельзя отключать боль?! Крышесносящая ярость кипит во мне. Со всей силы кидаю нож, прямо в горло… пробиваю насквозь… труп. Зловеще улыбаюсь. Ещё один мой солдат ранен! Противников осталось совсем мало. Четверо, быстрее ветра подбегаю до трупа, достаю нож. Делаю длинный прыжок, оказываюсь за спиной противника, врезаю рассекающим движением и клинок, и нож под лопатки… ещё не труп, но умрёт от кровоизлияния в лёгкие в ближайшие пару минут… обезврежен.

Вынимаю ножи из кровоточащего тела. Пока доставал, не заметил, как около меня оказался другой противник, он зарядил мне жёсткий апперкот, больно, разбил мне губу. Но мне нравится. У него в руке нож, замах. Мне даже стало смешно, его реакция в десять раз ниже, чем моя. Снимаю с глаз тёмные очки. Противник ахает, понимает, что я искра. Пытается убежать, но его догоняет пуля моего солдата. Все противники повержены.

– Камилла, что с воротами?!

Ребёнок проснулся и начал истошно плакать… слишком рано…

– Ворота будут открыты через две минуты. Ждите.

Мои солдаты подбежали ко мне. Ждём около ворот.

– Клауд!! Клауд!! Осторожно, вижу на визоре двух…два очень ярких пятна. Это искры!! Клауд, стараюсь, ещё полторы минуты! Клауд они в 200 метрах, бегут быстро!!

Я напрягся. Это уже достойный соперник!

– Бойцы! Держать охранный пост! Полторы минуты! Ребёнок в приоритете!

Они в тридцати метрах… на голове контроллеры, молодая женщина и мужчина лет сорок. В руках автоматы. Стреляют, уворачиваюсь, прячусь за дверью! У меня преимущество над простыми искрами… в бою я мыслю и двигаюсь сам, а им диктуют из штаба.

Считаю выстрелы, у них осталось меньше половины обоймы. Ребёнок в приоритете, я на втором месте! Во мне начинает кипеть азарт. Улыбаюсь, наслаждаюсь яростью. Через двадцать шагов они будут в зоне моей досягаемости. Жду. Считаю шаги. Жду…

Становлюсь в позу, мышцы налиты как камень, готовлюсь к рывку… жду… жду… го!

Делаю рывок, на ходу до точности предугадав где будет противник, моментально отрубаю женщине руку. Она корчится от боли, кровь залила меня с головы до ног. Мужчина, соперник. Наклоняюсь, он тоже достал длинный нож. Идёт на меня. Боковым зрением вижу женщину, у неё тоже нож. Делаю выпад, мужчина легко уворачивается, делает выпад навстречу мне. Уворачиваюсь, проскользнув под его выпад, ударяю маленьким клинком ему подмышку, нож легко врезался в мякоть, затем ещё удар, и режу ему сухожилие. Рука обвисла. На мне зловещая улыбка, делаю прыжок, проскальзываю между его ногами, и выкидываю руку с клинком ему в лицо, чуть не достал, порезал вместо глаз перегородку носа… Черт! Понимаю, что совершил роковую ошибку! Мужчина целой рукой хватает меня за голову, и со всей дури бьёт об пол. Жгучая боль, разбил лоб, глаз поплыл. Бью ногой мужчине по паху, он размыкает руку, сзади женщина, не смотря на рану, с завидной ловкостью режет меня ножом по плечу. Женщине явно везёт в этой схватке меньше, я резко переворачиваю корпус со спины на руки, становлюсь в планку, затем на ноги, кручусь в воздухе, поддавая женщине ногой под бок. Она упала, достаю пистолет и стреляю ей в голову. Минус один.

За это время мужчина очухался, бежит на меня, я стреляю… мимо. Удар в раненное плечо, я выронил из рук нож. В моем пистолете пустая обойма… достать автомат… не успею, нужно в рукопашку… потом добраться до ножа.

В это время слышу сзади открывающиеся наконец ворота. Ребёнок в приоритете! Защитить ребёнка! Мужчина прыгает на меня, уворачиваюсь. Он разворачивается, даёт мне жгучий удар под челюсть, что-то хрустнуло. Больно.... Ударяю маленьким клинком ему в печень, понимаю, что клинок – не нож, слишком короткий, не предназначенный для этого и до органов не достанет, только рана… ну лучше, чем ничего.

Параллельно командую

– Бойцы на выход! Камилла, такси!!!

Слышу, как в дали рычит мотор. Юджин сейчас заберёт ребёнка! Ребёнок в приоритете!

Мужчина искра берет меня рукой, душит, я бью его локтем по торчащему клинку на животе, вбивая его ещё глубже. Он слегка ослабляет хватку, но этого достаточно. Я вывернулся. Полоснул вторым клинком ему по глазу, это уже куда эффективней. Слежу краем глаза, что мои солдаты выбегают за территорию Кузни. Надо бежать и мне. Мужчина хватает меня за руку, в которой пистолет. Я знаю, что в ней последняя пуля. Нажимаю на курок, попадаю ему в живот. Он отпускает меня, подбегаю к своим солдатам… Машина уже подъехала, последним бежит солдат с ребёнком… Почему?! Что за глупость?! Отчитаю на штабе!!

Резко…слышу в наушник:

– Клауд!!! Обернись!!! Ребёнок!!!

Не зная, что творится сзади, не раздумывая, прыгаю закрывать собой солдата с ребёнком. Ребёнок в приоритете…

Больно…походу я вовремя… потому что принял в себя всю оставшуюся обойму автомата.

Последнее что слышу, оглушительный крик Камиллы в ухе.

## Глава 28. Тесные связи

Мелания Рош

– Что с ним??! Клауд?!! … Что с ним?!

Солдаты, не обращая на меня внимания, быстро отнесли Клауда вниз по лестнице…за ними в дом быстро зашла бригада врачей, Камилла, Патрик, и солдат с младенцем на руках, у которого светились… такие же янтарные, как у Клауда глаза…

Я на секунду задержала взгляд на младенце, но мне это сейчас не было важно, я сразу же переключилась на Патрика… я подбежала к нему и схватила за воротник.

– Что вы натворили?! Что с ним? Он умер? – я начала рыдать в голос. – Он умер?? Его убили??

Мои руки тряслись, непослушные ноги еле держали меня.

– Он не умер… ещё, – сказал Патрик, отодвигая меня и быстро спускаясь вниз. – Давай Мелани. потом. Времени итак нет.

– Да стойте же вы, подождите.

Я спустилась за всеми в подвал. Клауда занесли в стеклянную комнату, положили на кушетку, бригада врачей сразу же зашла за ним. Они ножницами разрезали его бронежилет, и водолазку, полностью освобождая доступ к телу.

От увиденного, к горлу поступила тошнота…

Окровавленный торс был изрешечён, наверное, с десятка отверстий. На шее и плече было два глубоких пореза… я ринулась к двери, чтоб зайти внутрь, но меня оттащили назад. Не обращая ни на кого внимания, я уперлась ладонями в стекло, неотрывно следя за манипуляциями врачей.

Доктора что-то ему вкололи, и залили раны какой-то жидкостью. Один из них вышел и сказал:

– Состояние у него очень тяжёлое, мы постараемся сделать все что в наших силах, но ничего не обещаем. Спасло то, что ему была оказана квалифицированная первая помощь, ну и что на нём был бронежилет… Все остальное будет зависеть от него. И ещё… лучше отключите его от контроллера и уйдите, пожалуйста, все наверх.

Да что такое!! Опять. Я никуда не уйду в этот раз! Но меня никто даже слушать не хотел, меня просто выволокли из помещения и отвели на верх. Дверь в подвал закрыли на ключ. Теперь наверху сидели только я Камилла, Патрик, солдаты, один из которых держал младенца-искру, судя по всему.

Слезы градом лились по моим щекам, я кинулась на Патрика снова.

– Что вы сделали с ним?? Да как вы могли допустить такое??!

Патрик сидел понуро, и даже не поднял на меня глаз.


Я посмотрела на Камиллу, но она тоже отвернулась, еле сдерживая слезы и кусая губы.

Патрик обратился к солдатам:

– Джошуа, бери людей и идите, отдыхайте, вы сильно устали, – потом посмотрел на солдата с младенцем. – Дай ребёнка мне и тоже уходи.

Все четверо ушли.

Не успели они выйти, как в комнату забежала русая низкая девушка, с круглым лицом и большими глазами.

– Папа, папочка??! – она посмотрела на Патрика, затем на ребёнка. – Доченька моя, крошечка моя бесценная… – она подбежала к Великому марлу и взяла у него из рук девочку, расцеловывая её бессчётное количество раз, затем налюбившись дочерью, тревожным голосом обратилась, как я поняла, к своему отцу. – Папа, что с Клаудом? Где он? Я слышала, что его ранили? Где он, папа ответь.

Патрик даже не поднял на дочь глаза, он опустил лицо на ладонь, и беззвучно зарыдал. Его спина подрагивала, руки дрожали.

– Папа? Его что убили? Он умер? – она тоже начала плакать. – Да ответь же мне наконец. – сквозь слезы сказала она.

– Я… не знаю… – дрожащим голосом сказал Патрик. – У него столько ран… врач мне сказал, что ему навряд ли помогут. Был бы он обычным человеком, то давно бы уже умер… – он опять заплакал. – Это я виноват… Это из-за меня все…Не надо было пускать его на это дело… я знал, как это опасно. Знаешь, что он сказал мне? Что он должен мне две жизни, мою и свою, и вернув мою внучку, один долг он выплатит! Ну что за мальчик такой! Ну что за неугомонный, своенравный!

Его дочь обняла его, захлёбываясь слезами на его плече.

– Он же мой сын! Он думает, что если не кровный, то я не смогу любить его полноценной отцовской любовью! Глупый пацан! Ну как он мне может быть не сыном?! С младенчества на моих руках рос! Я и тебя и его люблю одинаково!

