bannerbannerbanner
Название книги:

Дикарь и лебедь

Автор:
Элла Филдс
Дикарь и лебедь

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Ella Fields

The Savage and The Swan

Copyright © 2021. The Savage and The Swan by Ella Fields.

Published by arrangement with Bookcase Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency

© 2021. The Savage and The Swan by Ella Fields

© Д. Ключарева, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *


Тем, чья любовь так неистова, что способна возвращать веру и прожигать доспехи насквозь.



1

Я была уже на пороге родительской комнаты – хотела пожелать им спокойной ночи, – но ладонь сама соскользнула с ручки двери, когда я услышала голоса.

– Человечий принц? – воскликнула мать. – Отдать нашу дочь ему – им! – это не только предательство по отношению к ней самой, но и надругательство над всем, чего мы добились, покуда терпели их присутствие в наших землях.

– Ты думаешь, я сам этого не понимаю? – загремел отец. Я замерла в ожидании и, услышав следующие его слова, поникла: – У нас нет выбора, Никайя, – отец заговорил тише. – Либо так, либо ждать, пока случится то, что предрекли звезды, и мы оба знаем, что он сделает с ней, со всеми нами, представься ему такая возможность.

Мать ничего на это не ответила, и я представила, как тревога омрачает ее безмятежный лик, как беспокойные мысли стирают румянец с ее щек.

– Я лишь знаю, что там ее примут, и, даже если принц не приглянется ей или она – ему, наша дочь будет в безопасности.

– В безопасности? – Мать невесело усмехнулась и процедила непривычно ледяным голосом: – Возможно, они боятся нас и готовы нам подыграть, но не заблуждайся, Алтон, они относятся к нам все с тем же презрением. Любезничать с ней не станут.

К глазам подступили слезы, дрожащей рукой я снова потянулась к двери. Но тут отец сказал такое, что я оцепенела:

– Пускай лучше терпит неудобства, чем пытки. Или вообще умрет, как Джоун, не успев произвести наследника. Там Опал будет под защитой, и ей хватит времени успеть продолжить род Грейсвудов.

Услышав это, я развернулась и бросилась вниз по лестнице, пробежала сквозь пустую кухню, распахнула дверь, выскочила наружу и помчалась прочь по садам с тыльной стороны замка. Подол ночной сорочки развевался на усилившемся ветру, под ногами чавкали опавшие плоды, хрустели листья, но я не останавливалась.

Небо темнело, а ноги все несли меня вперед по густой высокой траве. Я словно бежала наперегонки с собственным отчаянно колотившимся сердцем.

Шуршащие травинки, лавандовые поля, звезды над головой, брызги грязи из-под босых ног – лишь они и были свидетелями моего побега.

Я мчалась к укрытию, которое даровала лесная чаща, к рассекавшей ее тропинке, знакомой мне с детства – с тех времен, когда до нападений и кровопролития было еще далеко. Я остановилась, лишь когда достигла низкого устья пещеры.

Я проползла внутрь, а когда туннель расширился и плавно свернул вниз, к обрыву над ущельем, выпрямилась в полный рост. Путь к утесам преграждало мертвое дерево – полое, шириной почти с замковую башню. Я зашагала сквозь пустой ствол вперед – мне не терпелось сойти с сырой земли и вновь ощутить свежий бриз на заплаканном лице, сияние звезд на мокрых щеках.

Поперек нутра дерева была воткнута кряжистая, покрытая мхом ветка. Забравшись на нее грязными ногами, я полезла вверх – к дуплу, что смотрело в небо. Ухватившись за его узловатые края, я подтянулась и села.

Несколько бесценных мгновений я просто вдыхала ночной воздух, ощущая под собой теплую шершавую кору. Ноги свисали над водами, что текли по ущелью. Извилистая река отделяла одну страну от другой, совершая бесчисленное количество поворотов на своем пути к морю.

Отражение луны морщилось и кривилось, звезды подмигивали в ряби кипучего течения. Дерево лежало здесь далеко не всегда, хотя лет ему было гораздо больше, чем мне. Давным-давно земли Нодойи – двух волшебных королевств, Синшелл и Вордана, – соединяли два гигантских моста. Были едины и населявшие их народы.

