Название книги:

Щит магии

Автор:
Кэйлин Фландерс
Щит магии

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Глава первая

Мое горло было сухим, как каменные стены старого замка, но все же, серебристый лучик надежды приковал меня к центру переполненного обеденного зала. Придворные окружали меня плотным кольцом: море золотых волос и острых улыбок. Но среди них не было моего брата. Среди них не было и его лучшего друга.

– Принцесса Дженесара! – раздался высокий голос.

На мгновение разговоры вокруг меня поутихли. Я опустила голову и притворилась, что вожусь с тонкой цепочкой на моем туго затянутом корсаже. Между нами прошла пара, и я воспользовалась этой заминкой, чтобы ускользнуть от девушки, проталкивающейся ко мне сквозь толпу.

Я вежливо терпела неприкрытый интерес леди Исар к моему брату на протяжении всего ужина. Мне очень хотелось поесть в тишине и спокойствии, так что я чуть не рассказала ей, где именно она может подловить Рена, и, если он в самом деле бросил меня одну, может, так и стоило поступить.

Сжав пальцами свою мягкую шерстяную юбку, я встала на цыпочки и начала пробираться сквозь окружавших меня светловолосых людей.

– Извините, – пробормотала я, задев плечом важного лорда и леди, чьи имена вылетели у меня из головы.

Это был канун моего семнадцатилетия, и практически все придворные моего отца прибыли в Халенборг, узнав, что мы будем праздновать, несмотря на наши военные неудачи. Северная граница подвергалась постоянным нападениям, но многие полагали, что уже через месяц боевые действия сойдут на нет. То же самое они говорили еще семь месяцев назад – когда все только началось.

Мне был противен весь этот спектакль, но королевство нуждалось в празднестве – по крайней мере, так сказал отец. Я бы предпочла оборонять замок из самой высокой бойницы во время снежного бурана болтовне и танцам с придворными. Ведь даже когда белые пряди были спрятаны среди моих светлых волос – а я никогда не жалела времени, чтобы лишний раз в этом убедиться, – их изучающие взгляды заставляли меня чувствовать себя преступницей, пойманной с поличным. Но, может, в этом году все будет не так плохо. Может, Крис попросит меня танцевать с ним.

Навязчивая музыка смешивалась с десятками голосов, пытающихся перекричать друг друга, и отдавалась в моей голове притупленной болью. Мой желудок скрутился в узел, и я ощутила тяжесть лакомств, съеденных за ужином. Рена и Криса нигде не было.

Я коснулась своих волос, убеждаясь, что сложное плетение прически все еще на месте, и ловко обогнула женщину в пышной юбке. Мой взгляд упал на изукрашенный кинжал, висящий у нее на поясе, и я невольно залюбовалась им, жалея, что при мне нет моего меча. Мой отец и его придворные не видели ничего странного в женщинах на военной службе. Ограничения распространялись только на меня.

Леди Исар остановилась возле турийского посла, резко выделявшегося на фоне всех присутствующих оливковой кожей и черными волосами. Ее глаза метались по залу.

Я пригнулась и вжалась в стену, скрываясь за чьим-то роскошным платьем.

– …первый гонец этого сезона прибыл из Турии, и король тут же послал его обратно, – сказала владелица платья своей спутнице.

Я тут же навострила уши. Какое сообщение отец так торопился отправить нашим южным соседям?

– Я слышала… – начала вторая женщина, но замолкла, как только заметила, что я прячусь за ними.

Я вскочила на ноги и попыталась прошмыгнуть в дверь, но мои косы зацепились за железный канделябр, потянув меня назад. Все попытки освободиться привели к тому, что мои волосы завязались еще крепче. В голове промелькнуло одно из самых красочных ругательств Рена, и мои щеки тут же вспыхнули. Может, и хорошо, что брата не было на балу – он бы смеялся надо мной еще лет десять.

– Ваше Высочество, – слуга с кухни прервал мои нелепые конвульсии. Свечи в канделябре опасно зашатались. – Позвольте вам помочь.