– Папочка не плачь, пожалуйста. Ты же знаешь, что мой братик самый сильный. Папа, он справится.

Но я видела, что она это говорила для того, чтоб взбодрить отца… и нервничала не меньше него.

Входная дверь резко распахнулась, и в дом влетел Маркус, а следом за ним Урсула.

– Все совсем плохо? – с порога спросила она взволнованным голосом. Но заметив лица присутствующих с ужасом ахнула.

Маркус свирепо посмотрел на младенца, а затем сведя брови на переносице посмотрел на дочку Патрика.

– Миссия, смотрю, завершилась успешно. Поздравляю с возвращением дочери… Джоанна…

Девушка тем временем крепче прижала к себе ребёнка.

Маркус презрительно фыркнув, продолжил:

– И что теперь… вы посадите ребёнка на блокаторы? – съязвил он.

Урсула грубо тряхнула Маркуса за плечо.

– Хватит, брат! Никто не хотел, чтоб так вышло. Ребёнок особенно в этом не виноват… тем более это племянница Клауда, не думаю, что он отказался бы от миссии, даже заранее зная исход, – девушка укоризненно посмотрела на своего брата, пытаясь остудить его пыл.

Маркус скинул её плечо, сплюнул, направился в сторону бара, и налил себе полный стакан напитка коричневого цвета.

– Если бы не твоя прихоть жить на поверхности, Джоанна, сейчас все было бы в порядке! Твой ребёнок родился бы тут, и его никогда бы не изменили, он был бы первой неперекованной искрой в истории! Ты хоть представляешь, какую научную ценность это имело бы! И не было бы всей этой ситуации, а твой брат не лежал сейчас внизу, на грани жизни и смерти!

– Маркус! Она не виновата, что так вышло! Кто знал, что именно её ребёнку выпадет участь родиться эволюционированным человеком, и при этом попасть в лапы Роша! – кричала на него Урсула, подойдя к Джоанне и мягко обнимая и целуя ребёнка в её руках. – Эта малышка, вообще то, практически и твоя племянница! Имей уважение к Патрику!

– Милосердней было бы убить эту несчастную девочку… чем дать ей проходить в будущем через то, через что каждый раз проходит он!! – Маркус показал на подвал, имея ввиду Клауда. – И, кстати, кто будет проводить над ней эксперименты?? Я?! Ну конечно… а кто же ещё… вы же меня не спросили согласен я измываться над несчастным ребёнком или нет…

Джоанна громко заплакала, оседая на диван и крепко прижимаясь щекой к маленькой малышке. Урсула сначала нахмурилась, я думала она сейчас набросится от злости на Маркуса, но лишь скривив лицо тоже села рядом с Джоанной. Походу, Маркус говорил в слух о том, что было на уме у всех…

Маркус осушил стакан до дна, сморщившись и вытирая рот, тихо произнёс:

– Как Клауд пьёт это эту дрянь с поверхности…

– Вы можете рассказать, как так получилось, что он в таком состоянии. Я бы в жизни не поверила, что он мог пропустить столько выстрелов… – меняя тему спросила Урсула.

Камилла нервно заёрзала, и наконец оторвав взгляд от пола, тихо произнесла.

– Это моя вина.

– Какого черта, техник?! – взревел Маркус.

– Я… замешкала с открытием ворот и в последний момент упустила из виду искру…

– Там были другие искры? – с изумлением сказал Маркус.

– Двое. Полностью подготовленные. Клауд с ними быстро разделался… но второго не добил. Я вовремя не справилась с воротами… плюс… была морально истощена перед миссией. Его состояние – полностью моя вина и я готова понести за это наказание.

В зале воцарилась гробовая тишина, и все безмолвно уставились на Камиллу.

Первым заговорил Патрик:

– Нет смысла что-то выяснять сейчас…мы имеем то, что имеем. Человеческий фактор всегда присутствует в таких ситуациях. Клауд сам, когда… – Великий марл запнулся на мгновение. – Когда…если выкарабкается, решит, что с тобой делать, Камила. Сейчас главное, чтоб он выжил и вернулся к нам. Я буду у себя… мне надо в часовню.

– Мне тоже, я пойду с тобой, папа, – сказала тихо Джоанна.

Патрик медленно встал, и вместе с дочерью вышел из дома. Маркус, налив себе ещё одну порцию алкоголя, сел на диван и в задумчивости стал медленно потягивать жидкость из бокала.

Я не хотела делиться со своими бывшими фальшивыми друзьями переживаниями, и просто ушла в спальню, и легла на кровать, перестав сдерживать эмоции.

Прошло семь часов, но мне казалось, что прошла целая вечность. Минуты длились бесконечно. Во мне, наверное, закончились слезы, потому что я просто положила голову на подушку, и лежала не моргая.

В мою дверь тихонько постучались, и из-за неё робко выглянула Урсула.

– Мел… можно войти? – тихонько спросила она.

Я ничего не ответила, во мне не было сил что-либо выяснять, ругаться, пусть делает, что хочет. Тем временем девушка подошла к кровати и аккуратно села около меня. Ничего не происходило длительное время, как в какой-то момент она положила руку на мои волосы, прямо как в те моменты… когда все было иначе, очень просто и понятно, где-то в другой жизни, оставшейся навечно позади.

– Не надо, – вяло, но хладнокровно сказала я.

– Мел, прости пожалуйста. Я действительно, по-настоящему сожалею, что с тобой все это произошло, я уже давно не относилась к тебе как… к заданию.

Так ко всему прочему я была ещё и заданием… понятно. Из моих уст вылетел ироничный смешок, и я глубже зарыла лицо в подушку.

– Моя девочка, дорогая, добрая, чудесная, ты не заслужила всего этого, я знаю на 100%… просто на кону лежало столько всего…мне сказали, что ты многое уже знаешь, и возможно теперь, я могу надеяться, что когда-нибудь ты простишь и поймёшь меня. Мне было бы куда проще, будь ты стервозной Правящей сукой… но… ты та, кто ты есть, и я безмерно ценю и люблю тебя за это. И моя дружба не была ненастоящей. Пожалуйста, прости меня.

Я резко подскочила с кровати и впарила в неё свирепый взгляд.

– Да ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти! Да меня твой друг, который на минуточку, похитил меня, заставил в лютую стужу босиком идти по камням! Вырезал у меня из шеи этот дурацкий трекер! И… и сделал ещё кучу всего! Моя жизнь перевернулась с ног на голову!

Урсула недоверчиво покосилась на меня, и потом медленно протянула:

– И по тому ты сейчас слезы по нему льёшь?

Я покраснела до кончиков волос, и вновь утопила лицо в подушке, отворачиваясь.

– Оставь меня в покое!

– Мел… у вас с Клаудом что-то…

– Да вы что, сговорились все?! Нет у нас ничего! И во-первых, не твоё это дело! Уйди.

– Нет, я никуда не уйду. Я просто… не ожидала… что такое может произойти… зная Клауда…

– У него итак ничего и не произошло, что ты пристала ко мне.

– Мел, ты дорога мне, я тебя люблю и так же люблю Клауда, он мне как брат, он хороший человек, сильнейший боец из тех, кого я знаю, никогда не бросит в беде, но… есть вещи… которые ты не знаешь о нём… и я боюсь, что это принесёт тебе лишь боль. Я, честно говоря, удивлена, что он допустил нечто подобное…

– Он ничего и не допускал! Урсула, или как там тебя на самом деле зовут, ты можешь…

В этот момент я услышала, как дверь в подвал открылась, и в зале начал разноситься голос врача. Слов я разобрать не могла через закрытую дверь и пулей вскочила с кровати, направляясь узнать, что же там произошло.

– Ну да, ничего он не допустил… как же, – грустно сказала мне в спину Урсула.

В зале стоял хирург, весь в крови, уставший и собиравшийся вновь уйти вниз.

– Что с ним?! – остановила его я, хватая за рукав.

Врач устало посмотрел на меня, но все же не оставил меня без ответа:

– Мы его стабилизировали… но опасность не миновала, мы очистили все раны, изъяли все пули, органы зашили. Сейчас все зависит от его регенерации, по тому выводить из погружения его нельзя, пока что… Мы ему вкололи две ампулы провокатора, возлагаем на них основные надежды и снотворное.

– Что такое провокатор? – спросила я доктора, но он не ответил, и спустился вниз. Я развернулась. На меня смотрели три пары глаз, Камиллы, Урсулы и Маркуса. – Вы мне тоже не скажете, да?

– Провокатор – это антагонист[43] блокатора, – сжалился надо мной Маркус. – Действуют в точности, да наоборот. Они невероятно вредные… но лучше уж они, чем смерть… Патрик с папой их сделали на случаи крайней необходимости. Слабая версия тех препаратов, которые ему вводят при погружении. И действуют временно. Как кофеин для искры. Повышают их показатели ещё больше. Они крайне токсичные. Сейчас тело Клауда работает на максимуме, и его регенерация выжимает из себя все соки… как-то так. В его ситуации, хуже ему от этого сейчас не будет.

– Я могу пройти к нему?

Он помедлил, затем пожал плечами.

– Ну теоретически, он привязан, тем более, сейчас спит, доктора закончили свою работу, так что, наверное, можешь.

Я благодарно посмотрела на него и мигом ринулась вниз.

Доктора собирали свои вещи. На сколько я знаю, они все останутся этой ночью наверху на вахте, на случай непредвиденного. Я смотрела сквозь стекло, на их тревожные лица. Опасность не миновала, так и крутилось в моей голове.

Я дождалась, когда они все уйдут и зашла в стеклянную комнату. Клауд лежал практически неподвижно, грудная клетка вздымалась неестественно медленно, во рту у него была дыхательная трубка. Из тела торчало куча проводков, руки и ноги были завязаны ремнями, на лбу были свежие отметины от контроллеров.


Привязали как какого-то зверя… В душе я понимала, что он все ещё в погружении, и может навредить в первую очередь себе, но все равно, видеть это было невыносимо больно.