Да, говорили, что некогда мы были одним народом. Впрочем, что-то подсказывало мне, что это не совсем так – иначе не случилось бы такого раздора. Маленькой трещины оказалось достаточно, чтобы разверзлась бездна. И с течением времени бездна эта только росла и становилась глубже.

Глядя на ущелье, которое ненависть и война сделали только шире, на гниющие обломки затопленных кораблей и древнего моста, я выругалась, утерла нос и велела слезам прекратиться. С юных лет я знала, что замуж меня выдадут против воли – и, вероятно, куда раньше, чем я буду готова, – но не отваживалась представить, что произойдет это именно так.

Что большинство претендентов на мою руку будут мертвы – а единственным уцелевшим окажется человек.

Не то чтобы мне претила идея брачного союза с человеком. Скорее наоборот. Принц Брон был хорош собой. Он держался с беспечностью, сквозь которую проступал его надменный нрав. Был строен и высок, а в темно-каштановых волосах проглядывали золотистые пряди, выгоревшие на солнце за те долгие часы, что он проводил на охоте и за упражнениями с мечом на открытом воздухе. Я видела его всего пару раз, и в обоих случаях на его лице сияла улыбка, от которой замирало сердце.

Много часов я провела в попытках запечатлеть на пергаменте, как та улыбка затрагивает его темные глаза, но ни разу не осталась довольна результатом. Он вообще редко смотрел в мою сторону. А когда смотрел, улыбка его угасала, и взгляд становился оценивающим.

Для него я была всего лишь фейри – одним из живых существ, на которых нельзя охотиться.

Если верить истории, многие из нас совершали глупости от страха, поэтому я не позволяла себе тешиться самообманом. Верой в то, что он будет рад сочетаться со мной браком.

Да, я считала его привлекательным и харизматичным, но мать была права. В лучшем случае меня ждет нелюбезное обращение, в худшем – угроза жизни или увечья.

– А я-то думал, этот древесный труп только в моем распоряжении.

Я вздрогнула, поползла обратно по последнему соединявшему земли Нодойи переходу и, чуть не свалившись в ущелье, вцепилась ногтями в кору. Никогда, ни разу прежде никто не являлся в мое заветное убежище.

Мужчина в капюшоне убрал меч в ножны за спиной и пугающе быстро приблизился к каменистому обрыву.

Надо было бежать. Надо было приказать, чтобы шел прочь – туда, откуда явился. Хотя внутренний голос подсказывал мне, что ни то, ни другое не увенчалось бы успехом.

Он был не золотой крови и не человек. Его запах – смесь аромата кедрового дерева и дыма – окатил меня с головой, проник в поры, отчего дыбом встал каждый волосок.

– Тебе сюда нельзя.

– Кто это сказал? – спросил он, склонив голову вбок, отчего из-под капюшона выпала пара светлых прядей. Тембр у него был словно лимон и шоколад – насыщенный, с хрипотцой, роскошный и низкий.

– Я сказала, – заявила я – голос, к счастью, не дрогнул.

– А-а… – И тут он с ошеломляющей прытью перескочил на упавшее дерево. Дупло в стволе – мой единственный выход отсюда – оказалось между нами. – И кто же ты такая?

Я была слишком ошарашена, чтобы оскорбиться, – каждая частица меня напряженно ждала момента, когда придется дать деру.

– Ты прекрасно знаешь, кто я такая.

Сбросив капюшон, он медленно поднял на меня взгляд.

– Наш мир разделен пополам, принцесса, поэтому ошибочно считать, что каждый знает, кто ты. – Сердце заколотилось, я принялась лихорадочно перебирать в уме возможные пути отхода. Все это время незнакомец не сводил синих глаз с моего лица. – Я не собираюсь причинять тебе зла.

Я заморгала.

– Ты ведь из багровых. Я это чую… – Мой взгляд соскользнул на его тунику и плащ – черные, как полночное небо, с красным подбоем. – Равно как и вижу, так что, если ты не против…

– Отчего у тебя глаза на мокром месте? – вкрадчиво произнес чужак, разглядывая мои щеки. – О, солнышко, ты плакала. – Я подалась вперед, намереваясь проскочить в дупло, но его слова меня остановили: – На твоем месте я бы так не торопился.