Я дернулась еще сильнее и поморщилась от того, что вырвала несколько волосков.

– Нет, нет, со мной все в порядке, – по фальшивости моя улыбка не уступала вежливым гримасам придворных. Я снова дернула головой и наконец освободилась.

Ближайшие придворные смотрели на меня с удивлением и плохо скрываемыми усмешками. Или еще хуже – с жалостью. Придерживая волосы одной рукой, я подняла свою тяжелую юбку. Должно быть, мои щеки уже приобрели ярко-красный оттенок.

– Извините, – запинаясь, произнесла я и бросилась в коридор. Вдруг кто-то заметил белые пряди?

Мне в лицо ударил поток холодного воздуха, и по шее пробежали мурашки. Весна уже должна была прогреть замок.

– Принцесса! – визгливый голос Исар заглушил чей-то тихий разговор у меня за спиной.

Неужели эта девчонка никогда не сдастся? Я подобрала юбку и подбежала к ближайшей двери, но не смогла открыть задвижку. Она застряла намертво.

– Давай же, – пробормотала я, оглядываясь через плечо. Вместо Исар я заметила двух мужчин, стоявших в дальнем конце коридора. Один из них – Крис? В полумраке невозможно было различить лиц, но его манера стоять казалась мне знакомой. Почему они выбрали такое странное место для беседы?

Мои пальцы отчаянно хватались за сломанную задвижку. Исар все еще искала меня, задрав нос, словно собака-ищейка, напавшая на след. Никто – даже Крис – не должен был увидеть белизну в моих волосах.

Изо всех сил я ударила дверь плечом и скользнула в темную комнату. Сердце все еще бешено колотилось в моей груди, когда я прижалась к закрытой двери.

Раздались легкие шаги Исар, и ее платье прошелестело мимо меня и дальше по коридору.

Здесь, в темной гостиной, я наконец выдохнула, впервые за вечер позволив себе расслабиться.

Быть центром всеобщего внимания – очень выматывающее занятие.

Теперь, оказавшись в одиночестве, я могла ослабить свою защиту. Я распустила свои волосы и провела по ним пальцами, освобождая запутавшиеся пряди. Наклонив голову в одну, а затем и в другую сторону, я немного размяла шею, чувствуя, как тяжелые волнистые локоны падают мне на плечи.

Едва ощутимые запахи духов, горящих дров и старой мебели принесли мне долгожданное спокойствие. Мои руки инстинктивно потянулись к волосам, чтобы заплести их в косу, которая скроет белые пряди, струящиеся у виска.

Этот секрет я хранила всю жизнь, поведав его только Рену, после того, как наша мать умерла. И даже в то время, когда мне было три, а брату – пять, он понимал, что этого просто не должно было произойти. Это было невозможно. Белизна, затронувшая всего лишь одну тонкую прядь моих волос, сделала меня опасной. Я была преградой на его пути к трону – трону, которого я не желала.

Я провела рукой по косе. Оставлять волосы распущенными было слишком рискованно.

Спина и ребра неприятно заныли, и мне ужасно захотелось вернуться к себе и лечь спать. За дверью раздались голоса.

– …видел ее волосы? – спросил кто-то из придворных, а другой лишь засмеялся в ответ. – Очевидно, что она заплела их самостоятельно.

– Какой позор, что принцесса…

Голоса отдалились и превратились в приглушенное бормотание, но не затихли насовсем. Я уже слышала подобные комментарии. С протяжным вздохом я переложила свою косу на плечо и подошла к затухающим уголькам в камине. Если я выскользну из темной комнаты у них на глазах – по замку поползут слухи.

Мне нужно было дождаться, когда они уйдут.

Я нашла кочергу и, разворошив тлеющие угольки, ждала, пока разгорится слабое пламя. Вдруг из камина вылетел обгоревший кусочек пергамента, размером с мою ладонь. Он коснулся подола моего платья и опустился на пол.