Я посмотрела на его тело и вздрогнула… множество пулевых ранений, порезы, на лбу гематома… а помимо этого – шрамы от старых ран. Я горько улыбнулась… держись боец, теперь у тебя будет ещё дюжина новых.

Я, пододвинув стул, села возле его кушетки. Выкарабкается ли он? Когда вообще я стала за него так волноваться? Пленница переживает о жизни своего похитителя… Когда он перестал быть мне безразличен? Ведь, он даже не был нежен со мной, он никогда не показывал своих чувств, не говорил о них. А были ли вообще они у него? Я грустно улыбнулась, и положила свою руку, на его. Подумала о словах Урсулы… но поймала себя на мысли, что самое главное для меня, чтоб он выжил, а все остальное… не имеет значения.

Я сидела возле него очень долго. Ждала, что возможно кто-то спустится, но никто не приходил. Может, случилось что-то? Я встала и пошла к выходу из подвала, стоило мне приблизиться к двери, как я нос с носом столкнулась с заплаканной Камиллой. Я встревожилась. Она посмотрела на меня, потом на Клауда, и горько заплакала.

– Это я виновата, – она спрятала своё лицо в ладонях, заливаясь слезами. – Это все моя вина! У меня никак не получалось открыть эти долбанные ворота! Мой эксплойт[44] никак не мог найти дыру, там все было так хорошо закодировано… мне надо было попытаться вручную… я положилась на программу. Я могла не допустить этого, он вышел бы раньше… он бы не пострадал! – она опять зарыдала.

Я долго боролась с собой, но все-таки обняла её. Думала сначала, что она оттолкнёт меня, но она как ребёнок сильнее прижалась, ещё больше сотрясаясь от плача. Она подняла заплаканное лицо на Клауда, затем продолжила говорить:

– Я была так зла на него перед миссией… ещё и его погружение далось с таким трудом… я была просто на грани нервного срыва, будь я сосредоточена 100% на задании, такого бы не произошло! Я его куратор на заданиях…, и я не имею права… на посторонние эмоции. Я попрошу его перевести меня в другой бункер после того… если он выкарабкается.

Её губы затряслись пуще прежнего, и она даже, не посмотрев на меня вновь убежала на верх.

Я вновь пошла к Клауду, смочила его губы водой, промокнула тряпкой лоб, шею и села около него. Спустя примерно час пришёл доктор. Он осмотрел его, недовольно цокнув языком.

– Что случилось? – тревожно спросила я.

– Температура поднялась. Плохо.

Доктор начал разводить какие-то лекарственные смеси и затем поставил Клауду внутривенную капельницу, уточнив, что это антибиотик. Доктор разрешил мне остаться в палате. Я взяла холодную руку Клауда в свою, и даже не заметила, как усталость навалилась на меня, погружая в забвение.

Почти несколько суток прошли по одному и тому же сценарию. На самом последнем осмотре врач впервые за все время с облегчением сказал:

– Температуры больше нет. Надеюсь самое страшное позади.

Доктор впервые за все время ввёл Клауду инъекцию блокатора.

Я радостно заулыбалась и вновь заняла своё место, держа Клауда за руку.

## Глава 29. Нет раны глубже

МЕЛАНИЯ РОШ


– Девочка?

Я открыла поспешно глаза, быстро хлопая ресницами, в попытке прогнать сонную дрёму, мне приснилось что ли?

Не приснилось. Клауд лежал, повернув слегка голову в мою сторону, глаза были приоткрыты, радужки ещё слегка подсвечивались, он сжал мою руку крепче.

– Девочка, что случилось?

Я, не веря своим глазам, подскочила, и обняла его за шею.

– Ай-яй, больно, что ты творишь! – голос его был слабым, хриплым.

Я отстранилась, стыдясь порыва своих эмоций, вытерев свои мокрые щеки, приложила ладонь к его лбу. Я посмотрела, что ни врача, ни капельницы уже не было. Сколько я проспала?

– Почему все так болит? – он снова поморщился.

– В тебя стреляли… много раз.

Он попытался поднять голову и посмотреть на своё тело, но не смог.

– Что, все так плохо?

– Плохо. Тебя еле спасли, пойду сообщу всем хорошую новость! – я хотела было уйти, но потом вернулась, и поцеловала его в щеку, – Я рада, что с тобой все в порядке. – он опешил, как-то странно на меня посмотрел, но ничего не ответил.

Через пару минут, все уже были в подвале.

– Братик, дорогой мой, любимый, – подбежала Джоанна к Клауду самой первой, обняла его, на что он начал ворчать. – Я места себе не находила, думала, если с тобой что-то случится… никогда себя не прощу…

Глаза Клауда расширились, он даже подскочил, не смотря на боль, но ремни остановили его.

– Миссия… младенец, что с ребёнком?

Джоанна улыбнулась, положила свою руку ему под спину и уложила обратно.

– С ней все в порядке, благодаря тебе… – девушка виновато посмотрела на брата. – Ты словил все пули, что предназначались ей. Клауд, спасибо огромное, я… что бы я без тебя делала…

Он облегчённо выдохнул, и закрыл глаза.

– Братан, что ты вытворил… видел бы ты себя…ты был как решето, нет, даже месиво! Я в шоке, что сейчас разговариваю с тобой, искра не искра… я не думал, что хоть кто-то переживёт такое, – Маркус подошёл и радостно хлопнул Клауда по плечу, на что тот взвыл.

– Больно, ты чёртов сукин сын, держи лапы при себе, скажи спасибо, что я связан!

Глаза Маркуса излучали тепло, и он добродушно улыбнувшись потрепал Клауда по волосам.

– Маркус, тебе сейчас не поздоровится, срочно готовьте ещё одну койку для него. Черт возьми, может уже кто-нибудь снимет с меня эти ремни? Я вышел из третьего цикла погружения мать вашу! Девочка, давай развяжи меня.. живо!

Я подбежала, по одному освобождая его конечности.

– Не вздумай вставать, сынок. Врач категорически запретил. – заговорил серьёзным тоном Патрик. – Ты нас всех напугал. И я безмерно рад… что ты с нами, сын. Раны хорошо срегенерировали, даже очень. Провокаторы прекрасно показали себя. – Патрик ударил себя по плечу и указал вниз, отдавая честь Клауду. – Ну что ж, – он посмотрел, на меня, и сказал – Давайте дадим ему отдохнуть, Мелани, поухаживаешь за ним? Есть ему нельзя, давай только воду. Я буду заходить, у нас много работы сейчас.

Я кивнула.

– Выздоравливай дорогой, – ласково сказала Урсула, пожав Клауду руку, и затем помахав ему и мне, ушла, вместе со всеми.

– Ну что ж пациент, вы в надёжных руках, – радостно улыбнулась я.


______________


Меня так и оставили ухаживать за Клаудом, по тому что единственным человеком, занимающим не жизненно важную должность, как выяснилось, была я… Клауд восстанавливался очень долго. Первые дни он спал практически все время, я разложилась на кушетке возле него. Обезболивающие ему перестали колоть, и он часто просыпался по ночам, завывая от боли. Я давала ему пить таблетки, которые хоть немного, но облегчали его страдания. Глаза у него светились до сих пор. Мне сказали, что это побочка от лекарства и они будут светиться ещё пару недель. В целом, меня перестало сильно это напрягать, но иногда он просыпался среди ночи, и видеть эти два огонька в кромешной тьме, было жутковато.

Клауд был очень неразговорчивым все время. Не знаю, что его беспокоило. Я переживала, что возможно он не рад, что ухаживать за ним оставили именно меня, а не Камиллу, к примеру.

Где-то на пятый день, он впервые попробовал встать с кровати сам. Видно было, что ему очень больно, он морщился, я подходила помочь ему, но он категорически отказывался от помощи. Что за упрямец! В этот же день, нас перевели из подвала на верхний этаж, в мою комнату, а я без лишних слов перешла спать в зал.

Клауду тяжелее всего было двигать руками. С одной стороны, было пулевое ранение, а с другой глубокий порез.

Доктор сказал, что у него был задет какой-то орган брюшной полости, по тому питание он получал только через капельницы. Он сильно похудел за дни своего голода, у него успели отрасти волосы, и доходили уже до мочек ушей и впервые за все время я видела его с щетиной.

Когда ему впервые разрешили поесть, я, для того чтоб поднять ему настроение, выложила содержимое касалетки в нормальную человеческую тарелку, заварила ароматный кофе и принесла ему.

Клауд посмотрел на поднос с едой, затем и на меня, поднимая брови.

– А, это … ну я решила, что так тебе будет приятней, – Я улыбнулась ему.

Он опять посмотрел нечитаемым взглядом, постарался взять вилку в руки, но поднести ко рту не смог.

– Давай я…

Я взяла из его рук прибор, наколола на него кусочек куриной грудки и поднесла к нему.

– Да ты издеваешься… – сказал исподлобья Клауд. Но видя, что я не отстану, все-таки открыл рот. Я радостно улыбнулась, и заставила его съесть все до самой крошки.

Такая же история произошла, когда он пошёл принять душ. Но это он сделал уже куда более воодушевлённо.

– Девочка. Мне нужна помощь, – донёсся звук из ванной.

– Иду.

Я, стараясь не терять времени, побежала в сторону душевой и, не ожидая какого либо подвоха, распахнула дверь :

– Да …ой – мои глаза округлились до размеров бейсбольного мяча … Я опустила взгляд вниз… Клауд стоял в чем мать родила, и с абсолютно серьёзным видом сказал мне.

– Стучаться как бы надо… кстати, помоги душ принять.

Мои щеки стали краснее свёклы.

– А нельзя … чем-нибудь… ну ээ… прикрыться.

– Что, не нравится? – с наигранным удивлением возмутился он.

Он ещё имеет наглость спрашивать, нравится ли мне! И судя по всему, он не видел в этом ничего странного. Я упорно старалась смотреть куда угодно, на затирку швов ванной, на потолочный плинтус, но только не на него.