Едва он произнес это, как ветер донес с реки под нами звук шагов, вой псов и ворчание перевертышей.

– Так ты из дозорных.

– Скоро они уйдут.

Недоумение исказило мои черты. Незнакомец наблюдал за мной – в его глазах поблескивал задор.

– Ты дозорный, – повторила я, глядя на рукоятки двух клинков, что висели у него за спиной. – Воин. Почему ты не сообщил им, что я здесь? – Глупо такое говорить, но если бы он собирался выдать меня кровавому властителю, королю волков, то уже давно бы это сделал.

– Скажем так, я любопытен, – произнес дозорный скорее скучающим тоном, чем заинтересованным. – Давненько я не видывал золотого народца – да еще и дочь солнца, королевскую особу.

Грубые голоса, прерываемые смешками, звучали все ближе – его лютые приятели перекрикивались друг с другом.

Этот тип был не просто мужчиной. Он был из багровых – кровавых – фейри, что означало лишь одно: нельзя верить ни единому его слову. Это из-за них наши народы жили в раздоре. Они были жестоки, кровожадны и бесчестны – тяга к насилию текла в их жилах, и именно поэтому два королевских рода Нодойи стали врагами задолго до моего появления на свет двадцать два года назад.

Одно королевство являло собой жизнь – созидание и мир. Другое – смерть, там процветали власть и разбой.

В последние годы мы, солнечные фейри, сражались с багровыми и проиграли множество битв их армиям, то и дело вторгавшимся в наши земли. Вот уже пару лун стояло некоторое затишье, но мне хватало здравомыслия, дабы не тешить себя надеждами, что они не нападут снова.

 

Никто толком не понимал, что движет багровыми фейри – кроме желания сеять смерть и разрушения и жажды мести за гибель их прежних правителей. Кровавые хотели истребить вестников света – мою семью и мой народ.

Ущелье не позволяло им застать нас врасплох, но серьезным препятствием для них не являлось. Наши ряды редели, и враги знали, что нам не по силам нести дозор и защищать свои земли так, как раньше.

Именно они когда-то уничтожили и Первый, и Старый мосты, и сами же продолжали подвозить к ущелью приспособления для тех, кто не мог через него перепрыгнуть или перелететь.

Миновала напряженная минута – дыхание мое участилось. Затем еще одна. Дозорные прошли мимо.

– Ты разве не с ними?

Незнакомец пожал плечами:

– Меня искать не будут, если тебя это волнует.

Меня много что волновало – в первую очередь само его присутствие, осязаемое до такой степени, что воздух будто маслом растекался по моей покрывшейся мурашками коже.

Его пухлые губы изогнулись в полуулыбке, словно он услышал мои мысли.

– Ты не ответила на мой вопрос. – Заметив, что я нахмурилась, чужак пояснил: – Ты плакала. Почему?

Вопрос прозвучал резко, скорее как приказ, и эта дерзость возмутила бы меня, будь ситуация иной. Мы остались наедине, и я, разумеется, умела постоять за себя, однако он – вооруженный опытный убийца.

Моим же единственным оружием были мои способности. Как и многие другие таланты несущих свет – довольно бесполезные. Мы умели исцелять, чинить, выращивать, созидать – слабаки в сравнении с потомками тьмы. Им было подвластно многое, и я ведала лишь о малой части их умений. Об их могуществе слагали легенды.

Легенды эти вызывали у меня вопросы – почему нас до сих пор не истребили и что за умопомешательство случилось с моим дедом, когда тот решил восстать против покойных властителей багрового королевства и пойти войной на Вордан?

Дозорный смотрел на воду и не шевелился. Не знаю, зачем я ему ответила, но слова вылетели из моих уст, прежде чем я успела одуматься:

– Я узнала, что меня собираются выдать замуж.

Чужак, казалось, совсем оцепенел – если такое вообще было возможно: застыла вся его грозная массивная фигура, отталкивая от себя даже звездный свет, который так старался дотянуться до его золотистой шевелюры. Он кашлянул, не сводя глаз с течения реки внизу.

– Но ведь это участь принцесс, разве нет? – Тон его похолодел – стал ледяным. – Так что ныть из-за этого нет смысла.

Вот теперь я по-настоящему оскорбилась.