Я попыталась смахнуть золу с вышивки на юбке, но только размазала ее по ткани.

– Ледники! – тихо выругалась я, поднимая с пола проклятую бумажку и готовясь бросить ее обратно в огонь, но в этот момент танцующее пламя выхватило из полумрака одно единственное слово.

Магия.

Волоски на моих руках поднялись, а по спине побежали мурашки. Это было адресовано моему отцу. Края бумажки почернели, а большинство слов выцвело от огня. Схватившись за кочергу, я снова провела ею по теплым уголькам, но от письма больше ничего не осталось.

Магия и в самом деле может оказаться единственным способом остановить разрушение.

…поиски магической библиотеки не принесли никаких результатов. Должно быть, ключ находится в Халенди

Дыра с обожженными краями уничтожила следующую часть, но затем…

…странная магия на передовой. От крупного рогатого скота остались лишь безжизненные оболочки, тоннели шахт обвалились, а местные жители…

Холод, пронизывавший темную комнату, сжимался вокруг меня тугими кольцами, пока кости не начали болеть. Мой отец знал об этом? Должно быть, знал. Но почему эта записка была сожжена здесь, в гостиной, а не в его кабинете или в зале совета?

Мышцы моих плеч и шеи напряглись, словно готовясь к бою. Магия древних была уничтожена много лет назад. Теперь ее мог наследовать только первый претендент на трон Халендийских королей – мой брат Рен, которого магия отметила белой прядью волос на виске. Откуда взялась магия на передовой?

В мою голову словно впились сотни маленьких иголок. Всю жизнь я прятала свою магию. Похоже, я была такая не одна.

Я засунула обрывок пергамента в карман и вытерла кончики пальцев, почерневшие от золы. У двери я задержалась, положив ладонь на задвижку, и закрыла глаза.

В тишине темной комнаты я позволила своей магии вспыхнуть и ожить. Незримые нити, как шелковые струны, натянутые между моими ребрами, загудели, соединяя меня с братом и отцом. Я сосредоточилась, ощущая, как в мое сознание проникают восторг Рена и беспокойство отца, смешиваясь с моими собственными чувствами.

Насколько я знала, это был предел моих магических возможностей – односторонняя связь, способ почувствовать их эмоции. Ничего такого, что могло бы помочь в бою, в отличие от Рена, чья магия могла излечивать раны.

Дверь в гостиную тихо скрипнула, когда я вышла в пустой коридор. Невидимые нити мягко тянули меня за собой, указывая путь, и чем ближе я подходила к источнику эмоций, тем прочнее они становились.

 

С каждым шагом кусочек бумаги в моем кармане становился все тяжелее и тяжелее. Когда я подошла к кабинету отца, вокруг царила тьма – в этой части замка еще не зажгли свечи. Из щели под дверью раздавались приглушенные голоса, и шелковые струны во мне заколебались. Я знала, кто находится в кабинете.

Нахмурившись, я уставилась на дверь. О чем они могут совещаться прямо посреди бала, когда обеденный зал наводнен придворными? Я сжала губы и подкралась ближе. Найти подходящее место, чтобы из-за двери невозможно было бы увидеть мою тень, оказалось довольно просто. Сквозь щель послышался приглушенный голос моего отца:

– …Линия наших войск слишком непрочна. Никто не должен знать о твоей поездке в…

Слова стали неразборчивыми, словно он отвернулся. Дыхание похолодело и увяло в моих легких, как последняя роза при первом морозе. Куда он отправлял Рена? Я распахнула дверь и вихрем влетела в комнату прежде, чем успела задуматься о своих действиях.

В кабинете моего отца все выглядело правильно и рационально – сплошные прямые углы. Он стоял, облокотившись на стол, и огонь в камине отбрасывал блики на его лицо, скрытое в тени.

– Что ты здесь делаешь? – вена на его лбу запульсировала, и по связующим нитям мне передалась его злость с отголосками волнения и каплей… облегчения?