– Ну не то чтобы …

– А, так тебе нравится?

– Нет, я…

– Так нет, или да?

Я запоздало глянула на его лицо, на котором во всю цвела издевательская улыбка.

– Давай девочка, я уже замёрз… поторапливайся.

– Сейчас, табуретку принесу.

Я вылетела из ванной быстрее пули, оставляя за собой дымящийся след.

Через пару минут все было готово. Мы зашли в очень просторную душевую кабину. Клауд раскинулся на стуле, спиной ко мне. Его абсолютно никак не смущал свой вид, а я то и дело старалась отвезти взгляд.

Я взяла в руки лейку, открыла кран и приступила к делу.

Тёплая вода мягко заструилась по его коже. Я поливала его из душа, наблюдая, как жидкость струйками стекает по его плечам, рёбрам, обтекая свежие раны и … старые шрамы. Я невесомо дотронулась к выступающему рубцу под лопаткой. Он вздрогнул подо мной, я чувствовала, что он напрягся, слегка поворачивая голову в мою сторону. Я смутилась от того, что меня застали на месте преступления, но никак не могла унять своё любопытство, и руку свою не убрала. Осмелев, я прикоснулась к нему более настойчиво, огибая подушечкой большого пальца удлинённый шрам.

– Откуда у тебя это? – моё воображение разыгралось, представляя кошмары, которые творили с малышами в Кузне. – Вас что, пытали … при инициации?

Массивная спина под моими руками затряслась от хохота. А потом послышался мягкий грудной смех.

– Девочка, ты что, фильмов ужасов насмотрелась? Какие пытки? Я солдат. Со мной это сделала война.

Почему-то от его слов мне не стало легче.

– Прости, я не хотела затрагивать щепетильную для тебя тему…

Он полностью развернул голову в мою сторону, бросая через плечо удивлённый взгляд.

– Щепетильную? С чего ты взяла, что эта тема щепетильная?

– Ну как… ты же чуть не умер недавно из-за… того, что тебе приходится делать. Ну и все эти шрамы… – я пристально посмотрела на его светящиеся радужки. – Страшно подумать, через что ты прошёл. Мне так жаль, что… с тобой сотворили такое.

Он вновь отвернулся.

– Не надо меня жалеть, – голос его стал холоден. – Я рад силе, которую обрёл и это лишь малая расплата за неё. Рад возможности защищать своих близких, своих друзей, народ, который рассчитывает на меня. Я был рождён стать солдатом. Я не знаю ничего, кроме войны. Я живу ей. И мне этого достаточно. Я счастлив.

Я набрала в ладонь шампунь, запустила мыльные пальцы в копну иссмольно-черных густых волос и начала массажировать его голову. Он откинулся назад, закрывая глаза.

– И ты никогда не задумывался завести семью? Детей? Ты никогда не любил?

– Нет.

– А Камилла?

Слова сами вырвались. Я, зажмурившись, стукнула себя по лбу мыльной рукой… Ну кто меня за язык тянул??

– Камилла для меня ничего не значит… как женщина. Она – мой техник, просто, иногда мы…

– Спите друг с другом. Угу. Только она тебя другом не считает.

Все, меня уже было не остановить.

– Она в курсе на что шла. Я её предупреждал, что мне не нужны обязательства. Я не для отношений, и уж тем более не для семьи. Она прекрасно знает это, по тому, что знает – кто я.

– Но разве это имеет значение? Разве не прекрасно иметь…

Он не дал мне договорить.

– Я не хочу в один день очнуться с ног до головы в крови, в осознании, что разорвал на куски любимого мне человека , – холодно произнёс он.

– Но…

– Нет "но" девочка, – он встал в полный рост, развернулся ко мне и навис всем телом надо мной. – Нет, и никогда не будет. Зачем вообще ты спрашиваешь все это?

Он схватил меня за подбородок и задрал голову вверх, заставляя смотреть ему в лицо. Его зрачки сузились, радужки стали светиться более интенсивно, он наклонился ко мне, тяжело втягивая носом воздух.

– Я слышу, как быстро бьётся твоё сердце, я слышу, как шумно течёт твоя кровь по венам, – прошептал он около моего уха. – Мой зверь никогда не исчезнет, девочка. Он просто спит. Но я всегда чувствую его неутолимую жажду, такую жгучую, скручивающую внутренности в тугой узел. – он сделал шаг впритык ко мне, не оставляя между нами пространства. Моя одежда промокла от контакта с его влажным телом. Он проник рукой под мою, просвечивающуюся от воды, майку, скользя по животу выше, он добрался до полушариев моей груди, провёл ладонью по окаменевшему соску, озябшей коже. Я сглотнула, забывая, как дышать. – Он жаждет вжать тебя в стену, содрать с тебя одежду и нескончаемо долго терзать твоё тело до исступления, срывая с твоих губ сладкие стоны, – Затем он отпустил мою грудь и приложил руку к горлу, сжимая его. – Но ты не знаешь, чего он жаждет ещё больше, по тому что ты не знаешь кто я, и что я. Он жаждет разорвать тебя в клочья, впиться зубами в твою очаровательную тонкую шейку и упиваться твоей агонией, и самое страшное то, что второго- он всегда жаждит больше. – он отстранился, отталкивая меня, – Ты играешь с огнём, девочка. Не знаю, что ты себе нафантазировала, но этого никогда не будет. Убирайся отсюда, пока цела.

Жгучие слезы обожгли мои глаза, такие непрошенные, такие унизительные. Я развернулась, убегая от него прочь, понимая, что спрятаться от этого позора мне негде. На ходу хватая ветровку, я стремительно выбежала на улицу, глотая слезы обиды.

## Глава 30. Слово, на букву «Р»

КЛАУД ДЮБОН


Девчонку я прогнал, но легче мне от этого не стало. Только ко всему водовороту чувств, бурлящему внутри, добавилось презрение к себе. Я ясно видел необходимость держать её по дальше от себя. То чего она хотела – было невозможно. Придёт день, и она итак из-за меня пострадает. А если мы сейчас перейдём черту… я сделал затяжку. Пусть лучше испытывает ненависть ко мне уже сейчас и заодно держится подальше. Ей будет так лучше. А я как ни будь с собой справлюсь. Давить эмоции мне не в первой.

Вспомнил её мягкие руки… нежные прикосновения. Черт. Черт. Черт. И как прикажете мне это делать? Крутится все время под носом, такая безумно красивая, живая, заботливая. Почему она не может просто ненавидеть меня, и облегчить мне задачу?

Я как никогда был рад блокаторам. Не будь у меня страха, я бы не боялся за её будущее, а брал бы здесь и сейчас то, что хотел.

_____________


Я стоял перед зеркалом, критично осматривая свой внешний вид. Выглядел я, мягко говоря, не очень. Регенерация сказывалась не только на восстановлении моего здоровья, но и на естественных процессах… волосы отрасли так, что уже можно было собирать их в хвост, что я и сделал, борода была, будто я отращивал её месяцами, а военная форма сидела на мне свободнее обычного – результат длительного постельного режима.

Уверен, шпана в гарнизоне только и обсуждает сейчас моё погружение… так и ждут, чтоб я пришёл в очках, чтоб подтвердить их сплетни…

Я выдохнул. Ничего не поделать.

Я вытащил из футляра солнцезащитные очки, и надел на все ещё подсвечивающиеся глаза.

Вчера у меня был последний врачебный осмотр, результат – здоров как бык, можно возвращаться на работу, но не перетруждаться.

Нужно срочно на полигон. Меня залила волна величайшего облегчения. Все время, с того самого дня, я находился как на пороховой бочке. Девчонка старалась не попадаться мне на глаза, что крайне облегчало мне возможность сохранять свою позицию. Я и сам старался справляться без неё, что было крайне сложно при моем физическом состоянии. Но к трудностям мне не привыкать.

Я открыл входную дверь, намереваясь тотчас же пойти к своим курсантам и напомнить им о том, что такое дисциплина. Заменяющий меня командир – большой любитель делать молодняку поблажки. Кроме того, нужно узнать, что там по делу с темной лошадкой. Я уже практически вышел за порог, как миниатюрная рука легла на моё плечо.

Я, безусловно, знал, кого увижу, но все равно был удивлён, это был наш первый контакт за последнее время.

– Да девочка, – сказал я раньше, чем успел повернуться к ней.

Когда я посмотрел на неё через очки, она, стоявшая до этого с крайне равнодушным лицом, вытаращила глаза.

– Ты куда-то уходишь? – робко пролепетала она, между делом, искоса поглядывая на растительность на моем лице.

– Да, – коротко ответил я, думая о том, что нужно по скорее побриться… и постричься… вот только где найти на это время… дел после моего отсутствия просто море.

– Куда?

– На работу.

– Можно тогда мне пойти домой?

– В смысле. А где твой дом?

– Ну как где… у Камиллы.

Только сейчас я осознал одну вещь. Я, в связи со всей чередой насыщенных событий ближайшего прошлого, забыл сообщить девчонке, скорее всего крайне важную для неё новость.

– Ты теперь живёшь здесь.

– Как это здесь. А чей это дом?

Она до сих пор не поняла, чей это дом?

– Мой… – с недоумением ответил я.

– И как это понимать? Почему мы должны жить вместе? Я не хочу вообще то.

– Да девочка, поверь мне, я тоже не рад этому, но с тех пор как ты сбежала, мы решили, что глаз с тебя спускать нельзя. И по тому, ты будешь жить рядом со своим надзирателем. Ну и кроме того, у нас с Камиллой сейчас… кое какие сложности. Ты теперь не можешь жить у неё.

Я еле сдерживал себя, чтоб не проявить слабость, когда её глаза наполнились слезами, мне это вовсе не нравилось. Но у неё хватило сил, их сдержать.

– Можно мне хотя бы на работу выйти? Я тут с ума сойду в четырёх стенах.

– Нельзя.