Грубо усмехнувшись, я подтянула ноги и собралась на выход. Ступни уже нырнули было в дупло, но тут багровый тип сказал:

– Подожди.

Ждать я не стала. Я и так сглупила, задержавшись в его компании. Дозорный, пехотинец, боевая зверюга – кем бы он ни был, он – мой враг, и мне стоило бы радоваться, что я все еще дышу.

Чужак вдруг возник рядом со мной, и у меня вырвался вскрик. Я сделала шаг назад, сердце мое пустилось вскачь.

– Что?..

– Здесь есть еще один выход, – пояснил он. Не успела я оглядеться, как он схватил меня за руку своей мозолистой ладонью и повел сквозь полое дерево обратно в пещеру.

– Отпусти, – огрызнулась я, пытаясь высвободиться.

Дозорный даже не извинился за свои дурные манеры. Только ухмыльнулся и, полускрытый во тьме, развернулся и зашагал задом наперед.

– Полагаю, это человечий принц?

Я не сразу поняла, о чем идет речь, но, когда до меня дошло, похолодела.

– Это тебя никак не каса…

– Логично, – пробормотал чужак. – Ваша братия уже на грани отчаяния. – Он вдруг остановился, и я чуть не врезалась в него. – Скажи-ка, солнышко, а ты умеешь драться?

Я просто дар речи потеряла от самоуверенности этого типа.

– «Солнышко»?

Один из уголков его губ пополз вверх, отчего на щеке появилась ямочка, а требовательный взгляд потемнел.

– Ответь на вопрос.

– Это ты на мой ответь.

– Я вопроса не услышал.

Я почти закатила глаза.

– А между тем он там был, и ты это прекрасно понял.

Дозорный раздраженно засопел.

– Ты всегда такая упрямая? И глупая? – У меня глаза на лоб полезли, но, прежде чем я успела парировать, он воздел большую ладонь и небрежно махнул ею в мою сторону. – Ты что, не слышала, как я назвал тебя дочерью солнца?

Щеки вспыхнули, меня бросило в жар. Я порадовалась, что он этого не видит.

Его хриплая усмешка сообщила об обратном, но меня это не задело – я отвлеклась на сам звук. Он словно растекся по моей коже, впитался в нее, просочился в жилы и согрел кровь. Я расправила плечи и задрала нос, отгоняя это ощущение.

– Уверена, ты в курсе, что наносишь оскорбления королевской особе.

– Оскорбления? – промурлыкал чужак и молниеносно выдернул меч из ножен за спиной. – Твое счастье, что я ограничиваюсь только ими, принцесса. – Мой титул он произнес с язвительностью в голосе, и его клинок блеснул в слабом свете ночи.

Мой страх сгустился, с величайшей осторожностью я отступила на шаг.

– Ты не посмеешь.

Поджав губы, багровый перевел взгляд с клинка, направленного в землю, на меня. Я на это не купилась: он может атаковать в любой момент – и глазом не успеешь моргнуть.

Убить меня было так же трудно, как и багрового фейри – для этого требовалось вонзить меч мне в голову. Если клинок сделан из железа – то в сердце. Либо вырезать его из моей груди и сжечь.

Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал.

– Если бы ты не перебила меня самым невежливым образом, то узнала бы, что убивать тебя я не намерен… – Эти слова дозорный произнес вкрадчиво, они повисли в воздухе, и стало ясно, что он действительно не собирается напасть на меня прямо сейчас. – Оскорбления, солнышко, будут наименьшей из твоих забот, если ты действительно выйдешь замуж за человечьего принца.

Он был прав, а я промолчала, прикидывая, смогу ли пробраться мимо него и успеть к выходу из пещеры первой. Я была королевской крови, и, хотя силы мои были не сравнимы с теми, какими обладали выходцы из Вордана, по части быстроты я могла дать фору большинству – особенно какому-то безродному дозорному, который этой ночью вдруг преисполнился дерзости.

Глаза его вспыхнули, будто он прочел мои мысли. Вспыхнули с вызовом. Этот тип жаждал сыграть в догонялки. Некоторые из кровавых фейри и вся их королевская рать были перевертышами, и я не удивилась такому порыву. Хоть и слышала достаточно жутких историй о том, что подобные ему творили с женщинами, которых им удавалось нагнать.