– Куда ты посылаешь Рена? – выпалила я прежде, чем они успели меня выгнать.

– Этот разговор не для твоих ушей, Дженесара, – строгий голос отца ударил по мне, словно плеть, но я даже не шелохнулась, хватаясь за эту крупицу облегчения, чтобы не позволить его эмоциям захлестнуть мои собственные.

– Может, и нет, но все же я здесь, и я хочу знать, – я расставила ноги пошире, словно перед боем. – Пожалуйста! – добавила я, когда почувствовала, что отец смягчился.

Он устало потер висок.

– Тебе придется пообещать, что ты будешь хранить этот секрет. Никому ни слова – ты меня поняла?

– Я никому не скажу, отец. Обещаю. – я крепко сжала ткань юбки, стараясь не выдать своего отчаяния. Если бы он только знал, как хорошо я умею хранить секреты.

Отец сел и указал на соседнее с Реном кресло. Голубые глаза моего брата не мигая следили за тем, как я опускаюсь на сиденье. Он с трудом скрывал довольную ухмылку, но под нетерпеливым предвкушением этого загадочного путешествия, которое поручил ему отец, вспыхнула темная искра раздражения. Я подавила неприятное ощущение и улыбнулась брату, но моя улыбка быстро померкла.

– Прошло уже семь месяцев, но мы никак не можем обнаружить источник нападений на нашу границу. Мне поступают донесения о том, что главный лагерь противника расположен на территории Ледяных Пустынь.

Я склонила голову.

– В Ледяных Пустынях обитают только разрозненные племена и изгнанные преступники. Как они попадают в Халенди? – наши границы находились под защитой древней магии, и никто не мог их пересечь, особенно целая армия. Это было… невозможно.

– Я не знаю. – Он задумался и коснулся Медальона, всегда висевшего у него на шее. Руны, высеченные на его поверхности, потемнели и затерлись с годами. – Но теперь, когда Атарен поведет наши войска ближе к передовой, мы наконец-то окажемся на шаг впереди противника.

Услышав о его планах насчет моего брата, я невольно сжала подлокотники кресла так сильно, что костяшки на пальцах побелели.

– Насколько близко к передовой?

Отец напряг челюсть и скрестил руки на столе, являя собой непоколебимый образец уверенности. И все же соединявшая нас нить дрогнула, сообщая мне о его скрытом сомнении.

– Я посылаю Атарена в Северный Дозор.

Его слова ударили меня под дых. Четыре дня на север – вплоть до самой границы. Я хотела, чтобы Рен обратил это в шутку, чтобы он пообещал, что никогда не бросит меня, но он лишь выпрямился в кресле, передавая мне свое искрящееся нетерпение и заставляя мое сердце биться еще быстрее.

– Но ему всего девятнадцать! – начала я. Большим пальцем я терла вышивку на своей юбке, снова и снова пытаясь найти любую причину, по которой он должен был остаться со мной. – К тому же на нашей последней тренировке я победила его, и…

Рен пихнул меня в ногу.

– Я справлюсь, отец. Спасибо, что доверяешь мне такое важное задание.

Я должна была радоваться за брата: он всю жизнь готовился стать королем, и теперь у него появился шанс проявить себя. Но помимо страха за его безопасность во мне теплилось и другое чувство. Тонкая струйка зависти распалялась все больше, рискуя превратиться в клубы черного дыма, а затем – в целый пожар.

– Что насчет магии, которую враги используют против нас? – настаивала я. – Магия Рена предназначена для исцеления, а не для сражений.

Оба уставились на меня, нахмурив брови. Напряженную тишину нарушал лишь треск огня в камине.

– О какой магии ты говоришь? – спросил отец, нагнувшись ко мне через стол.

Я выпрямилась. Они не знали? Я достала из кармана обрывок бумаги: пергамент порвался на две части, но я все равно протянула его отцу, украдкой взглянув на брата.

– Я нашла это сегодня вечером.

Изучив записку, отец провел ладонью по лбу и протянул ее Рену.