– Но, Клауд…

Звучание моего имени, из её уст, было мёдом в уши, которым баловала она меня крайне редко. Но, это не помешало мне закрыть перед носом девчонки дверь на замок, и уйти на работу.

Но одну вещь я сделаю однозначно. Пристрою девочку работать куда-нибудь себе в штаб.


МЕЛАНИЯ РОШ


Я была крайне удивлена, когда мой "надзиратель" сообщил мне, что на работу я все-таки выходить буду. Как выяснилось, определил он меня в солдатскую столовую, аргументировав это тем, что сбежать из гарнизона я не смогу однозначно, потому что на глав посту дано чёткое и ясное указание насчёт меня.

Приступила я к работе в тот же день. Клауд молча провёл меня к пищевому блоку гарнизона, и отдал в распоряжение главной кухарки – Зейнаб. Пожилая, смуглая женщина, была крайне любезна со мной, и сразу определила мой род деятельности, поставив меня на раздачу. Она сказала, что работа не пыльная, завтрак обед и ужин по 2 часа. Остальное время могу заниматься своими делами.

Мне выдали соответствующую униформу, и на практике показали суть моей задачи. Ничего сложного в ней не было, так что справлялась я с этим довольно легко. Но больше всего моя работа, пришлась по душе нашим "клиентам", которые не скупились на комплименты и заигрывания с новой сотрудницей пищеблока.

Так же возобновились мои тренировки, чему я была крайне рада. Что уж греха таить, я уже была в рядах лучших. Бланка больше не задирала меня, более того, девочки из отряда наконец зауважали меня и стали считать равной. Наверное, это было первым моим достижением в социальной жизни, по тому что до этого, даже в родном полисе, её у меня вообще не было.

Мне так хотелось поделиться этим с кем-нибудь… с моей Сэм к примеру… а не Урсулой. Она не оставляла попыток наладить со мной отношения, но я была слишком обижена на неё. Я была бы не прочь поделиться этим и с Клаудом, но я с ним не общалась по известным причинам…

Что касается его, конечно, он появлялся на моей работе, на ряду со своими солдатами. Интересно, долго он будет ходить таким заросшим, ещё и в очках? Я не могла понять, нравится мне это или нет. Хотя какое мне дело. Я выстроила крайне неприступную крепость вокруг своего сердца, и его присутствие больше не вонзалось в стены моего самообладания острыми ножами. Жить "фантазиями", я больше не собиралась, тоже по его просьбе. Я не выделяла его для себя среди присутствующих, не обращала на него внимание и в целом держалась с ним холодно и крайне сдержано. Терзать себя из-за человека, которому на меня ровным счётом все равно, я отказалась.

За две недели на новой работе я успела вжиться в коллектив и даже завести некоторые знакомства:

– Привет красотка, – мне не надо было поднимать глаза, отрываясь от накладывания на тарелку спаржи, чтоб понять кто это.

– Привет Джошуа, – без улыбки я подняла глаза на крайне надоедливого младшего командира, который с самого первого дня не давал мне прохода. Я запоздало вспомнила, что он был одним из тех солдат, которые принесли раненного Клауда. Я была на столько поглощена ситуацией, что даже не сразу вспомнила его. Он занимал какую-то должность, и мог действовать вполне себе свободно. Как пример, подсторожить меня после работы, принеся какую-нибудь сладость с ярмарки, или остаться после обеда, и присесть мне на уши, рассказывая о своих солдатских подвигах.

– Что такая невесёлая, милая?

– Джошуа, ты задерживаешь очередь. Проходи быстрее.

– Да ладно тебе, куколка. Что ты такая колючка сегодня.

Я посмотрела на него, а потом глазами показала ему на очередь из голодных курсантов позади него, которые хоть и были недовольны задержкой, но выразить это вслух не могли.

– Оу. Простите, молодёжь. Прошу проходите, только сильно не напрягайте мою принцессу, – сказал он с широченной улыбкой в тридцать два зуба.

Я закатила глаза, и приступила к работе.

Когда вся очередь рассеялась, Джошуа, все это время, мирно ожидавший около барной стойки, вновь придвинулся ко мне.

– Ну что. Теперь ты свободна?

– Я на работе, как я могу быть свободна.

– Куколка, пойдём, погуляем сегодня.

– Нет, спасибо.

– Ну давай я хоть провожу тебя до дома. В каком корпусе ты живёшь?

– Джошуа, ты славный парень, но вот мне что-то совсем не хочется, чтоб меня провожали. Я сама дойду.


Тут я не врала. Не смотря на свою навязчивость, Джошуа был крайне позитивным, весёлым человеком, с неплохим чувством юмора и не истощаемой харизмой. Он был симпатичным парнем, среднего роста, плотного телосложения, с каштановыми вьющимися волосами и тёплого цвета карими глазами. Просто в свете своей недавней душевной травмы, мне крайне не хотелось чьего-либо общества. А учитывая, какой рьяный интерес испытывал ко мне младший командир, мне его не хотелось вдвойне.

– Ну Мел, ну куколка. Ну не будь такой вредной. Ты с первого дня украла моё сердце. Сплю и засыпаю с мыслями о тебе, – его улыбка стала ещё шире.

Я обречённо вздохнула.

– Я живу не в жилом секторе, а тут, в гарнизоне.

– Ну, так и ещё лучше! Будем соседями, – не успела я ничего понять, как Джошуа выхватил мою руку, подтянул к себе и поцеловал её.

Я поспешно выдернула её, пряча за прилавок. Я хотела уже выпалить гневную тираду, но застыла.

Мои глаза встретились с его....

Я даже не видела, как он зашёл. Обычно, это пропустить невозможно, ему всегда встают отдать честь. Он стоял у самого окна столовой, скрестив руки на груди, и смотря на меня убийственным испепеляющим взглядом, впервые за последнее время он был без очков. Несмотря на то, что сердце в моей грудной клетке готово было вырваться наружу, я приняла самый гордый и равнодушный вид и мысленно послала вице-марла к чёрту, и обратила все своё внимание, на Джошуа.

– А знаешь, что, я согласна, – нарисовав на лице самую очаровательную улыбку, на которую была способна, сказала я моему настырному воздыхателю.

## Глава 31. Она сестра любви, подобно тому, как дьявол – брат ангелов

МЕЛАНИЯ РОШ


После работы, Джошуа, как и обещал, встретил меня, чтоб проводить до дома. Он явно готовился к встрече, потому что уже успел переодеться в гражданскую одежду, надушился каким-то ядерным парфюмом, и натёр остроносые туфли до блеска. Я хоть и была настроена скептически, но его рвения оценила определённо. Он окончательно сразил меня наповал, вытащив из-за спины букет полевых ромашек.

Полевые ромашки, под землёй? Я искренне улыбнулась ему. Почему-то именно в этот момент, я посмотрела на него другими глазами. На сколько же они с Клаудом были разные… я мысленно одёрнула себя, отгоняя непрошенные мысли. Нечего тут и сравнивать.

Гарнизон был не самым живописным местом Муравейника, но я не могла не признать – наша прогулка с Джошуа мне понравилась. Он явно старался произвести впечатление, старался подбирать слова, был как открытая книга и все время осыпал меня комплиментами.

Наверное, впервые за долгое время я чувствовала себя девушкой – не заключённой, не заложницей, не пленницей. Всю нашу дорогу, на моем лице цвела улыбка. И я поймала себя на мысли, что улыбка была действительно искренней.

– Ого, ты что у вице-марла живёшь?

– Ну, к сожалению…

Он странно посмотрел на меня, но больше вопросов задавать не стал.

– Ладно, Джошуа, до встречи. Я очень устала, увидимся.

– Ооо, это прогресс куколка моя. Уже жду не дождусь нашу встречу, – он снова взял мою руку, чтоб поцеловать, но я её успела вовремя спрятать за поясницу.

– Джошуа…

– Всё, всё, не мог сдержаться. До завтра, – затем он развернулся и ушёл лёгкой походкой, насвистывая на ходу какую-то знакомую мне мелодию.

Ну что за человек такой взбалмошный. Не смотря на всю его непрошибаемую напористость, его общество определённо было глотком свежего воздуха для меня. Прямо – лекарство от депрессии. Я даже не заметила, что уже совсем поздно, поспешила домой, открыла замок на цифровой панели, и отворив массивную дверь, зашла в тёмное помещение. Внутри было темно. Хозяина дома не было? В такой-то час…

Ну, мне то какое дело. Мне надо было пристроить куда-нибудь свой букет. Вазы для цветов, как абсолютно ненужный атрибут в бункерном доме одинокого мужчины – солдафона, конечно же не нашлось. Так что, букет я положила в графин. Я расправляла цветочки, придавая им красивую пышную форму, как услышала отворяющуюся дверь спальни Клауда, и оттуда вышла Камилла, на ходу застёгивая свою блузку. Меня обдало холодом. Она поспешно пошла к прихожей, обулась и вышла. Следом за ней вышел Клауд, в джинсах, распахнутой настежь рубашке, и босиком. Скорее всего он понял, что я пришла, по включённому свету и обернулся. При виде его у меня больно защемило сердце, волосы у него были взъерошены, вид уставший. Не сложно было догадаться, чем он занимался.

Мы молча смотрели друг на друга, он на меня, обнимающую графин с цветами, я на его небрежный вид. Его лицо как всегда было нечитаемым. Он открыл было рот, сказать, что то, но также быстро закрыл его. Чертыхнулся, достал из кармана сигареты, и пошёл на улицу курить.

А мне не оставалось ничего, как лечь скорее спать на диван, обнять подушку, и давить бесшумные слезы.

Всю следующую неделю, Джошуа то и дело крутился возле меня. Я даже привыкла к нему. Он был из той категории людей, чьи слова были только на языке и не имели реальной подоплёки, так что меня его признания в любви, и обещания жениться только забавляли. Я говорила ему о том, чтоб он зря не старался, но он, абсолютно игнорировав мои замечания, продолжал лить свои серенады мне в уши.