Осторожнее, проворковал мой внутренний голос. Берегись его.

Не сводя с меня глаз, багровый перебросил меч в другую руку.

– Где твое оружие?

– Имей в виду…

Он выгнул бровь.

Я рассердилась и нехотя признала:

– У меня… Я его не ношу.

Густые золотистые брови сошлись на переносице.

– Ты правда думаешь, что я поверю, будто ты выскочила из своего теплого гнезда и отправилась искушать тьму без всякой подстраховки?

Не в силах посмотреть на него, я сглотнула и переступила с ноги на ногу.

Чужак впился в меня взглядом. Я чувствовала, как от его ледяного взора у меня стынет кровь – он, несомненно, заметил мою грязную сорочку и босые ступни и все понял сам.

– Ты сбежала в спешке.

– Верно.

– Дурочка, – сплюнул он, словно я была ребенком, которого нельзя не отчитать.

Я понятия не имела, чей он ублюдок, но провела в его компании достаточно времени, чтобы учуять запах волка. Как только я решила бросить ему это в лицо, он метнул мне свой меч.

– Но ведь биться ты умеешь, солнышко, не правда ли?

Я поймала оружие – обтянутая кожей рукоять меча еще хранила тепло его ладони.

– Конечно умею.

Чужак обнажил второй меч – тот был короче. Его взгляд подостыл, углы рта снова поползли вверх.

– Не на свою жалкую жизнь, а на смерть?

– Ты отвратительно груб.

– Но умеешь ведь?

Я ощерилась.

– Моя жизнь отнюдь не… – Я осеклась и набрала полную грудь воздуха, не желая углубляться в эту тему. Назвать жалкой свою жизнь я не могла, но и признавать, что она была далеко не той, какой рисовалась мне в мечтах, не желала. Это было бы эгоистично – с учетом того, скольких людей, деревень и городов мы лишились. Пусть до нападений на нашу страну в моем разуме и не жил образ будущего, к которому мне хотелось бы стремиться, на что-то я все же надеялась. На нечто большее. – Да.

Чужак подбросил меч, затем, совершив пируэт, поймал его в прыжке и приземлился на широко расставленные ноги.

– Покажи-ка.

– Я не обязана тебе ничего… – Меч дозорного просвистел у меня перед лицом – он сделал выпад в мою сторону, но я уклонилась и, запутавшись в длинном подоле ночной сорочки, повалилась наземь. Поморщившись, я заморгала – надо мной были земля, камни и пронизанный древесными корнями свод пещеры. – Я прикажу казнить… Чтоб тебя! – воскликнула я и перекатилась в сторону, а длинные пряди моих золотых волос, отсеченные мечом чужака, так и остались лежать в пыли.

Тяжело дыша, я уставилась на противника – он взирал на меня с высоты своего роста, сложив руки на груди.

– Ясно. Ты все-таки ищешь смерти.

– Не ищу, – буркнула я, торопливо поднимаясь на ноги.

Дозорный шагнул вперед и очутился в неприятной близи ко мне – настолько близко, что я смогла разглядеть темные крапинки в его синих глазах и длинные золотые ресницы, которые их обрамляли.

– Попомни мои слова, принцесса. Тебя возьмут силой. А потом выбросят в канаву. – Каждое слово он цедил сквозь идеально ровные белые зубы – таких острых клыков, как у него, я не видала в жизни. Чужак навис надо мной, и я невольно отшатнулась. – Людям плевать на перемирие – наше племя они в лучшем случае терпят, и куда больше их порадует вид тебя, горящей в костре, чем выходящей замуж за их драгоценного принца-говнюка.

Он коснулся кончиков моих обрубленных волос и пригляделся – те отросли прямо у него на глазах. Я же не сводила взгляда с его лица. С грубой, словно вытесанной из камня линии щетинистого подбородка. С носа, длинного и прямого, – кончик его дернулся, ноздри раздулись, и чужак отступил на шаг.

Я заглотила полную грудь влажного терпкого воздуха – казалось, я на время забыла, как дышать.

Никогда прежде не доводилось мне видеть кровавых фейри так близко – я и рядом-то с ними раньше не бывала. Лишь из темниц доносились до меня крики и пронзительные вопли тех врагов, что подобрались к стенам замка или были пойманы за шпионажем.