– Где ты ее нашла? – спросил Рен.

– В камине гостиной комнаты. Тогда я еще подумала, что это странное место, но… вы действительно не знали? – Я схватилась за край стола и придвинулась ближе. – Вы когда-нибудь слышали о подобной магии? Животные, от которых осталась только оболочка? Обрушившиеся шахты?

Вдруг меня охватил приступ тяжелого, прогорклого страха, и я не сразу осознала, что ощущаю эмоции своего отца. Несколько глубоких вдохов – и я снова вернулась к своим собственным чувствам.

– Что насчет поисков магической библиотеки? – спросил Рен, указывая на первые строчки записки. – Ты разрешил эти поиски? И что насчет ключа?

Отец покачал головой, провел большим пальцем по Медальону и уставился на обрывок пергамента невидящим взглядом. Я слышала истории о магической библиотеке: все в королевстве знали о ней. Но это была всего лишь детская сказка. Легенда о тех временах, когда маги населяли Континент за морем. Каждую сотню лет какой-нибудь глупец отправлялся в экспедицию, надеясь обнаружить магическую библиотеку, но ни одна из этих поездок не увенчалась успехом, а многие вообще не вернулись назад. Кому в голову пришло тратить время на тщетные поиски, вместо того чтобы сосредоточиться на нападениях?

Я прочистила горло.

– Раз здесь замешана магия, ты, конечно, не станешь отправлять Рена…

Выпустив Медальон из рук, отец молча кивнул.

– Наверное, поэтому мои инстинкты и подсказывают мне послать Атарена на передовую. Его магия сможет изменить ход событий.

– Я тоже могу помочь, – меня тошнило от мысли, что я не смогу прикрыть брату спину, если он окажется в опасности. – У меня есть м… – резкая боль в ступне прервала меня на полуслове, и я бросила на Рена недовольный взгляд.

– Я выясню, что происходит, отец, – вмешался он.

– Будет безопасней, если никто не узнает о том, что ты отправился в Северный Дозор, – продолжил отец, не отрывая глаз от записки.

– А когда все поймут, что его нет в замке? – спросила я, недоумевая, отчего они решили скрыть правду от придворных и их дочерей, которые вечно искали Рена по всему замку, чтобы с ним пококетничать. Он не сможет уехать незаметно.

– К тому времени никто уже не сможет помешать нашим планам.

Судя по всему, совет тоже ни о чем не подозревал, а это могло означать только одно. На мои плечи тяжелым грузом опустилось беспокойство, которое отец ощущал уже не первую неделю.

– Кому ты не доверяешь, отец? Ты знаешь, кто написал записку?

– Я не хочу, чтобы ты вмешивалась, Дженесара, – резко ответил он. Отец наклонился ко мне, и Медальон на его шее качнулся вперед.

Затем он сделал то, чего я никак не ожидала. Отец снял с себя цепочку, провел пальцем по высеченным рунам и отдал Медальон Рену.

– Атарен, возьми Медальон Провидения. Его магия подчинится тебе как наследнику престола. Он поможет тебе избежать обмана и предательства, а также всегда подскажет правильное решение.

Широко распахнутый взгляд Рена на мгновение встретился с моим перед тем, как он торопливо взял Медальон, надел его на шею и с благоговением спрятал под мундир. Я ощущала удивление и восторг брата, но именно от его непоколебимой решимости у меня сердце уходило в пятки.

– Благодарю, отец. Я тебя не подведу.

Теперь я ощущала ноющую боль в каждой клетке своего тела. Он бросит меня здесь. Он хотел этого. Я начала подниматься с кресла.

– Я должна…

– Сядь, Дженесара. – Отец встал из-за стола и повернулся к окну. – Атарен, можешь идти.

Мой брат колебался и… нервничал? Нет, это было что-то другое. Что бы это ни было, он понимал, что происходит.

– Я… Да, отец, – Рен еле заметно коснулся своего носа кончиком указательного пальца и вышел из кабинета.