Утро у меня выдалось не самое лучшее. По тарабанящему топоту за большими двустворчатыми дверьми столовой, схожему со стадом слонов, не сложно было различить спешащих на завтрак голодных молодых курсантов.

Они выстроились в очередь. Я пробежалась по толпе, отмечая для себя, что сегодня они все были чрезвычайно понурыми, что было крайне непривычно. Обычно они, не стесняясь, обсуждали по утрам девчонок из женского гарнизона, не скупясь на комментарии об их достоинствах, и что они умеют ими вытворять, либо о бытовых вопросах их солдатской жизни в казармах.

Сегодня их разговор был одинаков у всех.

Вернее, не разговор, а нытье.

– Да что творится с генералом. Он как с цепи сорвался. Сил уже нету. Как так можно издеваться.

– Ему бы сейчас восстанавливаться, а он с нас кровь больше прежнего на полигоне пьёт.

– От чего восстанавливаться?

Группа курсантов разом уставилась, на спросившего, а затем хором захохотала.

– Ты чё, с Луны свалился? – потом перейдя на тон ниже продолжили, – Говорили же, что в него обойму разрядили.

– Да ладно? И выжил?

– Ну как видишь, Амбал по пьяни позавчера ток рассказал… У них оказывается под грифом «секретно», недели три назад в Кузню диверсия была. И там мол генерал – один – человек пятнадцать зарезал… на ножах вышел, он же огнестрелы не любит, шумные мол. Так он на поле так озверел, что его же солдаты, его сами и испугались.

– Угу, а ещё говорят там было ещё двое таких же…светляков как он. Он и их порешал. Так один из них в него и выпустил шквал из автомата. Говорят, что даже органы наружу были, прям сплошное месиво.

– Ага, его внутренности по кусочкам заново сшивали.

– А кровищи сток было… ууу. В лазарете до сих пор ассистента мутит.

– Ему пуля мозг случайно не задела, мож по тому он такой бесячий стал?

Хохот.

– Ещё и бороду вон какую отпустил… точно задела.

Снова хохот.

Я поморщилась

– Мальчики, не задерживайте очередь! – не выдержав, в сердцах выпалила я. Затем залезла под стойку, в поисках новой упаковки пустых алюминиевых касалеток.

Послышался звук открывающейся двери

– Кто мою кошечку обижает? – о ужас. Голос Джошуа сотряс стены столовой, так, что в ней повисла гробовая тишина.

Ну что ты за человек такой… я выпрыгнула из-под стойки, в страстном порыве зашвырнуть в него половником.

Я действительно думала, что хуже этого уже ничего не может быть. Но ошиблась. Джошуа шёл плечом к плечу с Клаудом. В душе, я готова была провалиться под землю, но собрав все остатки самообладания, сделала непричастный вид.

При виде командиров, курсанты выстроились как струнки и моментально прекратили галдеть, отдавая честь.

– Я вам всем дам по пять нарядов вне очереди, если вы будете обижать мою девушку.

Ну нет… убейте меня… моё сердце рухнуло вниз.

Я, оцепенев, уставилась на излучающего флюиды счастья Джошуа, боясь даже моргнуть. Я старалась категорически не смотреть по его правое плечо, но дала слабину и бросила мимолётный взгляд на Клауда. Лучше бы я не смотрела. Он так сильно сжал челюсть, что мне показалось, я услышала скрип. Ноздри были расширены, зрачки сузились до размера ушка иголки. Если бы взглядом можно было сжечь, я бы уже была пеплом, как и Джошуа, на которого я в поисках спасения поспешила переключить внимание.

– Расступись молодёжь, – Джошуа протиснулся через курсантов, встал напротив меня, и в своей любимой манере, бесцеремонно положил свою ладонь поверх моих мирно лежащих на стойке рук. – Привет моя душечка. Сделай а ну мне самый вкусный чаек. Клауд, тоже хочешь? Сделай ему тоже.

Ужас … никакая комета не летит мимо? Чтоб приземлиться на меня…

– Я не хочу… чай, – ледяным тоном, сквозь зубы прошипел Клауд, а затем развернулся, направляясь к выходу.

– Ну, дело твоё. Эй, погоди, куда ты пошёл? Ты кушать тоже не будешь?

Джошуа посмотрел в удаляющуюся спину Клауда, который, не оборачиваясь, бросил через плечо:

– Я не голоден.

– Да что с ним такое, – пробубнил Джошуа, изумлённо глядя на меня. – И вот так, все последнее время! Он, конечно итак не подарок. Шаг влево, шаг вправо расстрел. Но, эти дни просто что-то с чем-то!

Курсанты сзади одобрительно загудели.

Джошуа обернулся:

– А ну цыц молодёжь! Не ваших умов дело.


_______________


Весь день Джошуа нахваливал мой сегодняшний наряд – свободную рубашку и, средней длинны юбку, но впервые не стал провожать домой. Я допоздна просидела на работе, вызвавшись добровольно отдраить все кастрюли и посуду. После сегодняшней сцены в столовой, мне совсем не хотелось сталкиваться с Клаудом, даже не помню, как добралась до дома. Мыслями я была совсем далеко от реальности. С одной стороны, я понимала, что это не должно меня волновать ни в коей мере. Он дал мне прекрасно понять, что я для него значу – абсолютно ничего. И по мимо слов, доказал делом. Перед мыслями снова встала картина выходящей из его комнаты Камиллы…

Я хотела тихонечко проскользнуть в дом, не наводя шума, и добраться до своего дивана, в принципе, в такой поздний час я навряд ли встретила бы хозяина дома бодрствующим. Но по закону подлости, который сопровождал меня в течении последних месяцев моей многострадальной жизни, осуществить мне это не удалось.

Когда я вошла в дом, Клауд, стоящий ко мне спиной и разговаривающий по наушнику, сразу повернулся на звук открывающейся двери. Я уставилась на него, только сейчас окончательно сделав выбор – определённо без бороды ему лучше! Он наконец постригся и сбрил свою растительность. На нем были только одни спортивные мягкие штаны, влажные волосы были взъерошены, на шее повисло махровое банное полотенце. Все-таки, каким же красивым он был… глянув на его торс, я отметила про себя, что он уже вернулся в прежнюю форму, если даже не лучше.

Он так же смотрел на меня долгим изучающим взглядом, потом отвернулся и пошёл в сторону кухонного бара. Стоя ко мне спиной, он начал возиться с бутылкой, наполненной такой же янтарной, как его глаза, жидкостью. Он закончил звонок, сказав, что "перезвонит позже", и затем, не оборачиваясь, обратился уже ко мне.

– Почему ты так поздно приходишь домой?

Послышался хлопок открывающейся пробки.

– Я что, должна отчитываться перед тобой? – я недоверчиво попыталась заглянуть за его плечо.

Он безмолвно поднял руку, показывая мне Катарский наручник.

– Где ты была?

– Гуляла.

– С кем?

– Тебя не касается с кем.

– Я ещё раз спрашиваю. С кем?

– С Джошуа, с кем ещё?

Он замер, я видела, как напряглась его рельефная спина, как перекатывались литые мышцы. Он плеснул напиток в тяжёлый прозрачный бокал, и залпом осушил его.

– Вы с ним встречаетесь?

– Вот ЭТО тебя точно не касается. Ты не можешь лезть в мою личную жизнь!

– Мне плевать на твою личную жизнь, мне надо знать, что ты вновь не планируешь улизнуть, используя при этом моего подчинённого, и что ты – в безопасности.

От его слов к горлу подступил комок. Он тем временем обернулся, упираясь руками об столешницу. Почему природа сделала этого засранца таким чертовски привлекательным? Я бегала по нему взглядом, цепляясь за свежие шрамы на его груди, шее, затем поднялась выше. Его выражение лица не говорило ни о чём, он выглядел безразлично, единственное – глаза были красноватыми, мутными, веки полуприкрыты, я поняла, что этот бокал алкоголя был у него не первым. Меня дико ранило его равнодушие. Не знаю, что за низменные инстинкты двигали мной, и почему я сделала это, но я сказала:

– Да, встречаемся. И я с ним сплю.

И вот тогда произошёл взрыв. Я впервые увидела Клауда таким… походу его железная воля, все-таки пошатнулась, разрушая стены его самообладания. В его глазах было столько эмоций… я видела в них гнев, ярость, изумление, и клянусь… там была боль.

Я поспешно отвернулась от него, затылком ощущая взгляд, от которого по шее пошли холодные мурашки. Мои уши и щеки горели, от осознания того, что я сделала, не знаю почему, но мне стало страшно… Желая поскорее скрыться в душевой, я быстрым шагом направилась к двери, но почувствовав движение позади себя, обернулась как раз в тот момент, когда Клауд оказался впритык ко мне, вжимая в дверное полотно.

Он навис надо мной всем своим огромным ростом, сомкнув пальцы на моих щеках, задирая моё лицо вверх, и заставляя смотреть прямо в его пылающие глаза. Его грудная клетка тяжело вздымалась и опускалась. Его близость окутывала меня запахом его тела – мускуса, мыла и отдалёнными нотками дыма сигарет и алкоголя.

– Ты бы не сделала это, – прорычал он.

Страх начал сменяться гневом.

– Ещё как сделала! И мне понравилось! – выплюнула я ему в лицо.

Он окаменел, на его скулах заиграли желваки, на шее и предплечьях вздулись толстые вены. У него был настолько угрожающий вид, что в любой другой момент я бы стушевалась, но не сейчас. Во мне так кипели эмоции, накопилось столько обиды, что я готова была излить все это, несмотря ни на что!

– Не лги мне! – прошипел он.

– Ты мне никто, чтоб у меня был интерес врать тебе! – я попыталась оттолкнуть его от себя, но железное тело ни на сантиметр не сдвинулось. Упираясь ладонями в его грудь, я постаралась максимально увеличить между нами дистанцию. – Иди вообще к своей Камилле! Что ты хочешь от меня! Какое ты имеешь право, мне что-то предъявлять?! Вон, ты неделю назад припрекрасно проводил время!