Мы прекратили всякое общение с ними еще во времена первой войны, еще до того, как возобновились атаки на наши земли. Многие годы между нами бурлило серьезное напряжение – две страны разделяло нечто большее, чем полноводная река.

Поэтому я не знала, даже не догадывалась, что, оказавшись так близко к кровавому фейри, можно лишиться способности дышать и связно мыслить.

– Принц женится на тебе, – тихо произнес чужак. – В этом я не сомневаюсь – но с какой целью? Он никогда не станет твоей половинкой, ему не позволят провести с тобой всю жизнь, так что, – он отвернулся, – видно, подождем и узнаем, как оно будет.

Растерянная и потрясенная, я пропустила мимо ушей предостережение, затаившееся в последней фразе.

– Мне пора, – трепеща, сказала я и отбросила его меч. – Меня будут искать.

– Ты всегда поступаешь, как тебе велят? – Безобидная поддевка, но ею он не ограничился. – Всегда вихляешься в прибое этой гнусной жизни, надеясь на лучшее, вместо того чтобы взять судьбу в свои руки?

Где-то внутри меня полыхнула ярость – бурно, но недостаточно мощно, чтобы я придержала язык.

– Прекрати. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– О, еще как имею, – возразил чужак и потер подбородок. – И я бьюсь на пределе возможностей – всех, какими обладаю, и нет, бьюсь за все, что я есмь. – Взгляд его вдруг стал волчьим и, скользнув по мне, одновременно вспыхнул и потемнел. – Кто ты, солнышко, меч или орало? – Во рту у меня пересохло, а он рявкнул: – Стань оружием, перед которым не устоит никто. Возьми меч.

К глазам подступили слезы – но не от страха. Нет, источником их было нечто иное, тот уголок души, куда я предпочитала не заглядывать – да и необходимости такой благо не возникало. Осмелев, я присела и оторвала подол ночной сорочки – та стала мне по колено, – а затем поднялась – уже с мечом в руках.

Багровый дозорный не обратил внимания на мои щиколотки. Он не спускал глаз с моего лица, а я расставила ноги пошире, сделала глубокий вдох и кивнула.

Я играючи увернулась от его первого удара, и когда чужак крутанулся, наши мечи сошлись с громким лязгом, а плечо мое загудело от мощи его удара.

Я отступила и атаковала одновременно с ним, пригнувшись, когда он сделал выпад. Дозорный рассмеялся и замахнулся с такой силой, что мне пришлось отскочить, наши мечи встретились в воздухе, и только благодаря скользящему маневру я не лишилась руки.

 

– Так-то получше, – отметил он и отступил.

Я утерла пот со лба, догадываясь, что он бьется не в полную силу – почему так, понять я не могла, и все же испытывала благодарность.

Мы кружили и делали выпады, отбивая удары друг друга. По плечу и бедру у меня побежали струйки крови. Порезы явно были неглубокие, но их оказалось достаточно, чтобы как следует раздуть пламя, которое пробудил во мне этот тип.

Я атаковала вновь и вновь, издавая звуки, каких сама от себя прежде не слышала.

Он отражал каждый мой удар, и я сознавала, что ни за что его не одолею, но мне было все равно. Победа была неважна, и я упрямо нападала, ошибалась и нападала снова.

– Луна уходит, – сказал чужак, когда мы разошлись в очередной раз. Я совершенно взмокла, тогда как на его лице не было ни капли пота. – Тебе тоже пора.

Я выдохлась – грудь моя ходила ходуном, и пока я пыталась отдышаться, багровый отважился окинуть меня взглядом. Его поджатые губы расслабились, и он, похоже, с трудом отогнал охватившие его мысли.

Он развернулся и зашагал к полому дереву.

– А меч? – окликнула я его.

– Оставь себе, – бросил дозорный через плечо. – Еще увидимся. – А затем превратился в тень, которую поглотила тьма.

На полпути домой, когда первые лучи солнца коснулись вершин гор вдали за замком, я вдруг поняла, что так и не спросила, как его зовут.


Издательство:
Эксмо
Книги этой серии:
  • Дикарь и лебедь