Выше нос, Джена.

Не желая первой нарушить молчание, я успокоила сбившееся дыхание. Скрип двери эхом разнесся в тишине кабинета, но отец даже не обернулся.

– Завтра тебе исполнится семнадцать, – наконец сказал он. Я ждала, осторожно прислушиваясь к отцовской струне, готовая в любой момент оборвать нашу связь, если его чувства вновь захлестнут меня с головой. Но теперь его эмоции смягчились. Напряжение сменилось нежностью с каплей давно укоренившейся печали и скорби, чьи корни уходили глубоко в прошлое. – Я встретил твою мать, когда мне было семнадцать.

Я замерла, затаив дыхание. Он никогда не говорил о моей матери.

– Она приехала в Халенборг со своими родителями. Всю свою жизнь она прожила в единственном портовом городе на востоке Халенди, и вместе с ней в замок ворвались соленые волны и морские ветра. – Он тяжело сглотнул. – Ты очень на нее похожа.

Шаркая ногами, он наконец повернулся ко мне лицом и снова сглотнул.

– Я знаю, что не… – он замолчал, расправил плечи и начал заново. – Я рад, что ты здесь, потому что у меня есть новости. Прошлой осенью король Марко прислал письмо, в котором выразил желание обручить с тобой своего старшего сына.

Я резко вздернула голову, не ожидая такой резкой смены разговора и отцовских эмоций: с ностальгической нежности на непоколебимую решимость. Он продолжил прежде, чем я смогла придумать ответ.

– Я не стал медлить и отправил ему твое согласие. Если…

– Что? – перебила я. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, и у меня задрожали руки. – Я ни на что не соглашалась.

Он сжал губы, и у его решимости появился слабый привкус сожаления. Мне это не понравилось.

– Ты не можешь заставить меня выйти замуж, – настаивала я. – Это…

– Это решено, – сказал он и потер шею, где еще несколько минут назад висела цепочка Медальона.

Мой рот открылся, но из него не донеслось ни звука. Уже много веков в нашем королевстве существовали законы, защищающие граждан от насильственного вступления в брак.

Так и не дождавшись ответа, отец прочистил горло.

– Посыльный прибыл этим вечером. Принц приглашает тебя в Турию на месяц, чтобы оценить возможность этого брака. Я уже отправил ответ с твоим согласием. – Значит, вот какое письмо он так торопился отослать. Наконец отец перестал избегать моего взгляда и посмотрел мне в глаза. – Если тебе что-то не понравится и ты захочешь разорвать помолвку – я тебя поддержу.

Покачав головой, я вскочила на ноги. Подол платья оказался зажат под моим каблуком, и я со злостью дернула плотную ткань, смяв ее в кулаке.

– Тогда зачем ты отправил письмо с согласием, которого я не давала? К чему эта секретность?

– Бои на нашей границе должны были прекратиться еще месяц назад, но с тех пор все стало только хуже. Большая часть наших людей уже не те воины, какими они были прежде, а придворные…

– Но я же не виновата, что эти ленивые аристократы не в состоянии удержать в руках мечи. В отличие от них, все эти годы я тренировалась…

Отец поднял руку, прерывая мой отчаянный поток слов.

– Нам нужна поддержка Турии, особенно если тут замешана магия. К тому же Рииганы убеждают Марко вступить с ними в союз, которого он не хочет.

Я скрестила руки на груди, чуть шире расставив ноги.

– Ты согласился на этот брак прежде, чем начались нападения, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие, чтобы он прислушался к моим доводам. – О чем ты недоговариваешь?

Мой отец тяжело и протяжно вздохнул. За окном завывал ветер, в камине тихо трещал огонь, и я терпеливо ждала, пока он продолжит.

– Дело в Медальоне. – Он начал расхаживать из стороны в сторону, и его струна натянулась от нарастающей тревоги. – Он посылает мне предупреждения на протяжении уже нескольких недель, а если быть совсем честным – нескольких месяцев.