Он расширил глаза, затем отведя взгляд в сторону, уже тоном ниже произнёс:

– Я не смог.

Немного расслабив хватку, он чуть отстранился. Не понимая, о чём он, я переспросила.

– Не смог что?

– Я не смог… я не спал с ней.

Я расширила глаза, уставившись на него. Он выпрямился, полностью убирая от меня руки, и закрывая рукой глаза, затем пригладил обеими ладонями свои влажные волосы, и с каким-то обречением в голосе продолжил.

– Я позвал её… думал… хотел сделать это. Я просто не смог.

– Но ты же… вы, вы же вышли из комнаты, она была полураздета, и ты…

– Ну она пыталась, я … просто отправил её домой, – он сделал шаг назад и пристально посмотрел в мои глаза. Его зрачки судорожно бегали по мне, я видела, что он вёл какую-то борьбу с собой, и судя по тому, что у него в глазах появилась вопиющая безысходность, он в этой борьбе проиграл. – Я думал… думал, что она вылечит меня, избавит от яда, который ты впрыснула в меня, – начал он с каким-то отчаянием в голосе. – Поможет забыть, не думать о тебе, не мечтать о тебе, не хотеть тебя. Ты забралась под мою кожу, впилась в душу своими когтями… тебе там не место, девочка, но я не могу с этим справиться, это сильнее меня. Ты заполонила меня собой. Я старался оттолкнуть тебя, старался сам держаться от тебя подальше. Да ещё и этот сукин сын Джошуа прицепился к тебе так не вовремя. Я готов был выпотрошить его наизнанку, разорвать на куски, когда он прикасался к тебе, когда он находился рядом с тобой. Я не могу больше держаться… девочка, я с ума по тебе схожу.

Я смотрела на него, потеряв дар речи. Моё сердце колотилось об грудную клетку, грозясь выломить ребра. Мне кажется, я забыла, как дышать. Эти слова он говорит вслух, или разыгралось моё больное воображение?

– Но почему ты сразу мне не…

– Да я опасен, чёрт возьми. Ты просто… не можешь понять.

Клауд шумно выдохнул, опрокинул голову назад, зажмурил глаза, потёр переносицу, выругался, затем вновь посмотрел на меня затуманенным взглядом и произнёс:

– Да пошло оно все к чёрту…

Он одним рывком прижал меня к двери и жадно впился в губы поцелуем…

Через моё тело как будто прошёл электрический разряд. Я затрепетала, отчаянно ища его губы, рьяно целуя его в ответ. Он ненасытно сминал мой рот, толкаясь внутрь языком. Из его уст послышался удовлетворённый стон, когда я открылась ему на встречу. Он подхватил меня под ягодицы, вжимая в стену, и я обхватила его ногами, запуская пальцы в иссиня-черные влажные волосы. Он переключился на мою шею, осыпая её поцелуями, кусая. Он до сладостной боли сжал мои бедра, зарычал, отрывая от стены, понёс и опрокинул на диван, плотоядно рассматривая меня своими потемневшими янтарными глазами.

Я лежала перед ним, продолжая все так же обхватывать его бедра ногами, учащённо дыша и пожирая глазами его красивое лицо, идеально сложенное тело… я положила руки на его каменный пресс, на что из его лёгких вырвался свист. Я скользнула рукой выше, к его потрясающей крепкой груди, потом на сильные рельефные руки. Это все действительно наяву?

Клауд разорвал наш зрительный контакт и, не церемонясь, разодрал на мне рубашку, отправляя пуговицы в свободный полет. Вновь наклонился ко мне, проводя языком по ключице, затем спуская по ложбинке меж грудей, оставляя за собой обжигающий след, заставляя мою кожу покрыться мурашками. Он забрался рукой под мой лифчик, высвобождая грудь. Его рот накрыл ставший тугим камешком сосок, засасывая его. Я выгнулась навстречу его губам, застонав, обнимая его за шею и прижимая ногами его бедра к себе. Он сделал движение тазом мне на встречу, упираясь чем-то твёрдым мне между ног.

– Девочка, либо останови меня, – начал он хриплым голосом. – Либо я за себя не ручаюсь, последний шанс, мы просто забуд…

Я просто заглушила его поцелуем, не дав договорить. Неистово жаждя его, я отчаянно впилась в его губы, прижимаясь к нему на встречу ещё сильнее.

– Моя, – выдохнул он в мой рот, и со стоном углубился, сплетая наши языки. Он оперся на локоть, а другой рукой скользнул под мою юбку, стянул с меня колготки, поглаживая бедро с внутренней стороны. Он начал сминать мои губы ещё интенсивней, как резко остановился, привставая на диване.

– Ч…что случилось? – хриплым голосом спросила его я.

Лицо у него было крайне тревожным. Он мимолётно глянул на меня, сведя брови на переносице и, поднёс указательный палец ко рту.

– Тшш, – прошипел он, как будто вслушиваясь во что-то.

Мне стало неловко, и я постаралась сесть, прикрывая на ходу разорванную рубашку.

– Клауд… скажи пожалуйста что-то случилось…я что-то сделала не так? – вновь начала я, но Клауд просто закрыл мне рот ладонью.

– Тихо, девочка. Мне кажется… – в этот момент в его глазах застыл ужас, и он, расширив их крикнул. – Ложись!!

Я не поняла, что случилось, все произошло так быстро, он в мгновение ока навалился на меня всем телом, прикрывая, как послышался звук разбивающегося стекла и трели автоматов.

– Что это?! – завопила я.

Клауд не ответил мне, он рывком перекатился за спинку дивана, таща меня за собой.

– Сиди тут! Выйдешь, как я тебе скажу!!

– Но… куда ты. Кто это?! – выкрикнула я, пытаясь перекричать шум от выстрелов.

– Тут искры… и солдаты конфедерации, раз они с искрами.

– Что?! – я застыла от ужаса, что они делают здесь, в самом центре Муравейника, в Гарнизоне…??

Клауд подскочил к кухне, выдвинул самый нижний ящик и достал оттуда какой-то пакет и кинул мне, затем выдвинул верхний, вытаскивая оттуда обычные кухонные ножи.

– Быстро, найди ампулу провокатора и шприц. Давай девочка, шевелись.

Он кувырком вновь оказался около меня и выглянул из-за дивана.

– Стреляют на улице, не именно в нас. Нашла ампулу?

Я никак не могла найти нужное лекарство, пошарив на самом дне я вытащила колбу и облегчённо выдохнула:

– Вот, нашла!

Он вырвал её из моих рук, быстро набрал в шприц провокатор и сделал укол в вену.

Он вновь выглянул из-за дивана, при этом моментально начав учащённо дышать, я видела, как напряглось его тело, и как одна за другой надувались его вены. Клауд повернулся ко мне, бегло исследуя глазами моё лицо, затем взял меня за затылок и горячо, отчаянно поцеловал.

– Сиди тут милая, – сказал он в мои губы и оторвавшись от них окончательно, рывком выпрыгнул из-за дивана, устремляясь куда-то вперёд.

Я услышала грохот, будто что-то упало на пол, потом мужской стон, снова выстрел, опять грохот. Тишина. Но на улице все так же стреляли. Я посмотрела в бок, и зажала рот рукой, чтоб не закричать. Справа от меня, со стороны куда метнулся Клауд медленно расплывалась лужа крови.

– Клауд? – тихо позвала я. Но никто не ответил. Я дрожащими руками облокотилась об пол и слегка высунула голову. На полу лежало тело в серой форме, его одежда окрасилась в алый цвет. Действительно конфедераты…

– Клауд?! – громче крикнула я.

– Тихо девочка, – услышала я в далеке. – Быстро вставай и иди в комнату.

Я не став задавать лишних вопросов выскочила и побежала в спальню, застыв на её пороге.

Клауд одевался в свою форму. На кровати лежала винтовка, пара пистолетов и его ножи.

– Ты… ты же не пойдёшь туда?! – дрожащим голосом спросила его я.

Он мельком посмотрел на меня и продолжил застёгивать на себе бронежилет.

– Клауд прошу, я … не иди, я умоляю тебя, пожалуйста.

Я видела как его руки дрогнули в этот миг, как он на секунду запнулся, но вновь продолжил своё занятие, полностью игнорируя мою просьбу. Меня всю начало трусить от страха… в этот раз за него.

– Клауд пожалуйста, если с тобой что-то случится…я … пожалуйста. Я люблю тебя, – отчаянно в сердцах сказала ему я.

Он вскинул голову, будто впервые увидев. На миг будто весь мир застыл, не было стрельбы на улице, не было ничего, только он и я. Стоял и смотрел на меня с какой-то горечью в глазах. Он опустил руки, сажал их в кулаки, разжал, потом закрыв на мгновение глаза, он отвернулся и подошёл к кровати, взял оттуда своё оружие и начал засовывать по чехлам.

– Нет, нет… нет. Пожалуйста… прошу, – я начала рыдать в голос, кинулась к нему, обняла, поворачивая на себя его лицо, заставляя посмотреть на меня. – Клауд, милый, пожалуйста прошу, умоляю, не иди… прошу.

Он с болью посмотрел на меня, взял ладонью моё лицо, провёл большим пальцем по щеке, смахивая влагу.

– Прости… – прошептал он, затем наклонился, нежно поцеловав меня в губы, крепко обнял, прижимая к себе, отстранился и вышел, на ходу выкрикивая «запереться в комнате и не выходить».

Я осела на пол, обнимая себя трясущимися руками. Горькие слезы душили меня, обдирая горло…

_______________


Не знаю сколько времени я так просидела. Шум на улице не стихал. Крики, вопли, выстрелы, взрывы. Мне было страшно подумать что там творится… Вдруг его убьют…

В какой-то миг, я услышала, как открывается входная дверь.

– Клауд… Клауд! – закричала я, вскакивая и намереваясь выйти ему на встречу.