 

– Предупреждения? – спросила я, в надежде, что он расскажет больше. Прежде он никогда не говорил мне о Медальоне. – Насчет границы?

Он кивнул.

– Медальон Провидения не указывает четкого пути: лишь посылает своему владельцу предостережения. Что-то грядет. Я сделал все возможное, чтобы защитить наши границы, но это сообщение о следах магии… – он задумался и умолк.

Я решительно выступила вперед.

– Отец, я могу помочь.

– Нет, – отрезал он, взмахнув рукой. – Мне нужно, чтобы ты отправилась в Турию.

– Но я не хочу! – эти слова сорвались с моих губ прежде, чем я подумала, что стоило бы попридержать язык.

– Я подписал документы! – отец ударил ладонью по столу, и официальные бумаги разлетелись в разные стороны. – Это уже решено. Только так ты можешь помочь.

И вдруг все встало на свои места: я поняла, что чувствовал Рен, покидая отцовский кабинет. Это была вина. Он знал о помолвке, но как давно? Я подавила щемящую боль в сердце, решив, что с братом буду разбираться потом.

– В Турии ты будешь в безопасности, – пробормотал отец себе под нос, потирая лоб широкой ладонью.

Я проглотила резкое возражение и обратилась к своим внутренним ощущениям, чтобы разобраться в его эмоциях. Смятение, тревога. Сожаление.

Я опустилась в кресло, сложив руки на коленях.

– Ты ведь не хочешь отправлять меня в Турию, – мягко сказала я. – Ты и сам это знаешь.

Его глаза медленно закрылись, а брови сомкнулись на переносице.

Я облизнула губы, надеясь, что все-таки смогу доказать свою верность Халенди.

– Я могу отправиться в Северный Дозор с Реном или…

Отец резко открыл глаза. В них сияла яростная решимость, и по тому, как расправились его плечи, я поняла, что он останется непреклонен.

– Я не отправлю тебя в зону военных действий, даже если ты останешься последним воином в Халенди, – он отвернулся и принялся изучать гобелен, висевший за спинкой его кресла.

Скрыв свое разочарование, я вновь заговорила, осторожно подбирая слова:

– Отец, я хочу помочь. В боевом мастерстве мне нет равных. Я уверена…

Он ущипнул себя за переносицу.

– Я знаю, что ты хороша в тренировочном зале, но на этом все, Дженесара. Тренировочный зал. У тебя нет настоящего боевого опыта.

Я вскочила на ноги и ударила ладонями по столу.

– И чья это вина? Все, чего я хотела – доказать свои способности за пределами дворцовых стен, но ты сделал все возможное, чтобы удержать меня. А теперь ты говоришь, что меня упакуют, как подарок, и отправят в другую часть света, чтобы выдать замуж за принца, которого я никогда не видела, и заставить притворяться, что чужое королевство, где я ни разу не была – мой дом. Я всегда делала то, о чем ты просил, но ровно в тот момент, когда мои способности могут принести пользу, когда я могу помочь своему брату и королевству, ты отсылаешь меня прочь?

– Я не могу отправить тебя на границу! – закричал отец.

Его глаза горели, а вены на шее вздулись и запульсировали, но, когда он заговорил вновь, его голос был тихим.

– Я не могу отправить тебя на границу, – он опустил взгляд. – И не буду, – отец снова посмотрел на меня, и в его глазах отразилась глубокая печаль вперемешку с усталостью. – Мы посылаем на север дополнительные войска. Атарен направит их туда, где они нужны больше всего, чтобы предотвратить дальнейшие нападения на нашу границу.

У меня пересохло горло, а внутри все похолодело.

– Ты только что сказал, что у нас не хватает войск.

– Это часть соглашения о помолвке. Когда ты выберешь день свадьбы, король Марко отправит нам на помощь своих солдат.

Я откинулась на спинку кресла. Значит, чем скорее я приму свою судьбу, тем скорее мой народ перестанет умирать на границе. Однажды в детстве, на озере, я провалилась под лед: в тот момент я испытала те же самые ощущения.

– Ты сказал, что поддержишь меня, если я найду причину для разрыва помолвки, – мне казалось, что с каждым выдохом стены кабинета смыкаются все теснее.

Отец опустился в свое кресло.

– И я сдержу свое слово. Найду способ.

Но я чувствовала его надежду. Надежду на то, что я выйду замуж.

Я сложила ладони у себя на коленях. Внутри меня как будто появился надлом, через который медленно вытекала злость, растерянность и горе. Мне хотелось ухватиться за какое-нибудь чувство, но осталась лишь пустота.

– Когда я должна уехать? – спросила я, раскусывая предложение на отдельные слова, горечью отдававшиеся на языке.

– На следующий день после твоего семнадцатилетия. Рен проводит тебя до окраинных деревень Халенборга, а затем незаметно покинет процессию.

Из моих легких исчез весь воздух.

– Так скоро?

Я так ждала своего дня рождения, не подозревая, что в этот праздник мне придется попрощаться со своим домом.

– Мы не можем медлить, – отец совсем сгорбился, становясь похожим на старика. – Мне нужно, чтобы ты это сделала, и что важнее – это нужно Халенди.

Его слова поразили меня, заглушив все приготовленные возражения. Я встала и расправила платье.

– Я – принцесса Халенди, – сказала я, припомнив, как много раз отец использовал эту фразу, чтобы увещевать меня. – Я исполню свой долг перед королевством, – слова горчили на языке, и мой голос надломился, превратившись в чуть слышный шепот. – Но ты знал об этом на протяжении многих месяцев, а мой день рождения уже завтра. Почему ты не сказал мне раньше?

Тусклый свет огня в камине отбрасывал блики на его седые волосы и подчеркивал все морщины на лице отца.

– Дженесара, я… – он сглотнул и беспомощно поежился. – Потому что я надеялся, что мы справимся своими силами. Мне нужен был запасной вариант. Но записка, которую ты нашла, лишь подтверждает: среди нас есть предатель. Мы больше не можем медлить.

В его словах была логика – я это понимала, – но глубокая обида не давала мне ответить.

– Мы объявим о помолвке завтра, в конце праздника, – он прижал ладонь к губам, словно хотел забрать свои слова назад. Но они уже прозвучали. Отец уже подписал договор.

Поднимаясь с места, я чувствовала, как во мне борются горечь, злость и сожаление: чувства, принадлежащие не только мне, но и моему отцу.

– Спокойной ночи, Ваше Величество.

Я медленно направилась к двери, надеясь, что отец произнесет хоть одно доброе слово, чтобы залечить раны моего сердца, но он молчал. Сосредоточившись, я заглушила его струну. Было просто невыносимо переживать все его эмоции, когда горло душили мои собственные.

Мой мир перевернулся, и моя жизнь рассыпалась, как осколки льда. Как мне найти свое место в чужой стране, когда я не могла найти понимания даже здесь, в месте, где я родилась и выросла? Как я буду скрывать свою магию под пристальным взглядом целого королевства?

Я шла по коридорам замка, находясь в каком-то странном оцепенении и старательно избегая ярких огней обеденного зала. Тренировочная площадка манила меня, призывая разрубить цепи, которые сковали мое сердце. Но как я могла победить в схватке, где противниками были мой секрет, мой отец и все мое королевство?

Вместо этого я побрела наверх в свои покои. В камине горело всего одно полено, и комната почти не прогрелась. Мой меч, который Мастер Хафа приказал выковать специально для меня прежде, чем отец успел это запретить, лежал на софе рядом с камином. Моя свобода или мое королевство: в любом случае я оказывалась проигравшей. Невозможный выбор.

Мои мысли вернулись к обгоревшему клочку бумаги и тревожному беспокойству, которое отец чувствовал уже не первый месяц. Наконец я поняла, что вопрос не в том, кто написал ту записку. Самое главное – кто ее сжег.