Я уже было подошла к двери комнаты, как она сама распахнулась.

– Клауд, ты в поряд…

Я застыла на месте, проглотив слова… На пороге стоял вовсе не он…

– Папа…? – с недоверием, шёпотом сказала я.

– Здравствуй, Мелания. Пора отправляться домой.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ, в следующей книге цикла.

# Примечания

1

Коммуникатор – универсальное средство общения 23 века. Его прикрепляют к нейронной системе человека, через ухо, легко распознает команды. Может вызвать голографическую панель для визуального отображения, либо использоваться в качестве средства связи, по типу телефона. Номер телефона – это идентификационный номер, присвоенный при инициации с помощью Провиданс. Грубо говоря – смартфон в виде маленького наушника, постоянно находящегося в глубине ушной раковины.

2

Аэрокар – автомобиль, впервые представленный инженерами «роботекс» в 2131 году. В 2141 уже введён в эксплуатацию на масс-маркет. Принцип работы – отсутствие колёс, передвижение за счёт магнитных импульсов, без использования топлива. Только на чистой концентрированной солнечной энергии. Фактически «летающая машина». Чем выше скорость она набирает, тем ближе прижимается к земле. Макс. скорость – 410 км/ч. Такая скорость только у спортивных автомобилей.

3

Мадам Этьенет – один из самых дорогих модных домов планеты. Все изделия – ручной работы, изготавливаются из редчайших тканей. Позволить платье этого бренда могут преимущественно члены Правящих, и единичные члены Платиновой касты.

4

Анестетик – лекарственный препарат – моментально останавливающий кровь, и дающий сильный обезболивающий эффект. Отличное средство для экстренной первой помощи!

5

Ай-ди (id) – ID пользователя – это идентификатор, уникальный номер, присваиваемый каждому человеку на планете, прошедшему инициацию Провиданс. Синонимы в дальнейшем тексте – Паспорт / Биометрика.

6

Зеленый Веспер – коктейль, Ингредиенты: водка – 30 мл; джин – 40 мл; абсент – 15 мл.

7

Эссенс – крупнейшая фирма по производству синтетического табака на поверхности.

8

Испаряющиеся сигареты – вид сигарет, максимально схожих с ныне существующими классическими сигаретами. Единственная разница в табаке – это специальный синтетический табак, который при вдохе, из-за трения, начинает испаряться, и никотин попадает в лёгкие. Поэтому этот вид сигарет, не имеет привычного характерного горького запаха дыма, и не оставляет после употребления пепла.

9

Трекер-деинсталлятор – специальный скальпель, предназначенный исключительно для удаления трекера. Оснащён экраном и рентген излучателем. С помощью рентгеновских лучей, можно легко определить нахождение трекера, изображение передаётся непосредственно на экран скальпеля. Таким образом, можно максимально быстро и извлечь трекер из мягких тканей.

10

Сталкер – разг. человек преследующий кого-то. В данном контексте, идеально знающий параметры своей «жертвы».

11

Эполет – Наплечные знаки различия воинского звания на военной форме

12

Джоггеры – в данном случае военные, спортивные брюки с множеством боковых карманов.

13

Панель – сокращённо от голографической панели коммуникатора, «экран смартфона в нашем понимаю», в разговорной речи.

14

Бункер Меркурий – самый первый и самый крупный бункер, построенный уфологами в 2081 году, за несколько лет до начала мировой революции. Был разрушен в 2187 году, под руководством Бенедикта Роша. Для подземных жителей на сегодняшний день является мемориалом и напоминанием того – за что они борются.

2187 г признан подземными годом геноцида, в котором погибло 2.600.000 мирных жителей, и по примерным подсчётам 237.000 солдат конфедерации, и шесть тысяч солдат Провиданс.

15

Нур-Калет – город на востоке Евразии. Население – 22,341 млн. Платина – 30% Медь – 70%. Промышленный город – преимущественно производство вредных химических материалов. Крупнейший экспортёр самых современных подвидов пластмасс.

16

Якорный ключ, стоппер, закладка – перечисление альпинистского снаряжения.

17

Инвизер – от слова (invis) – невидимка. высокотехнологичное военное приспособление. В простонародье «плащ невидимка». Отзеркаливает вокруг себя пространство. Солдата в инвизоре можно увидеть невооружённым взглядом, но в бою, в движении, это практически невозможно. Работает за счёт энергии, хранящейся в аккумуляторе.

18

Магнитный крюк – приспособление, позволяющее плотно держаться на гладких металлических поверхностях.

19

Погружение – ключевое явление, о котором будет рассказано позже.

20

Триггер – (с англ. trigger – «спусковой крючок») в данном контексте термин из психологии – провоцирующий объект, вызывающий у человека с посттравматическим стрессовым расстройством внезапное репереживание психологической травмы и тяжёлые негативные эмоции.. Люди с посттравматическим стрессовым расстройством обычно всеми силами сторонятся встреч с триггером,

21

Трибунал – чрезвычайный суд;

22

Полис Фушичу – ( fushichou в перев. с японского. Феникс) – полис, находящийся на островах Хоккайдо и Хонсю, (часть бывшей Японии). В данный момент полис Фушичу является одним из крупнейших в мире, население – 71.400.000 жителей, из них 52% медь и 48% платина. Самый сбалансированный полис в мире, в соотношении каст. Преимущественное расовое население – монголоидное – 94% населения полиса.4% -евразийская и 2% – американоидная.

23

Срезы цветов в магазинах –исключительно синтетические.

24

На индостанском полуострове живут преимущественно индианки.

25

тернинг хил-кик – Задне-обратный круговой удар ногой, – представляет собой обратный круговой удар с разворотом. Применяется для атаки соперника, располагающегося впереди от атакующего.

26

Бодзюцу – японское искусство ведения боя при помощи деревянной палки (яп. 棒 Бо – «палка», «посох»; яп. 術 дзюцу – «искусство», «техника»). Под палкой чаще всего подразумевается бо.

27

Апперкот – классический удар из традиционного бокса; наносится кулаком по внутренней траектории, при этом кулак повёрнут на себя; используется в ближнем бою. Название апперкот происходит от английского словосочетания, которое переводят как «рубануть снизу-вверх».

28

В данном случае был проведён армбар – суть приёма – захватить руку соперника за предплечье или запястье, чтобы она прошла между вашими бёдрами вдоль корпуса, а локоть – оказался примерно в районе груди. Если потянете запястье/предплечье на себя, одновременно прогибаясь в позвоночнике – рука противника полностью распрямится. А если продолжить нажим – она сломается в локтевом суставе.

29

Индо-средиземноморская раса – Распространена в Южной Европе, Северной Африке, Аравии, Ираке, Иране, Северной Индии.

30

Полис Айрон Фрост – северная столица мира, с населением – 27 млн. человек. Расположено на территории Крайнего Севера, бывшей Российской Федерации. В полисе преимущественно доминирует Медное население – 71%.

31

Блекроуд – марка самых престижных автомобилей на планете. Основана в 2341 году.

32

Воздушный гоночный супербайк – гоночный аэроцикл ( воздушный мотоцикл) спортивного типа, конструкция – обтекатель, низкий руль, высокие подножки, тормоза повышенной эффективности, радиацонно-энергодвигатель. Максимальный показатель сверхскорости – 912 км в/ч.

33

Визор – защитное стекло на мотоциклетном шлеме.

34

Лежак – разговорн. Супербайк/спортбайк

35

Облава – способ охоты, при котором зверей, а иногда и птиц, выгоняют (выпугивают) на места, где стоят охотники. Организацией облавы руководит опытный охотник, который определяет местонахождение зверя, расставляет стрелков в местах вероятного хода (лаза) зверя и направляет загонщиков.

36

Чит-код – (англ. cheat code, cheat – «жульничество», «обман») практика получения нечестного преимущества в многопользовательских компьютерных играх внешними программами и нестандартным аппаратным обеспечением.

37

Контрольные винты – (контроллер) приспособление, подключающееся к нейронной системе в лобных долях мозга искры. Вообще лобные доли любого человека регулируют поведение высшего порядка – определение цели, постановку задачи и поиски путей её решения, оценку результатов, принятие сложных решений, целеустремлённость, лидерство, ощущение своего я, самоидентификацию.

С помощью контроллеров, в лобные доли подаются сигналы, заменяющие истинные цели на ложные (подменённые), благодаря чему, искра под контроллером полностью следует указаниям программы, и подчинён человеку, управляющему программой и дающему указания. Искра под контроллером не может отличить истинную цель от ложной, принимая ложную (подменённую) – за свою собственную.

38

североевропеоидная раса – малая раса в составе большой европеоидной расы. Характеризуется светлой пигментацией волос (от совсем светлых до средне-коричневых) и глаз, средним или высоким

39

Го – (go в перев. с анг – идти) – сокращённая команда – «вперёд»

40

Теплови́зор (тепло + лат. vīsio «зрение; видение») – устройство для наблюдения за распределением температуры исследуемой поверхности. Распределение температуры отображается на дисплее как цветная картинка, где разным температурам соответствуют разные цвета.

41

Куве́з (от фр. couveuse «наседка», «инкубатор») – приспособление с автоматической подачей кислорода и с поддержанием оптимальной температуры, в которое помещают недоношенного или заболевшего новорождённого.

42

Кетамин – NMDA-антагонист, применяемый в качестве средства для наркоза в медицине и ветеринарии. Реже используется как обезболивающее (прежде всего в экстренной медицине и у пациентов с противопоказаниями к применению опиоидных и барбитуратных анальгетиков)..

43

Антагони́ст – нечто, действующее противоположным образом; также соперник. Антагонист – вещество, которое ослабляет действие другого вещества или проявляет противоположные эффекты.

44

Эксплойт, эксплоит, сплоит (англ. exploit, эксплуатировать) – компьютерная программа, фрагмент программного кода или последовательность команд, использующие уязвимости в программном обеспечении и применяемые для проведения атаки на вычислительную систему. Чаще всего используется хакерами.